авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«Андрей Дмитриевич Балабуха Когда врут учебники истории [без иллюстраций] OCR & Spellchek: Antikwar num=1110646939 ...»

-- [ Страница 5 ] --

Оно состоялось весной 71 года до Р.Х. на реке Си ларус. Когда перед боем Спартаку подвели коня, фра киец выхватил меч и убил его со словами: «В пораже нии и лучший конь не спасет, а победа принесет табу ны других». Битва была яростной и кровопролитной.

Спартак пытался прорваться к самому Крассу, но смог убить только двух центурионов. Даже раненый дроти ком в бедро, он продолжал сражаться, стоя на одном колене, пока не был изрублен – так, что впоследствии даже тела его не удалось опознать.

Множество рабов пало в бою, 6000 пленных было распято на крестах вдоль дороги, ведущей из Рима в Капую, Немногие уцелевшие уже не представляли со бою организованной силы – они разбились на несколь ко отрядов, скорее напоминавших разбойничьи шайки, и мало-помалу были уничтожены легионами Помпея.

Историография апокрифическая Начнем с предыстории Спартака. Сведения о его происхождении и о судьбе до наступления знамена тельного 74 года до Р.Х. отрывочны и противоречи вы, причем все они восходят к весьма немногочислен ным первоисточникам – их список практически исчер пывается трудами Аппиана, Веллея Патеркула, Дио дора Сицилийского, Евтропия, Орозия, Плутарха, Сал люстия, Тита Ливия, Флора и Фронтина 197. Причем в Об Аппиане и Саллюстии уже было сказано. Вот несколько слов об остальных.Евтропий – римский историк IV века. Участник похода импе ратора Юлиана Отступника против персов (363 г.). Затем при императоре Валенте (364—378 гг.) исполнял обязанности magister memoriae (началь ника одной из важнейших придворных служб). По просьбе Валента напи сал «Очерк истории от основания Города [Рима]» в 10 книгах, описываю щий период от Ромула до смерти императора Иовиана (364 г.). Поскольку этот труд доступно и достаточно лаконично излагал минимум историче ских знаний, необходимых тем, кто делал карьеру как на военной, так и на гражданской службе, он пользовался огромной популярностью, уже в 380 г. был переведен на греческий язык Пеонием и в более позднее время стал излюбленным школьным учебником.Веллей Патеркул (ок. 20 г. до Р.Х. —?) – римский историк. Служил в армии, в 1—4 гг. по Р.Х. участвовал в походе на Восток, а затем до 12 г. под знаменами императора Тиберия сражался в Германии и Паннонии. Известен своей «Римской историей» в двух книгах, первая из которых сохранилась лишь частично (начиная со 186 г. до Р.Х.).Диодор Сицилийский – греческий историк I в. по Р.Х., автор сорокатомной «Библиотеки», описывавшей всемирную историю с мифи ческих времен до Галльской войны Юлия Цезаря (Британская кампания изложении фактов эти авторы почти повторяют друг 54 г. до Р.Х.). Целиком сохранились книги I—V и XI—XX, остальные, увы, лишь во фрагментах и выдержках.Орозий (ум. до 423 г.) – когда вандалы вторглись в Испанию (о чем до сих пор напоминает название автоном ной области Андалусия, то бишь Вандалусия), молодой священник Оро зий в 414 г. бежал в Африку, некоторое время гостил в городе Гиппоне у тамошнего епископа – впоследствии причисленного к лику святых фи лософа Аврелия Августина, на следующий год через Египет перебрался в Палестину, где в Иерусалиме выступил против Пелагия и его учения о благодати, в 416 г. вернулся в Африку и через несколько лет там умер.

Нам этот весьма плодовитый латинский христианский писатель интере сен принесшим ему наибольшую славу трудом «Семь исторических книг против язычников» – оставим в стороне теологическую составляющую и будем благодарны ему за обильное цитирование не дошедших до нас книг Тита Ливия, Тацита и др.Плутарх (ок. 45 – ок. 127 гг.) – древнегрече ский писатель и историк, чьим главным сочинением являются «Сравни тельные жизнеописания» выдающихся греков и римлян (50 биографий).

Остальные дошедшие до нас его труды объединены под условным на званием «Моралии».Тит Ливий (59 г. до Р.Х. – 17 г. по Р.Х.) – римский историк родом из Патавии (совр. Падуя), происходил из состоятельной семьи, получил отменное образование в Риме, посвятив себя филосо фии, истории и риторике. В политической жизни заметной роли не играл (к чему и не стремился), хотя был близок к императору Августу. После 27 г. до Р.Х. начал работу над «Историей Рима от основания Города» (то есть с легендарных времен до 9 г. по Р.Х.) в 142 книгах. Из них полностью сохранились до наших дней 35 (некоторые другие сохранились во фраг ментах, чаще всего благодаря обильному цитированию – как, например, в труде Орозия).Луций Анней Флор – римский историк II века, автор двух томного труда, известного в наши дни как «Выдержки из Тита Ливия», но первоначально называвшегося, судя по всему, «Римские войны». В своей работе Флор опирался, разумеется, не только на Тита Ливия, но и на Саллюстия, Цезаря, Непота, Сенеку Старшего и др. и описал войны, ведшиеся римлянами с основания Города до времен императора Авгу ста, до печально известного сражения в Тевтобургском лесу в 9 г. по Р.Х.

когда германцы-херуски во главе с Арминием чуть ли не поголовно уни друга, расходясь лишь в их трактовках, в силу чего при обращении к истории Спартака особое значение при обретает не изучение первоисточников, а поиск разно го рода косвенных свидетельств и логический анализ ситуации. И все-таки даже на основании вышеперечи сленных трудов общее представление о Спартаке сло жить все-таки можно.

Он действительно был фракийцем – под этим об щим именем понимали тогда представителей многочи сленных племен, населявших Балканский полуостров и отчасти Малую Азию. Согласно Плутарху, Спартак «происходил из… медов», однако среди известных се годня фракийских племен – бессов, гетов, трибаллов, мизийцев, одрисов и фригийцев (иногда к ним причи сляют и даков) – медов не значится. Зато существова ло в те времена племя майдику (или медику), и – со гласно исследованиям известного болгарского истори ка Велизара Велкова – Плутарх имел в виду именно его. Косвенно это подтверждается и самим именем на чтожили римские легионы под командованием Квинктилия Вара.Секст Юлий Фронтин (ок. 30 – ок. 104) – римский писатель и политик, городской претор (70), консул (73), императорский легат в Британии, где построил знаменитую Юлиеву дорогу, затем смотритель водопроводов в Риме (97) и снова консул (98 и 100). Из его разнообразного литературного насле дия для нас важны два труда: «Стратегемы» – четырехтомный трактат о военном искусстве, содержащий примеры, иллюстрирующие греческое и римское военное искусство (своего рода учебник для военачальников), и утраченный трактат «О военном искусстве», некоторые фрагменты ко торого дошли в цитировании другими античными авторами.

шего героя, известным нам исключительно в латинизи рованной форме Спартак (Spartacus).

На основании, по всей видимости, чисто фонетиче ского совпадения Теодор Моммзен 198 полагал, буд то Спартак являлся отпрыском боспорской династии Спартокидов 199. Пресеклась она в 110 г. до Р.Х., то есть за 36 лет до восстания Спартака, так что с хро нологической точки зрения он вполне мог оказаться каким-нибудь последним отпрыском Спартокидов. Но каким образом этот боспорец очутился на Балканах?

Оно конечно, в те не ведавшие «мерседесов» и «бо ингов» времена люди были не менее мобильны, чем сегодня, но ведь фракиец Спартак не просто пришель цем был, а вождем, причем не из последних… Полностью исключить моммзеновскую версию я, по жалуй, не рискну, однако более вероятной все-таки представляется иная. Именно в том географическом Моммзен Теодор (1817—1903) – немецкий историк, иностранный по четный член Петербургской АН (1893), лауреат Нобелевской премии по литературе (1902). Автор многочисленных трудов по истории Древнего Рима и римскому праву. В главном из них – «Римская история» изложил в основном военно-политическую историю Рима, доведя ее до 46 г. до Р.Х., и дал обзор истории римских провинций.

Спартокиды – династия боспорских царей, основанная Спартоком I (438—433 гг. до Р.Х.). Наиболее значительными ее представителями бы ли Сатир I (433—388 гг. до Р.Х.), Левкон I (388—348 г. до Р.Х.) и Перисад I (348—310 гг. до Р.Х.) – при них территория и влияние царства распро странились на пограничные области скифских, меотских и синдских пле мен.

ареале, где обитало племя майдику 200, чаще всего встречается (в частности, на могильных камнях) фра кийское имя Спараток, что означает «копьеносец», ко торое носили многие племенные вожди. Будучи ла тинизированным, оно вполне могло превратиться в Спартак. Кстати, стоит заметить, что, говоря о племе ни, я вовсе не подразумеваю некую горстку или даже орду кочевников. Фракийские племена в ту пору жили уже вполне оседло, считались прекрасными металлур гами (по своим качествам фракийская бронза неред ко оказывалась лучше греческой), ювелирами, строи телями. Их города мало отличались от греческих поли сов, они чтили тех же богов, что и греки, возводя в их честь храмы, не уступающие аттическим, и украшали их мраморными статуями, которых не постыдились бы ни Фидий, ни Лисипп. В этом культурном контексте де лаются вполне понятными слова Плутарха о Спартаке:

«человек, не только отличавшийся выдающейся отва гой и физической силой, но по уму и мягкости характе ра стоявший выше своего положения и вообще больше походивший на эллина». Для раба-гладиатора оценка и впрямь странная. Но никоим образом не для эллини Это земли на юго-западе современной Болгарии, по берегам реки Струма в среднем ее течении, с укрепленным центром на том месте, где находится сейчас город Сандански (до 1949 г. – Свети-Врач). Профессор Велков утверждает, что этот город – единственное место, которое может уверенно считаться родиной Спартака.

зированного фракийского племенного вождя. Вот толь ко насчет мягкости характера… Однако об этом – ниже.

Разобравшись с происхождением, перейдем к био графии. Вопреки Аппиану (помните: «он раньше вое вал с римлянами, попал в плен и был продан в глади аторы»), приходится признать, что воевал Спартак не против римлян, а наоборот, в их рядах, куда в то вре мя варваров привлекали уже весьма охотно. Во вре мя Первой Митридатовой войны Спартак в битвах при Херонее 201 и Орхомене 202 командовал алой – так на Битва при Херонее – одно из решающих сражений Первой Митри датовой войны, состоявшееся в 86 г. до Р.Х. Во главе армии приблизи тельно в 30 000 человек Сулла двинулся в Беотию, ища битвы с митри датовским полководцем Архелаем (греком по происхождению), собрав шим войско, достигавшее 110 000 человек и 90 колесниц. Впервые в ми ровой военной практике Сулла использовал не просто традиционный для римской тактики укрепленный лагерь, но продуманную систему полевых укреплений: фланги его армии защищали от атаки митридато-греческой кавалерии рвы, а для защиты фронта от колесниц противника был воз двигнут палисад. Битва началась атакой Митридатовой конницы, часть которой сумела, обогнув палисад, преодолеть ров;

построенные в каре легионы без труда отразили нападение. План Суллы оказался безоши бочен и в отношении колесниц: лошади, оставшиеся в живых после рим ских стрел и дротиков, обезумев, кинулись обратно – на фалангу, в ря ды которой внесли немалое смятение. Сулла немедленно предпринял контратаку совместными силами пехоты и конницы. Противник в панике отступил, оставив поле боя за римлянами.

Битва при Орхомене – состоялась годом позже, в 85 г. до Р.Х. Архе лай, получивший подкрепления от Митридата и своих греческих союзни ков, опять приобрел такой же численный перевес над Суллой, как и при Херонее. Хотя Сулла и презирал противника, но весьма здравомысленно зывались тогда образованные из союзнических войск фланговые соединения римской армии. Здесь-то он и обратил на себя внимание полководца, а с 86 года до Р.Х. – и всесильного римского диктатора Луция Корне лия Суллы Счастливого, пришедшего к власти (обра тите внимание!) в результате победоносной граждан ской войны. Представитель аристократической пар тии, Сулла тем не менее – подобно Петру I – охотно опирался и на «новых людей», которые в римском об ществе не имели никакой иной опоры, кроме самого диктатора;

в их числе оказался и Спартак, не достиг ший особых высот, но неизменно отличавшийся и от личаемый. Однако в 79 году до Р.Х. Сулла, заявив, что исполнил все назначенное, сложил полномочия, уда лился от дел, предался сочинению мемуаров, а годом позже умер. И с этого момента карьера Спартака пока тилась вниз. В конце концов из блестящего боевого ко мандира он превратился в учителя фехтования в капу анской школе гладиаторов. Нет, он не был рабом (ни когда, заметьте, не был!) и жил при школе в собствен ном доме вместе женой-фракийкой, однако нынешнее положение представлялось ему нестерпимым.

И он не стерпел. Гладиаторы, которых он обучал и относился к планированию войсковых операций: вторично использовав полевые укрепления в помощь наступательной тактике против непово ротливого врага, он сумел окружить и наголову разбить войско Архелая, после чего начал готовиться ко вторжению в Азию.

тренировал, казалось, самою судьбой были назначе ны стать инструментом для исполнения созревшего у Спартака замысла. Замысла чрезвычайно амбициоз ного: в конце концов, если Сулла смог достичь вершин власти и стать единоличным правителем Рима, развя зав ради этого кровопролитную гражданскую войну, по чему этому примеру не может последовать его воена чальник?

И это – главное: спартаковский мятеж был вовсе не восстанием рабов, а подлинной гражданской войной.

Недаром честный Аппиан включил историю Спартака в ту часть своего труда, которая озаглавлена «Граждан ские войны», хотя – вослед предшественникам – и пи сал о ней исключительно как о мятеже рабов и его по давлении.

Вообще рабы здесь играли роль отнюдь не первую.

Все историки признают, что к Спартаку во множестве стекался окрестный свободный люд. Правда, пишут они об этом по-разному.»… Приняв в состав шайки многих беглых рабов и кое-кого из сельских свобод ных рабочих…» (Аппиан). Значит, много-много рабов и чуть-чуть свободных…. «К ним присоединились мно гие из местных волопасов и овчаров – народ все креп кий и проворный. Одни из этих пастухов стали тяже ловооруженными воинами, из других составился от ряд лазутчиков и легковооруженных…» (Плутарх). Вы ходит, свободных было много – как минимум не мень ше, чем рабов. Саллюстий же и вовсе проговарива ется, что «…к Спартаку охотно и во множестве сбе гался народ, в том числе даже некоторые рабы». Это уже, согласитесь, совсем иной поворот – масса сво бодных и некоторое число рабов. Что ж, привлечение в свой стан рабов обещанием им свободы после по беды – прием, известный с древнейших времен;

тут Спартак не был первопроходцем. Так что присутствие рабов в его войске легко объяснимо, однако ядро все таки составляли не они, а римские граждане и под данные Рима. И, наконец, последняя деталь. Помните, в бою близ Луканского озера легионерам Красса уда лось уничтожить отряд мятежников, которым командо вали Гай Канниций и Каст? По поводу последнего ска зать ничего нельзя. Другое дело – Гай Канниций, сул ланский центурион (более того, примипил, то есть пер вый центурион первой когорты, иначе говоря, четвер тый по старшинству офицер легиона – после команду ющего-легата, старшего из трибунов и префекта лаге ря, по современным понятиям звание штабс-офицер ское, не ниже майора, если не подполковника, в исклю чительных случаях старший примипил даже мог при нимать на себя общее командование сражением, на конец именно он, как правило, носил почитаемого ор ла легиона), отличившийся при Херонее и Орхомене – там же, где и Спартак, но, в отличие от фракийца, рим ский гражданин, да не просто гражданин, а принадле жащий к сословию всадников. Не случайно его помина ет только грек Плутарх – римлянин Аппиан вообще не называет имен Гая Канниция и Каста, а у других на ме сте Канниция возникает некий Ганник… Согласитесь, такого человек трудно представить себе в роли коман дира отряда в армии раба-гладиатора. А вот активным участником гражданской войны представить себе ве терана-сулланца совсем не трудно.

В пользу такой трактовки свидетельствует и тот факт, что в ходе трехлетней войны со Спартаком, по ка Красс жесточайшими мерами (вплоть до казни по жребию каждого десятого в соединении – децимации) не навел в своих легионах дисциплину случаи перехо да римских легионеров на сторону мятежников были явлением распространенным, чтобы не сказать мас совым. Уже упоминавшийся генерал-майор и военный историк Разин усматривает в этом лишь признаки «раз ложения римских войск». Однако, замену, на востоке, где шла война со внешним врагом, Митридатом VI Ев патором, этого разложения не было и в помине. А вот на Иберийском полуострове, где Помпей воевал с ма рианцами, – сплошь и рядом, причем перетекание шло в обоих направлениях. Явление это вообще характер но для гражданских войн – будь то Война Алой и Бе лой роз в Англии или Спартаковская война в Древнем Риме.

Если же принять за данность, что Спартак вел имен но гражданскую войну, становятся понятными и его ма невры, до сих пор ставившие в тупик авторов много численных энциклопедий, вынужденных признать, что по крайней мере дважды у «вождя восстания» была возможность увести своих людей с Апеннинского по луострова, но всякий раз он «по невыясненным и не до конца понятным причинам» снова поворачивал к Вечному Городу. Естественно – ведь обретение вла сти над Римом и было главной и единственной це лью мятежного сулланского военачальника. Позволю себе такую аналогию. Представьте, что генерал-лей тенант Андрей Андреевич Власов, например, образо вал бы свою Русскую освободительную армию (РОА) не во время Великой Отечественной войны, не из воен нопленных, узников фашистских концлагерей, а в мир ное время из отечественных зеков, когда он, опальный полководец, был бы назначен, скажем, заместителем начальника лагеря. В этом случае он стал бы не пре дателем родины, переметнувшимся на сторону ее вра гов, а – в зависимости от исхода – либо государствен ным преступником, либо новым лидером государства.

Потерпев поражение, Спартак оказался преступни ком. Правда, он не был распят на кресте, как в финале кубриковского фильма, а героически пал в последнем сражении. Но пал, так и не поняв главного: он оказался классическим «человеком, который пришел слишком рано».

Впрочем, далеко не во всем. Например, отмечаемая Плутархом «мягкость» Спартака явно должна быть объяснена некоторой идеализацией героя, поведшей ся еще от Саллюстия и легшей в основу спартаков ского мифа, со временем ставшего многослойным или многокомпонентным.

С первой его составляющей (Спартак – раб-глади атор) – мы уже разобрались. Со второй (Спартак – вождь восстания рабов) – тоже. Перейдем к третьей.

Сформулировать ее можно примерно так: Спартак – благородный герой, рыцарь без страха и упрека, чело век мягкий и едва ли не утонченный, воспитанный в ло не эллинистической культуры. Вот факты, мало укла дывающиеся в это распространенное представление.

С первых же дней восставшие захватывали имения, грабили, насиловали и убивали, причем Спартак при казал не оставлять в живых ни одного свидетеля, что бы никто не мог разнести вести о «героических дея ниях» его воинства. Далее. Когда римляне уничтожи ли тридцатитысячный отряд Крикса, Спартак принес в жертву памяти своего сподвижника три сотни пленных римлян. Далее. Прежде чем повернуть на юг от реки По, Спартак не только сжег обоз, но и приказал умерт вить всех пленных. Согласитесь, в образ эти (и многие другие, им подобные) поступки как-то не вписывают ся… Впрочем, благородный человек с мягким характе ром не вписывается и в окружение великого полковод ца, но кровавого диктатора Суллы.

И последняя составляющая мифа: Спартак – вели кий военачальник и стратег, чуть ли не сопоставимый с Ганнибалом. Разумеется, в полководческим талан те ему не откажешь – в противном случае он не смог бы три года держать в страхе и напряжении великий Рим. Однако стоит учесть и одно немаловажное об стоятельство. Вся римская профессиональная армия, эти вошедшие в легенду непобедимые легионы, вое вали в провинциях, за пределами Апеннинского полу острова – в Малой Азии, во Фракии, в Галлии, на Ибе рийском полуострове. В первое время против Спарта ка действовали сформированные на скорую руку до бровольческие соединения, в которых ни солдаты, ни командиры не имели никакого боевого опыта («…у них было войско, состоявшее не из граждан, а изо всяких случайных людей, набранных наспех и мимоходом…»

– пишет Аппиан). Слова «состоявшее не из граждан»

говорят обо многом. В легионах могли служить толь ко римские граждане, даже союзники-федераты вроде Спартака воевали исключительно в составе вспомога тельных войск. Не станут же ветераны и граждане за ниматься делом столь унизительным, как война против «возмутившихся рабов» – для этого хватит и наспех собранного сброда. И не в последнюю очередь этим объясняются как феноменальные начальные успехи Спартака, так и его финальное поражение.

Загадки и разгадки Но почему же все античные историки дружно назы вают Спартака вождем восставших рабов, к которым в худшем случае примкнула кучка римского сброда? В чем причина столь явного умолчания о развязанной им гражданской войне?

Ответ прост. В те времена Рим еще не дозрел до мы сли, что во главе государства может оказаться варвар.

Это позже, с конца II века, а тем более в третьем сто летии уже никого не удивить было тем, например, что императорами стали «родом ливиец» Септимий Север или безродный фракийский пастух, вошедший в исто рию как Максимин Фракиец, хотя и носил гордый набор имен – Цезарь Гай Юлий Вер Максимин Август;

или что за власть над империей может бороться выходец из Британии Максим. Но тогда, в I веке до Р.Х., все обсто яло иначе. Сулла, представитель древнего патрициан ского рода, мог вести гражданскую войну – свой против своих;

он мог даже развязать кровавый террор, и это сошло ему с рук. Позже римляне позволят это Помпею, Цезарю и многим, многим другим… А вот варвар-фра киец Спартак, чужой среди чужих, подобным правом в их глазах не обладал. И даже доведись ему одер жать победу, разметать войска Красса, захватить Веч ный Город, – его так или иначе не признали бы. Увы, Спартак мог перенять у римлян их воинское искусство, тактическую и стратегическую доктрины, образ жизни, наконец;

но перенять их образа мысли, их мироощу щения ему было не дано. Цезарь по полководческим дарованиям, стать Цезарем он не мог.

И так же не дано было римским (а вслед за ними уже – и греческим) историкам допустить, будто варвар может осмелиться добиваться власти над Римом, что он имеет не физическую возможность, но моральное право развязать в Риме гражданскую войну. Сама эта мысль представлялась столь несусветной, столь ере тической, что в их глазах никем, кроме вождя взбунто вавшихся рабов (тем более что всем были еще памят ны Первая и Вторая войны с рабами, развернувшиеся на Сицилии в 135—132 и 104—99 годах до Р.X.), Спар так представляться не мог. И эта точка зрения закре пилась на два тысячелетия.

Вообще, надо сказать, этот эпизод древней истории вряд ли оказался бы сегодня у всех на слуху, не напи ши в 1874 году итальянец Рафаэлло Джованьоли свое го всемирно известного романа «Спартак» (это уже по том его примеру последовали и несколько других ав торов). Но Джованьоли-то, пламенному демократу, ге рою Рисорджименто 203, гарибальдийцу, командовав Рисорджименто (буквальный перевод итальянского Risorgimento – Возрождение), – национально-освободительное движение против ино земного господства, за объединение раздробленной Италии, а также шему одной из колонн, штурмовавших Рим, – такому человеку интересен и нужен был именно Спартак, бо рющийся за свободу и освобождение, против тирании и диктатуры, романтический герой и демократ в душе, а вовсе не честолюбец и властолюбец, стремившийся повторить путь возвысившего его Суллы… Но вот что любопытно. Уже в начале XX века начи тавшиеся Джованьоли немецкие левые из Независи мой социал-демократической партии Германии созда ли в 1916 году «Группу Спартака», которая затем, ноября 1918 года, была преобразована в «Союз Спар така» (кто постарше, помните песню: «Вперед продви гались отряды / Спартаковцев – смелых бойцов»?). В Центральный комитет «Союза» входили, в частности, депутат рейхстага Карл Либкнехт;

теоретик польской социал-демократии и мать той же «Роте фане» Ро за Люксембург;

философ, историк, литературный кри тик, автор четырехтомной «Истории германской соци ал-демократии» Франц Меринг;

крупный деятель поль ского и немецкого рабочего движения Лео Иогихес, бо период, когда это движение происходило, т.е. 1861—1870 гг. Заверши лось Рисорджименто присоединением к Итальянскому королевству Ри ма. Важнейшими событиями Рисорджименто явились две революции – 1848—1849 и 1859—1860 гг. За руководство Рисорджименто боролись республиканско-демократические (лидеры Дж. Мадзини, Дж. Гарибальди и др.) и либеральные (лидеры К. Кавур и др.) течения. Последнее одер жало верх, вследствие чего Италия была объединена в форме конститу ционной монархии.

лее известный как Ян Тышка;

наконец, будущий пер вый президент Германской Демократической Респу блики Вильгельм Пик. Вскоре, 29 декабря 1918 года, из «Союза Спартака» родилась Коммунистическая пар тия Германии, возглавил которую уже знакомый нам Тышка. Не секрет, что все эти леворадикалы грезили отнюдь не освобождением и возвращением в родные края рабов, а взятием в свои руки власти – пусть даже ради этого придется развязать кровавую гражданскую войну.

Интересно, каким шестым чувством уловили они в образе Спартака ту подлинную правду, на которую так старательно закрывали глаза историки античности?

Глава 8.

Операция «Азбука»

Меня с лица земли века сотрут, как плесень, Но не исчезнет след упорного труда… Валерий Брюсов Великие и незабытые Один из любимых моих фантастов, Роберт Энсон Хайнлайн, посетовал как-то, что люди, входя в лифт, слишком редко вспоминают человека по фамилии Отис. Увы, так оно и есть: по отношению к творцам (чем бы ни одаривали эти последние род людской) мы частенько оказываемся неблагодарно беспамятны.

Однако героям, о которых пойдет речь в этой главе, все-таки повезло – их не забывают на протяжении уже одиннадцати с лишним веков. Они – первоучители и просветители славянские, благодаря которым я могу сейчас писать эту главу, а вы со временем сможете (если, конечно, захотите) ее прочесть… Четыре десятилетия назад академик Рыбаков 204 пи Рыбаков Борис Александрович (род. 1908) – археолог и историк, ака демик АН СССР с 1958 г. и академик РАН с 1991 г.;

Герой Социалисти сал: «Заслуги Кирилла и Мефодия в истории культу ры огромны. Во-первых, Кирилл, отправившись с бра том в 863 г. в миссионерское путешествие в Моравию, разработал первую упорядоченную славянскую азбуку и этим положил начало славянской письменности. Во вторых, Кирилл и Мефодий перевели с греческого мно гие книги, что явилось началом формирования старо славянского литературного языка и славянского книж ного дела. Есть сведения, что Кириллом были созда ны, кроме того, и оригинальные произведения. В-тре тьих, Кирилл и Мефодий в течение долгих лет проводи ли среди западных и южных славян большую просве тительскую работу и сильно способствовали распро странению грамотности у этих народов. В продолже ние всей их деятельности в Моравии и Паннонии Ки рилл и Мефодий вели, кроме того, непрестанную са моотверженную борьбу против попыток немецко-като лического духовенства запретить славянскую азбуку и книги». Оценка академически-суховатая, но предельно объективная, емкая и точная. Кажется, и добавить не чего… Равноапостольные просветители причислены к ли ку святых и равно чтимы как православной, так и като лической церквями: у православных день памяти Ки ческого Труда (1978). Основные труды по археологии, истории, культу ре славян и Древней Руси. Лауреат Ленинской (1976) и Государственных премий СССР (1949 и 1952).

рилла – 27 февраля, Мефодия – 19 апреля, обоих бра тьев – 24 мая 205 (причем этот последний день явля ется праздником не только церковным, но и светским – днем славянской письменности), а у католиков – февраля и 7 июля.

Их именами называют учебные заведения (напри мер, Крестьянский государственный университет им.

Кирилла и Мефодия, гимназия им. Кирилла и Мефо дия и т.д.);

им устанавливают все новые и новые па мятники (только в России и только за последние годы открыты еще два – в Мурманске и в Самаре);

в Ом ской области ежегодно проводится Сибирский межре гиональный фольклорно-этнографический фестиваль «На Кирилла и Мефодия»;

существуют Братство во имя святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, лютеранский (!) приход св. Кирилла и Мефодия, сете вой портал «Кирилл и Мефодий» и т.п.;

ежегодно Па триарх Всея Руси Алексий II вручает премии Кирилла и Мефодия… В сознании многих поколений славян Ки рилл и Мефодий – своего рода символы славянского письма и славянской культуры.

Кажется, ну что тут еще скажешь?

Впрочем, по счастью, только кажется.

Но, прежде всего, позвольте вкратце напомнить био графии братьев – имена-то их у всех на слуху, однако По новому стилю.

о судьбах, как правило, известно куда меньше.

Солунские братья Родились они в македонской Солуни 206 (откуда и прозвание) – втором по значению городе Византийской империи, – в семье Льва, «друнгария под стратигом», то есть сановника весьма высокопоставленного: стра тигу принадлежала вся полнота власти в пределах фе мы (так называли в Византии провинцию), а друнгарий являлся его помощником по военным делам, то есть вторым лицом в этой провинции. В IX веке население Солуни было полугреческим-полуславянским, в лето писных и житийных источниках о национальности Кон стантина и Мефодия ничего не говорится, хотя на осно вании косвенных свидетельств современные ученые в большинстве своем считают братьев болгарами, а со гласно одному афонскому преданию, отец их был бол гарином, а мать – гречанкой. Детей у супругов, слыв ших людьми не только знатными, но весьма благоче стивыми, было семеро: первенец Михаил 207 родился в 815 году, а Константин 208 – младший из семи братьев – в 827-м.

Под этим названием были известны на Руси греческие Салоники (или Фессалоники).

Имя Мефодий он принял лишь при пострижении в монахи.

Имя Кирилла он принял лишь перед смертью, при принятии схимы.

Сперва о старшем из братьев. Михаил пошел по сто пам отца и, пользуясь неизменной поддержкой дру га и покровителя семьи, великого логофета 209 евнуха Феоктиста, сделал неплохую военно-административ ную карьеру, увенчавшуюся постом стратига Слави нии, провинции, расположенной на территории Маке донии 210. Вскоре, познав суету житейскую, он оставил мир и принял иночество в обители на горе Олимп 211, где вел незаметное существование и, согласно «Жи тию», усердно «прилежал к книгам». Постепенно и на новом поприще он снискал авторитет и известность, достаточные чтобы на рубеже шестидесятых годов им ператор отправил его с миссией к болгарскому князю Борису, которого Мефодий не то крестил, не то подго товил ко крещению. Жития повествуют, что «Мефодий неустанно старался приобрести дарами словес князя болгар Бориса, которого он еще прежде сделал своим Великий логофет – в византийском государственном аппарате чи новник, под контролем которого находилось все гражданское управле ние.

Македония – здесь подразумевается историческая область в цен тральной части Балканского полуострова, в результате Балканских войн 1912—1913 гг. разделенная между Сербией (Вардарская Македония), Грецией (Эгейская Македония) и Болгарией (Пиринский край). Точное ме стоположение византийской провинции Славинии сегодня неизвестно, хотя большинство историков склонно относить ее к Пиринскому краю.

Речь идет, разумеется, не о греческом Олимпе – обители Зевса и прочих эллинистических богов, а о горе, расположенной на северо-запа де Малой Азии, неподалеку от побережья Мраморного моря.

сыном». Согласно этим источникам, Мефодий «пле нил Бориса отечественным своим языком, во всем пре красным». В более поздних сказаниях упоминается и иное средство, примененное Мефодием: он будто бы столь красочно нарисовал Борису картину Страшного суда и нестерпимых мук, ожидающих язычников на том свете, что перепуганный князь сам принялся умолять Мефодия окрестить его.

Вероятно, именно за заслуги Мефодия в Болгарии патриарх Фотий 212 предложил ему высокий сан архи епископа, однако тот выбрал спокойную должность на стоятеля небольшого монастыря Полихрон на азиат ском берегу Мраморного моря, неподалеку от ставшей уже родной горы Олимп.

Теперь перейдем к младшему.

Уже с детства Константин превыше всего полюбил науку. Согласно «Житию», еще мальчиком он видел сон, о котором так рассказывал матери: «Отец собрал всех девушек Солуни и приказал избрать одну из них в Фотий – церковный и политический деятель, дважды занимавший патриарший престол в Константинополе (858—867 и 877—886 гг.). Он ак тивно боролся с павликианством и другими ересями, всячески способ ствовал распространению христианства среди славян, особенно болгар – именно при нем в Болгарии возникла подчиненная константинополь скому патриарху православная церковь, причем это последнее обсто ятельство привело к серьезному конфликту с папой римским. Амбици озный Фотий стремился уравнять патриаршую власть с императорской, вследствие чего был низложен и отправлен в ссылку, где и умер.

жены. Осмотрев их, я выбрал прекраснейшую;

ее зва ли София» 213. Так Константин сызмальства обручился с мудростью.

Когда умер «друнгарий под стратигом» Лев, всесиль ный логофет Феоктист забрал пятнадцатилетнего Кон стантина в столицу, ко двору императора Михаила III Пьяницы 214. Там Константин получил блестящее обра зование – его учителями были крупнейшие представи тели византийской интеллектуальной элиты, в частно сти Лев Математик 215 и Фотий, с которым талантливого юношу постепенно связала тесная дружба, во многом предопределившая его дальнейшую судьбу. По сло вам «Жития», Константин в самый короткий срок из София – по-гречески означает «мудрость».

Прозвище свое он получил, разумеется, много позже, поскольку в 842 году базилевсу едва исполнилось три года. Фактически вся власть в это время принадлежала триумвирату из уже известного нам великого логофета, евнуха Феоктиста;

его соперника – патрикия Варды, регента при малолетнем императоре;

наконец, магистра Мануила, дяди импера трицы Феодоры, матери Михаила.

Лев Математик (ум. ок. 869 г.) – один из образованнейших людей своего времени, математик, физик, механик, философ. Впервые приме нил буквы в качестве математических символов, чем по существу зало жил основы алгебры. Инициатор возрождения в Константинополе выс шего образования и основатель университета. Стоит отметить, что хо тя среди профессоров и был Фотий, однако дисциплины в университе те преподавались исключительно светские – грамматика, риторика, фи лософия, арифметика, геометрия, астрономия, литература, музыка. Это было аристократическое учебное заведение, готовившее высших гра жданских чиновников и военачальников.

учил грамматику, диалектику и риторику, арифметику и геометрию, астрономию и музыку, Гомера и «все про чие эллинские художества».

По окончании учения, отказавшись заключить весь ма выгодный брак с крестницей логофета, Константин принял сан иерея и был назначен хранителем патри аршей библиотеки при храме святой Софии. Но, пре небрегая выгодами своего положения, удалился в один из монастырей на черноморском побережье. Почти на сильно он был возвращен в Константинополь и опре делен преподавать философию в том же Магнаврском университете, где недавно учился сам (с тех пор за ним и укрепилось прозвище Константин Философ). На одном из богословских диспутов Константин одержал блестящую победу над многоопытным вождем иконо борцев 217, бывшим патриархом Аннием, что принесло ему если не славу, то широкую известность в столи це. С этого момента подросший император Михаил III и патриарх Фотий начинают почти непрерывно напра Название свое университет получил по Магнавру – огромному залу императорского дворца, где проводились занятия.

Иконоборчество – социально-религиозное движение против иконо почитания, в значительной мере определявшее жизнь Византии в VIII – IX веках. Опираясь на Библию и труды таких отцов церкви как Климент Александрийский или Евсевий Кесарийский, иконоборцы объявляли ико ны идолами, а культ икон, соответственно, идолопоклонством. Напри мер, в 730 г. император Лев III запретил культ икон (а заодно пополнил казну, конфисковав церковные и монастырские сокровища).

влять Константина посланником к соседним народам для убеждения их в превосходстве византийского хри стианства надо всеми иными религиями.

Около 850 года он отправляется в Болгарию, на ре ку Брегальницу и обращает там в христианство мно гих болгар. На следующий год, когда эмир милитенский попросил императора Михаила III прислать сведущих богословов, дабы познакомить его с основами христи анства, выбор пал на Константина Философа и Геор гия, митрополита Никомидийского. Результатом явил ся очередной богословский триумф – блистательная победа в диспуте о Святой Троице. Затем, утомленный этими путешествиями, Константин несколько лет про вел в обители своего старшего брата Мефодия.

Однако больше всего внимания все жития уделяют третьему миссионерскому путешествию Константина – к хазарам. Ромеи 218 нередко использовали хазар как союзников в войнах с арабами, армянами и славяна ми, вследствие чего Византия была заинтересована в укреплении политических связей с каганатом, а в опи сываемое время политические связи почти всегда вы ступали в религиозном обличье. Этим и была вызвана хазарская миссия Константина Философа.

По пути Константин задержался в Херсонесе Та врическом (славянской Корсуни на территории совре Ромеями (то есть римлянами) называли себя подданные Восточной Римской империи, которых мы именуем византийцами.

менного Севастополя). Там он пополнил свои знания еврейского языка, которым после принятия иудаизма хазарская элита пользовалась примерно так, как рус ская аристократия XIX века – французским. В резуль тате этих штудий Константин даже не то составил, не то перевел с еврейского некую «грамматику в восьми частях», подобно почти всем его сочинениям, увы, до нас не дошедшую. Там же, в Херсонесе, Константин вспомнил, что именно сюда был сослан императором Траяном и здесь же утоплен с якорем на шее Климент I Римский 219. Константин занялся розысками – и на шел-таки где-то некие древние останки, а поскольку ря дом с ними лежал и якорь, он пришел к выводу, что об рел мощи св. Климента. В Херсонесе же Константин обнаружил Евангелие и Псалтирь, написанные по-рус Климент I Римский (Clemens Romanus) – по разным источникам первый, второй, третий или даже четвертый (после св. Петра) римский папа;

святой муж апостольский, отец и учитель церкви, ученик апостолов Петра и Павла, причисленный к лику святых. С его именем связывает ся целый ряд произведений («Климентины» и др.), из которых ему несо мненно принадлежит только «Первое послание к коринфянам» (в Библии оно приписано апостолу Павлу), где со ссылкой на божественный поря док, установленный в мире, обосновывается необходимость подчинения общины пресвитерам. Согласно легенде, получившей распространение в IV веке, он был сослан императором Траяном в Херсонес Таврический, где продолжал проповедовать христианство, за что и был утоплен в мо ре около 96 г. Правда, знаменитый историк церкви Евсевий Кесарийский (ок. 265—ок. 340) пишет, что Климент Римский мирно скончался в 101 г.

ски 220, а также встретил человека, говорившего на этом языке. Прислушиваясь к его речи и сопоставляя ее со своей болгаро-македонской, Константин вскоре начал читать и говорить по-русски, чем привел в изумление многих окружающих.

Путешествия по причерноморским степям, где бро дили в ту пору орды кочевников, были чреваты многи ми опасностями, и потому Константин решил сменить сухопутный путь на морской. Сев в Херсонесе на суд но, он уже через несколько дней прибыл в ставку ха зарского кагана, где одержал очередную победу в бо гословском споре с иудаистами и магометанами (весь ход своего диспута с хазарскими мудрецами Констан тин впоследствии изложил по-гречески в своем отчете патриарху Фотию – увы, и это его сочинение до нас не дошло). Затем, беспрепятственно крестив двести ха зар и взяв с собой пленных ромеев, которым каган ши роким жестом вернул свободу, Константин пустился в обратный путь.

А вскоре, в 862 году, в Константинополь прибыли по Трудно сказать, что тут имеется в виду: одни ученые считают, будто руническое письмо, пресловутые «черты и резы», упоминаемые в «Ска зании о письменах» Черноризца Храбра;

другие – будто запись русско го текста при помощи греческого или латинского алфавитов, возможно, пополненных новыми буквосочетаниями, передававшими особые звуки славянского языка (этим последним способом, согласно Храбру, славяне пользовались долгое время).

слы из Великоморавской державы 221, недавно приняв шей крещение по западному обряду от Рима. Возгла влял посольство Святополк – племянник и наследник князя Ростислава.

Деяния просветителей Они были направлены к византийскому императору Михаилу III велеградским князем Ростиславом с прось бой прислать миссионеров, способных вести пропо ведь на понятном мораванам славянском языке, а не латыни немецкого католического духовенства. Кто же в силах справиться с подобной задачей? Естественно, выбор снова пал на Константина, причем на сей раз ему предстояло выполнять свою миссию совместно с Мефодием.

Тогда-то, как дружно свидетельствуют все источни ки, Константин за считанные месяцы и разработал сла вянскую азбуку, после чего вместе с Мефодием пере вел на славянский язык основные богослужебные и вероучительные книги – «Избранное Евангелие», «Из Великоморавская держава (иногда называемая также Великоморав ским или Богемским княжеством) – второе из недолговечных государств западных славян, стараниями князя Моймира возникшее в 830 г. на юге Моравии – исторической области, располагающейся на территории во сточной части современной Чехии. Столица – Велеград (очевидно, в рай оне современного Брно). В 906 г. разгромленная кочевниками-венграми Великоморавская держава прекратила существование.

бранный апостол», «Псалтирь» и отдельные места из «Церковных служб».

Здесь необходимо небольшое отступление.

Специалисты до сих пор не пришли к согласию, ав торство какой именно из двух славянских азбук – глаго лицы или кириллицы – принадлежит Константину, хо тя исследованию этого вопроса и ученым дебатам во круг него посвящены многие тома: увы, ни в одном до шедшем до нас документе того времени образцов ки рилловской азбуки не содержится. Даже название ки риллицы не свидетельствует ни о чем: например, в до шедшей до нас в копии XV века и датированной годом рукописи новгородского попа по имени Упырь Лихой под этим названием подразумевается как раз глаголица… Однако для нас с вами это совершенно не важно: при очень заметном отличии в начертании букв алфавитный состав обеих азбук практически со впадает. И можно смело утверждать: какую бы из них ни составил Константин Философ, вторая представля ет лишь ее модификацию, вызванную конъюнктурны ми соображениями.

Зато в оценке самой кириллицы ученые на диво еди нодушны – это лингвистический шедевр, рядом с ко торым можно поставить разве что армянский алфа вит Месропа Маштоца 222. «Как далеки от него алфа Маштоц Месроп (361—440) – армянский просветитель, ученый-мо нах, в 405—406 гг. создавший армянский алфавит. Совместно с ученика виты англосаксов и ирландцев, – восхищался Вандри ес 223. – Эти последние на протяжении столетий при кладывали невероятные усилия, чтобы приспособить к своему языку латинский алфавит, хотя в полной мере сделать этого так и не удалось». Академик Лихачев констатировал: «Нет никаких сомнений, что наиболее совершенный алфавит, которым Русь начала пользо ваться с X века, – кириллица».

Да, не назвать создание кириллицы научным подви гом – значит погрешить против истины.

Но вернемся к нашим героям.

Летом 863 г. Константин и Мефодий прибыли в Ве леград и без проволочек приступили к делу, то есть проведению богослужений на славянском языке. При ми перевел часть Библии с сирийского языка на армянский. Считается автором книги христианских поучений.

Вандриес Жозеф (1875—1960) – известный французский лингвист, специалист в области общего языкознания.

Лихачев Дмитрий Сергеевич (1906—1999) – литературовед и обще ственный деятель, академик АН СССР с 1970 г. и академик РАН с 1991 г.;

Герой Социалистического Труда (1986). В 1928—1932 гг. был репресси рован. Автор фундаментальных исследований «Слова о полку Игореве», литературы и культуры Древней Руси, проблем текстологии, а также книг «Поэтика древнерусской литературы» (три издания, последнее в 1979 г.), «Заметки о русском» (1981) и работ о русской культуре и наследовании ее традиций (сборник «Прошлое – будущему», 1985). Председатель пра вления Советского фонда культуры (1986—1991);

председатель правле ния Российского международного фонда культуры (1991—1993). Лауреат Государственных премий СССР (1952 и 1969) и Государственной премии РФ (1993).

активной поддержке князя Ростислава они набрали учеников, обучили их славянской азбуке и церковным службам по-славянски, а затем с их помощью начали снимать все новые копии с уже переведенных с грече ского богослужебных книг, а также переводить новые.

Благое дело? Безусловно. Но – смотря для кого.

Церкви, где служба велась по-славянски, полнились, а те, где по-латыни. – пустели. Естественно, их клир ра дости от такого положения не испытывал. И началась борьба – не на жизнь, а насмерть.

Весьма эффективным средством противодействия солунским братьям явился отказ в посвящении их уче ников в духовные звания. Константин и Мефодий ока зались в почти безвыходно трудном положении: млад ший имел сан простого священника, а старший был простым монахом, пусть даже настоятелем неболь шой обители. Ни тот ни другой не обладали правом самостоятельно ставить своих учеников на церков ные должности и, следовательно, проводить церков ные службы. Разрешить ситуацию можно было только в Константинополе или Риме.

Казалось бы, первый вариант предпочтительнее – подданные Византийской империи, братья были по сланы в Моравию велением Михаила III, а патриарший престол все еще занимал друг и покровитель Констан тина Фотий. Однако Константин и Мефодий направи лись в Рим, представителем которого в Моравии был враг славянского богослужения – архиепископ Зальц бургский, где престол святого Петра занимал Николай I, яростно ненавидевший патриарха Фотия и всех с ним связанных.

И вот в середине 866 года Константин и Мефодий в сопровождении учеников выехали из Велеграда. По пути братья на несколько месяцев задержались в Пан нонии, Блатнограде – столице Блатенского княжества, расположенного на территории современной Слова кии. Хорошо понимая огромное значение миссии Кон стантина и Мефодия, тамошний князь Коцел отнесся к братьям как друг и союзник. Он сам выучился славян ской грамоте и отправил с ними для обучения и посвя щения в духовный сан около пятидесяти учеников.

Совсем другой прием ожидал их в Венеции. «Собра лись против него [Константина. – А.Б.], – рассказывает «Житие», – латинские епископы, священники и черно ризцы, как вороны на сокола, и воздвигли трехъязыче скую ересь» 225. Как ни был привычен Константин к бо гословским спорам, но и ему пришлось бы туго против стольких противников, если бы весьма своевременно в Венецию не пришло любезное папское послание, при глашавшее братьев в Рим. Отношение местного клира В Риме достойными Священного Писания считались только три язы ка – латынь, греческий и еврейский, поскольку надпись на Кресте Господ нем, была, по преданию, трехъязычной;

однако с точки зрения ортодок сальной восточной церкви это являлось ересью.

к просветителям славянским разом изменилось. Прав да, к тому времени, как братья, продолжив путь, дости гли Вечного города, Николай I уже скончался и на пре стол святого Петра взошел новый папа – Адриан II.

По свидетельству папского библиотекаря Анаста сия, братья были встречены в Риме с необычайным почетом – сопровождаемый духовенством и жителями Рима, сам папа во главе торжественной процессии вы шел за город встретить… не их, может быть, но при везенные ими мощи святого Климента (помните херсо несскую находку Константина?). Благодарный за столь щедрый дар, Адриан II принял миссию братьев под свою высокую защиту. Он повелел положить переве денные ими книги в одном из соборов, совершить над ними торжественную литургию и в течение нескольких дней проводить в римских церквах богослужения на славянском языке. Главное же – посвятил Мефодия в священники, а его учеников – в пресвитеры и диаконы, а также составил послание ко князьям Ростиславу и Коцелу, разрешая славянские богослужение и книги.

Почти два года провели братья в Риме. О возвраще нии в Моравию говорить пока не приходилось: с дет ства не отличавшийся крепким здоровьем Константин постоянно болел, а в начале февраля 869 года окон чательно слег, принял схиму и новое монашеское имя – Кирилл, а 14 февраля скончался. Похоронили его в церкви святого Климента – рядом с привезенными им мощами апостольского ученика и четвертого папы римского.

Отныне вся тяжесть миссии легла на плечи Мефо дия. Он пустился в обратный путь но вскоре вернулся в Вечный город: выяснилось, что сан священника явно недостаточен, чтобы с ним считалось немецкое духо венство. По-прежнему благосклонный папа Адриан II охотно пошел навстречу, рукоположив его во архиепи скопа Моравии и Паннонии, на древний престол свято го Апостола Андроника.

Окрыленный таким успехом, Мефодий развил в обе их столицах – Блатнограде и Велеграде – кипучую де ятельность. Противодействие, впрочем, не слабело. В одной из битв с королем Людвигом Немецким потерпел поражение, был предательски захвачен и в 870 году умер в одной из баварских тюрем пригласивший бра тьев в Моравию князь Ростислав 226. Князь Коцел в сво ем небольшом и отнюдь не могучем в военном отно шении Блатенском княжестве тоже не чувствовал се бя уверенно и служить опорой славянскому просвеще нию никак не мог.

Расправившись с Ростиславом, немцы, подстрекае мые архиепископом Зальцбургским, организовали рас праву и со вторым своим упорным противником – Ме фодием. Его арестовали и устроили над ним суд, об В 1994 году Православная церковь в Чешских землях и в Словакии канонизировала великоморавского князя Ростислава.


виняя в том, что архиепископ Моравии и Паннонии не законно (!) присвоил себе духовную власть в областях, издавна находившихся в ведении зальцбургского ар хиепископства – ведь еще Карл Великий пожаловал Зальцбургскому епископату права на моравскую цер ковь, на десятинный сбор по всей Моравии и на треть доходов с моравских земель. Однако тягаться с масте ром богословских диспутов, немногим уступавшим по койному Константину Философу, оказалось непросто.

По сути, процесс провалился. Тем не менее заручив шись королевской санкцией, Мефодия приговорили к заключению в одном из швабских монастырей (сохра нилась поминальная книга, где наряду с именами дру гих монахов упоминается и его имя). Здесь он пробыл почти три года, терпя жесточайшие мучения – его из бивали, выбрасывали голым на мороз, насильно вла чили по улицам… И все это – втайне от папы римского.

Узнав об этом вопиющем самоуправстве от бродяче го монаха Лазаря, папа Иоанн VIII, преемник Адриана II, запретил немецким епископам совершать литургию до тех пор, пока узник не будет освобожден. Собствен но, папу мало интересовал сам Мефодий и его про светительская миссия, а к славянскому богослужению он относился весьма настороженно, если не враждеб но. Но как посмели епископы судить архиепископа, по сягнув тем самым на прерогативы наместника святого Петра! Поэтому Иоанн VIII немедленно послал в Мо равию Павла, епископа Анконского, поручив расследо вать происшедшее. Одновременно в письмах к Людо вику Немецкому, к его сыну Карломану и к Зальцбург скому архиепископу папа повелел освободить Мефо дия. (Впрочем, богослужение на славянском языке он категорически запретил, а славянскую речь разрешил только для церковных проповедей.) Восстановленный в 874 году в архиепископских пра вах, к которым теперь добавилось и звание папского легата 227, Мефодий тут же развил кипучую деятель ность. Вопреки запрещению, он продолжал вести бого служение на славянском языке;

крестил чешского кня зя Боривоя с его супругой Людмилой и некоего поль ского князя с Вислы (эти князья приняли славянские богослужение, азбуку и книги, а заодно и вступили в военный союз с Моравией).

Борьба, впрочем, продолжалась. Неуемные немец кие прелаты организовали новый судебный процесс, обвиняя Мефодия в том, что тот якобы не верует в ис хождение Святого Духа «и от Сына» и не признает сво ей иерархической зависимости от папы. Этого послед него обвинения не мог стерпеть уже и Иоанн VIII, кото рый в 879 году призвал архиепископа Моравии и Пан нонии на свой суд. Здесь Мефодий не только блиста тельно оправдался ото всех возведенных на него на Легат – посол папы римского, дипломатический представитель пре стола св. Петра.

праслин, но и получил папскую буллу, разрешающую славянское богослужение.

В 881 году по приглашению императора Василия I Македонянина 228 Мефодий посетил Константинополь – этого требовало и сильно пошатнувшееся здоровье.

Однако «утешенный и ободренный вниманием импе ратора и патриарха Фотия через три года вернулся в Моравию и вместе со своими учениками 229 закончил перевод Ветхого Завета (кроме Книг Маккавейских), а также Номоканона 230 и Патерика 231.

Василий I Македонянин (ок. 836—886) – византийский император с 867 г. Происходивший из крестьян фемы Македония, Василий был лю бимцем Михаила III Пьяницы, его собутыльником и занимал при базилев се должность паракимоменона (главного спальничего). В 866 г. был усы новлен Михаилом и объявлен соправителем, а на следующий год орга низовал заговор, убил Михаила и взошел на трон, положив начало Ма кедонской династии. Вел борьбу против арабов на востоке империи и в Италии. В 878 г. разгромил Тефрику – государство, созданное в Ма лой Азии еретиками-павликианами. В 879 г. издал «Прохирон» (от греч.

procheiros – находящийся под рукой – практическое руководство для су дей, нормы гражданского, уголовного и отчасти судебного и церковного права, разработанное на основе кодекса Юстиниана и ставшее одним из источников православного церковного права).

За время своей деятельности солунские братья подготовили более двухсот пресвитеров-славян.

Номоканон – сборник византийского канонического (церковного) права, включавший императорские постановления (номос), касавшиеся церкви, и собственные церковные правила (канон).

Патерик – в православной церковной литературе так назывались сборники жизнеописаний отцов церкви или монахов какого-либо одного монастыря, обычно признанных церковью святыми.

В 885 году Мефодий слег и на Вербное воскресенье попросил отнести его в храм, где обратился к народу с последней проповедью. В тот же день, 19 апреля, он скончался, – отпевание совершали в соборной церкви Велеграда на латинском, греческом и славянском язы ках.

Дело продолжили ученики, но это уже за пределами нашей темы.

Подвиг патриотов Так выглядит краткое жизнеописание солунских бра тьев на основе дошедших до нас двадцати трех их житий, а также немногочисленных документов – так же церковного происхождения. Последнее обстоятель ство весьма важно: жития уже тогда составлялись по сложившемуся в агиографии канону, а все, этому кано ну не соответствующее, естественно, отсекалось;

или, что еще хуже, добавлялись детали, на взгляд автора, более подходящие, нежели подлинные факты.

Однако докопаться до сути все-таки можно. И то гда подвиг Константина (Кирилла) и Михаила (Мефо дия) предстает в ином ракурсе, не исключающем почти ничего из канонического представления, однако суще ственно дополняющем картину.

Итак, вернемся к началу нашей истории.

Как водится, сперва поговорим о старшем из бра тьев – старшем, отметим, на двенадцать лет. Семья Льва, друнгария под стратигом, пользовалась, как уже отмечалось, покровительством великого логофета, ев нуха Феоктиста, в силу чего карьера Михаила скла дывалась весьма удачно: еще при жизни отца перве нец занял даже не равное ему, а более высокое по ложение, став стратигом одной из фем, то есть одним из примерно полусотни высших сановников империи.

Причем покровительство покровительством, а с обя занностями своими он справлялся отменно: о его вы дающихся организаторских способностях свидетель ствует и вся его совместная деятельность с братом, и – особенно – самостоятельная, уже после смерти Ки рилла. Так когда же он «познал суетность всего мир ского»? Отнюдь, замечу, не юношей – ему перевали ло на пятый десяток, когда в 856 году правящий име нем семнадцатилетнего императора триумвират, о ко тором говорилось выше, распался: дядя вдовствую щей императрицы Феодоры, магистр Мануил, весьма своевременно скончался, саму императрицу-мать па трикий Варда насильно заточил в монастырь, а вели кого логофета приказал убить, в результате став един ственным временщиком и правой рукой Михаила III.

Естественно, началась и чистка всех протеже и ста вленников убиенного Феоктиста. Тогда-то Михаила и посетили мысли о бренности всего земного: согласи тесь, монастырь – далеко не худший способ избежать смерти… Подведем итог. Опальный высокопоставленный са новник, спасая собственную жизнь, в возрасте сорока одного года уходит в монастырь, становясь иноком Ме фодием. Причем шаг этот отнюдь не ведет в тупик: он прекрасно знает, что на духовном поприще можно до стичь успехов не меньших, нежели на светском.

Перейдем теперь ко младшему брату.

Любопытно отметить, что, с детства мысля исклю чительно о божественном и обручась, согласно жити ям, с божественной премудростью, он поступил не в любое из существовавших тогда в Византии духовных учебных заведений, а в единственное светское – осно ванный Львом Математиком Магнаврский университет, кузницу высших кадров империи. Странный выбор, не правда ли? И даже приводимый житиями перечень его интересов (помните? – грамматика, диалектика и ри торика, арифметика и геометрия, астрономия и музы ка, Гомер и «все прочие эллинские художества») сви детельствует, прямо скажем, отнюдь не исключитель но о богословских интересах. С другой стороны, в Ви зантии шли постоянные споры на темы догматики, эти ки, апологетики и прочих теологических дисциплин – причем не только в духовной, но и просто в культур ной среде, а духовенство, отмечает Лев Гумилев, прак тически не отделяло себя от паствы, вследствие чего светски образованные люди становились порой высо кими церковными иерархами и даже патриархами, как, например, Тарасий, Никифор или играющий заметную роль в нашей истории Фотий. В свете этого богослов ские интересы Константина Философа представляют ся совершенно естественными: его универсальный ум просто не мог проигнорировать столь обширной и за хватывающе интересной сферы. Однако к принятию священнического сана его привела совсем иная ситу ация.

Произошло это примерно в 847 году. Желая устро ить будущее многообещающего молодого человека, великий логофет Феоктист вознамерился женить его на своей крестнице, гарантируя в этом случае назначе ние на должность стратига – вослед карьере старше го брата. Трудно сказать, что представлялось Констан тину менее желанным – брак по расчету (в те време на отнюдь не считавшийся, заметим, зазорным, скорее наоборот) или высокий пост: возможно он, интеллекту ал по призванию, не жаждал ни того, ни другого. К то му же священнический сан позволял, никого не оскор бив, отказаться от обеих перспектив, а место храните ля патриаршей библиотеки при храме святой Софии – должность, надо сказать, весьма высокая. В причер номорский монастырь, правда, удалился Константин не по собственному желанию, не из скромности, как утверждают жития, а был сослан за самовольство, од нако вскоре прощен, возвращен в столицу и назначен, как мы знаем, преподавать философию в Магнаврском университете. И не удивительно: такими кадрами не разбрасываются, и в империи это прекрасно понима ли. Зато и опала после убийства Феоктиста ему – свя щеннослужителю, не претендующему на администра тивные посты, – не угрожала. К тому же его близкий друг Фотий к этому времени уже изрядно возвысился, а вскоре, в 858 году, стал патриархом, то есть покрови телем не менее могущественным, чем покойный вели кий логофет.


Здесь надо остановиться на одной особенности по литической жизни Восточной Римской империи. Ведя с соседями почти непрерывные войны, Византия ис кусно и гибко стремилась подчинить их своему поли тическому и культурному влиянию. А едва ли не глав ным инструментом этого влияния на окрестные на роды являлось распространение среди них христиан ства, причем – в отличие от Рима, опиравшегося на ме чи светских владык, – Византия стремилась делать это мягче и осторожнее. В результате любой византийский дипломат одновременно являлся миссионером, а вся кий миссионер – дипломатом. Спрос на людей, способ ных к подобной деятельности, был, следовательно, ве лик. Так что таланты Константина Философа не могли пропасть втуне. И, как вы уже знаете, император Ми хаил III и патриарх Фотий использовали их наилучшим образом, причем в обстановке, надо сказать, весьма непростой.

Конфликты не утихали на всех границах империи.

С юга шла арабская экспансия – там ни о каком вли янии говорить не приходилось;

обращать мусульман в христианство – задача бесперспективная, а потому там судьбы государств решала исключительно воен ная сила. И замечу, в конце концов решила – правда, руками не арабов, а турок, и уже в XV веке… Но и на протяжении всего IX столетия военное счастье чаще улыбалось не ромеям, а их противникам. Тем не менее случались и недолгие периоды мира, попытки налажи вания более или менее сносного – пусть даже заведо мо преходящего – сосуществования. С одним из таких периодов совпала, кстати, миссия Константина Фило софа и Георгия, митрополита Никомидийского, ко дво ру милитенского эмира.

На востоке лежал могущественный Хазарский ка ганат – иногда противник, временами союзник и все гда беспокойный сосед. Здесь тоже говорить о массо вом обращении в христианство не приходилось (неда ром Константину при всех его дарованиях удалось кре стить лишь две сотни выделенных ханом из вежливо сти хазар), а вот налаживать и поддерживать добрые отношения было жизненно необходимо, чем и объяс няется поездка туда младшего из солунских братьев.

Там же, на востоке, находилась и вечно враждебная Персия.

На западе, в Италии, шла почти непрерывная вой на за римское наследие с гуннами, вандалами, ланго бардами и норманнами. Несколько поутихшая после того, как на голову короля Карла Великого, основате ля династии Каролингов, была возложена в 800 году императорская корона Священной Римской империи.

До этого момента Византия не рассматривала себя как самодостаточное государство, знакомое нам по школь ным учебником. Для себя она была не Восточной, а просто Римской империей и, следовательно, претен довала и на все территории, некогда подвластные Веч ному городу. Теперь все изменилось. В царствование императрицы Ирины, последней из Исаврийской дина стии, папа Лев III, окончательно решив сделать ставку в борьбе с северными варварами не на проблематич ную помощь далекой Византии, а на реальную мощь государства франков, объявил: «Поскольку в настоя щее время в стране греков нет носителя император ского титула, а империя захвачена местной женщиной, последователям апостолов и всем святым отцам, уча ствующим в соборе, как и всему остальному христиан скому народу, представляется, что титул императора должен получить король франков Карл, который дер жит в руках Рим, где некогда имели обыкновение жить цезари». Это окончательно похоронило мечту Визан тии о единстве империи и привело еще не к разделе нию 232, но к некоторому размежеванию и без того уже отдалившихся друг от друга церквей – римской, като лической и греческой, кафолической или ортодоксаль ной. Последнее обстоятельство обусловило неизбеж ное соперничество церквей в процессе обращения в христианство новых районов – попросту говоря, пошел суровый дележ сфер влияния. В описываемое время, в середине IX века, эта борьба обострилась до предела.

А одним из ее важнейших объектов были еще только переходившие в христианство южные и западные сла вяне.

Наконец, на севере, за Проливами, располагалось Первое Болгарское царство – славяно-болгарское го сударство, образовавшееся в 681 году после подчине ния тюрками-протоболгарами, вторгшимися на Балка ны под властью хана Аспаруха, Союза семи славян ских племен и освобождения этой территории от вла сти Византии. В худшем случае это был серьезный противник, а в лучшем – столь же сильный союзник, и склонить болгар к этому второму варианту Византии было крайне желательно.

Как я уже упоминал, Мефодий не то крестил, не то подготовил ко крещению болгарского князя (а впо следствии – и царя) Бориса, принявшего христианское имя Михаил – в честь Михаила III. Скорее все-таки, Оно, напомню, произойдет в 1054 г., когда папа римский Лев IX и патриарх константинопольский Кируларий предадут друг друга анафеме.

лишь приготовил, поскольку формальной датой кре щения Бориса считается 865 год, когда солунские бра тья уже находились в Моравии. Итак, Болгария приня ла христианство от Византии. Однако уже через год Бо рис порвал с византийской церковью и пригласил ка толических священников. Затем, в 870 году, он разо чаровался в Риме, изгнал его представителей и вновь признал главенство византийских патриархов. Конечно же, дело было не в одних колебаниях нетвердого в ве ре болгарского князя – нетрудно представить себе, как мощно тянули его в разные стороны. Кстати, послед нее решение Бориса привело к тому, что папа Николай I проклял патриарха Фотия 233;

тот не остался в долгу, да еще в таких выражениях, что обиженный папа да же слег от огорчения. Вот какие политические страсти пылали.

В этом контексте вполне понятно, каким подарком для Византии было посольство моравского князя Ро стислава. Естественно, туда отправили солунских бра тьев – деятели калибра помельче тут никоим образом не годились. Ведь принятие славянским государством христианства по кафолическому обряду означало, что новосозданная церковь будет находиться в иерархиче ской зависимости от Константинополя, а это – лучший Правда, формальный предлог был вполне богословский – несогла сие по одному из пунктов Символа веры, касающемуся исхождения Свя того Духа «и от Сына».

путь и к политическому, военному союзу;

это – безопас ность северных границ империи, позволяющая концен трировать силы на юге, – против ислама.

Дорога, правда, вела в оба конца: моравский князь также стремился укрепить политические связи с могу щественной Византийской империей в расчете на ее военную помощь против усилившегося в эти годы не мецкого натиска 234. А немцы, надо сказать, не дрема ли: их пресловутый Drang nach Osten, еще не обретя своего названия, уже делал первые шаги. Карл Вели кий, восстанавливая свою империю в границах Рим ской, славян в нее не включал, а лишь заключал с ними союзы, превращая из угрозы в стражей собственных рубежей. Но уже при его наследниках немцы под зна менем распространения света истинной веры на не счастных язычников мало-помалу двинулись на восток – это был своего рода вялотекущий крестовый поход до эпохи Крестовых походов;

их, так сказать, предтеча.

Креститься предстояло всем центрально– и восточ Видя, как усиливается Великоморавская держава, король Людовик Немецкий попытался применить силу, однако князь Ростислав не только отразил его натиск, но даже расширил границы своего княжества вплоть до пределов Болгарии. Тогда Людовик повел переговоры о военном со юзе против Моравии с болгарским князем Борисом, что уже в следую щем, 864 г. привело к одновременному вторжению в Моравию немецких и болгарских войск. Поэтому Ростислав стремился заранее заручиться поддержкой могущественной соседки Болгарии – Византии: ведь только империя могла разрушить болгарско-немецкий союз.

ноевропейским народам. От тех, кто предпочел сохра нить верность язычеству, в истории остались лишь имена. Можно было только выбирать: креститься до бровольно, по собственному почину, приобщившись к великим центрам цивилизации, или подневольно, из брав тем самым печальную участь данников если не рабов. Можно было только выбирать: креститься по римско-католическому или греко-кафолическому, ор тодоксальному обряду.

Единую (еще не разделенную!) церковь предлагали оба выбора. А вот дальше начинались отличия, в са мом общем виде сводившиеся к двум пунктам.

Рим, цементируя христианством Европу, предлагал ей единый язык – латынь, равно чуждый всем (нико му не обидно!), но и равно всем (в идеале) понятный.

Прекрасная идея, но нежизнеспособная – слишком уж все мы привязаны к родным языкам, а второй учить по давляющему большинству совершенно не хочется, не только в IX веке, но и в XXI столетии… Не зря же пере вод Библии на национальные языки стал одним из ло зунгов Реформации;

не зря даже у нынешней Объеди ненной Европы единого языка-посредника так и нет. И еще Рим предлагал старую имперскую идею единого для всех права – римского права, учитывавшего много больше, чем любые местные «правды» – будь то сали ческая, будь русская… Недаром его и посейчас изуча ют на всех юридических факультетах – фундамент со временной юриспруденции, как-никак. И, наконец (по сле пряника) – церковную десятину. (Без налогов ни как!) Константинополь предлагал богослужение и пропо ведь на местных языках – причем отнюдь не из вели кой и бескорыстной любви к чужим культурам. Да, ор тодоксальная церковь и Византия не препятствовали, а даже способствовали созданию у обращенных ими в христианство народов собственной письменности 235, развитию на этой основе народной культуры, перево ду на местные языки богослужебных книг… Но потому лишь, что базилевсы и патриархи прекрасно помнили ветхозаветное предание о Вавилонской башне и сме шении языков.

Отсутствие на периферии империи об щего для всех народов языка – дополнительная гаран тия того, что они не сговорятся и не выступят против Византии солидарно. Это тоже римская идея, только другая: «divide et impera» 236. Идея закона была для Ви зантии если не чужда, то вторична – Восток есть Во сток, даже если это восток великой империи, и у не го иные принципы: превыше любого закона божествен Под восточно-христианским влиянием были созданы коптское пись мо египетских христиан (II—III вв.), готское письмо (епископом Вульфи лой в IV в.) и уже упоминавшееся армянское письмо (Месропом Машто цем в 405 г.). Славянская письменность продолжила и завершила этот ряд.

Divide et impera (лат.) – разделяй и властвуй (тезис, впервые сфор мулированный, говорят, Николо Макиавелли).

ная власть базилевса 237. Следовательно, и микроба зилевсов обращаемых в христианство народов. Очень даже удобный принцип для охочих до самовластья 238.

И что немаловажно, ортодоксальная церковь не взи мала десятины, теоретически существуя на доброхот ные даяния, а практически – на даяния светской вла сти, поскольку в самой Византии она давно преврати лась в нечто вроде министерства веры, вписанного в административную структуру государства.

Трудно сказать, каким именно из преимуществ во сточного христианства прельстился князь Ростислав, отправляя свое посольство в Константинополь. Важно, что его начинание обернулось созданием славянской азбуки и подвигом солунских братьев.

И вот они прибыли – монах и священник, ученый и администратор, двое не отмеченных высокими долж ностями и званиями, но весьма высокопоставленных, доверенных и проверенных дипломатов империи. О Разумеется, византийское право, основой которого служил «Кодекс Юстиниана», тоже существовало и характеризовалось дуализмом цер ковного и светского права (нормы их содержались в особых сборниках – «Номоканонах»). Однако оно играло в империи роль второстепенную и оказало некоторое влияние лишь на правовые системы Армении, Грузии и еще некоторых стран, находившихся в зоне византийского влияния.

Здесь уместно вспомнить, что идеолог нацизма доктор Альфред Ро зенберг настаивал на открытии церквей на оккупированных территориях СССР, ибо «православие – религия, воспитывающая покорность населе ния».

том, что официальную свою миссию они выполнили с обычным блеском, жития повествуют достаточно крас норечиво, и об этом уже было сказано. А вот на неко торых ее особенностях остановиться стоит.

И прежде всего – на поездке братьев в Рим. Почему в трудный час Константин и Мефодий отправились ту да, а не в Константинополь?

«Легенды разно отвечают на этот вопрос, – писал в начале прошлого века автор нескольких книг о Кон стантине и Мефодий В.А. Бильбасов. – По одним – папа Николай, извещенный о подвигах солунских бра тьев в славянских землях, много порадовался тому и особым посланием пригласил их в Рим;

по другим – Константин выполнял данный им некогда обет посе тить Рим: по третьим – они едут в Рим, чтобы предста вить папе труд своего перевода Священного Писания;

по четвертым – папа позвал солунских братьев, желая их видеть, как ангелов Божьих».

Далекие от подобной романтики современные ис следователи полагают, что, хотя в конечном итоге Кон стантин и Мефодий прибыли в Рим, первоначальной их целью все же являлась Византия: братья изменили маршрут лишь в Венеции, когда получили там неожи данное приглашение папы Николая I. «Братья держали путь в Венецию, – пишет профессор Н. Грацианский, – потому что оттуда легко можно было попасть на один из кораблей, совершавших регулярные рейсы в Визан тию».

Однако взгляните на карту и сами убедитесь: путь из Велеграда в Византию через Венецию почти вдвое длиннее прямого, через Болгарию, которым они при были. И совершенно безопасен – ведь с болгарским князем Борисом у Мефодия давно сложились друже ские отношения.

Нет, конечно же Рим являлся изначальной целью.

И братья рассчитывали, что их примут там с распро стертыми объятиями. Но почему? Ведь патриарх и па па совсем недавно обменялись проклятиями и отно шения между церквями были хуже, чем когда-либо;

ведь папа Николай I яростно ненавидел патриарха Фо тия и всех с ним связанных;

ведь гонителями братьев в Моравии были римско-католические прелаты;

нако нец, ведь именно из Рима совсем недавно пришло по слание понтифика Людовику Немецкому с вознесени ем молитв за успех похода против мораван… Во-первых, из-за мощей святого Климента. Кстати, сама история с их обретением изобилует множеством странностей. Предположим (хоть и трудно поверить), что Евсевий Кесарийский, этот первый архивист и хро нист Церкви, все-таки ошибался, а красивая легенда права, и Климента действительно с якорем на шее уто пили в море близ Херсонеса Таврического. Но вот во прос: если его утопили в море, как оказались кости на берегу – да еще вместе с тяжеленным якорем? И как через семь с половиной веков удалось установить воз раст останков, не прибегая к методу радиоактивного углерода С14? Неужели же Константин Философ был столь легковерен или принимал желаемое за действи тельное? Невероятно: в первом случае он не был бы ученым, во втором – дипломатом… Остается предпо ложить, что случайно услышанная в Херсонесе или кстати вспомнившаяся легенда подсказала ему найти подходящие кости.

Дело в том, что римские понтифики веками рьяно собирали, скупали и даже похищали мощи различных святых, стремясь составить возможно более полную коллекцию, причем особенно ценились и разыскива лись мощи первых пап: стремясь обосновать свои при тязания на первенство в христианском мире, католи ческая церковь объявила первым папой самого свято го Петра, а Климент, если помните, являлся учеником апостола.

Вот и нашлась на берегу подходящая могила. И якорь тоже. Потому что якоря в первом веке мало по ходили на современные, металлические – это были из рядного веса обработанные камни с тремя отверстия ми: через верхнее пропускался якорный канат, а в два нижних вставлялись колья 239. И случалось, что камни Как пишет в своей книге «Якоря» Лев Скрягин, такие якоря применя ются до сих пор – например, на кувейтских и иракских морских судах, по строенных из тика, – баггалах, бумах, ганьях, самбуках и баданах. При эти использовали для надгробий морякам и рыбакам.

Правда, на таком надгробии и надпись делалась, но может, рыбака и звали Климентом, да и с собою Кон стантин увез только мощи, что вполне разумно – не возить же по свету каменюгу в полцентнера весом… Увез, заметьте: не отдал священные останки херсонес скому митрополиту, не поместил впоследствии в ка кой-либо из византийских или моравских церквей;

он повсюду возил с собой эти почернелые кости: из Хер сонеса в Византию, из Византии в Моравию и, наконец, в Вечный город. Константин был уверен: поскольку все пути ведут в Рим, рано или поздно и он там окажет ся с очередной миссией. А тогда… Да за такую рели квию любой папа пойдет на любые уступки – вплоть до разрешения богослужения и книг на славянском язы ке. Так и случилось.

Впрочем, была и еще одна причина. Хотя папа Ни колай I скончался, но и более мягкий Адриан II прияз ни к патриарху константинопольскому и ортодоксаль ной церкви не питал – ни по богословским причинам, ни по политическим. И тем не менее принял мисси онеров-просветителей, младшего из которых папский библиотекарь Анастасий назвал «крепчайшим другом»

Фотия. Отчего же? Но ведь формально церковь оста чем применение якорного камня вызвано не технической отсталостью и не верностью традициям: на твердом грунте ползут даже самые совре менные якоря, тогда как камни прекрасно держат.

валась единой, до разделения оставалось еще два столетия и столь безрадостная перспектива не прихо дила в головы даже прозорливцам. Так что поддержи вать отношения, урегулировать их было все-таки необ ходимо. И кто же подходил для такой миссии лучше, чем признанный мастер дипломатии?

Так что, вопреки мифу, не только просветителями и христианскими богословами были солунские братья.

Они были еще и патриотами империи. Причем патрио тами, служившими не базилевсу (не так уж много сре ди этих последних оказывалось достойных, и тем бо лее патриотов!) и не патриарху (ведь и Фотий первый раз занял патриарший престол в результате восстания и низложения патриарха Игнатия, а кризис в отноше ниях между западной и восточной церквями не слу чайно называют иногда Фотиевым расколом 240). Нет, эти родившиеся в македонской Солуни люди (но ис тинные-то патриоты редко произрастают в столицах!) – служили стране, империи, Церкви, рассматривая их в неделимом единстве и обеспечивая их будущность.

А теперь подведем итог. Кирилл и Мефодий, повто рю, выполнили свою миссию с блеском. И не их ви на, что Великоморавская держава вскоре прекратила существовать. Что Чехия, Польша, Словакия и дру гие западно-славянские и южно-славянские государ На основании чего можно предположить, что зачинщиком обмена проклятиями был все-таки он, а не папа Николай I. Хотя кто знает… ства в конце концов вошли в сферу влияния римско-ка толической церкви и с кириллицы перешли на латини цу. В этом смысле судьба просветительских равно как и патриотических деяний братьев трагична. Правда, в ареале византийско-ортодоксального влияния оста лись Болгария, Сербия и Македония, где кириллица прижилась и живет до сих пор.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.