авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Памяти своего брата Блиева Кима Максимовича, со школьной скамьи добровольно ушедшего на фронт Великой Отечественной войны, посвящаю ...»

-- [ Страница 3 ] --

В июле 1749 г. архимандрит Пахомий писал астраханскому губернатору, что в течение полумесяца ему удастся собрать представителей осетинских обществ и выехать с ними в Ас трахань. Но прошло после этого более двух месяцев, а архи мандрит с посольством не выезжал. Тогда Брылкин и Девиц ММ. Блиев решили вновь направить в Осетию военный конвой.108 В со ставе конвоя, отправленного в Осетию 11 сентября, находил ся и иродиакон Григорий, в задачу которого входило ускорить поездку Пахомия и осетинских послов, а в случае, если бы почему-либо она опять откладывалась, ему надлежало пред принять «крайние» меры. Последнее означало арест Пахомия в Осетии. Но к крайним мерам прибегать не пришлось. К при бытию военного конвоя в Осетию здесь было все готово для того, чтобы отправиться в Россию.

Осетинские послы были в сборе и в продолжение несколь ких дней находились в селении Зарамаг. Здесь они задержа лись лишь по известной причине: об их сборах в Россию опять узнали кабардинские князья. Желая преодолеть это препятст вие, осетинские послы откладывали свою поездку со дня на день. Но кабардинские князья были несговорчивы, они держа ли посольство под постоянным наблюдением. Им, например, стал известен даже выезд за посольством казачьего конвоя из Кизляра, который они тайно преследовали на протяжении всей дороги и, когда одна из арб вместе с тремя казаками от стала от конвоя, кабардинские князья напали на казаков и взя ли их в плен. В этих условиях прибытие военного конвоя в Осетию было как нельзя кстати.

ЧАСТЬ I I.

ОСЕТИНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В РОССИИ КРАТКАЯ ИСТОРИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА Центральное место в установлении прямых и системных русско-осетинских отношений занимает осетинское посольство, созданное в Осетии, и на протяжении более двух лет представлявшее свою страну в Петербурге. Еще до отправ ки в Россию его дипломатическая деятельность начиналась в самой Осетии. У себя на родине во главе с Зурабом Магкае вым посольство вступало с представителями российских вла стей в тесные дипломатические контакты. В Предкавказье оно мирными средствами преодолевало конфликтные ситуации, периодически возникавшие среди грузинских миссионеров, брало на себя миротворческие функции, сохраняя добросо седские отношения с Кабардой. Однако главный период ди пломатической деятельности осетинского посольства падает на время его стационарного пребывания в Петербурге. Стоит также подчеркнуть, что в середине XVIII в. в Петербурге осетин ское посольство представляло собой единственное диплома тическое учреждение, представлявшее не только Осетию, но и в определенной мере (в рамках взаимных интересов) другие народы Кавказа, в особенности Восточной Грузии и Кабарды.

Среди посольств из кавказских стран, больше напоминавших «дипломатические делегации», только осетинское посольст во, функционировавшее на постоянной основе, отвечало всем требованиям дипломатического корпуса, его сотрудничество с российскими государственными учреждениями протекало, как правило, при полном соблюдении дипломатического про токола. Что же до значимости политической роли посольства в истории Осетии, то ее трудно переоценить: разработанная Зурабом Магкаевым и его соратниками национальная стра тегия легла в основу всего последующего исторического про цесса Осетии.

Осознавали ли современники Зураба Магкаева совершен ную осетинским посольством историческую миссию на пути поступательного развития Осетии? — Несомненно. Еще в самом начале 60-х гг. XX в. автор настоящих строк предпринял экспедицию, ставя перед собой задачу сбора фольклорного 6* ММ. Блиев материала, связанного с посольством;

этому предшествовал поиск архивных документов. Устные предания о посольстве поражали безупречным совпадением с данными письменных источников. Сохранившиеся в памяти народа образы осетин ских послов, в особенности Зураба, никак не искажали самих фактов, а лишь дополняли фольклорными красками портреты народных героев.

Замечательно, что русская историческая литература так же не обошла стороной тему об Осетинском посольстве.

Еще в 1785 г. М. Чулков обратил внимание на пребывание в Петербурге посольства из Осетии.110 О посольстве упоминали также хорошо знавшие Кавказ А. Яновский111 и академик П.Г.

Бутков.112 Сведения названных авторов весьма скромны. П.Г.

Бутков, например, сообщает лишь о том, что осетинские старшины совершили поездку в Петербург и что они щед ро были одарены русским правительством. В изданиях XIX в.

наибольшее внимание привлекает публикация отдельных до кументов об осетинском посольстве в многотомном «Сенат ском архиве».113 Становилось ясно, что в российских архивах стоит продолжить поиски документов, чтобы составить более полное представление о посольстве, ставшем дипломатиче ской миссией Осетии в Петербурге. Впервые этим занялся талантливый советский историк профессор МГУ Г.А. Кокиев.

Однако свою задачу он ограничил написанием статьи «Из ис тории русско-осетинских отношений».114 Она основывалась на извлечениях документов из «Сенатского архива» и частич но на им же обнаруженных в «Архиве древних актов» «Осетин ских делах». Бесценная сторона статьи Г.А. Кокиева и публи кации найденных документов115 заключалась, прежде всего, в «научной интриге», вдохновлявшей дальнейшие поиски. Сам Г.А. Кокиев не смог завершить начатую работу над историей посольства. Яркий ученый в советское время вызывал в Осе тии раздражение. В периодической печати Северной Осетии появились статьи, рассчитанные на репрессивные меры в от ношении Г.А. Кокиева. Одна из этих статей была посвящена «опровержению» оценок, которые ранее ученый дал осетин скому посольству;

деятельность посольства определялась в статье как «предательская», якобы не выражавшая политиче ской ориентации Осетии. ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России У автора настоящих строк, в годы аспирантуры и позднее работавшего в Архиве внешней политики России, ЦГАДА и ЦГВИА, не было сомнений в существовании отдельного дела об осетинском посольстве. В 1959 г. я взял командировку с намерением в последний раз попытаться найти — назову ус ловно — «Посольское дело», затерявшееся, как мне казалось, несколько странным образом. В каком конкретно архиве следовало искать «Посольское дело» мне виделось отчетли во — в том же Архиве древних актов. Сложность состояла в другом — я не располагал даже приблизительными ориенти рами, по которым можно было выстроить поиски в фондах архива. Кавказский фонд, где ранее я предполагал отыскать документы о посольстве, был «исхожен» предшественниками — Г.А. Кокиевым, В.К. Гардановым, М.О. Косвеном и другими. И все же свои новые поиски я начал с «Кавказского раздела». В нем были обнаружены ценные для истории Осетии документы. Но ничего не удалось найти о посольстве. При полной неизвестности, похожей на поиск иголки в стоге сена, я продолжал блуждать по архивным фондам.

Казалось, в этих поисках мне повезло только на добро желателей. В любом архиве ключевым сотрудником являет ся заведующий читальным залом. В то время в ЦГАДА в этой должности работала Тамара Иванова, молодая женщина, окончившая Московский историко-архивный институт, пре восходно знавшая русскую палеографию и архивное дело.

Она искренне сочувствовала мне, когда я просиживал дни в архиве, неотрывно и безуспешно вчитываясь в описи самых разных фондов — кумыкских, персидских, турецких, крымских и прочих. И еще в зале каждый день появлялся Марк Осипович Косвен — патриарх советской этнографии, осуществивший, помимо всего прочего, замечательные историко-библиогра-фические публикации по Кавказу, основанные на архивных данных. В минуты отчаяния, наступавшего от усталости и постоянно болевших глаз, я обращался к Марку Осиповичу. Говорил ему, что потерял всякую надежду на успех. Но он также, как и я в начале поисков, был уверен, что дело осетинских послов наверняка находится в архиве. Марк Осипович повторял рассказ, как во время войны был эвакуирован Архив древних актов и как к окончанию войны его вернули в Москву. Здесь на ММ. Блиев железной дороге, — свидетельствовал он, — долго стояли вагоны, груженные документами. Причина одна — не было людей, знавших архивное дело и способных быстро восстановить фондовую структуру архива.

Оба моих собеседника — искренние доброжелатели — уверяли, что нужно продолжать внимательную читку описей разных фондов. Не теряя надежду, я иногда заказывал дела наугад. Тамара Иванова, бравшая на себя техническое выпол нение заказов, возвращалась без документов и хмуро произ носила: «Ничего.., найдете!» В состоянии, о котором когда-то говорили «разодрал на себе ризы», я полез в фонд «Польские дела». Заказал описи «Польских дел», испытывая чувство пол ной беспомощности — помню, протягивая заявку Т. Ивано вой, признался, что рассматриваю свой заказ как очередную глупость. «Польша входила в Российскую империю, поэтому всякое может быть, — успокаивала Т. Иванова. Просматри вая «Польские дела», я обратил внимание на «Дело судебного разбирательства польского поручика И. Болубинского с гру зинским князем Иосифом Эриставым». Оно значилось в «Опи си 22» под номером 1575. Имя князя Иосифа Эристави было единственным, что напоминало о Кавказе в польских делах.

Заказывая судебное дело польского поручика и грузинского князя, естественно, я никак не связывал это с осетинским по сольством. Род Эристави своими корнями уходил в Осетию.

Этот факт и сама судебная тяжба между поляком и грузином содержали легкую интригу и вызывали вялое любопытство.

Каково же было мое замешательство, когда Т. Иванова, держа в охапку фолиант «судебного дела», молча положила документы мне на стол и отошла к ожидавшему ее Марку Оси повичу. На обернутом в бумагу архивном деле XVIII в. имелось название — «Дело об обращении осетинцев в христианскую веру», т.е. совершенно иной заголовок, нежели тот, который значился в описи. Несомненно, это было более интересно, чем судебная тяжба. Но у меня уже было достаточное коли чество документов, связанных с миссионерской деятельно стью Осетинской духовной комиссии. Интерес подогревался только явными странностями, вызывавшими вопросы: а) по чему в описи и у самого дела столь разные названия;

б) как «Дело об обращении осетинцев в христианскую веру» ока ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России залось в польском фонде. Само «Дело об обращении» было объемным — 1372 архивных листа. Если учесть, что листы каждого документа имели текст с обеих сторон, то в деле насчитывалось 2744 страницы. После самой последней страницы с внутренней стороны обложки была сделана запись: «Две другие части настоящего дела хранятся в Центральном государственном историческом архиве СССР в Ленинграде».

Это было именно то, что я так долго искал — документы первого осетинского посольства. Они читались не как «Прото колы», «Донесения», «Доклады», «Письма», «Ведения», «При казы», «Челобитные», «Указы», «Известия», «Решения», «Ра порты», «Записки расспросных речей» и пр., а как потрясаю щий роман. Когда я прочитал о первом заседании Сената, на которое были приглашены осетинские послы, соблюдавшие все тонкости дипломатического протокола, — вплоть до того, что и Зураб Магкаев, блестяще владевший русским языком, говорил на родном осетинском через переводчика Вениамина Ахшарумова, — я был в состоянии необычайного восторга.

Все это происходило со мной в Москве, в читальном зале архива на Большой Пироговке, в тяжелые послевоенные годы, которые, казалось бы, должны были ожесточить людей.

А время было доброе — намного добрее, чем нынешнее...

М.О. Косвен и Т.С. Иванова шутили по поводу того, как я выражал свое ликование, и я видел, как они были рады моей находке.

Закончив чтение посольского дела, я на другой же день — помню, было воскресенье — утром взял билет на самолет ТУ 104, за 59 минут преодолел расстояние от Москвы до Ленинграда. Исторический архив располагался в чудном месте — на Сенатской площади;

сейчас его переместили в новое здание. В первый же день моей работы в архиве без труда обнаружились две другие части осетинского посольского дела, указанные в записи московского Архива древних актов.

Общий объем их достигал размеров московского дела.

Ленинградские фолианты отложились, однако, как документы, относившиеся к Синоду. В них меньше было сведений о посольстве, больше — об Осетинской духовной комиссии. Но это не снижало их научной значимости.

Поскольку мною опубликованы два тома документов, куда вошло также «Посольское дело», то в интересах читателей ММ. Блиев дальнейшее изложение будет сосредоточено вокруг основ ного сюжета, связанного с Осетинским посольством в Петер бурге. При желании расширить свои представления о посоль стве специалисты могут обратиться к первому тому сборника «Русско-осетинские отношения».

ПРИНЦИПЫ ФОРМИРОВАНИЯ И СОСТАВ ПОСОЛЬСТВА В середине XVIII в., во времена, когда создавалось осетин ское посольство, в Осетии не было государственных учрежде ний, однако, сложились правовые институты, в определенной мере унаследованные от государственных традиций Аланской державы. Они вполне отвечали запросам феодальной собст венности, социальным нуждам населения, требованиям соци альной организации иерархического общества. Эти два глав ных факта — наличие феодальной собственности и сословная структурированность — создали в Осетии жесткую правовую систему, присущую феодальному обществу, Показателем вы сокой организации осетинского общества, несомненно, сто ит считать сохранение Осетией своей независимости в столь сложное время, когда Кавказ был жестко поделен между Пер сией и Османской империей. Над каким бы районом Осетии не нависала угроза безопасности, осетинские общества про являли мобильность государственного образца, создавали общие воинские силы и отстаивали свою самостоятельность.^ Если же подходить к оценке общего уровня организации об щественной жизни Осетии, то в середине XVIII в. он вполне соответствовал европейским государствам позднего средне вековья. Отличие осетинского общества состояло в большей национально-культурной централизации.

Установление русско-осетинских отношений и отправка в Петербург осетинского лосольства — явление, связанное с вступлением Осетии в новый период своей истории. Осетин ской модели политической организации были присущи обыч но правовые и общинно-демократические институты управ ления феодальным обществом. Принципы формирования осетинского посольства и его состав определялись не одним \ ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России Зурабом Магкаевым, хотя он в Осетии был признанным на родным лидером. И уж совсем мало зависело в выборе чле нов посольства от архимандрита Пахомия, несмотря на то, что именно последний был уполномочен российскими властями снарядить и сопровождать осетинское посольство. Петербург в переписке с архимандритом рекомендовал ввести в состав осетинского посольства наиболее «влиятельных владельцев»

Осетии. В связи с этим глава миссионеров предпочтение от давал дигорским баделятам. До определенного момента с этим «молчаливо» соглашался и Зураб. Он прекрасно пони мал, что законы его страны продиктуют ему и архимандриту «общегосударственные» принципы равного представительст ва осетинских «кантонов». Именно социальный статус и тер риториальность легли в основу формирования осетинского посольства. При этом, Осетия территориально была разделе на на четыре «кантона»: Западная Осетия, Восточная Осетия, Южная Осетия и Центральная Осетия (к которой принадлежал Зарамаг).

Кто же вошел в состав осетинского посольства? Перед тем как привести имена послов и их служителей еще раз на помним, что миссия осетинского посольства являлась как для России, так и для самой Осетии секретной. Несмотря на то, что о ней знали многие (вплоть до правительств Персии и Турции), она не переставала быть дипломатической тайной.

Так, переводчику В. Ахшарумову было от российской сторо ны «приказано, дабы он о всем том, что через ево перевод с показанными старшинами было говорено, содержал секретно и ни каким образом не объявлял». С дипломатической секрет ностью были связаны также изменения фамилий, а иногда и названий населенных пунктов и даже Осетии как страны.

ЗУРАБ МАГКАЕВ — ИДЕОЛОГ НАРОДНОГО ДВИЖЕНИЯ ЗА СОЮЗ С РОССИЕЙ Зураба Магкаев, глава осетинского посольства, в докумен тах известен как «Елиханов», «Егоров», «Азовов», «Еликанов», «Элиханов», «Елканов». Столь разное написание «фамилии»

Зураба и нигде подлинной фамилии — «Магкаев», — очевидно, ММ. Блиев объяснялось его достаточной известностью в Грузии, на Се верном Кавказе, в самом Петербурге, Москве и его стремлени ем сохранить государственную тайну. Подлинную фамилию и «второе имя», которым пользовались близкие, раскрывает нам графиня П.С. Уварова. В 90-х гг. XIXв. известный археолог, суп руга графа С.А. Уварова, она посетила Нижний Зарамаг. Судя по ее записям, ветвь рода Магкаевых, к которой принадлежал Зураб, к тому времени несколько ослабела. Впрочем, приве дем цитату из записей графини: «Развалины Зарамагского ук репления представляются ныне под видом полнейшего разру шения. В некотором отдалении от Замка — полуразвалившаяся деревянная постройка — святилище, ныне без крыши, что не мешает, однако ж, осетинам раз в год, в день Святого Георгия, собираться вокруг, пировать и возносить жертвы в честь выс шего существа Хесыдзуара. Здесь же у притвора храма — три грубо сложенные могилы: грузинского царевича Георгия и двух членов семьи Макеевых, из которых один, Илкан, был извес тен в истории XVIII ст.».117 Несмотря на разрушения, которые наблюдала графиня Уварова, Нижний Зарамаг в то время еще сохранял свой первозданный вид. Графиня здесь могла полу чить вполне достоверные сведения о прежнем Зарамаге, став шем в XVIII в. своего рода политическим центром Осетии. Что касается Зураба, то П. С. Уварова сообщает о нем два важных сведения — что Зураб по фамилии «Макеев», а его имя «Илкан». В Нижнем и Верхнем Зарамаге не было фамилии «Макеевых». Если же к этому добавить, что более известного человека, чем Зураб Магкаев, не только в Зарамаге, но и в Осетии в XVIII в. просто не было, то, скорее всего, осетинское «Магкаты» перевели для Уваровой на русский язык как «Макеев» — так сравнительно легко устанавливается фамилия Зураба. Не менее интересен другой штрих в уваровской записи. Графиня называет Зураба именем «Илкан». В Осетии, в особенности в горах, как правило, каждый житель уже в детстве имеет по два имени, а в некоторых случаях — и три.118 Нет сомнения в том, что Зураб у себя на родине в Зарамаге был известен и как «Зураб», и как «Илкан» — осетинское «Елхъан». Только этим можно объяснить то, что Зураб, соблюдая секретность русско-осетинских пере говоров, из двух имен сохранил одно, а от другого образовал фамилию — «Елханов», «Елканов» (в документах она встречает ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России ся в разных, но созвучных произношениях- М.Б.). Сложная по литическая борьба, с которой столкнулся Зураб в Петербурге, заставила его прибегнуть и к другим псевдонимам — «Егоров», «Азовов» и пр. Выше были приведены отдельные сведения о политиче ской деятельности Зураба. К этим данным следует добавить и другие не менее важные факты.

В детстве Зураб был отправлен в Грузию и отдан на воспи тание в дом Вахтанга VI. Обращают на себя внимание два лю бопытных факта. В «Истории Грузии» Давида Багратиони со держится первое (?) письменное упоминание фамилии «Маг каев». По свидетельству автора, в XVII в., когда в очередной раз грузинским отрядам пришлось столкнуться с персидски ми войсками, бой решили начать с поединка. На нем против персидского богатыря-воина был выставлен осетин — Луарсаб Магкаев, одержавший победу над соперником. Мы также уже знаем, что в Святилище «Хесыдзуар» рядом с Зурабом и его сыном был похоронен грузинский царевич Георгий. По всему видно, что между фамилией Магкаевых и грузинским правящим домом существовали тесные связи. В Картли-Кахетии Зураб был крещен. Здесь же на грузинском языке получил светское образование. Судя по всему, у Зураба в юношеские годы обнаружились незаурядные способности к усвоению языков соседних с Осетией народов.

По документам выясняется, что Зураб владел также кабардинским языком, имел тесные связи с кабардинскими владельцами. Зураб был женат на девушке из «фамилии Келмемед Баделидзе», т.е. приходился зятем знатной фамилии. Дигорские феодальные фамилии (баделята) отдавали своих дочерей лишь социально равным женихам.

Личные достоинства, несомненно, имели значение, но знатность происхождения все же ставилась превыше всего. К сожалению, по документам нам не удалось установить, из какой конкретно феодальной фамилии был «Келмемед Ба делидзе», зятем которого являлся Зураб. По косвенным дан ным стоит предположить известный в Осетии род Тугановых.

Однако ясно одно, путаность имен и фамилий дигорских ба делят, собиравшихся войти в состав осетинского посольства, явно вызвана была стремлением утаить от кабардинских вла дельцев свои политические ориентации.

ММ. Блиев В начале 20-х гг. XVIII в. Зураб большей частью находился в Картли-Кахетии. При доме Вахтанга VI он занимал перво степенную должность — состоял «казначеем царя». Сам Вах танг VI представлял собой персидского валия, обязанного ежегодно собирать для шаха повинности. Небольшая их доля доставалась «грузинскому царю» для содержания семьи, слуг и воинского отряда. Именно этими средствами ведал Зураб.

Вахтанг VI относился к тем редким представителям династии Багратионов, кто реально пытался освободить свою страну от персидского господства. В 1722 г. он воспользовался персид ским походом Петра I и, решив принять участие в военной экс педиции русского императора, двинулся с небольшим воин ским отрядом в сторону Персии. Вскоре, однако, Петр I отвел свои войска из Прикаспия, и Вахтанг VI оказался один на один с могущественным шахом. За военный союз с Россией на него ополчился не только шах, но и турецкий султан. Многие гру зинские тавады, возведенные персидским шахом в высшую «касту», также взяли сторону своего покровителя и изменили Вахтангу VI. Смещенный с должности валия и претерпевая го нения, он вынужден был покинуть свою страну и решил отпра виться в Россию. Его не покидала надежда найти поддержку у Петра I и с помощью российских войск освободить Грузию от деспотизма Персии и Турции. Вахтанг и его верный соратник Зураб Магкаев покидали Картли-Кахетию с большой свитой;

она состояла из придворной знати и насчитывала 1168 чело век. По пути в Россию Вахтангу и его свите пришлось перейти через Караугомский перевал и войти в Западную Осетию (Ди горию). Здесь знали о нем как о персидском валии и приняли его неожиданное появление с многочисленным «ополчением»

как военное вторжение. Осетины-дигорцы пленили грузин ского эмигранта, блокировали также «царскую свиту». Зурабу Магкаеву и кабардинскому владельцу Альдигирею Гилякса нову пришлось приложить немало усилий, чтобы освободить Вахтанга из плена и уговорить осетин пропустить его со сви той в Россию.

В 1724 г. Вахтанг VI и Зураб были приняты Петром I. Вели кий преобразователь, имевший к тому времени план присое динения Северного Кавказа и Грузии к России, дал твердое обещание освободить Грузию от иноземного ига. Но прошло ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России всего несколько месяцев, как у Петра I побывали Вахтанг и Зу раб, и к глубокой их скорби, императора не стало. С 1724 и до 1734 г. они терпеливо ожидали, что в Петербурге возродятся петровские времена. Надежды Вахтанга и Зураба становились особенно призрачными после 1730 г., когда Россия оказалась во власти жестокой бироновщины. В 1734 г. больной Вахтанг решил вернуться в Грузию, уповая на то, что будет похоронен на родине. Зураб остался верен своему наставнику. Сопрово ждая Вахтанга, он смог доставить его до Астрахани. Здесь тя желобольной грузинский царь, не пожелавший быть валием и мечтавший о свободной Грузии, скончался. Зураб похоронил его там же — в Астрахани, в церковной ограде.

Десятилетнее пребывание Зураба в Петербурге принесло ему немалую пользу. Он усвоил не только русский язык, но, — что было не менее важно, — узнал Россию изнутри.

Несмотря на дворцовые перевороты и лихолетье биронювщины, его не постигло разочарование. Зураб заметил главное — родственность русского и осетинского народов. Как отмечалось, в первом своем донесении Осетинская духовная комиссия, с которой сотрудничал Зураб, подчеркивала, что осетины «на российский народ очень схожи». Столь глубокое для XVIII в. наблюдение и такое этническое сходство относительно осетин не пришло бы к грузинским миссионерам, поскольку «соотнесение»

осетина с великим народом никак не согласуется с «грузинским видением». Несомненно, что слова о сходстве осетинского и русского народов принадлежали Зурабу, участ вовавшему в составлении «Донесения» Синоду.

В России Зураб, вращаясь среди высших сановников Пе тербурга и Москвы, приобрел богатый политический опыт: он участвовал в обсуждениях проблем Грузии и Северного Кав каза. Среди них важное место занимала судьба православия в Грузии, которое подвергалось преследованию со стороны Персии и Турции.

После смерти Вахтанга VI Зураб Елиханов решил вернуться на родину. Здесь он занялся активной деятельностью, направ ленной на присоединение Осетии к России.

Проблема присоединения Осетии к России не являлась для Зураба конъюнктурным пристрастием, продиктованным частными интересами, как миссионерская деятельность для ММ. Блиев отдельных грузинских духовных лиц из Осетинской комиссии.

Пророссийская идеология Зураба сформировалась еще в Гру зии, где он видел персидское и турецкое жестокое иго, навис шее над грузинским народом. Драматическая судьба грузин представляла собой наглядный пример той реальной угрозы, которая могла ожидать Осетию. Российский период в жизни Зураба глубоко убедил первого осетинского профессиональ ного дипломата в том, что поиски безопасности своей страны следует связывать только с Россией — великой евразийской державой. Но не только это питало идеологию Зураба. Как и весь осетинский народ, он отчетливо осознавал — без пред горных территорий Осетия обречена на хроническую хозяйст венную стагнацию. Таким образом, обеспечение собственной безопасности и переселение части населения на равнину со ставляли практическую суть политической стратегии Зураба, ставившего еще до поездки в Петербург вопрос о присоеди нении Осетии к России.

Вскоре он стал пользоваться у себя на родине большой из вестностью и влиянием. Как весьма влиятельное лицо, Зураб своей резиденцией сделал довольно крупную для того време ни крепость120 в Зарамаге, которую, согласно преданиям, не удалось захватить даже персидскому шаху Аббасу. Зураб Ели ханов широко стал известен и за пределами Осетии: его знали в Кабарде, Ингушетии и в Чечне. Не случайно кабардинский князь Альдигирей Гиляксанов советовал членам Осетинской духовной комиссии обратиться к Зурабу Елиханову как к са мому влиятельному лицу. Тесные связи он продолжал поддер живать и с Грузией. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что грузинский царевич Георгий, преследуемый пер сидским шахом, скрывался у Зураба.

С прибытием в Осетию Осетинской духовной комис сии Зураб принимал активное участие в деятельности этой комиссии, с которой он разъезжал по всей Осетии. Через Осе тинскую духовную комиссию он ставил перед русским прави тельством вопрос о необходимости проведения русско-осе тинских переговоров и включения Осетии в состав России.

Проявив инициативу в установлении русско-осетинских отно шений и формировании осетинского посольства, Зураб Ели ханов стал руководителем первой дипломатической миссии в России.

ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России ЭБА КЕСАЕВ — «ГЛАВНЫЙ ПОЛКОВОДЕЦ» ОСЕТИИ Лрсле Зураба Магкаева главной дипломатической фигу рой в осетинском посольстве был Эба Кесаев, называвший себя Елисеем Лукичом Хетаговым. Эба обладал нартовской внешностью. Имея могучее телосложение, он был ростом в два метра восемь сантиметров. Его заявления в Сенате, Кол легии иностранных дел вызывали особое доверие. Он, как и Зураб Елиханов, юношей был отправлен в Грузию, где полу чил духовное образование. В Грузии Елисей принял христиан ство, ^официальных русских источниках он упоминается как «Елисей Лукич сын Хетагова». На родине же, в селении Зака, его знали как Кесаева Эба, сына Кесаева Еса/Возможно, что имя «Елисей» было производно от его отчества «Еса». «Лу кич» — это явно связано с его крещением, когда могли изменить его собственное отчество. Допустимо также, что Кесаев Эба был представлен «Лукичом» архимандритом Пахомием. Во всяком случае, это отчество не имеет осетинской основы. Этого нельзя сказать в отношении номинации «Хетагов». Ее происхождение объяснимо, по нашему, по аналогии с Батыр-Мырзой — третьим послом Осетии, приводившим два разных имени своего отца, одно из которых «Давид» он преподносил как «Давыдов», другое — «Куртаг» как фамилию «Куртаулов». В отличие от последнего Кесаев Эба сменил свое имя на новое, производное от отчества «Еса» («Елисей»), а второе имя отца — «Хетаг» («сын Хетагова») превратил в фамилию. Есть еще одна особенность, связанная с Эба. О нем довольно много данных сохранилось в устных преданиях, часто перекликающихся со сведениями из архивных источников. В некоторых случаях, однако, Елисей Хетагов записан в документах как старшина «Кайсов», что могло произойти от фамилии Кесаев.

_Еписей Лукич Хетагов являлся довольно крупным и влия тельным узденем. Как свидетельствует сам Елисей Хетагов, он имел 2000 крестьян. Возможно, конечно, что Елисей преуве личивал число своих зависимых людей, но то, что они у него были, не подлежит сомнению. Об этом свидетельствуют и ос татки его поместья в Зака, сохранившиеся до наших дней. По ММ. Блиев местье Елисея Хетагова состоит из большого двухъярусного жилого дома. В ансамбль его жилых помещений входит боевая башня, свидетельствующая о социальной силе ее хозяина.

^Елисей Хетагов, как феодал и влиятельное лицо, пользовал-, ся большими связями и поддержкой социальных верхов Осе тии. В частности, в близких отношениях он находился с дигор скими баделятами, союз с которыми закрепил женитьбой на дочери алдара из крупной феодальной фамилии Кубатиевых. / Документы характеризуют Елисея Хетагова как человека, обладавшего хорошими способностями военачальника. Так, на одном из заседаний Сената архимандрит Пахомий расска зывал, что «во время военное все осетины имеют его за глав ного полководца и тогда повелениям его все же повинуются».

Об этом неоднократно заявлял и сам Елисей Хетагов. О личности Елисея Хетагова многое сохранилось в устных преданиях, которые повествуют о нем как о человеке большой физической силы, наделенном недюжинными способностями военачальника. Вся деятельность Елисея Хетагова находит одобрение в народных преданиях. В этом отношении несколь ко символична легенда, относящаяся к юношеским годам Елисея Хетагова. Краткое содержание этой легенды следую щее. Близкие Эба отправились в гости в Куртатинское ущелье и взяли его с собою. В то утро, когда Кесаевы должны были ехать домой, все встали рано. Продолжал спать лишь Эба. Его решили разбудить. Когда подошли к постели Эба, его увиде ли спящим, озаренным лучами солнца (лучи солнца падали на его лицо). Видя это, юношу не стали будить. Все решили, что солнце не случайно озарило лицо Эба, что оно предвещает народное счастье, а Эба должен явиться человеком, который принесет своему отечеству новое будущее.

БАТЫР-МЫРЗА (ГЕОРГИЙ) КУРТАУЛОВ — ОСОБО ЗАСЕКРЕЧЕННЫЙ...

^Третьим официальным послом от Осетии был Патер или Патермйрза (Батыр-Мырза) Давыдов (Давыдов сын) Кутат. О нем, к сожалению, источники не сообщают ничего существен ного. В документах он встречается под фамилией Кутат, после ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России крещения в Петербурге — Егор, Георгий Куртаулов, Картау лов. Таких фамилий в XVIII в. в Осетии не было. Слово «Кутат», «Куртаулов» указывает на то, что он — выходец из Куртатинско-го ущелья.122 В настоящее время трудно установить фамилию Патермирзы Куртаулова.

В свое время, работая над документами, я высказал ут верждение, что Патермирдза являлся жителем горного села Дзивгис. Поскольку в том селе наиболее влиятельной фами лией являлся род Елкановых (Елхъаната), то я предположил, что куртатинский посол — выходец из этой фамилии. Возмож но, ошибка состояла в указании на село Дзивгис как на место жительства Батыр-Мырзы Куртаулова. Однако основанием к такому мнению послужило свидетельство архимандрита Па хомия. По его описанию, 23 августа 1747 г. в «четвертом часу»

ночи в селе «зазвонили в колокол». На тревожный звон коло кола, вызванный конфликтом между грузинскими миссионе рами и их оппонентами из Грузии, в Дзивгисе вышли к церкви его жители. Пахомий среди собравшихся по звону колокола видел «Елисея Луков сына Хетагова», т.е. Эба Кесаева, буду щего посла, «да Кутацкого уезду Батирмирза Давыдова сына Кутатова». Логика подсказывала, что Кесаев Эба был в гостях у Батыр-Мырзы в «Жгивиси», иначе как они поздней ночью оказались вместе у Дзивгисской церкви? Правда, есть в до несении Пахомия указание на одну важную деталь: той ночью действовал «оной же Кайхосро Махотелов, собравшись с не малым числом людьми в селе Жгивиси...». Вполне допустимо, что в Дзивгисе собрались люди также из соседних сел...

Оппонент архимандрита Пахомия «грузинец» Кайхосро, прибегавший к оговорам Пахомия и осетинских послов, доно сил, что «Батир-Мырза Давыдов сын Куртали» происходит «из деревни Чопонат». В этом сообщении привлекает внимание правильное написание имени куртатинского посла и одно временно выясняется, что его отца звали Давид с прозванием «Кутат», «Курта», т.е. отец Батыр-Мырзы имел два имени — Давид и Кутат. 29 октября 1751 г. советник канцелярии Коллегии иностранных дел В. Бакунин получил дополнительные биографические данные от самих осетинских послов. На этой встрече Батыр-Мырза уточнил название села, в котором он жил: «... на реке Фиак (Фиагдон — М.Б.), впадающей в реку Терек, 7 Блиев М. М. ММ. Блиев выше Орданского (Ардонского — М.Б.) устья в волосте Ку тат (Куртатии — М.Б.), в местечке Чюарыкавы (Дзуарикау — М.Б.)». Неясной остается фамилия Батыр-Мырзы. Профессор Р. Бзаров полагает, что куртатинский дипломат принадлежал к фамилии Цопановых.123 Вполне возможно, если иметь в виду устные предания и упоминания в документе «Чопонат» (Цопа новы) в виде названия «деревни». Стоит привести также доку ментальное подтверждение об участии в 1774 г. представите ля этой же фамилии — Джавы Цопанова в переговорах, посвященных присоединению Осетии к России.

Несмотря на эти «косвенные» данные, следует учесть, что фамилия Батыр-Мырзы особо оберегалась от разглашения.

Объясняется это локальным конфликтом, происшедшим ме жду куртатинцами и одним из кабардинских владельцев. Ко гда при вмешательстве российского правительства, а заодно и Альдигирея Гиляксанова удалось договориться с предста вителями кабардинской знати о пропуске через территорию Малой Кабарды осетинских послов в Россию, кабардинская сторона согласилась с условием, что в составе посольства никого не будет из Куртатинского ущелья. Этим, очевидно, объясняется крайняя скупость, как документальных данных, так и устных преданий, связанных с дипломатической дея тельностью Батыр-Мырзы. Что же до его фамилии, то ведь ни один из послов так и не обозначил свою подлинную фа милию «в документах официального производства». Лишь у Эба Кесаева приведено его «историческое» название рода Кесаевых («Генцауров») и, в одном случае, искаженное на писание фамилии «Кайсов», напоминающее его подлинную фамилию.

О Батыр-Мырзе известно еще, что он имел «зависимых крестьян» «более 1500». Явно завышенная цифра появилась, когда осетинским послам пришлось доказывать свое знатное положение. Но то, что в Куртатинском кантоне были социально возвышенные фамилии, не подлежит сомнению. Депутация по сословному вопросу, состоявшая из самих куртатинцев, на считывала 17 феодальных фамилий. Можно уверенно утвер ждать, что Батыр-Мырза имел знатное происхождение. Если же предполагать, что он все же из рода Цопановых, то и в этом случае Батыр-Мырза оставался бы среди феодальной знати.

ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России Что же касается остальных двух членов посольства — Со зруко и Кази Баделидзевых, то они в роли послов были лишь до Кизляра. Дело в том, что кабардинские князья, узнав о выезде представителей Осетии в Россию, усилили свои ин триги и угрозы, направленные на срыв их поездки. Это по действовало на баделят Созруко и Кази, у которых были тес ные связи с Кабардой. Приехав в Кизляр, они под давлением кабардинских князей сообщили, что с посольством выехали лишь как сопровождающие до Астрахани лица. Впоследст вии, когда спрашивали Пахомия в Сенате о причинах возвра щения дигорских баделят в Осетию, архимандрит сообщил об угрозах кабардинских князей в адрес Кази и Созруко Ба делидзевых.

Осетинских послов, как уже указывалось, сопровождали служители из «простого народа». Служителем Патермирзы Ку тат являлся Сергей Солокюнов, сын Алгузов. Фамилия второ го служителя, который должен был быть прикреплен к Елисею Хетагову, также известна. В реестре «едущим из Санкт-Петер бурга чрез Астрахань в Осетию»124 указано его имя: «Василий».

Кроме того, в документах посольства встречается Елисей Ген цауров. Он и был служителем Елисея Хетагова.

Служителями послов, конечно, не были их зависимые кре стьяне, как это они представляли русскому правительству. В такую ответственную и довольно почетную поездку вряд ли могли взять людей из социальных низов. Ими могли быть мо лодые люди из влиятельных феодальных фамилий Осетии или же их близкие родственники, как то поступил Эба Кесаев, взяв с собой однофамильца — Генцаурова (Кесаева).

Осетинские феодалы во время своих больших поездок, как правило, брали с собой «служителей» («младших»), и ими, обычно, являлись молодые люди из их же среды, но доказав шие свое мужество перед трудностями. Часто в роли «слу жителей» оказывались и сыновья, которых брали с собою во время дипломатических поездок. Так случилось и с 17-летним сыном Зураба Елиханова — Канаматом, выступившим в роли служителя своего отца.

ММ. Блиев ЗАРАМАГ ~ АСТРАХАНЬ ~ МОСКВА — ПЕТЕРБУРГ 25 сентября 1749 г. из Зарамага в сопровождении казачьего отряда на верховых лошадях выехали со своими служителями пять осетинских старшин и архимандрит Пахомий. 27 сен тября они прибыли в Кизляр. О выезде осетинского посоль ства здесь узнали днем раньше от специального нарочного.

К торжественной встрече послов готовился сам кизлярский комендант Девиц. Но ввиду его болезни осетинское посоль ство официально приветствовал майор Барковский. Здесь, в Кизлярской крепости, посольство находилось до 15 октября.

За это время комендант Кизлярской крепости генерал лейтенант Девиц уведомил о приезде осетин астраханского губернатора и русское правительство. Последние просили ко менданта не задерживать послов, и он, снабдив послов день гами и транспортом, отправил их в сопровождении военного отряда в Астрахань. Унтер-офицер, возглавлявший отряд, получил от Девица секретную инструкцию, согласно которой в дороге он должен был иметь за архимандритом Пахомием «крепкое смотрение». Архимандрит Пахомий, хотя и сдержал свое слово и выехал с осетинскими послами из Осетии, все же оставался в сильном подозрении у правительства. Поэтому на протяжении всей дороги, сам ничего не подозревая, он нахо дился на положении арестованного.

Еще более торжественно, чем в Кизляре, осетинские по слы были встречены губернатором Брылкиным в Астрахани.

Он щедро одарил их деньгами. Губернатор хорошо подгото вил все для дальнейшего продолжения трудного пути. Он пре доставил осетинским послам и сопровождавшему их конвою десять подвод. Но послы жаловались, что им трудно ехать на подводах, что и до Астрахани они добирались в основном на верховых лошадях. Тогда губернатор предоставил им «коля ски», приготовленные для прибывавшего в Астрахань пер сидского посольства. В результате все три посла получили по карете. Свое решение предоставить осетинам более комфор табельный вид транспорта губернатор объяснял правительст ву политическими соображениями. Он считал необходимым ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России «показать удовольствия осетинским послам, дабы они имели большое расположение к русскому правительству». Из Астрахани осетинское посольство сопровождал воен ный отряд из шести солдат во главе с каптенармусом126 Алек сеем Веригиным. Кроме того, от одного военного форпоста до другого посольство должны были сопровождать казачьи отряды. Каптенармус Веригин был снабжен специальной ин струкцией, предписывавшей ему быть внимательным в пути к нуждам осетинских послов, корректным в обращении с ними;

в городах и населенных пунктах, через которые им предстояло ехать, он должен был обеспечивать осетинским послам нор мальную обстановку, не чинить им препятствий, если бы они пожелали в пути осматривать города.

_Из Астрахани осетинское посольство отправилось 31 ок тября 1749 г. Его путь в Москву проходил через русские горо да Царицын, Тамбов, Скопин, Коломну. До города Царицына послы, как уже отмечалось, добирались в каретах. В Царицы не их застала зима. Поездка значительно осложнилась: при ходилось ехать в условиях суровой русской зимы. Осетинские послы вынуждены были оставить свои «коляски» и продолжать путь на «шестырых санях с кибитками, купленных у обывате лей». Их продвижение к Москве стало значительно более мед ленным.

В Коломне осетинское посольство, испытавшее большие трудности, связанные с дорогой, постигло несчастье: тяжело заболел Патермирза. Несмотря на это, решено было продол жать путь до Москвы.

ВСТРЕЧА В МОСКВЕ 7 декабря 1749 г. осетинское посольство вместе с сопро вождавшим его военным отрядом въехало в средневековую столицу Российского государства. По указу Сената оно дос тойно было встречено в Москве. Шефство над посольством было поручено известному сановнику, генерал-прокурору, являвшемуся верховным руководителем Сената — князю Н.Ю.

Трубецкому. Посольству была отведена «достойная кварти ММ. Блиев ра», определена охрана, состоявшая из одного «сенатского»

унтер-офицера и двух солдат. Офицеру вменялось в обязан ность выдать послам «кормовые» деньги — «все сполна, не удерживая отнюдь ничего у себя, под немалым за то штра фом».127 К больному Патермирзе Кутату был прикреплен при дворный лекарь, находившийся тогда в Москве.

8 декабря 1749 г. князь Н.Ю. Трубецкой распорядился вы яснить у архимандрита Пахомия следующие вопросы: «1. Те старшины ис коих мест и сколь они тамо многолюдны?;

2. Где они крещены или кои еще не крещены и желание к тому име ют ли?;

3. Сюда приехали для одного ль поклонения Е.И.В.?;

4. Какой успех тамо он, архимандрит, имел в крещении тамош няго народа и сколько крестилось?». Выяснением этих вопросов занялся тайный советник князь Л. Шаховской, который, не откладывая, в тот же день должен был представить Трубецкому «означенное известие». В бесе де с архимандритом он получил необходимые сведения. Па хомий сообщил князю Шаховскому, что официальные пред ставители Осетии — старшины, т.е. феодалы, князья, весьма влиятельные лица. Он упомянул о численности крестьян, ко торыми располагает каждый из послов. Цель их поездки Пахо мий определял так: «Сюда де оные старшины с ним, архиман дритом, приехали не для единого точию поклонения Е.И.В., но и отдатись в вечное к России подданство...»129 Он сообщал о том, что осетины через своих послов желают ходатайство вать перед русским правительством, чтобы им была оказана помощь в переселении из гор «ближе к России». В частности, на равнине указывались бассейны рек Фиагдон и Ардон, как район, который они желают заселить.130 Переселяясь на рав нину, осетины нуждались в военной охране от грабительских набегов, которые были довольно частым явлением на Боль шом Кавказе. Такую охрану осетины рассчитывали получить со стороны России. Что касается вопроса о том, какой успех имела миссионерская деятельность Пахомия в Осетии, то ар химандрит заявил, что по этому вопросу он намерен предста вить подробный рапорт. Однако, говоря кратко о своей работе, он подчеркнул, что христианство распространялось в Осетии с большим успехом, и что за время его пребывания в Осетии им окрещено более тысячи человек.

ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России 7 декабря послы Осетии были представлены собранию правительствующего Сената в Москве. Ввиду болезни на со брание Сената не смог явиться Патермирза Кутат. Прием был торжественным, на нем пока не обсуждались деловые вопро сы. Осетинским послам было объявлено, что их приезд «в Рос сию правительствующий Сенат весьма за благо приемлет и притом их обнадеживает Е.И.В. высочайшей милостию». Перед собранием Сената выступил Зураб Елиханов. Он благодарил за теплый прием, оказанный осетинским послам («за оказанную к ним Е.И.В. высочайшую милость благодарст вуют»). Заверение Сената, что представителям Осетии будет «оказана высочайшая милость», воодушевило послов. Встреча с представителями Осетии произвела сильное впечатление на сенаторов. Как только они покинули собрание, сенаторы приступили к обсуждению вопроса об увеличении денежного жалованья осетинских послов. Сенат решил, что «поскольку осетинские послы осетинского народа знатные старшины» и являются «чужестранцами», повысить их денежное жалованье с 50 копеек до одного рубля в день. По представлению генерал-прокурора князя Трубецкого 14 декабря Сенат обсудил вопрос о поездке осетинских по слов в Петербург. Было решено не задерживать их в Москве, предоставить им «10 ямских подвод», снабдить военной охра ной и в сопровождении сенатского курьера отправить в Пе тербург. Однако поездка осетинских послов задерживалась в связи с болезнью Патермирзы. По приказу генерал-прокурора Н.Ю.

Трубецкого к больному был прикреплен врач. Но как доносил лечивший его врач, у Патермирзы продолжалась горячка, и он находился в «великой слабости». Обсудив этот вопрос, Сенат решил оставить больного Патермирзу в Москве до выздоров ления, а двоих старшин отправить в Петербург. Сенат допол нительно дал указание медицинской конторе об улучшении ухода за больным, об отпуске для него на лекарства денег «сколько потребно будет».134 (До этого решения лекарства для Патермирзы на свои деньги покупал сенатский курьер Дья ков.) Медицинская контора должна была о состоянии больного систематически сообщать в сенатскую контору. ММ. Блиев АРХИМАНДРИТ ПАХОМИЙ И ИГУМЕН НИКОЛАЙ ВЫЯСНЯЮТ ОТНОШЕНИЯ Одновременно над архимандритом Пахомием в Москве велось следствие. 19 декабря Пахомий представил свое «опи сание непорядочных поступков бывших в Осетии игумена Ни колая и брата его Кайхосура».136 По сравнению с более ран ними показаниями, данными архимандритом кизлярскому ко менданту и астраханским властям, в нем содержались новые сведения о деятельности этих лиц в России.

Архимандрит писал, что Кайхосро приехал в Кизляр из Мо сквы 17 мая 1747 г. Вместе с ним, Пахомием, и двумя осетин скими старшинами, принявшими в Кизляре христианство, на правился в Осетию «неведомо для какого дела и по какому ука зу». В пути Кайхосро «порубал» «осетинца Иосифа Васильева».

26 мая в селе Дзывгис он потребовал, чтобы его назначили «предводителем» комиссии. Когда ему в этом было отказано, Кайхосро, «будучи в селе Живгише, кричал всенародно, якобы Е.И.В. в Осетии никакой власти нет. А о себе объявил — я де в Осетии властен и силен, в здешней земле никому ничего не дам делать, и везде-де вас, шпионов, побить до смерти».

По свидетельству Пахомия, Кайхосро говорил осетинам:

«Зачем вы даром креститесь, за крещение вам подлежит по лучить каждому человеку мужеску полу денег по 20 рублей, а женскому полу — по 15 рублев и по паре платья». «И услышав оные осетинцы такое слово, не стали креститься».

В донесении Пахомия приводились многочисленные «на падения» и «ссоры», которые устраивал Кайхосро с целью по мешать работе Осетинской комиссии. v Особого внимания заслуживают те места из показания ар химандрита, где он говорит об отношении осетинского насе ления к деятельности Николая и Кайхосро. По утверждению Пахомия, эти духовные лица нигде не имели поддержки. «Со брались тамошние старшины, усмотрели плутовство их, из своего уезда выгнали... и бранили, чтоб с ними впредь никако го согласия не имели, и квартиры им давать не велели». Тогда Пахомий, Кайхосро и его брат стали прибегать к различного ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России рода угрозам. Однажды Николай и Кайхосро взяли с собой «один собаку, а другой кошку» и угрожали осетинам, «ежели де вы не будете крепко нам помогать, то-де собаку и кошку для поминки душ ваших покойников поколем». Подобная угро за считалась самой действенной, поскольку, по свидетельству того же Пахомия, у осетин «великое поношение фамилии той почитается осудительно от народа, ежели по чьей фамилии кошка или собака убита будет».

На следствии в Москве архимандрит Пахомий впервые кос нулся прошлого Кайхосро. Он показал, что Кайхосро «человек подозрительной и шельмовского роду». Отец его «и весь род их» были подданные грузинского князя Шанши Эриставова.

Последний, якобы, «отцу и дядям его» «за непостоянство их выколол глаза, обрезал носы, губы и уши, и домашних их раз дал горским людям в полон». По рассказам архимандрита, Кайхосро был отдан «в полон вечно осетинцу Хостикову», сбе жал в Россию, где долгое время домогался от правительства разного рода привилегий, подписывая свои прошения, как «князь Эриставов», «дворянин Махотелов».

Дав эти показания, архимандрит Пахомий заявил, что он сможет «изобличить» игумена Николая и Кайхосро имеющи мися у него «свидетелями».

Следствие над Пахомием продолжалось, а осетинские по слы, узнав о решении Сената относительно поездки их в Пе тербург, 30 декабря объявили сенатской конторе, что жела ют быть отправленными в столицу вместе с архимандритом.

Послы, между прочим, заметили, что в Москве Пахомий был отделен от них. Они считали архимандрита человеком, много сделавшим для установления русско-осетинских связей. По этому им казалось крайне неудобным оставить Пахомия в Мо скве;

они заявили, что без архимандрита, «яко без наставника своего», не поедут в Петербург. Выслушав осетинских послов, сенатская контора пригла сила к себе архимандрита и из синодальной конторы слу жителя Марсошникова. На вопрос сенатской конторы о том, желает ли Пахомий следовать вместе с послами в Петербург, он ответил, что «ежели указом Е.И.В. в святейший правитель ствующий Синод повелено будет ему, архимандриту, ехать с ними, осетинскими старшинами, в Санкт-Петербург, то он, ММ. Блиев архимандрит, от того не отречетца».138 Но разрешение на та кую поездку Московская синодальная контора не могла дать. В результате решено было отодвинуть отправку послов до полу чения разрешения Синода на поездку архимандрита Пахомия.


Отсрочка поездки в Петербург вполне устраивала осетинское посольство. Зураб Елиханов и Елисей Хетагов надеялись, что к этому времени улучшится здоровье Патермирзы, и они смо гут все вместе выехать в Петербург.

Вместе с тем, сенатская контора в Москве списалась в отношении архимандрита Пахомия с Петербургом. «Во удо вольствие осетинским старшинам», а также не желая навлечь «подозрения и сумнения» на Пахомия и принести «огорче ния» осетинскому посольству, Сенат разрешил ехать Пахо мию вместе с осетинскими послами.139 В Петербурге, однако, архимандрит должен был явиться в Синод для дальнейшего следствия.

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА С СООТЕЧЕСТВЕННИКОМ п v Пока решались различные вопросы, связанные с поезд кой посольства из Москвы в Петербург, у осетинских послов произошла неожиданная встреча с их земляком Прокофием Сидамоновым. Эта встреча в Москве, далеко от родины, во одушевила осетинских послов.

Кто же был Прокофий Сидамонов и как он попал в Москву?

Родом Сидамонов был из селения Даллагкау Куртатинско го ущелья. Его судьба, как и судьба многих жителей Кавказа в ту пору, была печальной. Еще юношей он был захвачен в плен и продан в рабство в Крым. Долгое время он находился в Крым ском ханстве. Однако ему удалось бежать из Крыма на Украи ну. Добравшись до города Полтавы, он обратился за помощью к полтавскому коменданту, майору, грузинскому князю Нода ру Баратову. Последний доставил Сидамонова в Москву, рас считывая, очевидно, что отсюда ему легче будет добраться до Осетии. Прибыв в Москву, Сидамонов узнал о пребывании в Москве своих сородичей — осетинских послов. ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России Послы просили русское правительство до возвращения их из Петербурга в Москву никуда не отправлять Сидамонова и «взять его на пропитание». На обратном пути они намерева лись захватить его с собою. Но, спустя несколько дней, оче видно посоветовавшись между собою, они передумали — стали просить о разрешении Сидамонову ехать вместе с ними в Петербург. Русское правительство рассмотрело просьбу осетин и приказало «допросить» Сидамонова. При этом правительство, видимо, исходило из того, что Сидамонов все же прибыл из враждебной страны — Крымского ханства. Оно вправе было подозревать Сидамонова в шпионаже. Но допрос показал его непричастность к враждебной деятельности Крымского ханства. Поэтому правительство решило взять Сидамонова не только на «казенное питание», но и разрешить ему следовать вместе с осетинскими послами в Петербург, однако не в качестве официального лица, а как человека, присоединившегося к послам. В середине января 1750 г. Патермирза выздоровел и, хотя продолжал чувствовать себя после болезни довольно слабо, решил ехать вместе со своими товарищами в Петербург. Во одушевившись этим, Зураб Елиханов и Елисей Хетагов заяви ли Сенатской конторе, что они не настаивают на обязательной поездке с ними Пахомия (несмотря на решение Сената в отно шении Пахомия, его поездке противилась Московская сино дальная контора), но просят назначить секретаря, способного одновременно выполнять функции переводчика. Сенатская контора охотно согласилась с предложением осетинского по сольства. 21 января 1750 г. осетинское посольство в сопро вождении сенатского курьера Языкова выехало в Петербург, куда прибыло 9 февраля. ВСТРЕЧА В ПЕТЕРБУРГЕ. ОСТОРОЖНОСТЬ ПОЛИТИКОВ В Петербурге, как и в Москве, осетинское посольство было встречено тепло. К его приезду, согласно предписанию пра вительства, были приготовлены «покои» в «Соловьевском бе МЛ4. Блиев локаменном доме на Васильевском острове близ сенатских апартаментов».143 Несколькими днями позже из Москвы в Пе тербург выехал и архимандрит Пахомий. Однако он, как и по дороге из Кизляра в Москву, находился в положении аресто ванного. Его сопровождал солдат, которому была выдана спе циальная инструкция по охране архимандрита. Вместе с архимандритом в Петербург приехал переводчик Вениамин Ахшарумов. Осетинские послы могли обойтись и без переводчика;

его функции мог выполнить Зураб Елиханов, прилично владевший русским и грузинским языками. Но он, дорожа престижем дипломата, не пожелал быть переводчи ком для своих товарищей. Более того, опасаясь, что его будут называть просто «толмачом», Зураб выступал, как правило, на осетинском языке. Из этих соображений он даже подписы вался под официальными документами на осетинском языке, пользуясь при этом грузинскими «литерами».

Пригласив осетинских послов в Петербург, русское пра вительство, однако, не спешило с проведением переговоров.

В начале марта 1750г. послы писали в Сенат, что «живут оне здесь долговремянно, а Е.И.В. еще представлены не были». В своем обращении к Сенату посольство отмечает, что оно не намерено было долго задерживаться в России, рассчиты вало быть здесь не более трех месяцев, и что ныне «более трех месяцев прошло и живут они праздно без всякого от них интереса и жалованье получают напрасно»,146 что в Осетии «за долговременным» их пребыванием в Петербурге о них может быть «сумнение»;

жаловались, что им не подходит климат в Петербурге, что они «народ горский и к здешним воздухам не за обыкновенно и особливо имеют опасение от вешняго вре мени». Этими обстоятельствами послы и объясняли то, что они вынуждены спешить с решением вопросов, поставленных ими перед русским правительством. При этом послы обвинили ар химандрита Пахомия, который, как они считали, «за них стара ние не имеет». В чем же было дело, почему русское правительство, так много приложившее стараний для подготовки русско-осетин ских переговоров, радушно встретившее осетинское посоль ство, оттягивало переговоры с ним?

ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России Прежде чем проводить эти переговоры, правительство считало необходимым более обстоятельно изучить некото рые аспекты, связанные с решением «осетинского вопроса».

— С этой целью 13 февраля 1750 г., т.е. спустя четыре дня после прибытия послов, Сенат рассмотрел два основных вопроса, выдвинутых Пахомием в его рапорте генерал прокурору Трубецкому: о желании осетинского народа принять русское подданство и переселиться на предгорную равнину.д Изучив еще раз эти вопросы, Сенат пришел к выводу, что он «на такое их (осетин — М.Б.) о бытии в подданстве Е.И.В. и о переселении из их жилищ ближе к России на означенные места предпринятое желание поступить и определение учинить за неимением об стоящих в Персии и в Турецкой области конъюнктурах известия не может».

Русско-осетинские переговоры оттягивались и по другой причине.

Правительство считало, что до того, как проводить перего воры, необходимо получить сведения о деятельности отдель ных членов Осетинской духовной комиссии, а для этого за кончить следствие, начатое еще в Москве над архимандритом Пахомием. Оно вызвало из астраханской тюрьмы «виновников смуты» — Кайхосро и Николая. Теперь следствие велось одновременно над обеими враждовавшими сторонами.

НОВЫЕ КОЗНИ ГРУЗИНСКИХ ЭМИССАРОВ Кайхосро Махотелов и игумен Николай не только не отка зались от обвинений архимандрита Пахомия, но, узнав о том, что в Петербург вместе с архимандритом прибыли и осетин ские послы, стали доказывать неправомочность осетинского посольства вести дипломатические переговоры от имени осе тинского народа.

В конце февраля 1750 г. они представили в Сенат «доно шение», в котором утверждали, что члены посольства — крепостные крестьяне грузинских князей и «состоят под протекцией турецкого султана».149 В частности, в отношении Зураба Елиханова указывалось, что он, как и вся деревня, в которой он живет, платит подать «милитинскому» князю.

Для доказа ММ. Блиев тельства того, что Елиханов не из социальных верхов, а, сле довательно, не влиятельное в Осетии лицо, Кайхосро и игумен Николай сослались даже на то, что у него нет «служителя» и обязанности такового выполняет его родной сын Канамат.

Аналогично представляли они русскому правительству и Ели сея Хетагова, которого выдавали за подданного грузинского князя Эристова. В качестве свидетельства Кайхосро и Ни колай ссылались на знание Елисеем Хетаговым грузинского языка. Что касается Патермирзы Кутата, то, по утверждению Кайхосро и игумена Николая, он являлся крепостным одного из владельцев Малой Кабарды. Все это, безусловно, в значительной мере смутило русское правительство, до сих пор не разобравшееся в сущности сугубо политического противостояния. Собираясь провести с осетинским посольством переговоры, правительство, как известно, рисковало осложнить свои отношения с Турцией и Персией. Кроме того, оно опасалось и того, что посольство, прибывшее из Осетии, действительно могло оказаться непра вомочным, и тогда правительство проиграло бы политически.

_2мая 1750 г. Сенат решил вновь допросить Пахомия, более обстоятельно выяснить социальную принадлежность осетин ских послов, их правомочность вести переговоры. Провести допрос было поручено Синоду.

На допросе, состоявшемся в самом начале июня, архиман дрит подтвердил все то, что он говорил ранее об осетинских старшинах, добавив, что в Осетии нет ни царей, ни князей, что осетины не подвластны грузинским князьям, так как по следние сами находятся в зависимости от Персии и Турции.


В Осетии, — говорил Пахомий, — имеются старшины, которые, как правило, очень влиятельные. Их решениям подчиняются зависимые от них люди. В качестве примера Пахомий приводил Елисея Хетагова, который, как он утверждал, свою власть над народом унаследовал от отца. В отношении Патермирзы Пахомий пояснил, что он Давыдов сын, прозванием Кутат, является старшиной в Куртатинском ущелье, где кроме него имеется еще семь старшин, «кои тем народом правят вси общим согласием».151;

Пахомий ссылался на справку Коллегии иностранных дел о внешнеполитическом положении Осетии, поданную в свое ПО ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России время русскому правительству. В этой справке Осетия харак теризовалась как свободная, самоуправляющаяся страна, где главную роль играют осетинские старшины. Кроме того, он напомнил о первом «докладе» Осетинской духовной комиссии правительству (12 июля 1745 г.), «подписанном» всеми члена ми комиссии, в том числе игуменом Николаем, — там отмечалось, что самым образованным, знатным в Осетии человеком является Зураб Елиханов. В конце своих показаний архимандрит напомнил Сенату, что Кайхосро Махотелов и Николай, ложно представляя русскому правительству осетинское посольство, преследуют политические цели.152/ Свидетельства архимандрита Пахомия в отношении осе тинского посольства не могли не показаться русскому прави тельству убедительными. 5 июля 1750 г. оно пригласило по сольство на собрание Сената.

Как и в Москве, этот прием носил торжественный характер и являлся, по существу, демонстрацией «заботы и внимания» к послам. На собрании сенаторы обратились к послам с вопро сом: «Не имеют ли они какой нужды», на что послы отвечали, что они довольны «определенными им кормовыми деньгами»

и, вообще, условиями, которые созданы им в Петербурге. Вме сте с тем, послы высказали свое недовольство по поводу того, что они не могут приступить к выполнению своей миссии. На это заявление Сенат ответил, что посольство до проведения переговоров должно быть представлено императрице Елиза вете Петровне, как только последняя вернется в столицу. Как оказалось впоследствии, правительство не стало ждать возвращениия Елизаветы Петровны.

16 июля 1750 г. осетинское посольство вновь было пригла шено на собрание Сената. Сенаторы теперь желали выяснить:

«Могут ли они представить что об осетинских каких секретах и о состоянии тамошней земли...»154 Имелось в виду известное заявление осетин о том, что, прибыв в Петербург, они доложат правительству о «всяких секретах осетинской земли».

По вопросу «о секретах» осетинской земли с заявлением выступил Зураб Елиханов. В начале своего выступления Ели ханов подчеркнул уважение осетинского посольства к русской императрице, сказав, что послы желают быть представленны ми Е.И.В. «для земного поклонения». Затем он изложил цели, ММ. Блиев которые преследует осетинское посольство в переговорах с правительством.

Елиханов выдвинул три вопроса, как главные в миссии по сольства: а) решить проблему включения Осетии в состав Рос сии, так как «весь осетинский народ желает быть в подданстве Е.И.В.»;

б) обсудить внешнюю безопасность Осетии;

в) разре шить вопрос о переселении осетин на предгорные равнины. / Однако, требуя положительного разрешения столь слож ных тогда для русского правительства вопросов, осетинское посольство понимало, что русское правительство должно по лучить за это определенную компенсацию. Именно поэтому Зураб Елиханов многозначительно заявил Сенату, что Осетия может выставить 30-тысячную армию.155 J Елиханов остановился и на отдельных частных вопросах, связанных с пребыванием осетинского посольства в Петер бурге. Он напомнил, что послы желают скорейшего решения всех вопросов, так как им необходимо как можно скорее вер нуться на родину. При этом Зураб Елиханов заметил, что по сольство, не имея связи с Осетией, обеспокоено тем, что на родине ничего не известно о его пребывании в Петербурге.

Он выразил также опасение, что этим могут воспользовать ся кабардинские князья. Учитывая это, посольство решило, в случае, если правительство почему-либо в ближайшее время не сможет провести русско-осетинские переговоры, отпра вить одного из послов обратно в Осетию, который рассеял бы все недоразумения, связанные с их пребыванием в Петербур ге. Выслушав заявление Елиханова, Сенат заверил его и чле нов посольства, что в отношении всех вопросов, в частности о проведении русско-осетинских переговоров, «по требова нию их, старшин, в Сенате надлежащая резолюция учинена будет непродолжительно».157 Однако заявили сенаторы, что посольству необходимо задержаться на определенное время в Петербурге. Поэтому, если оно желает поддерживать связь с Осетией, то Сенат поможет ее наладить. Сенаторы предло жили посольству составить письмо на родину и подать его в Сенат для отправки в Осетию.

Что касается дальнейшего пребывания послов в Петербур ге, то Сенат рекомендовал им знакомиться с достопримеча ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России тельностями столицы, посещать церкви, соборы, летние сады императрицы Елизаветы Петровны. В распоряжении посоль ства Сенат обещал предоставить судно.

Следует отметить, что русское правительство продолжало предпринимать все от него зависящее, чтобы сохранить сек ретность русско-осетинских переговоров. После этого приема послы, как им советовали, стали зна комиться с городом, жизнью горожан, посещали церкви, цар ский двор, совершали поездки по Неве.

Но знакомство с Петербургом и поездки по его окрестно стям послы стремились совершать с пользой для себя. Они преследовали не только цели изучения «обрядов русского на рода», как они писали, но и пытались ознакомиться с некото рыми техническими и «промышленными» достижениями Рос сии. С этой целью послы иногда выезжали за пределы столи цы и посещали промышленные и военные предприятия. Так, в июле 1751 г. послы при встрече с князем Трубецким «словес но» просили последнего о разрешении посетить известные Сестрорецкие оружейные заводы. В Сестрорецке, на берегу Финского залива, они провели несколько дней, знакомясь с петровскими оружейными заво дами, рабочим людом, лучшими мастерами, работавшими на заводах. В Сестрорецке осетинским послам были преподне сены ружья производства русских мастеров.

1750 год для послов завершился радостным известием:

они получили ответ160 на свое письмо, отправленное еще летом этого года в Осетию. Им сообщили, что «Осетия вся бла гополучно состоит», и что все родственники и близкие «мирно и благополучно находятся». Каждому из послов в письме со общалась приятная новость и поздравления: Зураба Елихано ва поздравляли с рождением племянника, Елисея Хетагова — с рождением сына, а Патермирзу с тем, что его брат «заговорил» Кубатиеву дочь.161 Вести из Осетии подбодрили послов.

Но в начале 1751 г. осетинское посольство постиг ряд не удач. Они были связаны главным образом с деятельностью князя Иосифа Эристова и Кайхосро.

Еще в ноябре 1750 г. Кайхосро вновь представил Синоду донесение, в котором он, несколько обновив свою «аргумен тацию», повторил ранее предъявленные архимандриту Пахо 8 Блиев М. М. 1 ММ. Блиев мию обвинения о «крестьянском» происхождении осетинских послов.162 Причем Кайхосро воспользовался тем, что Зураб Елиханов вместо служителя привез сына.

Доказывая незнатное происхождение осетинских послов, Кайхосро заключал: «Да окроме Дигории, — откуда, по его мнению, Пахомию и следовало привезти послов, — знатных людей в других местах не имеетца».163 В качестве свидетелей, якобы готовых подтвердить это, он указывал на князя Отара Эристо-ва и княгиню Эристову, находившихся в Петербурге.

Из донесения Кайхосро видно, что ему в какой-то мере уда лось войти в доверие к осетинским старшинам, с которыми он встречался в доме грузинского принца Александра Бакарови ча. Кайхосро уверял Синод, что осетинские старшины могут подтвердить, как он и игумен Николай не только не препятст вовали миссионерской деятельности Пахомия, но и способст вовали выезду осетинских старшин в Россию, и что обвинения Пахомия по этому поводу являются ложными. Что касается официальных заявлений осетинских послов, ранее сделанных русскому правительству по делу Кайхосро и игумена Николая, то Кайхосро объяснил, что они якобы были сделаны под дав лением архимандрита Пахомия. Он предлагал даже русско му правительству отделить Пахомия от осетинских старшин.

Делая такое предложение, Кайхосро стремился изолировать архимандрита от послов и добиться своей цели — сорвать рус ско-осетинские переговоры.

1 декабря 1750 г. архимандрит Пахомий в ответ на «доне сение» Кайхосро вновь представил в Сенат подробные сведе ния об общественной организации осетин, имеющих знатных людей не только в Дигории, но и в других местах Осетии, рас сказал, как некоторые грузинские дворяне, находившиеся в Петербурге и преследовавшие определенные политические цели, примкнули «к делу» Кайхосро и т.д.

Что касается утверждения Кайхосро, будто Елисей Хетагов и его служитель Сергей являются крестьянами грузинского князя Отара Эристова, имеющего якобы в Осетии «несколь ко деревень», то на это Пахомий возражал весьма резонно:

«И ежели б заподлинно он, Отар, имел в Осетии деревни и крестьян, то б ему здесь странствовать и мирским подаянием пропитание иметь весьма не подлежало». ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России Несколько позже, в конце февраля 1751г., игумен Николай и Кайхосро Махотелов подали в Сенат еще одно донесение.165 В этом донесении они прибегли уже к открытой клевете. Они ут верждали, что область Туалгом, откуда был Зураб Елиханов, на ходится под протекцией турецкого султана, а крестьяне селе ния Зака — подданные иранского шаха. «Показанной Зураб Елиханов, — писали они, — старинные крестьяне грузинского князя Арачи Эристова и состоят под протекциею султана. Также и Эба Генцауров, показан при нем подданным служителем товарищ ево, Джива Абакшилиев, подданные крестьяне грузинского же князя Аравиз Эристова деревни Шпа и состоят под протекциею персидского шаха».166 Николай и Кайхосро пытались таким образом «уличить» архимандрита Пахомия в связях с Персией и Турцией, заявляя, что тот якобы не ограничивался «пребыванием в Осетии», но «и в турецкой и персидских областях был».

Как выяснилось позже, князь Иосиф Эристов и Кайхосро Махотелов действовали совместно с некоторыми грузинскими эмигрантами в Петербурге, связанными с протурецко настро енными представителями грузинского царского двора. Узнав о том, что посольство хорошо принято русским правительст вом и предстоят официальные переговоры о подданстве Осе тии, князь Иосиф Эристов и Кайхосро Махотелов всячески пы тались сорвать эти переговоры. Они строили различные ин триги, направленные против членов осетинского посольства и тех грузинских лиц, которые способствовали деятельности этого посольства.167 Кайхосро и Иосиф Эристов прибегали к угрозам и даже к физической расправе.

В марте 1751 г. они наняли двух солдат Ингерманланд ского полка и вместе с ними совершили налет на осетинское посольство. В здании посольства они схватили переводчи ка Вениамина Ахшарумова и, избив его, пытались увезти из посольства. Но к месту драки подоспела охрана посольства, которая успела задержать одного из солдат и Кайхосро Ма хотелова;

князю Эристову удалось скрыться. После медицин ского осмотра обер-хирург Людвиг Доровиус подтвердил, что переводчик получил тяжелые увечья: «При нас дважды кровью харкнул». О случившемся доложил Сенату офицер Унковский, нес ший охранную службу при посольстве. Об этом же Сенату и на 8* ММ. Блиев имя императрицы Елизаветы Петровны подал рапорт Вениа мин Ахшарумов.

Требуя строгого наказания виновников, он просил русское правительство не передавать дело в Петербургскую губерн скую канцелярию, где советником работает грузинский князь Евгений Амилахаров, тесно связанный с Кайхосро Махотело вым. Совершая налет на осетинское посольство, Махотелов и Эристов преследовали цель захватить переводчика Вениами на Ахшарумова и, предъявив ему ложные обвинения, предать суду. Об этом же 12 марта 1751 г. сообщал в Сенат и архиман дрит Пахомий. Спустя два дня советником Евгением Амилаха ровым было выдано разрешение на арест переводчика.

Налицо был заговор, направленный против осетинского посольства. Обстоятельства дела, связанные с этим загово ром, заинтересовали русское правительство. Оно тотчас же приступило к его расследованию. При военно-полевом суде была организована специальная комиссия. Этой комиссии и поручил Сенат разобраться в инциденте, происшедшем в осе тинском посольстве. Следствие, в котором приняли участие видные петербургские сановники, раскрыло чрезвычайно много интересного, связанного с деятельностью осетинского посольства. Выяснилось, что Кайхосро Махотелов, находясь в Москве под следствием, узнал об отъезде осетинского посольства в Петербург. С помощью подкупов и интриг он бежал из Москвы и приехал в Петербург. Выдав себя за именитого грузинского князя, Кайхосро наладил связи с некоторыми грузинскими эмигрантами в Петербурге и склонил их к участию в деятель ности, направленной против осетинского посольства. Он так же установил связь с одним из служивых людей осетинского посольства-Сергеем Ал гузовым. Через него Махотелову уда лось войти в доверие к Елисею Хетагову и Георгию Куртаулову (Батыр-Мырза). Однако, когда Кайхосро предложил послам отказаться от переговоров с русским правительством, они по рвали с ним всякие связи.170 После этого Кайхосро перешел к провокациям и шантажу.

В ноябре 1750 г. осетинские старшины доносили Сенату, что Кайхосро Махотелов «с братом своим, будучи в Осетии, чинили им великие обиды», что это продолжается и здесь, в ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России Петербурге. В конце своего заявления старшины просили Кайхосро Махотелова за «дерзости» наказать. Сенат допросил Кайхосро, однако тот отрицал факты, из ложенные в заявлении осетинских старшин. Кроме того, Кай хосро утверждал, что осетинские послы, якобы не имея осно ваний на него жаловаться, не могли составить подобного заяв ления, что это дело рук архимандрита Пахомия и переводчика Вениамина Ахшарумова. Но установить ложь было не трудно:

дело в том, что, составив свое заявление, осетинские старши ны вручили его собственноручно генерал-прокурору Н.Ю. Тру бецкому.172 Уличив Кайхосро во лжи, Сенат ограничился тем, что сделал ему предупреждение и запретил впредь допускать что-либо подобное в отношении осетинского посольства.

Что касается Иосифа Эристова, то следствие над ним по казало, что он еще в начале 40-х гг. XVIII в. уехал за границу, побывал во многих странах Европы. Не имея достаточных средств, Иосиф Эристов выдавал себя за грузинского прин ца, и это открывало ему доступ в королевские дворцы.173 Воз вращаясь на родину уже окончательно разорившимся, Иосиф Эристов уговорил польского офицера И. Болубинского ехать с ним в Россию, а затем в Грузию, обещая исходатайствовать Болубинскому в России соответствующий военный чин и даже предоставить возможность командовать «грузинскими воен ными силами». Эти обещания соблазнили польского поручи ка, и он вместе с И. Эристовым выехал в Россию. Дело между Эристовым и Болубинским кончилось судебной тяжбой. Будучи в Петербурге, Иосиф Эристов встретился с Кайхос ро Махотеловым. Последний обещал помочь деньгами, уго ворил Эристова примкнуть к его деятельности против осетин ского посольства и архимандрита Пахомия.

Материалы следствия были обобщены и поданы в Сенат.

Решением правительствующего Сената Кайхосро Махотелов и Иосиф Эристов лишались княжеских титулов. Был издан указ, по которому они предупреждались, что любое оскорбление в адрес осетинских послов будет караться штрафом в 100 рублей175.

События 14 марта 1751 г. и следствие над виновниками осложнили дела осетинского посольства. Все дальше от кладывалось решение главных вопросов. Поэтому в апреле 1751 г. посольство вновь обращается в Сенат с просьбой ус ММ. Блиев корить проведение русско-осетинских переговоров. В своем письме в Сенат осетинские послы указывали, что если решение вопросов, выдвинутых посольством, оттягивают тяжбы, про исходящие между архимандритом Пахомием и Кайхосро, то послы считают необходимым указать на то, что к этим тяжбам они не имеют никакого отношения. Посольство не в состоянии было объяснить позицию русского правительства в решении осетинских дел, так как сановники и правительство не выска зали послам истинных причин, по которым затягивались пере говоры. Впрочем, если бы посольство и было информировано обо всем, оно не согласилось бы с доводами правительства.

Правительство откладывало русско-осетинские перегово ры в надежде на благоприятное изменение международной обстановки. Оно считало невозможным положительное реше ние вопроса об Осетии в условиях, когда статьи Белградско го мирного договора 1739 г. ограничивали действия России на Кавказе. А осетинское посольство считало Осетию сво бодной, ни от кого независимой страной и было уверено, что Белградский мирный договор ни в какой мере не относится к территории Осетии.

Несмотря на трудности, возникшие в проведении пере говоров с осетинским посольством, в конце августа 1751 г.

Сенат вынес «определение»176 о представлении осетинских старшин императрице и обсуждении вопросов принятия осе тин в русское подданство и переселении их на предгорные равнины Северного Кавказа. Сенат также поручил Коллегии иностранных дел представить свое мнение по намеченным к обсуждению вопросам. Синоду предлагалось в «непродолжи тельное время» рассмотреть дело Кайхосро, Николая и Пахо мия и принять по нему окончательное решение.

ССОРА В ОСЕТИНСКОЙ ПОСОЛЬСТВЕ ~ ГРУЗИНСКАЯ ПРОВОКАЦИЯ Эти решения Сената, казалось, приближали русско-осе тинские переговоры. Однако на пути к ним возникли новые осложнения. Дело в том, что Кайхосро продолжал свою вра ждебную деятельность против осетинского посольства. По ЧАСТЬ II. Осетинское посольство в России терпев неудачу в открытых действиях, он решил прибегнуть к хитрости. В один из будничных для посольства дней Кай хосро пригласил к себе Елисея Хетагова. Последний принял приглашение и отправился в гости вместе со своим служите лем. В доме у Кайхосро произошла следующая беседа. Кай хосро притворно выразил Елисею сочувствие по поводу того, что осетинское посольство так долго не может решить своих вопросов. Делая вид, будто он преисполнен желания помочь осетинам, Кайхосро говорил, что осложнение дел посольства и задержка в России во многом объясняются тем, что послы не слушаются его советов. Основной «совет» сводился к тому, чтобы члены осетинского посольства назвали себя «мужика ми». «И как от вас скоро такое доношение подано будет, — говорил он Хетагову, — сами увидите, как скоро об отпуске вашем в Сенате воспоследуют резолюция». Кайхосро рассчитывал, что если осетины напишут по его совету подобное заявление русскому правительству, то они тем самым подтвердят его донесение о низком социальном происхождении членов Осетинского посольства. Это реаби литировало бы его в глазах правительства, и, что самое глав ное, правительство перестало бы вести переговоры с осетин скими «мужиками».

Эти политические расчеты не были известны Елисею Хе тагову. Он даже не подозревал, что Кайхосро — автор многих ложных донесений, в которых осетинские послы были пред ставлены подданными грузинских князей. Поэтому Елисей по верил Кайхосро и готов был принять его совет. Зураб же, хо рошо знавший о политической борьбе, происходившей вокруг посольства, сразу разгадал замыслы Кайхосро.

Но Кайхосро Махотелов не остановился на этом. Он решил спровоцировать внутренний разлад в осетинском посольстве.

Сделать это с помощью одного из послов было очень трудно.

Поэтому Кайхосро решил для этой цели привлечь кого-нибудь из служителей. Его жертвой стал Сергей Соломонов.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.