авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 13 |

«В. В. Калугин АНДРЕЙ КУРБСКИЙ И ИВАН ГРОЗНЫЙ (Теоретические взгляды и литературная техника древнерусского писателя) «ЯЗЫКИ РУССКОЙ ...»

-- [ Страница 9 ] --

«Новый Тип-198 Тип-198, кино- 3- Маргарит» варная правка Многие сего источ- Многи сего источ- Многи сего источ- Многи сего источ ника струи, их же ника струи, их же ника струи, их же ника струи, их же Параклит изливает Параклит изливает Параклит изливает Параклит изливает и Сын оброняет, и Сын бранит не и Сын ходатай бы- и Сын ходатай 6ы ани телцом, ани телцем, ниже но- вает, не мотыку вает, не мотыку име ножем путь сотво- жем путь сотворя- имеяй и путетворя- яй и путегворяяй, но ряет, но души наши ет, но душа наша яй, но возложение возложение отвер отворяет. Сей ис- отверзает. [С]еи отверзая пред нами, заяй пред нами, точник света изли- источник света из- Сий источник свет Сий источник свет вает лучи правды, ливает луча правды, есть, изливает лучи есть, изливает [ис... Ибояко разто-... Ибо якоже истины... Зрят си- точает] лучи ис пившуся злату, аще раступившусязлату, лу и облистание тины... Зрят силу кто руку або (аль- аще кто руку или неприступное, яко- и облистания [оза бо) язык вложыт, язык возложит, же бо равстопив- рения] неприступ абие позлащается абие позлащается шуся злату, аще ная, якоже бо зяа (243 —243 об.). (376). кто руку вложит, ту растопившуся, аще яково же убо, аще кто руку вло аще же язык, злат жит, аще яково же абие и с о т в о р и убо, аще же язык, (376). злат абие и сотвори (341 об. / 3 5 1 об.)6.

По сравнению с Рум-196 в Тип-198 сначала были устранены явные западнорусизмы: оброняет заменено на церковнославянизм бранит, со четание ани... ани на традиционное не... ниже, або на привычное или, а вместо нейтральных глаголов отворяет и вложыт использованы книж ные синонимы отверзает и возложит. Правка имела половинчатый характер, поэтому получившийся вариант был вновь переработан на Печатном дворе. Теперь стилистические исправления коснулись не только отдельных слов и форм, но и всей структуры отрывка. Ему был придан ярко выраженный книжно-славянский облик.

Обращает на себя внимание замена в окончательной редакции сло ва правда на истина. Это исправление вступает в противоречие с изве стным утверждением, что в связи с распределением функций церковно славянского и русского языков «правда осмысляется как божественное начало, а истина — как человеческое» (Успенский 1994, 191 — 192). В приведенном отрывке именно истина, а не правда соответствует боже ственной сущности и высшей духовной действительности. Слово правда было устранено профессиональными справщиками наряду с другими ненормативными элементами, передающими особенности разговорной речи.

Вариант текста с киноварной правкой в рукописи Тип-198 не был окончательным. По сравнению с ним в издании 1665 г. сделаны незна чительные изменения и добавлены маргинальные глоссы (см. выше вы деленные курсивом места). Редактируя перевод, справщики последова тельно заменяли разговорные слова и выражения на книжную и нейтральную лексику, устраняли западнорусизмы и полонизмы. Их пу ристические установки отчетливо видны в следующих исправлениях:

«Новый Маргарит» Тип-198 3- иже бы свое ленивство даже леность свою обо- даже леность свою обо оброняли (232об.;

Рум-196, ронят (354 об.). ронят (333 об.).

176 о б. - 1 7 7 ).

Слава оная не в глупость Слава оная ни в буйство Слава оная ни в буйство гордости возносится (234;

гордости возносится (357 гордости возносится (336).

об.).

Рум-196, 178 об.).

великая немощ была слу- велика немощ бяше слы- велика немощь бяше слы хателей (235 об.;

Рум-196, шателей (360). шателей (338).

180).

Ибо егда начинается за- Ибо егда начинается га- Ибо егда начинается га гадка (242;

Рум-196, 187). дание (373 об.). дание (339 об. / 3 4 9 об.).

Что за див, аще, которые Что чюдишися, аще не- Что чюдишися, аще не (243 об.;

Рум-196, 189). ции (376 об.). цыи ( 3 4 2 / 3 5 2 ).

выймует от считания [с отлучает от сочетания отлучает от сочетания Иуду (349 об. / 3 5 9 об.).

личбы] Июду (248;

Рум-196, Июду (385 об.).

193 об.).

здешное прикрытие мно- здешнее сокровенное мно- здешнее же сокровенное го тобе преказит (249 об.;

го тебе повредит (389). много тебе повредит ( 3 5 2 / Рум-196, 195). 362).

Редактирование переводов Курбского на Московском Печатном дворе Стремление придать переводу исключительно книжный характер, противопоставить его живой речи привело к тому, что из текста изгоня лись даже нейтральные элементы, если они совпадали с разговорным употреблением. Такие принципы редактирования, хорошо известные в литературе XVI в., нашли наиболее полное выражение в следующих исправлениях:

«Новый Маргарит» Тип-198 3- были ремеслом смарие бяше художеством усма- бяше художеством усма (233). ре (355). ре (334).

подвигнута Христа разуме- подвигнута Христа непще подвигнути Христа пе ли (235;

Рум-196, 179 об.), ваху (359). пщеваху (337 об.).

дай ми пити ( 2 3 5 об.;

даждь ми пити (360 об.), даждь ми пити (338 об.).

Рум-196, 180).

предетеля (предателя) предателя злобу отже- предателя злобу отже злость отогнал ( 2 4 8 ;

нет (386). нет (349 об. / 3 5 9 об.).

Рум-196, 193 об.).

Которая вина есть Кая вина есть (386 об.). Кая вина есть ( 3 5 0 / 3 6 0 ).

(248 об.;

Рум-196, 194).

Следуя своим пуристическим установкам, справщики Печатного двора исключали из переводов Курбского западноевропейские заимство вания, не входившие в лексическую систему традиционного книжного языка Московской Руси. Характер их работы обнаруживает общие тен денции с редакторской правкой Андрея Лызлова и как бы предваряет ее. В списке Рум-196, напротив, всюду опущены маргинальные глоссы и схолии, объясняющие на полях «Нового Маргарита» иностранные сло ва и понятия:

«Новый Маргарит» Тип-198 3- обычаем паразитов [чело- нравом человекоугодни- нравом человекоугодни векоугодников] и ласкате- ков и ласкателей трапез- ков и ласкателей трапез лев т р а п е з н ы х ( 2 3 5 ;

ных (359 об.). ных (337 об.).

Рум-196, 179 об.).

тайны церковные, предив- предивны воистинну тай- предивны воистинну тай ное сакрариум ( 2 4 3 ;

ны церковныя (375 об.), ны церковный ( 3 4 1 / 3 5 1 ).

Рум-196, 188 — 188 об.).

Первое исправление вызвано чисто стилистическими соображения ми. Вместо нового заимствования (ср. польск. рагагу!:от лат. рагазкизиз греч. тахдскштоз), характерного для языка Курбского ( Р И Б 31, 172, 317, 441 и др.), использован древний церковнославянизм. Во втором случае редактирование текста имело религиозную подоплеку. На книжном поле «Нового Маргарита» помещен комментарий: «Скрариум нарицается, идеже дело [тело. — В. К.] и кровь Христову сохраняются причащени ради верных» (Курбский 1985, 243). Латинизм засгапит вызывал пред ставления о католической церкви и латинском влиянии, а потому был устранен московскими ортодоксами.

Контексты с иноязычной лексикой, содержавшей неправославные понятия, подвергались серьезной переработке. Так произошло с одним из отрывков из беседы Иоанна Златоуста, в которой затронуты философ ские проблемы всеобщей необходимости и случайности:

«Новый Маргарит» Тип-198 3- И елицы фатум быти И елици [пропуск пол- И елицы мнят имармену мнят (мнимають), тоже строки. — В. /С.] быти [счастие] быти, сие да гла да глаголют, ибо аще Вое- мнятся, тогожде да глаго- голют и абие избавятся кресение есть и суд — лют, ибо аще Воскресение гнилости недуга. Аще бо несть фатум, аще и мно- есть и суд — несть дел ис- Воскресение есть и суд — гие о сем крепятся, хрис- питание [последние 2 ело- не есть имармена, аще и тиян же наказывати о вое- ва зачеркнуты. — В. К. ], и безчисленно любопрятся и кресению срамляю[т]ся, аще мнози о сем крепятся, подвизаются, но убо срам ибо хто разумеет, по християн же наказывати ляются христиан, о воскре нужде все вещи обраща- о воскресении срамляют- сении учащих, еже бо тре тися, — сей воистинну ся, ибо кто непщует, по буяй научитися, яко есть несть христианин (239;

нужди вся вещи обраща- воскресение, и не зело ве Рум-196, 183 об.). тися, сей воистинну несть руяй сему, яко не по нуж христианин (367). ди и просто и якоже при лучися, вещи носятся, — не у б о будет христианин (334/344).

По сравнению с «Новым Маргаритам» в «кавычной» рукописи Тип-198 сделаны незначительные изменения и, самое главное, не найден синоним к латинскому слову ^а!ит 'рок, судьба'. В издании 1665 г. оно заменено грецизмом имармена. Представления о фортуне и «колесе сча стья» были широко распространены в средневековой литературе (Сини цына 1977, 99). Осуждая астрологию, Максим Грек противопоставлял ей Божий промысл и свободу воли человека. Он объяснял в письме увле кавшемуся «звездозрительной прелестью» Федору Карпову: «Рожде ния же обычай нам, греком, нарицати, юже глаголют еллини убо имарме нию, латыни же фатум и фуртуну, рожением наричем за еже, по глумлением астрологическим, звездам жребствовати человеческая жи тия» (Максим Грек 1, 371. Ср.: там же, 369). Для Курбского тоже было характерно неприятие астрологии как лженауки. Но в своем переводе он исходил из латинской традиции, в то время как справщики — из греко-славянской. При подготовке рукописи к печати весь отрывок был основательно переработан. Разночтения между Тип-198 и 3-1665 вновь показывают, что между ними существовал промежуточный вариант текста.

Беседы Иоанна Златоуста пользовались читательским спросом, и в конце XVII в. была предпринята попытка переиздать их. Сохранились «кавычные» экземпляры Бесед на Евангелие от Матфея (Мен-1154) и Иоанна (БМСТ-135), опубликованных в 1664 — 1665 гг. Особый интерес представляет книга БМСТ-135. В верху ее первого листа приклеен яр лык с записью: «Адриан, милостию Божиею архиепископ Московский и всея России и всех северных стран патриарх, зде писанное такожде имея, утверждаю и нашего благочестия вся люди сущыя тамо благословляю.

7200-го (1692) лета, марта месяца в де[нь]» — число не указано. Не смотря на патриаршее благословение, новое издание так и не увидело свет. В этих «кавычных» книгах исправления в переводах, созданных в кружке Курбского, малочисленны и не имеют принципиального значе ния. Вся основная работа была выполнена при предшествующей «книж ной справе».

Во второй половине XVII в. в ученой разновидности традиционно го книжного языка, занимавшей господствующее положение в старой стилистической системе, усилилась тенденция к внутреннему единообра зию. Она повлекла за собой стремление обособиться от просторечия, диалектизмов, неосвоенных заимствований и других чужеродных влия ний. Пуризм типичен для времени становления национальных литера тур и языков.

Курбский и Евфимий Чудовский Начало «Истории о великом князе Московском» посвящено второ му браку Василия III, с точки зрения Курбского незаконному и прелю бодейному ( Р И Б 31, 162 — 165). Прожив с первой супругой Соломонией Сабуровой 20 лет (по неточному замечанию Курбского, 26 лет), Василий III не имел от нее детей. Не желая оставлять великокняжеский престол младшим братьям, он решился на нарушение церковных правил: разве стись с женой против ее воли и вступить в новый брак. В 1525 г. Соло мония была насильно пострижена в монахини и сослана сначала в Кар гополь, а затем в Суздальский Покровский монастырь.

Вскоре после развода, 21 января 1526 г., Василий III женился на молодой Елене Глинской, ставшей матерью Ивана Грозного. «Тогда за чалъся нынешнии Иоанн наш, — писал Курбский об этом браке, — и родилася, в законопреступлению и во сладострастию, лютость... » ( Р И Б 31, 165). Фраза восходит ко второму «Слову на усекновение главы Иоанна Крестителя» Златоуста в «Новом Маргарите». В рассказе о пире распа Великий князь Московский Василий III ленного сладострастием Ирода-Антипы, пляске Саломии и казни Иоан на Предтечи говорится, что «народилася в наслажению лютость» (Курб ский 1982, 168 об.).

Разводу великого князя также посвящен публицистический памф лет «Выпись из святогорской грамоты о втором браке Василия III».

Время и обстоятельства его возникновения до конца не выяснены. Са мый ранний список памятника из числа известных ныне относится к началу XVII в. (Зимин 1976, 135, № 1). Подобно Курбскому, неизвест ный автор видел корень всех бед, постигших страну в царствование Грозного, в прелюбодейной женитьбе его отца. Иерусалимский патриарх Марк якобы предсказал, имея в виду Ивана IV, что родившийся от неза конного брака наследник станет тираном и мучителем своих подданных, разрушителем царства и грабителем чужого имения (Зимин 1976, 144).

В самом конце XVII в. появляется новая редакция «Истории о великом князе Московском». В ней начало памятника заменено в основ ном сокращенным и переработанным текстом «Выписи из святогорской грамоты о втором браке Василия III». В результате резкое осуждение Курбским этого события оказалось еще более усиленным. Эта редакция сохранилась всего лишь в трех списках, известных в настоящее время:

1) конца XVII, возможно, начала XVIII в. (Син-483, 8 1 3 - 8 2 9 об.), 2) ру бежа XVII —XVIII вв. (Нев-42, 218 — 232 об.) и 3) последней четверти XVIII в. (Р.XVII.11, 1 - 1 7. См.: Рыков 1971, 130-134;

Уваров 1971, 65 — 66, 74). Первые два списка не имеют заглавия, а в третьей рукописи произведение названо «О суровствах царя Ивана Васильевича Грознаго».

Ю. Д. Рыков охарактеризовал эту редакцию как компилятивную (Рыков 1971, 130—134). По мнению К. А. Уварова, она была составлена в 90-е гг. XVII в. монахом «Евфимием Чудовским — по инициативе и под руководством патриарха Адриана» (Уваров 1973, 10. Ср.: там же, 6, 12). Исследователь не подкрепил свои соображения доказательствами.

Совершенно необоснованна догадка о причастности патриарха Адриана к новой переработке «Истории». Но предположение о Евфимии как ее составителе имеет рациональное зерно.

К. А. Уваров не отметил важный факт: один из экземпляров этой редакции был написан самим Евфимием Чудовским и включен в его сборник (Син-483, 813 — 829 об.) 7. В тексте встречается характерное для литературной манеры Евфимия греческое написание РаснАеши — 'цар ственного', отсутствующее у Курбского (Син-483, 828).

Какую цель преследовала эта переработка «Истории о великом князе Московском»? В связи с чем в конце XVII в. стали актуальны произведения, осуждающие «дела давно минувших дней» — развод Ва силия III?

Первые Романовы пытались обосновать свои права на престол родством с Иваном IV. Якоб Штелин записал характерный анекдот о реакции Петра I на его сравнение с Грозным во время торжеств в 1722 г.

по случаю победоносного Ништадтского мира со Швецией. «Этот госу дарь... — заявил он, — мой предшественник и пример. Я всегда прини мал его за образец в благоразумии и в храбрости;

но не мог еще с ним сравняться. Только глупцы, которые не знают обстоятельств его време ни, свойства его народа и великих его заслуг, называют его тиранном»

(Штелин 1820, 13. См. также: Панченко, Успенский 1983, 54 — 55). Неиз вестно, насколько этот анекдот правдив, но едва ли Штелин далеко укло нился от истины относительно политических симпатий Петра I.

У современников монарха были, однако, и другие поводы для его сравнений с Грозным. В 1698 г. вспыхнуло восстание московских стре лецких полков, вызванное тяготами службы, изнурительными походами и притеснениями начальства. Восставшие мечтали видеть на троне сест ру Петра I царевну Софью Алексеевну, находившуюся в заточении в Новодевичьем монастыре, или ее фаворита князя Василия Голицына.

Бунт был жестоко подавлен. Срочно вернувшись из-за границы, Петр I сам проводил повторное следствие, подобно Ивану IV, присутствовал при пытках, рубил головы осужденным. Казни имели массовый характер.

И. А. Желябужский вспоминал в своих «Дневных записках», инте реснейшем памятнике ранней мемуаристики: «И по розыску те стрель цы казнены разными казнями, и по всем дорогам те стрельцы кладены на колесы тела их по десяти человек, и сквозь колеса в ступицы проткнуты колья, и взоткнуты на те колья их стрелецкие головы. А иные повешены были по всему Земляному городу у всех ворот по обе ж стороны, также и у Белого города, за городом, у всех ворот по обе стороны;

сквозь зубцы городовых стен просунуты были бревна, и концы тех бревен загвожены были изнутри Белого города, а другие концы тех бревен выпущены были за город, и на тех концах вешены стрельцы. А иные вешены на Девичьем поле, перед монастырем, и в руки воткнуты им челобитные, а в тех чело битных написано против их повинки. Также у их стрелецких съезжих изб они, стрельцы, вешены человек по двадцати и по сорока и больше. А пущие из них воры и заводчики, и у них за их воровство ломаны руки и ноги колесами, и те колеса взоткнуты были на Красной площади на колье, и те стрельцы за свое воровство ломаны живые, положены были на те колеса, и живы были на тех колесах немного не сутки, и на тех колесах стонали и охали» (Желябужский 1997, 309 — 310).

В том же 1698 г. Петр I развелся с нелюбимой женой Евдокией Федоровной Лопухиной, сослал ее в Суздальский Покровский монас тырь, где в XVI в. была заключена Соломония Сабурова, и приказал насильно постричь Евдокию. Разорвав с законной супругой из дворян ского рода, царь стал открыто жить с Анной Монс — дочерью кокуйско го виноторговца.

Сам патриарх Адриан хотя и выступал в союзе с государственной властью, осудил кровавые расправы над стрельцами и непристойные увеселения Петра I. Трагические события 1698 г. воскресили в памяти опричный террор Грозного и, очевидно, вызвали появление компилятив ной редакции «Истории о великом князе Московском» (ср.: Рыков 1971, 134). Не рискуя открыто выразить протест, ее составитель прибег в за вуалированной форме к исторической аналогии. В компилятивной ре дакции все внимание сосредоточено на разводе Василия III и тирании родившегося от законопреступного брака Ивана IV.

События 1698 г. разворачивались на глазах Евфимия, жившего в Чудовом монастыре в Кремле (умер 28 апреля 1705 г.). По времени и месту он вполне подходит на роль возможного составителя компиля тивной редакции. У Евфимия были и личные причины быть недоволь ным царем. В 1690 г. он после почти сороколетней работы на Московском Печатном дворе был отстранен от должности в связи с не понравивши мися Петру I «нововведенными речениями» в первых выпусках прав ленных им служебных Миней. Но был ли Евфимий знаком с «Выписью о втором браке Василия III» и могла ли попасть в его руки «Истории о великом князе Московском»? Только ответив на эти вопросы, можно считать его вероятным редактором, а не переписчиком памятника.

В современном Чудовском собрании рукописей находится сборник первой трети XVII в. с «Выписью о втором браке Василия III» (Чуд-355, 276 об, —290). Судя по содержанию, сборник сложился в Новгороде не ранее 1603 г. (Зимин 1976, 137, М 6). Между Новгородской митрополией Ь и Чудовым монастырем существовали прочные связи. Однако остается неясным, когда книга поступила в библиотеку Чудова монастыря — в XVII в. или позднее.

Еще в 80-х гг. XVI в. Андрей Лызлов собирал материалы для своей «Скифской истории», среди которых было сочинение Курбского (Лыз лов 1990, 357). Отец Лызлова Иван Федорович был патриаршим бояри ном и, несомненно, имел связи с патриаршим Чудовым монастырем, ке ларем которого был Евфимий. В 1684 г. сам патриарх Иоаким отпевал умершего Ивана Лызлова (Лызлов 1990, 355). Патриарх Иоаким благо волил к Евфимию Чудовскому, видя в нем соратника по партии греко фильствующих традиционалистов. Андрей Лызлов и Евфимий Чудов ский имели общий круг знакомых даже в самых высоких сферах.

Возможно, между ними существовали прямые или опосредованные ли тературные контакты.

Всю свою жизнь, небогатую внешними событиями, Евфимий Чудов ский посвятил литературе, творчеству и работе на Печатном дворе. Факт включения в его сборник компилятивной редакции «Истории» вносит новые черты в хорошо известный в науке образ монаха-интеллектуала.

Евфимий не был только кабинетным ученым, а откликался на события политической жизни, если они нарушали его нравственные и культур ные убеждения.

Литературном преемственность Восточнославянская литература XVI в. отмечена оживленными контактами. В 1561 г. литовские магнаты Евстафий Волович и Григо рий Ходкевич отправили в Москву иеродиакона Исайю Каменчанина, чтобы получить из царской библиотеки для издания и распространения в Юго-Западной Руси Библию, «Житие Антония Печерского» и «Еван гельские беседы» Иоанна Златоуста в переводе Максима Грека и старца Силуана (Сырку 1896, 498;

Абрамович 1913, I I - I I I, 7).

Миссия Исайи окончилась неудачей. Он прибыл в Россию из Вильно одновременно с послом патриарха Константинопольского митрополи том Евгрипским и Кизическим Иоасафом. Их взаимные обвинения пе ред московскими властями привели Исайю в вологодскую тюрьму, где он находился еще в июле 1562 г., но в марте 1566 г. содержался уже «в Ростове в темницы» (Абрамович 1913, V, IX — X, 4;

Скрынников 1973, 17).

Написанная им в заключении «Жалоба» на Иоасафа и отправленное из Литвы Курбским в 1564 г. «Первое послание Грозному» имеют тесную текстуальную взаимосвязь. Она вызвала разные объяснения и дала Э. Ки нану основание говорить о вторичности и подложности письма князя Андрея (см.: Кинан 1971, 21—26, 197, примеч. 16;

он же 1975, 159—172;

Скрынников 1973, 1 1 - 1 9 ;

он же 1977, 6 5 - 7 6 ;

он же 1985, 2 7 3 - 2 8 9 ;

он же 1992, 3 8 - 4 6 ;

Феннел 1975, 191-197;

Зимин 1976а, 1 8 8 - 1 9 4 ).

В стороне от проблемы оказалась личность духовного отца Курб ского Феодорита Кольского. В 1557 г. он вместе с будущим врагом Исайи митрополитом Иоасафом ездил по поручению Грозного в Кон стантинополь, чтобы получить у патриарха и священного собора офици альное утверждение царского сана Ивана IV (ДГ-1, 90—112 об., 114 — 125;

Муравьев 1, 75, 78 - 81, 84 - 87;

Гладкий 1981, 240). Успешно выполнив задание и вернувшись на Русь в конце 1557 г., Феодорит удалился в Вологодский Спасо-Прилуцкий монастырь. Через несколько лет в Во логде оказался Исайя. В этом контексте связь между разделенными огромным расстоянием Курбским и Исайей Каменчанином перестает казаться невероятной и необъяснимой. Одним из посредников между ними мог быть Феодорит Кольский. После бегства князя Андрея из России в 1564 г. был допрошен в качестве его духовника (Шмидт 1960, 38). Не исключено, что тогда же он имел возможность ознакомить ся с письмом к царю.

Курбскому было хорошо известно о жизни Феодорита в Прилуц ком монастыре ( Р И Б 31, 342). Боярин знал в подробностях о миссии Иоасафа. Он сообщает важный факт: митрополит передал Грозному от патриарха Константинопольского «книгу... царского величества всю» — греческий чин коронации византийских императоров ( Р И Б 31, 340).

Официальная «Никоновская летопись» умалчивает об этом событии (ПСРЛ 13, 334). Свидетельство Курбского подтвердила находка сотруд ника Российского государственного архива древних актов И. А. Тихо нюка, обнаружившего древнерусский перевод чина венчания на царство.

В XVI в. контакты между Россией, Польшей и Великим княже ством Литовским осуществлялись не только на уровне отдельных лите ратурных заимствований, но и на более широком уровне культурного обмена. В эпоху Грозного из России в Литву переехали старец Артемий, Марк Сарыхозин, Курбский, Иван Федоров, Михаил Оболенский и дру гие книжники. В ту пору Литовская Русь переживала кризис церков нославянской культуры. «И исках мужей, словенским языком книжным добре умеющих, и не возмогох обрести», — жаловался Курбский в пре дисловии к «Новому Маргариту» (Курбский 1976, 6). Его слова под тверждают другие современники, и среди них Петр Скарга (РИБ 7, 485 — 486;

Р И Б 31, 416).

Московская диаспора сыграла важную роль в духовном просвеще нии Юго-Западной Руси. Ученые эмигранты занимались творчеством, переводили и редактировали книги, участвовали в создании типогра фий. Они способствовали возрождению церковнославянских традиций и укреплению православного сознания в религиозно-культурной борь бе. В начале XVII в. Захария Копыстенский вспоминал в «Палинодии»:

«Было теж и в России нашей дидаскалов много...» — и первым среди церковных учителей назвал «преподобного Артемия инока, который... в Литве от ереси арианской и лютеранской многих отвернул» (РИБ 4, 913).

До Курбского книжные центры Украины занимались по преимуще ству сбором, переписыванием и распространением литературы. Миляно вичский кружок стал первым культурно-просветительным объединением с четкими переводческими задачами и светским составом членов (Мыц ко 1985, 62;

он же 1990, 14). Выходцы из России принесли с собой книж ные традиции своей родины. Литературно-филологическое направление, сложившееся благодаря трудам архиепископа Геннадия Новгородского, Максима Грека, их соратников и учеников, получило продолжение в дея тельности острожской типографии и Академии, основанной князем Кон стантином Острожским в конце 1576 г. (Мыцко 1990, 29).

В отличие от острожского центра кружок в Миляновичах «был менее зависим от политической конъюнктуры. Его продукция, при зна чительно меньшем составе членов, была злободневнее. А. Курбский не отличался терпимостью, в его деятельности проявлялся больше поле мист, нежели политик. К. Острожский, напротив, для достижения желае мого не скупился на обещания католическим кругам, использовал сотруд ничество с протестантами». Тем не менее есть основания «утверждать об активном содействии миляновичских литераторов основанию острожского центра и о сотрудничестве с ним при издании Библии 1581 г.» (Мыцко 1985, 64). В ее основу лег список Геннадиевской Библии 1499 г., получен ный от Ивана Грозного (Острожская Библия 1581, За без фолиации).

Хотя нет точных сведений о личном знакомстве Курбского и изда теля Острожской Библии Ивана Федорова — оно весьма вероятно8. В России и Литовской Руси у них было немало общих знакомых, с кото рыми они поддерживали близкие отношения. Послесловие Федорова к львовскому Апостолу 1574 г. имеет текстуальное совпадение с третьим письмом Курбского Вассиану Муромцеву и первой «епистолией» Гроз ному во второй редакции (Зимин 1976а, 178— 179). Одни исследователи видят в послесловии цитату из послания царю (Немировский 1974, 58 — 59;

ПЛДР 1985, 296, 601), другие полагают, что оба автора самостоятельно использовали общий источник (Тихомиров 1968, 339). В любом случае связь между московскими выходцами — прямая или через вторых лиц — существовала. В 1579 г., во время наиболее интенсивных работ над Ос трожской Библией, сотрудник Курбского Брум по приказу князя «взял до Острога паперу две либры» — две дести бумаги (Иванишев 1, 313).

Деятельность миляновичского кружка протекала в тесном контакте с крупнейшими православными центрами Западной Руси и захватила собой значительную территорию: Острог (князь Константин с его уче ной дружиной), Слуцк (князь Юрий II и его книжники), Вильно (братья Мамоничи и Зарецкие), Львов (Семен Седларь и монах Мина). В 1567 г.

князь Андрей прислал своего человека к патриарху Константинополь скому Митрофану III, и это стало известно московскому правительству (Гальцов 1, 72). Литературный труд не был для Курбского побочным занятием. С самого начала его культурно-просветительные планы пре следовали общеславянские цели. Еще на Руси он спрашивал у Максима Грека о святоотеческих творениях: «Если бы все преведенны были от грецка языка в словенски. И где суть? если у серъбов? альбо у болгорув суть? або у иных языков словенских?» (Курбский 1976, 4 об.).

Кружок в Миляновичах просуществовал недолго — около 15 лет, с конца 60-х гг. XVI в. и до смерти Курбского в 1583 г. Не все задуманное было выполнено. Но важно даже, не сколько удалось сделать, а само направление работы, продолженное юго-западнорусскими и московски ми книжниками. Переводческим замыслам Курбского, намеченным в письме Марку Сарыхозину ( Р И Б 31, 417 — 418), было суждено сбыться после его смерти. В 1594 г. острожская типография напечатала «Книгу о постничестве» Василия Великого, а в следующем году — «Маргарит»

Иоанна Златоуста. ^1онах Киприан из Острога перевел «Беседы на Посланий апостола Павла» Златоуста, на которые князь Андрей мечтал «устремитися» вместе с бакалавром Амброжием (Курбский 1976, 6;

РИБ 31, 418). Отредактированные Лаврентием Зизанием «Беседы» были из даны в Киево-Печерском монастыре в 1621 — 1623 гг.

В 1656 г. Епифаний Славинецкий впервые полностью перевел «Шестоднев» Василия Великого, по отзыву старца Артемия и Курбско го «налепшую книгу его о естественных вещах» ( Р И Б 31, 416). В 1665 г.

на Московском Печатном дворе увидел свет сборник переводов Епифа ния Славинецкого, в который вошли сочинения Григория Богослова, Василия Великого, Иоанна Дамаскина. Позднее игумен Заиконоспас ского монастыря Палладий Рогов, ученик братьев Лихудов, перевел «Цер ковную историю» Никифора Каллиста Ксанфопула, по словам Курб ского «зело потребную и премудрую» ( Р И Б 31, 417). Разумеется, в этих случаях речь не идет о влиянии князя Андрея. Но эта литература пред назначалась им для перевода и распространения еще в 70-е гг. XVI в.

Курбского можно считать предшественником интеллектуалов и писателей западноевропейской ориентации XVII в. В 1639 г. его перево ды «Богословия» и «Диалектики» Иоанна Дамаскина читал митропо лит Киевский Петр Могила (Петров 3, 39, № 156). В библиотеке Силь вестра Медведева находился сборник-конволют с сочинением по логике «О силлогизме» Иоганна Спангенберга, переведенным Курбским и из данным в 1586 г. в типографии Мамоничей (БМСТ-2773 —2779). На первом ненумерованном листе книги указано скорописью: «С Печатна го двора Силвестра Медведева». С 1600 г. в библиотеке Чудова монас тыря, в котором подвизался вероятный составитель компилятивной ре дакции «Истории о великом князе Московском» монах Евфимий, хранился сборник со статьей «О силлогизме», рукописной копией изда ния Мамоничей (Чуд-236, 193 о б. - 1 9 9 об.;

Попов 1881, 5 3 - 5 5 ;

Харлам пович 1900, 211 - 2 2 4 ).

Спор Курбского с Грозным предваряет культурные конфликты «бунташного» столетия. Знакомый с силлогизмами Спангенберга Силь вестр Медведев так отозвался о своем оппоненте Евфимии Чудовском в сочинении «Манна»: «... человек неученый, не точию силлогизмы добре весть, им же не учился, но и грамматики совершенно не точию греческия, но и словенския не разумеет, точию нечто греческих речений памятствует»

(Прозоровский 1896, 530).

Евфимий Чудовский возглавлял партию грекофильствующих тра диционалистов, и, видимо, только это заставило Медведева признать, что его оппонент не полный невежда, а все же помнит какие-то греческие слова. Грекофилы отплатили критику той же монетой. Братья Иоанни кий и Софроний Лихуды, преподававшие в Славяно-греко-латинской академии гуманитарные науки, заявили, что Медведев, глава латинствую щих западников, вообще ничего не знает — даже латыни: «... неприча стен есть ниже грамматики, ниже пиитики, ниже риторики и не весть глаголати ниже еллински, ниже латински, ниже славенски» (Прозоров ский 1896, 84).

Барочные эрудиты, подобно Курбскому хорошо знакомые с латин ско-польской культурой, свободно владевшие древними и новыми язы ками, также свысока смотрели на своих противников-традиционалистов, называя их глупцами и грубыми невеждами. Ученые критики, искушен ные в грамматике, риторике, философии, укоряли старообрядцев за то, что они думали и писали не по правилам гуманитарных наук. «Убо кто здравый разум имея, видя тя слепа быти в грамматице, вознепщует тя очита быти в богословии», — спорил Симеон Полоцкий с одним из вож дей старообрядчества Никитой Добрыниным в трактате «Жезл правле ния» (Симеон Полоцкий 1667, 23 об.). Рязанский архиепископ Иларион упрекал старца Авраамия, любимого ученика протопопа Аввакума: «А вы, брате Аврамей, конечно за неведение погибаете. Не учася риторства, ни философства, ниже граматическаго здраваго разума стяжали есте, а начнете говорить выше ума своего...» (Субботин 7, 395). Обращение писателей XVII в. к гуманитарным и философским наукам, признание их пользы «в гражданстве и к духовному наставлению» означало, что это направление стало восприниматься как наиболее представительное и главенствующее.

Уже в первой половине XVIII в. старообрядцам Выга были извест ны сочинение «О силлогизме» Спангенберга, «книга князя Андрея Курб скаго» 9, а также «книги» его друзей и противников — Константина Ост рожского, Александра Полубенского, Петра Скарги (Яковлев 1888, 725, 728;

ПО 1911, 29;

Понырко 1981, 154, 1 5 7 - 1 5 8 ).

Переводы Курбского знали и другие книжники Русского Севера, жившие недалеко от Выга. В 1919 г. поэт Н. А. Клюев, родившийся в Вытегорском уезде Олонецкой губернии, писал о своей матери Праско вье Дмитриевне, одаренной сказительнице и начитанной по-старинному женщине: «Памятовала она несколько тысяч словесных гнезд стихами и полууставно, знала Лебедя и Розу из Шестокрыла, Новый Маргарит — перевод с языка черных христиан... » (Клюев 1990, 6).

В восточнославянской литературе есть только одно произведение с названием «Новый Маргарит». Это сборник сочинений Иоанна Златоу ста, переведенный с латыни Курбским и шляхтичем Амброжием. Непо нятно, почему Клюев назвал «Новый Маргарит» «переводом с языка черных христиан» и поместил его рядом с отреченным астрономиче ским сочинением «Шестокрыл», которое было переведено с еврейского оригинала в Западной Руси и запрещено Стоглавым собором (Лурье 1955, 134, 137, 145;

Стоглав 1863, 1 3 9 - 1 4 0 ). «Новый Маргарит» Курб ского редко встречается в рукописной традиции. На рубеже XIX — XX вв.

он был известен всего лишь в трех списках. Если только Клюев точен и если он не имел в виду какой-то апокриф, то Прасковья Дмитриевна знала четвертую рукопись этих переводов Курбского, не сохранившую ся до нашего времени.

За рубежом Курбский оставался до конца своих дней хранителем и защитником вековых церковнославянских традиций, и именно это оце нили в беглом князе «ревнители древнего российского благочестия» Знаменитый деятель старообрядческого движения XIX в. Иларион Ка банов (литературный псевдоним Ксенос) писал в «Предуведомлении к читателю» к сборнику переводов (Хлуд-60), выполненных в кружке Курбского: «Сия трудом собранная книга паче зерцала являет и паче трубы проповедует ревность и усердие, еже имяше блаженная она д у ш а к божественному писанию, кая благоразумнаго читателя не в малое удив ление может привести, яко толикаго благородия сущи, еще же и уже в старости труждашеся в богоугодном сем деле о Христе Исусе Господе нашем, Ему же слава во веки веком, аминь» (Курбский 1995, ХЬУШ).

Выводы Культурные ситуации России и Юго-Западной Руси в XVI и XVII вв.

обнаруживают много общего. Развитие ученой книжности, расцвет поле мической литературы, церковные расколы, вызванные Брестской унией 1596 г. и реформой патриарха Никона, — -вот только некоторые точки соприкосновения. Это были столетия, когда старая вера оказалась ли цом к лицу с новыми культурными ценностями, и согласие между ними было найдено далеко не сразу и не всеми. У истоков церковнославян ского возрождения в Литовской Руси стоит выходец из Московии князь Курбский с его «учеными мужеми, искусными толковники в римской беседе» (Курбский 1976, 5).

В XVII в. культурная ситуация повторилась в зеркальном отраже нии. Западнорусские книжные традиции, обогащенные латинско-польской наукой, были перенесены в Россию белорусскими и украинскими пересе ленцами. Эти процессы иногда называют «третьим южнославянским влиянием» (Успенский 1987, 275). Такая характеристика не учитывает более раннее московское влияние XVI в. на Юго-Западную Русь, кото рое помогло ей преодолеть кризис церковнославянской культуры и ожи вило связи между восточнославянскими народами.

Творчество князя Андрея находится на пересечении разных лите ратурно-языковых традиций — славяно-византийской и латинской, мос ковской и западнорусской. Курбский занимает промежуточное положе ние между писателями России и Юго-Западной Руси, являясь одним из связующих звеньев в культуре восточнославянских народов.

«ТРУДОЛЮБЕЗНЫЙ РАЧИТЕЛЬ СВЯЩЕННЫХ ПИСАНИЙ»

(ЗАКЛЮЧЕНИЕ) В XVI в. «свободные искусства» сыграли роль моста между цер ковнославянской традицией и западноевропейской культурой, усвоив шей достижения античной филологической мысли. Они обогатили пред ставления восточнославянских книжников «литературной теорией» и наметили точки соприкосновения между духовной жизнью Московско го царства и западноевропейским гуманизмом. Символично, что носите лями ренессансных идей были ученик итальянских гуманистов Максим Грек и его верный последователь Андрей Курбский, в эмиграции вплот ную соприкоснувшийся с культурой Возрождения.

Новые веяния обнаружили себя прежде всего в культурных ориен тациях и отношении к тексту. Идеал писателей-традиционалистов — благочестивый начетчик, обладающий богодарованной мудростью, каким представлялся митрополиту Макарию молодой Иван IV: «... вся тебе божественая писаниа в конець ведущу и на языце носящу не человечь скым бо учением, но данною ти от Бога премудростию» ( Р Ф А 4, 740).

Идеал ученых книжников — «муж словества и благодати», «ритор со философскою глубиною», не отгораживающий себя от чужих культур ных ценностей (Син-219, 6, 10 об.). Традиционная начитанность в «свя щенных писаниях» и искусство подражать древним литературным об разцам постепенно уступают ведущую роль гуманитарной эрудиции и филологической герменевтике. Существование принципиально разных установок создавало почву для культурных конфликтов. Один из них вылился в полемику Курбского с Грозным.

Ее парадокс заключается в том, что бывшие сподвижники спорили на разных языках. Князь-философ смотрел на царские послания сквозь призму «свободных искусств». В теоретическом плане Курбский отста ивал восходящий в конечном счете к античной риторической традиции идеал римского аттикизма, идеал прекрасного как гармонии, соразмер ности и пропорциональности частей произведения. Иван Грозный, на против, исходил из средневековой эстетики слова, в которой тяготение к монументализму и пышной риторике порой оказывалось сильнее крите рия «меры». Подобное несоответствие между частями целого не редко в памятниках иконографии, прикладного искусства и архитектуры Древ ней Руси. Следовательно, оно не является частным случаем в творчестве Грозного, а отражает «стиль эпохи».

Говоря о влиянии на Курбского западноевропейской культуры, ан тичной и гуманистической, необходимо иметь в виду, что оно было в значительной степени опосредованным и проходило через фильтр свято отеческой традиции. За рубежом князь Андрей познакомился со многи ми сочинениями классиков православной литературы и авторитетных церковных писателей в латинских переводах. Многие из них не были известны ему на Руси или вообще не существовали в книжно-славянской традиции, о чем он неоднократно сожалел. В творениях Евсевия Кеса рийского, великих каппадокийцев, Епифания Кипрского, Иоанна Злато уста, блаженного Августина, Дионисия Ареопагита, Иоанна Дамаскина и др. велико влияние античной культуры, переработанной в духе христиан ства, и содержится целый ряд вполне гуманистических идей. Все эти произведения князь Андрей знал, читал, переводил и использовал в своих сочинениях. Курбского интересовала прежде всего общехристианская патристика, созданная до церковного раскола 1054 г. Поэтому если и называть Курбского гуманистом, то только с определением православ ный. Его историческое значение по достоинству оценили другие ревни тели святоотеческих древностей — старообрядцы. Они назвали князя Андрея Курбского «трудолюбезным рачителем священных писаний»

(Курбский 1995, ХЬУШ).

Обращение Курбского к латинской культуре ни в коей мере не означало отказа от традиционных церковнославянских ценностей. Веро исповедная чистота была фундаментом новой учености. Князь Андрей стремился поставить западноевропейские «свободные искусства» на службу православию, вернуть в его лоно греко-византийское духовное наследие. Его литературная деятельность за рубежом преследовала обще славянские цели. Призывая другого московского эмигранта Марка Са рыхозина заняться переводами, князь Андрей Курбский писал ему: «Не обленись до нас приехати...», «... яви любовь ко единоплеменной Рос[с]ии, ко всему словенскому языку!» ( Р И Б 31, 418).

Перспективной задачей медиевистики является создание академи ческой истории древнерусской литературы как истории теоретических и эстетических представлений восточнославянских книжников, как исто рии становления, развития и разрушения древнерусских литературных канонов и жанров. В настоящее время приступить к осуществлению этой задачи было бы преждевременно. К адекватным теоретическим обоб щениям можно прийти только после монографического анализа более частных тем, малоизученных источников и творчества конкретных писа телей. Мы считали бы свою задачу выполненной, если бы книга могла послужить хотя бы частичному решению этих актуальных проблем фило логической науки.

ПРИМЕЧАНИЯ Введение Год рождения Курбского определяется приблизительно на основании его свидетельства в «Истории о великом князе Московском». Рассказывая о поко рении Казани в 1552 г., князь Андрей отметил, что ему было доверено командо вать полком правой руки несмотря на молодость: ему было тогда всего лиш «лет аки двадесят и четыре» (РИБ 31, 182). Эти слова повсеместно понимают как «около двадцати четырех лет». Если вычесть из 1552 примерно 24, то полу чится около 1528 г.

Когда началась осада татарской столицы, 25 августа князь П. М. Щенятев и второй воевода Курбский согласно полученному приказу расположили полк правой руки за рекой Казанкой напротив города (ПСРЛ 29, 97). Военные дей ствия продолжались почти шесть недель. 2 октября после кровопролитного штурма Казань пала, и вскоре победители отправились в обратный путь. Любо пытно, что взятие Казани произошло в день памяти особо чтимого на Руси святого Андрея Юродивого, с которым Курбский имел одно имя. 29 октября триумфатор Иван IV торжественно вступил в Москву. Казанский поход был победоносно завершен.

Князь Андрей сообщил, что ему было «лет аки двадесят и четыре», когда получил распоряжение встать со своим полком за рекой Казанкой. Он имел в виду конец августа 7060 г. от Сотворения мира. Первого сентября наступило новолетие — 7061 г. В новом году приближался день рождения молодого вое воды. Его слова означают, что во время казанской кампании ему было не около двадцати четырех лет, а почти двадцать четыре года. Скорее всего, Курбский родился в октябре или ноябре 1528 г. Слова около и почти в принципе синони мичны. Но между ними имеется важное смысловое различие. Около значит 'приблизительно: немного больше или немного меньше'. Почти — тоже при близительно, но только в значении 'без малого'.

Такое словоупотребление встречается во втором письме Курбского старцу Вассиану Муромцеву. Князь Андрей подверг критике библейские книги в изда нии Франциска Скорины, которые были «преведены не в давных летех, аки лет 50 или мало к сим» (РИБ 31, 402). Э. Кинан усмотрел в этих словах х р о н о л о гическую ошибку и заподозрил подлог. О н предположил, что автором п о с л а н и я был князь С. И. Шаховской, занимавшийся литературной мистификацией под именем Курбского в 2 0 - е гг. X V I I в. — спустя ровно полвека после п е р е и з д а ния в Вильне в 1575Чг. Библии Скорины (Кинан 1971, 44).

Между тем Курбский достаточно точен в своем ответе. Франциск Скорина опубликовал первые ветхозаветные книги — Иова, Псалтирь, Притчей Соломо новых, Иисуса Сирахова — в Праге в 1517 г. (Скорина 2, 806;

он же 3, 287, 383, 670). Письмо в Печоры появилось через 47 лет — в 1564 г. (см. § «Переписка со старцем Вассианом Муромцевым»). Князь Андрей округлил цифру и вновь использовал аки в значении 'без малого' — «аки лет 50 или мало к сим».

Благодарю научного сотрудника НИОР РГБ Т. А. Исаченко, указавшую мне этот источник.

Глава I Спорные вопросы источников ' В разное время у Курбского находились «скорописные» книги: в Юрьеве большой сборник с переводами Максима Грека (РИБ 31, 495), а в эмиграции книга сочинений Григория Паламы и Нила Кавасилы, о которой князь Андрей сообщил Кузьме Мамоничу, «яко у меня уже преписана скорописью и исправ лена по силе моей» ( Р И Б 31, 427 — 428). Скорописью переписан и агиографи ческий свод Син-219. Умение аристократа читать скоропись еще не означает знания делового языка Литовской Руси и тем более желания писать им при свидетелях, когда имелась возможность выбрать международную латынь и под черкнуть свою ученость.

В прошлом слово скоропись могло иметь несколько иное значение. В конце XVII в. писец Хронографа извинялся перед читателями в послесловии, опасаясь упреков в том, что «о нас речется: „Сей убо человек начат писати книгу изящ ным писмом и невозможе ея совершити" — и сего ради скорою скорописию и тонкою начах, да скорее совершу. Вы же, господие мои книгчии и книгописате лие и всякого чину и возраста, да не вознегодуйте на мя о сем и не зазрите мне в сицевых, яко скорописию написах книгу сию, якоже егда растворенный мед от еди[н]аго сосуда пием златою чашею, от того же и сребреною, такоже и древя ною или скуделною, не едина ли сладость пиющим бывает и веселие. Да такоже и сия божественая писания печатана, или лепотным [текст уничтожен и заклеен:

письмом? — В. К. 1, или и обычным, сиречь скорым писмом, или скорописным тонким писмом, не едино ли глаглет?» (Пог-1444, 1007 — 1007 об.).

Несмотря на признание писца, в Хронографе не найти скорописи в точном смысле этого термина. Большая часть книги переписана четким полууставом, выдающим руку хорошего мастера. На л. 759 — 781 почерк становится мелким, тонким, безыскусным, а на л. 782 — 824 об. переходит в простой небрежный полуустав с элементами скорописи. Такой беглый полуустав книжник XVII в. и называл скорописью. Она обозначает в данном случае быстрое и небрежное по сравнению с книжным «изящным» письмо.

В роду Курбских существавали связи со Псковской землей. В 1511 — 1514 гг. князь Семен Федорович Курбский, обладавший высоким нравствен ным авторитетом в глазах своего внучатого племянника Андрея (см.: РИБ 31, 163 —165), служил великокняжеским наместником в недавно присоединенном к Москве Пскове. По словам местного летописца, он и другой наместник князь Петр Великий Шестунов в отличие от своих суровых предшественников «нача т а добры быти до пскович» (ПЛ 2, 259). В 1554 г. по заказу князя Андрея псковские мастера отлили колокола для его церкви в родовой вотчине Курбе (Смирнова 1962, 245, сн. 10).

Отрицательное отношение в России к изданиям Франциска Скорины под тверждает грамота 1552 г. польского короля Сигизмунда II Августа его послу в Риме. В документе сообщается, что при Сигизмунде I книги Скорины были сожжены в Москве по приказу великого князя, потому что их напечатали пре данные римской церкви люди (Флоровский 1969, 155). Как и Курбский, обвиня ли Скорину в протестантизме писатели совсем иного круга. В начале XVII в.

Униатский митрополит Анастасий Селява считал его «гуситским еретиком» и предшественником антитринитариев (Дмитриев 1990, 47 — 48).

* Курбский вспоминал в предисловии к «Новому Маргариту»: «Аз же...

хотех со жаланием устремитися на епистолии Павла, от него [Златоуста. — В. К. ] протолкованные, иж бы их могл склонити на словенский от латинска. И исках мужей, словенским языком книжным добре умеющих, и не возмогох обре сти.... Аз же бояхся, ижь от младости не до конца навыкох книжнаго сло венъскаго языка... И того ради воспящахся от того великаго дела до время ни...» (Курбский 1976, 6 — 7). О том же в близких выражениях рассказывал князь Андрей в письме Марку Сарыхозину, прося своего друга оказать помощь в работе: «Не обленись до нас приехати.., даючи помощь нашему грубству и неискувству: бо не обвыкли есмы, яко аз, тако князь Михаило, словенску языку в конец, и того ради боимся пуститися едины, без помощи, на так великое и достохвальное дело. А того ради послах к тебе предисловеицо единои книги нашего переводу.., яко там прочитающе лепеи расмотришь: бо исках помощи себе, семо и овамо обращался, и никако же обретохом. Аще ли Бог тебя принесет до нас, то бы аз сел со единым бокаляром за книгу Павловых епистолеи, беседо ванных от Хрисостома...» (РИБ 31, 418).

^ А. Н. Ясинский отметил, что летом и осенью 1575 г. соседи Курбского неоднократно нападали на его земли и угрожали ему. Он заключил на этом основании, что жалоба на «лукавых суседей» в предисловии к «Новому Марга риту» появилась под свежими впечатлениями от этих событий (Ясинский 1889, 105, 106. См.: Иванишев 1, 54 — 72). Жизнь Курбского в эмиграции протекала в постоянных раздорах и тяжбах с соседями. Еще в 1566 г. он жаловался на то, что паны отнимают у него земли (Иванишев 1, 1—2). Московские дипломаты, по приказу Грозного зорко следившие за его жизнью за границей, доносили царю в 1571 г.: «А ныне Курбской завалчился с ляхи в межах, и ляхи его все не любят, а зовут его все израдцою и лотром [предателем и вором. — В. К. ] и чают на него от короля опалы не вдолге, что полская рада вся его не любят...» (СИРИО 71, 806). Сам по себе указанный А. Н. Ясинским факт не может служить веским аргументом для датировки памятника.

Князь Андрей называет Оболенского юношей. В статье Максима Грека «Седмь степеней человеческаго житиа» указано, что возраст юноши — от 20 до 30 лет, а возраст мужа — от 30 до 50, после чего наступает старость (Максим Грек 3, 281). Михаил Оболенский вместе с женой находился в Литве уже в 1564 г. В XVI в. возрастом гражданского совершеннолетия считались 15 лет. В этом возрасте дети служилых людей поступали на службу, по церковным зако нам мужчина мог вступить в брак после исполнения 15 дет (Неволин 1, 404 — 405), хотя известны и исключения по соображениям политического х а р а к т е р а :


наследник московского престола Иван III женился на дочери великого князя Тверского Марии в 1 2 лет. Оболенский родился не позднее 1549 г. и был лет на 20 моложе Курбского. В Краковском университете он был одним из в е л и к о в о з растных студентов.

С. О. Шмидт, к гипотезе которого присоединился С. А. Морозов, п о л а г а е т, что эти слова Курбского были написаны после 5 июля 1564 г. и, очевидно, до введения опричнины в 1565 г. (Шмидт 1976, 149, 150). В это время князь Анд рей не мог ссылаться на вторую часть своего труда, так как тогда ее не суще ствовало даже в его замыслах (см. также § «„Литературный манифест": в т о р о е письмо царю»).

в Первый издатель «Истории» Курбского Н. Г. Устрялов полагал, что она была написана не ранее 1578 г. (Устрялов 1868, XXXIII). Однако приведенные им доказательства ошибочны, на что указал еще И. Н. Жданов (Жданов 1, 158).

В. С. Иконников считал, что Курбский стал писать «Историю» в связи с возобновившейся перепиской с Грозным в 1577 — 1579 гг. (Иконников 1908, 1826). Третье письмо монарху и «История» имеют текстуальные совпадения, но на их основании нельзя предположить, какое произведение возникло раньше.

Развивая положение В. С. Иконникова, С. А. Елисеев пришел к выводу, что Курб ский уже после гибели царевича Ивана предостерегал Грозного от сыноубий ства, чтобы предстать в глазах читателей пророком. Поэтому исследователь да тировал «Историю» периодом между 19 ноября 1581 г., датой смерти царевича, и 1583 г., временем кончины Курбского (Елисеев 1984а, 153— 154).

С этим мнением нельзя согласиться. Пророчества о гибели династии имеют ся не только в «Истории». В 1579 г., еще при жизни царевича Ивана и до рождения последнего сына Грозного Дмитрия, Курбский предсказал в третьем письме к царю прекращение его рода. «Не губи к тому собя и дому твоего!» — писал он под влиянием «Жития Николая Мирликийского» (ПГК 117). В мар гинальной глоссе к житию в Син-219 на л. 423 выражение «и дому» объяснено как «и роду» (см. § «Агиографический свод в переводе Курбского»), Этому предсказанию также было суждено сбыться, а трагическая гибель при невыяс ненных обстоятельствах царевича Дмитрия Ивановича в 1591 г. была исполь зована в политических интригах новых претендентов на московский престол.

А. И. Кирпичников пришел к выводу о полном соответствии («подстроч ном переводе») «Жития Георгия Победоносца» в рукописи Син-219 и его ла тинской версии в издании Сурия. Исследователь ошибочно считал, что жития в славянском переводе и редакции Сурия самостоятельно восходят к общему протографу. Это мнение вызвано неправильной датировкой списка Син-219 XV — XVI в. (см.: Кирпичников 1879, 7. Ср.: там же, 6). Очевидно, на датировку А. И. Кирпичникова повлияла ошибка Афанасия Скиады. В 1722 г. он составил краткую опись греческих книг ПАтриаршей и Типографской библиотек. Одно временно с этим он датировал (кстати сказать, часто неверно) славянские рукопи си. Сначала Скиада указал в Син-219 на верхнем поле л. 1: «Ук!е1иг зесиН 16»

(«Кажется, 16 столетия»), но затем исправил дату на 15 в.

Г. 3. Кунцевич, комментируя цитаты Курбского из житий Николая Мирли кийского и Иоанна Златоуста, указал их источник — «УЛае5апс1огиш» Лаврен тия Сурия (РИБ 31, 149, сн. а, 311, сн. а).

" В Син-219 л. 429 по современной фолиации относится к предшествующей тетради и написан почерком, отличным от почерка вставок. Очевидно, он не был включен в первоначальную фолиацию XVI в., так как не имел текста. Только потом на его лицевой стороне были приписаны послания Игнатия Богоносца и Богородицы.

В результате лингвотекстологического анализа М. С. Крутова предполо жила, что «Живот Николы Мирликийского» в редакции Метафраста в рукопи си Рум-159, л. 72 — 77 является «белорусским» переводом более раннего велико Русского жития (Крутова 1977, 126). С этим мнением нельзя согласиться, так как оно совершенно не учитывает латинско-польскую традицию жития. В сбор нике Рум-159 «Живот Николы Мирликийского» представляет собой перевод на Моление Ивана Грозного с сыновьями Федором и Дмитрием перед иконой Владимирской Богоматери Святой царевич Дмитрий Иоаннович «простую мову» польского текста из «2у\уо1о\у Петра Скарги, на что указал еще Н. К. Гудзий в 1917 г. (Гудзий 1917, 3 0 - 3 1, 7 7 - 7 9 ).

Благодарю Б. А. Успенского, указавшего мне этот факт.

В публикации М. А. Оболенского (Оболенский 1858, 365) и Ю. Бестерс Дилгер это место передано как «много и разум». Исправлено нами по анало гии со «Вторым посланием Грозному».

В рукописи Ув-301 — 1° между л. 176 и 177 утрачено 5 листов с послания ми Курбского княгине Чарторыйской, Василию Древинскому и почти всем вто рым письмом Константину Острожскому.

^ Повести об Августине Гиппонском заканчиваются нравоучением: «Зрим зде со опаством и внемлем себе со истязанием, где ныне зазирающии оглаголни ки и неповинных истязатели, малоискусных в писании иереев, диаконов осуждаю щий, а простоты жителства их не смотряюще;

такожде и народов простых неис куству молитвам насмехающеся, а трудов их претяжких и потов многих ни во что же вменяюще» (Клибанов 1996, 349). В «Послании К. Чапличу» князь Андрей отвечал, защищая аскетическую жизнь иноков: «А что ся тыче о еписку пех богатых и о мнихех многостяжательных, им же были надавали предки наши именеи не на кормство, а ни на пожитки скверныя, но странноприимства ради и убогих за поможения и на благолепие церковное, а яко ныне ими шафуют [мар гиналия: владеют. — В. /Г.], — нехаи им Бог судит... Но не о тех нам слово, но о истинных, апостолоподобных епископех и мнихех нестяжательных, ангель ское житие проходящих... » (РИБ 31, 443). Трудно усмотреть текстуальное сходство в приведенных примерах и тем более использовать их как доказатель ство авторства Курбского.

Курбский неоднократно возвращался к этой теме. В комментарии к сочи нениям Иоанна Дамаскина утверждается, что «у нас ани десятые части книг учителеи наших старых не преведенно лености ради и нерадениа властелеи наших, бо нынешнего веку мнящиеся учители [грех ради наших] большей в болгарские басни або паче в бабские бредни упражняются, прочитают и похва ляют их, нежели в великих учителях разумех наслаждаются» (Курбский 1995, XXXII — XXXIII). Примечание, бесспорно, принадлежит князю Андрею. Это под тверждают текстуальные параллели с его другими произведениями (ср.: Айсман 1972, 80;

Курбский 1995, Ь - Ы, ЫП, XXXVII).

Критика Курбского представляет собой разительный контраст по сравне нию с положительной оценкой Василия III и митрополита Даниила в «Сказа нии о преподобием Максиме Философе». В этом отношении Курбский близок Зиновию Отенскому. Новгородский монах также жаловался на недостаток пе реводов святоотеческой литературы, на отсутствие на Руси многих творений Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста (Зиновий Отенский 1863, 349 — 350. О его взглядах см.: Морозова 1990).

Упреки по адресу духовных властей имеют полемический характер. Князь Андрей закрывает глаза на современные ему обобщающие книжные своды. Среди них Четии Минеи митрополита Макария «имели значение нравственное: эти 12-ть огромнейших фолиантов свидетельствовали, что русская церковь облада ла отеческой литературой в полном достатке» (Голубинский 2, 853). Едва ли Курбскому осталось неизвестным это монументальное предприятие. Его дядя Василий Тучков участвовал в нем под руководством Макария. / |В Маргинальная глосса в предисловии к «Новому Маргариту» «Димии грецка пословица, а по-руску палачи, або каты» (Курбский 1976, 1 об.) имеет соответ ствие в разговорнике «Речи тонкословия греческого»: «Диомии, полачи» — и в такой же форме в «Житии великомученицы Анастасии Узорешительницы» в Великих Четиих Минеях под 22 декабря (Симони 1908, 204). Заимствование газофилякия, объясненное на книжном поле как «либрария, або книгохрани телница» (Курбский 1976, 5), представляет собой старославянизм (ССС 1994, 167). Помета к слову небо в «Богословии» Дамаскина: «Оранос еллински, а по словенски горе зрения» взята из более раннего перевода этого трактата, принад лежащего Иоанну экзарху Болгарскому (Дамаскин 1878, 37;

Курбский 1995, 128, сн. 5°°). Критика в «Новом Маргарите»: «... старые преводники зело в том погрешили: превели нам о умерших, а не о усопшых, а в грецком стоит о усоп шых...» (Курбский 1987, 306) основана на лингвистических разысканиях Мак сима Философа (см. § «Стилистические идеалы»). Число таких примеров можно без труда увеличить.

Как видно из владельческой записи на л. 22 — 29, рукопись АР-286 при надлежала замечательному деятелю русской культуры А. А. Матвееву: «Книга глаголемая Псалтырь комнатнаго стольника Андрея Артемоновичя Матвеева».

Матвеев служил в этой должности при Петре I в 1674— 1691 гг. — тогда и была сделана помета. Его отец боярин Артамон Сергеевич занимал важные посты при царе Алексее Михайловиче. После смерти монарха он был сослан вместе с семьей в Пустозерск. И. М. Кудрявцев обратил внимание на одно место в его челобитной из ссылки: «Кровь моя, как вода, пролета за вас, государей, и вопию ко всесильному Богу...» (Кудрявцев 1963, 197, сн. 88). В похожих словах Кур бский упрекал Грозного в первом послании: «И кровь моя, яко вода, пролитая за тя, вопиет на тя к Богу моему» (ПГК 8). Едва ли справедливо из этого заключить о знакомстве Матвеева с сочинениями князя Андрея (Уваров 1973, 10). Фраза представляет собой устойчивую формулу, которой он воспользовал ся независимо от творчества Курбского.

Книга написана на бумаге с филигранями: 1) «крепостные ворота» с латинскими буквами «МН» (Брике 4, № 15950 — 1599 г.;


Лауцявичюс 1967, тип близкий № 719 — 1603, 1605 гг.);

2) герб Великого княжества Литовского — «всадник в круге с поднятым мечом» (Лауцявичюс 1967, № 35Ю — 1614, 1616, 1617 гг.);

3) «рыба» (Лауцявичюс 1967, № 3889 - 1609 г.);

4) «рыба в круге»

(Лауцявичюс 1967, № 3939 - 1611 г.).

Троица находится на дороге из Москвы в Курбу, расположенную непода леку от Ярославля, — родовую вотчину предков князя Андрея, по которой они получили фамилию (Герберштейн 1988, 154, 332). Максим Грек жил в Троице Сергиевом монастыре с 1 5 4 7 - 1 5 4 8 г. (Синицына 1977, 149, 1 5 1 - 1 5 2, 156, 158 — 159) или, по другой версии, со второй половины 1551 г. (Иконников 1915, 512 — 513;

Ржига 1934, 77). В 1551 г. троицким игуменом около полугода был старец Артемий (Вилинский 1906, 45, 52 — 53). В Троице Курбский встречался с Мак симом Греком в 1553 г. (РИБ 31, 210) и, возможно, ранее успел познакомиться с Артемием.

Глава II Теоретические взгляды и литературная позиция См.: Толстой 1988, 7 2 - 7 3, 1 0 8 - 1 0 9 ;

Матхаузерова 1976, 4 5 - 5 0 ;

Робинсон 1984, 112-134;

Успенский 1987, 7 8 - 7 9, 2 0 0 - 2 0 2, 2 4 5 - 2 4 8, 2 5 5 - 2 5 8, 3 1 1 - 3 1 6, 339 344;

он же 2, 5 - 2 8 ;

Живов 1993, 106 121.

Разносторонняя начитанность позволяла Грозному вести публичные пре ния о вере с представителями других конфессий — пастором Яном Рокитой и иезуитом Антонио Поссевино, что до него не делал ни один московский госу дарь. Уверенный в своих силах монарх приказывал Роките говорить «вольно и смело», не боясь опалы (Туминс 1971, 294). Одна из причин, заставившая его взяться за обличение протестантства, указана во введении к «Ответу Яну Роки те»: «... да не... возмнитца вам, яко не вем отвещати и не могу против ваших словес составити слова и не ведуще писаниа... » (Туминс 1971, 216). В споре Иван IV не раз уличал противника в ошибках и неправильном цитировании Библии(см.: Туминс 1971, 244 — 245, 278, 282). Его богословский трактат полу чил известность за рубежом и был переведен на латынь литовским протестан том-евангелистом Яном Ласицким (изд.: Попов 1878, 1 33). Он же написал как ответ Грозному апологию своего учения, ссылаясь на пример Мартина Лютера, критиковавшего религиозные убеждения английского короля Генриха VIII (Цве таев 1890,552).

Курбский указал первую часть грамматики — орфографию и опустил этимо логию и синтаксис.

В «Никомахозой этике» Аристотель объявил монархию наилучшей фор мой государственного устройства, а наихудшей формой правления — тиранию:

«... будучи обе единоначалиями, они весьма различны, так как тиранн имеет в виду свою собственную пользу, а царь — пользу подданных» (Аристотель 4, 234). В «Истории» Курбского постоянно повторяется мысль, что в отличие от справедливых государей, которые заботятся об общем благе, Иван IV преследует корыстные цели и, следовательно, он тиран.

' Еще одна деталь сближает Курбского и старца Артемия с публицистами XVI в. Нил Сорский с его проповедью аскетизма и глубокой верой в священное слово осуждал стремление «по своих волях страстьних жити, а не по святых писаниих». Однако среди его современников раздавались голоса протеста: «... не нам писана суть и не подлежить еже в нынешнем роде хранити та» (Прохоров 1974, 143). Наболевшим вопросом было нестяжательство первых христиан и современное устройство церковной жизни. Вассиан Патрикеев в «Собрании некоего старца» указывал, что «вси святии отцы о отвержении мира писаша:

Иноком жити по Евангелию, и по Апостолу, и по Великому Василию — сел не держати, ни владети ими, но жити в тишине и в безмолвии, питался своима рукама» (Казакова 1960, 224. Ср.: там же, 225).

Старец Артемий продолжил эту тему в письмах Грозному: «... неистовствуют неции толико, яко и глаголати дръзают сице: „не требе ныне по Евангелию жити!" И от некоего епископа слышах: „не съидется дей ныне по Евангелию жити: род ныне слаб!"» (РИБ 4, 1383. Ср.: там же, 1438). Князь Андрей затро нул этот вопрос в переписке с Вассианом Муромцевым (РИБ 31, 389), а затем вернулся к нему в предисловии к «Богословию» Иоанна Дамаскина. Он вспо минал о лжеучителях: «... слышах глаголющых их, не треба, рече, и невозможно ныне по Евангельскому закону жыти, бо ныне род человечьскии слаб есть»

(Курбский 1995, 1ЛУ). Критика Курбского вновь обнаруживает заметное сход ство с посланием к царю старца Артемия.

ь У Г. 3. Кунцевича это место передано в разночтениях как «исполу писа ниа умеющим» (Кунцевич 2, 70, сн. 14). В других публикациях иная разбивка текста: «ис полуписаниа» (Айсман 1972, 80;

Курбский 1995, XXXVII). Следует считать правильным чтение, предложенное Г. 3. Кунцевичем.

В прологе к Толковой Псалтири Брунона Гербиполенского в полном соот ветствии со средневековыми эстетическими представлениями считается заслу гой автора, что он «ничто же убо в словесех не сущаго народнаго приложи»

(Сол-1039, 4 об. —5).

в Курбский познакомился с ересью феодосиан еще на Руси (Зимин 1958, 201). В эмиграции он вспоминал, что слышал в Московии еретические сужде ния некоторых кирилловских монахов, отрицавших принадлежность соборных посланий апостолам и приписывавших их простым старцам и священникам (Архангельский 1888, Прилож., 116;

Курбский 1995, 562, сн. 8 м ). Подвизавший ся в заволжских монастырях Феодосий Косой запрещал читать Послание к Евреям, «понеже мудро», считая его автором «не апостола Павла.., но иного некоего Павла» (Зиновий Отенский 1863, 353 — 354). В своем лжеучении Фео досий Косой, основываясь на Пятикнижии Моисея, не признавал троичность Божества и считал Иисуса Христа человеком. Между тем в Послании к Евреям (главы I —IV) с непререкаемой ясностью говорится о Христе как о Боге и его превосходстве перед Моисеем.

В издании 1665 г. перепутана нумерация листов. Сначала нами указана старая, неправильная фолиация, а после косой черты — новая.

Анализ переводческой техники написан совместно с Л. И. Щеголевой. При ссылках на латинское издание сначала отмечены римскими цифрами номера абзацев, данные нами, а затем после запятой арабскими — страницы. При ссыл ках на греческий текст (Пселл 1, 94—107) указаны номера страниц, а после косой черты — строки.

" Поиски автографов Грозного ведутся давно. Не затрагивая обширную историографию вопроса, следует отметить запись в «Тактиконе» Никона Чер ногорца, пожалованном Иваном IV в Соловецкий монастырь. В начале рукопи си указано: «Се яз, князь велики Иван Васильевич», а ниже добавлено: «Оста вил посох владыка Алексии лета 7053-го месяца априля 1 день, а оставил в Кирилове» (Сол-6, 3 об.). В 1545 г. епископ Вологодский Алексей покинул э ф е д р у и удалился на покой в Кирилло-Белозерский монастырь. Описатели Соловецкой библиотеки посчитали пометы автографом юного государя (Пор Фирьев 2, 83). Однако, по мнению М. В. Кукушкиной, первая фраза напоминает Начало деловой грамоты, «которую вряд ли мог писать сам великий князь»

^Кукушкина 1976, 392). А. А. Амосов справедливо возразил, что традиционной Формулой «Се яз...» также начинаются записи в древнерусских вкладных кни Га х (см.: Зарубин 1982, 48, 81 —82), а «Тактикон» Никона Черногорца как раз и вносится к их числу.

На наш взгляд, первая строка является пробой пера или незаконченной вклад записью. Оборвав ее, книжник приписал сообщение о владыке Алексее.

Маловероятно, чтобы отрывочные известия были продиктованы писцу, а не сде ланы собственноручно. Едва ли кто-нибудь из подданных осмепилгч — вкладной книге государя: «Се яз, князь велики Иван Васильевич». В сделан ных писцами записях XVI в. о нем сообщается в третьем лице: «Менею сию дал княз великий Иван Васильевич» (Зарубин 1982, 42. Ср.: там же, 40). Надо полагать, что в «Тактиконе» представлен автограф Грозного. Текст написан крупным полууставом с элементами скорописи. Почерк имеет варианты в на чертании букв в, к, с, т, "й, передающие его неустановившийся характер. За пись была сделана, когда великому князю шел всего лишь пятнадцатый год.

Характеристика Ивана IV как писателя требует осторожности. Есть риск приписать ему созданные от его имени произведения. В «Послании ногайскому князю Шийдяку» можно найти многие особенности, свойственные эпистолярно му стилю Грозного: экспрессивность, близость к разговорной речи, повторения, прямые обращения к адресату: «А в грамоте к нам писал еси многие неприго жие слова. А иные еси таковы слова непригоже писал, что за таковыми словы непригоже и вь дружбе быти. И ты б, князь, вперед таких непригожих слов к нам не писал, чтобы межи нас с тобою дружба не рушилася, а писал бы еси к нам по пригожу» (ПДРВ 8, 17). В письме смущает только одно: его дата. Оно было отправлено в июне 1537 г., когда великому князю было всего лишь шесть лег.

Послание написано от его имени и состоит из традиционных формул диплома тических документов (ср.: ПДРВ 8, 70 — 71).

Глава III Литературная техника В стиле Курбского сказалась двойственность в положении эмигранта. Че редование разных стилистических установок позволяло ему отстраняться не только от своего родного языка, но и от окружавшей его за рубежом речевой стихии. Он отвечал в письме Константину Острожскому: «... люди из дому гнои возят — паче же душевная и неисцельная гагрина, а по-вашему-то канцер заразливы и неисцельныи, от него же уж мало не вся Волынь заразилася и неисцельне болят, скверными догматы подущати» (РИБ 31, 466). Образ навеяи символикой Нового Завета. Во втором Послании к Тимофею (II, 17) апостол Павел предупреждал, что еретичество распространиться по телу церкви как болезнь, известная под именем гангрены — рака: «... слово их яко г а н ь г р е н а, егда жир обрящет» (Библия 8, 332). Обличая реформаторов, Курбский и с п о л ь зовал хорошо известный в церковнославянской литературе грецизм и п р о т и в о поставил его латинизму канцер 'рак' (сапсег). Писатель-ортодокс не мог на звать церковнославянский язык православия «их языком», как он делал это применительно к «простей беседе руской».

На название «Истории» повлияло начало первого Послания а п о с т о л а Иоанна Богослова (I, 1): «...еже слышахом, еже видехом очима нашима..

(Библия 8, 143). Авраамий Палицын также подчеркивал в «Истории вкратце в память предидущим родом»: от деяний, «великих и преславных малаа избрах - елико возмогох... е ж е слышахом и очима своима видехом, о сем и с в и д е т е л ь ствуем» (Державина, Колосова 1955, 95, 127 — 128).

'Согласно современному переводу, «светлые мужья», уговорившие князя Андрея взяться за перо, — это «умные люди» (ПЛДР 1986, 219). В а г и о г р а ф и ческом своде Курбского название произведения Иеронима Стридонского «0 е У1П5 Ши§1пЪ觻 - «О знаменитых мужах» — переведено как «О светлых мужех»

(Син-219, 153 об., 154). 111и51п§ означает по-латыни 'светлый, славный, известный, знатный, выдающийся'. В этом же сборнике превосходная степень прилагательно го §гаУ1551ггш5 'наипочтеннейший, самый влиятельный' переведена как пресвет леишии, а ргаеарииз 'выдающийся, замечательный' — как светлый (Син-219, 200, 438 об.). Там же в маргинальной глоссе к «Житию Николая Мирликийского»

определение знамянитых объяснено как светлых (Син-219, 416). Собеседни ками Курбского были уважаемые, знаменитые люди, причем необязательно знат ные и высокородные. «Но достоит ми... — писал он в «Истории», — светлых мужей, — светлых, глаголю, не токмо в родех, но и в обычаех, — воспомянути...»

(РИБ 31, 275).

В агиографии это выражение обозначало святых подвижников благочестия и мучеников. В «Волоколамском патерике» Досифея Топоркова рассказывает ся о видении поселянину святого Никиты: «Аз же вопросих светлаго того мужа:

господи, ты кто еси. Он же рече ми: Аз есмь Христов мученик...» (Питирим 1973, 180). В соответствии с канонами житийной литературы жертвы московских государей изображены Курбским «светлыми мужами» ( Р И Б 31, 275, 350 и др.).

" Князь Андрей называл хрониками разные в жанровом отношении произ ведения: «Церковную историю» Никифора Каллиста Ксанфопула (Син-219, 338 об.;

Владимиров 1897, 315;

РИБ 31, 417;

Курбский 1976, VIII;

он же 1989, 422 об., 426 об.), «Записки о Московии» Сигизмунда Герберштейна ( Р И Б 31, 164), современные исторические произведения ( Р И Б 31, 245), «летописные кни ги» (Айсман 1972, 80;

Курбский 1995, XXXVII, ЬУП), а также «летописную книгу» «о Новом свете» (Курбский 1995, ЬУИ).

Во времена Курбского из сочинений о великих географических открытиях пользовались популярностью так называемый сборник Симона Гринеуса «ГЧоуиз огЫкге^юпит аст8и1агитуе1епЪи5тсо{п11агит» (1-е изд. Базель, 1532) и «Космо графия» Себастьяна Мюнстера, латинский перевод которой был опубликован в Базеле в 1550 г. и находился в библиотеке Константина Острожского (Мыцко 1990, 24). Эти латинские источники использовал польский писатель Мартин Вельский в «Хронике всего света». В ее третьем издании 1564 г. десятая книга посвящена путешествиям в Америку, Африку и Азию и названа «(Жо\уут З т е а е »

(Вельский 1976, 440 об. — 462 об.). По приказу Сигизмунда II Августа (умер в 1572 г.), литовский шляхтич Амброжий Брежевский перевел третье издание Вельского с польского на белорусский язык (Казакова 1980, 232, 234, 245, 247 — 248). Возможно, «Хроника всего света» и есть «летописная книга» Курбского.

Рассказывая о династических кризисах, Курбский целиком и полностью Находится на стороне проигравших в придворной борьбе невестки Ивана III Елены Волошанки, жены Ивана Молодого, ее «боговенчанного» сына «царя Димитрия» и Соломонии Сабуровой. Писатель крайне пристрастен в своих оценках. Гневно осуждая «жен-иноплеменниц» великих князей Московских, он обходит стороной тот факт, что иноземкой была и Елена Волошанка — дочь Молдавского господаря Стефана III. Она участвовала в кружке еретиков-жи Довствующих, но ортодокс Курбский закрывает на это глаза и даже называет ее девятою» ( Р И Б 31, 272)! Мученическая смерть Елены Стефановны и Дмитрия внука от рук московских государей была выше религиозных заблуждений, о Которых лучше было умолчать, чтобы не разрушить тщательно создаваемые образы кровожадных тиранов и их невинных жертв.

Великий князь Московский Иван III Ссылаясь на летописи по памяти, Курбский иногда ошибался. Он заметил о великом князе Владимиро-Суздальском Андрее Боголюбском: «... от него же, памятамись, и великие княжата Тверские изыдоша, яко лутче о сем знаменует в летописнои книге рускои» (РИБ 31, 281). Здесь допущена явная неточность:

родословная тверских князей идет не от Андрея Боголюбского, а от его брата Всеволода Большое Гнездо.

Курбский привел в свидетельство «летописную русскую книгу» в своей «Истории о осьмом соборе», основанной на сочинении о Флорентийской унии 1439 г. виленского субдиакона. К этому несохранившемуся произведению вос ходит изданная Клириком Острожским в 1598 г. «История о Ферарском або Флоренском синоде» (см. § «Языковая личность Курбского в восприятии мос ковских книжников XVII —XVIII вв.»). Сравнение текстов подтверждает об щий протограф, а разночтения между ними должны быть отнесены на счет двух самостоятельных переработок источника:

Курбский Клирик Острожский Нашие тогда Руси презвитеров и клири- Исидор, Руский митрополит, доброволне ков избегоша вящей ста, и епископов два, подписался. А два епископи рускых и сто яже не произволиша соборов их;

и неко- презвитеров, которые при нем были, не тОрых колько десят по дорогом избиша;

призволяли на тую унею, ани ся подписо а семьдесят, памятамися, и три, здравы вати хотели. И утекло их осмьдесят. За возвратишася в землю свою, за явлением которыми гонено, и не мало их побито. А ангела, в некотором германском граде у иншие в земли Немецкой, у одной побож некоторыя жены вдовицы благочестивые ной невесты, у винници скрывшися, здо в винограде крышась, яко пространней о рово потом до домов своих ушли (РИБ том в летописнои русской книге пишет 19, 465).

(РИБ 31, 4 8 0 - 4 8 1 ).

Такого рассказа нет в публицистическом произведении о Флорентийской унии — «Слове избраном от святых писаний, еже на латыню», которое вошло в летописные своды конца XV —XVI вв. Похожий сюжет использован в чудесах, добавленных в некоторых рукописях к «Житию Сергия Радонежского» в ре дакции Пахомия Серба. Иеромонаху Симеону Суздальскому, бежавшему с Флорентийского собора на Русь вместе с тверским послом Фомой, явился во сне Сергий Радонежский и предсказал, что беглецов примет в своем доме благо честивая жена и поможет спастись (Тихонравов 1892. Отд. 2, 111 — 114, 117 — 121, 1 2 4 - 1 2 8 ).

Ранее в кружке Курбского были переведены два жизнеописания Иоанна Златоуста для «Нового Маргарита»: одно — «слагателя жития его Герасмуса Ретородама», Эразма Роттердамского, другое — из «Церковной истории» Ники фора Каллиста Ксанфопула (Курбский 1976, VIII;

он же 1989, 420 об., 422 об., 426 об.). Характерно, что князь Андрей сослался в «Истории» не на эти перево ды, а на «Житие Иоанна Златоуста» в редакции Симеона Метафраста, которое не вошло в его агиографический свод.

"Даже ересиарх Феодосий Косой, бывший на Белоозере учеником старца Артемия, хотя отвергал монашество и почти всю святоотеческую литературу, признавал «Постническую книгу» Василия Великого (см.: Зиновий Отенский 1863, 43, 44, 525, 868, 869 и др.;

Попов 1880, 2).

«О написании виршей, как о чем-то для себя и для всякого образованного человека само собой разумеющемся, говорил знаменитый оппонент Грозного, князь А М Курбский В одном из своих посланий 1572 г он прямо отметил „переложихом от римскаго языка во словенско реченый вирш или стих" (Епи столия к Кузьме Мамоничу) Одним словом, в названный период в кругу обра зованной русской аристократии заметно проявляется новая западноевропейская литературно-поэтическая ориентация» (Былинин 1992, 408 — 409) Приведенной цитаты не найти в обеих письмах Курбского Мамоничу, кото рые вообще не датированы Она находится в «Посланеице кратком к Семену Седларю» Слова вирш и стих не являются здесь поэтическими терминами Они обозначают законченный в смысловом отношении отрывок прозаического текста Такое объяснение термину стих дано в грамматической статье «О осми частех слова» Псевдо-Дамаскина (Ягич 1896, 479) Князь Андрей придерживался этой терминологии и в переписке с Грозным (ПГК 101), и в ответе Семену Седларю, где речь идет о толковании Иоанна Златоуста на первое Послание апостола Павла к Коринфянам, 3-я глава, 15-й стих « преложихом от римскаго языка во словенско не токмо о сем реченньш вирш или стих, но всю целую беседу оную и со нравоучением » ( Р И Б 31, 470) В письме Константину Острожскому Курбский сообщал, что отправил ему «вы писавши стих колько строк от книги Дионисиа Ареопогита» ( Р И Б 31, 414) Послание заканчивается прозаическим фрагментом из трактата «О небесной иерархии» Дионисия Ареопагита В потерянном волынском списке «Нового Маргарита» конца XVI — нача ла XVII в эпиграмма имена разночтения «Стихи неяких премудрых и о пло дах лателеи (так') ни един прищь поветреныи во кролевстве горшии над ласка теля, / ни единое бесловесное прелетеише над похлебника» (Кунцевич 2, 7, сн ) " Литературными предшественниками Грозного обычно называют Вассиа на Патрикеева и митрополита Даниила Немногие примеры «кусательного» стиля старца Вассиана приводятся в основном из его судного дела (Казакова 1960, 111 — 112, 122—123,292, 297 — 298) Протокол допроса запечатлел ситуативную, а не литературную иронию «Ответ кирилловских старцев», содержащий на смешливый выпад против Иосифа Волоцкого, приписывается Патрикееву на основании косвенных данных (Казакова 1960, 111, 252) Этого материала явно недостаточно для того, чтобы считать Патрикеева зачинателем «кусательного»



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.