авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 32 |

«1 Владимир Мещеряков ПОИСК ИСТИНЫ О ВОЙНЕ Монография ...»

-- [ Страница 11 ] --

Вот тогда, по здравому разуменью, и вводится в войсках прикрытия границы следующая стадия боевой подготовки – полная боевая готовность. Вследствие этого, начинается эвакуация населения из приграничной зоны и то, о чем мы говорили выше: эвакуация семей командно политического состава, как в нашем случае, Красной Армии и Военно-Морского флота. При проведении «матчей» такого уровня, как правило, вспыхивают беспорядки среди «болельщиков». С целью поберечь жен и детишек от бесчинствующих «фанатов» их, целесообразнее, отправить вглубь страны. А мужичкам в военной форме надлежит забыть о кино, о концертах, и о мороженом, а быстренько отправиться на военные склады и запастись дополнительным оружием и боеприпасами. Ну и прочее, и прочее, что положено делать в таком случае.

Но у нас-то и с полной боевой готовности не получилось, в должной мере, поэтому, что же, официоз будет мурлыкать о повышенной?

Теперь о том, почему официоз все же предложил такую форму боевой готовности наших вооруженных сил? На флоте, дескать, – три степени, а в армии – две. Предполагаю следующее.

Дело в том, что еще в 1959 году, задолго до Жуковских «мемуаров», Арсений Головко, бывший командующий Северным флотом в своих воспоминаниях приводил описание трех степеней боевой готовности на флоте. И адмирал Кузнецов подтверждал сказанное в своих книгах о тех же, трех степенях боевой готовности. Эти книги большими тиражами разошлись по стране. Не станешь же, после этого, принижать флотоводцев в умственной отсталости, дескать, им почудилось, что было три степени боевой готовности. Высокое начальство подумало и решило оставить, как есть, то есть – три, тем более, не на флоте поначалу все решалось? Мы с данными моряками еще столкнемся в главе о том, как советское морское командование встретило начало войны.

А вот как же выкрутиться с армией? Как же объяснить гражданам страны, что Германия напала внезапно? Ведь о том, что на границе готовится проведение «футбольного матча» было известно заранее. «Болельщиков» прибыло со всех стран Европы, как на проходящий чемпионат по футболу! Трудно не заметить. И посольские вовремя позаботились узнать, сколько «футбольных матчей» состоится, и в каких городах будут играть. Практически, получалось, что по всей нашей западной границе.

Как же понимать, что наши войска не привели в повышенную боевую готовность, которой, якобы, не существовало, когда на западное направление подтягивались воинские контингенты из сибирских округов? И это в связи, с чем же произошло? Неужели командующие тех округов решили ноги размять по своему усмотрению?

А с полной боевой готовностью, вообще, получился полный конфуз, если такое слово уместно употребить при случившейся трагедии. О какой эвакуации семей военнослужащих, можно говорить, когда войска-то по боевой тревоге не подняли! Как все это объяснить?

Выкрутились тем, что, дескать, в Красной Армии до войны повышенной боевой готовности никогда отродясь и не было, а с полной боевой готовностью просто получилась (ну, кто бы мог подумать!) досадное недоразумение. Оказывается, «нехороший» Сталин «лапу» наложил на «правильные» решения военных. Правда, дескать, Жуков все же подсуетился, Директивку отослал в округа, мол: «Держитесь, товарищи бойцы и командиры. Скоро Сталина разбудим и откроем ему глаза на правду!». Да, Директива, к сожалению, в проводах запуталась и опоздала к сроку. И петух, вовремя, не прокукарекал на рассвете – не разбудил Красную Армию у границы. И Сталин спросонья, не понял сути дела и «протянул резину». И Ставка полтора дня собиралась – видимо, «крутили бутылочку» в Кремле: кому быть Председателем? Вождь, скорее всего, сам остановил стеклянную емкость, прямо указав на Тимошенко – быть по сему!

Конечно, изложено в шутливой форме, но можно ли поверить во все сказанное официозом о боевой готовности? Конечно, можно, если выступить в роли домохозяйки, слушающей по телевизору различные суждения современных историков о войне и Сталине, густо сдобренных показом телесериалов.

Но, ведь, данная работа рассчитана на людей, с извилинкой в голове, как, впрочем, и на тех, кто признает у себя наличие таковой. Неужели нельзя задуматься над поставленными автором вопросами? У Жукова, как понимаете, о степенях боевой готовности написано маловразумительно. Что ему начеркал официоз в «Воспоминаниях», то он и подмахнул – не глядя. А то прикидывается простачком с петлицами генерала армии, что-то невнятное толкующим о своей деятельности на посту начальника Генштаба.

Однако возвращаемся к существу приведенного документа (Директивы) отправленного, как нас уверяют, дуэтом Тимошенко-Жуков. Неужели не знал начальник Генерального штаба, что в приведенной им «Директиве» должна была присутствовать еще одна подпись должностного лица, которой нет, но, судя по статусу документа, должна была там быть в наличие?

А почему ее не было, этой подписи? Лучше бы спросить об этом Георгия Константиновича с товарищами консультантами, но нас разделяет гигантский временной отрезок в полстолетия.

Вполне вероятно это произошло из-за того, что данная Директива была послана новообразованной Ставкой, а не Наркоматом обороны. Отсюда, как видите, и отсутствие в «шапке» документа военной структуры его выпустившей. Ставку же невозможно привести, а Наркомат обороны потянет за собой то, о чем мы вели разговор выше – вопрос о третьей подписи. А этого Жукову с товарищами, как раз и не надо.

Данная Директива – это заведомо искаженный документ, потому что в нем нет самого главного, на тот момент, – поднятие войск западных направлений по боевой тревоге. Отсюда, скорее всего, и отсутствие подписи третьего лица.

Действительно, на тот момент (конец дня 21-го июня), надо было думать уже не о боевой готовности войск (время-то уже упущено), а о том, чтобы воинские части, хотя бы, не застали врасплох у границы.

Думается, что настоящий-то документ, посланный в войска, в последующем как архивный документ, претерпел изменения, то есть, его слегка подкорректировали. Поэтому, то, что у Жукова в мемуарах приведено по поводу данной Директивы, якобы, выпущенной Наркоматом обороны – чистая «липа», фальшивка.

Да, но интересно, знать: «А какой же тогда Директивой (или приказом) вводился в действие план прикрытия госграницы, если не этой?» Или так, по наитию и стали воевать? По идеи, именно, эта Директива должна была поднимать войска по боевой тревоге, но подлинность ее, крайне сомнительна.

А как же до Жуковских «Воспоминаний» военные историки обыгрывали эту тему – введение плана прикрытия государственной границы?

В хрущевские времена Жуков был в опале, и поэтому ему можно было, в определенной мере, предъявить вину за случившееся на границе с нашими войсками. Командный состав округов знал же настоящее положение дела по тем дням: не все же погибли в войну. Они же читали подлинное сообщение из Москвы. Поэтому наряду со Сталиным, вину за поражение первых дней переложили на плечи военного руководства Красной Армии. Разумеется, без упоминания имен. Так, отделались общими словами.

Как же преподнесли читателям тех, шестидесятых годов, начало войны в исследовательских работах? Прозвучало так: дескать, «некоторые руководители Наркомата обороны и Генерального штаба (Видимо, Тимошенко, Жуков и другие. – В.М.) не сумели сделать правильных выводов из создавшейся обстановки и не приняли своевременно мер по приведению Вооруженных Сил в боевую готовность».

Неплохо смотрелось даже для 60-х годов при самом Хрущеве. Речь-то, ведь, шла о полной боевой готовности наших войск, которой, к сожалению не было. Стоит ли, в таком случае, говорить о степенях боевой готовности, или о какой-то там боевой тревоге. Немец стал стрелять и бомбить – наши, в конце концов, стали принимать ответные меры. Вот вам и вся боевая готовность, и вся боевая тревога. Неужели, дескать, наши командиры не поняли, что началась война?

К тому же, интересно знать, как по тем 60-ым годам, назывался документ, который отправили в округа Жуков и компания? О Ставке при Хрущеве, вообще, предпочли помалкивать. Решили оставить, только Наркомат обороны, коли там нашлись частично виноватые. Читаем далее.

«Достаточно сказать, что приказ Наркома обороны «О развертывании войск в соответствии с планом прикрытия мобилизации и стратегического сосредоточения», переданный по телеграфу, был получен в приграничных округах лишь в ночь на 22 июня года, когда уже началась война».

То есть, Директивой на тот момент еще и не пахло, поэтому обществу был предложен всего-навсего, лишь приказ от лица Наркомата обороны. Видите, как называлась бумага, которая должна была 22-го июня уйти в войска (или ушла 18 июня?). К тому же черным по белому написано, что и этот отданный приказ в войска опоздал – началась война.

После смещения Хрущева отношение к Жукову изменилось на противоположное. Кто-то же должен был стать героем войны! Политбюро сделало выбор в пользу героя Халхин-Гола.

Соответственно, должен был измениться и документ, отправленный в округа накануне войны.

Так, скорее всего, и появилась для солидности Директива. В нее, как видите, воткнули полную боевую готовность войск, которая, даже во времена Хрущева не состоялась, и таким образом нужный документ был готов для употребления широкими советскими массами.

А наш «верный защитник» Отечества – Георгий Константинович, стал выпекать эти Директивы, как блины на сковородке. Помните, как они вылетали с его подписью одна за другой. И все с благими намерениями: разбить супостата. Он и сам-то не утерпел – уж очень хотелось пальнуть по немцам. Из Москвы далековато, поэтому решил перебраться, поближе к военным действиям, в Тарнополь. Сам Хрущев, в те далекие 60-е годы, себя по началу войны никак не обозначил. Еще не придумал, где же ему надлежало быть.

Сколько мы говорили о Генеральном штабе, но, пока, ни разу не мелькнула фигура товарища Василевского. Он ведь тоже крутился в Генеральном штабе перед войной. Может чего и скажет нам интересного? Давайте-ка заглянем и в его мемуары. Тоже, ведь, своего рода, «светоч» военной мысли.

Александр Михайлович, разумеется, в подробностях знал все коллизии с этой лжеДирективой, как и то, что там было в Кремле и его окрестностях, по первым дням войны.

Решил, однако, поддержать товарищей в маршальских погонах. Если Жуков упомянул в мемуарах, что Ставка создана 23 июня, то кто же тогда руководил войсками в первый день войны? Разве можно согласиться с тем, что наши генералы и маршалы не знали, как будут руководить войсками в случае начала войны? Эти вопросы оговариваются загодя, а не в тот момент, когда враг нападает на страну. Так что, по-детски наивный лепет товарища Жукова, что, дескать, рано утром они с Тимошенко документ о Ставке все же принесли Сталину, а тот, взял, да и отложил документ на потом – есть заурядная ложь, цель которой прикрыть творимые безобразия. Поэтому в его «Воспоминаниях» приведен текст только Директивы № 1, да и то, без подписи третьего лица, а тексты последующих Директив при издании «Воспоминаний»

благоразумно были опущены. О них было только упоминание на словах самим автором. И все!

Помните, я говорил, что Жуков схитрил: дескать, убыл на Украину, и что там было без него, в Москве – не в курсе. Василевский, решил заполнить образовавшуюся пустоту. Иначе, получается очевидная глупость – выходит, что войска не только не привели в состояние полной боевой готовности, не только не подняли по боевой тревоге, но ими, 22-го июня, вообще, никто не руководил?!

Читаем, что Василевский написал в своем, тоже, «бессмертном» творении под названием «Дело всей жизни». Не дрогнула рука, когда выводил на бумаге такое:

«22 июня 1941 года руководство вооруженной борьбой осуществлялось Главным военным советом. На следующий день была создана Ставка Главного командования».

Это было напечатано в первых изданиях его мемуаров. Руководство вооруженной борьбой – это что? – из восточных единоборств на мечах? Напишут же такое. По-Василевскому получается, что руководство войсками с началом войны осуществлялось, как бы, спонтанно.

Тяжкий жребий пал на Главный военный совет. В более поздних редакциях, текст немного подправили. Теперь руководство осуществляется, как бы, по заранее продуманному плану.

Читаем новую редакцию.

«22 июня военными действиями руководил, как и предусматривалось, Главный военный совет, но уже на следующий день была создана Ставка Главного командования Вооруженных Сил Союза ССР».

Теперь вооруженную борьбу заменили военными действиями. Не осмелился, однако, Василевский написать, что руководили Красной Армией. По понятным причинам, что все было как раз, наоборот. Красную Армию сдавали врагу.

А какое длинное название Ставки употребил наш штабной стратег, в последующих изданиях, что, не то, что запомнить, – с трудом можно выговорить. Мог бы, заодно, и «ССР»

расшифровать от усердия. Еще большей солидности прибавилось бы в названии. Однако закончим «глубокую» мысль Александра Михайловича о новообразованной Ставке.

«Я сказал бы, что она носила несколько демократический характер, так как во главе ее был не главнокомандующий, а председатель – нарком обороны Маршал Советского Союза С.К.Тимошенко».

Товарищ Василевский, несколько запутался в терминологии о понятиях демократии, по причине частого общения с Хрущевым. Придется его поправить. Правильнее звучало бы – «демократичный характер».

Хотя, дело-то не в должности и звании руководящего лица (Ставки), а в форме отношений: начальник – подчиненный. Вообще говоря, армия – это, конечно, не та, среда обитания, где правит бал демократия. Но, тем, не менее, если командир прислушивается к голосу подчиненных, то это, есть признак разумного демократичного руководства. Если же командир, есть деспот в погонах, самодур и держиморда, то даже, если он будет в должности председателя, например, той же Ставки, – вряд ли та изменится по сути, а будет носить, по Василевскому, «демократический(?) характер».

Теперь вернемся к существу дела, ради которого и привел выдержки из данных мемуаров.

Василевский, выгораживая Жукова и его подельников по тем, начальным дням войны, сам, невольно, попадает впросак. Понятно, что Александр Михайлович латает образовавшуюся брешь – 22 июня. По его утверждению, в этот день Красной Армией руководил Главный военный совет. Правда, он почему-то не упомянул, что данный орган входил в состав Наркомата обороны, а не функционировал самостоятельно, сам по себе.

Что еще вызывает, и удивление, и недоумение одновременно? По Василевскому выходит, что в случае нападения Германии войсками сначала немного покомандует Главный военный совет, а когда Жуков принесет документы по Ставке на подпись Сталину, то, после их утверждения, к делу подключатся товарищи, вошедшие в состав данного новообразования.

Ему бы холодный компресс на голову, чтобы не писал подобное, а он еще рассказывает своим читателям о демократическом характере образованной, якобы, 23-го июня, Ставке.

Так как наше высшее военное руководство все время говорит неправду, то происходит непрерывная путаница по событиям. Очень сложно при вранье прийти к общему знаменателю.

Вот и в данном случае Василевский невольно подставляет Жукова, уверяя, что Тимошенко был не Главнокомандующим, а только Председателем Ставки. Вот и разберись с нашими маршалами: кто из них, менее лжив в своих мемуарах? И это, заметьте, с разнообразной помощью при написании своих опусов. Включая целый штат всевозможных редакторов, консультантов и рецензентов от различных институтов по военной, и прочей, Историям.

Вдобавок ко всему, еще и в обнимку с архивами. И всё, оказывается, не впрок, когда заранее пишешь неправду!

В чем еще состоит промах товарища Василевского? Как бы коряво он не убеждал читателя, кто именно, руководил войсками в первый день войны, ему ли не знать, что в приведенной Жуковым Директиве № 1 отсутствовала подпись третьего лица, коли привел Главный военный совет?

Александр Михайлович, видимо, пытался убедить читателей, что данная Директива вышла из недр Наркомата обороны, не приводя, однако сведения о том, что упомянутый им безымянный Главный военный совет относился, именно, к данному ведомству. Об этом, товарищ Василевский благоразумно промолчал, чтобы не разрушить выдуманную им же, хрупкую конструкцию, якобы, управления Красной Армией по первому дню. Знал он, конечно, что лукавит в данном случае, но что поделаешь? – партийная дисциплина – выше совести.

Наш товарищ Василевский, спаситель «чести» маршалов, являясь на тот момент, первым заместителем Оперативного управления Генерального штаба, конечно же, знал, что по Положению о введение в действие плана прикрытия (а это и есть, условно говоря, данная Директива № 1), в ней должна была стоять подпись члена Главного Военного совета при Наркомате обороны. В приведенной Директиве, как все знают, ее не было. Кроме того, особенность данной подписи состояла в том, что лицо, ее представляющее, относилось к партийной власти страны. А она, с октября 1917 года и до самого последнего дня падения Советского Союза, и являлась основной властью страны. И никакие военные не могли и шагу ступить, чтобы проявлять самостоятельность в принятии важных государственных решений, без партийного благословения. Разумеется, в плане обороны страны.

А как раз, незадолго перед войной был введен в действие приказ Наркома обороны Тимошенко об изменении состава Главного Военного Совета на основании Постановления ЦК ВКП(б). Об этом мы говорили в главе о Ставке. Повторяться обо всем составе не имеет смысла, поэтому поведем речь только о лицах, относящихся к высшему партийному руководству страны. Их в списке, как помните, было всего трое: Жданов, Маленков и Мехлис (Это как раз те, лица от партии, которые, якобы, фигурировали в Постановлении Политбюро от 21 июня о создании Ставки). Кто-то из них, в зависимости от ситуации и нахождения в Москве, должен был подписать эту, якобы, злосчастную Директиву № 1. Но, увы! Никто из них не обмакнул перо в чернильницу. Ставка была «липовой», с точки зрения этих лиц, поэтому для них она не являлась легитимным органом. Возможно, что один из них и поставил подпись под настоящим документом, подготовленным на Главном Военном совете Наркомата обороны. Вопрос тогда прозвучит так: «А был ли дан ход этому документу?»

Разумеется, был. Помните, выше упомянутый приказ Наркома обороны из исследований 60-х годов «О развертывании войск в соответствии с планом прикрытия мобилизации и стратегического сосредоточения», Скорее всего, данный документ и был отправлен в войска 18 июня. Он приводил Красную Армию и Военно-морской флот в состояние полной боевой готовности. Осталось только ждать кодового сигнала боевой тревоги.

Как известно, впоследствии, произошла отмена полной боевой готовности и, как итог происходящего, накануне нападения Германии в западные округа пришла Директива № Тимошенко-Жукова. Что она представляла собою в действительности, остается только догадываться, так как на данный момент читающей публике представлен, увы! – препарированный документ. Одним словом – фальшивка! Но, то, что этим документов стреноживали командование округов – не подлежит сомнению.

А тот факт, что в приведенной «Директиве» отсутствует подпись члена Главного Военного Совета от партии, лишь усугубляет существо дела. Кроме того, отсутствие третьей подписи, скорее всего, указывает на то, обстоятельство, что сей документ, вышел на белый свет не из Наркомата обороны, а из Ставки, еще первого довоенного созыва. Следовательно, на июня она, уже, существовала, в пику Жукову. И он, как впрочем, и Василевский, прекрасно об этом знали. Но врали! Значит, было что скрывать!

В советских газетах того времени о событиях на фронтах по первому дню войны было сказано так:

«Сводка Главного Командования Красной Армии за 22. V I — 1 9 4 1 года.

С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германский армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Черного моря и в течении первой половины дня сдерживались ими.

Со второй половины дня германские войска встретились с передовыми частями полевых войск Красной Армии. После ожесточенных боев противник был отбит с большими потерями.

Только в Гродненском и Крыстынопольском направлениях противнику удалось достичь незначительных тактических успехов и занять местечки Кальвария, Стянув и Цехановец, первые два в 15 км, и последнее в 10 км, от границы.

Авиация противника атаковала ряд наших аэродромов и населенных пунктов, но всюду встречала решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, наносящих большие потери противнику. Нами обито 65 самолетов противника».

Не удержался и привел полностью первое сообщение о военных действиях с Германией в газетах того времени. По-русски написано, кто руководил войсками. Следовательно, это никоим образом не напоминает Главный Военный совет при Наркомате обороны, в чем нас хотел убедить хитроватый Василевский, а четко подтверждает то обстоятельство, что Жуков уехал на Украину с назначением, полученным из Ставки Главного Командования, которая так и называлась, на тот момент.

Но, смотрите! Даже в газету, наши военные деятели, постеснялись дать полное название своей вновь образованной военной структуры, предпочтя сокращенный вариант. Знали, видимо, что рыльце в пушку.

А читающая публика 70-х годов, ознакомившись с «Воспоминаниями» Жукова, жаждала увидеть тексты последующих, очень важных, в понимании прошедших событий Директив, проанонсированных автором. О них, как известно, к сожалению, было только одно упоминание, а увидеть их воочию, не представлялось возможным.

Вполне допускаю мысль, что данные Директивы № 2 и № 3 никогда не существовали в реалиях, а являлись прикрытие псевдо деятельности Жукова и компании.

Но, тем не менее, как и их-то, обнародовать без третьей подписи? Советская военная наука, во всяком случае, так и не решились их опубликовать. И лишь в недавнее постсоветское время «полные» тексты Директив № 2 и № 3 увидели свет. На то, есть свое объяснение.

Если же приглядеться к Директивам № 2 и № 3 выпущенным, как и первая, безымянным ведомством, то можно заметить, что авторы этой (очередной) галиматьи, все же, учли, то обстоятельство, на которое я просил обратить внимание читателей: наличие третьей подписи.

На сей раз, подпись третьего лица, наконец-то, явилась на глаза читающей публики. Это член Главного Военного совета при Наркомате обороны Г.М.Маленков. Кстати, присутствует и подпись товарища Жукова, на удивление, в должности начальника Генерального штаба в Директиве № 3.

Помните, как он выкручивался, говоря, что ему на КП в Тарнополь Ватутин позвонил.

Дескать, дорогой Георгий Константинович, не соблаговолите ли, дать согласие на то, чтобы Ваша подпись стояла под Директивой? Ну, что Вам стоит сказать – «Да». И Жуков взял, да и согласился для пользы дела, на будущее. Тем более, как уверял читателей – дескать, сам Сталин приказал это сделать! Так что выходит, что Жуков опять ни в чем не виноват.

Но публиковать Директивы с фамилией Маленкова было опасным занятием, так как Георгий Максимилианович прожил долгую жизнь и умер в конце Горбачевской перестройки в 1988 году. И лишь с его смертью представилась возможность приклеить к этим Директивам третью подпись высокого партийного лица, соблюдая тем самым, якобы, законность выхода документа. Только Маленков, в определенной мере, удовлетворял всем тем требованиях, при которых его фамилию, можно было поставить в конце текста Директивы. Другие товарищи:

Жданов и Мехлис, выпадали бы из документа по ряду обстоятельств. А без третьей подписи Директива была бы не законной. Так что, История – мамаша капризная. К ней, с любой бумажкой, просто так не сунешься. Такие вот дела!

Кстати, обратите внимание вот еще на что: в Директиве № 1 приведенной в «Воспоминаниях» 1969 года, и Тимошенко, и Жуков приведены без указания должностей.

Почему? А чтобы можно было увильнуть от прямого ответа. Это, дескать, другой документ, где не требовалась подпись члена Главного Военного совета.

А задайте, любой из читателей, вопрос знатоку военной истории: «Кем был по должности Тимошенко? А кем – Жуков?». Получите незамедлительно в ответ: «Неужели, дескать, не знаете, товарищи, кем они были в начале войны? Разумеется, Тимошенко – был наркомом обороны, а Жуков – начальником Генерального штаба! Даже у самого Василевского в мемуарах написано, что именно они, в этих должностях и подписали Директиву».

Ну, если Василевский написал, то значит, «так оно и было». С ним, ведь, тоже, много не поспоришь и не спросишь! Давно ушел в мир иной.

Но вернемся к нашим «липовым» документам. Например, в Директиве № 3 есть ряд необъяснимых обстоятельств, связанных, видимо, с ее фальсификацией.

Мы, весь документ подробно рассматривать не будем, а остановимся, в основном, только на вводной части.

ДИРЕКТИВА ВОЕННЫМ СОВЕТАМ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО, ЗАПАДНОГО, ЮГО-ЗАПАДНОГО И ЮЖНОГО ФРОНТОВ.

№3 22 июня 1941 г.

Карта 1000000*.

Как видите, снова нет указания, из какого военного ведомства вышел данный документ?

Как впрочем, этого не было и в предыдущих Директивах. Дескать, понимайте, сами как хотите.

1. Противник, нанося удары из Сувалковского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шауляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях. На остальных участках госграницы с Германией и на всей госгранице с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.

Почему такая безграмотность в оформлении документа? Апологеты Жукова стараются причесать данный документ и даже, дают правильные, с их точки зрения, поправки. Хочется спросить служивых: «А как же в таком случае пользовались подобным документом в действительности, в то, военное время?» Что? За разъяснениями звонили Тимошенко в Москву?

Есть населенный пункт – Сувалки. Правильнее звучало бы, Сувалкский выступ. Правда, в дальнейшем тексте прилагательное от данного географического названия будет употреблено правильно: Сувалкская группировка противника. Также, слегка напутано и с другим названием – Радзехов. Правильнее, Радехов. Но это мелочь. Вполне возможна опечатка при изготовлении машинописной копии в послевоенное время.

Важнее другое. В документе приводятся данные, что противник наносит удар на Олита.

Могло ли такое название быть в действительности? Дело в том, что данное название города было принято до 1917 года, когда Литва входила в состав Российской империи. После ее распада, в конце 1918 года Литва получила независимость, и данный город стал именоваться Алитус, с ударением на первый слог. Данное название сохранилось и до 22 июня 1941 года.

Даже на немецких картах того периода можно прочитать, то же, самое название.

Как же так получилось с данным названием? Это уже трудно отнести к опечатке в машинописной копии. Выходит, что у нашего командования были свои отличительные от других карты, не связанные с топонимикой данной местности? Дескать, плевали мы на литовские названия, нам ближе по духу наше российское?

А может, кто из честных военных историков постарался? Воткнул в «липовую» директиву, своего рода, козью ногу.

Вот такие они «подлинные» документы из архивов. В заключение по данной Директиве № 3, хотелось бы обратить внимание читателя на один из подпунктов, где говорилось об интересующем нас Южном фронте.

д) Армиям Южного фронта не допустить вторжения противника на нашу территорию. При попытке противника нанести удар в черновицком направлении или форсировать pp.Прут и Дунай мощными фланговыми ударами наземных войск во взаимодействии с авиацией уничтожить его;

двумя мехкорпусами в ночь на 23. сосредоточиться в районе Кишинев и лесов северо-западнее Кишинева.

Остается только гадать, кому была адресована данная Директива, если командующий фронтом Тюленев, только еще ехал поездом со своим штабом по маршруту Москва-Киев, и прибудет к месту назначения в Винницу, лишь 24 июня? А 18-я армия (одна из двух в составе фронта) еще находилась на стадии формирования в Харьковском военном округе.

В конце документа, как всегда подписи Наркома обороны Тимошенко и всюду успевающего Жукова. Но теперь, начиная с постсоветского времени к ним добавили подпись Члена Главного Военного Совета Маленкова. Чтобы все было, дескать, в ажуре. А в самом конце приведены сведения, откуда «выудили» данный документ.

Народный комиссар обороны Союза ССР Член Главного Военного Совета Маршал Советского Союза Тимошенко Маленков Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии Жуков ЦА МО РФ. Ф.48а. On. 1554. Д.90. Лл.260-262. Машинопись, заверенная копия.

Имеется помета: "Отправлена в 21-15 22 июня 1941 г.".

* Не публикуется.

Столько лет документ не мог появиться на свет! Все решали в высоких партийных инстанциях, можно ли военным историкам фальшивочку протолкнуть по поводу забот и хлопот по-отечески «неутомимого труженика войны » товарища Жукова? Наконец-то, дождались и действо свершилось! Читайте и наслаждайтесь прочитанным, граждане-товарищи!

Но если, уважаемый читатель, всё абсолютно подвергать сомнению, зная, что нам сказал историк Николай Григорьевич Павленко по первым дням войны, вполне возможным будет то обстоятельство, что состав партийных деятелей, указанных в предвоенном Постановлении ВКП(б) по Главному Военному Совету, является недостоверным.

Не просто же так, Николай Григорьевич, в свое время, отметил что «уже пятый десяток лет пошел с тех пор, как кончилась эта война, но правдивой истории о ней как не было, так и нет до сих пор…»

Следовательно, можно предположить, что из данного состава были изъяты фамилии (или фамилия) партийных деятелей (деятеля) играющие на поле оппозиции Сталину. Тогда представляется вполне реальным, что данная Директива № 1 была подписана, именно, тем лицом, упоминать которое было бы, крайне, не желательным явлением. Поэтому его и не указали в Директиве в 1969 году. Не все же, знали, что должны быть три подписи в документе.

Для читающей публики тех лет сошло и так. А, в дальнейшем, все же, рискнули внести третью подпись и заменить Маленковым. Надо же, соблюсти «законность» в приведенных документах.

Предполагаю, что, именно, Л.З.Мехлисом прикрыли то лицо от оппозиции, которое в действительности было в составе Главного Военного Совета на основании Постановления ЦК ВКП(б). На Мехлиса «навешивали» и не такое. Подумаешь, воткнули в состав ГВС при Наркомате обороны.

Так вот, данный член Политбюро, прикрытый Львом Захаровичем, был из состава Мазеп, иначе бы не подписал Директиву № 1, да, и, возможно, последующие – № 2 и № 3. Поэтому-то его фамилию, в дальнейшем, при сокрытии фактов предательства, намеренно изъяли из текстов, как упомянутого Постановления ВКП(б), так и этих трех Директив.

Почему настаиваю, именно, на данной версии? Согласитесь, что в реальной жизни, Директива без третьей подписи не могла же быть отправлена в войска. Читайте, что напечатано в приведенной «шапке» Директивы (или приказа): «Военным Советам … округов».

Следовательно, не только командующие округами (фронтами) знали, что в документах такого уровня исходящих из Москвы, должна присутствовать подпись члена Главного Военного совета, но и сами члены местных Военных советов, разумеется, были осведомлены о ней. Или они, что же, не члены Военных Советов округов (фронтов)? В противном случае, действительно, Директива не была бы законной, с точки зрения существующих правил. Как видите, сложности возникают и в таком, казалось бы, простом деле, как отправление Директивы в приграничные округа.

Все эти нюансы мы рассматривали с точки зрения законности выхода в свет данных Директив по самым запутанным дням нашей Истории – 21-го и 22-го июня 1941 года. Как видит читатель, многое в понимании случившегося, намеренно искажено и запутано. Поэтому нам и пришлось сделать чрезвычайно большущий круг в рассмотрении трех первых Директив, чтобы вновь вернуться к вопросу о рассылке самой первой Директивы в приграничные округа.

Снова обращаемся к первому приведенному Жуковскому документу (Директиве № 1) и вычленяем из него Одесский военный округ, так как нас, по-прежнему интересует, именно, его преобразование. Ведь, всё это определенным образом связано, и нашими Главными направлениями, о которых мы, ранее, вели разговор, и с командующим МВО Иваном Владимировичем Тюленевым, и с начальником штаба ОдВО Матвеем Васильевичем Захаровым. Как выяснится, впоследствии, по необъяснимым причинам(?), последнего, приказом Наркома обороны отстранят от занимаемой должности 19-го июня.

Уж, не за своевременное и добросовестное исполнение приказа о приведение войск округа в состояние полной боевой готовности, получил начальственный втык? Но, в текучке тех дней приказ с опозданием найдет свой адресат, поэтому Захаров в неведении своего отстранения, будет решать боевые задачи сформировавшейся 9-й армии, фактически, уже не являясь начальником штаба. Все это лишний раз подчеркивает то обстоятельство, что рассылка документации из Москвы шла на «старые квартиры», в данном случае – в Одессу.

Надеюсь, помните, зачем Захаров тормошил высокое начальство? По-поводу просьбы местного одесского командования об организации самостоятельного фронта в пределах округа.

Так вот, уважаемый читатель, вы, наверное, подумали, что московское начальство забыло об этом пожелании Захарова, навсегда? Как бы ни так! Кому надо, «вспомнили» в нужный момент! И в связи с этим Матвей Васильевич пишет, что «ход последующих событий показал, что некоторые предложения Военного совета округа, направленные в докладной записке Генштабу, были, вероятно, приняты во внимание».

Неисповедимы пути докладной записки из Одесского округа направленной в Генштаб.

Каким образом она попала в Центральный Комитет партии, а оттуда на самый верх в Политбюро, не знал никто, видимо, даже сам Захаров. Иначе бы, пояснил читателям. Может почта, по тем дням, ошиблась адресом?

Нам, важно понять одно. Этот «партийный орган», хотя чуточку, и запоздал с решением, но, тем не менее, все же, отреагировал на просьбу одесситов. Кто помог в этом деле, как я сказал, история глухо умалчивает – может музыкант, Леонид Утесов порадел за своих земляков? – но, факт создания документа наличествует. Что ж, радуйтесь товарищ Захаров!

Москва, как пишете, – пошла навстречу вашим пожеланиям!

«21 июня 1941 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение создать Южный фронт в составе 9-й и 18-й армий.

Управление последней выделялось из Харьковского военного округа».

Как видите, и у Матвея Васильевича отмечен тот факт, что само Политбюро озаботилось созданием Южного фронта. Теперь две дороженьки сошлись в одну. У нас ведь есть и раннее упоминание о заботе Политбюро по созданию Южного фронта.

Странно, однако, читать данный текст. Ведь, Жуков в своих «Воспоминаниях» уверял читателя, что, лично, дал указание командующим приграничными округами за несколько дней перед войной о выводе фронтовых управлений на командные пункты. Про Одесский округ особо подчеркнул, что выводится армейское управление, то есть, 9-я армия, в составе Юго Западного фронта. И даже место указал – куда убыть? В Тирасполь. У Захарова тоже читаем подтверждение написанного Жуковым: управление 9-й армии, действительно, уже находилось в предписанном свыше районе. Тем не менее, Политбюро «озадачилось» созданием нового фронта. Опять выходит очередная нестыковка.

Кроме того, не вызывает ли удивление у читателя появление фронтовой структуры июня? Полевые управления армий (9-й и 18-й) – это уже фронт. Следовательно, все приграничные округа, если полевые управления убывают к месту расположения, превращаются во фронтовые структуры: что мы и наблюдаем по Одесскому округу. Логичным, в таком случае, выглядит и приведенное Постановление Политбюро о создании Южного фронта.

Да, но почему же в отношении других округов всё остается по-прежнему, в рамках мирного времени? И Директива № 1направлялась в округа, а не в штабы полевых управлений, убывших к предписываемому месту развертывания.

У товарища Жукова мемуары, как знает читатель, книга довольно солидного объема.

Оттого автору видимо трудно было упомнить, что ранее написал. Поэтому про фронтовые управления приграничных округов, отмеченные в книге, которые он уже отправил к месту новой дислокации, малость подзабыл, а товарищи-рецензенты, вовремя, не подправили.

Бывают, «досадные промахи», и в издательском деле.

К тому же Жукову с консультантами, видимо, очень уж хотелось показать читателям, что, именно, на мирное течение жизни нашей страны, вдруг, внезапно обрушилась война. Поэтому округ, в таком случае, в мемуарах «полководца» выглядел предпочтительнее фронтового управления. Да и привлекать внимание читателей, к последнему, было делом нежелательным.

Так все и получилось, в дальнейшем. Округа остались на старом месте, а 9-я армия, видимо, должна была «позабыть» про Тирасполь.

Однако и у Захарова этот факт создания фронта выглядит, все же, несколько странным.

Согласитесь, с чего бы это, пусть даже, само Политбюро, решило вдруг поломать устоявшийся военный порядок в отношении округов и создало в противовес всему – Южный фронт? Что, заело сомнение и тревожное ожидание неизвестности на границе с Румынией? Поэтому, дескать, и уступили настойчивым просьбам начальника штаба Одесского военного округа. Да, будет фронт! Скорее всего, где-то наверху решались «свои», трудные для нашего понимания, задачи.

Но радоваться Матвею Васильевичу, по поводу создания фронта, пришлось недолго. А что вы хотели товарищ Захаров? Просили дополнительные силы на границу – извольте, получить 18-ю армию. Хотели получить самостоятельный фронт на территории округа – и в этом деле ничего невозможного нет.

Удивительно, однако, то обстоятельство, что «Политбюро» не предупредило ни Тимошенко, ни Жукова о создании Южного фронта. От того в рассылке Директивы № 1, видимо, из «Наркомата обороны» и появилось обозначение ОдВО, вместо 9-й армии, а о фронте в документе, вообще не упомянули. Как же так получилось? А еще собрались с немцами воевать. Неужели и у них, было такое разгильдяйство в высшем штабном руководстве, как потеря фронтов?

Уважаемый читатель. Хочу напомнить, что то, о чем вы прочитали чуть выше (о Южном фронте), есть решение все того же, самого Политбюро, которое присутствовало и в «Черновике товарища Маленкова», повторно приведенное в начале главы. Но в своих мемуарах Захаров, разумеется, ссылается на документ, а не на какой-то там черновик. Как бы это он мог написать, что, есть, дескать, черновик с каракулями Маленкова, где упоминается о создании Южного фронта. Скорее всего, документ о создании данного фронта существовал под другой шапкой и с другими утверждающими подписями, но, это сейчас, не столь важно. Главное, все же, что есть содержание документа, пусть и в таком усечено-искаженном виде. Важно, что в нем сказано о создании Южного фронта, и можно понять, вообще, о чем идет речь.

Теперь становится более ясным, почему к созданию данного фронта «приплели» товарища Маленкова с его «Черновиком». Он, ведь, был одним из тех, трех партийцев, кто имел право подписывать документы от лица Главного Военного совета при Наркомате обороны. Жданова же, не было в Москве. Мехлиса, вообще, не желательно было упоминать, ни в коем случае. К тому же 21-го июня он уже возглавлял Главное политическое управление РККА. Остается, как говорил выше, один Маленков плюс законспирированный член Политбюро от оппозиции Сталину.

Итак, новый фронт – Южный, на пару с Юго-Западным, создан. Осталось только, как упоминал выше, назначить Главное командование для вновь образованного направления, если два фронта появились. Исходя из аналогии с документом, выпущенным, якобы, Государственным Комитетом Обороны (ГКО) 10-го июля. Помните, о нем, тоже, упоминалось в начале главы.

Ну, разумеется, за этим дело не задержалось. В подтверждение сказанного, читаем продолжение «Постановления» Политбюро, приведенное у Захарова.

«Этим же решением Г. К. Жукову поручалось руководство Южным и Юго-Западным фронтами, а К. А. Мерецкову — Северо-Западным фронтом».

Понятно, что слегка отредактировали, чтобы сгладить новое назначение, как Жукова, так и Мерецкова. Кстати, прежнюю должность Георгия Константиновича – убрали, чтоб глаза не мозолила его принадлежность к Генштабу.

Чувствуете разницу между «Черновиком Маленкова» и документом из мемуаров Захарова? Исчезло общее руководство, и появилась конкретика. Так что, без всякого жеманства со стороны советской военной цензуры, можно было бы и, в то время, прямо, написать, что Жуков 21-го июня 1941 года вступил в должность Главкома Юго-Западного направления, в состав которого вошли два фронта. И точка. Но дрогнула рука цензора и вычеркнула из текста слово «Главком». Итак, подумал, борец с вольнодумством: «Понаписано – голова кругом идет.

Надо немного напутать, чтоб не подумали чего лишнего».

А тут, кстати, и Мерецков под руку подвернулся. Ему – Северный фронт, как Змею Горынычу одну из голов, – сразу, отрубили. Не подумали о последствиях. Какой же он руководитель Северо-Западного фронта, когда им должен был стать, и стал, – командующий Прибалтийским особым военным округом генерал-полковник Ф.И.Кузнецов. Редактура, и в первом случае (помните, черновик Маленкова), была не на высоте, когда Мерецкова упомянула в сочетании с одним Северным фронтом, без Северо-Западного. Как известно, командующим Северным фронтом, должен был стать, и стал им, – М.М.Попов, из преобразованного Ленинградского военного округа. С Северным фронтом получилась вот какая история.

Мерецков же был арестован, но этот факт, как и время ареста, скрывались от широкой публики.

Когда завесу таинственности немного приподняли, то решили сделать так: Мерецков, дескать, был арестован 23 июня. А что же он делал до этого? Якобы, командовал Северным фронтом. И правда, везде, во всех энциклопедиях упоминается создание Северного фронта, как 24-го июня, когда в командование вступил, вроде бы, М.М.Попов. А что же тогда сам Попов делал два дня с начала войны, являясь командующим Ленинградским военным округом? Ведь, именно, из руководящего состава данного округа формировалось фронтовое управление Северного фронта.

Получается, что официоз, так и не выскочил с Мерецковым из замкнутого круга: и правду сказать нельзя – и промолчать невозможно. Вот из-за лжи и происходит такая путаница. Но правдивого изложения, и по сей день, дождаться невозможно, иначе, рухнет вся, построенная на песке, военная концепция о первых днях Великой Отечественной. Так что, будем довольствоваться той, небольшой информацией, что просочилась из мемуаров Захарова. Но зато, этого оказалось, вполне достаточным для того, чтобы познакомиться с новоявленными Главкомами направлений – Жуковым и Мерецковым!

Вот что скрывали оба маршала в своих мемуарах. Как бы ни стала явью их деятельность на посту Главкомов направлений по первым дням войны. Одного на юго-западе, а другого – на северо-западе.

Снова сошлемся на историка Н.Г.Павленко. У него тоже есть опубликованные беседы с маршалом Жуковым на военную тему. Вот что в одной из них отражено по начальному периоду войны.

«В те трагические дни, когда велась тяжелейшая борьба с наступавшими силами противника, среди высшего звена нашего командования поползли слухи о том, что арестован бывший начальник Генерального штаба генерал армии К.А.Мерецков. По словам Жукова, до него эта весть дошла еще тогда, когда он находился в командировке на Юго-Западном фронте. Как только он узнал об этом, у него мелькнула мысль, что на Мерецкова будет возложена вина за поражение в начальном периоде войны. И в связи с этим он полагал, что его тоже вскоре арестуют по этому же делу».

Нам теперь хорошо известно, что эта была за «командировка» Георгия Константиновича.

К тому же Николай Григорьевич здорово замаскировал существо дела. Уберег от расправы цензурой данный кусочек текста. Умно прикрылся «слухами». В дальнейшем же пишет, что до Жукова дошла весть. Какие же в таком случае могут быть слухи? К тому же нам известно, что Мерецков был таким же Главкомом, как и Жуков. То-то у нашего героя-полководца, на тот момент, затряслись коленки: «арестуют по этому же делу». Нам теперь понятно, по какому именно, делу. В тот момент, Берия, вполне мог скрутить руки за спину добру-молодцу, но всемогущие члены Политбюро – чуждые советской ориентации, отстояли нужного им человека.

Кстати и Мерецкова, в дальнейшем, Хрущев – как член Политбюро, вызволит с Лубянки.

Снова мы оставили товарища Захарова без внимания. Однако, отчего же, приуныл Матвей Васильевич в своем рассказе? – ведь, у него же, как просил, фронт создали! Даже дополнительное начальство, в лице товарища Жукова, появилось.

Но, как помним, товарищ Захаров вдруг подверг критике подобное решение.

« Формирование полевого управления Южного фронта возлагалось не на Одесский округ, как мы предлагали, а на штаб Московского военного округа (МВО). Такое решение не отвечало обстановке и было явно неудачным».

Однако смело сказано против Политбюро. Подвергнуть сомнению решение самого главного партийного органа страны – такое не каждому по плечу! Неужели остановится в критике только на этом моменте?

«Личный состав штаба МВО не знал данного театра военных действий и его особенностей, состояния войск, их возможностей и задач. Времени для изучения всего этого не было. Более того, руководству вновь созданного фронта надо было в условиях войны перебазироваться на новое место, заново организовывать и налаживать управление войсками, принимать прибывшие из внутренних округов соединения и части, обеспечивать их материально-техническими средствами и т. п.

Поэтому успешно решать перечисленные задачи управление Южного фронта не могло, что отрицательно сказывалось на действиях подчиненных ему войск в первые же дни войны.

Очевидно, наиболее целесообразным было бы сформировать предусмотренное мобпланом округа управление Южного фронта на базе аппарата Одесского военного округа, усилив его основные звенья наиболее подготовленными офицерами МВО».

Как говорят, камня на камне не оставил от решения Политбюро предвоенного созыва. Но почему-то с мобилизационным планом вышла заминка. Видимо, было нелегко выговорить или товарищи решили при издании буквы сэкономить. Действительно, трудное словосочетание при написании.

Правда, хотелось бы отметить, что данная редакция мемуаров Маршала Захарова вышла в перестроечное время при Горбачеве, так что критика партийного Олимпа немногого стоит. А если учесть, что никакого Политбюро в подлиннике документа не существовало, то особого волнения партийцам от подобной критики испытать не пришлось. Хочу, однако, заметить, что в предсмертном издании автора в 1972 году, приведенное излияние мыслей автора, в тексте не наблюдалось. В данной же книге Захарова, переизданной, как упомянул выше, в перестроечное время начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР генерал армии М.А.Моисеев, к тому же, привел в послесловии такие слова:

«Книга была написана М. В. Захаровым еще в 1969 году, за три года до его кончины.

Столь длительный разрыв между написанием и выходом мемуаров в свет объясняется несколькими причинами. Прежде всего тем, что тогда еще действовали довольно жесткие ограничения в отношении публикаций в открытой печати по вопросам организации, оперативной и мобилизационной деятельности Генштаба. С другой стороны, по негласным правилам того времени для выпуска любого военно-политического, тем более такого важного труда требовалось получить одобрение ряда заинтересованных должностных лиц. Это вылилось в диктат конъюнктурных мнений. Из книги исчезло много ценного информативного материала, появились оценки, несвойственные автору. На глазах М. В. Захарова происходило обесценивание его труда. Все, кто в этот период встречались с М. В. Захаровым, видели, как это тяжело сказывается на нем.

После смерти автора набор книги был рассыпан, изъяты материалы рукописи, находившиеся в личном пользовании.

Можно с уверенностью сказать, что в других условиях М. В. Захаров мог (и он говорил об этом неоднократно) написать более глубокий открытый труд.

Но и в увидевшей свет через двадцать лет рукописи автору удалось запечатлеть для потомства основной спектр вопросов и проблем, которые решал советский Генеральный штаб накануне великих испытаний. Глубоко убежден, что в книге маршала М. В. Захарова много поучительного и познавательного найдут для себя не только убеленные сединами ветераны Советских Вооруженных Сил — современники воина и ученого, не только генералы и офицеры, военные профессионалы. Много интересного найдут в ней также все те, кто интересуется проблемами советской военной теории, стратегии, оперативного искусства, героической историей Советских Вооруженных Сил, нашей великой Родины».

Если военные люди такого уровня, как Моисеев, и такое написали, то, представляете, что же там, в рукописи мемуаров Матвея Васильевича Захарова имелось в действительности!

Жаль, конечно, что еще одному автору не удалось в полной мере пробиться через преграды военно-политической цензуры той поры. Но и за то, что есть – Захарову, огромное спасибо.

Снова вернемся к вопросу, поднятому Матвеем Васильевичем о Южном фронте. Не о целях его создания хотелось бы говорить. Итак, понятно, что все это делалось неспроста.


Обратите внимание, что с появлением Южного фронта появилась предпосылка не только к созданию, крайне важного для наших Мазеп – Юго-Западного направления, как впрочем, и остальных, но и к возможности избавиться от нежелательного руководства Московским округом, в лице Ивана Владимировича Тюленева с верными товарищами.

Хороший получился выстрел дуплетом. Недаром, Георгий Константинович любил поохотиться. После войны приволок к себе на дачу, в качестве «трофеев», более десятка ружей с очень дорогой инкрустацией из охотничьих коллекций немецких баронов. Но не дали в радость пострелять по уточкам злыдни из сталинского министерства госбезопасности. Но, ничего. Придет время, и он им еще покажет, вместе с Никитой Сергеевичем, и кузькину мать, и где раки зимуют!

Возвращаемся к войне первых дней и к решению о создании Главных направлений. Как помните, для создания структуры направления необходимо было иметь в наличии, хотя бы, два фронта. Вот они и появляются в действительности. Даже, если бы Захаров и не возжелал бы развертывания в своем округе самостоятельного фронта, то он, все равно бы появился, так как был крайне необходим нашей «пятой колонне». Таким образом, и получается, что уже к 22-му июня, были сформированы Главные направления, одним из которых стало Юго-Западное с Главкомом Жуковым. Не просто же так поручалось ему руководство двумя фронтами? В действительности выходит, что наш Георгий Константинович, просто напросто, получил новое назначение. В таком случае, баснописец дедушка Крылов говорил так: «А ларчик просто открывался!»

И нечего было юлить, якобы, заботясь о работе Генерального штаба: «Кто же будет осуществлять руководство… в такой сложной обстановке?». Как всегда, нехороший Сталин, взял, да и приказал оставить вместо «стратега» – Ватутина. Выкрутился наш «герой» из сложной ситуации.

Несколько пояснительных слов по составу Ставки. Чтобы скрыть факт, что Жуков получил новое назначение, фальсификаторам от истории пришлось перекроить состав новообразованной Ставки. Жуков деликатно намекнул читателям мемуаров, что он предлагал ввести в состав Ватутина, но Сталин, дескать, воспротивился этой кандидатуре. Если бы фальсификаторы ввели Ватутина в основной состав Ставки (а он там был на самом деле), то невольно возникал бы вопрос: «Зачем же два человека от Генштаба?». Действительно, получалась несуразица: и начальник, и его заместитель – вместе, в одной упряжке. Зачем?

Поэтому пришлось Ватутиным пожертвовать и отойти от истины. Жукова же, с Мерецковым не станешь представлять в новых должностях в составе новоявленной Ставки. Поэтому Жукова и оставили в прежней должности начальника Генерального штаба. Кто-то же должен представлять данную структуру. А Мерецкова для маскировки, как и Ватутина, благоразумно перевели, якобы, в состав советников.

Но возвращаемся к Жуковской «командировке». Теперь нам становится более чем понятным, в качестве кого же, рванул в Киев, наш уважаемый «Маршал Победы». Он стал Главнокомандующим войсками Юго-Западного направления и убыл к месту развертывания штаба, прихватив с собой ряд товарищей из Москвы.

Разумеется, вместе с ним, в качестве члена Военного Совета Юго-Западного направления в Тарнополь прибыл и «дорогой Никита Сергеевич Хрущев», который тоже скрыл факт своего назначения на эту должность. Кто же будет трубить о подлости на страницах своих мемуаров? Поэтому и прикрылся, якобы, должностью члена Военного Совета фронта. При Хрущеве упоминать фамилию Вашугина было нежелательным явлением, поэтому в мемуарах военных о том времени, о боях на Украине сорок первого года, мелькали только упоминания о безымянном члене Военного Совета фронта, не более того.

Таким образом, получается, что в данном случае Никите Сергеевичу по прибытию в Тарнополь, не надо было с Вашугиным делить, якобы, одно место члена Военного Совета на двоих: каждый, оказывается, сидел на своем стуле и на своей должностной ступеньке.

Кто же был начальником штаба данного надфронтового органа? По первым дням, предполагаю, им мог быть заместитель начальника оперативного отдела Генштаба Анисов Андрей Федорович. В дальнейшем, погибнет в мае 1942 года на Барвенковском плацдарме в должности начальника штаба 57-ой армии, вместе с командующим армии Подласом Кузьмой Петровичем.

Почему, именно, ему отдал предпочтение? Дело в том, что какой-то след должен был остаться от этого штаба по началу войны. Хочу обратить внимание читателя, что в издании мемуаров 1972 года у Захарова есть эпизод, когда он, за несколько дней до войны, звонил в Генеральный штаб в Оперативное управление и «к телефону подошел заместитель начальника управления Г.И.Анисимов». В перестроечном же издании читаем: «к телефону подошел начальник управления А.Ф.Анисов», ну и т.д. Согласитесь, что могла быть опечатка в фамилии, но чтобы и инициалы разнились – это уже слишком. Видимо, по тем, семидесятым годам, не очень-то хотелось обнародовать подлинные фамилии лиц из Оперативного управления главного военного штаба страны, убывших на фронт. Андрей Федорович Анисов еще долго прослужит при данной структуре. Он будет с С.М.Буденным, условно говоря, на Резервном фронте под Москвой, той, трагической осенью сорок первого года. Погибнет, как упомянул выше, в Харьковской «мясорубке» 1942 года. Якобы, застрелится, чтобы не попасть в плен.

Видимо «не пожелал» делиться секретами с немцами, о том, как служил под командованием «выдающегося полководца всех времен и народов» Г.К.Жукова и любимца творческой интеллигенции шестидесятых члена Военного Совета Юго-Западного направления Н.С.Хрущева.

Никита Сергеевич, как клещ вцепится в эту должность члена Военного совета, и будет ходить в этой должности долгое время, перепрыгивая, в зависимости от обстановки, с одного места на другое: то на направление, то просто – на фронт.

Как долго просуществовала данная структура? Насколько позволил сам Хрущев и прикрывавшая его партийная братия. Как нам сообщают военные энциклопедии, лишь после краха Юго-Западного фронта (скорее всего направления) в мае 1942 года в районе Харькова, терпение Ставки (считай, Сталина) лопнуло. Все же, добился ликвидации данной структуры, но произошло это, лишь после очередной военной катастрофы, в конце июня.

Захаров, много кое-чего, порассказал о предвоенных планах Генштаба. Ему ли не знать, находившемуся на самом верху военных секретов Красной Армии. В частности, он припомнил, что Черноморский флот в оперативном подчинении находился у Главного командования, не давая, однако, пояснения, что скрывалось под этим обозначением. Если полагать, что Главное Командование – это и есть Ставка (помните, газетное сообщение от 22 июня), то флоты, скорее всего, не могли подчиняться непосредственно ей, так как, по своей сути, предназначались для выполнения оперативно-тактических операций связанных с действиями сухопутных сил на побережье. У нас ведь не океанские просторы, а в основном, моря закрытого типа. Поэтому флоты Северный, Балтийский и, интересующий нас, Черноморский, в оперативном подчинении были у местного сухопутного начальства, а по войне – у фронта. Северный флот, вроде бы, был в оперативном подчинении у Северного фронта. А вот как было с Балтийским и Черноморским флотом, определиться гораздо сложнее, так как дело умышленно запутано.

По логике, Черноморский флот – должен был находиться в оперативном подчинении у Одесского военного округа, в состав которого входили Крым и южное побережье Украины. И действительно, накануне войны, Черноморский флот проводил учения совместно с войсками Одесского военного округа по взаимодействию высадки десанта.

Захаров и обеспокоился, зная, видимо заранее, что Черноморский флот уйдет из-под контроля Одесского округа, а, следовательно, 9-я армия лишится оперативного взаимодействия с флотом. Поэтому и настаивал на самостоятельном фронте.

И действительно, с началом военных действий Черноморский флот вдруг утратил свою взаимосвязь с данным округом. Понятно, что округ, вдруг, превратился в 9-ю армию, входящую структурно уже в Юго-Западный фронт. В таком случае, флот должен был бы по восходящей цепочке подчинения перейти под контроль Юго-Западного фронта. Однако, как показывали события, руководство данного фронта никоим образом не показало свою причастность к черноморским морякам. Куда же тогда подевалось сухопутное начальство, с которым должен был взаимодействовать Черноморский флот? И у Захарова, как раз и упоминается, что Черноморский флот находился в подчинении у Главного командования. Но если Главное командование, упомянутое у Захарова, имело продолжение в названии, как Юго-Западного направления, тогда другое дело. Черноморские моряки делали еще один шаг вверх по ступеньке подчиненности. Теперь все оперативно-тактические задачи флота, во взаимодействии с войсками Южного фронта, решало штабное начальство вновь образованного Главного командования Юго-Западного направления.

Кстати, обратили внимание, что копия первой Директивы от 22 июня направлялась Наркому ВМФ Кузнецову. Ему, ведь, тоже надо было знать, что собиралось делать с его флотом сухопутное начальство?

Именно, Главному Командованию Юго-Западного направления, обо всем, что связано с делами на море, и должен был докладывать командующий Черноморским флотом Филипп Сергеевич Октябрьский. Он, это и сделал согласно предписанию, позвонив ранним утром 22-го июня Главкому данного направления Жукову, и пояснил суть произошедшего: «Началось!

Какие будут указания?» Что ему пояснил Жуков, мы уже знаем из более ранней главы. Вот такие они были «патриоты» своего Отечества.

Если уж, Главные направления были такими распрекрасными нововведениями, то почему же, тот же Жуков утаил от читателей факт своего участия в этом деле. Да, и судя по воспоминаниям других участников, им, почему-то было отказано упоминать эти направления в самом начале войны. Дело это оказалось подлым, по сути, оттого намеренно и скрывалось хрущевцами.

То же самое, то есть, сокрытие своего назначения, можно отнести и в адрес Мерецкова.


Командующим Балтийским и Северным флотами – Трибуцу и, соответственно, Головко, не было никакой необходимости звонить в Москву, подобно Октябрьскому, и разыскивать товарища Жукова по кабинетам: у них появилось свое непосредственное начальство. Обо всех делах на Северном и Балтийском флотах необходимо было докладывать Кириллу Афанасьевичу в Ленинград.

Но данную информацию, ни в коем случае, нельзя было упоминать в постсталинское время. Тут с одним Жуковым с трудностей не оберешься, зачем еще одного главкома привлекать к этому пренеприятнейшему делу.

Итак, как развивались события? Суббота 21-е июня, день предполагаемого создания Ставки. Завтра война и поэтому «пятая колонна» приступает к выполнению своего плана по способствованию немцам в разгроме Красной Армии. На основных направлениях ударов противника были созданы, поверх командования фронтов, эти новообразованные структуры, которые должны были парализовать ответные действия Красной Армии против немцев. А именно: внести сумятицу и хаос в структуру управления войсками. Помните, детскую игру в «испорченный телефон»? Что говориться игроку в начале цепочки, и что мы с улыбкой слышим в конце? Совершенно разные слова.

Вообще, честно говоря, ловко было придумано с этими направлениями. Если из Москвы, те, кто сохранил чувство долга, и постараются руководить действиями фронтового начальства, то, сначала, они по цепочки попадут на командование Главного направления. А там сидят «свои» люди, тот же Жуков, тот же Мерецков. Если же фронтовое начальство начнет своевольничать внизу и громить немцев, так это же командование Главного направления, своевременно, даст им по рукам. Вот так у нас и начиналась война.

Теперь читателю, надеюсь, стал понятен и другой момент, в действиях нашего Ивана Владимировича Тюленева: почему он прибыл в Генеральный штаб к Жукову? На тот момент, Георгий Константинович уже был назначен Ставкой Главкомом Юго-Западного направления, а, следовательно, Тюленев, назначенный командующим Южным фронтом, отправился представляться своему новому начальству. Помните, Иван Владимирович зашел в Оперативный отдел за информацией, а там, наверное, все вытаращили на него глаза от недоумения: «Какой такой новый фронт организован? Ничего не знаем». Он и ушел оттуда несолоно нахлебавшись.

Наш товарищ Тюленев, по приезду в Киев, попытался связаться с Тарнополем, где в тот момент находились Жуков с Хрущевым. В мемуарах упомянута, якобы, его попытка дозвониться до Кирпоноса. Он, просто, пытался получить разъяснения у находящегося там, в Тарнополе, руководства Главного командования Юго-Западного направления, как командующий Южным фронтом. Как помните, у него ничего толком не получилось. Так для этого и был весь этот бардак создан, чтобы командующие фронтов не получали своевременной информации.

У Аркадия Федоровича Хренова тоже, упомянуто о том, как их «хорошо» встретили в штабе Киевского военного округа. Вот такое «великолепное» управление войсками было по началу войны. Причем здесь Сталин?

Матвей Васильевич Захаров, как и наши «путешественники», тоже, отмечает факт безобразной организации вывода штаба МВО на местный театр военных действий.

«О прибытии штаба Южного фронта в Винницу мне сообщил по телефону генерал армии И. В. Тюленев. Прежде всего он просил меня прислать ему карту с обстановкой и несколько телеграфных аппаратов, так как эшелон с полком связи фронта где-то в пути подвергся нападению авиации противника и к месту назначения еще не прибыл. Пришлось срочно направить самолетом в Винницу офицера оперативного отдела штаба 9-й армии с картой обстановки и несколькими телеграфными аппаратами».

Помните, у Хренова отмечено, что они, дескать, заранее озаботились средствами связи.

Наверное, редактура подправила, чтобы несколько сгладить описываемое безобразие. Все это, приведенное выше, лишний раз показывает скоропалительность и преднамеренность образования данного фронта.

Итак, Жуков, по первым дням войны был Главкомом Юго-Западного направления. А когда же, интересно, он лишился этой должности? Разумеется, с возвращением Сталина в Кремль, и об этом его (Жукова) возвращении говорилось ранее. Мы к Юго-Западному направлению и к товарищу Тюленеву, еще вернемся, так как тема о Главных направлениях еще не закончена.

Думаю, что читателю будет любопытно узнать, как обстояли дела с двумя другими направлениями: Северо-Западным и Западным. О Северо-Западном, информации ничтожно мало, так как это связано с его первым Главкомом. Как помните из приведенного выше документа, пару Жукову составил еще один заместитель Наркома обороны, товарищ Мерецков.

Это направление объединило два фронта: Северо-Западный и, как нас уверяют военспецы по истории – Северный. Кто входил в состав руководства, кроме самого командующего Мерецкова, вызывает определенные затруднения. На должность начальника штаба, рискну предположить, был назначен М.С.Хозин, а членом Военного совета стал А.А.Кузнецов, секретарь Ленинградского горкома партии. Почему остановился на этих кандидатурах?

По Михаилу Семеновичу Хозину долго рассказывать, так как это довольно длинная история связанная, к тому же с Ленинградской темой. Это предположение, разумеется, основано на определенных догадках, но если Питерские военные историки раскопают в архивах подробности данного дела, то ничего не буду иметь против того, что данный фигурант не будет иметь к этой должности никакого отношения. А пока то, что есть.

Теперь по Алексею Александровичу Кузнецову. Тут и гадать особо не приходится. Он, упомянут в «Черновике Маленкова». Эта личность, и по сей день, покрыта тайной. Давно ли его фамилия стала на слуху? Фотографию-то, не часто встретишь в энциклопедии. Почему обстоятельства занесли его на это место? Видите ли, в чем дело? На момент начала войны секретарь Ленинградского обкома и член Политбюро Андрей Александрович Жданов отсутствовал в Ленинграде по особым обстоятельствам. Во-первых, в середине июня его отправили отдыхать в Сочи, а во-вторых, это было связано с дочерью Сталина – Светланою.

Более подробно читатель узнает об этом в другой главе посвященной нашему флоту.

Важен факт, что его не было в Ленинграде несколько дней. Видимо, с появлением Сталина в Кремле Жданов и вернулся в Ленинград. Не берусь ставить в вину Кузнецову его нахождение на этом посту. Вполне возможно, что было роковое стечение обстоятельств. Но то, что он был связан, впоследствии, родственными связями с Микояном, предполагает в нем человека сомнительного свойства.

По Кириллу Афанасьевичу Мерецкову много вопросов в силу того, что он был арестован по делу Павлова, да к тому же, видимо, немало намутил в должности Главкома Северо Западного направления, но, все же, сумел выскользнуть из рук следователей, как уже сказал, при помощи Никиты Сергеевича Хрущева. Как это произошло, мы поговорим подробнее, тоже, в другой главе, тем более что там, данному герою, будет уделено достаточно много места. Хотя, в общих чертах о нем нам уже известно из воспоминаний А.Ф.Хренова.

С возвращением Сталина в Кремль и образованием ГКО данные лица первого назначения, сразу будут смещены с должностной лестницы Северо-Западного направления, хотя сама структура будет сохранена, так как Жуков, несколько «погорячился» с реформированием Наркомата обороны. Это произойдет немного позднее, как уже говорил ранее, во второй половине июля. Мушкетеры из данной структуры, да и сам Георгий Константинович, в роли д,Артаньяна, еще покажут зубы гвардейцам кардинала – Сталина из ГКО. Нельзя сбрасывать и со счетов само Политбюро, которое и создало подобную структуру. Не скоро еще подковерная борьба на вершине власти будет благосклонна к патриотам Отечества.

Но дело, по развороту военной машины Советского Союза на сто восемьдесят градусов, потихонечку тронулось с места в лучшую сторону.

Так что, никакой Сталин не звонил на КП Юго-Западного фронта, с целью потревожить Георгия Константиновича и оторвать его от важных военных дел. Пришел документ с заменой Главкома Жукова на другого человека. Вот и все. Георгий Константинович, не хуже «блудного сына» вернулся в родные стены Наркомата обороны. Он там еще покажет «волчий оскал» по приезду Сталина с товарищами на разборку с военными, но, на «удивленье», так до конца войны и «застрянет» на самом верху военной лестницы, увешанный несчетным количеством наград.

А как, в дальнейшем, обстояли дела с Северо-Западным направлением? На должность главкома второй волны, в силу обстоятельств, будет назначен верный Сталину человек – К.Е.Ворошилов. Не отстанет от него, близкий ему по духу, и член Военного совета Андрей Александрович Жданов. А замкнет тройку главного командования, в должности начальника штаба, наш хороший знакомый, Матвей Васильевич Захаров.

А как же Балтийский флот? Кому же, в конце концов, он должен был подчиняться? В связи с вхождением прибалтийских республик в состав Советского Союза в 1940 году, Таллин, как крупная военно-морская база, стал местом основного базирования Краснознаменного Балтийского Флота. К какому же военному округу необходимо отнести территорию Эстонии?

Ознакомьтесь с первым довоенным приказом Наркома обороны С.К.Тимошенко, условно говоря, по Балтийскому флоту.

«Приказ НКО СССР № Об изменениях в составе военных округов в связи с формированием Прибалтийского военного округа и о переименовании Белорусского особого военного округа в Западный особый военный округ г. Москва 11 июля 1940 г.

Секретно 1. Приказываю сформировать к 1 августа 1940 г. управление Прибалтийского военного округа с дислоцированием г. Рига.

2. Управление Прибалтийского военного округа формировать по штатам, установленным для Ленинградского военного округа в составе:

3. Командующим войсками Прибалтийского военного округа назначается генерал полковник Локтионов А.Д., начальником штаба округа — генерал-лейтенант Кленов П.С.

4. В состав Прибалтийского военного округа включить войсковые части, учреждения и заведения, дислоцируемые на территории Латвийской и Литовской республик, а также Западной части Калининской области в составе Опочецкого округа и районов: Ашевского, Бежаницкого, Великолукского, Куньинского, Локнянского, Невельского, Ново-Сокольнического, Октябрьского, Плоскошского, Сережинского, Торопецкого и Холмского.

5. Расформировать управление Калининского военного округа с обращением личного состава на укомплектование Прибалтийского военного округа.

6. В состав существующих военных округов дополнительно включить:

а) Ленинградскому военному округу — войска и учреждения, находящиеся на территории Эстонской республики;

б) Белорусскому особому военному округу — Смоленскую область — войска, учреждения и заведения, находящиеся на территории Смоленской области;

в) Московскому военному округу — Калининскую область без Опочецкого округа и районов, указанных в п. 4 настоящего приказа с войсками, учреждениями и заведениями, находящимися на этой территории.

7. Переименовать Белорусский особый военный округ в Западный особый военный округ.

8. Начальнику Генерального штаба Красной Армии дать перечень частей, учреждений и заведений:

а) включаемых и состав Прибалтийского военного округа;

б) передаваемых из состава Калининского военного округа в состав Западного и Московского военных округов.

9. О сформировании Прибалтийского военного округа командующему войсками донести 31 июля 1940 г.

10. Приказ ввести в действие по телеграфу.

Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 22. Л. 172—172об. Типографский экз.

Частично опубликовано:

Военно-исторический журнал. 1989. № 11»

Где в этом приказе заложены подводные камни? Не секрет, что воевать будем против Германии. Один из ударов немцев, вне всякого сомнения, будет нанесен по Прибалтике.

Должен ли будет Балтийский флот оказывать содействие сухопутным войскам? Разумеется. Но как командующий Прибалтийским военным округом сможет отдать приказ морякам, если флот, дислоцируемый в Таллине, будет подчиняться Ленинградскому военному округу, а на случай войны – фронту? Военные, видимо, на такой вопрос, удивленно поморгали глазами и пожали плечами.

Но с подачи Сталина Политбюро пересмотрело состав Главного Военного Совета при Наркомате обороны, о чем сказал выше, и новые люди, вошедшие в Совет, видимо, увидели слабость данного приказа и потребовали его изменения. Практически через месяц, появился новый приказ, где и было исправлено это «досадное недоразумение».

«Приказ Народного Комиссара Обороны СССР «О территориальных изменениях Прибалтийского, Ленинградского и Московского военных округов»

№ 0190 17 августа 1940 г.

(приводится в сокращении) Во изменение приказа НКО № 0141 от 11.07.1940 года ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Территорию Эстонской ССР со всеми войсковыми частями и учреждениями исключить из состава Ленинградского военного округа и включить в состав Прибалтийского военного округа.

…3. Прибалтийский военный округ впредь именовать Прибалтийский особый военный округ.

…5. Приказ ввести в действие по телеграфу.

Народный комиссар обороны СССР Маршал Советского Союза С. Тимошенко РГВА, ф. 4, оп. 11, д. 60, л. 114-115. Подлинник. Ф. 4, оп. 15, д. 28, л. 231.

Типографский экз.»

(http://ww2doc.pochta.ru/nko/1940/NKO1940) Теперь всё, как будто бы встало на свои места. В случае предполагаемой агрессии Германии Балтийский флот будет в оперативном подчинении у командования Прибалтийского особого военного округа, а на случай войны – Северо-Западного фронта.

Получается, что если не знать о существовании данного приказа от 17 августа, то можно попасть впросак, с вопросом о подчиненности Балтийского флота по началу войны. В свое время Военно-исторический журнал (смотри выше) намеренно исказил существо дела, скрыв от читателей августовский приказ. И таким образом выходило, что Балтфлот по первым дням войны оперативно подчинялся Ленинграду. Тем самым, уводили в тень Главное командование Северо-Западного направления с Мерецковым во главе. Вот так у нас и продвигалась «вперед»

историческая наука.

Теперь поговорим о подводных камнях предыдущего (июльского) приказа, которые залегли на глубине до поры до времени и остались незамеченными, в последующем. Но кто бы мог подумать, в то, время, о плохом?

Хочу подчеркнуть, что округ с началом войны, как структура не исчезает. Взамен убывшего руководства округа на сформированное полевое управление, в данном случае, фронта (но может быть и армии), назначается новое, скорее всего по сокращенным штатам. Как правило, оно состоит из числа заместителей и оставшихся прежних военнослужащих, – которые переключаются на проведение в округе (в тылу) мобилизационной работы по формированию новых воинских частей входящих в Резерв Главного Командования.

Но обратите, внимание. Расположенная в глубоком тылу, вдали от границы Калининская область растаскивается по округам: Прибалтийскому и Московскому. С началом войны, именно на их плечи должна лечь основная задача по мобилизации. Но мы уже знаем, что наши Мазепы сотворили с руководством Московского военного округа по началу войны и что из этого вышло. И это притом, что поставленной цели они не достигли. А если бы всё у них получилось?

Прибрав Московский округ к рукам, Мазепы сорвали бы повсеместную мобилизацию в тылу образовавшегося Западного фронта. А если учесть, что стремительный удар немцев по Прибалтике внес существенную дезорганизацию и в работу её тыловых структур, то в отошедших к Прибалтийскому округу районах Калининской области некому было организовывать мобилизацию населения, как тыловой структуре Северо-Западного фронта. А структура управления бывшего Калининского округа была заблаговременно ликвидирована.

Обратите внимание, что и в тылу Западного фронта, в отношении Смоленской области произошла точно такая же ситуация. Руководство Западного округа в результате быстрого охвата войск фронта ударными группировками немцев, было охвачено паникой и деморализованное покинуло Минск, уж, никак не озабоченное свалившимися на него заботами.

Местные комиссариаты Смоленской области должны были все дела по мобилизации согласовывать, именно, с руководством Западного округа. Что у них получалось в бардаке первых дней войны, даже, трудно представить.

Хочу уточнить, что Московский округ должен был по мобилизационному предписанию в самое ближайшее время с начала войны поставить под ружье в формируемую 16-ю армию – стрелковых дивизий, и еще, дополнительно, 5-стрелковых дивизий в составе двух корпусов (61 й и 69-й). А где оружие?

К тому же, необходимо было сформировать мехкорпус полного состава (2 - танковые дивизии и 1- мотодивизия). А где бронетехника и артиллерия? Тоже, небось, у границы дожидались?

Приведу в качестве небольшого примера по первым дням войны фрагмент из дневниковой записи хорошо нам известного немецкого генерала Гальдера. Ему докладывают о захваченном военном складе в Дубно. Количественный и качественный состав трофеев просто потрясает.

«Большое количество жидкого топлива и бензина (Жди, когда из Румынии доставят, а здесь сразу все под боком!), 42(!) 210-мм мортиры (Как тяжелые орудия такого калибра оказались у границы? В дальнейшем пригодятся немцам для крушения наших оборонительных рубежей и будущего обстрела блокадных городов.), 65 пулеметов (Наверное, нули в конце не пропечатались), 95 грузовых автомашин (Оставили, чтобы поддерживать высокий темп продвижения немцев на восток), 215(!) танков (жаль, что не указан тип танка, но все равно количество впечатляет), 50 противотанковых пушек (неужели, Грабинские 57-мм орудия), 18(!) артиллерийских батарей (Уж, не противотанковой ли артиллерийской бригаде РГК предназначалось это богатство?)».

Как же все это без эмоций объяснить читателю доступным для понятия языком военных?

Это, ведь, Жуков там был по тем дням. Об этом поговорим отдельно. Но особенно впечатляет количество бесхозных танков. Неужели не успели распределить по мехкорпусам округа?

Оставим, однако, Украину и вернемся к нашему горемыке – Балтийскому флоту. С образованием 21-го июня Северо-Западного направления флот снова был переподчинен новому командованию, которое уютно расположилось в городе на Неве.

Таким образом, приказ наркома обороны от 17 августа 1940 года, где решался вопрос о судьбе Балтфлота, вновь развернули в обратную сторону. Поэтому этот августовский приказ особо и не афишировали, чтобы не привлекать к нему внимание. Пусть все думают, что, дескать, вопрос о флоте был решен еще июльским приказом Наркома обороны. Вот так незатейливо уводился в сторону вопрос о Северо-Западном направлении первого назначения, с Мерецковым во главе.

Итак, что у нас прорисовывается с данным направлением по началу военных действий?

Получается довольно неприглядная картина. Уже, никак не позавидуешь командующему войсками Северо-Западного фронта Ф.И.Кузнецову. Теперь – увы! не отдашь приказ командующему Балтийским флотом В.Ф.Трибуцу, чтобы тот подбросил в порядке помощи бойцам-красноармейцам огонька, со своих кораблей. Теперь надо было испрашивать, уже, разрешение у Главкома Северо-Западного направления товарища Мерецкова со штабом. А тот, в свою очередь, спокойно мог «пожевать варежку», переадресовав просьбу прибалтийцев выше, в Ставку Главного Командованию Председателю Тимошенко. Тот, таким мелким вопросом, мог и не заниматься – не с руки ему мараться несущественными делами. Запрос Ф.И.Кузнецова, вполне, мог уйти в Генштаб к Ватутину. Наш «великолепный умница-штабист»

для уточнения принятия решения, очень, даже, мог себе позволить поинтересоваться морскими делами в Главном морском штабе ВМФ, где рулил исполняющим обязанности данной структурой В.А.Алафузов.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.