авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |

«Андрей Дмитриевич Балабуха Когда врут учебники истории [без иллюстраций] OCR & Spellchek: Antikwar num=1110646939 ...»

-- [ Страница 6 ] --

И еще деятельность солунских братьев привела к результату поистине грандиозному, хотя и совершенно непредвиденному.

Рикошет Конечно же, о Руси Константин Философ знал. Знал о набеге на Константинополь, предпринятый русами в 860 году, – правда, сам он тогда находился в Херсоне се Таврическом и, на ходу осваивая незнакомый язык, разговаривал с одним из представителей этого наро да. Но в общем-то Русь, которой еще два года остава лось ждать прихода Рюрика, его интересовала мало:

в отличие от Хазарского каганата она не представля ла собой организованной военной силы и находилась достаточно далеко от границ империи, если не считать того обстоятельства, что в 836 году в состав Византии вошел Херсонес. Вряд ли он думал (хотя в принципе мог, разумеется, представить – в конце концов, ничего невозможного), что через сто с небольшим лет, в году, Русь примет христианство по греко-кафолическо му обряду, а великий князь киевский Владимир I Свя тославич женится на сестре ромейских базилевсов. А с христианством придет на Русь и кириллица. И совер шит триумфальный марш, закончив свой поход только на Тихом океане. И будут писать и читать на кириллице три народа – русский, украинский и белорусский.

Нет, не думал обо всем этом Константин Философ.

Как и Михаил III Пьяница или Василий I Македонянин.

Как и патриархи константинопольские Игнатий и Фо тий. Никто не думал. До тех самых пор, пока 29 мая 1453 года турки не взяли штурмом Константинополь и не переименовали его в Стамбул, пока в 1461 году не пала последняя византийская твердыня – крепость Трапезунд.

А мы по сей день живем по плану хитроумных ро меев. Красивая римская идея дать Европе единый язык общения обернулась утопией (хотя веками ла тынь оставалась языком богословия и науки, без нее и сегодня немыслимы биология, медицина, палеонто логия, ботаника, юриспруденция… да мало ли таких областей!). Римская идея грезила общеевропейским (если не мировым) единством – его и по сей день нет.

Зато византийская идея разделения языков оказалась не только на диво живучей, но в высшей степени эф фективной: введение новой письменности, отличной и от латыни, и от принятого в Византии греческого, поро ждало третий мир 241, мир периферийный, отрезанный и в цивилизацию не допущенный, и это сохранится да же тогда, когда одна из стран этого третьего мира на речет себя Третьим Римом… Язык и вера стали по сути основными определите лями национальной принадлежности. Мы – со словом, мы словене 242, а все они – немцы, немые то бишь;

по падаются даже формулировки вроде «немец из фри зов», датчан то есть, или «приехал некий немец, родом фрязин», итальянец, значит… То же и с верой. Мы – православные, а они – нехристи. И не подумайте, что это дремучесть средневековая какая-нибудь: когда в перестроечные годы стало модно говорить об импера торской фамилии, некий почтенный священнослужи тель, рассказывая (причем интересно!) по телевиде нию о жене последнего самодержца российского, им ператрице Александре Федоровне (в девичестве не мецкой принцессе Алисе Гессен-Дармштадтской), за Здесь стоит отметить, что Константин и Мефодий разрабатывали свою азбуку не для мораван, чехов или поляков, а для словен вообще, подразумевая в будущем некое единство мира, называемого нами сла вянским.

Именно «словене» – написание «славяне», как доказал в своем бле стящем эссе «“Азъ” и “Онъ”» А.А. Щербаков, вместе с понятием «право славие» (до того использовалось «правоверие», так еще протопоп Авва кум писал) было введено в обиход в середине XVII в. радением патриар ха Никона (1605—1681), прельщенного красотой и стройностью триады «славяне – православие – слава».

метил, что, приехав в Россию, она «приняла христиан ство». Не православие, но именно христианство, буд то была до того язычницей! И примеров таких можно было бы привести немало.

И не думайте, будто азбука здесь ни при чем. Чехи и поляки потому намного легче вписались в европейский концерт держав и культур, что, не изменяя своему сла вянскому языку, пишут на привычной Западу латини це. Психологически уже сам вид чужих букв делает из учение незнакомого языка еще труднее. Этим, кстати, объясняется сравнительно невысокий, например, про цент переводов с русского языка на другие европей ские – по сравнению с теми же западными славянами, скажем, чьи произведения переводятся намного актив нее.

И последнее. История поставила на редкость по казательный эксперимент. Существует язык, именуе мый сербско-хорватским. На нем говорят два народа, только пишут по-разному: сербы, принявшие креще ние по греко-кафолическому обряду, – на кириллице, а хорваты, принявшие крещение по римско-католиче скому, – на латинице. Как вы думаете, где уровень раз вития и уровень жизни выше? Как говаривали римля не, sapienti sat 243.

Любопытно, что в чаянии близящейся мировой ре Sapienti sat (лат.) – умному достаточно.

волюции большевики активно готовились к серьезной реформе русского языка – переводу его с кирилли цы на латиницу (с теоретическим обоснованием и под готовкой этой реформы в конце двадцатых годов XX века прекрасно справился Н.Ф. Яковлев 244). Именно по этой причине, кстати, алфавиты для бесписьмен ных народов страны победившего социализма разра батывались поначалу на основе латиницы – зачем свя зываться с кириллицей если вскоре и русскую азбу ку придется менять? Правда в 1931 году Политбюро (читай Иосиф Виссарионович) отказавшись от утопи ческих грез о грядущем всепланетном царстве свобо ды, равенства и братства, поставило целью построе ние социализма в одной отдельно взятой стране. В ре зультате этого судьбоносного решения реформа умер ла, не родившись. Грешен, иногда я об этом жалею… Алфавит – всегда политика. Вот, например, во Вьет наме пользовались поначалу китайской иероглифи кой;

затем, веке примерно в четырнадцатом, в процес се отстаивания политической (а заодно уже – и куль турной самостоятельности) на ее основе было разра ботано письмо «тьы-ном»;

а в 1910 году в качестве го Яковлев Николай Феофанович (1892—1974) – российский языковед, доктор филологических наук, один из основоположников Московской фо нологической школы. Основные труды в области общей фонетики, кав казских языков, теории орфографии. Разработал математическую фор мулу построения алфавита, внес большой вклад в создание письменно стей для ранее бесписьменных языков народов СССР.

сударственного было введено письмо «куок-нгы», еще в XVII столетии разработанное португальскими мис сионерами на основе латиницы. Или узбекский язык возьмите: сперва там пользовались арабским алфави том, с 1927 года – разработанным на основе латини цы (понятно почему – см. выше), с 1939 года – создан ным на основе кириллицы (как писал граф А.К. Тол стой, «Мы будем тискать, тискать / В российский об лик всех!»), а теперь опять вернулись к латинице… А с каким сладостным рвением совсем недавно была на корню пресечена Государственной Думой попытка Та тарстана снова ввести у себя латиницу! (Пользуясь ко торой, там, кстати, писали – как и в Узбекистане – с 1927 по 1939 год…) И примеров таких, как поется в из вестной арии, mille e tre 245. Повторяю: алфавит – это политика;

всегда.

Но если ото всякой политики отвлечься, как же все таки прекрасна кириллица и до чего же не хотелось бы – вослед западным славянам – переходить на латини цу, скольких бы преимуществ это ни сулило! Что поде лать, если …я душой Матерьялист, но протестует разум, — Mille e tre (итал.) – тысяча три;

в переносном смысле – великое множество.

как точно, хотя и совсем по другому поводу заметил прекрасный наш поэт Давид Самойлов.

Что ж, остается признать: операция «Азбука» уда лась – как, может быть, ни одна другая в истории.

Глава 9.

Не ведая стыда Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда… Анна Ахматова Априорный герой Если как следует покопаться в памяти, таких оты щется немало: мы точно знаем, что они – герои, но по нятия не имеем, почему, собственно? что же они со вершили? какую жизнь прожили? как оценивали их со временники? Относится к их числу и тот, о ком пой дет речь, – Игорь Святославич, князь северский (а под конец жизни – князь черниговский), чьему походу на половцев посвящено самое древнее (точнее, самое древнее из дошедших до нас) произведение русской художественной литературы – «Слово о полку Игоре ве».

Поскольку впервые все мы сталкивались с ним на школьной скамье, то для начала давайте и обратимся к учебнику – это тем важнее, что, как ни посмотри, а основы отношения к миру (и в том числе – к историче ским персонажам) закладываются именно в годы, про веденные за партой.

Итак, заглянем в учебник: «С небольшими сила ми, не сговорившись с киевским князем Святосла вом, Игорь Святославич Северский, очертя голову, „не сдержав юности“, как о нем говорит летопись, отпра вился в далекий поход на половцев, замыслив дойти до берегов Черного моря и вернуть Руси далекие зе мли у Керченского пролива. … Игорь жаждет свобо ды, готов смело защитить родную землю: „лучше ведь убитым быть, чем плененным быть“. … Игорь „по острил сердце свое мужеством“ и повел „храбрые пол ки на землю половецкую за землю Русскую“. … Но молодым князем руководит не только патриотизм, а и честолюбие, не только желание независимости, а и азарт покорения врагов» 246.

А теперь предположим, что в более зрелые годы вы, заинтересовавшись нашим героем, решили узнать о нем побольше и обратились к авторитетам. Вот что, на пример, пишет о нем академик Лихачев: «Совесть го сударственного деятеля, совесть князя – это то самое, что бросило и героя „Слова о полку Игореве“ – кня зя небольшого Северского княжества Игоря Святосла вича в его безумно смелый поход. С небольшим рус ским войском Игорь пошел навстречу верному пораже нию во имя служения Русской земле, побуждаемый к См.: Маранцман В.Г. Литература. Учебник для 9-го класса. – М.: Про свещение, 1994.

этому своей проснувшейся совестью одного из самых беспокойных и задиристых князей своего времени… В 1184 г. объединенными усилиями русских князей под предводительством Святослава Всеволодовича Киев ского половцы были разбиты… Однако Игорь Свято славич Северский не смог участвовать в этом победо носном походе: поход начался весной, и гололедица помешала его конному войску подоспеть вовремя. По видимому, Игорь Святославич тяжело переживал эту неудачу: ему не удалось доказать свою преданность союзу русских князей против половцев, его могли запо дозрить в умышленном уклонении от участия в похо де, как бывшего союзника Кончака. Вот почему в сле дующем, 1185 году Игорь, „не сдержав юности“ – сво его молодого задора, без сговора со Святославом и Рюриком бросается в поход против половцев… Высо кое чувство воинской чести, раскаяние в своей преж ней политике, преданность новой – общерусской, не нависть к своим бывшим союзникам – свидетелям его позора, муки страдающего самолюбия – все это двига ло им в походе».

Воистину герой! Рыцарь без страха и почти без упре ка (в крайнем случае – так, по мелочи…), вполне до стойный вышеприведенных и всех прочих – причем весьма многочисленных! – панегириков.

Хочу сразу поставить точку над i: речь пойдет исклю чительно о личности князя Игоря как персонажа исто рического и литературного, но никоим образом не о «Слове» и его авторе – сколь бы ни была интересна и привлекательна эта последняя тема, она, увы, лежит за рамками нашего сюжета.

Личность же из анализа известных фактов встает для своего времени, может, и достаточно типичная, од нако нимало не симпатичная.

Но прежде чем приниматься за портрет, давайте бе глыми штрихами наметим тот Исторический фон, на котором он предстанет затем нашему взору.

Как я уже отмечал во второй главе, Киевская Русь представляла собой семейное предприятие дома Рю риковичей, вследствие чего все князья доводились друг другу родней, а все их междоусобицы представля ли собой сведение семейных счетов, равно ожесточен ных и непредсказуемых. Причем если поначалу брато убийственные войны преследовали цель объединения земель в руках великого князя киевского, то есть про должения строительства заложенной Рюриком ранне феодальной державы, то после Ярослава Мудрого (по мните, злого гения несчастного Святополка?), весьма немудро поделившего земли между сыновьями, про цесс пошел в обратном направлении. Хотя князья-хри стиане уже не могли похвастать таким обилием потом ства, как их славный предок Владимир I Святой, до своего крещения в Корсуни наплодивший детей, как го ворили в те дни, «без числа», все равно Рюриковичей становилось слишком много;

во времена князя Игоря их насчитывалось до полусотни, а ведь каждому нуж но было собственное княжество, пусть даже самое за худалое. Все они происходили от Владимира Красное Солнышко (последний Ярополчич, Святополк, как вы помните, погиб, а с ним пресеклась и эта ветвь рода) и делились на линии, каждая из которых называлась по имени родоначальника – Ольговичи (к ним относился и наш герой), Мстиславичи и так далее. В результате че рез несколько десятилетий после Ярославовой смерти на Руси появились даже князья «без стола», обладав шие статусом, но не вожделенным уделом. Ну как тут не воевать?

Раздробление Руси на десятки враждующих между собой независимых княжеств нельзя рассматривать исключительно как трагедию страны. Трагедия, разу меется, наличествовала – Русь была не способна объ единиться даже перед лицом серьезной опасности, от чего в скором времени и рухнула перед монголами, хотя объективно, между прочим, была намного силь нее. Но в то же время процесс сложения независимых княжеств отражал бурное экономическое и социаль ное развитие страны. В считанные десятилетия она стала той Гардарикой, то есть Страной городов, какой знали ее скандинавы. Экономические интересы горо да и области, над которой этот город господствовал, были для населения куда важнее интересов Руси в целом. Попытка объединения, предпринятая ранними Рюриковичами, потому и провалилась, закончившись памятным по учебнику истории «периодом феодаль ной раздробленности», что не имела под собой реаль ных экономических предпосылок. Да и психологиче ских, кстати, тоже – население русских земель пока не ощущало себя единым народом;

и, замечу, долго еще не будет ощущать – большинство историков сходятся в том, что русское национальное самосознание роди лось в горниле Куликовской битвы.

Осознание Руси как общности было тогда уделом единичных мыслителей – поэтов, вроде автора «Слова о полку Игореве», и духовных пастырей, ощущавших трагичность междоусобных раздоров. Однако шло это осознание не от стремления к некоему идеалу, даже не от тоски по Золотому веку времен Владимира Крести теля, а скорее, от противопоставления Руси и Великой степи.

Была Киевская Русь, состоявшая из больших и ма лых княжеств с традиционным центром – Матерью го родов русских – и с признанием старшинства того кня зя, который занимал киевский престол (правда, к сере дине XII века это уже никоим образом не гарантирова ло великого князя киевского от нападений со стороны жаждущих власти и славы сородичей).

А рядом с Киевской Русью, прочно вросшей в землю Восточной Европы фундаментами своих белокамен ных храмов, башнями и стенами городов, раскинулась Великая Степь, начинавшаяся там, где кончались пре делы Рязанского, Черниговского и Киевского княжеств.

Степь была враждебна – очередное проявление извеч ного конфликта земледельца и кочевника. Но к враж дебности этой следует относиться очень осторожно – слишком уж непроста и неоднозначна она была.

В интересующее нас время Великая Степь была По лем Половецким – по имени народа, сменившего здесь еще недавно великих и грозных, а ныне сгинувших без следа хазар. Около двух столетий половцы соседство вали с Русью, участвовали в междоусобицах русских князей, ходили с ними на Венгрию, Польшу, Волжскую Булгарию, выдавали за них своих дочерей… Об руку с русскими дружинами встали они против монголов в би тве на Калке – и бежали, разбитые, рассеянные, вроде бы переставшие существовать, но затем, как отмеча ет археолог, интереснейший историк (в частности, ав тор очень оригинальных исследований «Слова о пол ку Игореве») и великолепный писатель Андрей Ники тин, снова возникли на исторической арене Восточной Европы – сначала под именем кипчаков, а после на сильственной исламизации в XV веке – под именем ка занских (слившись здесь с родственным тюркским на родом – волжскими булгарами), астраханских и крым ских татар.

Увы, известно о половцах не слишком много. Рус ские летописи объявляют их «погаными» (от латинско го paganus – язычник), но теперь 247 мы уже знаем, что действительности это не соответствует: по преимуще ству половцы были христианами-несторианами (что, разумеется, куда хуже, чем язычники, ибо церковь все гда боролась с еретиками, схизматиками и прочими инославными намного яростнее, чем с иноверцами).

Это обстоятельство, кстати, объясняет частые дина стические женитьбы русских князей на половчанках, тогда как с представителями прочих кочевых народов подобные браки не заключались практически никогда.

Вопреки распространенным утверждениям об ис конной враждебности половцев, которые широко рас пространены еще и сейчас, вследствие чего многие исторические труды твердят о постоянной «половец кой опасности» и борьбе с нею отважных русских кня зей, еще более полувека назад один из самых глубоких исследователей истории половцев Д.А. Расовский пи сал «Русская историография несколько преувеличила значение боевой встречи Руси и половцев и в бесплод ных и, в сущности, безопасных для существования Ру Точнее, мы только теперь обратили на это внимание, поскольку еще арабский путешественник Ибн-Баттута (1304—1377) писал в своих за писках: «Все кыпчаки [т.е. половцы. – А.Б.] – христиане».

си войнах ее с половцами видела серьезный натиск азиатского Востока на форпосты европейской цивили зации. … Взгляд этот ошибочен. … За мелкими пограничными войнами не было замечено, что насто ящего наступательного движения на Русь у половцев никогда не было и, добавим сейчас же, быть не могло из-за нежелания половцев выходить из степей и рас ширять свою территорию за счет лесостепной или лес ной областей. Половецкие войны были статическими, а потому и не могли серьезно угрожать Руси…». По ловцам не нужны были русские города – отправляясь походом куда бы то ни было, они неизменно возвра щались в родные степи, прерывая даже военные дей ствия, как только наступала пора сезонных перекоче вок. Более того, летописи свидетельствуют, что порою именно степные родственники склоняли русских кня зей к установлению мира на Руси и к отказу от усобиц.

Так что говорить следует не о войне, а о симбиозе двух народов, двух культур, причем постепенно переплете ние русско-половецких государственных и торгово-эко номических интересов становилось все прочнее. Хотя, разумеется, любители пограбить соседей неизменно находились как с той, так и с другой стороны. Подобно всем кочевникам, живущим натуральным хозяйством и торговлей скотом да «живым товаром», половцы ви дели в набегах и войнах естественную норму жизни.

Страдающей стороной в этих конфликтах являлись как русские – горожане и крестьяне, так и половецкие па стухи, но никак не князья и ханы, сознававшие свое единство. Многие из них, как уже говорилось, давно породнились, и в тяжелую минуту князья звали на вы ручку половецких ханов и наоборот 248. Именно по этой причине по зову степных союзников русские князья выступили на их защиту против монголов в трагиче ском 1223 г. – половецкими воинами руководили тогда Котян-хан и Юрий Кончакович – сын того самого Кон чака из «Слова о полку Игореве»;

там, на реке Калке (совр. р. Калец), он и сложил голову… Традиционная формула призвания князя на киев ский престол гласила: «Хочет тебя вся русская земля и все черные клобуки». Черные клобуки – то есть кара калпаки – были своего рода гвардией киевских князей;

они постоянно жили в Киеве и активно участвовали в политике государства. Обитали на Руси и другие коче вые племена – берендеи и торки, причем последние Как отмечает уже упоминавшийся Андрей Никитин, «на помощь по ловцев призывали многие князья, начиная с 1078 года и до 1196-го. Та кая помощь отмечена летописью в тридцати случаях. И вот что приме чательно. За исключением Давыда Игоревича, нанявшего Боняка с отря дом, как об этом прямо говорит летописец, все остальные князья оказы ваются родственниками половцев – сыновьями, внуками и мужьями по ловчанок».

Ни Мстислав Мстиславич Удалой, князь новгородский, торопецкий и галицкий, ни князь Мстислав Киевский, князь Даниил Волынский, ни владимирские и некоторые другие князья, ни Господин Великий Новгород в коалицию не вошли и против монголов не выступили.

заселяли пограничье со Степью, неся там сторожевую службу. Русский язык был в ходу у половцев, как и по ловецкий – у русских, даже в княжеских семьях.

А теперь, припомнив все это, обратимся, наконец, к нашему герою и начнем с того, Что было до печально известного похода 1185 года, легшего в основу «Слова о полку Игореве».

Игорь Святославич, князь Северский, а потом и Чер ниговский, по крови был наполовину половцем. Заклю чая мир с кочевниками, великий князь киевский Влади мир Мономах скрепил его сразу несколькими браками, и, как сообщает летопись, «Володимер … створиша мир и поя Володимер за Юргя 250 Аепину дчерь, Осе неву внуку, а Олег поя за сына Аепину дчерь, Гиргене ву внуку». Сын Олега – это Святослав, сам кстати, сын половецкой хатуни 251, дочери Тугра-хана, и отец наше го героя, Игоря;

«Аепина дчерь, Гиргенева внука» – его мать. Их первенец Олег родился в тридцатых годах;

вторым был Игорь (в крещении – Георгий) – он увидел свет 3 апреля 1151 (или, по другим данным, 1150) года;

вскоре появился и третий сын – Всеволод.

Юрг – князь суздальский и великий князь Юрий Владимирович, по прозванию Долгорукий.

Хатунь (тюркск.) – госпожа, женщина.

В 1164 году князь Святослав умер, и тринадцатилет ний – по тем временам уже почти взрослый – Игорь остался сиротой. Главенство в роде Ольговичей долж но было перейти к его старшему брату Олегу, но чер ниговский стол захватил племянник покойного, Свя тослав Всеволодович, вследствие чего законному на следнику пришлось вместо черниговского довольство ваться северским княжением. Однако Новгород-Се верский, хоть и невелик город, а все-таки являлся сто лицей большого – пусть и подчиненного Чернигову – Северского княжества 252. Зато Игорю со Всеволодом в ожидании собственных уделов предстояло лишь упо вать на щедроты своего двоюродного брата, нового черниговского князя.

Впрочем, двумя годами позже, так никаких щедрот и не дождавшись (да и что, в сущности, мог предложить юным кузенам Святослав Всеволодович?), братья ре шили получить свое силой, собрали ополчение и дви нулись на Чернигов. Увы, из предприятия этого ниче го не вышло. Святослав Всеволодович не зря принад лежал к Ольговичам, которые остались в истории не только как род коварный и злобный, но как род, под держивающий самые тесные связи со Степью. Он при звал на подмогу союзных половцев, и те хорошо погра В состав великого княжества Черниговского входили собственно Черниговское княжество, а также удельные, подчиненные ему – Север ское, Курское и Трубчевское.

били земли Новгорода-Северского. Восстановить шат кий мир удалось лишь стараниями великого князя ки евского Ростислава Мстиславича.

Наступило короткое затишье, отмеченное лишь же нитьбой нашего героя на княжне Ефросинье, дочери галицкого князя Ярослава Осмомысла – брак этот под готовил еще покойный Святослав Ольгович, желавший тем самым укрепить союз Чернигова с Галичем. И хо тя черниговское княжение сыновья Святослава теперь утратили, прозорливый Ярослав понимал, что моло дые Ольговичи себя еще покажут, а потому отказы ваться от уговора не стал.

В 1167 г. умер великий князь киевский Ростислав Мстиславич, и Мать городов русских призвала на стол Мстислава II Изяславича, князя волынского, который, естественно, с удовольствием откликнулся на зов, лег ко проигнорировав законных наследников – Рюрика и Давида, сыновей Ростислава. Новый великий князь, естественно, начал и новую политику – прежде все го, в отношениях со Степью, которой он решил про демонстрировать силу. Половцы готовили тогда поход на Киев, и Мстислав II, собрав под знамена ополче ния русских княжеств и союзников-степняков, – глав ной ударной силой этого многочисленного и разношер стого воинства являлись торкская конница под нача лом Бастея, берендеи и черные клобуки, – нанес пре вентивный удар: начатый 2 марта 1168 года поход, ко торый завершился сокрушительным поражением по ловцев. В Киев были привезены несметно богатые тро феи, вследствие чего новая политика Мстислава II ра зом обрела популярность.

Игорю не повезло: по каким-то причинам он не при нял участия в этом походе. Так что первое появление нашего героя на военно-политической арене состоя лось годом позже. И похоже, принятое им тогда боевое крещение определило дальнейшую жизнь.

Но сперва позволю себе небольшое отступление.

Стольный град Киев, сохраняя в теории свой высокий статус, в действительности мало-помалу его утрачи вал. С одной стороны, на протяжении большей части XII века этому немало способствовала беспрестанная борьба за тамошний – первый на Руси престол: только с 1146 по 1176 год на нем сменилось двадцать восемь человек, и мало кому из них удавалось удержаться на троне хоть несколько лет;

случалось, князья правили и по нескольку дней… С другой стороны, наиболее пер спективным и быстро развивающимся регионом стала северо-восточная, Залесская Русь с центром во Вла димиро-Суздальском княжестве – там росли старые и рождались новые города, там проходили основные торговые пути, именно туда мало-помалу перемещал ся реальный центр Древней Руси 253. Теперь там пра Собственно, оба центра Руси уже стали практически равноправны ми. В хронологических таблицах историки отмечают любопытное двое вил сын Юрия Долгорукого, великий князь владимир ский Андрей Боголюбский. В отличие от отца, который активно боролся за киевский стол и даже провел на нем последние три года жизни 254, Боголюбский своих краев не покидал, в княжеских усобицах предпочитая роль кукловода.

В 1169 году он сколотил коалицию князей, недоволь ных расширением власти Мстислав II Изяславича и резким поворотом в отношениях со Степью. Войска одиннадцати князей, связанных с половцами кровным родством, – сыновья Долгорукого, Ольговичи, Рости славичи, а с ними и сами «половецкие князи» – двину лись на Киев. В числе вождей сколоченного диплома тией Андрея Боголюбского войска были и братья Свя тославичи – Олег с восемнадцатилетним Игорем.

Рати сошлись под Вышгородом и в начале марта стали лагерем близ Кирилловского монастыря, после чего постепенно окружили весь город. Надо сказать, киевляне не привыкли выдерживать долгих осад и, как властие: 1157—1159 гг. – параллельное правление великого князя Изя слава Давыдовича в Киеве и великого князя Андрея Юрьевича Бого любского во Владимире-Суздальском (или Залесском);

1159—1167 гг. – параллельное правление великого князя Ростислава Мстиславича в Киеве и великого князя Андрея Юрьевича Боголюбского во Владими ре-Суздальском;

1167—1169 гг. – параллельное правление великого кня зя Мстислава II Изяславича в Киеве и великого князя Андрея Юрьевича Боголюбского во Владимире-Суздальском.

Т.е. 1154—1157 гг.

правило, быстро сдавались князьям, приходившим си лой добывать высшую власть. На этот раз их хвати ло на три дня, после чего, 12 марта, Мстислав II Изя славич бежал к себе, на Волынь, даже не успев захва тить с собой жену и сына. И тогда случилось дотоле небывалое на Руси: впервые Киев был взят как враже ский город и на два дня отдан на разграбление войску, наполовину состоявшему из степняков. Были сожже ны церкви, даже знаменитый Киево-Печерский мона стырь;

население большей частью перебили, осталь ных увели в плен;

«были в Киеве на всех людях стон и тоска, – повествует летопись, – печаль неутешная и слезы непрестанные». В качестве трофеев из Кие ва вывозили не только частное имущество, но даже церковные иконы, ризы и колокола – разорение, явив шееся генеральной репетицией Батыева. И часть все го этого окровавленного богатства потянулась в Новго род-Северский в обозе молодых Святославичей. С та ким богатством возвращаться было не стыдно. И заме чу: не знаю, как до того, но впредь, простите за тавто логию, Игорь Святославич жил и действовал, воистину «не ведая стыда».

А за их спинами остались руины Киева, окончатель ного лишившегося статуса Матери городов русских, столицы державы первых Рюриковичей;

статуса никак юридически не закрепленного, но всеми осознаваемо го;

статуса исключительности и неприкосновенности, впервые нарушенной (помните?) во время войны Яро слава Мудрого со Святополком I. Со временем Киев, конечно, возродился, но отныне стал просто городом, как и любой другой, просто добычей, из которой всяк может урвать свою долю.

А на великокняжеском престоле в разоренном горо де остался младший брат Андрея Боголюбского, Глеб Юрьевич.

Через несколько месяцев, собрав силы, изгнанный Мстислав II с черными клобуками, галицкими и туров скими полками двинулся к Киеву – любимому князю го рожане открыли ворота без боя. Но Глеб Юрьевич бе жал в Степь и месяцем позже вернулся, приведя вой ско половецкого хана Кончака. На этот раз он изгнал Мстислава окончательно – тот удалился в свой город Владимир-Волынский, где и отдал Богу душу в августе 1170 года. Впрочем, он хоть скончался своей смертью.

А вот ставленник Боголюбского, Глеб Юрьевич, был отравлен благодарными киевлянами и умер 20 января 1171 года.

Не стану утомлять вас подробностями – от частой смены великих князей киевских ситуация, в сущности, менялась мало. Важно другое: во всех усобицах, во всех княжьих конфликтах имена молодых Святослави чей встречаются теперь непременно. Так, например, узнав об убийстве брата, Андрей Боголюбский 255, со брал новый поход на Киев – пятидесятитысячную ар мию, в составе которой, конечно же, находился и наш герой. На этот раз поход обернулся неудачей – долгие осады, мелкие стычки, а в конце концов столь сокру шительное поражение, что Святославичи едва унесли ноги.

Но вот, наконец, 20 июля 1176 года великим князем киевским стал (и надолго, на целых восемнадцать лет!) Святослав Всеволодович Черниговский, двоюродный брат Игоря Святославича. Киев начал залечивать ра ны, нанесенные предыдущими войнами. В отличие от Мстислава II Изяславича, новый великий князь отно шений с Полем половецким, не разрывал – союз со степняками был необходим для сдерживания главных соперников – Ростиславичей. Но в то же время он под готавливал некий политический противовес: в 1179 го ду он женил сына Всеволода Рыжего на дочери поль ского короля Казимира II из славной династии Пястов, а дочь выдал за Владимира Глебовича Переяславско го, тем самым обеспечив себе еще двух надежных со юзников.

Ему и самому-то жить оставалось недолго. Невезучее (но, похоже, по заслугам) семейство: отец, Юрий Долгорукий, добившись вожделен ного великого княжения киевского, был в 1157 г. отравлен там своими же боярами;

младший сын, Глеб Юрьевич, как вы уже знаете, повторил от цову судьбу;

в ночь с 29 на 30 июня 1174 г. Андрей Юрьевич был убит в Боголюбове группой заговорщиков из своего ближайшего окружения… Этот период был отмечен очередной авантюрой Святославичей: они напали на Стародуб и, от души по грабив окрестности города, взяли богатую добычу. Од нако безнаказанным не остались: великий князь Свя тослав Всеволодович отомстил им, незамедлительно обрушившись на Новгород-Северский, так что братья со всей дружиной оказались в плену… Расклад по лучился дивный: стародубские трофеи пришлось вер нуть, окрестности двух городов ограблены, пострадав ших от разбоя и возмездия – тьма, выигравших – не су ществует в природе. Но такова уж, была природа Свя тославичей: если подворачивается возможность пожи виться – вперед! А подумать и всегда успеется… Вскоре, в 1179 году Святослав Всеволодович собрал в Любече съезд Ольговичей, на котором окончатель но распределил уделы: родному брату Ярославу ве ликий князь киевский отдал Чернигов, а двоюродно му, Игорю – Новгород-Северский, поскольку его стар ший брат Олег только что умер. Наконец-то у двадца тивосьмилетнего Игоря появился собственный удел, и он стал одним из влиятельных русских князей – грани ча со Степью, небольшое по площади Северское кня жество играло важную роль;

основными его городами являлись Новгород-Северский и Путивль.

В последующие годы Игорь участвовал в новой большой войне, которую Святослав Всеволодович вел с коалицией князей во главе со Всеволодом Большое Гнездо. На стороне Святослава выступил и половец кий хан Кончак. Хитросплетения этой кровавой и разо рительной (подобно всем княжьим усобицам!) войны весьма запутанны, главное же – не имеют прямого от ношения к нашему повествованию. Но в конце концов, летом 1181 года, рати под совместным командованием тридцатилетнего Игоря Святославича 256 и половецко го хана Кончака расположились вдоль Долобской ста рицы Днепра. На них наступали степное войско чер ных клобуков и дорогобужский князь Мстислав Влади мирович.

Натолкнувшись на кончаковский обоз, традиционно шедшие в авангарде черные клобуки забыли про вся кую стратегию с тактикой и занялись грабежом. Игоре вы дружинники и половцы (в этот раз выступавшие в роли полусоюзников-полунаемников) поспешили спа сать добро. Черные клобуки не ожидали от противни ка такой прыти, растерялись, а потом кинулись отсту пать, да так рьяно, что по дороге буквально смели стан Мстислава и многих русских – в том числе и князя – за разили своим примером. Словом, началось общее от ступление, скорее напоминавшее паническое бегство.

Впрочем, панике поддались не все: «лучшие из мужей Факт отнюдь не удивительный: как свидетельствует Ипатьевская ле топись, дружба между Игорем Святославичем и Кончаком зародилась еще во время памятного поражения под Киевом войск, собранных Андре ем Боголюбским, укрепилась в 1174 году и в дальнейшем только крепла.

остались, – повествует летопись, – Лазарь воевал с полком Рюриковым, и Борис Захарьич с полком своего княжича Владимира, и Здислав Жирославич со мсти славовым полком». Перечисленные воеводы быстро навели порядок, так что кинувшиеся в преследование северская дружина и половцы разбились о строй луч ников и латной пехоты;

тяжелая кавалерия довершила дело. Разгром полный: большая часть Кончаково-Иго рева воинства пала на поле боя (включая двоих поло вецких ханов, один из которых доводился Кончаку бра том), многие оказались в плену – в том числе двое сы новей Кончака. Спасаясь, Игорь с Кончаком едва су мели пробиться к берегу, сесть в челн и уйти от погони по Днепру.

Кружным путем они добрались до Новгорода-Север ского, лежавшего на пути половецкого хана к своим ко чевьям. Судя по всему, им хватило времени многое об судить – это было тем проще, что Игорь Святославич, напомню, был по крови (и, вероятно, по воспитанию и языку) на три четверти половцем. Обо многом можно лишь гадать, но одно известно точно: именно тогда бы ла достигнута договоренность о браке княжича Влади мира, Игорева первенца, с ханской дочерью.

Еще одно маленькое отступление. Жизнь Поля По ловецкого была столь же сложна и сурова, как и в пре делах Руси. Половцы отнюдь не были агрессорами, жившими исключительно набегами на киевские преде лы. Им самим приходилось почти все время оборо няться от наступавших с востока других кочевых наро дов (последний из таковых – монголы – в конце кон цов и привел половецкий народ к гибели). Ничуть не меньше им приходилось оберегать и северные грани цы своих владений – среди русских князей любителей пограбить вежи 257 половецкие всегда хватало. Летопи сью зафиксировано около двух десятков таких походов русских князей, причем они неизменно совпадают по времени с уходами половцев на Нижний Дунай – по могать болгарам в их войне с Византией. Русские дру жины грабили оставленные без охраны вежи, захваты вали пленников – слуг, женщин и детей – и отгоняли от стада. В свою очередь, каждый такой набег русских побуждал половцев к ответным действиям… Круг за мыкался. И все это при том, что централизованного го сударства у половцев пока не было, устремления ха нов зачастую оказывались взаимоисключающими, их личные пристрастия, интересы и амбиции делали не возможной выработку какой бы то ни было единой об щеполовецкой политики. Многое свидетельствует, что Кончак – умелый политик и опытный воин – задумал стать во главе не только своего рода, но и половцев вообще.

Вежа (старорусск.) – согласно «Словарю живого великорусского языка» В.И. Даля, – намет, шатер, палатка;

кочевой шалаш, юрта, кибит ка;

употреблялось и в значении «кочевое поселение», становище.

Некоторое время после печально памятного разгро ма 1181 года он мстил за погибшего брата и плененных сыновей, беспокоя киевские пределы набегами. Сле дует подчеркнуть: это была не пресловутая половец кая агрессия против Руси, не жажда поживиться в ре зультате разбойничьих набегов, но естественная для того времени вообще, а для кочевников – в особенно сти, потребность в кровной мести, диктуемая обычным правом.

Однако цепь пограничных городов служила Киев ской Руси достаточно надежным заслоном, и с каждым годом его становилось все труднее преодолевать. При этом сами пограничные города были небогаты – основ ная добыча таилась в глубине русских земель. И то гда Кончак решил взять Киев, для чего первым делом необходимо было реформировать армию. Хан выпи сал иноземных мастеров, построивших ему стенобит ные орудия, катапульты 258, онагры 259, баллисты 260 и Катапульта (лат. catapulta) – метательная машина, приводимая в действие силами упругости скрученных волокон (сухожилий, ремней и т.п.). Предназначалась для метания по крутой траектории камней, ядер, стрел и др. на дальность 250—850 м. Применялась с V в. до Р.Х. (в Древ ней Греции и Риме) до XV в. (в Европе).

Онагр (греч. onagros) – вид крупных катапульт, применявшихся при осаде и обороне крепостей. С помощью онагра метали камни, бочки с зажигательным составом и др.

Баллиста (лат. ballista) – метательная машина, состоявшая из го ризонтальной рамы с желобом и вертикальной рамы с тетивой из скру фрондиболы 261, без которых окруженного стенами го рода не взять. Параллельно Кончак боролся с само властьем других половецких ханов, стараясь собрать воедино все силы Половецкого Поля. Затем его войска блокировали днепровский торговый путь – такого вы зова русские князья не принять не могли.

И приняли – весной 1184 года великий князь Свято слав Всеволодович созвал князей в поход на полов цев. В этом военном предприятии участвовали мно гие – и, разумеется, Игорь Святославич (причем роль ему отводилась далеко не последняя) со своим млад шим братом Всеволодом. Неуживчивый характер Свя тославичей не замедлил проявиться и на сей раз.

Едва армия начала приближаться к половецким ко чевьям, как Игорь поссорился с переяславским кня зем Владимиром, требовавшим, чтобы ему определи ли место в авангарде: желание понятное – передовым частям всегда достается основная добыча. Замещав ший в походе великого князя Игорь Святославич кате горически отказал, в результате чего Владимир, оскор ченных волокон (сухожилий и др.), с помощью которой снаряд (камень, бревно, стрела и др.) выпускался в цель. Дальность метания – 400— м, легких стрел – до 1000 м.

Фрондибола (франц. frondibale) – метательная машина, представля ющая собой длинный рычаг, вращающийся между двумя стойками;

на одном конце рычага помещается противовес, а на другом – праща. Фрон дибола бросала камень-ядро на 100—200 м. Применялась при осаде и обороне крепостей вплоть до XV в.

бившись, в самый разгар кампании покинул войско.

Посчитав, что беда невелика, Игорь повел свою по редевшую рать дальше. Вскоре, ко всеобщему удо вольствию, повезло наткнуться на беззащитные поло вецкие вежи, где по сути без боя удалось взять и бога тые трофеи, и немалый полон. Однако тут выяснилось, что стычка с Владимиром Переяславским, показавша яся было незначительной, повлекла последствия куда как серьезные: гонец принес весть, что недовольный князь отправился отнюдь не восвояси, а решил в от местку за обиду пограбить Северскую землю – к кон це-то концов, не все ли равно, откуда трофеи, чем рус ские хуже половецких? Он сжигал села, уводил плен ных, разрушал городки… Забыв про половцев, Игорь кинулся обратно, но не землю свою оборонять, а за ее разорение расплачи ваться: взял, начисто ограбил и сжег дотла переяслав ский город Глебов.

И вышло, что в результате задуманного похода на половцев пострадали только два русских княжества.

Стремясь исправить положение, летом того же года сам Святослав Всеволодович собрал против по ловцев невиданную по масштабам армию, куда вошли войска многих князей – но только не северских 262. По Говорю «северских» во множественном числе, поскольку сын Игоря Святославича, Владимир Игоревич, к этому времени уже достаточно вы рос, чтобы самостоятельно править в Путивле, так что, хотя Северское нять Игоря можно: авангардом в походе командовал князь Владимир Переяславский (добился-таки!). Пони мая, как сложно сколотить достаточно представитель ную и многочисленную коалицию, великий князь киев ский предпочел закрыть глаза на обиду родича, тем бо лее что в чисто военном отношении выигрыш превос ходил потерю.

Форсировав Днепр у Переволочны, объединенное русское войско двинулось в глубь степи. Вскоре аван гард – дружина Владимира Переяславского и легкая берендейская конница – столкнулся с передовыми от рядами хана Кобяка. Половцы увидели, что русский от ряд невелик, и кинулись на него. Владимир спешно по слал гонца ко Святославу, чтобы поторопить главные силы, отстававшие на день пути, а сам, отразив атаку половцев, пускаться в преследование не стал. Соеди нившись с главными силами Кончака, хан Кобяк, ви девший лишь относительно немногочисленный аван гард, сообщил, что русских немного. В результате Кон чак, ожидая легкой победы, столкнулся с настолько превосходящими силами, что понес жесточайшее по ражение: только пленными половцы потеряли свыше семи тысяч (в их числе оказались хан Кобяк и двое его сыновей, а также некоторые другие ханы).

Тем не менее русский поход решил только тактиче княжество и оставалось неделимым, князей там стало двое.

скую задачу – освобождение днепровского торгового пути. Стратегическая же цель достигнута не была: Кон чак понес серьезные потери, однако не был разгро млен, а пленение ханов лишь избавило его от конку рентов в борьбе за власть и, следовательно, способ ствовало объединению Степи. Вернувшись в свои ко чевья, он продолжал готовить большой поход на Русь.

Вернемся, однако к нашему герою. Дома он все-таки не усидел и организовал собственный набег на степ няков, рассчитывая безнаказанно пограбить их стано вища, пока войско Кончака связано действиями вели кого князя киевского. Однако ему не повезло: кочевий найти так и не удалось;

лишь на обратном пути дру жина Игоря столкнулась с отрядом отступающих после разгрома половцев (около четырех сотен сабель) и без потерь истребила его, срывая зло за собственную не удачу. Практического смысла в этом не было: много ли трофеев возьмешь с тех, кто бежит, спасая собствен ную жизнь?

В феврале следующего года переформированное войско Кончака двинулось на Русь. Конечной целью похода был Киев, где томились пленные ханы 263. В обозе везли не только стенобитные, но даже стреля Подозреваю, что это была не столько цель, сколько формальный предлог и вдохновляющий воинов лозунг: ведь стремившемуся к уста новлению в Степи единовластия Кончаку освобождение потенциальных соперников было отнюдь не на руку… ющие греческим огнем 264 орудия, которые соорудил ему некий беглый ромей. Летопись упоминает также о «луках, которые могли натянуть лишь пятьдесят чело век» (по всей видимости, разумея под этим баллисты).

Далее последовали дипломатические маневры:

зная что черниговские и северские князья не слиш ком-то ладят с Киевом, Кончак в обмен на нейтра литет гарантировал неприкосновенность их владений.

Ярослав Всеволодович Черниговский согласился и от правил к Кончаку для переговоров боярина Ольсти на Олексича. Узнав об этом, великий князь киевский письменно укорил брата за измену, но тот ответил, что уже дал Кончаку слово и нарушить его не может. За тем Святослав Всеволодович повелел нашему герою без промедлений собирать дружину и ополчение и вы ступать на соединение с войском, идущим навстре чу половцам. Согласно летописи, получив этот приказ, Игорь объявил ближним боярам:

– Не дай Бог нам отказаться от похода на поганых!

Греческий огонь – зажигательная смесь, вероятно, из смолы, нефти, серы, селитры и других компонентов (рецепт утерян), применявшаяся в VII—XV вв. в морских боях и при осаде крепостей. Бочки и различные со суды с подожженной смесью (так сказать, зажигательные снаряды) мета лись при помощи катапульт и баллист. Из пневматических труб огонь ме тали струей (средневековый аналог огнемета). Вода эту смесь не гасила.

Впервые применен византийцами в 673 г., хотя существуют отдельные указания (в частности, в «Илиаде» Гомера) на много более раннее его применение.

Поганые всем нам общий враг!

И, как верный вассал, тут же исполчился и выступил.

Да вот беда: на берегах реки Суды его рать попала в такой густой туман, что, потоптавшись на месте, поч ла за благо вернуться. В своем исследовании «Слова о полку Игореве» академик Б.А. Рыбаков доказывает, что история с туманом – чистейшая отговорка: и то ска зать, какой может быть туман в феврале? Да еще та кой, чтобы войско заблудилось в нем, идучи с детства знакомыми дорогами? Трудно сказать, что в этом слу чае руководило князем Игорем: застарелая ли нелю бовь к великому князю, некогда лишившему Святосла вичей черниговского стола? союзнические и уже почти родственные чувства к Кончаку? или же хан пообещал за невмешательство нечто весьма ощутимое? Так или иначе, однако он остался в своем Новгороде-Север ском.

А Святославу Всеволодовичу повезло: в степи по встречались купцы, видевшие, где разбило лагерь Кон чаково войско. Нападение русских было внезапным, однако Кончак сумел увести войска с малыми потеря ми, оставив победителям лишь с таким трудом собран ный парк стенобитных и огневых машин.

И вновь установилось прежнее шаткое равновесие сил. Решив нанести половцам окончательное пораже ние, великий князь Святослав всю весну провел в разъ ездах и переговорах, организовывая новую кампанию.

Злосчастный поход А князь Игорь тем временем готовился к собствен ной: зная, что Кончак с войском еще в марте находил ся на левобережье Днепра, он полагал, что половцы, готовясь к новому походу на Русь, останутся там еще надолго. А значит, он сможет захватить беззащитные половецкие вежи и хорошо поживиться. К тому же, до говорившись о мире, половцы не ждали нападения со стороны князя Игоря. Равно таясь от половцев и от соб ственного великого князя, Игорь собирал войска не у себя, в Новгороде-Северском, а в Путивле и погранич ном Курске.

О дальнейшем академик Лихачев пишет: «23 апре ля 1185 года, во вторник 265, Игорь Святославич Новго род-Северский, сын его – Владимир Путивльский, пле мянник – князь Святослав Ольгович Рыльский вместе с присланными от Ярослава Всеволодовича Чернигов ского во главе с Ольстином Олексичем дружинами… выступили в далекий степной поход на половцев без сговора с киевским князем Святославом. Откормлен В действительности – в субботу 13 апреля 1185 г., эту дату называют все источники, за исключением враждебной Ольговичам «Киевской пове сти», автор которой тем самым намекает, что святой Георгий (как вы по мните, небесный патрон Игоря Святославича, а его память чтут 23 апре ля) отвернулся от Ольговичей, потерпевших в этом походе поражение.

ные за зиму кони шли тихо. Игорь ехал, собирая свою дружину. В походе у берегов Донца 1 мая, когда день клонился к вечеру, их застало солнечное затмение, считавшееся в те времена предзнаменованием несча стья…»

Позволю себе маленький (оставляя более простран ные на потом) комментарий. Затмение-то и впрямь имело место, да только максимум его пришелся не на вечер, а на 15 часов 25 минут по киевскому времени, причем Луна закрыла только 80% видимого солнечного диска, так что все столь яркие описания «Слова» пред ставляют собой поэтические преувеличения (при та ком затмении общая освещенность примерно на уров не обычного пасмурного дня или даже чуть выше).

Но бог с ними – с затмением, со знамением… В лю бом случае рать мало-помалу все дальше углублялась в Поле Половецкое. Один из высланных вперед кон ных разъездов захватил пленника, от которого узнали, что половцам о продвижении Игоревой рати извест но. Наконец за неширокой степной речкой показались половецкие кибитки и всадники, покидающие вежи, не вступая с русскими в бой. Младшие князья бросились в погоню и возвратились ко главным силам только ве чером, заморив коней, но так никого и не догнав.

А теперь, пока русский лагерь спит, позволю себе еще одно отступление – о кибитках. При том слове во ображение привычно рисует нехитрый и убогий возок.

И – ошибается.

Половецкие вежи представляли собой настоящие передвижные городки. Рубрук 266 пишет, что они пред ставляли собой огромные платформы на колесах (язык не поворачивается называть эти сооружения те легами, хотя в «Слове о полку Игореве» их именуют именно так) – ширина колеи достигала шести метров, а сама платформа была еще на добрых три метра шире.

И на ней стояла огромная – девяти метров в диаметре – войлочная юрта. На перегоне каждый такой фанта стический дом на колесах влекли 22 быка. А исчисля лись они десятками (если кочевал небольшой род) или даже многими сотнями. Пищу готовили прямо на ходу, и над степью стлался пропитанный соответствующими ароматами дым. Жили половцы небедно – пограбить было что… Однако на этот раз до дележа трофеев дело не до шло: на рассвете лагерь проснулся от топота тысячных отрядов. На беду оказалось, что основные силы Кон чака и другого могучего половецкого хана, Гзы, оказа лись неподалеку. Узнав о походе русских, они в считан ные дни настигли Игоря.


Русские полки начали пробиваться на север, но путь им преградили половецкие отряды. Началась жесто Рубрук (Rubrouck или Roebroeck) Виллем (род. между 1215 и 1220, ум. 1293) – фламандский путешественник, монах, дипломат. Много путе шествовал по Монголии, Палестине, Кавказу и др.

кая сеча. День выдался жаркий, кони изнемогали без воды и быстро уставали. Однако к воде половцы не пропускали – лишь к вечеру измученные воины проби лись к речке. Битва продолжалась и ночью. Перелом наступил утром следующего дня, 28 апреля, – после суток почти непрерывного сражения. Легкая конница союзных степняков пустилась в бегство, разрушив рус ский строй. Игорь Святославич поскакал за беглецами, но остановить и вернуть не смог. К полудню Всеволод и остатки войска сложили оружие. В плен попали сам князь Игорь, его брат, сын и пять тысяч дружинников.

Мало кому удалось вырваться, но и этих счастливчи ков преследовали и ловили отряды легкой половецкой конницы.

Узнав, что в плен попали русские князья, Кончак тор жествовал. Во-первых, пленники – это выкуп. За Иго ря половцы потребовали две тысячи гривен, за прочих князей – по тысяче, за воевод – по двести. Кроме то го, после ряда понесенных половцами поражений оби лие пленных позволяло рассчитывать на обмен. Во вторых, с гибелью Игорева войска в русской обороне открылась брешь.

Правда, по этому поводу между ханами возникли разногласия. Гза хотел воспользоваться моментом и разгромить беззащитное Северское княжество. Кончак рассчитывал на большее – Святослав Всеволодович еще только собирает войска союзных князей, армия пока не готова, и можно нанести удар по Киеву. Так и не сговорившись, ханы повели свои полки в разные сто роны.

Кончак осадил Переяславль. Князь Владимир – тот, обидчик и соперник Игоря, – с малыми силами пред принял вылазку. Половцы окружили его и так израни ли, что дружинники еле живого внесли князя обратно в город, где он вскорости и скончался.

Узнав об этом, Святослав поспешил на выручку. Кон чак снял осаду и повернул назад, по дороге букваль но стерев с лица земли город Римов. Добыча была так велика, что хан повернул в степь.

Войско Гзы подошло к Путивлю, сожгло посады, раз грабило окрестные села, хотя самого города взять и не смогло: вовремя подоспели полки сыновей великого князя киевского. Гза отступил за реку, увозя награблен ное добро и пленных, а сына послал вверх по Сейму жечь прибрежные деревни. Тот увлекся грабежом, его настигли киевские войска, и он погиб.

Давно половцы не наносили такого удара Руси – рус ские рабы продавались теперь за бесценок, а перекуп щики съехались в стан Кончака и с Кавказа, и с Волги.

Правый берег Днепра Святославу еще удалось защи тить, но левобережье было опустошено.

Вернувшись в кочевья, Гза встретился с Кончаком и, обуреваемый жаждой мести за погибшего сына, по требовал убить князя Игоря. Однако Кончак принимал Игоря скорее не как пленника, а как гостя: и дружба старая не ржавеет (особенно для степняка с его кодек сом чести);

и недавний (а может, и будущий!) союзник все-таки;

и выкуп ожидается солидный (дружба друж бой, но кошелек-то врозь!);

и свадьба дочери с княжи чем Владимиром Игоревичем на носу… Сколько Игорь пробыл в плену – предмет спора историков. Принято считать, что чуть более года 267: в казне у княгини Ефросиньи Ярославны не хватало де нег на выкуп, к тому же половина ее княжества была разграблена Гзой.

Узнав, что среди половцев зреет план убить его, Игорь склонился на уговоры некоего Овлура (в креще нии Лавра), обещавшего организовать побег. Вместе с Лавром и несколькими слугами, преодолев за 2 дня верховой езды и одиннадцать дней пешего хода около 350 километров, они добрались до пограничного горо да Донца. «И оттуда пошел в свой Новгород… – сооб щает Ипатьевская летопись. – Из Новгорода пошел к брату своему Ярославу в Чернигов, прося помощи. … В своем исследовании, посвященном «Слову о полку Игореве», ака демик Б.А. Рыбаков доказывал, что Игорь пробыл в плену всего полтора месяца и бежал в июне того же, 1185 г., полагая, что за это время вполне можно было выписать из Новгорода-Северского священника и дождать ся возвращения ханов из похода. Этот труд вышел в 1971 г. Однако в бо лее поздней книге «Киевская Русь и русские княжества» (М: 1982) он без объяснения причин изменяет этот срок и сообщает, как и большинство историков, что Игорь находился в плену до лета 1186 г.

Ярослав же обрадовался ему. И помощь дать обе щал… Игорь же оттуда поехал в Киев к великому кня зю Святославу».

Дальнейшее можно описать очень коротко.

Великий князь киевский Святослав Всеволодович требует от Игоря публичного покаяния – и получает:

«Вспомнил я грехи свои перед Господом Богом моим, ибо много убийств, кровопролитий учинил я в земле христианской, не пощадил христиан, а взял приступом город Глебов у Переяславля. Немало зла приняли то гда невинные христиане: родителей разлучили с деть ми их, брата с братом, друга с другом, жен с мужьями их, дочерей с матерями их, подругу с подругой ее. Все были в смятении от плена и скорби. Живые мертвым завидовали, а мертвые радовались, что они, словно мученики святые, получили огнем испытание в сей глу ши;

старцы умерщвлялись, юноши получали лютые, жестокие раны, мужчин убивали и рассекали на части, а женщины терпели поругание. И все это совершил я…» И так – эпизод за эпизодом.

Здесь следует заметить, что для русского сознания факт покаяния всегда был намного важнее факта гре ха: распространенное присловье «не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься» родилось исключительно в наших палестинах. Недаром народ ная песня 268 о Кудеяре, неповторимо исполнявшаяся Шаляпиным, начинается словами:

Жили двенадцать разбойников, У них Кудеяр атаман.

Много разбойники пролили Крови честных христиан… и заканчивается:

Сам Кудеяр в монастырь ушел, Надел вериги тяжелые, А когда со святыми преставился, Мощи его по сей день чудеса творят… Логика, согласитесь, дивная!

Вернемся, однако, к нашему кудеяру. Похоже, пора жение и позор несколько поумерили его пыл. В следую щие годы Игорь Святославич не столько воюет, сколь ко постоянно укрепляет родственные связи с другими князьями: в начале октября 1188 его двенадцатилет ний сын Олег обвенчан с дочерью князя Рюрика Рости славича, а первенец Владимир – с Кончаковной. Двумя годами позже великий князь Святослав «ожени внука своего Давида Ольговича Игоревною».

В следующем, 1191 году Игорь возглавляет объеди В отличие от творчески переработанной версии, включенной Н.А.

Некрасовым в поэму «Кому на Руси жить хорошо».

ненные походы на половцев. В 1199 году после смер ти черниговского князя Ярослава Всеволодовича этот стол по старшинству переходит к Игорю Святославичу Северскому.

После смерти великого князя Святослава Всеволо довича на киевском столе утвердился Рюрик Рости славич, а его соправителем по «Русской земле» (то есть южной Киевщине), ненадолго стал его зять, Роман Мстиславич Волынский, праправнук Владимира Моно маха, получивший лучшие земли с городами Трепо лем, Торческом, Каневом и другими. Однако этой «леп шей волости» позавидовал Всеволод Большое Гнездо, желавший осуществлять контроль и над киевскими землями. Началась длительная распря между Рюри ком, поддержавшим притязания Всеволода, и обижен ным Романом Волынским. В конце концов Романа под держали многие города, а также черные клобуки, и в 1202 году «отвориша ему кыяне ворота». Уже на следу ющий год новый великий князь киевский организовал поход в глубь Поля Половецкого «и взя веже полеве ческие и приведе полона много и душь христьянских множество отполони от них, и бысть радость велика в Всеволод III Юрьевич Большое Гнездо (1154—1212) – великий князь владимирский (с 1176 г.), младший сын Юрия Долгорукого и, соответ ственно, брат Андрея Боголюбского, который был на 43 (!) года старше.

Подчинил Киев, Чернигов, Рязань, Новгород. В его правление Владими ро-Суздальская Русь достигла наивысшего расцвета. Имел 12 детей (от куда и прозвище).

земли Русьстей». Велика, замечу, радость – удачный грабеж… Но Рюрик не собирался сдаваться: 2 января года в союзе с Ольговичами и «всею Половецкою зе млею» он взял Киев. «И сотворилося велико зло в Рус стей земли, якого же зла не было от крещенья над Кы евом… Подолье взяша и апожгоша;

ино Гору взяша и митрополью святую Софью разграбиша и Десятинную [церковь. – А.Б.]… разграбиша и манастыри все и ико ны одраша… то положиша все собе в полон». Союзни ки Рюрика – половцы – изрубили всех старых монахов, попов и монашек, а юных черниц увели в свои стано вища. Впрочем, укрепиться в Киеве Рюрик не надеял ся и, ограбив город, ушел в свой укрепленный Овруч.

Рассказываю об этом не из любви к подробностям, к делу прямого отношения не имеющим. Иногда исто рия любит изящно закольцовываться. Как вы помни те, начинал свои героические деяния наш герой, уча ствуя в 1169 году в разграблении Киева, вдохновлен ном Андреем Боголюбским. Последним же его делом в 1202 году стала работа по сколачиванию антикиевской коалиции, дипломатическая подготовка войны, вдох новляемой наследником Боголюбского – Всеволодом Большое Гнездо. Входил в эту подготовку и наем по ловцев, которым в качестве вознаграждения было да ровано право безнаказанно грабить Мать городов рус ских.

Правда в самом походе Игорь Святославич принять участия уже не смог – накануне начала военных дей ствий он умер в Чернигове, в последний год жизни пре дусмотрительно успев завести собственную летопись, попавшую впоследствии в киевский свод и предста влявшую Игоря весьма благородным князем, непре рывно думающим о благе земли русской.


Недоумения и разумение А теперь вернемся к тому, с чего начинали. Акаде мик Лихачев пишет 270: «Совесть государственного де ятеля, совесть князя – это то самое, что бросило ге роя „Слова о полку Игореве“ – князя небольшого Се верского княжества Игоря Святославича в его безум но смелый поход. С небольшим русским войском Игорь пошел навстречу верному поражению во имя служе ния Русской земле, побуждаемый к этому своей про снувшейся совестью одного из самых беспокойных и задиристых князей своего времени… В 1184 г. объеди ненными усилиями русских князей под предводитель ством Святослава Всеволодовича Киевского полов Академика Лихачева я цитирую уже в третий раз потому, что он счи тается наиболее авторитетным исследователем и толкователем «Слова о полку Игореве», основоположником собственной школы, и в этот смы сле его оценки (за вычетом работ немногих аутсайдеров и еретиков – низкий им всем поклон!) – самые представительные и самые типичные.

цы были разбиты… Однако Игорь Святославич Новго род-Северский не смог участвовать в этом победонос ном походе: поход начался весной, и гололедица по мешала его конному войску подоспеть вовремя. По-ви димому, Игорь Святославич тяжело переживал эту не удачу: ему не удалось доказать свою преданность со юзу русских князей против половцев, его могли запо дозрить в умышленном уклонении от участия в похо де, как бывшего союзника Кончака. Вот почему в сле дующем, 1185 году Игорь, „не сдержав юности“ – сво его молодого задора, без сговора со Святославом и Рюриком бросается в поход против половцев… Высо кое чувство воинской чести, раскаяние в своей преж ней политике, преданность новой – общерусской, не нависть к своим бывшим союзникам – свидетелям его позора, муки страдающего самолюбия – все это двига ло им в походе. Смелость, искренность, чувство чести столкнулись в характере Игоря с его недальновидно стью, любовь к родине – с отсутствием ясного предста вления о необходимости единения, совместной борь бы. Игорь в походе действовал с исключительной от вагой, но он не подчинил всю свою деятельность ин тересам родины, он не смог отказаться от стремления к личной славе, и это привело его к поражению, кото рого еще не знали русские». Это, если угодно, точка зрения равно общепризнанная, общепринятая и офи циальная.

Всякий, прочитавший конспективно изложенное вы ше жизнеописание нашего героя увидит множество по разительных несовпадений. Не стану утомлять пол ным перечнем, но вот хотя бы некоторые.

Итак, в «безумно смелый поход» нашего героя бро сила совесть? Тогда всякий выходящий на большую дорогу путничков пограбить – человек на редкость со вестливый… Гололедица помешала его конному войску подо спеть? В летописях, правда, говорится о тумане… Конечно, мелкая подтасовка делает причину возвра щения Игоревой рати в Новгород-Северский несколь ко убедительнее, но все равно, подозревать князя в «умышленном уклонении от участия в походе» основа ния имелись – как вы могли убедиться, он неоднократ но оставлял киевских князей один на один с половца ми.

Ну, а насчет «не сдержав юности» – так оно и вовсе смешно: тридцатитрехлетний по тем временам считал ся мужем не только не юным, но и не молодым даже, а вошедшим в пору зрелости… Насчет чести княжеской тоже возникают вопросы.

Вот, например, эпизод с бегством из стана Кончака, ко гда прошел слух, что «придут половцы с войны и пере бьют они всех (!) князей и всех (!) русских». Что же де лает наш герой? Бежит, нимало не заботясь о судьбе оставшихся в плену брата, племянника и сына. Кстати, с точки зрения половецкого кодекса чести, более стро гого, нежели русский, побег из плена до внесения вы купа представлялся поступком человека, не только не имеющего чести и совести, но и не ведающего стыда.

Но Игорь таков и есть. Недаром автор «Слова о полку Игореве» устами великого князя киевского Святосла ва Всеволодовича называет поход Игоря нечестным:

«нечестно одолеше, бо нечестно кровь погану проли ясте» («нечестно вас одолели язычники, ибо сначала вы сами нечестно пролили языческую кровь»).

И посему совершенно неудивительно, что академик Рыбаков пришел к печальному выводу: «Игорь не был борцом за Русскую землю и действовал преимуще ственно в своих интересах». В другом месте, коммен тируя поход, предпринятый Игорем Святославичем в Поле Половецкое в 1184 году он же пишет: «Не об щерусская оборонительная борьба и даже не защита собственных рубежей, а лишь желание захватить по ловецкие юрты с женами, детьми и имуществом тол кало князя на этот поход – своего рода репетицию бу дущего похода 1185 года. И действующие лица в этой репетиции те же самые: Игорь, буй тур Всеволод, Свя тослав Ольгович и княжич Владимир».

А Олжас Сулейменов 271, прекрасный поэт и автор Сулейменов Олжас Омарович (род. 1936) – казахский поэт, прозаик и сценарист, пишущий на русском языке. Поэма «Земля, поклонись че ловеку!» (1961) посвящена Ю.А. Гагарину. В поэзии – философичность, блистательного исследования «Слова» сформулиро вал то же самое не столь академично и более эмоци онально: «Страшный враг, ужас и проклятие Руси – не половцы, а скорее князья, подобные Игорю. Это они “несут розно русскую землю”, кричат летописи. Это они приводят половцев или провоцируют их набеги. Уче ные, оправдывая Игоря, еще более усложняют обста новку… И в конце работы может выясниться, что ико на-то висит на стенке неверно, и изображен на ней не бог Игорь, а живой человек с дьявольскими чертами».

И тогда встают два вопроса. Во-первых, почему же именно поход князя Игоря избрал сюжетом неизвест ный нам по имени, но безусловно талантливый автор «Слова о полку Игореве»? И во-вторых, почему в сего дняшнем массовом представлении он остается симво лом борьбы Руси с неумолимой внешней угрозой, ге роем-патриотом, рыцарем без страха и упрека?

От первого проще всего было бы отмахнуться, со славшись на слова Анны Ахматовой, поставленные мной в эпиграф к этой главе: в конце концов даже ге ниальные стихи (трактуя это понятие расширительно, как произведение искусства вообще) и впрямь способ эмоциональная напряженность, ритмические поиски: сборники стихов и поэм «Солнечные ночи» (1962), «Глиняная книга» (1969), «Повторяя в полдень» (1973), «Определение берега» (1976). Сборник стихов и прозы «Над белыми реками» (1970);

книга историко-филологических эссе «Аз и Я» (1975).

ны произрастать из любого сора. Но можно и копнуть поглубже.

«Слово» – произведение художественное, автор ское, и, следовательно, пронизано авторским же от ношением к сюжету и герою;

в отличие от летописи, где автор также несвободен от своих (и не только сво их) воззрений и симпатий, оно даже не претендует на беспристрастность и фактографическую точность. Вот лишь один пример последнего.

Помните, мы говорили о солнечном затмении и не стыковке дат? Современные исследователи потому и заставляют князя Игоря отправиться в поход 23 апре ля, отдавая безусловное предпочтение единственно му свидетельству «Киевской повести» против всех остальных источников, чтобы в полном соответствии с текстом «Слова» 1 мая он мог стать свидетелем этого астрономического дива. А ведь Ипатьевская летопись точно указывает, что Игорь потерпел поражение «во втору седмицу (т.е. второе воскресенье) Пасхи», – если учесть, что в 1185 году Пасха пришлась на 21 апреля, то «втора седмица» – это 28 апреля, так что затмени ем князь Северский любовался уже в плену… А в дей ствительности автор «Слова» просто для вящего эф фекта «передвинул» затмение! И никакого греха в том нет – Александр Дюма, скажем, на несколько лет пере двинул осаду Ла-Рошели, чтобы участниками ее могли одновременно стать д’Артаньян и Атос – и никому не приходит в голову осуждать за это писателя. Вольное обращение с фактами в данном случае является толь ко свидетельством: перед нами не хроника событий, а произведение художественной литературы. И глав ное в нем – не описание деяний князя Игоря, а вывод:

нет для страны беды большей, чем княжеские которы.

Если хотите, это своего рода роман-предупреждение, только не фантастический, как это было принято в XX столетии, а исторический.

И следовательно, князь Игорь – не герой, но антиге рой. Если встать на такую точку зрения, сразу стано вится понятным проступающее иной раз ироническое отношение к нему автора. Вновь возвращаю вас к на чалу – помните фразу из учебника: «отправился в… поход на половцев, замыслив дойти до берегов Черно го моря и вернуть Руси далекие земли у Керченского пролива»? Это из «Слова» почерпнуто, не из летописи.

А теперь попробуйте представить, как с теми силами, которыми Игорь Святославич располагал, столь амби циозный и дерзновенный замысел осуществить. Это ж – дайте мне два взвода, и я вам пол-Европы завоюю!

Причем не только мы нынче умные – первые читатели и слушатели «Слова» получше нас понимали… Признаюсь, меня долго примирял с личностью Игоря Святославича знаменитый «Плач Ярославны». Выхо Помните классическое высказывание Рэя Брэдбери: «Я не предска зываю будущего, я его предупреждаю»?

дит, было что-то в этом человеке, если автор «Слова»

вложил в уста его жены столь проникновенные слова?

Но потом и это разъяснилось: Андрей Никитин дока зал, что «Плач» – включенная в соответствии с лите ратурными нормами и традициями XII века вставка из произведения более раннего, из того самого легендар ного Бояна, и принадлежит действительно Ярославне, только совсем другой – Елизавете, дочери Ярослава Мудрого 273.

А теперь перейдем ко второму вопросу. Каким же чу дом антигерой превратился в XIX—XX веках в героя?

Старый екатерининский вельможа, известный цени тель и коллекционер древних рукописей, тайный со ветник граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин раздо был рукопись «Слова» в конце XVIII века и опублико вал в 1800 году.

Это было время всеобщего стремле ния к поиску славного прошлого, достойного великой Российской империи. Антигерои никого не интересова ли, зато герои были очень даже нужны. Так «Слово о Отвергнув поначалу сватовство Харальда III Хардрада, она обес печила себе память в мировой литературе знаменитой песнью, которую сложил этот норвежский конунг об ее отказе и своих попытках завоевать ее расположение (нам это произведение известно в основном по «Песне о Гаральде и Ярославне» графа А.К. Толстого). Андрей Никитин весьма обоснованно предполагает, что, поскольку впоследствии Елизавета все же вышла за Харальда и разделяла с ним норвежский трон, прототипом плача жены Игоря послужила «песнь», сложенная ею в ответ на балладу Харальда.

полку Игореве» и прочитали 274. И читали весь следу ющий век, прошедший под знаком славянофильства и обращения к корням. А этим направлениям русской мысли тогда (как, впрочем, и сейчас) равно дороги и даже жизненно необходимы подтверждения двух тези сов: во-первых, что Русь изначально и вечно находи лась во враждебном окружении (отсюда и теория о по ловецкой угрозе);

во-вторых, русский героизм всегда превосходил все прочие.

Хотя в то время, конечно, сам текст знали толь ко немногочисленные историки, антикварии, любители изящной словесности, список (отнюдь, замечу, не ис черпывающий – так, навскидку) все равно получается внушительный. На современный русский язык «Слово о Полку Игореве» переводили И.И. Козлов, В.А. Жуков ский, А.Н. Майков, К.Д. Бальмонт (а позже, уже в про шлом столетии – Н.А. Заболоцкий, В.И. Стеллецкий, И.А. Новиков, Г.П. Шторм, С.В. Шервинский, А.К. Югов, И.И. Шкляревский). Оно так или иначе упоминается у А.Н. Радищева, А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, К.Ф. Рыле ева, Н.М. Языкова, А.Н. Островского, позже – у А.А.

Блока и И.А. Бунина. К нему обращались такие худож ники как В.М. Васнецов, В.Г. Перов, В.А. Фаворский… Перечисление длинное, но красноречиво свидетель ствующее о масштабах влияния «Слова» на умы и ду И продолжают, увы, en masse читать по сей день.

ши. Особенно это относится к опере Александра Пор фирьевича Бородина, либретто для которой написал, замечу, Владимир Васильевич Стасов – художествен ный и музыкальный критик, историк искусства, почет ный член Петербургской АН. И еще – к наиболее попу лярному стихотворному переложению «Слова», сде ланному одним из главных поэтов послепушкинского периода и (что немаловажно) чиновником-патриотом (по оценке «Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона») Аполлоном Николаевичем Майковым.

Их совместными усилиями волшебная сила искус ства и победила правду истории.

Сокрушаться по этому поводу не стоит – пусть из сора, но сколько же выросло блистательных произве дений! Но разве от знания исторической правды хуже звучит бессмертная ария «О дайте, дайте мне свобо ду!..»?

Однако – и это не резонерство мое, но глубокое убе ждение – знать истину все-таки необходимо.

Глава 10.

Творец небылого И с честной поссоритесь вы стариной, И, предкам великим на сором, Не слушая голоса крови родной, Вы скажете: «Станем к варягам спиной, Лицом повернемся к обдорам! А. К. Толстой Предтеча дома Даниловичей Александр Ярославич по прозванию Невский – тот, к кому (через младшего из сыновей, Даниила) восхо дит первый дом великих князей московских и – впо следствии – государей всея Руси, начиная с Ивана I Калиты и кончая несчастным сыном Ивана IV Грозно Обдоры – этим позабытым ныне словом назывались обитатели Обдорского края – обширной страны, простирающейся от низовий Оби (отсюда, кстати, и название великой сибирской реки) до северо-восточной части Уральского хребта, именовавшейся раньше Обдорскими горами, как именовался до 1933 г. Обдорском современный город Салехард. В 1501 г. земли эти были покорены воеводами С.

Курбским и П. Ушаковым и незамедлительно включены в титул великого князя. Однако в обиходе обдорами нередко расширительно называли всех обитателей зауральского русского востока – так сказать, «наших азиатов».

го, Федором Иоанновичем, тот самый дом Данилови чей, о котором мы уже вели речь в шестой главе, посвя щенной Борису Годунову. Волею отца, князя Яросла ва Всеволодовича, Александр – удельный князь Пере яславский;

затем – приглашенный князь новгородский;

по татарскому ярлыку – великий князь, сперва киев ский, а потом владимирский. Прославленный государ ственный деятель, национальный герой, «солнце зе мли Суздальской», «защитник земли Русской», уже в конце XIII столетия причисленный православной цер ковью к лику святых – со всеми причитающимися по такому случаю житиями и чудесами. Его почитали не только Даниловичи (что для прямых потомков вполне естественно), но и династически никак не связанные с ними Романовы, причем в 1723 году Петр I даже по велел торжественно перевезти прах великого «пред ка» из Владимира 276 в Санкт-Петербург, в недавно по строенную и специально для того предназначенную Александро-Невскую лавру 277, а на месте легендарной На обратном пути из Золотой Орды Александр Невский занемог и в Городце, в келье Федоровского монастыря принял схиму и получил новое имя – Алексий. После того, как той же ночью, 14 ноября 1263 года, князь инок скончался, гроб с его прахом перевезли во Владимир, где при боль шом стечении народа погребли в монастыре Рождества Богородицы.

Похоже, святым мощам на новое место не слишком хотелось: уже в виду лавры тонкий невский лед не выдержал, проломился, и тяжелый серебряный гроб-рака ушел на дно, откуда его потом долго доставали… Правда, событие это сочли символическим – не так ли, мол, уходили под Невской битвы приказал воздвигнуть в честь святого церковь. Он же постановил отмечать память Алексан дра Невского 30 августа – в день заключения победо носного Ништадского мира 278. А вскоре, 21 мая года, Екатериной I был учрежден орден святого Алек сандра Невского – один из высших в Российской импе рии. После революции он прекратил существование, однако во время Великой Отечественной войны образ победоносного полководца вновь оказался востребо ванным, и по рекомендации товарища Сталина Пре зидиум Верховного Совета СССР указом от 29 июля 1942 года заново учредил орден Александра Невского – рельефное изображение княжеского лика помещено в центре покрытой рубиново-красной эмалью серебря ной пятиконечной звезды… В итоге едва ли не всякому нашему соотечественни ку Александр Невский знаком со школьной скамьи – по одной из пятнадцати редакций житийной повести XIV века «О храбрости благоверного и великого князя», на писанной при участии его сына Дмитрия Александро лед Чудского озера немецкие псы-рыцари? Каюсь, уловить здесь симво лической связи фантазии не хватает.

Ништадский мир – завершивший Северную войну российско-швед ский договор, названный по финскому городу Ништадт, где он был под писан 30 августа 1721 г. По его условиям Швеция признала присоедине ние к России Лифляндии. Эстляндии, Ингерманландии, части Карелии и некоторых других территорий, а Россия обязалась уплатить Швеции де нежную компенсацию и возвратить Финляндию.

вича и митрополита Кирилла;

по беллетризованным жизнеописаниям;

по историческим романам;

по карти нам Хенрика Семирадского, Николая Рериха и Павла Корина, наконец, по фильму Сергея Эйзенштейна (все это, по счастью, в значительной мере избавляет меня от необходимости перед началом повествования напоминать основные факты биографии героя). Исто рики не перестают заниматься его разносторонней де ятельностью, давая ей, замечу, достаточно противоре чивые оценки.

Впрочем, более всего он известен двумя славны ми победами, одержанными в юности, – Невской би твой и Ледовым побоищем (которое, по мнению неко торых историков, ставит князя в один ряд с наиболее выдающимися полководцами мировой истории). «Три умфальные победы 1240 г. в Невской битве и г. на льду Чудского озера остановили неприятельское нашествие;

остались неизменными и границы Новго родской земли», – пишет заведующий отделом славя но-финской археологии Института истории материаль Сценарий этого фильма известный отечественный историк, акаде мик Михаил Николаевич Тихомиров (1893—1965) назвал «издевкой над историей». Что ж, как показывает практика, издевка нередко служит ка тализатором рождения мифа, а на этих последних Эйзенштейн специ ализировался всю жизнь: общеизвестно, что миф о «штурме Зимнего»

рожден его фильмом «Октябрь», немало вложили в сотворение отече ственной исторической мифологии «Броненосец “Потемкин”» и «Иван Грозный»… ной культуры РАН доктор исторических наук А.Н. Кир пичников. Немало ветвей к лавровому венку князя при бавил также более поздний, менее общеизвестный, но столь же легендарный Северный (или, как его еще на зывают, Финский) поход.

Вот с этих баталий и начнем.

Невская битва Казалось бы, что нового можно тут сказать? По учеб никам, справочникам и энциклопедиям кочуют одни и те же почерпнутые из летописей факты. Вот их сухое и предельно сжатое изложение. Летом 1240 года шведы – возглавляемые то ли ярлом Ульфом Фаси, то ли его двоюродным братом Биргером Магнуссоном (зятем то гдашнего короля Эрика V Эрикссона, прозванного Лес пе, то есть Картавым), то ли под совместным коман дованием обоих этих представителей славного рода Фолькунгов, – поднялись по Неве и стали лагерем при впадении в нее левого притока, Ижоры 280. Отсюда Бир гер направил Александру Ярославичу послание, вызы вая новгородского князя на бой.

Тот, заручившись благословением новгородского ар хиепископа Спиридона, поспешил выступить «в мале В житии этот отряд называют воинством «короля части Римьскыя от полунощныя страны» – политическая география, прямо скажем, фанта стическая!

дружине» (но по другой версии – и с некоторым кон тингентом новгородского ополчения). Так или иначе, 15 июля 1240 года под прикрытием утреннего тумана его воины внезапно обрушились на шведов и наголову разгромили неприятеля.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.