авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |

«В. В. Калугин АНДРЕЙ КУРБСКИЙ И ИВАН ГРОЗНЫЙ (Теоретические взгляды и литературная техника древнерусского писателя) «ЯЗЫКИ РУССКОЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

С точки зрения партии Ивана IV в Литве, его победа на выборах не означала немедленную казнь русских эмигрантов, и были возможны ком промиссные решения. Летом 1575 г., во время второго «бескоролевья» в Речи Посполитой, сторонники кандидатуры Грозного переслали ему об разцы грамот, которые он должен был отправить в Литву духовенству, сенаторам и рыцарству, чтобы заручиться их поддержкой. Устами соста вителей письма к рыцарству царь объявил полную амнистию москов ским перебежчикам в случае своей победы на выборах: «Курпскои и Влодимер [В. С. Заболоцкий. — В. К.] и иные все, которые там суть, а збежали до упокоиника брата моего [Сигизмунда II Августа. — В. К.], чтоб ся они не торопили [боялись. — В. /С.], и иные многие к нашей ластке будут привернены» — возвращены (СР-10, 17 об.). Литовский план не увенчался успехом. Тому помешали принципиальные разногла сия в концепции власти между Грозным и его избирателями. Самодер жец не мог согласиться с требованием шляхты признать себя не столько ее господином, сколько «братом» (см.: Флоря 1978, 104 — 108;

Прилож. «Литовский проект грамоты Ивана IV „до рыцерства" с амнистией Курб скому»), По мнению И. Ауэрбах, «История» была написана весной и летом 1581 г. (Ауэрбах 1979, 171). Исследовательница обратила внимание на то, что в произведении упоминается о миссионерской деятельности, совер шаемой «кролем Ишпанским и Портукгальским» ( Р И Б 31, 253). В 1580 г.

испанский монарх Филипп II был провозглашен наследником португаль ского престола, а в апреле следующего года он присоединил к своим владе ниям Португалию, став «кролем Ишпанским и Портукгальским». Следо вательно, «История» возникла после 1580 г. (Ауэрбах 1979, 169, 171).

Замечание Курбского напоминает его предисловие к «Богословию»

•Дамаскина:

Царь Федор Иоаннович «История»

Предисловие к «Богословию»

... выправивши множество воинов кре... д а прочтется книга глаголемая кро стоносных... в земли варварские посе ника о Новом свете, яко короли ишпан дания ради и научения для и познания скии и другии португальский недавны веры, яже во Христа [яко и ныне соде ми леты во Индие многие земли под свои лываемо кролем Ишпанским и Портук власти покорили, и научив их христи гальским во Индии]... (РИБ 31, 253).

янским обычаем, и святым крещением просветили (Курбский 1995, ЬУП).

Казалось бы, приведенный пример подтверждает вывод И. Ауэр бах: если в предисловии, написанном до потери Португалией независи мости, сообщается о двух монархах, то в «Истории» назван только один король. На самом деле это не так. В «Истории» представлен сокращен ный вариант рассказа. Выражение кролем Ишпанским и Портукгаль ским является неполной конструкцией. Оно обозначает двух правителей суверенных государств и никак не связано с присоединением Португа лии к Испании. Это доказывает «Сказание отчасти недоуменных неких речений в слове Григория Богослова» Максима Грека. А. И. Иванов датировал произведение началом 40-х гг. XVI в., по мнению Д. М. Бу ланина, «оно появилось вскоре после 1548 г.» (Иванов 1969, 174;

Була нин 1984, 47). Это было время расцвета Португальской империи, что не помешало Максиму Греку употребить выражение королем Испанским и Португальским, имея в виду двух монархов независимых стран. Он писал в рассказе об открытии испанцами Америки в 1492 г. и порту гальцами Молуккских островов в 1512 г., «которыя дотоле не были ве домы ни единому человеческому роду, ныне же всеми ведомы королем испанским и португальским.., и ныне тамо Новый мир и ново составле ние человеческо» (Максим Грек 3, 44 — 45). Такие неполные конструк ции характерны для древнерусского синтаксиса.

Тем не менее есть основания считать «Историю» поздним произве дением Курбского. Князь Андрей процитировал в ней «Житие святаго Николы епископа Мирликиискаго» в редакции Симеона Метафраста, входящее в его агиографический свод (Владимиров 1897, 312 — 313;

Р И Б 31, 330). Нами установлен латинский источник перевода. Им была «Ука №соЫ Мугеп515 ер15сор1». Произведение находится в шестом томе «До стоверных повествований о святых» известного патролога Лаврентия Сурия — «Бе ргоЪаЦ» запсктип ЫбЮгнб» (Сурий 1575, 795 — 810. См.

§ «Агиографический свод в переводе Курбского»). Книга была издана в Кельне только в 1575 г. Естественно, князь Андрей не мог использовать е е двумя-тремя годами ранее. Отрывок из жития дословно совпадает во всех трех источниках, и нет никаких причин видеть в «Истории» позд нейшую вставку:

«История»

Сурий, 1575 г. Син-219, около 1579 г.

Понеже пустыня покоя и Понеже пустыня покоя и Егешиз егпт Ц1ие115 а1цие ума почивания наилутчая ума наилучшая родитель капциПШаия апшн орИта родительница и воспита ница и воспитательница: а рагепз е1 пи1пх: сотез уего тельница: а клеврет и ти клеврет и тишина мысли, аЩие 1гапциПШа8 со§Иа1ю шина мысли, и божест и божественнаго зрения пит, с!шпаеяие соп1етр1а венного зрения плодовитыи плодовитыи корень, и ис 1юп18 1'гисШега гаё1х, сеЛацие корень, истинная содру тинная содружебница со ргопиЬа с и т Эео сопш§п жебница з Богом сопряже Богом сопрежения духов зрнкиаНз (р. 798—799).

ния духовного (РИБ 31, наго (л. 409 об.).

330).

Ангелом Грозного считался Иоанн Предтеча. В агиографическом своде, в «Речении о рожестве святого пророка Предтечи и Крестителя» в редакции Метафраста, сделано на книжном поле примечание — «сказ» — к слову царь (Владимиров 1897, 311). Комментарий направлен против Ивана IV и имеет текстуальное сходство с «Историей о великом князе Московском». В нем выражены сокровенные чаяния боярской оппозиции:

Сказ «История»

Зрите... древних царей благочиние и И подобало рещи ему: самому царю любовь ко советником.., понеже зело достоит быти яко главе, и любити муд любили.., сами быша яко главою, тех же рых советников своих, яко свои уды...

яко удов своих... (Син-219, 137 об.). (РИБ 31, 211).

В «Истории» князь Андрей не раз ссылается на толкования Иоан на Златоуста на Послания апостола Павла к Коринфянам ( Р И Б 31, 215, сн. 1, 322, сн. 13, 323, сн. 1), хотя в предисловии к «Новому Маргариту»

и переписке с Сарыхозиным в конце 1575 г. он только строил планы «устремитися на епистолии Павла» (Курбский 1976, 6;

Р И Б 31, 418).

Курбский, обращался к «книге Павловых епистолеи» и в более позднее время. Девятая беседа Златоуста (1 Кор. III, 15) была переведена им в ответ на просьбу Семена Седларя и отправлена ему вместе с посланием вянваре 1580 г. ( Р И Б 31, 469-472;

Устрялов 1868, 365 - 366, примеч. 359).

Зависимость «Истории» от переводов обнаруживается не только на примере цитат, но, что особенно важно, и в композиции произведения.

Образ Грозного, образ царя-мучителя, раскрыт в соответствии с учением о приходе в мир Антихриста, изложенном в «Богословии» Иоанна Да маскина (см. § «Историческая концепция Курбского»), С хронологическими показаниями переводов согласуются истори ческие реалии произведения. Князь Андрей сообщает о казни архиепи Маргиналия в агиографическом своде Курбского с похвалой советникам и осуждением «прелютых и прегордых русских царей»

скопа Новгородского Леонида, правда, не называя его по имени ( Р И Б 31, 320). Среди исследователей нет единого мнения о времени его опалы (Кобрин 1965, 176;

Рыков 1974, 3 3 8 - 3 3 9 ;

Скрынников 1992, 4 9 2 - 4 9 3 ).

Высказывались сомнения в достоверности рассказа Курбского. Мало известная вкладная запись Леонида в Толковом Апостоле, где он назван архиепископом Новгорода и Пскова 1 марта 1575 г. (Син-8, 1 —9), вновь заставляет усомниться в том, что «История» была написана к лету 1573 г.

Опальный влыдыка погиб в заточении 20 октября 1575 г. (Скрынников 1992,492).

Рассмотренные выше взгляды на происхождение «Истории» объе диняет то, что все они основаны на целом ряде предположений. Ни один список памятника не дает право считать цитаты из переводов Курбского или известие об архиепископе Леониде позднейшими вставками. В этом отношении рукописи сочинения обнаруживают текстуальное единооб разие, и чем больше допускается разного рода гипотез, тем больше креп нет убеждение, что «История» не укладывается в заранее отведенные ей хронологические рамки ни 60-х, ни начала 70-х гг. XVI в. Необходи мость в текстологической схоластике отпадет, если вслед за точными указаниями самого источника датировать его более поздним временем.

«История» обнаруживает зависимость от переводов, создававшихся в миляновичском кружке с начала и до конца 70-х гг. XVI в. (ср.: Ауэр бах 1979, 169), а следовательно, была создана в последний период твор чества Курбского.

Нам представляется вероятным, что князь Андрей закончил свое произведение между двумя походами против Грозного в 1579 и 1581 г. 10 июня 1581 г. Стефан Баторий объявил указом, что Курбский вновь отправляется на войну с Россией (Иванишев 1, 201 — 202). В октябре, прибыв на границу, воевода тяжело заболел. Его едва довезли до дому на носилках, привязанных между двумя лошадьми (Иванишев 1, 216 — 217, 222). Вскоре — 19 ноября 1581 г. — от ран, полученных в ссоре с отцом, скончался царевич Иван. Князь Андрей, предсказавший в пере писке с монархом гибель династии (ПГК 117), не оставил бы без внима ния сыноубийство, если бы писал после трагедии в царском дворце. Между тем в «Истории» сыновья Грозного упоминаются как живые ( Р И Б 31, 271, 2 7 3 - 2 7 4 ;

Устрялов 1868, 313, примеч. 111)9.

«История о великом князе Московском» не является предвыбор ным памфлетом. Она не была вызвана слухами об избрании на польский трон Ивана IV или его сына Федора. Это одно из поздних произведе ний Курбского. Он закончил свой труд на склоне жизни — по его красноречивому признанию, «уже во старости немощным телом сущу»

( Р И Б 31, 275). Вскоре после окончания Ливонской войны, после смерти князя Андрея и Грозного книга потеряла актуальность в Речи Посполи той, долгие годы хранилась в домашнем архиве Курбских и была почти сто лет совершенно неизвестна в рукописной традиции Юго-Западной и Московской Руси. Только в последней четверти XVII в., после возвра щения потомков боярина в Россию, ее стали читать, переписывать и рас пространять (см. § «Возвращение в Россию»), Курбский обращался в «Истории» к «светлым мужам» Литовской Руси, но нашел читателя по чти сто лет спустя на оставленной родине.

Агиографический свод в переводе Курбского В истории европейской культуры XVI столетие по праву можно назвать веком обобщающих агиографических предприятий, монументаль ных по объему и энциклопедических по содержанию. Агиографические своды появляются, переписываются и издаются в Италии, Германии, Польше и других странах. В русской литературе конца XV—XVI в.

такие своды создаются как в среде нестяжателей — трехтомный «собор ник» переводных с греческого житий святых и поучений Нила Сорского (Тр-684;

ГЛМ-141 и др.), так и иосифлян — Великие Четии Минеи митрополита Макария.

На развитие европейской агиографии большое влияние оказали современные Курбскому издания «№з1опае (1е уШз запсШгит» епископа Веронского Алоизия Липомана (1500— 1559 гг.) и «Ое ргоЬаНззапсЮгит Ы$1огп8» монаха-картезианца Лаврентия Сурия, уроженца г. Любека (1522 — 1578 гг.). И Липоман, и Сурий широко использовали произведе ния византийского писателя X в. Симеона Метафраста, авторитет кото рого был чрезвычайно высок как на католическом Западе, так и на право славном Востоке.

Последний период творчества Курбского, современника Великих Четиих Миней митрополита Макария, ознаменовался переводом и со ставлением свода житийной и церковно-учительной литературы. Свод Курбского является одним из самых полных собраний сочинений Си меона Метафраста у восточных славян. Переводы сохранились в списке Син-219, современном их созданию — рубежа 70 —80-х гг. XVI в. Книга представляет собой большой сборник форматом в 2°, написанный западно русской скорописью на 594 листах. Ранее эта уникальная рукопись не издавалась и практически не привлекалась к исследованию, хотя и обра щала на себя внимание русских и иностранных ученых: А. И. Кирпич никова, П. В. Владимирова, А. И. Соболевского, Г. 3. Кунцевича, И. Ауэр бах, Ю. Бестерс-Дилгер и др.

Характерно, что обширный по объему труд Курбского и его сотруд ников остался совершенно неизвестным современным исследователям Д- Кенанову и М. С. Крутовой, хотя их работы посвящены специально му изучению творений Симеона Метафраста (в частности, «Жития Николая Мирликийского») в славянской и древнерусской литературе (Кенанов 1997, 6 6 8 - 6 7 6 ;

Крутова 1997) Агиографический свод Курбского Свод Курбского появился во время обострившейся религиозно-куль турной борьбы в Литовской Руси, в которой далеко не последнюю роль играли жития святых, любимое народное чтение. Западнорусская книж ность XV —XVI вв. была небогата агиографическими произведениями, за которыми не раз приходилось обращаться в Россию (см: Седельни ков 1930, 223 — 238;

РФА 1, 196—197;

§ «Литературная преемственность»), В 1579 г. в Вильне вышли в свет на польском языке «2у\Уо1у 8\уфусЬ»

иезуита Петра Скарги. В своей книге Скарга использовал труды Алои зия Липомана и Лаврентия Сурия. Сборник имел громкий успех, неод нократно переиздавался и переводился в Литве, но вместе с тем способ ствовал распространению неправославных догматов (см.: Гудзий 1917).

Был ли знаком Курбский с современной ему польской литерату рой? Еще на Руси он отвечал Вассиану Муромцеву об апокрифическом «Евангелии Никодима»: «А се лжеплетение и прежде аз видах, полским языком написано» ( Р И Б 31, 379). Можно предположить, что в данном случае дело ограничилось не чтением, а простым рассматриванием кни ги. Но в эмиграции, получив от Константина Острожского письмо и польский трактат Скарги «О единстве церкви Божией под одним пасты рем», Курбский сообщал своему другу, что внимательно ознакомился с ними: «Лист твоего величества, так и книжица Скаркги еизута, софизма тов исполненая.., прияхом их и вразумехом» ( Р И Б 31, 461). Известно, что Курбский подписывал документы не только по-славянски и латыни, но также и по-польски (Метрика-216, 187 об.;

Иванишев 1, 92, 93, 245).

Почти одновременно с Петром Скаргой князь Андрей продолжил переводы сочинений Симеона Метафраста, начатые Максимом Греком еще в первой половине 20-х гг. XVI в. (их обзор см.: Иванов 1969, 52 — 56).

«Деятельность Курбского в Юго-Западной Руси, — справедливо отме чал А. И. Соболевский, — так тесно связана с деятельностью Максима в Москве, что является как бы ее продолжением» (Соболевский 1903, 280).

За рубежом Курбский выступил как пропагандист идей и трудов своего учителя. В сочинениях периода эмиграции он цитирует и упоми нает многие произведения Максима Грека. Среди них были «Преводные строки» (см. § «Стилистические идеалы»), «Слово на латинов» ( Р И Б 31, 436), «Послание киру Георгию на обеты некоего Латынина мудреца»

(Курбский 1995, Ы), сделанные Максимом выписки из творений Григория Богослова «О нищелюбии слово» (Буланин 1984, 39), сборники толко ваний Златоуста «Беседы на Евангелие от Матфея» и «Беседы на Еван гелие от Иоанна», переведенные старцем Силуаном и Максимом Греком (Курбский 1976, VII;

он же 1995, I I V, ЬУ, сн. 11°°;

Р И Б 31, 2 9 3 - 2 9 4 ).

Бежав из России, Курбский не успел захватить с собой сборник с сочинениями Максима Грека ( Р И Б 31, 495), да в нем и не могло быть всех перечисленных произведений. По образному выражению князя Андрея, Грозный политикой опричного террора «затворил... царство Руское... аки во аде [в др. списке: адове. — В. К.) твердыни» (ПГК Польская подпись Курбского 1572 г.

Копия конца XVI в.

110, 374, примеч. г к л. 146). Тем не менее литературные контакты с Россией, прямые или опосредованные, у Курбского были.

В агиографический свод включены переводы Метафраста, принад лежащие Максиму Греку. Это слова на праздники Иоанна Богослова и апостола Фомы, «Песнь на Успение Богородицы», мучения Никиты и Дионисия Ареопагита. В Син-219 на л. 561 перед «Мучением Дионисия Ареопагита» повторен заголовок протографа этой части рукописи: «... спи сано блаженым Симеоном Метафрастом, преведеся из греческия книги Максимом иноком» (Владимиров 1897, 312, 316. Ср.: Иванов 1969, 54, сн. 51). В житии на верхнем поле л. 566 сделана неоконченная и полу затертая запись от имени Курбского тем же почерком, что и текст марти рия: «Частократ вопрошен бых от учителя моего Максима Философа о многих некоторых».

Переводы из Метафраста сыграли роковую роль в судьбе святогор ца. В «Житии Богородицы» были усмотрены «хульные строки» на деву Марию, и текст фигурировал как вещественное доказательство на вто ром судебном процессе против Максима Грека в 1531 г. (Покровский 1971, 100—104). Судьба распорядилась так, что одним из свидетелей обвинения стал бывший любимый ученик Максима родной дядя Курб ского по материнской линии Василий Михайлович Тучков-Морозов, про исходивший из знатного старомосковского боярского рода (см.: § «Пере воды Курбского в изданиях Московского Печатного двора XVII в.»).

В середине 70-х гг. XVI в. Курбский еще не предполагал заняться агиографическим сводом, хотя имя «Метофраста премудрого» было упо мянуто им 21 марта 1575 г. в переписке с волынским шляхтичем К. Чап личем ( Р И Б 31, 440). Сочинения Метафраста не указаны в его про граммном письме Марку Сарыхозину, очевидно, конца 1575 г., где намечены ближайшие переводческие планы князя Андрея и перечислены купленные с этой целью латинские издания ( Р И Б 31, 417). Источники дают объяснение этому умолчанию: латинский свод с произведениями в обработке Метафраста и сама идея их перевода появились у Курбского позднее.

Несмотря на полемику с Петром Скаргой, князь Андрей обратился за творениями Метафраста к тому же самому источнику. Нами установ лено, что им явилось компилятивное собрание агиографической лите ратуры картезианца Лаврентия Сурия «Бе ргоЬаи§ 5апс1огиш ЫзЮгнз» — «Достоверные повествования о святых» (см. Прилож. 1 «Состав и источ ники агиографического свода Курбского») 10. Заимствуя оттуда сочине ния Симеона, Курбский и Скарга ссылались не на Сурия, а на самого Метафраста, как общепризнанного классика агиографии. При жизни Курбского и его преемников труд Сурия выдержал два издания в Кельне в шести (1570— 1575 гг.) и семи томах (1576—1586 гг.). Необходимо выяс нить, какое из них послужило источником миляновичских переводов.

Титульный лист книги Лаврентия Сурия «Достоверные повествования о святых»

Ответить на этот вопрос помогает «Житие Николая Мирликийско го». Оно находится в шестых томах первого и второго издания Сурия, опубликованных в 1575 и 1581 гг. (Сурий 1575, 795 — 810;

он же 1581, 883 — 897). Отправляясь с армией Стефана Батория в военный поход против Грозного, Курбский захватил с собой перевод этого произведе ния. Не без гордости за свои литературные труды он сообщал в письме царю от 3 сентября 1579 г. из только что завоеванного Полоцка: «Яко о сем ширей святый Семеон Метофраст во истории о нем, житие его пишу ще, воспоминает, еже, мню, в Руси у вас еще не преведено тое то истинное житие всимирнаго онаго светильника» (ПГК 114). При всей начитанно сти князь Андрей обнаруживает пробелы в знании агиографии, и его упрек несправедлив. «Житие Николая Мирликийского» в обработке Метафраста было известно на Руси в списках начиная с XV в. и вошло в Великие Четии Минеи.

Ссылки на миляновичский перевод в письме 1579 г. (см.: ПГК 114, 115) предшествуют переизданию шестого тома Сурия в 1581 г. Следова тельно, в кружке Курбского использовалось первое издание «ОергоЬайз 8апс1огиш Ы81огп8». В послании князь Андрей сначала вольно пересказал сцену явления Николая Мирликийского императору Константину Фла вию, а затем точно процитировал недавно переведенное житие:

Сурий, 1575 г. Письмо Грозному, Син-219, около 1579 г.

1579 г.

Зиг§е сопГекНш, 1шрега(ог,... рече: «Востани абие,... рече ему со прещением:

1гк}ш1, е( ЫероНапигп, игкиш, цесарю, и Непокияна, Урса «О цесарю! Непотияна, е( НегрШопет утсиПк е( и Ерпилиона ото уз и Урса и Ерпилиона, непо сизКэсНа 5о1ие. Ра1зо е т т е( стражей разреши, ложне винне от тебе осужденных рег шуиНат асси5а11 кип!, е( убо и по зависти оклеве- и окованных, скоро разре нпипа аЬк 1е йатпаИ. И пЫ танни суть и неправедне шите повели. Аще ли сего Гесепз, т1о1егаЬПе Н ЬеИит Ы от тобя осуждении, сего не сотворишь, неистерпи 1псНсо, е1 {оейат 1пкирег аще не сотвориши, нестер- мую тобе брань являю, и 51га§ет, 1игр1551титцие ЙЫ, пимую тобе брань являю еще к тому и срамотное с1оши^^ие 1иае 1п1еп1ит еще к тому срамотное по- поражение и прескверней (р. 807). ражение и прескверней- шую погибель тобе и дому шую погибель тобе и дому твоему!» (ПГК 114).

твоему» (л. 423).

На основании этого послания Курбского И. Ауэрбах датировала переводы Метафраста концом 1578 — началом 1579 г. (Ауэрбах 1987, 29, 38). Цитирование Метафраста в письме Грозному означает окончание работы только над «Житием Николая Мирликийского», а не над всем большим и разнообразным по составу агиографическим сводом. Точнее было бы говорить о его создании около 1579 г. В первые месяцы этого года в миляновичском кружке усиленно занимались переводом и пере писыванием литературы.

В 1590 г., после смерти Курбского, ковельский войт Григорий Федо рович представил старый неоплаченный счет за товары, взятые в его лавке по распоряжению князя Андрея в 1579 г. В Миляновичи, где на ходился скрипторий, потребовали сначала три «либры паперу» — бума ги, а потом еще три. Тогда же Брум, ковельский протопоп Сила и Ста нислав Войшевский взяли «до переводу» общим числом четыре «либры паперу», а кроме того, орешки и купорос, видимо, для чернил (см.: Ива нишев 1, 311, 314). Указанный последним Войшевский обратился в лав ку 1 марта 1579 г. Трудно сказать со всей определенностью, над чем работали в тот момент сотрудники Курбского. Но вряд ли будет ошиб кой предположить, что около 1579 г. они, и в первую очередь «пан Ста нислав Войшевский, бакаляр князя его милости» (Иванишев 2, 136), приняли участие в создании агиографического свода.

В результате анализа почерков Син-219 и делопроизводственных документов из канцелярии Курбского И. Ауэрбах предположила, что рукопись свода происходит из княжеского скриптория (Ауэрбах 1987, 29). Наши кодикологические наблюдения подтверждают эту точку зре ния. Этот факт делает синодальный список уникальным. В настоящее время неизвестны сочинения и переводы Курбского из его библиотеки.

В агиографическом своде имеются две фолиации листов и одна нумерация тетрадей, современные созданию рукописи Син-219. Перво начальная фолиация была затерта почти полностью еще в скриптории, а вместо нее проставлены новые номера. При повторном переплетении книги в XVIII в. многие номера листов и тетрадей были обрезаны, что затрудняет изучение списка, так как приходится пользоваться лишь фрагментарно сохранившимся материалом.

Тетради в рукописи состоят в среднем из восьми листов. Самый большой номер тетради — 96-й. При приблизительном подсчете в книге должно б^1ть около 700 листов. Однако их значительно меньше: листа по второй фолиации XVI в. и 594 по современной, включившей в общее число не учтенные при нумерации в XVI в. вставки. Согласно первоначальной фолиации, в Син-219 было намного больше листов (как минимум 680) и они располагались в несколько другом порядке. В агио графическом своде, в том виде, в каком он дошел до нашего времени, после 680-х листов идут 560-е. Это указывает на то, что его состав и расположение частей были изменены во время окончательного редакти рования:

Первоначальная Вторая фолиация Современная фолиация XVI в. фолиация XVI в.

604 ( ? ) 680 (?) 68... 566 569 584 597 598 606-612 515- 503- 514-516 525- 616- Не все тексты вошли в окончательную редакцию свода. В своем первоначальном виде он был обширнее, но составители сначала сократи ли его объем, а затем сделали новые добавления. Между л. 431 —432, а также 460 — 461 по второй фолиации XVI в. (современные л. 428 — 445, 473 — 482) сделаны вставки, не учтенные при общем счете листов в скрип тории. Первая вставка имеет самостоятельную нумерацию тетрадей — и 2 (Син-219, 430, 437) 11. На этих листах находятся «Житие Климента епископа Римского», «Исповедание Ефрема епископа Херсонского» и «Мучение Петра епископа Александрийского».

Тетрадь со второй вставкой написана тем же скорописным почер ком и содержит «Житие Анастасии Римляныни». В очень точном пер воначальном оглавлении сборника на л. 1 «Житие Анастасии Римляны ни» не указано. Большая часть оглавления была утрачена уже к началу XVIII в., когда преподаватель греческого языка в Типографском учили ще Афанасий Скиада просматривал рукописи Московского Печатного двора11. К сожалению, не сохранились и листы, по которым можно было бы проверить наличие или отсутствие ссылок в оглавлении на произве дения первой вставки.

По замыслу составителей, сборник должен был закончиться пере водами Максима Грека из Метафраста. В оглавлении на л. 1 отмечено киноварью: «Сии словеса прежде нас преведены от Максима Философа, новаго исповедника и страдальца». Последний из переводов Максима — «Мучение Дионисия Ареопагита» — не имеет конца. После него в руко писи добавлен перевод «Жития Сильвестра папы Римского», не принад лежащий Максиму Греку. Текст написан тем же скорописным почерком, вновь не имеет первоначальной нумерации, а само произведение и на этот раз не отмечено в содержании на л. 1 об.

Добавления имеют определенную тематическую направленность:

четыре произведения из пяти посвящены римским святым. Все дополне ния представляют собой переводы из «Ое ргоЬаПз запсЮгит Ы81огп8» Лав рентия Сурия (см. Прилож. 1 «Состав и источники агиографического свода Курбского»). Такие вставки могли сделать только сами создатели сборника еще до его переплетения, когда работа была в основном закон чена и листы всей рукописи пронумерованы.

Первоначальная фолиация в Син-219 почти полностью затерта и обрезана. Сравнение уцелевших номеров тетрадей со второй фолиацией XVI в. и днями, под которыми произведения на этих листах помещены у Сурия, дает любопытный материал для наблюдений. В приводимой ниже таблице в квадратных скобках помещены восстановленные нами дефек ты текста.

Сурий Номера Вторая Современная фолиация День памяти фолиация XVI в.

тетрадей 1 11 12 25 марта 7 48 49 — 8[2?] 29 июня 1[44] 84 170 29 июня 1 [61] 85-87 178- [170] 18[8] 6 августа 89-96 200-255 15 августа 1[94] — 24[9] 88 1 (7) августа 3[57] 68,69 414,422 411,419 6 декабря 77, 7[8] 2 февраля 493, 502 506, 1 519 — 2 527 537 — После вступительных статей — «Повести о Метафрасте» Курбско го и «Энкомия Метафрасту» Пселла — в Син-219 идет первая тетрадь.

Ее номер помещен на л. 11 (современном л. 12), украшенном выполнен ными в западнорусском стиле плетеной киноварной заставкой и вязью.

После орнамента основной текст свода начинается с эпидейктических и дидактических сочинений, приуроченных к определенным дням триод ного цикла. Первая тетрадь содержит перевод из Сурия под 25 марта — «Слово на Благовещение Богородицы» Андрея Критского. Далее, про должая эту тему, идет подборка проповедей Иоанна Златоуста из Сурия и «Нового Маргарита» (см.: Ауэрбах 1987, 24 — 34) на дни Великого поста, Пасху, Вознесение Господне и Пятидесятницу. На этих листах сохранился номер седьмой тетради Начиная с л. 1 [44] (современного л. 154) в уцелевшей сигнатуре наименьшие номера имеют декабрьские тетради, а самые большие — августовские. Эти переводы из «Ое ргоЬаиз запсЮгитЫзЮгпз» ГОТОВИЛИСЬ для свода и переписывались в тетрадях в соответствии с сентябрьским Новым годом, принятым православной церковью, хотя у Сурия произве дения расположены с января согласно католической традиции. В ответе Василию Древинскому Курбский осудил в резкой форме обычай отме чать начало года с 1 января ( Р И Б 31, 459 — 460).

Структурный принцип Четиих Миней не выдержан в рукописи Син-219. При ее составлении некоторые тетради с произведениями, пере писанными в календарном порядке, оказались в разных местах книги (см. в таблице номера тетрадей 68, 69, 77, 7[8], 88). Что касается начинаю щейся на современном л. 356 (тетрадь 88) беседы Златоуста «о святых Петре апостоле и о Илие пророце» под 1 августа, то сомнения в ее место положении испытывали и латинские агиографы. В переиздании «Ое ргоЪагёз 8апс1огшп ЫзШшз» эта проповедь переставлена с 1 на 7 августа (Сурий 1579а, 458 — 464). Так же, вероятно, самостоятельно поступил со ставитель Син-219.

На последних двух тетрадях (№ 1, 2) находится отрывок «О вос танию из мертвых свидетельства» из трактата «АпсогаЬиз» Епифания Кипрского. Этот текст отсутствует у Сурия, переводился и переписы вался отдельно от основного комплекса сочинений, составивших свод.

Фрагмент включен во вторую фолиацию XVI в. (л. 519 — первая тет радь, л. 527 — вторая). Следовательно, он не является вставкой, как «Житие Климента епископа Римского» и другие дополнения в Син-219.

Основу агиографического свода Курбского составили произведе ния из «Ое ргоЬа(18 запсюгит ЫзЮгнз» Лаврентия Сурия (см. Прилож. «Состав и источники агиографического свода Курбского»). Оттуда были заимствованы не только творения Симеона Метафраста и многих дру гих восточнохристианских писателей от Афанасия Александрийского до Михаила Пселла, но и произведения латинских авторов: Иеронима Стридонского, Амвросия Медиоланского, архиепископа Вьеннского Адона, Петра Дамиани, писавших до разделения церквей в 1054 г. и в первые годы после раскола. Курбского-переводчика привлекала прежде всего классика общехристианской литературы. Этот корпус текстов был до полнен переводами фрагментов из церковных историй Евсевия Кеса рийского и Никифора Каллиста Ксанфопула, отрывком из трактата «АпсогаШз» Епифания Кипрского и переводами Метафраста, принадле жавшими Максиму Греку. В агиографический свод также вошли вы полненные ранее переводы из «Нового Маргарита».

Анализ источников не подтвердил мнение о знакомстве Курбского с византийской энциклопедией X в. «Лексикон Свиды» (Курбский 1995, XIX, сн. 36). Помещенная в своде переписка мученицы Анастасии Узо решительницы и исповедника Хрисогона (Син-219, 472 — 473 об.) заим ствована не из «Лексикона Свиды», а из шестого тома «Ое ргоЬайз запсиэгитЫзЮгпз» (Сурий 1575, 971 —972). Б подзаголовке перед посла ниями святых у Сурия указан источник: «Ье§ип(иг еаейет еПат арий 5ии1ат» — «О них же еще говорится у Свиды» (Сурий 1575, 971). Вы полненный в кружке Курбского перевод повторяет, за исключением под заголовка, редакцию Сурия и отличается от переписки в «Лексиконе Свиды», ранее переведенной Максимом Греком:

Син- Сурий 1575 г.

«Лексикон Свиды»

Всегда бывает, да свет тмы Зетрег Ш, и( 1итеп (епеЬгае Явлено есть, что яко же предваряют [маргиналия:

ргаесейап!: 31с еКат роз( свет скрывает тму, сице и упреждают], сице по болез тПгтйаСст за1аз геуегШиг, по скръби спасение при ни здравие возращается, и е1 роз( тог1ет уйа рготй ходит, и живот по смерти по смерти живот обещева Н1иг. Шо йпе с1аис1ип1иг е достойным дается. Тъй же етъся, единым скончением айуегеа типсИ, е1 ргокрега...

бо имать конец и добро заключаются, и противные (р. 972).

деньство, и злоденьство мира и б л а ж е н н ы е...

человечьскых вещей...

(л. 473 об.).

(Буланин 1984, 151).

Агиографический свод Курбского является одним из его фунда ментальных трудов, стоящим в одном ряду с переводами сочинений Зла тоуста и Дамаскина. В отличие от них сборник Син-219 не получил распространения в рукописной традиции. Ошибочно отождествлять его с рукописью конца XVI ( ? ) — начала XVII в. Рум-159 и трехтомной компиляцией XVII в. из собрания Киевского Златоверхо-Михайловско го монастыря, № 1650 (см.: Соболевский 1903, 281, сн. 1;

Беляева 1984, 130). В Рум-159 на л. 1 — 112 находятся переводы на типичную западно русскую «простую мову» 23 произведений из «2улю1о\у Зш§1усЬ» Петра Скарги (Гудзий 1917, 30 — 31, 77 —79)' 2. Книга существенно отличается по составу, редакциям и языку от переводов Метафраста в рукописи Син-219. Нет причин связывать ее с кружком Курбского, который назы вал польский язык «барбарией» и никогда не переводил ни с него, ни на него (см. § «Теория литературного перевода»). Иное содержание по сравнению с Син-219 имеют и киево-михайловские сборники (их поста тейное описание см.: Петров 2, 191—207, № 491).

Единственный известный нам список агиографического свода Курб ского принадлежал, как видно из владельческих записей XVII в. на л. 5 —7 и 12 — 18, Буйницкому Свято-Духову монастырю под Могиле вом, который был основан в 1633 г. К началу XVIII в. рукопись уже находилась в библиотеке Московского Печатного двора, на что указывает латинская помета Афанасия Скиады на л. 1.

Андрей Курбский первым из восточнославянских писателей обра тился к «Ое ргоЬаНз 8апс1огит Ы81огп8» Лаврентия Сурия и положил на чало переводов этого обобщающего памятника западноевропейской агио графии. Насколько удачным оказался выбор источника и подход к нему, показывает тот факт, что еще в 1684—1705 гг. Димитрий Ростовский, составляя свои «Книги житий святых», широко использовал произведе ния Симеона Метафраста во втором издании Сурия (сохранившиеся экземпляры из его библиотеки: Сурий 1576, 1578, 1579а, 1580, 1581).

Словари в творчестве древнерусского писателя Переводы, выполненные в кружке Курбского, имеют на книжных полях разнообразные «сказы» — примечания и пометы энциклопедиче ского характера. Одни из них посвящены мифологическим сюжетам и античной литературе, другие содержат географические комментарии, третьи объясняют сложные философско-логические, естественно-науч ные и языковые понятия. Ранее эти маргиналии рассматривались как самостоятельное творчество Курбского и его сотрудников или как позд нейшие приписки читателей и писцов. Проведенные нами источниковедче ские разыскания показали, что многие глоссы восходят к трудам уче ных-гуманистов: латинскому толковому словарю монаха-августинца Амвросия Калепино (1435 — 1511 гг.) и «Ономастикону» Конрада Гес нера ( 1 5 1 6 - 1 5 6 5 гг.).

В кружке Курбского словарные статьи не переводились дословно.

Из них бралось только то, что казалось самым важным и интересным при комментировании текстов. Иногда переводчик буквально следовал подлиннику, но нередко допускал отступления от него, пересказывал содержание, а порой лишь фрагментарно использовал источник. В ста тье о Гераклите из Эфеса, например, его внимание привлекло не фило софское учение, а только то, что древний мудрец всегда плакал, когда выходил из дома (ср.: Калепино 1570, 479;

Архангельский 1888, Прилож., 126). Иногда в одном примечании соединен материал разных статей.

«Сказ» Фригия в сборнике Син-219 на л. 419 об. основан на статьях «РЬгу^а» и «Тгоаз» (Калепино 1570, 820, 1122). К середине 70-х гг. XVI в.

труды Калепино и Геснера, пользовавшиеся большой популярностью у латинистов, выдержали несколько исправленных и дополненных изда ний. Как правило, они публиковались в одной книге в двух частях:

первая — словарь Амвросия Калепино, вторая — «Ономастикон» Кон рада Геснера. В 1570 г. в Париже вышла в свет книга, состоящая из одной части. Статьи обоих авторов расположены в ней в алфавитном порядке, а на титульном листе указано имя только одного составителя — Калепино (Калепино 1570). В дальнейшем ссылки на страницы париж ского словаря даются в круглых скобках в тексте без указания выход ных данных.

Текстуально латинские издания XVI в. различаются между собой.

Статья из «Ономастикона» Геснера о философе элеатской школы Пар мениде, помещенная в качестве примечания к «Богословию» Иоанна Дамаскина, помогает сузить круг источников, какими пользовались ми ляновичские переводчики. Сравним начало текстов:

Глосса Издание 1570 г.

Издание 1551 г.

Парменидес философ Ксе Parmenides... Eleata philo Parmenides... Eleata philosop нефонтов ученикь и друг, sophus, Xenophanis auditor hus, Xenophanis auditor atque от котораго имени Платон atque amicus, a cuius meminit amicus, a cuius meminit Plato, беседу яж о идиах писал Plato Dialogum quem de Ideis qui eius nomine dialogum Парменидом прозвал...

conscripsit, Parmenidem appel scripsit, vocavitque Parmeni (Архангельский 1888, Iavit (p. 772).

dem, sive de Ideis (Калепи Прилож., 126).

HO, Геснер 1551, без фолиа ции).

По мнению Н. К. Гаврюшина, такие комментарии, как примечание о Пармениде, «свидетельствуют о широком кругозоре их автора» (Гав рюшин 1986, 221). В целом вывод справедлив. Однако в данном случае широта кругозора переводчика ограничена энциклопедической статьей.

Заметки о Пармениде нет в «Ономастиконе», напечатанном в Базе ле в 1555, 1558 и 1562 гг., и, следовательно, ни один из экземпляров этих тиражей не мог находиться в библиотеке Курбского. Перевод повторяет рассказ, помещенный в базельских словарях 1568, 1570, 1575 гг. и париж ском сводном лексиконе 1570 г. (Калепино, Геснер 1568, 268;

они же 1575, 262;

Геснер 1570, 268). В базельском издании 1551 г., в выходных данных которого указан 1554 г., помещен другой вариант текста, отлич ный от книжно-славянского перевода.

Статья из словаря Калепино о мифологическом животном траге лафе (троеляфе) в виде полукозла-полуоленя окончательно исключает издание 1551 г. из круга возможных источников. Переводная глосса в «Диалектике» Дамаскина обнаруживает существенные расхождения с этой публикацией и совпадает с базельскими изданиями 1568, 1575 гг.

(Калепино, Геснер 1568, 1560;

они же 1575, 1560—1561) и парижским словарем 1570 г.:

Издание 1551 г. Издание 1570 г. Глосса Tragelaphus,.. species cervi, Звер есть в ф а з е реце Tragelaphus... Animal est ad qui hirco et cervo similis est, плодящеся, браду Козлову Phasim amnem nascens, barba et villa distans ab aliis... мающе, а во прочим еле barbam... hirci habens, reliqua ню подобень, откуды сме (Калепино, Геснер 1551, cervo simile: unde et commis шанно с еленя и козла без фолиации). tum ex cervo et hirco...

(Архангельский 1888, (p. 1111).

Прилож., 127).

Какое же издание — одно из оставшихся базельских или париж ское — находилось в руках Андрея Курбского? Базельские публикации «Ономастикона» 1568, 1570 и 1575 гг. (Геснер 1570, 288;

Калепино, Гес нер 1575, 282) объединяет один и тот же вариант статьи о греческом философе-неоплатонике Порфирии. В парижском словаре 1570 г. пред ставлена другая редакция текста. Совершенно очевидно, что именно с нее и был сделан книжно-славянский перевод, помещенный в качестве особого раздела в «Диалектике» Иоанна Дамаскина:

Издание 1568 г. Издание 1570 г. Перевод РогрЬугшк... рЬПозорЬик, РогрЬупик... РЬПокорЬик Гик Порфирии философ был Тугшз ^епеге, с1ага оПиз ра(па Тупик, поЬШ §епеге ото отечества Тира, от ргозар^а, а риего икик ог1ик, яш Котае АигеНагп роду благородных, кото ргаесер1оге Ьоп§1по, у к о с а е к а т етропЬик с1агик. рыи в Риме во время (1ос11581П10... (Калепино, Ша сит Оп§епе е( АтеНо Аурилияна кесаря пре Геснер 1568, 287). сопсИзариНз Р1оИпит аисН- славный был;

вкупе с уй... (р. 843). Оригеном и Амелием, уче никами своими, Плотину са философа слушал...

(Гаврюшин 1986, 232).

В статье РогрЬугшз дана ссылка на «Лексикон Свиды»: «Микаешз а 5ш(1а епишегап(иг орега, ш цшЬиз р1ипта ш(ег $е с1188и1еп11а 8сгф(а геНций...»

(р. 843). Ее перевод: «Много его дел от Сфида философа суть считае мых, в них же между собя различных книг оставил» (Гаврюшин 1986, 232) — ввел в заблуждение исследователя, решившего, что Курбский использовал сказание о Порфирии из «Лексикона Свиды» (Гаврюшин 1986, 220). Непосредственное знакомство князя с этой энциклопедией пока не может считаться доказанным. Некоторые материалы из нее были известны Курбскому из других источников: трудов Максима Грека, Ка лепино, Геснера и Сурия.

Комментарий о мифологических сиренах в «Диалектике» (Архан гельский 1888, Прилож., 127) также значительно ближе парижскому из данию 1570 г. (51геп, 1012), чем базельским публикациям 1568, 1570 и 1575 гг. (Калепино, Геснер 1568, 314;

они же 1575, 309;

Геснер 1570, 317). Обобщая сказанное, следует признать, что в кружке Курбского примечания к переводам составлялись на основе словаря Калепино, до полненного трудом Геснера и изданного в Париже в 1570 г.

Следы использования словаря прослеживаются в творчестве Курб ского на протяжении всех 70-х гг. XVI в., что доказывает происхожде ние глосс именно из миляновичского кружка. Эти следы можно найти уже в маргиналиях к «Новому Маргариту», самом раннем из значитель ных переводов князя Андрея. К лексикону Калепино восходят в пере воде или пересказе объяснение слов антидот (Курбский 1977, 29) — амиккит (р. 78), елементы (Курбский 1977, 32 об.) — е!етеп1а (р. 353), хаос (Курбский 1977, 34;

он же 1978, 88) - сЬао8(р. 192), философское толкование числа 600 как бесконечного (Курбский 1987, 267) — зехсепп (р. 1003), примечание о камне стибиум — (Курбский 1987, 453 об.) 8ПЬшт (р. 1035) и другие глоссы.

Из словаря Калепино в «Богословии» были заимствованы объясне ния терминов комета (Архангельский 1888, прилож., 89;

Курбский 1995, 144) — соте1ез(р.224) и центрум (Архангельский 1888, прилож., 90;

Курб ский 1995, 148) — сеп1гшп(р. 185), а в «Диалектике» — толкования спе циальных понятий паралогизм (Архангельский 1888, Прилож., 126) - рага 1о§15ти5(р. 766), антипарастазис (Архангельский 1888, Прилож., 126) — ап(1рага5(а518(р.79), апотолезма (Архангельский 1888, Прилож., 127) — ароЫевта(р. 85), епентемизис (Архангельский 1888, Прилож., 127) — ереп1Ьез18 (р. 364), математик (Архангельский 1888, Прилож., 128) — та(Ьета11си8 (р. 648) и др. Переводя и комментируя грамматико-ритори ческие и философско-логические термины, Курбский подготавливал почву для усвоения книжно-славянской традицией специальных понятий западноевропейских «свободных искусств».

Кроме того, в «Диалектике» Дамаскина к «Ономастикону» Гесне ра восходят примечания о древнегреческом философе «Ераклии» (Ар хангельский 1888, Прилож., 126) — Гераклите, НегасИШ8(р.479), кентав рах (Архангельский 1888, Прилож., 127) — Сеп(аип(р. 185), царе Пилоса «Нестории» и его участии в Троянской войне (Архангельский 1888, При лож., 1 2 7 - 1 2 8 ) - ЫезЮг (р. 707).

Сюжеты троянского эпоса были хорошо известны в Средневековье.

Василий Тучков и Грозный были знакомы с древнерусским переводным романом «Троянская история» Гвидо де Колумна (Дмитриев 1958, 164;

Буланин 1993, 214 — 228). В переписке с князем Андреем Иван IV срав нил беглеца с троянскими предателями Антенором и Энеем (ПГК 34).

Книга «Троя» упоминается в предисловии Франциска Скорины к Биб лии, которую читал князь Андрей (Скорина 1, 10).

Обращение Курбского не к самим литературным памятникам, а к их пересказу в лексиконе Калепино-Геснера было вызвано тем, что жанр словарной статьи наиболее полно соответствовал задачам комментато ра. Это обращение ни в коем случае не исключает его знакомство с латинскими и древнерусскими первоисточниками. Курбский свидетель ствует, что изучал труды античных авторов, в частности, «Физику» и «Никомахову этику» Аристотеля (Курбский 1976, 4 об.). Как будет по казано ниже, в его творчестве можно обнаружить следы знакомства с философией Аристотеля.

Маргинальные глоссы из словаря Калепино-Геснера можно найти и в агиографическом своде Курбского (Син-219). Особенно интересны «сказы», в которых объясняются мифологические персонажи: Прот (л. 159 об.) — морской бог Протей, Рго1еиз (р. 887), богиня охоты, ро дов и Луны Диана (л. 418 об.) — 01апа(р. 317—318), близнецы-диоску ры Кастор и Полидевк (л. 420 об.) — Са$1ог, С е т т и $ (р. 175, 449). От дельную группу составляют географические комментарии: река Нил (л. 264 об.) - №1ч8 (р. 709), Фригия, Троя (л. 419 об.) - РЬгу^а, Тгоав (р. 820,1122), Гелиспонт (л. 268) — НеИе$ропШ5(р. 477), Босфор (л. 268) — Во8рЬоги8(р. 142). Третий род примечаний — толкования редких и мало известных слов, в некоторых случаях повторяющие глоссы в «Новом Маргарите»: елементы (л. 36 об.) — е1етеп1а(р. 353), хаос (л. 37 об., 57) — сЬаоз (р. 192), мирика (л. 536) — тшса, тшсиз (р. 694), сикл (л. 510 об.) - 81с1и8(р. 1005) и др.

Многоязычный словарь Калепино послужил источником некото рых греческих глосс в переводах Курбского. В «Богословии» Дамаски на помещен «Сказ. По-кгрецку гомонимум, а по-римски, еквивокум...»

(Архангельский 1888, Прилож., 88;

Курбский 1995, 46, сн. 7°°). В статье аецшуосит (р. 36) дано греческое соответствие термина — оцсоуицоу. ЕГО объяснение: «Аецшуосит.., циапсЬ р1ипЬий геЪи« еас!ет арре11а1ю...» — приведено уже в примечании к «Диалектике»: «Еквивокум, нарицается что единым гласом речется, а много в собе замыкаеть вещей» (Архан гельский 1888, Прилож., 125).

По словарю Калепино-Геснера князь Андрей пополнял свой запас латинской лексики. Он вспоминал во втором письме Грозному свои филологические штудии: «... язык маю аттически по силе моей наказан, аще уже и во старости моей зде приучихся сему...» (ПГК 102). По мнению Хью Ф. Грехема, в данном случае обсуждается не знание латыни, как полагает Ю. Д. Рыков (ПГК 293 — 296), «а более простое дело — овла дение риторикой. К 1569—1570 гг. Курбский пробыл в Литве шесть — семь лет и за это время в самом деле мог пополнить свои познания»

(Грехем 1984, 175). Прежде чем приступить к западноевропейской рито рике, Курбский должен был изучить латынь и грамматику. Искусством книжно-славянского красноречия он овладел еще на Руси.

В научной литературе был оставлен без внимания тот факт, что в выражении «язык маю аттически» слово «аттически» является не опре Делением-прилагательным, а обстоятельством образа действия, которое характеризует не столько сам язык, сколько особое искусство красноре чия. Владеть языком можно было не только «аттически», но и философ ски. Публицистическое произведение 1461 —1462 гг. против Флорен тийской унии «Слово избрано от святых писаний, еже на латыню»

сообщает, что на соборе в Ферраре латинские речи переводили «треми языкы — гречески, фрязски и философьски» (Попов 1875, 365)' 3. На примере «Жития Дионисия Ареопагита» ниже будет показано, что это не единственный случай подобного словоупотребления.

Характерно также, что оборот «язык маю аттически» использован только в письме Грозному, где очевидны как гордость автора за свою западноевропейскую ученость, так и стремление укорить ею «невеже ственного» оппонента. В более сдержанных по тону «Послании Марку Сарыхозину» и предисловии к «Новому Маргариту» князь Андрей со общает об изучении не «аттического», а «римского», «латиньского» язы ка ( Р И Б 31, 4 1 6 - 4 1 7 ;

Курбский 1976, 5 об.).

В переписке с Иваном IV Курбский хотел показать свое знание не столько латыни, которая в Средневековье могла быть народной и не соответствовать нормам классической древности, сколько подчеркнуть свое знакомство с наилучшим родом красноречия — римским аттикиз мом, которым владели только избранные интеллектуалы.

В целом разделяя точку зрения Ю. Д. Рыкова, заметим, что «атти ческий язык» — это не просто латынь как «классический язык ученых и философов эпохи Возрождения» (ПГК 296), а вполне определенный стиль красноречия. «... Хорошо говорить — это и значит говорить в аттическом роде», — писал Цицерон в сочинении «О наилучшем виде ораторов» (Цицерон 1994, 85). В отличие от эпигонов азианского красно речия римские аттикисты отказались от ходульной риторики и граммати ческих ухищрений. Они обращались в первую очередь к разуму, а не чувствам аудитории. Их риторические приемы близки грамматике стои ков с ее требованиями ясности, точности и краткости речи. Именно за многословие, несвязное повествование и отсутствие чувства меры Курб ский критиковал Грозного во втором послании к нему. Именно ясность и краткость стиля он считал главными признаками писательского мастерства.

Неизвестно, читал ли Курбский в оригинале «О наилучшем виде ораторов» Цицерона, но словарь Калепино со статьями об аттическом красноречии и ссылкой на это сочинение Цицерона был хорошо знаком ему. В статье АШсиз аттическое красноречие рассматривается как высо чайшее риторическое искусство: «Ыат тСег сНсепсН §епега 1аис1а(иг 1п рппнв АИхсит» (р. 116) — «Ибо из [всех] родов красноречия славится прежде всего аттическое». В статье АШсхзтиз дано такое объяснение: «...

циаеёат ресиНапз аПкп 5егтогш е1е§апС1а. С1с. 1е С1аг. огаС. Е1 х11е ЬаПпий аШс18 тц5 ех пИегуаНо ге§и81апс!и8» (р. 116) — «... это особое изящество аттиче ской речи. Цицерон, „О наилучшем виде ораторов": „Спустя время сле дует снова вкусить этого латинского аттикизма"».

Слова Курбского могут быть истолкованы не только в категориях латинской риторики, но и в понятиях современной ему книжно-славян ской традиции. Л. Ю. Астахина обнаружила выражение «язык... фило совьски и аттичьски» в одном из списков «Жития Дионисия Ареопаги та» Симеона Метафраста, переведенном Максимом Греком (ПГК 295 — 296). Замечание Л. Ю. Астахиной имеет источниковедческое под тверждение. Курбский знал перевод своего учителя. На «Житие Дио нисия Ареопагита» он сослался во втором письме Кузьме Мамоничу ( Р И Б 31, 430 — 431). Произведение входит в состав агиографического свода Курбского (Син-219, 561 — 567), где слово аттически является обстоятельством образа действия: у знаменитого богослова Дионисия Арео пагита «язык... философски и аттически изащне наказан бе» (Син-219, 563 об.).

Парафразы словарных статей Калепино-Геснера можно найти так же в «Истории о великом князе Московском» в примечании о реке Дон (РИБ 31, 173, сн. 7, 8) — Тапа18 (р. 1077) и в определении жанра трагедии ( Р И Б 31, 288, сн. 13) - 1га§оесИа(р. 1111). Другая глосса трагедия нахо дится в агиографическом своде Син-219 на л. 53 об. (изд.: Владимиров 1897,312).


Был ли знаком Курбский с другими западноевропейскими слова рями, которыми была столь богата его эпоха? В начале «Истории о великом князе Московском» приведен афоризм, раскрывающий идей ный замысел и нравственную подоплеку произведения: «Яко глаголют многие премудрые: „доброму началу и конец бывает добр";

такожде и сопротив: злое злым скончавается...» ( Р И Б 31, 162). Курбский подчер кивает, что эти слова принадлежат не ему, а являются авторитетным мнением.

В XVI в. пользовался широкой известностью сборник изречений и анекдотов античных писателей, составленный и снабженный коммента риями Эразмом Роттердамским. Книга сыграла важную роль в распро странении гуманистических взглядов. В одном из ее разделов приведена пословица: «МаИ рппарй ша1и8 йш8» («Дурному началу — дурной ко нец» ) — и далее дано объяснение: «1атЬюи& сНтеСег ех Аео1о роеСа ге^еПиг.

Оиае гесП5 согшШк ш8(йиип(иг, еПат 81циа шс11а( (НМсиКаз, (атеп 8оЛшп(иг аНциапск) 1ае(ит ехкит: соп(га циае ргаУ1& гаИошЪиз шсер(ап(иг, циату18 шШо «иссес1ап1, (атеп ЬаЬепГ 1п&Исет ехкит» (Эразм Роттердамский 1551, 1026 — 1027) — «Ямбический диметр, принадлежащий поэту Эолу. То, что на чинается с добрыми намерениями несмотря на встречающиеся порой затруднения, в конце концов все же завершается благополучно, и наобо рот, то, что затевается с дурным умыслом, даже если вначале имеет успех, все же приводит к несчастливому концу».

Обе сентенции обнаруживают не только идейную, но и текстуаль ную близость вплоть до вводного слова соЫга — сопротив, хотя антич ный афоризм имеет слишком общий смысл, чтобы прямо связывать сбор ник Эразма Роттердамского с «Историей» Курбского. Нельзя не заметить, однако, что князь Андрей был знаком с трудами Эразма. Во время рабо ты над «Новым Маргаритом» он использовал житие Иоанна Златоуста и похвалу ему «Герасмуса Ретородама» (Курбский 1989, 420 об., 422 об.).

В своей просветительной деятельности Курбский пошел по наибо лее простому и вместе с тем плодотворному пути. Он обратился к со временным ему научным трудам энциклопедического содержания. Не только в XVI, но и в XVII в. словарь Калепино-Геснера считался луч шим во всей Европе. Для противника Курбского Петра Скарги имя калепин было нарицательным обозначением совершенного лексикогра фического труда, который, как темпераментно утверждал польский пропо ведник, никогда не сможет существовать на церковнославянском языке ( Р И Б 7, 486) Древнерусские книжники опровергли его мнение двумя сокращенными переводами словаря Калепино в 1642 и 1685 гг. (Собо левский 1903,121).

Принципы литературной работы в кружке Курбского напоминают принципы работы барочных авторов. На рубеже XVII —XVIII вв. митро полит Димитрий Ростовский — писатель одной, западноевропейской, ориентации с Курбским — использовал в своем творчестве те же самые произведения Калепино, Геснера и Сурия. Спустя почти 150 лет после Курбского латинские обобщающие труды продолжали служить надеж ным источником энциклопедических знаний, выступая в роли посредни ка между западноевропейской гуманитарной культурой и книжно-сла вянской традицией. Латинский словарь, содержащий множество историко-культурных, филологических и философских сведений, стал одним из источников западноевропейской образованности московского боярина.

«Литературный манифест»: второе письмо царю Центральное место в литературной полемике князя Андрея с Гроз ным занимает его второе послание монарху, своего рода «манифест»

писателя-западника. Критикуя Ивана IV, Курбский рядился в тогу ла тиниста и стремился унизить противника блеском своей западноевро пейской образованности (ср.: Лихачев 1987, 181;

ПГК 204). Он рассмат ривал литературное мастерство как производное от овладения церковнославянской книжностью и светской гуманитарной ученостью.

Ценность знаний в принципе не зависела от вероисповедной чистоты источника, будь то наследие языческих мудрецов или «латинское уче ние» католиков и протестантов. Требовалось лишь хранить верность православной ортодоксии. Такая установка создавала предпосылки для обращения к западноевропейской модели светского образования и ее переноса на почву традиционной церковнославянской культуры.

Второе письмо Грозному — «Краткое отвещание на зело широкую епистолию кйязя великого Московского» — не датировано. Оно является ответом на «многошумящее писание» царя от 5 июля 1564 г. Курбский долгое время — до сентября 1579 г. — не мог отправить свое послание, так как во время Ливонской войны границы между Россией и Польско Литовским государством были закрыты. На это он жаловался в третьем письме Ивану: «... аз давно уже на широковещательный лист твой отпи сах ти, да не возмогох послати.., иже затворил еси царство Руское, си речь свободное естество человеческое, аки во аде [в др. списке: адове. — В. К ] твердыни... Тако же и зде, тобе уподобяся, жестоце творят. И того ради так долго не послах ти его. А ныне, яко сию отпись на нынеш «Второе послание Ивану Грозному» Курбского ную епистолию твою, так и оную, на широковещательный лист твой преж ний, посылаю ко величеству высоты твоея» (ПГК 110, 374, примеч. г к л. 146). О закрытых границах и затворенном «аки в твердыне адове свободном естестве» человека Курбский писал и ранее — в предисловии к «Новому Маргариту» (Курбский 1976, 2).

«Третье послание Грозному» представляет собой сложный памят ник. Оно состоит из созданных в разное время частей. Приведенная цитата находится в первой, недатированной части. Во второй, помечен ной 3 сентября 1579 г., Курбский отвечал монарху: «Аки по лете едином или дву писания перваго моего к тобе, видех збывшееся от Бога, по делом твоим и по начинанию рук твоих, прескверную и зело паче меры срамотную победу над тобою и над воинством твоим...» (ПГК 113).

Что имеется в виду под «первым писанием» и поражением русских войск? Ю. Д. Рыков предположил, что это третье письмо Ивану и зах ват Полоцка польско-литовскими войсками в 1579 г. (ПГК 299, сн. 134).

Этот вывод оспорил Хью Ф. Грехем. По его мнению, речь идет о «крат ком отвещании» и опустошительном набеге крымских татар на Русь в мае 1571 г. В сентябре 1579 г. боярин не помнил точно, когда было написано послание — за год или за два до сожжения Москвы. Его слова дают надежное основание датировать произведение 1569—1570 г.

(Грехем 1984, 175).

Курбский отвечал монарху: «... видех... срамотную победу над то бою...». Видеть из Литвы вторжение крымской орды он не мог, и эти слова употреблены не в метафорическом значении. Князь Андрей был свидетелем другого поражения царя Ивана.

Во второй части третьего письма он высмеивал полководцев Гроз ного, разбитых в Ливонии: «... посылаешь в чюждую землю армату ве ликую... без ыскусных и свидетельствованных стратилатов.., без людей, с овцами или з зайцы.., которые от ветру листу веющаго боятся, яко и во первой моей епистолии воспомянухом о каликах твоих, их же воеводиш ками усильствуеш безстыдне творити вместо оных предреченных храб рых и нарочитых мужей, избиеных и разогнаных от тобя» (ПГК 115).

Вновь упоминается «первое письмо», цо ни в первом, ни во втором посланиях князя ничего не говорится о «воеводишках». Курбский ссы лается на первую часть третьего письма. В ней зло осмеяны попавшие в плен московские полководцы. «... Окаянные воеводишка, а праведней ше рекше калики...» — презрительно отозвался о них ветеран (ПГК 110). Он объяснял поражения Грозного тем, что царь, уничтожив талант ливых военачальников из числа родовитой знати и мудрых советников, назначил на их места бездарных и трусливых льстецов: «... осталися калики, их же воеводами поставляти усильствуешь.., а того ради скоро и со грады ищезают, не токмо от единаго воина ужасаюшеся, но и от листу, ветром веющаго, пропадающе и з грады...» (ПГК 110).

Слова епистполия и писание употреблялись как синонимы в рус ском языке XVI в. (см. наблюдения над терминологией Максима Грека и Курбского: Фрайданк 1976, 3 2 3 - 3 2 4 ;

Буланин 1984, 1 1 7 - 1 1 8 ). Сле довательно, «первая епистолия», или «первое писание», — это первая часть третьего письма Грозному, а не «краткое отвещание». В таком случае «срамотная победа» над армией Ивана IV — это все-таки сдача Полоцка. Полоцк пал 31 августа 1579 г. Первая часть третьего посла ния была написана «аки по лете едином или дву» до этого события.

Получается осень 1577 или осень 1578 г.

Осенью 1577 г. вернувшийся из русского плена Александр Полу бенский доставил Курбскому вторую царскую грамоту. Ответом на нее стало третье письмо князя. В его первой части — в том месте, на которое ссылается боярин, сообщается о поражении русских отрядов под Кесью (Венденом) 21 октября 1578 г. и пленении «окаянных воеводишек», до ставленных в Литву зимой 1578 — 1579 гг. (ПГК 109—110, 299;

Грехем 1984, 176). Курбский начинает отсчет времени от получения царской грамоты. Логично предположить, что первая часть была составлена им в несколько приемов в период между концом 1577 и концом 1578 г. Впол не вероятно, что и впоследствии он дорабатывал текст. В 1579 г. к нему были сделаны добавления, датированные 3 и 15 сентября.

По мнению С. О. Шмидта, второму письму царю предшествовало еще одно послание Курбского. С. О. Шмидт выделил в первой части «Истории о великом князе Московском» несколько относительно закон ченных контекстов и предположил, что они представляют собой остатки пространного ответа Грозному, не сохранившегося до нашего времени.

Князь Андрей якобы работал над ним вскоре после получения царской грамоты от 5 июля 1564 г. и, вероятнее всего, до учреждения опричнины в следующем году (Шмидт 1976, 150). Замысел не был доведен до кон ца, но фрагменты письма были включены позднее в «Историю».

Важнейшим доказательством этой теории считается «явное обра щение к Грозному, несомненно рассчитанное на то, что адресат ознако мится с ним: «да прочтет величества твое во слове, златовещательными устнами изреченному, о Ироде...» (Шмидт 1976, 148). Ссылка на Иоан на Златоуста опровергает эту гипотезу. Она указывает на позднее про исхождение текста. Андрей Курбский процитировал перевод 37-й главы «Нового Маргарита». Этого он не мог сделать ранее начала 70-х гг.


XVI в., когда были переведены сочинения Иоанна Златоуста. Цитату нельзя рассматривать и как позднейшую вставку в «пространное посла ние». С одной стороны, когда оно якобы составлялось, князь Андрей не знал латыни и Златоуст не был переведен, с другой — в 70-е гг., по мнению самого С. О. Шмидта, боярин давно отказался от мысли отпра вить письмо, а следовательно, необходимость в каких бы то ни было прямых обращениях к царю отпала:

Ивану Грозному доносят о приходе Курбского с литовскими войсками к Полоцку.

«История»

«Новый Маргарит»

... Да прочтет величества твое во сло Слово 2-е на усекновение святаго Иоан ве... о Ироде, ему жь начало: «Днесь на Крестителя, о том же беседа, глава нам Иоанново преподобие, Иродова 37. Днесь нам Иоаново преподобие, Иро лютость егда возвещалась, смутились дова лютость егда возвещалася, смути внутренные, сердца вострепетали, зрак лися внутренные, серца восътрепетали, помрачился, разум притупился. Или что зрак помрачился, разум притупился.., або твердо в чювствах человеческих, егда что твердо в чувствах человеческих, егда погубляет добродетелей величество зло погубляет преподобей величество злостей стен множество?» (РИБ 31, 270 — 271.

множество... (Курбский 1982, 167. Ср.:

Ср.: там же, 165, 271, 273).

там же, 167 — 167 об.).

Есть и другие факты, указывающие на более позднее происхожде ние отмеченных С. О. Шмидтом частей. Так, в обличении Вассиана То поркова князь Андрей вновь цитирует «Новый Маргарит», что он про сто не мог сделать в 60-е гг. XVI в. (ср: Курбский 1989, 390;

РИБ 31, 214). Типичные для стиля Курбского риторические обращения и цитаты из миляновйчских переводов были приняты за фрагменты никогда не существовавшего пространного ответа царю.

«Второе послание Ивану Грозному» связано многими нитями с литературно-филологической деятельностью Курбского в 70-е гг. XVI в.

Оно отразило новый этап в его творчестве — период увлечения латынью, философией и гуманитарными науками. В письме имеются текстуаль ные параллели с «епистолией» К. Чапличу от 21 марта 1575 г. и более поздним предисловием к «Богословию» Иоанна Дамаскина:

«Послание К. Чапличу» «Второе послание Грозному»

... широковещательный твои лист... Широковещательное... твое писание...

(РИБ 31, 437).

... словеса священные от божественных... ото многих священных словес хва книг хватаючи... (РИБ 31, 441). тано...

Предисловие к «Богословию»

А реторику написали, которая учит зело • •• яко есть обычай искусным и ученым, прекрасне и превосходне глаголати, ово аще о чем случиться кому будет писа вкратце многой разум11 замыкающе, ово ти, в кратких словесех многой разум пространне расширающе, но и то под замыкающе, но зело паче меры преиз мерами, не допущающе со велеречением лишно и звягливо... (ПГК 101).

много звягати (Курбский 1995, ЬУП — ШН).

«Краткое отвещание» обнаруживает также связь с «Третьим по сланием Грозному» — точнее, с его первой частью, где обсуждается гуманитарная образованность и эпистолярный этикет:

Третье послание Второе послание... наипаче же в землях твоих супоста... наипаче же в чюждую землю, иде же некоторые человецы обретаются, не ток- тов, иде же мужие многие обретаются, мо в грамматических и риторских, но и не токмо внешной философие искусны, в диалектических и философских уче- но и во священных писаниях силны...

ные (ПГК 101). (ПГК 106).

... н е достоит мужем рыцерским свари-... н е достоит нам, воином, яко рабам, тися, аки рабам... (ПГК 102). сваритися (ПГК 108).

Все в произведении выдает западноевропейскую ученость писате ля-латиниста. На ее приобретение ушел не один год. «Краткое отвеща ние» в известной ныне редакции не могло появиться вскоре после полу чения «широковещательного писания» 1564 г. Существовал ли еще один, несохранившийся вариант, созданный около этого времени — еще до изучения Курбским латыни и «свободных искусств»? Многие исследо ватели склоняются к этому мнению (см.: Скрынников 1973, 96;

он же, 1992, 200;

ПГК 298). Логично предположить, что князь Андрей ответил царю под свежим впечатлением от его грамоты, а не 14 лет спустя. Но кроме неопределенного упоминания о том, что послание было написано «давно», источники не содержат указаний на более ранний текст. Произ ведение находилось у автора долгие годы. Курбский не раз мог вернуть ся к написанному, заново обдумать содержание, сделать в нем изменения и дополнения, отразившие его новый культурный уровень. Между кон цом 1577 и концом 1578 г. он переписал старый ответ, собираясь ото слать его Грозному вместе с третьим письмом.

Точно неизвестно, получил ли монарх эти послания и были ли они отправлены ему вообще. Курбский закончил третье послание 15 сентяб ря 1579 г. в захваченном Баторием Полоцке (ПГК 118, 413). Через дней 1 октября Грозный сочинил резкое письмо польскому королю, в котором политические амбиции и желание унизить противника смеша ны с тревогой за исход Ливонской войны. В сравнительно небольшом по объему тексте пять раз упомянут Курбский. Иван IV обвиняет его в стремлении настроить Батория на войну с Россией (ПЛДР 1986, 176, 178). По мнению Хью Ф. Грехема, царская грамота была «по существу гневной филиппикой против Курбского», вызванной его письмами из Полоцка и завершившей их эпистолярный спор (Грехем 1984, 178).

В апреле 1581 г. в наказе русским послам в Речь Посполитую было приказано при встрече с беглым боярином перечислить ему его преступ ления: «... да и землю православную воевал еси, да и на государя саблю подымал еси, и изменивши грамоту ко государю невежливо писал» (Фло ря 1974, 145). В наказе упомянуто только одно послание Курбского, созданное им после бегства, то есть первая «епистолия» 1564 г. О его последующих столь же «невежливых» письмах не говорится ничего.

Б. Н. Флоря и Ю. Д. Рыков высказали обоснованные сомнения в том, что они вообще дошли до Грозного (Флоря 1974, 144;

ПГК 300). Не исключено, что «едва ли не первая чисто литературная полемика в Древ ней Руси» ( И Р Б 1970, 447) велась в одностороннем порядке и никогда не была услышана противной стороной.

Переписка с западнорусскими корреспондентами От периода эмиграции Курбского сохранилось 13 писем разным адресатам в Литве, составляющих бульшую часть его эпистолярного наследия. 10 посланий не имеют точной даты, а в трех она указана самим автором. В рукописной традиции не известны письма западнорусских корреспондентов Курбскому. Послания князя Андрея восходят к копи ям с его «епистолий», отправленных разным лицам.

Переписка входит в состав так называемых «сборников Курбско го», включающих в себя его оригинальные и переводные произведения (см. § «Возвращение в Россию»). Исследователи давно обратили внима ние на большое сходство сборников по составу и порядку статей, дающее право полагать, что рукописи восходят к общему архетипу. Последо вательность, в которой расположены письма западнорусским корреспон дентам, одинакова в старших списках «сборников Курбского» послед ней четверти XVII — начала XVIII в.: харьковском (Осипова 1979, 297), Ув-301 — 1°, л. 160— 183 об.15, Син-136, л. 2 0 2 - 2 2 8 об., Пог-1494, л. 1 9 3 216 и МГАМИД-60, на листы которого в дальнейшем даются ссылки.

1. Л. 197 об. — 198 об. «Лист Андрея Ярославского до Костянтина Острозского против варвара неякаго, мнящегося быти мудра, еже похулил словеса новопреложенные Иоанна Златаустаго» ( Р И Б 31, 411—414).

Адресат — близкий друг Курбского князь Константин Константинович Острожский, в крещении Василий (около 1526—1608 гг.). Послание посвящено переводу беседы Златоуста о вере, любви и надежде на слова апостола Павла для «Нового Маргарита» (изд.: Курбский 1987, 291 об. — 295). В письме обсуждается только одна «новопреложенная» беседа, а не весь сборник. Очевидно, оно было написано до окончания работы над «Новым Маргаритом» в начале 70-х гг. XVI в. И. Ауэрбах датировала послание 1572 г. (Курбский 1987, 42).

2. Л. 199 — 201. «Лист князь Андрея Курбскаго до Марка, ученика Артемия» ( Р И Б 31, 415 — 420). Это письмо появилось, несомненно, позд нее предыдущего. Его можно датировать с большой долей вероятности концом 1575 г. (см. § «Кружок Курбского в эмиграции»). Князь Анд рей поддерживал отношения с Сарыхозиным до самой смерти. В его завещании 1583 г. Марк назван «Умаром Сарагозиным» ( Р И Б 31, 561.

В изд. Н. Д. Иванишева, однако, «Марк», см.: Иванишев 1, 239). Фами лия Сарыхозин — тюркская по происхождению. Известен ордынский посол к Дмитрию Донскому Сары-Хожа (ПСРЛ 11, 13 — 15). Среди зна комых Курбского был еще один представитель рода Сарыхозиных, имев ший татарское имя, — Агиш (Иванишев 1, 93;

Веселовский 1974, 9, 280).

В 1587 г. он вместе с бывшим стрелецким командиром Тимофеем Тете риным вел с русскими послами в Литве переговоры о возвращении в Россию и даже соглашался стать их тайным агентом (СР-17, 564 об. — 566 об.).

3. Л. 201 об. —203 об. «Лист Андрея Курбского до Кузмы Мамони ча» ( Р И Б 31, 421—426). В первом письме Курбский сообщал своему знакомому книгоиздателю в Вильно, что готов поспешить на помощь в полемике с иезуитами «со двема нарочитыми сведками [свидетелями. — В. К.]: з Дионисием Ареопагитцким, и со Иоанном Златоустым, и со Иоанном Дамаскиным...» ( Р И Б 31, 424 — 425). Нельзя не отметить про тиворечие: в послании вместо двух богословов названы три. К началу 70-х гг. XVI в. у Курбского были переводы сочинений Златоуста и Ди онисия Ареопагита. Они обсуждаются в предшествующих письмах Кон стантину Острожскому и Сарыхозину ( Р И Б 31,411—414,418). Как уже отмечалось, в библиотеке князя Андрея находилось и «Мучение Диони сия Ареопагита» в переводе Максима Грека. На это житие он сослался во втором письме Мамоничу ( Р И Б 31, 430 — 431).

Вместе с тем «Богословие» Дамаскина было переведено Курбским и Оболенским в период не ранее конца 1575 г. и не позднее первых месяцев 1577 г. (см. § «Кружок Курбского в эмиграции»), В «Посла нии К. Чапличу» от 21 марта 1575 г., идущем в эпистолярной подборке после переписки с Мамоничем, князь Андрей подчеркивал, что книга Дамаскина еще «не преведена во словенско, а естьли часть неякая и преведена, тогды так от нерадящих и от преписующих запсовано, иж неудобно ко выразумению» ( Р И Б 31, 443 — 444). С таким переводом едва ли следовало спешить на философско-религиозные диспуты.

В качестве осторожного предположения можно допустить, что пер вое письмо Мамоничу было написано до перевода «Богословия», точнее до марта 1575 г. В первоначальном варианте послания были указаны только Дионисий Ареопагит и Златоуст. Дамаскин был приписан позд нее — после перевода его сочинений в кружке Курбского, когда князь просматривал свои старые «епистолии». Вставив имя Дамаскина в текст, он пропустил и оставил без изменения фразу «со двема нарочитыми сведками». Позднейшие переписчики, заметив это несоответствие, устра нили его. В некоторых списках послания слова «со двема» заменены на «со тремя» (Ув-301 — 1°, л. 166;

РИБ 31, 424, сн. 29).

В письме Мамоничу упоминуты пан Петр и пан Зарецкий ( Р И Б 31, 421, 426). Н. Г. Устрялов предположил, что первый из них — сотрудник Ивана Федорова Петр Тимофеев Мстиславец (Устрялов 1868, 360, при меч. 332). С 1574 г. Мстиславец, основавший типографию на средства братьев Кузьмы и Луки Мамоничей в их доме в Вильне, стал выпускать церковнославянскую литературу. Ему помогали скарбный (казначей) Великого княжества Литовского Иван Семенович Зарецкий и его брат виленский бурмистр Зиновий. Вскоре между издателями произошел разрыв. В марте 1576 г. в суде рассматривалась тяжба по разделу ти пографии между Кузьмой Мамоничем и Петром Мстиславцем (Зернова 1964, 102—103). Книгоиздание приостановилось на длительное время.

После перерыва первая книга Служебник вышла в свет 24 июня 1583 г., когда Курбский умер. Если предположение Н. Г. Устрялова справедли во, то первое письмо Мамоничу можно датировать точнее: 1574 — нача лом 1575 г.

4. Л. 2 0 4 - 2 0 6. «До Кузмы Мамонича лист 2» ( Р И Б 31, 4 2 7 - 4 3 2 ).

После марта 1575 г. Курбский получил от Мамонича послание «о зло хитроствах езуитских» ( Р И Б 31, 427 — 428). В диспутах с иезуитами князь Андрей советовал использовать сборник богословских творений солунских архиепископов Григория Паламы и Нила Кавасилы против латинян. Рукопись была недавно прислана с Афона: «... подана нам книга в помощь от Святыя горы.., о ней же первие изъявих ти, юже княже Костянтин [Острожский. — В. К. ] дал пану Гарабурде на пре пись и мне...» (РИБ 31, 427). «Первие» означает в первом послании. Но в нем ничего не говорится об этом сборнике. Ссылка на него имеется в антикатолическом «Ответе восточных, или Щите церкви правоверной»

Курбского ( Р И Б 31, 435). Это произведение и было отправлено Мамо ничу вместе с первым посланием.

Получение афонской рукописи, «Ответ восточных» и второе пись мо в Вильно следует отнести, видимо, ко времени до марта 1575 г.

5. Л. 206 — 210. «Епистолиа ко Кодиакону [Кодиану. — В. К.] Чапличю Андрея Ярославъского» ( Р И Б 31, 437 — 444) датирована авто ром 21 марта 1575 г.

6. Л. 210 об.— 212. «Лист Андрея Ярославского до пана Федора Бокея Печихвостского» ( Р И Б 31, 445 — 448).

7. Л. 212 — 213. «Лист вторый Андрея Ярославского да [до. — В. К.] Федора Бокея» ( Р И Б 31, 449 — 450). Адресат Курбского — волынский Шляхтич, отличившийся храбростью и мужеством на войне «противу супостатов» ( Р И Б 31, 450). Весной 1576 г. бывшие на русской службе татары совершили набеги на Волынь и взяли в плен каштеляна Брац лавского Василия Загоровского (АЮЗР 1, 68). Его письмо Курбскому весной 1577 г. из-под Пскова подписал Федор Бокий Печихвостский, находившийся в татарском плену и ожидавший выкупа (Иванишев 2, 289 — 290). Завещание Загоровского, дошедшее в Литву «з орды» толь ко в 1579 г., было написано «в дому Аталыка Мамая мурзы» 11 июля 1577 г. Духовную запечатал своею печатью «пан Федор Бокий Печи фостский, судич земский повету Луцкого» (АЮЗР 1, 94. Ср.: там же, 67, 68). Очевидно, переписка с ним велась около 1575 г., когда он находился на свободе и, между прочим, участвовал в судебных делах второй жены Курбского Марии Юрьевны Гольшанской (Иванишев 1, 152).

8. Л. 213 — 215. «Лист князя Андрея Курбского до княгини Ивано вое Черторыжское» ( Р И Б 31, 451—454). В акте 16 марта 1573 г. избра ния депутатов, отправленных волынской шляхтой на элекцию польского короля, указан «князь Иван Чорторыйский» (Иванишев 1, 49) — муж корреспондентки Курбского. В послании она названа вдовой. Так уста навливается нижняя хронологическая граница письма, ранее которой оно не могло появиться. В завещаниях М. Ю. Гольшанской 18 марта 1576 г. и князя Б. Ф. Корецкого 21 июня 1579 г. упомянута «кнегиня Ивановая Чорторыская», урожденная Анна Кузьминична Жаславская (Иванишев 1, 74;

АЮЗР 1, 108-109).

Курбский отвечал на просьбу своей знакомой: «А тот лист, писан ный от нас ко единому брату, им же есмо отчасти отвечали против тех езуитов.., посылаю преписав до вашей милости... А книжъки тое, о ней же пишешь ми, при собе не маю: есть она в Ковлю;

которая велми полез на.., наипаче же юного возраста отроком, и я пошлю её вашей милости и сыну твоему...» ( Р И Б 31, 453 — 454). И. Ауэрбах датировала письмо временем до 1576 г. Исследовательница считает, что в нем идет речь о «Богословии» Иоанна Дамаскина в переводе Курбского и Оболенского.

На этом основании было сделано предположение, что ранний вариант перевода был создан в декабре 1575 — январе 1576 г. (Ауэрбах 1987, 38).

Чарторыйская просила не только «книжъку», но и «лист... ко еди ному брату... против тех езуитов». Это было первое послание Кузьме Мамоничу с «Ответом восточных, или Щитом церкви правоверной».

Обращаясь к своему другу, Курбский называл его «братом» ( Р И Б 31, 421, 428). Во втором письме Мамоничу и «Ответе восточных» дана высо кая оценка присланному с Афона сборнику антикатолических произведе ний Григория Паламы и Нила Кавасилы. Курбский настоятельно совето вал изучать книгу и распространять ее среди единоверцев: «... взявьши...

у меня, да препишут... бо там готовые ответы блаженных оных мужей»

( Р И Б 31, 429. Ср: там же, 4 3 5 - 4 3 6 ;

Устрялов 1868, 362, примеч. 338).

Его полемика с иезуитами во втором письме Мамоничу й «Ответе вое точных» (в частности, критика Фомы Аквинского) написана под влия нием Григория Паламы и Нила Кавасилы ( Р И Б 31, 428, 435).

Такая рукопись XV в. сербского извода действительно находилась на Афоне и, судя по владельческой записи, принадлежала библиотеке «рушки манастира» — Пантелеймонова (Син-383, 360 об.;

Горский, Не воструев 2 / 2, 471, 474 — 475). В возражениях Григория Паламы патри арху Константинопольскому униату Иоанну Векку сначала кратко из лагается мнение противника — «Сьбрание латиньско», а затем следует его опровержение, или «разорение» (Попов 1875, 302 — 314). Большое место в книге занимает критика взглядов Фомы Аквинского (Син-383, 13, 14, 71 об. и др.). Именно этот сборник, а не «Богословие» Дамаскина и был нужен Чарторыйской. Перед тем как отдать сына в виленскую школу иезуитов, она хотела познакомиться вместе с ним с «готовыми ответами» православных ортодоксов на учение католиков.

Письмо Чарторыйской продолжает спор с иезуитами в переписке с Мамоничем. Оно появилось позднее нее, после марта 1575 г., и, видимо, до следующего в эпистолярной подборке ответа шляхтичу Древинскому.

9. Л. 215 — 216 об. «Цыдула Андрея Курбского до пана Древинско го писана» ( Р И Б 31, 457 — 460). В послании подвергнуто резкой критике полученное от Василия Древинского поздравление с январским Новым годом — «роком [15]76-м» ( Р И Б 31, 459). Вместо этого «языческого»

праздника Курбский требовал поздравления с Рождеством Христовым (25 декабря) и Богоявлением (6 января), но не упомянул о Сретении Господнем (2 февраля). Его письмо следует датировать январем 1576 г.

10. Л. 217 — 218. «Лист Андрея Ярославского до князя Костянтина, воеводы Киевского» ( Р И Б 31, 461 —462). В 1577 г. в Вильне было изда но на польском языке сочинение Петра Скарги «О единстве церкви Божией под одним пастырем». Предисловие к трактату датировано февраля 1577 г. Чтобы добиться большего успеха у православных чита телей, автор посвятил свой труд Константину Острожскому ( Р И Б 7, 224). В обращении к влиятельному магнату Скарга просил его со вни манием прочитать книгу и выражал полную надежду на церковную унию.

По поручению Константина Острожского, антитринитарий Мотовило написал ответ против Скарги, но при этом допустил отступления от право славных догматов. Константин отправил оба произведения на просмотр Курбскому. Тот отвечал, что не смог подвергнуть критическому разбору книгу Скарги «немощи ради недуга моего, обдержащаго мя» ( Р И Б 31, 461). Его слова имеют документальное подтверждение. Согласно след ственному делу, 25 августа 1577 г. Курбский был болен и принял лежа на кровати прибывшего чиновника (Иванишев 1, 81). Вероятно, во вре мя этой болезни он и написал краткий ответ Константину Острожскому.

11. Л. 218 — 221. «Цедула князя Андрея Курбскаго до князя воеводы Киевского» ( Р И Б 31, 463 — 468) продолжает полемику с «арианином»

Мотовило, произведение которого не сохранилось. По выздоровлении Курбский составил подробное опровержение его радикально-реформа ционных взглядов. Послание можно датировать осенью или зимой 1577 г.

Очевидно, критика взглядов Мотовило возымела свое действие. Около 1579 г. Константин Острожский хотел поручить написание нового ответа на книгу Скарги греку Евстахию Натаниелю с Крита, учителю своих детей (Мыцко 1990, 104, 117-118).



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.