авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Памяти своего брата Блиева Кима Максимовича, со школьной скамьи

добровольно ушедшего на фронт Великой Отечественной войны,

посвящаю

Марк Максимович Блиев ро-

дился в 1929 г. в Осетии, в селе-

нии Быдыры-Даргавс. Первые

опыты исследовательской работы

молодого историка относятся к студенческим годам, когда его главным учителем был профессор Б. В. Скитский. В аспирантуре МГУ М. М. Блиев прошел школу вы дающегося историка-кавказоведа С. К. Бушуева. Там же в МГУ были защищены его кандидатская и док торская диссертации. В дальней шем научные интересы профессо ра М. М. Блиева сосредоточились на крупнейших проблемах общей исторической темы «Россия и Кав каз».

В числе известных монографии М. М. Блиева: «Русско-осетинские отношения (40-е гг. XVIII - 30-е гг.

XIX в.)» (1970);

«Кавказ и Средняя Азия во внешней политике Рос сии» (1984, в соавторстве);

«Кав казская война» (1994), «Россия и горцы Большого Кавказа. На пути к цивилизации» (2004);

«Южная Осе тия в коллизиях русско-грузинских отношений» (2006) и другие. В области источниковедения особое значение для кавказоведения имеет изданное М. М. Блиевым двухтомное собрание уникальных архивных документов по истории Осетии XVIII в.

В советскую историографию М. М. Блиев вошел как разрушитель не притязательных методологических стереотипов, с позиций которых осве щались сложнейшие проблемы русско-кавказских отношений. Как и поло жено первопроходцу, М.М. Блиев испытал полную меру жестокой критики.

Время, однако, все расставило по своим местам. Сегодня профессора М. М. Блиева называют не иначе как «выдающийся российский историк», «патриарх кавказоведения», «ученый с мировым именем».

Очередная монография маститого ученого посвящена истории установ ления русско-осетинских отношений и присоединения Осетии к России теме, которую вновь сделали актуальной военно-политические события на Южном Кавказе и состоявшееся в 2008 г. признание Россией независимо сти Республики Южная Осетия.

К 260-ЛЕТИЮ УСТАНОВЛЕНИЯ РУССКО-ОСЕТИНСКИХ ОТНОШЕНИЙ МАРК БЛИЕВ ОСЕТИНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В ПЕТЕРБУРГЕ 1 7 4 9 - 1 7 5 ПРИСОЕДИНЕНИЕ ОСЕТИИ К РОССИИ Издательско-полиграфическое предприятие им. В. Гассиева ВЛАДИКАВКАЗ 63.3 (2Рос.Сев) Б- Ответственный редактор - профессор, д.и.н. Р.С. Бзаров Блиев М. М.

Б-69 Осетинское посольство в Петербурге 1749-1752 [текст]:

присоединение Осетии к России/ М. Блиев-Владикавказ:

ИП Янкушенко, «Роял Принт», Владикавказ: Издательско полиграфическое предприятие им. В. Гассиева,2010-236 с.

63.3 (2Рос.Сев) ISBN 978-5-91139-148-5 © Блиев М.М., СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..................................................................................................... ЧАСТЬ I ПРЕДПОСЫЛКИ РУССКО-ОСЕТИНСКИХ ОТНОШЕНИЙ АЛАНИЯ-ОСЕТИЯ И РУСЬ Б СРЕДНЕВЕКОВЬЕ................................................. ОСЕТИЯ - СЕКРЕТНАЯ ТЕМА В ПЕТЕРБУРГЕ.................................................... ОТПРАВКА В ОСЕТИЮ ДУХОВНОЙ КОМИССИИ............................................... ВОПРЕКИ МЕЖДУНАРОДНОМУ ПОЛОЖЕНИЮ И ОБСТАНОВКЕ НА КАВКАЗЕ...............................................................................................................3 ОСЕТИЯ: КАВКАЗСКИЙ ОСТРОВ РОССИИ......................................................3 ЗУРАБ МАГКАЕВ - ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРАТЕГ..................................................3 У РОССИИ «НЕТ ДЕНЕГ» НА ПОЕЗДКУ ОСЕТИН В ПЕТЕРБУРГ..............................................................................................................4 О ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ПОЕДИНКЕ ЗУРАБА МАГКАЕВА С ВЕЛИКИМ КАНЦЛЕРОМ АЛЕКСЕЕМ БЕСТУЖЕВЫМ-РЮМИНЫМ...................................... 4 ОСЕТИНЫ ХОТЯТ ОТКРЫТИЯ ШКОЛЫ...............................................................4 НОВЫЙ ЭТАП В УСТАНОВЛЕНИИ СВЯЗЕЙ ОСЕТИИ С РОССИЕЙ:

ПЕРВЫЕ КАВКАЗСКИЕ КОЛЛИЗИИ..................................................................... 4 УКАЗ САМОДЕРЖИЦЫ ВСЕРОССИЙСКОЙ. ПОЯВЛЕНИЕ ПОДВОДНЫХ ТЕЧЕНИЙ.......................................................................................... 5 МЕЖГРУЗИНСКИЕ СТОЛКНОВЕНИЯ ПРИ УСТАНОВЛЕНИИ РУССКО-ОСЕТИНСКИХ ОТНОШЕНИЙ............................................................... НОВЫЙ УКАЗ ИМПЕРАТРИЦЫ.............................................................................. ЧАСТЬ II ОСЕТИНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В РОССИИ КРАТКАЯ ИСТОРИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА................................................... 8 ПРИНЦИПЫ ФОРМИРОВАНИЯ И СОСТАВ ПОСОЛЬСТВА............................. ЗУРАБ МАГКАЕВ - ИДЕОЛОГ НАРОДНОГО ДВИЖЕНИЯ ЗА СОЮЗ С РОССИЕЙ............................................................................................ 8 ЭБА КЕСАЕВ - «ГЛАВНЫЙ ПОЛКОВОДЕЦ» ОСЕТИИ...................................... БАТЫР-МЫРЗА (ГЕОРГИЙ) КУРТАУЛОВ - ОСОБО ЗАСЕКРЕЧЕННЫЙ..................................................................................................... 9 ЗАРАМАГ - АСТРАХАНЬ - МОСКВА - ПЕТЕРБУРГ........................................... ВСТРЕЧАВ МОСКВЕ............................................................................................. АРХИМАНДРИТ ПАХОМИЙ И ИГУМЕН НИКОЛАЙ ВЫЯСНЯЮТ ОТНОШЕНИЯ........................................................................................................... СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА С СООТЕЧЕСТВЕННИКОМ...................................... ВСТРЕЧА Б ПЕТЕРБУРГЕ. ОСТОРОЖНОСТЬ ПОЛИТИКОВ........................ НОВЫЕ КОЗНИ ГРУЗИНСКИХ ЭМИССАРОВ................................................... ССОРА Б ОСЕТИНСКОМ ПОСОЛЬСТВЕ ГРУЗИНСКАЯ ПРОВОКАЦИЯ............................................................................... ПРИЕМ В КОЛЛЕГИИ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ..................................................... У ЕЛИЗАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ.................................................................................. ПОСЛЕСЛОВИЕ....................................................................................................... ЧАСТЬ III ПРИСОЕДИНЕНИЕ ОСЕТИИ К РОССИИ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ.................................................................... НАКАНУНЕ РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ 1768-1774 ГГ.

ПОДГОТОВКА ПЕРВОЙ ГЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ В ОСЕТИЮ................................................................................................................ ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ СТЕПАНА ВОНЯБИНА............................ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИТОГИ ЭКСПЕДИЦИИ.......................................................... ПОХОД ГЕНЕРАЛА ТОТЛЕБЕНА........................................................................... ОСЕТИЯ В ПЛАНАХ РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ......................................... ПРЕДТЕЧИ ОППОЗИЦИИ СРЕДИ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ОСЕТИНСКОЙ ЗНАТИ............................................................................................ ГЕОЛОГО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ АФАНАСИЯ БАТЫРЕБА......................................................................................... НОВЫЙ СОСТАВ МИССИОНЕРОВ. ЗАДАЧИ ОСЕТИНСКОЙ ШКОЛЫ В МОЗДОКЕ............................................................................................. ЗАВЕРШЕНИЕ РУССКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ................................................... РУССКО-ОСЕТИНСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ 1774 Г.

ВКЛЮЧЕНИЕ ОСЕТИИ Б СОСТАВ РОССИИ................................................... НОВЫЕ ПЛАНЫ РОССИИ В ОСЕТИИ.............................................................. ПЕРВЫЕ КОНТАКТЫ РУССКИХ С ОСЕТИНСКИМ НАСЕЛЕНИЕМ.......................................................................................................... ПРИСОЕДИНЕНИЕ ЗАПАДНОЙ ОСЕТИИ (ДИГОРИИ) К РОССИИ................................................................................................................ ОСЕТИЯ В УСЛОВИЯХ НОВЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ НА КАВКАЗЕ............................................................................................................. ПОСОЛЬСТВО КАРАДЗАУ МАМИЕВА................................................................. КРАТКОЕ РЕЗЮМЕ.................................................................................................. ПРИМЕЧАНИЯ........................................................................................................ ВВЕДЕНИЕ Вступление в новый период истории происходит, как правило, в полном соответствии с внутренними социальными и политическими процессами, которые переживает та или иная страна. Классический переход к новому времени совершила в XVII в. Англия, отметив его революционным взрывом. По другому сценарию разви вались события в России, где новое время наступило с возникновением мануфактурного производства, ростом товарно-денежных отношений и экономическим слияни ем областей.

Свой особый путь к новому времени в XVIII в. проложи ла Осетия. К главным переменам в ее жизни относились:

преодоление глубокой стагнации в области горной эконо мики, установление политических и торговых отношений с Россией, восстановление своей письменности и заро ждение школьного образования, начало переселения на предгорные и равнинные земли, наконец, присоединение к России, обеспечившее стране внешнюю безопасность.

Идеологом коренных перемен выступила осетинская феодальная аристократия. Наиболее ярким представи телем ее явился Зураб Магкаев, образованный политиче ский лидер, первым четко сформулировавший стратегию национального развития. Автор не исключает, что отправ ной точкой в определении политического мировоззрения Зураба Магкаева явилась его встреча в 1724 г. с Петром Великим, мудрым преобразователем России.

Вступление Осетии в новый период происходило в полном согласии с ее внутренними запросами. Реализа ция их и порождала политические ориентиры на Россию.

Конечно, следует учитывать также особенности России, ММ. Блиев как евразийского государственного образования, кото рое изначально обнаружило способность втягивать в свою орбиту разные страны и народы независимо от их расо вых черт и религиозных предпочтений. При этом евразий ская суть России заключалась в сочетании двух, казалось бы, противостоящих начал - архаической укорененности в традициях и прогресса в области промышленности и культуры. Еще в средневековье Осетия-Алания, достиг шая достаточно высокого уровня социальных отношений и традиционной культуры, вполне соответствовала россий ским параметрам традиционности и консервативности.

Что касается прогресса в области промышленности, то три геологические экспедиции, предпринятые в XVIII в. Петер бургом, искали в Осетии перспективу перехода от ручных разработок к промышленной добыче цветных металлов.

Иначе говоря, феодальная Осетия XVIII в. выглядела под готовленной к восприятию и пониманию двух естествен но-исторических начал, доминировавших в то время в российском обществе. Не случайно именно Осетии в се редине XVIII в. суждено было дать своеобразный импульс в продвижении России на Кавказе, то есть занять особое место в строительстве империи, в развитии российской государственности.

Взаимное тяготение двух разных народов не всегда до конца объяснимо. Обнаружив стремление к наращи ванию территориального пространства, Россия «запол няла» его этническим многообразием, восстанавлива ла «равновесие» двух цивилизаций - Запада и Востока.

Несомненно, что присоединение Осетии к России в оп ределенной мере оказалось результатом глобального течения российской истории. Однако и помимо этого у Осетии оставалась историческая платформа для союза с Россией - их принадлежность к индоевропейскому миру, вполне достаточная для того, чтобы облегчить постиже ние друг друга. Разумеется, сложно ответить на вопрос о том, насколько российские политики понимали родст венность малочисленного народа, занимавшего магист ральный центр Кавказского перешейка? Но еще сложнее было бы не признать за ними способность видеть ан Введение тропологическую и, в особенности, культурно-языковую близость осетин и русских. Как бы то ни было, твердо можно утверждать одно - Зураб Магкаев, главный идео лог присоединения Осетии к России, в течение десяти летнего пребывания в Петербурге не мог не заметить этногенетического родства двух народов. Его представ ление о «схожести» осетин и русских высказано в письме миссионеров в Синод - Зураб участвовал в составлении этого письма.

Среди отдельных авторов, занимающихся историей Осетии, есть и такие, кто акценты в русско-осетинских от ношениях переносит на противоречия, подчас доходив шие до вооруженного противостояния. В связи с этим на помним, что противоречия, о которых обычно идет речь, не имеют отношения к факту присоединения Осетии к России. Они относятся к другому периоду в истории рус ско-осетинских отношений - к первой трети XIX в., а сами события вооруженного противостояния имели принци пиально иную социальную природу. Их причиной было ущемление интересов осетинской знати и разрушение внутренней системы управления осетинских обществ на сильственным насаждением в них российских государст венных институтов власти. Создавшуюся в первой трети XIX в. ситуацию в Осетии красноречиво отразила полити ческая позиция фрондирующего феодала Ахмета Дуда рова. Когда Александр I предложил осетинскому феодалу занять должность «начальника всей Осетии», Ахмет Дуда ров, отвергнув идею императора, объяснил: «В Осетии не принято, чтобы кто-то один управлял ею и наказывал своих соотечественников».

В 1959 г., ровно пятьдесят лет тому назад, автор опуб ликовал свою первую монографию - «Присоединение Осетии к России». Взыскательному читателю хотелось бы объяснить причины возвращения к «старой» теме. Одна из главных - накоплен немалый объем архивных доку ментов, которые достаточно полно раскрывают сюжеты русско-осетинских отношений и позволяют реконструи ровать историю Осетии с 40-х гг. XVIII до 30-х гг. XIX в. Ес тественно, у автора, опубликовавшего два тома докумен ММ. Блиев тов «Русско-осетинские отношения», появились и новые подходы к актуальной проблеме.

Другая, не менее важная причина, подвигшая автора вновь обратиться к теме «Россия и Осетия», - события 8 августа 2008 г., вооруженное вторжение неистовствую щих орд Грузии и устроенный ими геноцид осетинского народа. Мировое сообщество еще раз подтвердило свои политические пристрастия и приоритеты - абсолютное безразличие к судьбам малых народов. Лишь Россия, давно ставшая интернациональным убежищем для всех рас и народов, остановила агрессора и вернула Южной Осетии свободу и независимость. Автор ставил перед со бой скромную задачу - на основе архивных источников показать, сколь цивилизованными и стародавними были тесные связи двух родственных народов - русских и осе тин.

И еще: сегодня каждый осетин, где бы он ни жил, глу боко благодарен Д. А. Медведеву, Президенту Российской Федерации, за мужество и подлинный гуманизм, прояв ленные им в условиях нависшей над Осетией фашистской угрозы. Он еще раз подтвердил - Россия была и остается страной-освободительницей.

Автор выражает искреннюю признательность Прези денту Республики Южная Осетия Э.Д. Кокойты, отзывчи вому к моим творческим проблемам, а также за поддерж ку настоящего издания.

Марк Блиев Фиагдон, 2009 г.

ЧАСТЬ I ПРЕДПОСЫЛКИ РУССКО-ОСЕТИНСКИХ ОТНОШЕНИЙ АЛАНИЯ-ОСЕТИЯ И РУСЬ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ А лания-Осетия и Русь — осетинский народ и русский народ — относятся к одной индоевропейской семье народов. Два родственных языка — осетинский аланский и древнерусский — сохранили ясные следы принадлежности и к общему историческому ареалу.

Взаимовлияние и тесные контакты восточнославянского мира с иранскими племенами — предков осетин — достаточно хорошо изучены.

Расселение иранских племен — скифов, сарматов и алан, к которым исторически восходят современные осетины, охватывало обширные территории. И все же центром древнего обитания предков осетин, их автохтонным ареалом являлся Кавказский перешеек. История предков осетинского народа на территории современной Осетии прослеживается с XIV в. до н. э. — со времени распространения Кобанской культуры, которая отличается социальной и художественной целостностью, как продукт этнического единства индоевропейских племен, господствовавших в древности на Кавказе. Кобан-ская культура привязана к конкретному стадиальному уровню развития общества, который принято называть военной де мократией. Воинский уклад жизни кобанцев и обилие боевого снаряжения замечательно отражают богатейший героический Нартовский эпос осетин. Этнический мир Кавказского арий ского ареала — одна из ранних человеческих цивилизаций, за родившихся на Кавказе. В эпоху бронзового века она возник ла синхронно с ассирийской цивилизацией, процветавшей в древности на территории современного Ирака. «Рождением человечества» назвал великий Огюст Роден бронзовый век в истории народов.

Скифо-сарматские племена, объединившиеся в I в. н. э. в крупный племенной союз и известные под общим самоназва нием «аланы» (поздняя фонетическая форма древнего име ни «ариана», то есть «арии»), и составили этногенетическую и культурную основу древних и современных осетин. К VIII в.

ММ. Блиев аланы создали в Юго-Восточной Европе Аланскую державу.

Почти синхронно, на полтора века позже, в Северо-Восточной Европе образовалось Древнерусское государство. Стоит от метить, что Киевская Русь также включала территории, ранее населенные скифами, сарматами, аланами, которые приняли участие в формировании русской народности. В XVIII в. на это указывали Г. Миллер, В. Татищев и особенно широко — М.

Ломоносов.

Между Древнерусским государством и Аланией развива лись тесные контакты. В летописных источниках, в том числе в «Повести временных лет», аланы-осетины были известны под названием «ясы». К 943-944 гг. относится совместный поход алан и русских в Закавказье. Судя по масштабности упомянутого военного предприятия, не исключено, что между Киевской Русью и Аланской державой существовал военно политический союз. Подтверждением такого предположения может служить упомянутый в «Повести временных лет» факт участия алан-ясов в походе, который Святослав совершил на юг Кавказа в 965 г.

Связи русов со страной алан заметно расширились с об разованием в X в. на Таманском полуострове русского Тму тараканского княжества. В этнически пестрой Тмутаракани, соседствовавшей с Аланией, жили также и аланы. Это русское княжество вело совместно с аланами войну с половцами, со вершало походы на Византию. Несомненная культурная бли зость Древней Руси и Алании особенно укрепилось с приня тием в X в. государственного христианства — Аланией около 912 г., а Русью — в 987-988 гг.

Княжеская династия Рюриковичей стремилась поддержи вать тесные политические контакты с политической элитой Алании. Они укреплялись не только военными и дипломатиче скими средствами, но и заключением династических браков.

Сын Владимира Мономаха — киевский князь Ярополк Владимирович, совместно с аланами совершивший поход против половцев, в 1116 г. женился на дочери ясского князя — красавице Елене. Андрей Боголюбский был женат на аланке ясыне1. Его брат Всеволод II Большое Гнездо также женился на ясыне Марии. Сестра Марии была замужем за великим киевским князем Мстиславом Святославичем.

ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений Наступившая эпоха феодальной раздробленности серь езно ослабила и Русь, и Аланию перед внешней опасностью.

Особенно тяжелые последствия татаро-монгольское нашест вие имело для Алании, равнинные территории которой были включены в ханский домен. Исторической катастрофой стали походы Тамерлана, приведшие к варварскому опустошению некогда цветущей страны. Массы аланского населения миг рировали в самых разных направлениях.

Горы Центрального Кавказа, занимаемые аланами, яви лись убежищем для немногочисленного «осколка» прежней Алании. Грузинский автор XVIII в. Вахушти, как бы подводя итоги татаро-монгольского нашествия для Алании-Осетии, писал, что «во время похода Чингизовых ханов, особенно же Батыя и Орхана, разорялись и опустошались города и строе ния их, и царство овсов (грузинское название алан — М.Б.) превратилось в мтаварство-княжество, и овсы стали убегать внутрь Кавказа, а большая часть их страны превратилась в пустыню, она извратилась и раздробилась на множество мта варств (княжеств) и с тех пор Осети (грузинское название Ала нии — М.Б.) стала называться Черкессией или Кабардой». После нашествия татаро-монголов и полного распада Алании впервые в русских источниках Осетия и осетины упо минаются в 1604-1605 гг. Русские послы Михаил Татищев и Андрей Иванов проездом в Грузию пересекли территорию горной Осетии и видели представителей незнакомого ранее им народа. Однако, судя по всему, не только Татищев и Ива нов могли сообщить в своем посольском списке об Осетии.

Борис Годунов посылал думного дворянина Татищева и дьяка Иванова в Грузию по «тайному делу». Он желал для своей дочери Ксении найти жениха среди «грузинских царевичей, а для своего сына Федора — невесту», тоже грузинку.3 Столь оживленные русско-грузинские отношения, развивавшиеся в начале XVII в., были для русского правительства источником сведений и о соседних с Грузией народах. Кроме того, неред ко грузинские царевичи во избежание принятия «магометан ской» религии эмигрировали в Осетию, а уже оттуда направ лялись в Москву. Так, царь Арчил из Кахетии «был низвергнут с престола персидским шахом» и «отправился в Осетию и от туда в Россию». ММ. Блиев { В середине XVI в. установились также тесные взаимоотно шения между Кабардой и русским государством. Присоеди нение в 1557г. Кабарды к русскому государству, естественно, придавало кабардинским феодалам дополнительную полити ческую силу. Сами по себе русско-кабардинские отношения не могли не повысить интерес Осетии к русскому государству. С другой стороны, амбициозные кабардинские владельцы, имев шие свои притязания к Осетии, становились своеобразным барьером в установлении русско-осетинских отношений. Со временем кабардинские феодалы приложили немало усилии, чтобы стать надежным барьером между Россией и Осетией.

После смутного периода русской истории, когда в России наладилась государственная жизнь, в правительственных кру гах стало известно о рудных месторождениях Осетии. Инфор мация об этом в Москву могла поступить как из Грузии, так и из Кабарды. Эти две страны получали из Осетии свинец, а иногда и порох. В 1628г. русская геологическая экспедиция побывала на Северном Кавказе. Она не решилась посетить Осетию. Не смотря на это, русская экспедиция получила достоверные све дения о рудных, главным образом свинцовых месторождени ях. Несомненно, что полученные сведения об Осетии, пока еще весьма скромные, повышали интерес России к народу, зани мавшему центральное положение на Кавказском перешейке.

Стоит подчеркнуть, что в самой Осетии были достаточно ос ведомлены о масштабности и мощности Российского государ ства. Кавказ всегда был «тесен» и полиэтничен, и его народы, несмотря на их многочисленность, знали друг о друге «все».

Можно безошибочно предположить, что и грузинские дипло матические связи с Россией, и поездки кабардинских князей в Москву были до мелочей известны соседним народам.

Геологическая экспедиция 1628 г. имела продолжение. Че рез год, в 1629 г., в своей «отписке» терский воевода И.А. Дашков сообщал в Посольский приказ о месторождениях серебра в Дигории.5 Именно отсюда, из Западной Осетии, на мулах вывезли в Кабарду образцы полиметаллической руды.

Следует отметить, у дигорских и кабардинских феодалов были более тесные отношения, чем у последних с остальными осетинскими обществами. В другие общества, в особенности Алагирское, где имелись наиболее богатые залежи руды, не ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений так просто было проникнуть в сопровождении кабардинской охраны, чтобы вести разведку рудных месторождений. Впро чем, и Дигория, разрешая доставку в Кабарду «серебряной»

руды для «русских», не была бескорыстна. Это стало ясным, когда в 1651 г. русское посольство стольника Толочанова и дьяка Иевлева, направляясь в Имеретию, проезжало через Дигорию. Это были, пожалуй, первые официальные лица, с ко торыми встретились представители дигорской знати — Смаил и Чибирка. Последние взяли на себя ответственность сделать важное для всей Осетии политическое заявление:

«Только-де государь изволит близко гор поставить свой государев город и воинских людей устроить, и они, дигорцы, и все горские люди будут его, государевы холопы». В практике малых народов Кавказа, насколько мне извест но, не было подобного прецедента, заявление дигорцев, впер вые встретившихся с русским посольством, являлось экстра ординарным. Обычные обращения в Москву поступали или в связи с мелкими конфликтами, происходившими на Кавказе, или в надежде на защиту от Персии, Турции, Крыма и пр. Но чтобы вот так сразу объявить стратегический вектор Осетии представителям России — это в русско-кавказских отноше ниях уникальный случай. Его можно объяснить «островным»

политическим положением Осетии. С южной стороны Осетия терпела притеснения грузино-персидских боевых отрядов, формировавшихся в Картли-Кахетинском валитете. С юго-за пада, со стороны Имеретии, угрозой для Осетии была Турция.

Северные окраины Осетии испытывали давление со стороны кабардинских феодалов и Крымского ханства. Из этой ситуа ции и вытекала суть заявления дигорских старшин о готовно сти войти в состав России.

ОСЕТИЯ — СЕКРЕТНАЯ ТЕМА В ПЕТЕРБУРГЕ В русско-турецкой войне 1735–1739 гг. Россия сдала свои позиции на Северном Кавказе. Белградским мирным догово ром, заключенным между Россией и Османской империей, 2 Блиев М. М. ММ. Блиев северокавказский плацдарм, тянувшийся от моря и до моря, был фактически объявлен нейтральной зоной. Ни Россия, ни Турция не имели права вмешиваться в дела северокавказских народов. Таким образом, для России был закрыт не только Кавказский перешеек, но и кавказское побережье Каспийско го., м Черного морей. В то же время Османская империя по лучала широкий простор для действий в Закавказье, где она вынашивала далеко идущие планы: закрепившись в Имеретии и Аджарии, Турция намеревалась занять прочные позиции в Абхазии и среди черкесов, с которыми турки вели оживлен ную торговлю. Еще Петр I не представлял Россию без Кав каза полноценной империей. Однако в Петербурге не очень волновались по поводу потери Кавказа. Режим бироновщины и связанные с ним внутренние неурядицы не давали никако го простора для стратегических интересов великой страны.

В глубоком политическом кризисе Россия находилась до 1741 г., когда при поддержке правительственной гвардии на престол взошла Елизавета, дочь Петра Великого. В.О. Клю чевский, выдающийся русский историк, высмеивал Елизавету Петровну за ее наряды: на лекциях ученый подчеркивал, что у красавицы-императрицы было 15 тысяч платьев, 8 тысяч пар шелковых чулок и... «ни одной мысли в голове». Несомненно, эффектная фраза, но не совсем справедливая к императри це. СМ. Соловьев, не менее именитый русский историк, рас праву Елизаветы Петровны над бироновщиной сравнивал со свержением татаро-монгольского ига над Русью. Как бы она ни увлекалась своей внешностью и строительством дворцов, другая ее женская слабость — Елизавета Петровна имела дос тойное окружение. Один ее канцлер Бестужев-Рюмин стоил целого сонма европейских дипломатов.

Не прошло и года со времени вступления на престол Ели заветы Петровны, как она издала указ о распространении / «слова Божия» среди «иноверцев» и «самопроизвольном»

их крещении. В соответствии с указом императрицы осе нью 1742 г., грузинский архиепископ Иосиф и московского Знаменского монастыря архимандрит Николай обратились к Елизавете Петровне с предложением о приведении осетин ского народа в православную веру и принятии им русского.подданства. ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений Архиепископ Иосиф и архимандрит Николай были грузин скими эмигрантами, осевшими в Москве в грузинской эмиг рантской колонии.;

Иосиф происходил из среды влиятельных грузинских духовных деятелей. Ранее он являлся Самобель ским и Цирканским архиепископом. В Россию он эмигрировал еще в 1731 г. и продолжал духовную деятельность. Николай был выходцем из грузинской аристократической семьи. Оче видно, на этом основании в 1724 г. архимандрит Николай во шел в число 42 высших духовных лиц, причисленных к свите Вахтанга VI, также навсегда покинувшего свой Картли-Кахе тинский валитет. В России Николай был назначен архиман дритом Московского Знаменского монастыря. Несомненно, оба — и Иосиф, и Николай — хорошо знали Осетию.

Наиболее осведомленным в осетинских делах мог быть архимандрит Николай. В свите Вахтанга VI он не мог не знать Зураба Магкае-ва, являвшегося одним из первых лиц при бывшем грузинском царе, которого Зураб сопровождал в качестве его казначея/ О Зурабе Магкаеве, незаурядном политике, многое еще будет сказано, здесь лишь отмечу: уже в те годы, когда он впервые ехал в далекий северный город Петербург, к великому императору России Петру I, его знали не только в Осетии и Грузии, но и на всем Северном Кавказе.

В своем донесении Елизавете Петровне Иосиф и Николай, будучи служителями русской церкви, представили осетин как «...затемненной, святым крещением непросвященной на род...».8 Здесь же была указана численность осетин: «...обоих полов более 200 тысяч человек».? Иосиф и Николай явно пре увеличивали христианскую «затемненность» осетин. Впро чем, в этом же донесении они признавали, что «издревле оной осетинский народ бывал православной христианской...», ука зывали на наличие в Осетии «каменных церквей и в них святые иконы и книги», и что «ктем церквам Божим охотно прибегают, и святые поста Великой, Госпожий и Филиппов постно содер жат».,Это важное сообщение сопровождалось традиционной грузинской мифологемой: «...осетинский народ... содержался под владением грузинских царей...». Традиция мыслить гиперболическими категориями, когда речь заходит об исто рии Грузии, — общая черта грузинской политики и историографии.10 Но в донесении Иосиф и Николай все же не стали вво 2* ММ. Блиев дить в заблуждение русскую императрицу и подчеркнули: «А ныне оной многочисленный народ (осетины — М.Б.)...

состоит в своей воли. Понеже как турки, так и персияне никто ими не владеют».11 Грузинские духовные лица хорошо знали и другое, что должно было заинтересовать Петербург:

«...а места их (осетин — М.Б.) изобилуют золотою, серебряной и прочими рудами и минералами, камением преизрядным». В связи с этим они также подчеркнули:

«...токмо тех мест обыватели (т.е. осетины — М.Б.) в действо оные руды... знать никому не дают и кроме христиан других народов людям в оные их места никому не входимо». Однако главная суть донесения Иосифа и Николая заключа лась в их предложении отправить в Осетию миссионеров для «непросвященного народа». В качестве будущих миссионеров Иосиф и Николай предлагали архимандрита Пахомия, игуме нов Христофора и Николая — грузин из грузинской колонии в Москве. Поскольку в списке первым значился архимандрит Пахомий, то было ясно, что он выдвигался на роль руководите ля миссии. Не менее известным лицом в грузинской колонии был игумен Христофор — один из старожилов в Москве;

он еще в 1724 г., как и Николай, входил в состав 42 высших духовных лиц, сопровождавших Вахтанга VI в Петербург Среди достоинств Пахомия и двух игуменов авторы донесения отмечали «особливо язык» осетинский, в котором названные духовные лица якобы «отчасти сведущие».

Обращаясь к императрице, Николай и Иосиф просили, чтобы к трем будущим миссионерам было «придано» еще «несколько человек»..

Несомненно, грузинская колония в Москве, созданная еще в XVI в., активно участвовала в политической жизни России. Ее представители явно были в курсе стратегических планов Пе тербурга, и в этом отношении «донесение» Иосифа и Николая не следует рассматривать как частную инициативу. Обращает на себя внимание уровень текста «Донесения», его высокие «канцелярские формы» и, конечно же, политическая направ ленность. Его авторы не умоляют Елизавету Петровну, они не сомневаются в том, что их «Донесение» найдет живой отклик.

Естественно, грузинские миссионеры, решив покинуть Моск ву и заняться крещением осетин, преследовали и собствен ные цели — в определенной степени «выход на Осетию»

вос- ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений принимался ими как средство приблизиться к политическим проблемам самой Грузии. ;

Во времена Елизаветы Петровны быстро строились двор цы — был случай, когда в одни сутки была возведена вилла.

Императрице принадлежал также рекорд по времени преодо ления расстояния между Петербургом и Москвой. Что же до бюрократической машины, то, кажется, она в России во все времена отличалась медлительностью. Донесение грузинских духовных лиц было подано императрице в ноябре 1742 г. На рассмотрение Сената оно было передано в сентябре следую щего 1742 г.13 Сенат, в свою очередь, передал «Донесение»

Иосифа и Николая в Синод, объясняя это тем, что сенаторы без мотивированного заключения Синода не могут принять решение. Интересно, что Синод в данном случае оказался более мобильным и политическим, чем можно было ждать от духовного органа, — там вплотную занялись и организацией миссионерской комиссии, и изучением географического по ложения, и выяснением политического состояния осетинско го народа. Однако из прерогатив Синода выпадали серьезные стороны проблемы. Главная из них — внешнеполитическое по ложение Осетии. В Синоде ставили вопрос: «Подлинно ли тот народ (осетинский — М.Б.) вольной и самовладетельной, а не под других государств, например, персидского или турецкого владением состоит?»14 Возникали у Синода и другие вопросы:

а) в каком «состоянии» находится осетинский народ;

б) «...и в союзе ль с Россиею...»;

в) обеспечена ли будет безопасность миссионеров и пр.

Для выяснения этих обстоятельств Синод вернул «осетин ский вопрос» в Сенат. Сенат поручил Коллегии иностранных дел изучить все внешние и внутренние политические вопросы, связанные с Осетией. Российская государственная машина работала в стиле классической бюрократии — от канцелярии императрицы, Сената, Синода и до Коллегии иностранных дел — все государственные учреждения проявляли в отношении народов Кавказа высшую степень осторожности. В этой связи вспоминается, как некоторые горе-авторы начало Кавказской войны относили кXVIII в.

В Петербурге могли, не прибегая к услугам «московских»

грузин, пригласить «местных» грузин-эмигрантов и узнать ММ. Блиев у них все, что касалось Осетии. Но осторожным был прежде всего сам вице-канцлер Алексей Бестужев-Рюмин. Его не могла не насторожить челобитная, поступившая из Осетии на имя императрицы в том же 1743 г., — почти одновременно с «Донесением» Иосифа и Николая. В ней осетинские старшины писали: «Мы жительствуем внутри гор весьма тесно и неисправно, во всем же имеем великую нужду и недостаток и некоторые ни малой земли не имеют, где бы могли для своего довольствия сеять хлеб и прочее, так же и скот довольный содержать не могут... Ныне мы отыскали себе для поселения место близ тех гор, где мы жительствуем, лежащую в пусте, ни под чьим владением».15 Просители заявляли, что «...намерены быть под протекциею Е. И. В.», Челобитная, бесспорно, писалась рукою Зураба Магкаева. В Осетии были священники-осетины, но они, как правило, кроме осетинского языка знали еще и грузинский, поскольку духовное образование получали в Грузии. Зураб Магкаев, пожалуй, в те годы был единственным в Осетии, кто в совершенстве владел русским языком и русским письмом.

Хорошо заметно и другое — текст челобитной составлен в рамках той же политической программы, которой придерживался Зураб Магкаев. Вряд ли было случайностью и хронологическое совпадение — челобитную из Осетии получили в Петербурге почти в одно и то же время с «Донесением» Иосифа и Николая. Зураб Магкаев и архиманд рит Николай хорошо знали друг друга. Многие грузины — «московские» и «петербургские», ранее состоявшие в свите Вах-танга VI, были тесно связаны с Зурабом. Именно от них, — это совершенно очевидно, — Зураб мог узнать о «Донесении» Иосифа и Николая и таким способом энергично поддержать их миссионерскую идею. Интересно, что и «Донесение» грузин, и «Челобитная» осетин поступили в один и тот же адрес — на имя Елизаветы Петровны. Как мы уже видели, «Донесение» двигалось по бюрократической лестнице, «Челобитную» же канцлер Бестужев-Рюмин прибрал к себе и держал в строгом секрете. Он о ней не упоминает даже тогда, когда ему пришлось представить Синоду свое заключение об Осетии. Обращает на себя внимание и другое. Когда дело об Осетий — о ее «состоянии», политическом положении, географических координатах и пр. -дошло до Коллегии иностранных дел, вице-канцлер Бес ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений тужев-Рюмин не стал обращаться к услугам грузинских зна токов Осетии. Он велел пригласить кабарди-нских владель цев — других соседей Осетии. В Петербург явились Магомет Атажукин, Альдигирей Гиляксанов и с ними Костиковский (ку мыкский) владелец АлишаХамзин;

эти известные на Кавказе феодалы пользовались особым доверием у русского прави тельства. Беседу с ними вел советник Коллегии иностранных дел асессор Василий Бакунин. Естественно, обсуждалась самая общая тема, касавшаяся всех горских народов Север ного Кавказа. Бакунин не задавал никаких вопросов, которые напрямую касались Осетии. Между тем, среди кабардинских «информаторов» наиболее осведомленным в осетинских де лах был Альдигирей Гиляксанов. И в Осетии, и в Кабарде он был признанным народным дипломатом, всегда выполняв шим миротворческую миссию при конфликтах, часто проис ходивших между Осетией и Кабардой. Перечисляя северокав казские народы, давая им характеристики, он указал лишь на западный район Осетии — Дигорию, с которой Кабарда была наиболее связана. Дигорцы, — рассказывали кабардинские владельцы, — «живут в горах, по вершинам реки Урюха и других ближних рек, против Малой Кабарды, разстоянием от деревни владельца Альдигирея Гиляксанова день езды, и с тою Малою Кабардою постоянной мир... взаимно между собою женятся, дюгоры и сюрдигоры на кабардинках, и кабардинцы на их дочерях...».16 Пожалуй, самой важной частью «известий» о горских народах, полученных от кабардинских владельцев, было именно то, что более всего интересовало Коллегию иностранных дел: «...оные горские народы... ни под чьею протекциею не состоят и никому ими действительно овладеть невозможно затем, что живут в крепких и непроходимых местах...».17 ч\ Вице-канцлер Бестужев-Рюмин, однако, не был удовлетворен слишком скупыми сведениями об Осетии. Он все же был вынужден обратиться к грузинскому игумену Христофору, к одному из будущих членов миссионерской комиссии, с просьбой представить в Коллегию иностранных дел сведения о гео графическом местоположении осетинского народа и склон ности его к православной вере. Игумен Христофор составил «Донесение», которое начиналось с двух очевидных мифов:

1. Осетинский «народ издревле, когда еще Грузия в полной ММ. Блиев своей силе состояла, то оной народ был под владением гру зинского царя...» Естественно, нет имени того царя, покорив шего осетин. 2. «А сей народ, зовомой осетинской, которой состоит в горах Кафказских, от Каспийского моря даже до Черного...».18 Игумен явно мог запутать канцлера Бестужева Рюмина. Осетины, интересовавшие последнего, в XVIII в. не имели никакого отношения к упомянутым морям. Игумену Христофору это хорошо было известно. Он преднамеренно расширяет географическую территорию Осетии, дабы вы звать у канцлера дополнительный интерес. Добавим: с этой же целью игумен еще раз грешит с историей. Христофор писал:

осетинский народ «издревле... был православной христиан ской, когда содержался под владением грузинских царей...»1^ Но Христофор, несмотря на духовный сан, мог не знать, что аланы и грузины, независимо друг от друга, приняли христи анство от Византии. Впрочем, для канцлера имела значение другая обсервация Христофора. Как и кабардинские владель цы, он подтвердил, что осетинский народ находится «в своей воле» и «состоит в самых крепких местах». 5 января 1744 г. Бестужев-Рюмин представил свое заклю чение о географическом расположении Осетии, ее границах, внешнеполитическом положении и о своем мнении по поводу миссионерской деятельности. В тексте «Донесения» Синоду особое место занимают оценка международной обстанов ки на Северном Кавказе и признание Осетии вольной, сво бодной, независимой от какой-либо соседней страны. Нахо дя возможным отправку в Осетию грузинских миссионеров, канцлер, однако, участие российских духовных лиц и исполь зование российского конвоя для сопровождения грузинских миссионеров «разсуждал за невозможно».

Важно отметить, что двухгодичное обсуждение вопроса об установлении политических отношений с Осетией — отправка миссионеров на Кавказ именно так воспринималась русским правительством — затянулось не только по бюрократическим причинам. До 1744 г. внутри кабинета Елизаветы Петровны происходила серьезная борьба по вопросу о внешнеполити ческих приоритетах России. Вице-канцлер Бестужев-Рюмин был ориентирован на Англию и Австрию;

от английского пра вительства он получал «пансион». В то же время он выступал ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений противником сближения с Францией и ее союзницей Прусси ей. В связи с этим французская дипломатия решила устранить из кабинета Елизаветы Петровны вице-канцлера Бестужева Рюмина. В 1743 г. в Петербург прибыл французский посол Жак Шетарди с целью создания оппозиции Бестужеву-Рюмину.

Послу удалась его задача, и вице-канцлер был отстранен от должности. Но Бестужев-Рюмин, прошедший в интригах шко лу Бирона, легко справился с Жаком Шетарди. Он перехватил переписку французского посла с Версальским дворцом. Де шифровав ее, Бестужев-Рюмин обнаружил нелестные отзывы посла о Елизавете Петровне и вручил письма Жака Шетарди императрице. Посол был выслан из России, а Бестужев-Рю мин в 1744 г. был провозглашен «Великим канцлером» и занял особое положение в правительстве.

Возведенный в канцлеры Бестужев-Рюмин не ограничил ся составлением подробного доклада по осетинскому делу.

Во время его короткого отстранения от должности Синод и Сенат несколько изменили свое отношение к формированию миссионерской комиссии. В частности, по рекомендации ар химандрита Пахомия предполагалось увеличить число гру зинских духовных лиц, пригласить еще русских священников и двух человек для конвоя. Интересно, что Пахомий и его сорат ники просили включить в миссионерскую комиссию «дьячка артиллерии генерал-лейтенанта и кавалера царевича грузин ского Бакара Вахтангова, Ивана Семенова, и пономаря Геор гия Борисова».21 Синод молчаливо не возражал. Соответст венно такому «кадровому вторжению» в Осетию архимандрит Пахомий объявлял и о своих финансовых запросах. Он их при равнивал к суммам, затраченным на миссионерскую деятель ность духовных лиц, отправленных на Камчатку и в Пекин...

По всему было видно, что в правительстве некоторое вре мя отсутствовал вездесущий Бестужев-Рюмин. Однако перед отправкой комиссии Пахомия в Осетию канцлер через Сенат успел провести свою жесткую линию. В начале декабря 1744 г.

по схеме Бестужева-Рюмина Сенат предписал: «1-е... Сенат об отправлении означенных грузинских духовных персон для такого богоугодного дела в осетинский народ с рассуждени ем... Синода согласен, токмо тех духовных персон отправить одних из грузинцев, а российских людей, как духовных, так и ММ. Блиев светских, как для конвою, так и в свите их при них посылать не надлежит и им с собою брать не велеть и инструкции не да вать, дабы пограничным с тем осетинским народом местам не подать тем какого-либо к размышлению сумнительства, а паче от Оттоманской Порты и Персии». Что касается количества участников, желавших войти в комиссию, Сенат оставлял этот вопрос на усмотрение Синода. Однако определенное ограни чение членов комиссии вносилось следующим пунктом: «2. На то их одних грузинских духовных персон отправление и на жа лованье им на первый год отпустить из Штатс-конторы денег 1000-ю рублев, ис которых купить, что надлежит церковной утвари и книг на грузинском языке (ибо на российском языке книг по разсуждению... Сената с посылкою с ними употребить не разсуждается), также крестов и шнуров, и протчего, что бу дет потребно, а затем и из остальных тем духовным персонам распределить в жалованье и на прогоны, и на покупку путевых припасов... а больше той суммы на отправление их ныне по ложить неможно...»22 Но в этом пункте была сделана важная оговорка: «...а когда старанием их (миссионеров — М.Б.) в том деле показаны будут явныя опыты, тогда по разсуждению и награждение учинено будет». В третьем пункте Сенат жестко предписывал астраханскому губернатору и кизлярскому коменданту: «...смотреть накрепко, что с ними (миссионерами — М.Б.) послано отнюдь бы не было, и они б с собою никаго не брали». Секретность миссии грузинских духовных лиц была столь высока, что переписку с Петербургом посылали через Кизляр, затем к астраханскому архиерею и в Синод, т.е. только через духовные ведомства, но никак не светские.

Объявленный жесткий регламент, в особенности по соста ву миссионеров, ставил перед Пахомием и его ближайшими единомышленниками серьезные трудности. Архимандрит Пахомий хорошо представлял, какую переписку предстояло вести между Осетией и Петербургом. Но среди грузинских ду ховных лиц, едва владевших русским языком, не было грамот ного писаря, умевшего составлять официальные документы.

В этой роли Пахомий видел Андрея Бибирюлева, служившего в Воронежском пехотном полку прапорщиком. Он его пред ставлял как «грузина», знающего «оби диалекты», не указывая какие именно. На самом деле Андрей по национальности яв ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений лялся природным осетином (из фамилии Бибылта), хорошо владевшим русским, грузинским и осетинским языками. При комиссии он мог быть и писарем, и переводчиком. Но Сенат отказал Андрею Бибирюлеву в поездке в Осетию в составе миссионерской комиссии. Выход, однако, был найден. Сенат согласился на перевод прапорщика из Воронежа в кизляр ский гарнизон. При этом Андрей обязан был выполнять ра боту, связанную с деятельностью миссионерской комиссии.

Пахомий и его ближайшие соратники просили также причис лить в состав комиссии миссионеров грузинского иеромонаха Ефрема, ранее состоявшего «при грузинской бывшей царице монахине — Елисавете. Синод разрешил Ефрему ехать в Осе тию с «реченным архимандритом».

ОТПРАВКА В ОСЕТИЮ ДУХОВНОЙ КОМИССИИ В середине 1744 г. А.П. Бестужев-Рюмин и М.И. Воронцов направили письмо астраханскому губернатору тайному совет нику В.Н.Татищеву о порядке пропуска грузинского архиманд рита Пахомия со свитою за границу и о выдаче им рекоменда ции к кабардинским владельцам. Но сначала о губернаторе.

Василий Никитич Татищев, автор пятитомной «Истории Российской от самых древнейших времен», по праву счита ется «отцом» русской исторической науки. Дворянин петров ской эпохи, участник Северной войны, один из самых образо ванных ученых в России XVIII в. Письмо к Татищеву подписал также граф М.И. Воронцов, хотя, казалось бы, вполне доста точно подписи «Великого канцлера». Воронцов был мужем се стры Елизаветы Петровны, имел должность государственного канцлера, данное письмо он подписал как вице-канцлер Кол легии иностранных дел, поскольку по линии иностранного ве домства он занимался вопросами Кавказа и Осетии. Это важ ный факт, свидетельствовавший о признании кабинетом Ели заветы Петровны кавказского направления внешней политики России стратегическим. Стоит также напомнить, что великий отец императрицы после окончания Северной войны совер MJVL. Блиев шил свой Кавказский поход, являвшийся, несомненно, разве дочным. После Петр Великий разработает конкретный план военно-политического освоения Кавказа. Елизавета Петровна не могла не знать о планах отца, так рано ушедшего из жизни.

Что касается самого письма, адресованного В.Н. Татищеву, то его нельзя отнести к рутинной переписке. Синод предполагал, что такое письмо о пропуске через границу грузинских мис сионеров и обращение к кабардинским владельцам о «патро наже» миссионеров во время их поездки в Осетию подпишет глава Коллегии иностранных дел. Но Бестужев-Рюмин и Во ронцов решили, соблюдая осторожность, что подобная адми нистративная процедура выглядит «приличнее», если исходит от губернатора В. Татищева.23 В письме вновь повторяется главное: «...и тако надлежит вам помянутого грузинского архи мандрита с свитою без излишних и непозволенных в пропуск людей за границу отпустить, а из наших подданных отнюдь ни кого не отпускать...». Оба графа-канцлера больше всего бес покоились о секретности прибытия миссионеров в Осетию, во всяком случае, сохраняли видимость своей непричастности к «самодеятельной» грузинской миссии... Астраханского губер натора наставляли также сохранить в тайне как содержание письма из Коллегии иностранных дел, так и рекомендацию из Петербурга по поводу помощи грузинским миссионерам со стороны кабардинских владельцев на пути следования в Осе тию: в сущности, имелся в виду Альдигирей Гиляксанов.

Синод, в свою очередь, рассмотрел реестр церковной ут вари. В нем было предусмотрено все до нитки, но с учетом того, чтобы не создавать «российский синодальный след». На пример, строго запрещалось брать с собою в Осетию церков ные книги на русском языке. Отдельным заседанием Синода состоялась выдача денег — 1000 рублей. Из этой же суммы происходило приобретение церковной утвари и продуктов на дорогу, из оставшихся денег складывалось годовое жалова нье миссионеров. Членам миссионерской комиссии указыва лось также, что в случае успеха они получат дополнительное вознаграждение.

Казалось, все складывалось достаточно гладко, без каких либо сложностей. Несмотря на это, архимандрит Пахомий оставался недоволен. Его не устраивала численность миссио ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений неров. В официальных документах зафиксированы обсужде ния сугубо миссионерских тем. Но «за кадром» оставались по литические вопросы, несомненно, первоочередные и самые важные.


Это обязывало Пахомия часто составлять отчеты и отсылать их через кизлярского коменданта в Петербург. Па хомий и его ближайшие соратники вновь обратились к Сино ду об увеличении состава Комиссии.24 Синод, в свою очередь, обратился с поддержкой Пахомия в Сенат. Получив положи тельное решение, архимандрит Пахомий, игумены Христо фор и Николай спешно подыскивали грузин, состоявших в России на духовной и светской службе. Они набирали теперь не только в Петербурге и Москве, но и в Казанской, Нижего родской и других губерниях. В итоге Комиссия разрослась до 21 миссионера25: архимандрит Пахомий, игумены Христофор и Николай, два иеромонаха, пять священников, один дьякон, пять пономарей и один переводчик. Из этой миссионерской структуры предполагалось создание в Осетии «Осетинского подворья» и назначение светского чиновника для осуществ ления тесной связи комиссии, работавшей в Осетии, с пра вительственными учреждениями. Как уже указывалось, на эту должность был определен Андрей Бибирюлев. Вопрос о его переводе из Воронежа в распоряжение кизлярского комен данта специально был рассмотрен на Военной Коллегии. На этом этапе организации комиссии ее делами стал заниматься также грузинский царевич Бакар Вахтангович, находившийся в Москве в грузинской колонии. Это лишний раз подчеркива ло, что многочисленная грузинская эмиграция, давно осев шая в Москве, связывала с деятельностью духовной комиссии в Осетии определенные политические подвижки со стороны России и в отношении Грузии.

/"Окончательно политические планы российского прави тельства по поводу Осетии обнажились на собрании Синода, состоявшемся 7 февраля 1745 г. по случаю отправки миссио нерской комиссии в Осетию. На этом собрании со ссылкой на императрицу были оглашены миссионерам «указы» и «настав ления» Синода относительно будущей практической деятель ности грузинских духовных лиц в Осетии. Планируя в Осетии возрождение христианской догматики в том виде, в котором она существовала в середине XVIII в., Синод объявил миссио ММ. Блиев нерам, чтобы они одновременно «склоняли» осетин «к союзу с Россией», а при успешном развитии событий начинали «при водить осетин в русское подданство». Не менее радикальное поручение исходило из Сената — миссионеры, получившие название «Осетинской духовной комиссии», обязаны были установить прямые связи русского правительства с предста вителями осетин: «Из оного осетинского народа... некоторые может что пожелают сюда в Москву или в Санкт-Петербург, то выслать их не задерживая».26 Одновременно на имя четырех духовных лиц- архимандриту Пахомию, игуменам Христофору и Николаю и иеромонаху Ефрему Синод выдал общий паспорт на право проезда от Москвы до Кизляра. Он был составлен со гласно Указу Елизаветы Петровны. В паспорте перечислялось имущество духовных лиц, но не указывалась свита миссионе ров, в нем объявлялось «...о свободном оных грузинских пер сон настоящим до Кизляра трактом и при них выше писанного в пропуске в городах и на заставах команду». ВОПРЕКИ МЕЖДУНАРОДНОМУ ПОЛОЖЕНИЮ И ОБСТАНОВКЕ НА КАВКАЗЕ Со времен Ивана Грозного и до начала в 1735 г. русско турецкой войны никогда еще не было столь глубокого разры ва между российской государственностью и Кавказом. Этот разрыв был следствием бироновщины. Немецкое господство в Петербурге, установившееся при Анне Иоанновне в 1730 1740 гг., перевернуло политическую обстановку России вверх дном. В этот своеобразный смутный период русской истории Кавказ полностью выпал из орбиты государственных интере сов Петербурга. Этим широко воспользовались, прежде все го, Турция и Персия. В короткое время они окончательно поде лили между собой Закавказье. Так, Западная Армения отошла к Турции, Восточная — к Персии. При русском царе Алексее Михайловиче на основе идеи освобождения Армении устано вились тесные русско-армянские отношения. Они укрепились при Петре I. И.Ори, лидер армянского национального освобо ждения, еще тогда представлял императору план освобожде ния Армении. В 1724-1728 гг. Россия оказывала поддержку ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений повстанческому движению армян против Турции. В годы би роновщины обе части Армении оказались под тяжелым игом Ирана и Турции;

турки, например, стремились обратить армян в ислам.

Примерно по этому же сценарию развивались военно политические события в Азербайджане. За господство над этой небольшой исламской страной постоянно велась борьба между Ираном и Турцией. Она особенно усилилась в начале XVIII в. Соперничество этих государств вокруг Азербайджана было прервано Россией, когда она в 1723-1735 гг. держала свои войска в прикаспийских областях. После вывода русских войск в 1735г. все прикаспийское побережье, в том числе Азербайджан, было завоевано персидским шахом Надиром.

Для народов Прикаспия это время было сравнимо с варвар ским нашествием татаро-монголов.

Но, пожалуй, ни одна из малых стран Кавказа не пострада ла в той степени, в какой это случилось с Грузией. Не уходя в глубь истории, достаточно взглянуть на грузинские провинции XVII в., чтобы представить, насколько шаткими становились перспективы исторического выживания грузинского народа.

По оценке грузинского историка Н.А. Брегадзе, беспрерыв ные вооруженные грабительские экспедиции из Турции и Ира на, рассматривавших Грузию как собственное владение, мас совая торговля пленными грузинами — «такова политическая картина Грузии XVII в.».28 Одно только нашествие персидского шаха Аббаса сократило население Восточной Грузии «на две трети».29 Вдобавок к погибшим 70 тысячам грузин шах около 100 тысяч грузин в качестве рабов-пленников выселил в раз личные области внутренней Персии.30 В ряде мест Восточной Грузии (в Нижней Картли, Лори, Дебеда) возникли мусульман ские ханства.31 Здесь же появляются «тюрко-кизылбашские кочевые племена...». В 1735г. персидский шах Надир в очередной раз жесто ко разорил Картли. Так обычно поступали персидские шахи в Восточной Грузии, собирая все мыслимые и немыслимые виды повинностей, в том числе живым людским «товаром», и облагая ее новой тяжелой данью. Здесь были свергнуты ме стные грузинские вали, и вместо них «бал правил» наместник Надир-шаха — Сефи-хан. Не менее агрессивно действовало ММ. Блиев правительство Оттоманской империи. Оно окончательно за крепилось в Западной Грузии, в его владения входили Аджа рия и восточное (Кавказское) побережье Черного моря. Тур ция успешно стала проникать на Северный Кавказ.

В 30-е гг. XVIII в. под нажимом Персии, Турции и Крымско го ханства Россия была вынуждена ослабить свои позиции на Северо-Восточном и Северо-Западном Кавказе. Сначала по Рештскому договору, а позже по Гянджийскому (1735 г.) она уступила Ирану северную часть Дагестана, отведя свои силы на Терек. В отношении Северного Кавказа серьезные планы были у Турции. Сохраняя господствующее положение на Се веро-Западном Кавказе, она обратила внимание на Северо Восточный Кавказ, куда еще в 1733 г. совместно с крымским ханом предприняла военный поход. 80-тысячное турецкое войско и отряды крымского хана, двигаясь с Запада на Восток, пытались создать на Северном Кавказе широкую буферную полосу, которая стала бы надежным заслоном между Россией и горцами Северного Кавказа и в то же время прикрыла бы все завоевания Турции в Закавказье и на Северо-Западном Кав казе. Особое значение союзники придавали перетягиванию на свою сторону северокавказских владетелей, всегда обна руживавших разные политические ориентации.

Обострившиеся на Кавказе международные противоречия существенно меняли политическую обстановку на Северном Кавказе, где политический раскол не только владетелей, но и отдельных обществ и народов принимал новые очертания.

Одни из них по инерции сохраняли «верность» России, другие спешили на помощь Турции и Крымскому хану, ожидая «ис ламской солидарности» и серьезных выгод. Так, в Северном Дагестане немало было сторонников Ирана. К 1735 г. Турция успела создать в равнинной части Северного Кавказа проч ные позиции. В начавшейся тогда же русско-турецкой войне Османское правительство продолжало контролировать этот важный район. В 1739 г. Турция добилась у России признания Большой и Малой Кабарды «нейтральным барьером» между Россией и Турцией. Таким образом, Османская империя фак тически заставила Россию отступить до Кизляра. Одновре менно возводилось своеобразное прикрытие для турецких завоеваний на Кавказе. Стоит добавить: сама по себе статья ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений Белградского договора о «барьере» касалась лишь Кабарды, и этим, казалось, она была ограничена. Но турецкое правитель ство внимательно следило за действиями России на Кавказе и, если что-то замечало, то приступало к расширительному толкованию статьи о «барьере», включая сюда, наряду с Ка бардой, и другие территории Северного Кавказа.

Интересно, что часть северокавказских владельцев, ра нее отличавшихся своими набегами на русскую границу, так же была настроена против Турции и Крымского ханства. Так, кумыкский владетель Айдемир Бердыханов, во владении ко торого находились Большая Чечня и Большая Атаги33, резко отрицательно отреагировал на письменные приглашения Крымского хана, предлагавшего переговоры о союзе против России. Пророссийская позиция сохранялась среди чечен цев. Между тем, хан, знавший о непростых русско-чечен ских отношениях, серьезно на них рассчитывал. С надеждой на поддержку чеченских обществ хан Каплан-Гирей пытался часть своих войск ввести в глубь Чечни. Двигаясь по ущелью в районе Алды, хан не заметил, как чеченцы, воспользовавшись густым лесом, приблизились к его войскам. В сражении часть войск Каплан-Гирея была истреблена.34 В честь одержанной над Крымским ханом победы в ущелье, где произошла битва, чеченцы воздвигли башню, назвав ееХан-Калой.


На Северном Кавказе были и другие внутренние силы, от кровенно проявлявшие антироссийскую ориентацию, приспо сабливавшие свои владельческие интересы к старым-новым завоевателям. Кумыкский владетель Али-Султан Казбулатов сменил свои прежние политические ориентиры, связанные с Россией. Он энергично поддержал персидского шаха Надира.

Али-Султан предлагал шаху напасть на Кизлярскую крепость, а затем вторгнуться в Россию... Вместе с кадием и тремя стар шинами он явился к шаху Надиру и объявил ему о своем жела нии принять персидское подданство.

В целом же Кавказ был жестко поделен между двумя вра ждовавшими друг с другом сторонами — Персией и Турцией, одна из которых (Персия) олицетворяла в мировом исламе шиитов, другая (Турция) — суннитов. Их непримиримое со перничество в духе традиций «варварского феодализма» вело народы Кавказа к постоянным войнам и этническим конфлик там.

3 Блиев М. М. ММ. Блиев ОСЕТИЯ: КАВКАЗСКИЙ ОСТРОВ РОССИИ Расположенная в центре Кавказа, по обеим сторонам Кав казского хребта, Осетия 1745 г. напоминала на Кавказе «ост ров свободы». Попытки овладеть ею, как правило, кончались безуспешно. Наиболее уязвимой являлась ее южная часть, куда нередко проникали грузино-персидские отряды. Об од ном таком вторжении «Аликулихана, начальника войск и хана Тбилиси» писал Вахушти. По его описанию, «жамурские осе тины изгнали хана и истребили его войско».35 Именно в эту хо рошо укрепленную страну российское правительство напра вило своих миссионеров.

В самом начале февраля грузинские духовные лица поки нули Москву. Судя по рапорту князя В. Оболенского, комен данта Кизляра, 28 апреля они отправились в Малую Кабарду к кабардинскому владельцу Альдигирею Гиляксанову, который 5 мая принял их «с почтением».36 Более недели духовные лица во главе с архимандритом гостили у Альдигирея Гиляксанова.

Затем кабардинский владелец сопроводил их в Дигорию — Западную Осетию.

12 июня 1745г. архимандрит Пахомий, игумены Христофор, Николай и иеромонах Ефрем подали в Синод свое «Донесе ние».37 Его следует считать первым, после татаро-монголь ской катастрофы, письменным свидетельством, отразившим внутреннее состояние Осетии. Несмотря на скупые сведения, «Донесение» об Осетии, несомненно, имеет большую научную значимость. Текст его разбит на 15 частей. В каждой из них свой отдельный сюжет или факт, увиденный и зафиксирован ный миссионерами.

В первой части авторы «Донесения» сообщают в Петербург о днях, проведенных у кабардинского владельца Альдигирея Гиляксанова. Владения последнего простирались из Малой Кабарды до левого берега реки Терек — места, известного в Осетии как «Татартуп». Именно здесь расположено крупное аланское городище. Кабардинский владелец привел сюда миссионеров, чтобы показать им «три церкви». Он объяснял миссионерам, что «сие владение прежде христиане были».

ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений Альдигирей сетовал, что осетинские крестьяне не желают «быть в махометанском законе, и когда близ церкви идет, ски нет шапку и так должен пройти». Не менее интересен аланский обычай, сохранявшийся еще в XVIII в. Альдигирей Гиляксанов рассказывал миссионерам, что если при преследовании кем то осетин «от беды... прибегнет к церкви, то уже ему ничего никто зделать не может». Именно так укрылся легендарный Хетаг в Святой роще от своего брата- преследователя и тем спас свою жизнь... i По описанию миссионеров, церкви, к которым привел их Альдигирей, были уже полуразрушенными: «...две без глав, а одна с главою... в одной церкви еще видно было написаны святые». Любопытно, что в середине XX в. во время археологи ческих раскопок были обнаружены фундаменты этих церквей.

Во втором пассаже миссионеры сообщают о своем при бытии вместе с Альдигиреем Гиляксановым в Западную Осе тию — Дигорию. Судя по всему, кабардинский гид наиболее уверенно себя чувствовал в Дигории. Этим объяснялся выбор района, откуда решили начать свою духовную деятельность миссионеры. Последние также указывали на распростране ние в Дигории ислама и важность их миссионерства в этой части Осетии. Духовные лица высоко отзывались об Альди гирее Гиляксанове, несколько дней проведшем с ними в Ди гории: «...оной князь Альдигирей, — писали миссионеры, — весьма трудился изрядно». Замечательно, что Альдигирей, по вере мусульманин, присутствовал на христианских обрядах крещения, тем самым демонстрируя подлинную веротерпи мость. Покидая Дигорию, кабардинский владелец наставлял дигорцев отнестись к миссионерам внимательно, не нанося им «ущерба» в их деле. Несомненно, Альдигирей Гиляксанов в отношении Осетинской духовной комиссии проявлял усер дие, рассматривая его как выполнение поручения российско го правительства. Первое, на что обратили миссионеры свое внимание, было сословное разделение дигорского общества:

«...оной Осетии местечка (т.е. в Дигории — М.Б.) главные люди Баделидзевы». Осетинских (дигорских) баделят, как называ лись представители феодальной знати, миссионеры имено вали в грузинской транскрипции. Из «Донесения» духовных лиц очевидно, что Альдигирей Гиляксанов имел тесные от з* ММ.-Блиев ношения с дигорской аристократией. Покидая Дигорию, гру зинских миссионеров он поручил девяти братьям — сыновьям Бекмурзы Кубатиева.

Отдельным пунктом в «Донесении» сообщалось: «И сего народа призрение такое, что нам противности от них ничего не было, и ничего у нас ниже пропало и не повредилось». Ина че говоря, миссионеры, несмотря на то, что дигорская фео дальная знать «состояла в мухаммеданстве», были довольны тем, как их приняли в Дигории. Что же до христианства, то «...послушание такое, что крестятся и противности в том не употребляют и не говорят про христианство». Как видно, ди горцам было хорошо знакомо христианство, они послушны, крестятся, но без особого энтузиазма. По этой причине ду ховные лица были вынуждены привлекать «прихожан» к кре щению «больше через дачю...», т.е. делая подарки. В то же время грузинские миссионеры, которых местные жители, естественно, воспринимали только как российских духовных лиц, получали приглашения «из других мест и деревень, на роды приходят и просят..., что и мы де крестимся и чтоб...

шли в их места».38 Но миссионеры задерживались в Дигории.

Они не спешили покинуть ее, несмотря на приглашения из других осетинских обществ. Свою неотложную задачу духов ные лица видели в склонении местных представителей знати и их зависимых людей, «татарский закон употреблявших», к христианству. По оценке миссионеров, жители Дигории, в том числе знать, «татарского закона ничего не знают», «что сие, — говорили дигорцы, — с нами зделалось незнанием и от неимения старателя». На самом деле определенная часть дигорцев, особенно та, которая имела тесные контакты с Ка-бардой, лишь внешне придерживалась ислама. Тем самым Дигория создавала благоприятные условия для своих отношений с кабардинцами, экономические связи с которыми были ей выгодны.

После пребывания в Дигории миссионеры, двигаясь с за пада на восток, побывали и в других осетинских обществах. У них уже имелось общее представление об осетинском наро де, его хозяйственной деятельности и традиционной культу ре. Судя по первому «Донесению», грузинские духовные лица еще не совсем полно были осведомлены в тонкостях осетин ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений ского быта. В то же время отдельные их замечания не могут не удивлять исторической точностью. Так, в общей оценке осетинскому народу обращает на себя внимание следующий пассаж: «...народ военной весьма и до хорошего оружия охот ники, обхождением на российский народ очень схожи они». Разумеется, в этой характеристике не стоит искать научного определения. И все же сходство осетин и русских, отмечен ное миссионерами, конечно же, не является случайной фра зой. Очевидно, грузинским духовным лицам, долгое время на ходившимся в России, бросились в глаза внешние признаки схожести осетин и русских. Во всяком случае, такое заключе ние мы встречаем в письменном источнике впервые. / Критически отнеслись миссионеры к материальному дос татку осетин. По их мнению, в Осетии можно производить больше продовольствия: «...сие место не без плода и весьма б лутше пропитание достать возможно было».40 По сведениям духовных лиц, осетины выращивали «пшеницу, ячмень, овес». Однако, по их же данным, самым дорогим продуктом являлась пшеница. Ее куль, т.е. 9 пудов, «во время молоть бы» стоил по «два рубли по сороку копеек». Из напитков они упомянули «пиво, вино и бузу»;

«бузой» миссионеры называли осетинскую араку. В хозяйственной жизни осетин важное место отводилось скотоводству. Духовные лица указали все виды домашних животных. Они также отмечали, что «рыбу из Терек привозят к ним (осетинам — М.Б.) купцы, однако, и то с нуждою достают».

Незатейливой была одежда домашнего производства:

«...одежду носят мужеск и женск пол серые кафтаны, и бурки валенные подобны войлоку, и баранья шубы». Авторы «Доне сения» подчеркивают также, что наряду с этим в Осетию за возили импортные товары для верхней одежды, в том числе такую дорогую ткань, как парча. Подобную роскошь могли по зволить себе лица из феодальных кругов.

В докладной записке Осетинской духовной комиссии при ведены были сведения о религиозных верованиях осетин, об их быте, традициях, о том, что в Осетии сохранились старые «обветшавшие церкви», о постройке новой церкви в Дигории.

Касаясь религиозных верований, духовные лица свидетельст вовали, что к их приезду в Осетии в ряде мест среди знати ус MJSД. Блиев пело распространиться мусульманство. Однако, как подчер кивали миссионеры, о подлинном исламе среди осетин были смутные представления.

Стремясь несколько принизить место христианской об рядности в религиозной культуре осетин, миссионеры все же были вынуждены признать глубокие корни православия, со хранившиеся в осетинских обществах. Так, они констатиро вали, что осетины «Великий пост содержат весь и перед Рож деством Христовым посты содержат одну неделю...». В то же время духовные лица подчеркивали, сколь сложно было на роду, занимавшемуся в основном скотоводством, соблюдать христианские посты.

Еще находясь в Дигории, в доме «Келмемедовых детей — Темура, Каза и Елихана», где миссионеры расположились, «один их племянник, большого брата сын», пожелал «ехать в Россию, и там де окрешусь, и в ожидании состоит чтоб ехать». Одно из частных заявлений о намерении посетить Россию не являлось исключением. Предпоследний пункт «Донесения» членов Осетинской духовной комиссии заключал в себе выразительно изложенную ключевую парадигму, лежавшую в основе всей стратегической цели, к которой обходными путями стремились Осетия и Петербург. «Здешние главные люди, — сообщали миссионеры в столицу России, — в Россию ехать весьма желают и принести поклонение ея императорскому величеству и тамо крестится желают, ежели им указ будет или возмогут чем достичь». ЗУРАБ МАГКАЕВ ~ ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРАТЕГ Когда был завершен сбор документального и фольклор ного материала, перед глазами встал «обобщенный» образ Зураба Магкаева, и мне пришлось вернуться к «Донесению»

архиепископа Иосифа и архимандрита Николая императрице Елизавете Петровне. Этот документ положил начало вовлече нию Осетии, остававшейся к 1742 г. независимой страной, в фарватер внешней политики России. Нет сомнения, что ини циатором обращения грузинских духовных лиц к русской им ЧАСТЬ L Предпосылки русско-осетинских отношений ператрице явился Зураб Магкаев. При этом следует учесть, что в свите Вахтанга VI архимандрит Николай и Зураб Магка ев входили в число избранных, составлявших узкий круг при ближенных царя. Николай и Зураб знали друг друга еще до 1724 г., до их совместной поездки в Петербург. В тексте «До несения» архиепископа Иосифа и архимандрита Николая ясно прослеживается концепция Зураба, его идея установления русско-осетинских отношений. В частности, бросается в глаза главный аргумент, которым позже Зураб будет пользоваться, привлекая внимание Петербурга к Осетии: «Понеже как турки, так и персияне никто ими не владеет, а места их изобилуют золотою, серебряною и прочими рудами и минералами, каме нием преизрядным...». Точно так же Зураб Магкаев будет убе ждать российских сенаторов, ставя вопрос о присоединении Осетии к России.

Но вернемся к лету 1745 г., к «Донесению» членов Осетин ской духовной комиссии. В последнем, 15 пункте, составите ли вновь вернулись к социальной организации осетин. Члены комиссии более полно перечислили фамилии дигорских ба делят. К ним они относили Абисаловых, Кубатиевых, Карад жаевых, Битуевых, Тугановых, Кабановых и Мистуловых. Но на миссионеров наибольшее впечатление произвела централь ная Осетия: «А которая речка называется Ардани (Ардон — М.Б.), она речка посреди Осетии течет, по ней же великие жи лища лежат и народу множество есть, Касра (Касара — М.Б.) называется...». Наибольшее впечатление на духовных лиц оказала «знатная фамилия» Магкаевых, а в этой фамилии «главному имя Зураб Елиханов». Как выяснилось из «Донесения», Зураб встречал членов Осетинской духовной комиссии еще в Малой Кабарде, в доме своего старого приятеля — популярного во всей Кабарде князя Альдигирея Гиляксанова. Попутно заметим, что Зураб свободно владел кабардинским языком. С миссионерской комиссией он неотлучно находился и на пути в Осетию, и в дальнейшей практической деятельности. Укажем и то, что в свое время игумен Николай, член миссионерской комиссии, являлся соратником Зураба в политической деятельности как в Грузии, так и в Петербурге.

Какими же были первые сведения о Зурабе, и что миссио неры сообщали о нем в Петербург: Зураб «Элиханов», — доно ММ. Блиев сили духовные лица, — «у грузинского царя в доме воспитан и диалект грузинский хорошо знает». «Тако ж и божественно писание знает...»,«... и как в сих местах (т.е. в Дигории и Туа-летии — М.Б.), так и всей Осетии он знатный человек и знают ево и от самых горских черкесов (населявших Западный Кавказ — М.Б.) по тракту до внутри Осетии». «Главные люди все ему родственники и свойственники». «Сей Элиханов и в России бывал и христианству весьма ревнитель». «Тако ж и услуге Ея Императорского Величества ревностно желает чтоб сие дело исправилось» (т.е. миссионеры имели в виду установление русско-осетинских отношений — М.Б.). «И он был наш вожатой и переводчик он же есть...».

Здесь следует особо обратить внимание на следующее:

члены Осетинской духовной комиссии предложили Зурабу официально войти в штат миссионерской комиссии в качест ве переводчика, но «он при нас быть переводчиком и погну шался», — сетовали миссионеры. Последним было неведомо, насколько далеко смотрел Зураб, целеустремленно закладывавший прочный фундамент российско-осетинским отношениям. Члены Осетинской духовной комиссии обратились к Синоду с ходатайством: «О сем просим Святейшего Синода, чтоб ему (Зурабу Магкаеву — М.Б.) при нас жить можно было, где находиться будем, чтоб без отдаления при нас был, чтоб богоугодное дело ко исполнению состоять могло». В мотивации требования миссионеров особо привлекает внимание следующее: Зураб «очень аккуратно знает здешние обстоятельства и помощник немалый и никого не сыщется здесь в Осетии для переводу такого, да и грамоту в Осетии кроме его никто не знает».

Несомненно, в Осетии были грамотные люди, — о них мы еще скажем, — но Зураб был единственным, кто в совершенстве владел русским языком и письмом.

У РОССИИ «НЕТ ДЕНЕГ» НА ПОЕЗДКУ ОСЕТИН В ПЕТЕРБУРГ...

В конце 1745 г. Синод на своем заседании рассмотрел «Донесение» членов Осетинской духовной комиссии. Как вид но из протокола, в Синоде осторожно отнеслись и к возмож ЧАСТЬ I. Предпосылки русско-осетинских отношений ному приезду в Петербург «осетинского народа некоторых из знатной фамилии людей», и к распространению христианства в Осетии. Синод решил по осетинскому вопросу обратиться в Коллегию иностранных дел с запросом: «Можно ли какое» в Осетии «христианского закона наставление преподать и цер ковные утвари туда отправить..., и не имеет л и из того быть от коей-либо стороны какого сумнительства...?» Коллегия ино странных дел в начале 1746 г. представила свое пространное заключение по вопросам, которые поднимали члены Осетин ской духовной комиссии и правительствующий Синод. Оно начинается с положительного отзыва на возможное установ ление российско-осетинских отношений. «Что касается до приезда сюда в Россию желающих... некоторых знатных лю дей, в том кажется им отказать бы не надлежало...», — считало иностранное ведомство. Подчеркивалось даже, что если бы представителям осетинской знати «некоторые приласкания показаны были, то б иногда от того такая польза быть могла, чтоб они тем побуждены будучи по возвращению свои в домы и весь тамошний народ в единоверие и доброжелательство к российской стороне преклонить, а может быть со временем и какую-либо службу Ее Императорскому Величеству показывать могли б». Но Коллегия иностранных дел обращала внимание Синода на денежные расходы, которые потребуются на дорогу и на содержание людей, собиравшихся приехать в Петербург.

Великий канцлер Бестужев-Рюмин по поводу приглашения влиятельных лиц из осетинской знати поставил перед Синодом условие: если «соизволено будет от святейшего Си нода на приезд их сюда, то да благоволит оной (Синод — М.Б.) и о приготовлении на то денег старание возыметь». При этом он подчеркнул, что «при Коллегии иностранных дел сие деньги не находятся, да и такия расходы до оной не принадлежат».42 Формально канцлер был прав, Коллегия иностранных дел визиты в Россию не оплачивала. Но Бестужев-Рюмин, будучи высшим чиновником в правительстве Елизаветы Петровны, мог бы изыскать скромную сумму денег для оплаты расходов, связанных с поездкой представителей Осетии в Петербург. Было очевидно, что Бестужев-Рюмин еще не до конца оценил значимость установления российско-осетинских отношений.

Его волновала возможная корысть осетинских знатных людей;

ММ. Блиев он не исключал вероятности того, что осетины связывают с поездкой в Петербург надежду на получение денег и подар ков. «Помянутые осетинцы, — писал канцлер, — а особливо тамошние старшины, которых в том народе в разных парти ях или в малых особливых владениях немалое число есть,...

более чаят надобно ради подарков и такими поездками оные здесь не токмо наскучат, но и немалое на них напрасное иж дивение принуждено будет употребить».43 Хорошо видно, что Бестужев-Рюмин не спешит ни с Осетией, ни с Кавказом... По его мнению, сначала осетинам нужно было утвердиться в хри стианстве, а затем только рассматривать вопросы о личных встречах с ними. Он рекомендовал Синоду, чтобы миссионе ры в Осетии уклонялись от «требования осетинских старшин»

о поездке в Петербург...

О ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ПОЕДИНКЕ ЗУРАБА МАГКАЕВА С ВЕЛИКИМ КАНЦЛЕРОМ АЛЕКСЕЕМ БЕСТУЖЕВЫМ-РЮМИНЫМ «Донесение» Осетинской духовной комиссии, подробно прокомментированное выше, было отправлено в Петербург 12 июля 1745 г. При всех возможных задержках оно могло дой ти до адресата через полтора месяца. Синод его рассмотрел только 9 декабря 1745 г., т.е. более чем через четыре месяца.

Свой ответ Синоду Канцлер Бестужев-Рюмин подал 1 февра ля 1746 г. Около полугода Петербург молчал — так, словно его сановники предали прочному забвению политические планы в отношении Осетии, возникшие у России еще в г., на начальном этапе царствования Елизаветы Петровны.

Зураб Магкаев, в свое время десять лет проведший в гуще политической жизни Петербурга, явно догадывался, что происходит не какая-то канцелярская заминка, а нечто более важное. Зураб Магкаев, тесно сотрудничавший с членами Осетинской духовной комиссии, но остававшийся в тени, сформулировал для Петербурга более четкие предложения:

а) «Здешние осетинские старшины просят и желают дабы дозволено им было указом Ея Императорского Величества прибыть ко двору...»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.