авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 26 |

«FB2:, 01.13.2012, version 1.0 UUID: PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Бектас Ахметов ...»

-- [ Страница 13 ] --

Я уселся за стол и застрочил: "В развитие основных положений предложения Лексина для анализа сравнительной эффективнности использования ВЭР в утилизационных установках корректным было бы применять эксергетические к.п.д. УУ, соответственно к.п.д. технически возможных, технически под готовленных и реальных к использованию утилизационных установок. Данные показатели характеризуют совершенство энергоиспользования ВЭР по всей совокупности термодинамических параметров…".

Исписал страниц двадцать и пошел на работу перепечатывать.

Машинка свободна и к концу дня я отдал Каспакову первые, почти самостоятельные, измышления по теме диссертации.

Хочешь? Я убью соседей, что мешают спа-а-ать!!!

Квартиру в третьем микрорайоне папа поменял на однокомнатную в центре. Квартира на первом этаже, в одном доме с переговорным пунктом.

Центр есть центр и местоположение удобное. Рядом ЦГ, ресторан "Алма-Ата", в ста метрах по диагонали Шарбану.

Перевезли в квартирку полуразвалившийся диван, стулья, стол, кое-какую посуду. Сейчас в ней обитает Шеф с Балериной. Жену Мастера я так и не увидел. Одно известно, Тамара хорошая пьюшка.

С Гау мы в ссоре. Дошло до того, что я уже выплачиваю алименты.

Прошел месяц и я сказал папе: "Как вы смотрите на то, если мы с Гау поживем в в квартире Улана и Жантаса?".

Шеф вернул ключи и я перевез Гау с Дагмар в квартиру на переговорном.

Признание факта, что ты большой негодник, ничего не стоит.

Особенно, когда оно дается тебе без труда.

Насколько превратное представление сложилось у меня о самостоятельной семейной жизни я понял в первый после переезда вечер. Мне скучно, по чему и захотелось вновь очутиться дома на Байзакова;

я стал понимать, что не знаю, чего хочу. Понятно, не терпелось выпить. Но дело не только и не столько в выпивке.

Гау трудно. Дагмар успела переболеть воспалением легких, еле избавилась от диатеза, Гау разрывалась на части, я пренебрегал тем, что имею.

На следующее утро пришел Шеф. Принес курицу.

Дагмар лежала раздетая, лупала по сторонам глазенками и сосала большой палец ноги. Шеф посмотрел на нее и засмеялся: "В кого она такая рыжая?".

– Ты сейчас куда? К Меченому?

– Сначала съезжу к Джону и Ситке, потом, наверное, к Меченому.

– А-а… – А ты?

– На работу смотаюсь. Вчера звонил Жаркен, просил зайти.

Жаркен вызвал для разговора.

– Я прочитал твою писанину. Ты меня удивил… Насколько все выверено, надо еще посмотреть, но основу методики ты заложил.

Продолжай в том же духе.

С Хаки пошли на стенд к Серику Касенову. В сейфе у Касенова бутылка водки и граммов двести гидролизного спирта. Зяма про гидролизный спирт предупреждал: "По чуть-чуть его еще можно принимать. Но увлекаться гидролизом опасно: во лбу от него возникают поперечные напряжения".

Спирт отдает резиной, слегка сушит рот. Насколько опасно на него налегать, я еще не прочувствовал, потому, что, придя в квартиру на переговорном, понял: надо догнаться.

– В субботу женится Талап, сын Шарбану, – сказал я Гау и предложил. – Пойдем поздравим тетушку.

– В субботу и поздравишь.

– В субботу не то. Не по-родственному.

– Не выдумывай! Скажи просто: выпить хочешь.

– Ничего не поделаешь, придется и выпить, но больше хочется сделать приятное Шарбану. Собирайся.

– Только не долго.

У меня привычка: на свадьбы родственников приводить кого-нибудь из друзей. Родственники из-за матушки ничего не говорят мне, но я по глазам ви жу – не нравится им моя привычка. Я и сам понимаю, нехорошая это привычка. Только с кем-то надо пить на свадьбе. Лучше всего с проверенным на по стоянной основе собутыльником.

Я выпил две стопки водки и поставил в известность Шарбану:

– В субботу приду не один. С кентами.

– Что ты говоришь? – Шарбану сделала вид, будто не догадалась о чем речь.

– Это традиция, – пояснил я. – Нарушать нельзя.

– Не надо…, – тетушка включилась в игру.

– Что значит не надо? – возразил я и налил себе еще водки. Очень даже надо. Будете артачиться, так я вместо восьми человек приведу восемнадцать.

– Ой бай! Ультерме!

– Пока только восемь, – успокоил я ее. – Остальных еще не успел позвать.

Гау не прислушивалась к разговору и рассеянно ковырялась вилкой в тарелке. Казай, муж Шарбану – напротив, прислушивался к разговору с трево гой. В гостях у них сваты, которым не полагается знать о специфике внутриродственных отношений.

Между тем Шарбану сильно переменилась в лице.

– Прошу тебя, не надо… – Вы ставите меня в дурацкое положение, – я вновь наполнил рюмку.

– Люди готовят поздравительные речи, чистят пиджаки, гладят брюки, подбирают галстуки… И тут я им: простите, тетушке жалко для них ящика – другого, водочки… Меня не поймут. С моей стороны это выглядело бы голимым оппортунизмом! Решено! И не просите.

– Ой бай! Ой бай! – У Шарбану научно-технический прогресс на лице. Если раньше у нее глаза бегали как новогодняя гирлянда, то теперь перемигива лись лампочками с пульта ЭВМ "Минск -22".

– Никаких ойбаев. Я же вижу, вам приятно, что свадьба Талапа благодаря моим кентам обещает стать заметным событием в жизни общественности города.

Я перегнул палку. Даже если Шарбану и не поверила, что налет армян на водокачку состоится в заявленном мной количестве, то в любом случае она перепугалась.

– Ладно, пошутил я.

– Алла сактасын. – с облегчением выдохнула тетушка и заулыбалась.

Казай тоже обрадовался и поспешил на балкон за водкой. Шарбану подсела к Гау. Я снова налил, выпил.

"Шарбану тетушка неплохая, – подумал я, – только время от времени ей надо напоминать о том, как я ее люблю". Поначалу я не обращал внимания на ее разговор с Гау. Когда до меня стал доходить смысл некоторых ее слов, я обратился в слух.

– Потерпи еще немного, – в полный голос говорила Шарбану. Гау молчала. Тетушка увлеченно продолжала. – Сколько ей еще осталось?

Терпи… Зато тебе все одной достанется.

О ком это она? Когда до меня дошло, то первые две-три секунды я не знал что делать и молчал. Хотелось плакать.

Я медленно поднялся.

– Жаба! – заорал я. – Да я тебя,…!

Возникла потребность перевернуть ее поганый стол. Я еще что-то кричал, Шарбану суетилась, хлопала глазами: "Что я такого сказала?".

Непонимающе смотрела на меня и Гау. Если и жена не соображает, то я, мама, все мы пропали.

– Шарбану ждет твоей смерти. – На следующий день за обедом я рассказывал Ситку о поздравлении к свадьбе.

Матушка опустила глаза и ничего не сказала.

– Почему ты молчишь?

– Что говорить?

Мама меня удивляла. Не в том дело, что для нее не новость, что Шарбану ее враг, а в том, что она не злилась.

– Она твоя родная сестра!

– Ну и что?

– Как ну и что? Мама, я ее прибью!

– Не связывайся. Она несчастная.

– Ты что несешь?! У Шарбану полная жопы радости!

– Все равно она несчастная.

Я не сказал матушке о поведении за столом Гау. И не знал, что Шарбанка поспешила рассказать дяде Боре, что я угрожал ей убийством.

Мама при перебранке ставила на место недруга воздушными плевками.

Спрашивала: "Сен ким сын?" и имитировала плевок без плевка "Тьфу!". Сейчас, когда она узнала, что Шарбану учит сноху жить ожиданием ее смерти, ни плевка, ни сожаления.

Вообще же, мелочь пузатую, осмелившуюся затевать против нее интриги, в ее обычаях было просто напугать и тем ограничиться.

– Ауле подлеста тупикка жверу керек, сонан гийн шайтанга кетсин.

Паленын аулак жру керег.

Сейчас бы Шарбану в самый раз в тупик загнать.

Глава …И возвращаетсяракет закладывается рельеф местности, нацели они летят со скоростью среднемагистрального пассажирского делает ее неузвимой ветер Американцы проводят испытания крылатых ракет. К самолета. В програм му полета крылатых небольшой высоте ракета огибает естественные препятствия, что для ПВО противника… До Книжной палаты Ахтанов несколько лет редактировал литературный журнал и охотно переводился московскими писателями. Одним из перевод чиков Тахави Ахтанова был и Василий Аксенов.

В "Иностранке" в переводе Аксенова опубликован роман Доктороу "Рэгтайм".

Рэгтайм, рэг-тайм… Время рэга. "Под звуки рэгтайма, – писал Алан Доктороу, – Америка входила в ХХ век…". Писатель как будто бы намекает: рэгтайм – полетное задание для Америки. Это не просто танец, мело дия не сочинена, она прострочена на машинке, пробита на перфокарте. Законченная пьеса для механического пианино.

"Шаг-влево, шаг-вправо, – приравнивается к побегу".

Насколько неуязвимы США, шагнувшие танцующей походкой под звуки рэгтайма в ХХ век? В чем соль плана ее судьбы, которая отперфорирована на картонке?

…Хутор в предвечерье. Солнце, наполовину закрытое облаками.

Плетень, густая, в человеческий рост, трава, кустарники, деревья.

Режиссер обошелся без музыки. Только шум ветра. Поначалу еле слышный, постепенно, с нарастающим присвистом, ветер занимает все видимое про странство, сгибает деревья, приводит в волнение траву.

Мало-помалу проклевывается беспорядочная мелодия. Не мелодия, – неясный затакт. Затактные ноты дробятся, рассыпаются. Как это у него получи лось? Ветер у Тарковского не стихия, ветер у него одушевлен.

Все бы хорошо, но у плетня появляется Солоницын и все портит. Он объясняет Тереховой, что к чему, после чего пропадает загадка.

Ядерный гриб, толпа хунвэйбинов на Даманском, солдаты, толкающие перед собой в слякоть артиллерийскую пушку, закадровый голос читает стихи… Один из персонажей зачитывает книгу пророчеств о России, в кадре снятое в рапиде обрушение декоративной штукатурки. Штукатурка падает и пада ет… Более всего в "Зеркале" Тарковского не дает покоя падающая с потолка штукатурка.

Какая связь между штукатуркой и ветром?

У Тарковского жизнь выстроена через прошлое, настоящее и будущее, которое состоится и без присутствия главных героев. Герои у него обозначены пунктиром, сами по себе они не запоминаются, представлены так, как будто они – антураж, часть натуры, павильонного интерьера.

Кроме штукатурки и ветра в "Зеркале" у Тарковского втемяшилась сцена на болоте из "Иванова детства". Разведчики пробираются в тыл противника и возвращаются обратно мимо повешенных на дереве красноармейцев. Жути в "Ивановом детстве" помимо висельников и без того хватает. Для чего тогда режиссер подкачивает нагнетто?

Повешенные красноармейцы служат напоминанием?

О чем?

Известный критик в то время писал: "Главные персонажи Тарковского – пространство и время. Режиссер обуреваем задачей сходимости прошлого и будущего в настоящем".

Но прошлое и будущее всегда сходятся в настоящем.

Скорее всего, тот, кто так писал, писал так для того, чтобы что-то написать. Легкомысленно искать смысл там, где его меньше всего должно присут ствовать. Под смыслом мы подразумеваем нечто заранее предопределенное, завершенное. Хоть и думаем все мы об одном.

"Сержант милиции" Недолго музыка играла. Доктор развязался и уволился с работы.

Шарамыжничает с проводницей по имени Надя, дома не показывается. Про Надю мне известно больше, чем про Тамару Балерину. Она младше Доктора на четыре года, у нее здоровенные документы, работает в поезде сообщением "Алма-Ата – Рубцовка", имеет дочь-старшеклассницу.

Скоро с шабашки должен вернуться Шеф.

Мой однокашник Пила выбил анкету, вступил в партию, поработал завотделом в райкоме комсомола. Порешил делать партийную карьеру.

Полтора года назад призвался замполитом в армию, службу несет в нескольких километрах от города, на семидесятом разъезде.

– Месяца два назад видел Шефа в парке панфиловцев. Он купался в бассейне с какими-то ханыгами, – рассказывал Пила. – Не сразу узнал его, Шеф на себя не похож, похудел… Пила не первый, кто удивлен в каких компаниях видит Шефа. Для Пилы, кто с кем ходит, имеет значение. Для меня тоже.

Для Шефа же баре бир.

В квартире Меченого проходной двор. В разговорах Шефа с Меченым по телефону мелькают клички "Сорок пятый", Лелик, Пантелей. У Омарова Шеф пропадает неделями. Возвращается черный, исхудавший.

Отлеживается, отъедается и читает скопившиеся за его отсутствие газеты, журналы. Пауза между запоями составляет примерно месяца полтора.

…– Тетя Шаку сказала, что ты подал на развод. Это правда? – спросил Пила.

– Правда.

"С экранов телевизоров на голубых огоньках народ приветствовали космонавты.

Эдита Пьеха пела "Дунай, Дунай, а ну узнай…, Людмила Зыкина затягивала долгую, как жизнь, песню про то, как "Издалека долго течет река Волга"… Сквозь плотные кордоны и треск радиоприемников к нам прорвались битлы. Отходил в лучший мир незатейливо вихляющийся твист, на смену дис сонансному року пришла гармония мыслей и чувств… Это мы поняли позже, что такой случай выпадает раз в столетие, когда гениальность двух лидеров совпала с единым чутьем и вкусом всех четверых… Феномен гения в искусстве не поддается рациональному толкованию. Гениальность в музыке обретается в мире иррациональных понятий, символов, которые любого человека наедине с собой пугают, страшат своими непривычностью и непонятностью, что усиливает томление сердца и одиночество ду ши. Существо гениальности как раз и состоит в том, что исторгая из себя легко и свободно, одолевающую его иррациональность, носитель божьей мило сти дает всем нам возможность на минуту-другую вырваться из плена одиночества с бесхитростным восклицанием: "Боже, как хорошо!".

Молодежь жила помимо битлов и предчувствием перемен. Советы еще не вторглись в Чехословакию, венгерская трагедия 56-го понемногу забыва лась, коммунистическая идея справедливости стараниями Мао обретала новых сторонников, в предместьях Гаваны проходил тренировку отряд бывшего Президента Национального банка Кубы Эрнесто Че Гевары.

Идеи Мао шагали по планете. Революционные мысли, облеченные в простые, понятные всем формы, находили отклик не только у обездоленных жи телей Америки и Африки, но и, что самое поразительное, и у пресыщенной утехами цивилизации западноевропейской богемы. Как бы там не рассужда ли политологи, учение о Мировой революции основывается идее праведности, сострадании к угнетенным братьям, в то время как буржуазная мораль оставляет мало места простым человеческим чувствам, а производственные отношения при капитализме и вовсе выхолостили истинный смысл челове ческого бытия.

В Германии, Италии, Франции стали возникать кружки юных маоистов. Здесь набирались на свой лад ума-разума будущие лидеры красного террора Ульрика Майнхофф, Томас Баадер, заглядывал на огонек сюда знаменитый иррационалист Пазолини… …Вдали от глаз и ушей простого народа развернулась кампания против антисталинистов. Интеллигентский шум после выхода в "Новом мире" "Ивана Денисовича" поутих, но джинн был уже выпущен из бутылки. Давно уверовавший и утвердивший себя на роль духовного спасителя России, Солженицын ввязался в схватку с властями. Сам факт возникновения явления Солженицын, признание властями насущной необходимости препираться с идеологиче скими последователями неистового антисталиниста, говорили о многом.

Для обывателя сие служило свидетельством бесполезности, никчемности гражданского противоборства с режимом, для сильных духом, напротив, это означало, что власти в расерянности, ежели так всерьез и близко к сердцу восприняли антисталинисткие выпады от чего и стали кучно бить наповал за родыши инакомыслия.

Многие, особенно из тех, что постарше, сомневались в стойкости Солженицына. Писатель по определению в общем-то человек трухлявый, не способен долго держаться под натиском сатанинских слуг.

Ведь те же Ахматова, Зощенко, Пастернак и те не выдержали, сломались. А были они художники слова не чета рязанскому учителю физики. Сомнева ющиеся в железобетонности Солженицына не учли одного:

Александр Исаевич был по внутреннему своему содержанию гораздо больше политик, нежели писатель. А то, что истинно художественного в его опу сах было незначительно, мало занимало как его тайных единомышленников, так и его официальных оппонентов.

Любой политик всегда, сам того не ведая, находится под надежным покровительством сатанинских сил. Именно дьявольский искус во что бы то ни стало расквитаться с обидчиками позволяет им сколь угодно долго держать бойцовскую стойку, какой бы степени ожесточенности не приняло бы харак тер противоборство с другой сатаниснской стороной.

Сатанинское изобретение – борьба до последней капли крови – нравится мирянам, потому как она щекочет нервы как аттракцион мотогонки по вер тикальной стене… Как изощренный слуга дьявола, Солженицын ввел таки власти в искушение, вызвал на себя, казалось бы, всесокрушающий огонь партийной пропа ганды, заставил считаться с собой. Хотя, строго говоря, иного выхода у властей вроде бы и не было. Но с другой стороны, власти демонстрируя рутинер скую неразворотливость, по причине необоримой принципиальности не смогли опуститься до того, чтобы элементарно перекупить на свою сторону неугомонного фрондера.

Не думаю, что среди средних по должности клерков из ЦК КПСС, а среди них было немало по-настоящему рассудительных специалистов, не нашлось бы такого, кто бы не мог предложить тому же Суслову или Демичеву поставить на Солженицына дьявольскую приманку, соблазнившись которой писатель непременно попал бы в капкан разочарования отече ственной и зарубежной культурной элиты. Вероятнее всего идея сыграть на слабости Солженицына существовала среди интеллектуальной обслуги ЦК КПСС. Не предложили они ее из опасеняи прослыть в глазах начальства беспринципными вояками идеологического фронта.

Сыграть они могли на явной слабости, которую ни власти, ни поклонники фрондера не принимали во внимание. На бросающееся в глаза несоответ ствие уровня политических заявлений и деклараций писателя со значимостью в художественном понимании его произведений. Как мастер слова Алек сандр Исаевич и тогда был слаб, и позже прибавил немного. Понимал ли сам писатель, что он далеко не Шолохов и не Федин? Наверняка. И верно посмеивался над властями, обратившими огонь по ложному обозу. Потому-то характер его крепчал еще сильнее по мере того, как режим отвечал на его наскоки все так же без выдумки, не сходя с места с истоптанной вдоль и поперек классвой позиции, в сущности, не заботясь о результативности контрвыпадов. Отстрелялись в газетах и доложили по начальству: все, мол в порядке, всыпали контрику по первое число.

Опаснее врага может быть только дурак. Власти и вели себя по дурацки, раздувая общественную значимость Солженицына, своими руками возносили его на литературный пьедестал. Сам же писатель, может быть неосознанно ощущая свои слабости как литератора, должен был от схватки к схватке брать на тон, на пол-тона выше, еще больше провоцируя ЦК и КГБ на на необдуманные, опрометчивые решения.

Это было на руку писателю. В этом было его физическое спасение, в этом он нашел путь к своему восхождении. Он переиграл дряхлеющий режим, но, по видимому, остался при сокровенном понимании собственной несостоятельности, как литератора".

Заманбек Нуркадилов. "Не только о себе".

Казнь Альдо Моро принесла "Красным бригадам" проклятия обывателя.

Покончила с собой в тюрьме Ульрика Майнхоф. "Литературка" писала о Майнхофф с сочувствием: "Талантливая женщина не нашла себя, увлеклась Мао Цзе дуном…".

"Как правильно подметил один умный человек, все люди делятся на две категории: на тех, кто делит людей на две категории, и тех, кто не делит. Так вот все люди, я бы даже сказал – все народы, делятся на две категории: на тех, кто сортирует, и тех, кто его не сортирует.

Из тех, кто сортирует мусор, рождаются фашисты. Потому что люди и нации, которые сортируют мусор, более всего ценят порядок.

…Фашизм – это в сущности гипертрофированная любовь к окончательному порядку.

Из тех, кто мусор не сортирует, рождаются террористы. Потому что люди и нации, которые мусор не сортируют, больше всего ценят справедливость… Между тем сам факт наличия мусора доказывает, что в мире не существует ни справедливости, ни порядка… Советская пропаганда придумала гениальную метафору – "свалка истории". Все гениальные метафоры имеют свойство становиться буквальными. Те перь слова "свалка истрии" можно писать без кавычек.

Мы с вами – все поголовно – скоро можем очутиться на одной общей свалке истории. Стать мусором на мусорке. Бытовыми отходами природы".

Семен Новопрудский. "Свалка истории". "Известия", N 189, 2003 г.

Думая об Ульрике Майнхоф, на ум приходит Умка. Пришлась бы она ко двору в компании ультралевых? При высоком уровне владения теорией науч ного коммунизма Умка остается кабинетной марксисткой. Ей далеко до Веры Засулич. Засулич человек действия, вдобавок покусительницу на жизнь ге нерала Трепова подстрекали товарищи по революционной работе. У Умки товарищи, как по работе, так и вне ее, сплошь и рядом соглашатели, плохо вос принимающие ее в роли реальной комиссарши.

Ведь примерно как рассуждал Афанасий Полосухин: "Ты сначала определись, кто ты есть. Жанна Прохоренко или Жанна Д`арк? А уж потом действуй по обстоятельствам".

Третьего не дано.

"Бабы – дуры". – говорил Саян.

Руфа не возражает, но добавляет:

– Они мстительные и вероломные.

У Сюндюкова милая и добрая жена, хорошая и красивая мама. Где в таком случае он поднабрался знаний женской души?

Руфа родился и вырос в Алма-Ате, закончил 56-ю школу и электрофак сельхозинститута. Мама у него татарка, преподавала в школе русский язык, лю бит готовить балеш и чак-чак. Отец оказахившийся татарин, профессор-сельхозник.

Руфа предостерегает молодежь:

– Бабы сильнее мужиков. С ними лучше не связываться… Никогда не издевайтесь над женами. Для мужиков это всегда плохо кончается. Они не забы вают об унижениях и когда-нибудь обязательно отомстят.

При всем своем здравомыслии Руфа – утопист.

Утописты – идеалисты, люди чести. Это намного важнее содрогания, в какое они часто ввергают близких.

Что было, то было, Того уж не вернешь.

О, пане, панове, Любви нет ни на грош… С Шастри ездили не только по командировкам. Побывал я с ним и в Боровом..

Дом отдыха "Ботагоз" в двух шагах от железнодорожной станции, в сосновом лесу, у озера Щучье. Отдыхающие с утра собирают грибы, на балконах со лят к зиме на закусь грузди.

Теплое выдалось лето 79-го в Боровом. Отдыхали там не только пожилые грибники. В нашем с Шастри корпусе поселились две прехорошенькие жен щины. Вера из Москвы и Фатима из Семипалатинска.

Вера примерно моего возраста, или чуть помоложе и она из Москвы.

Приехала отдыхать к Щучьему озеру с дочкой пяти лет. Привезли ее на белой "Волге" из кочетавского аэропорта – стриженные затылки – местные кэг эбэшники. Стриженные затылки суетились, спрашивали Веру не надо ли чего еще, обещали проведать через два дня.

Вера уклонялась от ответа о роде занятий, но неосторожно обмолвилась о знакомстве с адьютантом Брежнева генералом Рябенко.

После того, как проскочила фамилия адьютанта Брежнева, расспросы сами собой прекратились.

Она и без брежневского генерал-адьютанта интересная, сдержанная, умная женщина. Дочка у нее – чудо с большими бантиками. С ней мы гуляем, ка таемся на лодке, удим рыбу. С ее ладно хорошенькой мамой я не догадался куда-нибудь прокатиться. И это при том, что она охотно общается со мной.

И все из-за Фатимы.

Фатиме двадцать лет. Она студентка мединститута, высокая и стройная, играет в баскетбол. Она тоже не могла не нравиться.

Семипалатинск никак нельзя назвать дырой, если в нем живет столь обалденная татарка, как Фатима.

Она изящно подсаживалась ко мне на скамеечку:

– Что будешь после обеда делать?

– О, Шемаханская царица! Во имя тебя, после обеда можно и на Эверест сбегать!

Она смеялась. Поначалу я думал, что за ее смехом кроме смеха ничего и нет. Мне не верилось, что ее глаза, цвета нежнейшего щербета, способны обе щать мне, крокодилу, перспективы полного взаимопонимания и тесного сотрудничества. Потому с неумолимой беспощадностью я развлекал ее.

Шастри наблюдал со стороны.

– Ты ей нравишься. – сказал он.

– Хреновину порешь.

Мне неприятно его соглядатайство. Занялся бы он лучше собой.

– Я же вижу.

– Что ты видишь? Для тебя достаточно какой-нибудь бабе улыбнуться, чтобы предать дело партии.

– Говорю тебе: я все вижу. Она клеится к тебе.

Я и сам начинал кое-что видеть, догадываться. Фатима, как и Вера, радовала глаз. Но это еще ничего не значит. И дело тут не только в моей малохоль ности. И не в том, что обе они, по-моему, не заслуживали легкомысленного с собой обращения. Они сильно, очень сильно, нравились, мне а я все тянул и тянул.

И дотянулся.

Я увлекся и рассказал при Фатиме несколько анекдотов про татар.

Она поняла так, что против татар я ничего не имею, но анекдоты о специфике татарских женщин – намек в ее сторону и, перестала замечать меня.

"Молодая, с чувственным оскалом".

Фатима не пришла проводить меня к автобусу. Пришла Вера.

Я разговаривал с ней через окно и сожалел о том, как переборщил с анекдотами. Я искал глазами Фатиму.

Что до Веры, то она воспитанная, с чутьем разведчицы, женщина.

Она возможно и поняла, что я не только идиот и пустомеля. И если бы она чуток знала историю моей жизни, хотя бы на данный отрезок времени, то наверняка согласилась бы с тем, что мало, до обидного мало, такой, как она, женщине, просто нравиться кому-то.

Надо еще и… Надеюсь, понятно.

В чьей власти наши желания? Чтобы капитально разобраться с этим – опыта у меня с гулькин нос. Но то, что сердцу не прикажешь, то это точно и на все времена.

Будет ли у меня когда-нибудь что-то? Неужели я, по сути, ничего и, не изведав, так ничего и не узнаю?

В самом ли деле, я перегорел до срока?

Вставай проклятьем заклейменный… Секретарь ЦК КПСС Горбачев переведен из кандидатов в члены Политбюро. Про него мне ничего не известно. Ничего не известно, но я мечтаю о временах, когда я буду работать у него помощником. Горбачев станет Генеральным секретарем ЦК и пригласит меня к себе. Когда это произойдет? Не знаю. Может вообще никогда. Он спокойно может застрять в дежурных секретарях ЦК КПСС на лет десять-пятнадцать, как это произошло с Кирилленко, Долгих, Катушевым.

Мне хочется, чтобы к власти пришел именно он.

Что я буду у него делать?

Глава В каждой избушке свои погремушкипереживаю из-за развода. Этого нет. Правда, иногда думаю о ли уж мне нужны дети,говорит:свое время я долгоимеч Валера и Ситок полагают, что я Дагмар, скучаю. Мама "Дочка вырастет все поймет". Поймет, не поймет – это как вариант самооправдания. Тогда я ловил себя на мысли: "Так если в тал о ребенке, пусть о сыне, и все равно легко пошел на развод?". Привычка бросаться словами, даже наедине с собой, довела до того, что я уже не верю са мому себе.

О чем я думал тогда? Думал я о Джоне. До конца жизни ему не вырваться из дурдома. До конца жизни… Когда-нибудь он помрет в заточении от тоски.

Скорее всего, он умрет раньше Ситки Чарли.

Ситка, хоть и заболел намного раньше Джона, но он ходит домой, общается со здоровыми людьми. Как мы будем хоронить Джона? Что скажут люди?

Они может ничего и не скажут, но подумают: "Спрятали с глаз долой сына и брата в сумасшедшем доме, а сами…".

С недавних пор я боюсь ночных и утренних телефонных звонков.

Особенно утренних. Иногда мне кажется, что телефон звонит по-разному. Иногда он негромко тренькает, иной раз звонок гремит так, как будто на по жар зовет. Поднимаешь трубку и убеждаешься, что робкий звонок означает, что ты кому-то срочно понадобился, а когда телефон громыхает, то лучше трубку не поднимать – звонит тот, от кого ты скрываешься.

Но это ерунда в сравнении с тем, что когда-нибудь раздастся звонок из психушки и голос врача сообщит, что с Джоном случилась непоправимая беда.

Именно предстоящая кончина Джона и была главным моим беспокойством. Как папа, мама, Доктор, Шеф, Ситка и я пройдем через его смерть?

Милый, где твоя улыбка… Шастри продолжает называть меня братишкой. Умка прекратила считать меня своим родственником. Не хотел бы видеть в ней сестру, а вот товари ща и друга по общему делу в лице Умки иметь не прочь. Хоть в ее любви к Карлу Марксу есть немало чего и неподвластного моим понятиям, но в то же время в ней много чего имеется и для того, чтобы тесное сотрудничество принесло плоды хорошего свойства.

Походка у нее не отвечает природным данным. Она часто заваливается на ковыляние, иногда ходит и вовсе с опущенной головой.

И это в то время, когда у человека столь образцовая попка, что поневоле, сама собой, должна возникнуть готовность забыть не только про политэконо мию социализма, но и плюнуть на Карла Маркса.

Умка никогда не выставляется перед подругами со своей красотой.

Комплименты пропускает мимо ушей, любит, чтобы ее хвалили не за красоту, за ум.

Об упущенных возможностях сожалеют, больше глядючи со стороны.

Тот же, кто в свое время не подсуетился с использованием предоставленного ему шанса, чаще всего, по этому поводу не горюет.

Что было, то было. Чего не было, то уже и не произойдет.

Как-то Умка сказала: "Твоя беда в том, что ты не умеешь доводить дело до конца". Сказано, как следует понимать, не по причине моей пробуксовки с диссертацией.

Я не орел степной, но, тем не менее, каким я был, таким и остался. Женитьба ничуть не изменила меня. Не робость сдерживала меня от ухаживаний за исследовательницей структурных сдвигов в промышленном энергопотреблении. Причин не перечесть. И главная – не моя мнительность и нерешитель ность. Мужчина чувствует не только сигналы, но и его интонации, которые как раз-то и менее всего обманчивы. Как я ощущал, Умка давала отмашку во все не потому, что я ей нравился как мужик. Как собеседник, – это да, возможно, она и не прочь была со мной трещать за жизнь хоть до утра. Чтобы все рьез оказывать ей знаки внимания с прицелом на будущее только потому, что она после развода оказалась на бобах – для самоуважения этого не только мало, но и, что там говорить, чересчур уж жалостливо.

После развода она зачастила к нам домой. Разбежалась Умка с Мереем раньше меня на два месяца и представляет свой развод стартом в новую жизнь. Ей тоже не мешает думать, прежде чем что-то сказать.

– Тетя Шаку, – заявила Умка, – Бектас спал с Карлушей.

– Ты что? – откуда она узнала? – У меня с ней ничего не было!

– Было-не было, – что тут такого? Не в этом дело. Вы начали друг к другу притираться. – Умка разговаривала на повышенных тонах. Тетя Шаку, вы еще не все знаете.

– Ой бай, что еще?

– Эта татарка спала со своим братом.

– Ой бай! Маскара!

Время искать и удивляться. Умка хоть и агентство Синьхуа, но такие вещи на ходу не придумаешь. У Кэт есть брат Малик. Он живет с ней и Гапоном.

Как можно спать с братом, когда рядом муж? Кэт бабец раскрепощенный, но чтобы до такой степени либерализоваться… Если это так, то сие чрезвычай но каверезно.

– Ты ничего не знаешь! У нее есть двоюродный брат в Волгограде.

Она сама рассказывала подружкам, что, когда ездила к нему, то вовсю с ним… Ох… Умка ежели даст прикурить, то даст. Теперь все ясно, источник утечки установлен. Кэт дружит со Спиртоношей, та параллельно общается с Ум кой.

– Ты рассказываешь страсти самурайские. Но это кузен… Так бывает.

– Что, хочешь показаться хорошим?

– Ты завяжешь или нет?!

Матушка пришла мне на помощь.

– Бектас не такой.

Причем тут я? Знала бы мама, как я хочу быть таким. Мне противно, что я не такой.

– Сама знаю, что не такой. Потому и предупреждаю.

Разговор зашел о снохах. Неожиданно, то ли в шутку, то ли всерьез, Умка пробросила шайбу через красную линию: "Мены кельне алмайсыз?".

Матушка автоматически парировала бросок:

– Кудай сактасын!

Умка не обиделась, засмеялась: "Шучу". Я ей не нужен. Ни как любовник, ни как муж. Кто ей в таком случае нужен? Неужто она влюблена в Ситка?

Трудно поверить. Хотя не исключено, что уважение иногда перерастает в дочернюю любовь.

Умка продолжает жаловаться на мигрень. Пожалуй, что я и не потяну на врачевателя мигрени, только раздразню и тем самым может и усугублю ее недомогание с головой.

Правду сказать, ей нужен лось.

Вообще-то Умка, как тогда представлялось мне, не больно-то годится для семейной жизни. Быстро увлекается, и так же быстро остывает. Полагаю, что ей назначены долгие поиски в бескрайних странствиях. Как и ее тезке из одноименного мультфильма.

Через неделю она позвонила:

– Я по делам в Каскелене. Дома буду завтра к обеду. Ты не заберешь мою дочку из садика?

– Заберу.

Я обрадовался. Умкиной дочке шесть лет, она умная, балдежная и, как уверяет молодая мамаша, со знаком качества. Умка недалека от истины. С Ана рой интересно разговаривать. Дите рассуждает как взрослая.

"Страшное имеет не только конкретно-историческое содержание, страшное – чувственно, оно имеет цвет ("красный неморгающий глаз"), имеет звук ("предательское постукивание"), то есть страшное живет не только в социальном опыте, но и в подсознании, связь между ними обнаруживается в момен ты прорыва черно-белого экрана в цвет, немого экрана в звук. Контрапункт, о котором немало написано в связи с творчеством Эйзенштейна, есть в своей глубокой основе столкновение двух разных постоянно сливавшихся в его картинах тем: "Мост" и "Рок".

…На съемках "Бежина луга" (сцена убийства Степка), после того как раздался выстрел, мальчик, сделав несколько шагов во ржи, рухнул, режиссер по дав команду "стоп!", разрыдался. Художник прощался со своим героем. И если такого рода переживание оставалось за кадром, это не значит, что его не было вообще, в кадре оно приобретает эпическое достоинство.

Стиль – личностное выражение времени".

Семен Фрейлих. "Беседы о советском кино". Книга для учащихся старших классов.

…Проснулся и похолодел: "Вчера я забрал из садика Анарку. Где она?".

Выскочил в коридор и лоб в лоб столкнулся с, выходившим из ванны, Шефом.

– Что с тобой?

– Да это… Вчера я с собой никого не приводил?

– Нет, – Шеф приблизил ко мне лицо. – А кого ты должен был с собой привести?

– Ой, мамочки! Я потерял умкиного ребенка!

– Какого ребенка?

– Не пугай меня! Точно никого со мной не было?

– Так нажрался, что ничего не помнишь?

– Не помню.

– Еще и чужого ребенка потерял, – он погладил меня по голове. Молодец.

Я зашел на кухню, опустился на стул. Надо позвонить Серику. Может он вспомнит, куда я дел ребенка. Та-ак… Пили на речке… Потом я пошел за Анар кой в садик. Помню, как я привел ее с собой на Весновку. Что дальше? Не помню. Наверное, ей надоело смотреть, как мы пьем и она убежала от нас. Ой-ей-ей… Где ее искать? Умка приедет к обеду.

Что я ей скажу?

– Ты куда?

– Надо позвонить.

– Никуда не звони, – Шеф взял меня за руку.- Ты влетел.

– Не говори так, – голос мой дрожал.

В этот момент дверь столовой распахнулась, из комнаты со смехом выбежала Анарка.

– Ой! Нашлась!

– Рано вышла, – сказал ей Шеф. – Надо было его еще немного помучить.

Дочь Умки действительно убежала от меня. Я пришел домой никакой.

Шеф ничего не знал про ребенка, но из Каскелена позвонила Умка и спросила, привел ли я ее дочь из садика. Шеф выскочил из дома на поиски. Нашел он ребенка в ста метрах от нашего дома, у газетного киоска.

Анарка рассердилась на меня не столько из-за того, что я, Серик Касенов и Хаки напились, сколько из-за моих насмешек.

Она пожаловалась своей матери: "Весь вечер дядя Бектас мучал меня. Пристал: "Покажи, да покажи, где у тебя знак качества". Умка постучала ей паль чиком по лбу и сказала: "В следующий раз, если еще какой дурак будет спрашивать, знай: знак качества у тебя вот здесь".

Пока я спал пьяный, Шеф угорал от Анарки. Они играли в слова, за чаем Анарка рассказывала о внутреннем положении в детсаде, делилась взглядами на семейную жизнь.

Умка и Шеф до этого ни разу не встречались. Мать Анарки тогда мне ничего не сказала про моего брата. Шеф не удержался от оценки.

– А мать Анарки баба ничего… – сказал Шеф.

Сибириада Помощник 1-го секретаря ЦК КП Казахстана Владимиров человек писучий. В год у Владислава Васильевича выходит по книге, в местном журнале "Простор" публикуются литературоведческие статьи. Ему сорок лет, по специальности филолог, до перехода в ЦК работал заместителем редактора "Вечер ней Алма-Аты".

"Плутовка из Багдада" В издательстве "Жалын" с отцом заключили договор на перевод романа Владимирова "Закон Бернулли". По отзывам читавших – книги у помощника Кунаева для хорошо подготовленного читателя. Что до занимательности, так те же прочитавшие свидетельствовали – книги Владимирова на любителя. Какие конкретные выгоды мог заполучить отец от перевода романа помощника 1-го секретаря ЦК предположить не труд но. Влияние у помощника есть, Владимиров запросто может звонить заведующим отделами культуры, пропаганды ЦК КПСС. По слухам, человек он над менный.

Валеру не покоробило, что на известие о заключенном договоре Владимиров никак не отозвался. На первых порах достаточно и того, что издательство охотно включило в темплан перевод, а директор "Жалына" установил высшую ставку гонорара за печатный лист.

Перед работой над "Законом Бернулли" папа взял отпуск в Книжной палате и на 24 дня переселился в санаторий "Казахстан".

"В металлургии, в цветной особенно, колоссальным напряжением дается каждая тонна металла. Руда поступает на обогащение с содержанием свинца не более одного-двух процентов! Извлечение металла усложняется, увеличивается его себестоимость, а народному хозяйству нужно все больше и больше стального проката, меди, свинца, цинка. Тем более обидно видеть, как до сих пор мы расходуем металл.

Сооружаются станки, оборудование, где только один процент нержавеющей стали работает против коррозии, а остальные девяносто девять захороне ны в монолите.

Эшелоны угля, мазута ежесуточно пожирает УК СЦК. Жертва в виде энергии современному Минотавру – промышленности – огромна. Сотни миллио нов тонн топлива загружаются в жерла колосников доменных и шахтных печей, непрерывной рекой по раскаленным добела ЛЭП течет к трансформатор ным подстанциям электричество. Промышленный Минотавр заглатывает энергию без передыха. Он набивает утробу самым лучшим и дорогим топли вом – коксом, антрацитом, мазутом. Что не может переварить – изрыгает через заводские трубы уходящими газами, теплом готовой продукции и отваль ных шлаков. Энергетическая диспепсия отдается потерями тепла через кладки печей, в циркулирующей воде, которой снимают высокотемпературные симптомы затянувшихся желудочных колик индустриального молоха.

Современный Тезей – служба главного энергетика – блуждает в лабиринтах Минотавра не для того, чтобы прикончить его, а чтобы дать вторую жизнь продуктам несварения его гигантского чрева.

…Мне не везло. На второй, третий, четвертый день пребывания на комбинате никак не удавалось залучить Зоркова для приватной беседы: главный энергетик все время в бегах, в заботах. Зорков – человек деловой. А для делового человека очень важно сознавать, что слова у него не расходятся с делом.

Комбинат сейчас дает больше половины всей выработки тепла за счет использования вторичных энергоресурсов (ВЭР). ВЭРы – это как раз та энергия, ко торую "отрыгивает" технологический процесс и которая ускользает через всевозможные лазейки от человека в космическое пространство.

Сегодня человек стал понимать место энергии в его жизни.

Осознание невозобновляемости органического топлива привело к пониманию того, что нефть, уголь, газ следует оценивать не только деньгами. Ват ты, калории, джоули… Чаще других названия этих физических единиц мелькают на страницах печати. На их основе в нашем столетии синтезированы такие показатели, как энергоемкость, электровооруженность. Эти показатели по своему содержанию объективны. Ибо нет ничего объективнее в приро де, чем сама природа.

А ватты, калории, джоули – количественная суть природных явлений.

Во всех странах подсчитывают, как далеко может уехать человечество на ископаемом топливе. Наши ученые в отличие от западных коллег, оценива ющих размеры энергетической кладовой с полярных позиций, придерживаются в этом вопросе сбалансированного подхода. Суть его следующая. С одной стороны, на земле действительно имеются запасы топлива, измеряемые астрономическими цифрами. Но человек испокон веков брал и будет брать из кладовой природных запасов в первую очередь то, что ближе и легче всего ему взять.

Теперь же, чтобы поставить на службу человеку, оставшуюся в недрах Земли энергию, необходима радикальная перестройка техничской базы во всех без исключения отраслях экономики.

Много разговоров ведется вокруг альтернативных, иначе нетрадиционных, источников энергии, к которым относятся излучение Солнца, термальные воды, ветер и т.д. Альтернативная энергия – не самого лучшего качества (о качестве энергии можно судить по ее плотности в еди нице массы или объема, как это мы примерно делаем при оценке качества молочных продуктов – по жирности). Альтернативная энергия не в состоянии покрыть наши потребности не потому, что ее мало на Земле. Если перевести кванты солнечного излучения в уголь, то оказывается, что планета ежегод но поглощает около ста двадцати биллионов тонн "солнечного угля". Но плотность "солнечного угля" невелика и без фокусировки солнечную энергию не направишь в топку.

"Солнечный уголь" надо ловить, преобразовывать, чтобы сделать более компактным, плотным. А чтобы уплотнить эти растворенные невесомые тон ны Солнца, сколько нужно на Земле поставить солнечных ловушек, сколько под них освободить площади? Солнечные ловушки – коллекторы – пока изго тавливаются из редких металлов, счет на Земле которым ведется на килограммы. С одной стороны, теряем сотни миллионов тонн самого лучшего, с вы сокой плотностью энергии, топлива, а с другой – пытаемся ловить считанные тонны "солнечного угля". Никто не спорит с тем, что альтернативные ис точники энергии – подспорье в разрешении проблемы века. Но только подспорье, а не большая энергетика.

Об управляемом термоядерном синтезе говорят как о панацее разрешения энергетического кризиса. Однако термояд еще далек от практики. Человек должен, пока не подоспел на помощь термояд, научиться рачительно расходовать органическое топливо – основу развития материально-технической ба зы будущего. В противном случае не исключена ситуация, при которой уже обузданный термояд не сможет найти себе в будущем места для приложения его неисчерпаемого потенциала.

Пока продолжается разработка альтеративных источников, пока физики моделируют термояд, всю основную тяжесть удовлетворения человеческих потребностей несет на себе органика: нефть, уголь, газ… Миллиарды тонн условного топлива производятся ежегодно в стране. Из них восемьдесят процентов потребляет промышленность. Но вот усваивает эту энергию индустриальный Минотавр из рук вон плохо.

Чудовищная цифра потерь энергии – 900 миллионов тонн – говорит о непомерно большой жертве, которую мы приносим на алтарь нашего матери ального благосостояния.

Не все эти потери по техническим соображениям можно отнести к ВЭРам. Но даже те ВЭРы, которые уже сегодня можно пустить в дело, способны за менить собою запланированный прирост добычи первичного топлива на этот год по стране".

Бектас Ахметов. "Приложение сил". Из дневника младшего научного сотрудника. "Простор", 1983 г., N 11.

На дальней станции сойду… М.н.с. Надя Копытова работает в институте с 1959-го года. Наде за сорок, она непосредственная и взрывная. Ни разу не была замужем, живет одна в од нокомнатной квартире в микрашах. Почему осталась одна? В молодости за ней ухаживали, предлагали руку и сердце неплохие парни. Она ни какую.

В начале 60-х Надю сильно напугала квартирная хозяйка, после чего она впала в длительное расстройство, на почве чего и заработала болезнь легких.

Было, словом, не до замужества. С тех пор каждый год наша Наденька ездит лечиться в Крым, выздоровела она давно, но страх, пережитый в юности, нет нет, да и сказывается: Копытова легко заводится, кричит.

– Надя, не выходи из себя! Тебе вредно сердиться! – кричу я на опережение.

Крыть Копытовой нечем, она смеется.

Родом она из Шемонаихи Восточно-Казахстанской области. Говорят, живут там до сих пор кержаки. Надя не кержачка, но среди своих мило матерится.

– Отдыхать поедешь в Алупку? – спросила ее Таня Ушанова.

– Ага, в Золупку. Куда же еще?

Надя математик, после института год преподавала алгебру и тригонометрию в школе. Если кому-то из наших приспичит изобразить в статье или в от чете что-либо заумное, то мы к ней:

– Надя, подскажи.

– Это элементарно, – она навскидку рисует на бумажке неравенство – память у нее великолепная. – Твоя задача может быть изображена так… – Поднимает голову, смотрит в глаза и просит прощения. – Что, не очень по нятно? Извини. Тогда попробуем описать проще и понятней.

Скажем, полиномом третьей степени Чебышева. Пойдет? Следи и запоминай.

Кул Аленов склонен классифицировать Наденьку экстремисткой левого толка. И все потому, что Копытова говорит, что будто бы, по ее наблюдениям, тот, кто приносит ей огорчения, плохо кончает: или под машину попадет, или занедужит раком. Никто из нас всерьез не принимает результаты наблюде ний Нади. "Не иначе Копытова шаманит, или обыкновенно запугивает". – сходится народ в единодушном мнении.

С работы домой Копытову на москвичонке подвозит Сподыряк, заведующий лабораторией котельных установок. Надя женщина предельно разборчи вая и ничего серьезного между ней и Сподыряком быть не может. Он не разбойник. Напротив, очень милый, умный старик.

Забери Солнце с собой… Диссертацию не защитить без справки о внедрении. Внедрять наши рекомендации по модернизации обжиговой печи никто из работников свинцо во-цинковом комбината не собирается. Не потому что на комбинате противятся новшествам, а потому что непонятно как можно присобачить к печи вы воды типа "улучшить", "провести комплекс мероприятий по экономии топлива", "упорядочить расход шихты".

Начальник цеха, мастера и сами знают, что надо бы улучшить и упорядочить, но в таком случае как тогда поступать с нашими рекомендациями? По хорошему, лучше не позориться и выкинуть их в корзину – по форме и содержанию они не отличаются от директив съезда партии.

Я хочу защищать кандидатку по техническим наукам, то есть от меня требуется что-то вроде рационализаторского предложения. Но мало ли что я хо чу? Любое техническое новшество должно приносить экономию материальных и денежных затрат. Шастри и я далеки от изобретательства и новатор ства, но справка о внедрении нужна.

Как быть – ума не приложу.

Шастри, инженер Даулет и я в Усть-Каменогорске побывали дважды.

Сняли температуры обжиговой печи на стенках, на сводах, из журналов рапортов сменных мастеров выписали сведения о расходе шихты, других реа гентов. С такими сведениями возможно составление только руководящих указаний. Шастри говорит, что в принципе рационализаторское предложение придумать можно. Но это он так говорит. Он хоть в молодости и проработал в горячем цехе, но так и остался путаником.

В начале декабря предстоит третья командировка в Усть-Каменогорск.

Листает, листает, листает, Учебник физики листает на ходу, Не знает, не знает, не знает… Газеты домой приносят к обеду. Шеф любит посмаковать, потому первым прочитываю газеты я. Из всех изданий на первом месте у него "Советский спорт". В "Науке и жизни" он решает шахматные этюды мастера спорта Хенкина, кроссворды с фрагментами оставляет мне.

– Отгадывай сам. Ты от них кайфуешь.

Кроссворды с фрагментами в "Науке и жизни" действительно кайфные.

Если удается разгадать половину кроссворда, поднимается настроение.

"С какой же темой намеревался вернуться в режиссуру Лев Владимирович Кулешов?

– У каждого человека, – сказал он, – кто бы он ни был, чем бы не занимался, в жизни есть момент, который оказывается счастливым.

Конечно, каждый счастье понимает по-своему. Все зависит от склада натуры человека, его духовного запаса. Каждый человек неповторим, человече ство многообразно. Искусство до сих пор исследовало многообразие горя, счастье как бы существует на одно лицо.

Однако положительные эмоции не менее многообразны, мы же лишаем их драматичности и потому утрачиваем их неповторимую сущность. Счастье неуловимо в статике. В состоянии постоянного самодовольства оно не истинно и является привилегией нетребовательных к себе натур.

Счастье есть момент. Оно есть выход из затруднительного положения.

Но и в момент торжества это чувство всегда подстерегает опасность.

Рядом с его покоем бродит тревога. Оно предполагет борьбу, оно результат борьбы. А может быть даже сама по себе борьба и есть счастье. Октябрьская революция и Отечественная война подтвердили это глобально. Какие тяготы и лишения перенесли люди, какие страдания пережили, но ведь буквально тысячи и тысячи в самой гибели своей находили счастье, этот трагический момент стал для каждого в отдельности высшим проявлением человеческой сущности. А сколько героического и какое сознание предстоит проявить еще человеку!


Половина мира пока существует на началах зла и насилия. Капитализм извратил суть человеческих отношений. Безработица – дети становятся обу зой, лишними ртами, семья – адом, – труд – насилием, машины – врагами, знания – злом. Парадокс состоит в том, что наказание приходит и к богатым, их бездуховность – тема многих картин прогрессивных кинематографистов Запада.

…Современное кино изменилось. Оно приблизилось к социальной реальности мира. Можно, например, оперируя исключительно документами, со здать трактат о современном мире, и это будет одновременно и художественным произведением. Между образом и документом стал короче путь. Мой метод зиждится на двух принципах: монтаже и специально обученном актере. Но в данном случае мне нужен не актер, а документ. Я хочу смонтировать не куски игры, а куски жизни. Я рискую, потому что это для меня ново.

Издалека я понимаю, что это было неизбежно. Новое часто поначалу кажется неправильным, пока не становится очевидной его необходимостью. Ма териалом фильма должна стать документальная летопись событий и жизни отдельных людей ХХ века".

Семен Фрейлих. "Беседы о советском кино". Книга для учащихся старших классов.

Ты всю ночь не спишь, А в окна твои ломится Ветер северный, Умеренный, до сильного… В шестидесятых Шефу нравились песни Станислава Пожлакова.

Нравился брату композитор и внешне. "Какой парень!".- говорил он, глядючи в телевизор.

Сейчас он не вспоминает Пожлакова Из небытия на "Голубом огоньке" объявился Иван Папанин. Полярнику исполнилось то ли восемьдесят, то ли девяносто, и он обратился к телезрите лям: "Браточки и сестреночки!".

Шеф расплылся в чистой улыбке.

– Бек, Папанин хороший человек.

По телевизору показывают "Берега" про абрека Дату Туташхиа.

Шеф считает, что Чабуа Амираджиби высосал своего героя из пальца.

– Какой из Туташхиа разбойник, если он никого не убил?

Не совсем понятно. Если разбойник, то обязательно должен кого-то убить? Шеф утверждает: да, именно так. Бандюгана без мокрухи не бывает.

…Два часа ночи. Шеф и я сыграли в шахматы двадцать партий подряд. Шеф победил со счетом 18:2.

– Все. – Я стал собирать фигуры.

– Может еще сыграем?

– С меня хватит.

– Контровую?

– Хочешь удовольствие растянуть? Лучше завтра. Спать давно пора.

– Давай что-нибудь слопаем, – предложил Шеф.

Вечером к маме приходила тетя Шафира с подругой. После гостей в доме всегда есть чем поживиться. Матушка спит. Из холодильника извлекли поло винку вареной курицы, казы, морковный салат.

– Сколько тебя учить? Задумал комбинацию, – обязательно подопри фигуру. – Шеф ест и не забывает указывать на ошибки. – Ты невнимателен. Сел иг рать, ни о чем постороннем не думай.

– В Алма-Ату приехал гроссмейстер Васюков… Завтра он дает сеанс одновременной игры в нашем институте.

– Васюков? Сыграй с ним один на один. Ему не мешало бы у тебя поучиться.

– Ты балдеешь надо мной, а в институте я однажды играл на пузырь с ка мэ эсом и уделал его.

– Что ты мне горбатого лепишь! – Мои успехи в шахматах на стороне вынуждают Шефа сильно морщить лоб. Он что-то вспомнил и сказал. Совсем забыл… Сегодня днем видел Жуму Байсенова. Помнишь его?

– Помню.

– Ментом работает в Калининском РОВД.

– Ментом?

– Ментом.

– Ты про Сайтхужинова слышал?

– Который? Тот, что начальник уголовного розыска в Советском…?

– Ага.

– Слышать слышал, но не встречался. Знаю там только Аблезова.

– Сайтхужинов племянник тети Софьи, матери Сейрана.

– Ну и что? Посуду кто мыть будет?

– Я конечно.

Валялся я в кровати минут десять, начал уже засыпать, как услышал дробный стук о стенку. Стук шел из детской. Что там? Шеф знает, что я должен спать и не мог меня звать к себе. Я вышел в коридорный пятачок. В детской горел свет и я заглянул поверх занавески в дверное окно комнаты.

Вот оно что. Я быстро, пока Шеф не засек меня, юркнул к себе.

Через пять минут он вышел из детской. Хлопнула дверь в ванной, донесся шум воды. Я то думал, что с Балериной он пропадал неделями просто так.

Оказывается член Политисполкома Коминтерна у Шефа вовсе не в отставке. Что за дела? Шеф онанирует? Сие не столько стремно, сколько непонятно. Я по себе знаю, что такое импотенция. При ее наличии хороший импотент никогда не кончает. В чем тогда суть его нескладухи?

Прежде, чем зайти куда-то, убедись, что выйдешь… Что можно сделать с собственной жизнью? Жизнь идет сама по себе, мы сами по себе. "Делом надо заниматься! Делом!". Про какое дело толкуют чехов ские герои? В "Войне и мире" Толстого есть знаменитая сцена, когда Безухов, глядя на обитателей петербургских салонов, размышляет о том, как все мы пытаемся убежать от жизни. Мы не верим, что дело, которым вынуждены изводить себя, за неимением лучшего, занимать себя, и есть та самая конкрет ная работа, которая, по словам чеховских персонажей, способна примирить нас с действительностью, с самим собой.

У Чехова я не нашел ни одного по-настоящему жизнерадостного персонажа. Доктор Старцев лечит людей, завладел расположением горожан, и превра тился в человека, главной докукой которого является он сам.

"Примирение с самим собой обычно происходило не под воздействием злобы дня, приобретенных привычек, принятия на себя невыполнимых обяза тельств. На примирение подталкивало более всего, день ото дня оформлявшееся мнение, что один человек сам по себе ровным счетом ничего не может изменить в этом мире, ничего не может поделать с незыблемыми установлениями общества, как не в состоянии совладать народы всего мира с, опреде лившимися раз и навсегда, законами природы.

Сознание бессилия твоего внутреннего мира что-то изменить к лучшему в мире внешнем, строгая необходимость порывать, не считаться с посещаю щими тебя сомнениями, порождают ожесточенное оскорбление, с которым ты набрасываншься на зеркало с отражением отвергнутых тобой химер. Это в лучшем случае. В худшем, – мы так или иначе, но вытесняем из себя, не дающую покоя щекотливость, двойственность: прикрываемся общественными и личными заботами, уверяя себя в том, что первичнее и насущнее этих забот ниего нет и не может никогда быть. Все остальное – блажь, упражнения праздного ума.

Чем благополучнее складывается общественное положение человека, тем легче он забывает о вечных вопросах, с течением времени начинает сты диться, испытывать неловкость за те мучения, с которыми он преодолевал нашествие неясных мыслей и ощущений, за то как нелепо вопрошал: "Для че го я живу?". Ныне все то, что связывало и связывает его с приобретенным положение и представлялось ему тем самым значительныим, главным содер жанием плана его жизни.

Нет-нет, да проскальзывающие воспоминания гонятся ныне прочь, понуждают вспоминать проклятый вопрос: "Неужели родился я лишь для того, чтобы жить так, как все, подчиняться лицемерным нормам общественной морали? И это жизнь?". Во имя чего обманываю я себя, родных, близких? Всю жизнь, не замечая, мы заняты поиском настоящего, истинного в себе, но поиск этот затруднен заботами о тебе лукавого, который сбивает с толку искусом богатства, власти.

Человек рожден в муках вовсе не для того, чтобы помыкать подобными себе особями, куражиться над слабыми. Тогда для чего? В чем истина? Где за ключена сердцевина жизни?

Не могу утверждать, что эти треклятые вопросы часто отвлекали меня от повседневности, ставили в тупик из-за непримиримой противоречивости от надобности следовать опостылевшим, сущностно жалким установкам благонравия и непонятного, до сих пор, неспокойствия души. Казалось бы, со всем сомнительным с угасанием душевного энтузиазма я покончил раз и навсегда на рубеже двадцати пяти-тридцати лет".

Заманбек Нуркадиловв. "Не только о себе".

По Алма-Ате повторяли "Незаконченную пьесу для механического пианино". Смотрел кино с Шефом.

Платонов-Калягин бегал по дому, выскочил на воздух: "Мне тридцать пять лет! Я ничтожество! Я ничего не сделал!". Спрыгнул с обрыва в реку. Не ушибся, но сильно промок. Ему стыдно и жалостно.

Механическое пианино – метафора. Фано играет не рэгтайм, но суть все та же. Музыка сочинена без нашего участия, она будет играть при нас и после.

Ходильник жизни давным-давно заведен, нам кажется, человек-невидимка нажимает на клавиши, а все очень просто: мастер вставил в инструмент стальной храповичок с дырочками. Шарманка. Шар – ман. Иными словами, – прелесть, обман, надувательство.

Человеку уже много лет. Тридцать пять. Пианино играет, насмехается над ним: пей вечером на веранде чай, болтай про то, как с утра пойдешь с кре тьянами на покос.

Кино не жизнь. Оно всего лишь кино.

Даже если оно и так, то, что нужно делать, чтобы к тридцати пяти годам не пугать народ криком: "Я ничего не сделал!"? Какие дела должен проделать человек, чтобы к зрелости не ужасаться самого себя?

Глава "Центром притяжения для алма-атинскойзападной части гастронома нарекли "Бродом". В Москве в то время с рождением стиляг несколько лет суще молодежи была улица Калинина, вернее, отрезок улицы от "Столичный" до улицы Фурманова. Этот отрезок с чьей-то легкой руки ствовал Бродвей по улице Горького. Мы тоже не лыком шиты.

Возможно потому появился Брод и в Алма-Ате. На Броду собиралась золотая городская молодежь. Прихваченный в "Столичном", который до сих пор именуют "ЦГ" (центральный гастроном), дешевый портвейн шел по кругу и закусывался дымом болгарских сигарет "Шипка" и "Джебел". Поигрывая носком остроносых туфель, они с нескрываемым превосходством разглядывали нас, аульную молодежь, которой тоже почему-то до чертиков хотелось прошвырнуться по Броду. Под тягучее "Мы идем по Уругваю" они лениво подкалывали друг друга, не забывая высмотреть приличные кадры в юбках. А то под всеобщее гоготание раздавался пьяный козлитон: "Чувих мы клеим столярным клеем".

Здесь, у обшарпанного бетонного кольца фонтана, возле кинотеатра ТЮЗ ближе к десяти появлялась шпана с окраин города.


Биокомбинатовские хулиганы под водительством известного сорвиголовы Бека наводили пургу на Броду. Они прибывали в центр города летучим отрядом молодежного гнева, бесцеремонно рассекали сборища маменькиных сынков, выписывая направо-налево хлесткие крюки несмышленышам из центра. Не раз выясняли они права за "вышку" в городе с другими хулигански ми группировками. С Крепости" (район Малой станицы), бандой братьев Памазяровых.

Днем у ТЮЗа тоже было оживленно. Здесь работало кафе "Лето", где за деревянными, обвитым диким виноградом, решетками подавали жигулевское пиво. По соседству играли дети из десятой школы, размещавшейся в массивном, доисторическом бараке. На этом месте сейчас стоит гостиница "Ал ма-Ата".

Заманбек Нуркадилов. "Не только о себе".

Бекет дни проводит на пивняке у Весновки. Живет он через речку в домике за некрашеным забором. Смуглый, небольшого роста, плотненький. Обита ет сам по себе, никого не трогает, услужливо слушает случайных собутыльников, поддакивает угощающим и шмыгает носом.

– Бекет раньше гремел по городу, – сказал Боря Ураган.

– Этот бичуган?

– Это сейчас он бичуган. В шестидесятых Бекета и его друга Саню Баша весь город шугался.

– Саня Баш? Постой, Бекет случайно не Бек? Тот, что на Броду шухерил?

– Он самый, – подтвердил Боря Ураган.

– Ничего себе.

– Десять лет назад Бек всеми биокомбинатовскими командовал, сейчас, слышал я, его самого частенько кумарят.

– Бека кумарят? Кто?

– Все, кому не лень.

Боря Ураган далеко не ураган. Просто фамилия у него Урангалиев.

Сам по себе Боря безвредный, обходительный, простецкий.

На углу Байзакова (бывшей Дехканской) и Джамбула два двухэтажных, довоенной постройки, дома. Живут здесь – кто с довоенной поры, а кто и с пя тидесятых – бывшие работники обувной фабрики и их потомки. В ближнем к Байзакова доме, на первом этаже в двух комнатах поджигают Иржи Холик и Магда.

Иржи с 43-го года, Магда – с 54-го. Иржи Холик по паспорту Ержан Жакубаев. Сидел в тюрьме за кражу казенного имущества.

Магда, – на районе ее зовут еще и Головой, – по документам Наталья Головченко. В 76-м ее посадили на один год. Посадили по заявлению детского участкового врача. Магда родила очередного ребенка, месяц спу стя после родов малютка заболела воспалением легких и умерла. Врач, чтобы снять с себя ответственность за смерть на участке, накатала в милицию за яву на Голову. Дескать, молодая мать пьет, гуляет, и довела до смерти новорожденную.

У Магды двое детей. Мальчик и девочка. Оба в детском доме. Всех троих, в том числе и умершую от воспаления легких девочку, Голова родила до Ир жика. До переселения к нему жила она в соседней двухэтажке с матерью, братом Вовкой и сестрой Танькой.

Маму Галю на районе кличут Сюсявой. У мамы Гали неправильный прикус, вот она при разговоре вроде как шепелявит, а по правде сказать, – сю сявит. Работает, где придется, – дворничихой в домоуправлении, подметальщицей за торгашами на Никольском базаре, посудомойкой в столовой. Рабо тает, пока не надоест, или пока не уйдет в загул.

Сын ее Вовка – мелкий бомбила. Попался на краже шариковых авторучек из газетного киоска и сейчас трубит срок на малолетке.

Танька бросила, недоучившись в шестом классе, школу;

на работу еще не берут, почему и приходится сестре Головы о себе заботиться самой.

Успела Таня к своим пятнадцати годам пройти кое-какие трым-рымы и к настоящему времени она человек со сложившимися взглядами на жизнь.

Иржи Холик вырос здесь. Отец его работал на фабрике с довоенных лет. Уехал доживать век к родне в Отар в середине шестидесятых. Иржи остался с бабушкой, которая недавно умерла. В последнее время Холик подрабатывал чернорабочим на стройке. Сейчас сидит дома и прячется от участкового.

Участковый не дает житья и Магде. Она и Иржик не расписаны, формально она не иждивенка нигде не работающего Холика и по новой может загре меть на зону за тунеядство.

Сюсявая с улицы постучала в узкое оконце: "Елзан!".

– Говори! – кричит Иржи Холик.

– Елзан, Натаска дома?

– Че надо?

– Акропа и хлеба принесла!

– Хлеб неси, а акроп твой на х… не нужен!

Сюсявая зашла в предбанник у второй комнаты, служащей кухней.

Бормочет, выкладывает из матерчатой сумки на клеенчатый стол буханку хлеба и пучок укропа.

– Я же сказал: акроп можешь оставить себе, – ворчит Холик.

Вышла из комнаты Магда.

– Мама?

– Вот хлеб, акроп… Елзан говорит, что акроп не нужен… Сюсявая смущенно улыбается.

– Ты меня спрашивай. Укроп нужен всегда. – Голова прячет хлебный кирпич в кастрюлю, укроп раскладывает на газете, кладет на подоконник. – При несла бы ты еще свеклы с морковью… Капуста у меня есть. Борщ хочу сделать.

– Мясо достала? – поинтересовалась Сюсявая.

– Ага. Позавчера Кирилл с биокомбината принес.

– Живешь!

– Ага.

Мясо с биокомбината не обязательно после опытов.

Проходная комбината в двухстах метрах. Что за препараты делают на фармфабрике, никто не знает. На районе знают одно: от мяса, вынесенного с био комбината еще никто не умер. По цвету и запаху оно ничем не отличается от магазинного мяса, а по общему виду выглядит куда как лучше и базарной баранины. Охранникам на проходной строго-настрого приказано отбирать у несунов отработанное в опытах мясо домашних животных. За его уничтоже ние директор фармфабрики отвечает головой.

У Магды миловидное лицо, пухленькие щечки в ямочках. Магдой назвал ее я за характер – Наташа Головченко девица стойкая, как Магда Геббельс. Магдочка никогда не умывается. "Красоту хочу сохранить". – объясняет Голова. Это она правильно делает. Лицо у нее всегда свежее, опрятное.

У Иржи большой, с горбинкой, нос, узкая нитка черных усиков.

Наденет темные очки – в два счета можно спутать с Аугусто Пиночетом.

Сравнение с генералом ему нравится. Поддаст и орет:

– Руссише швайген! Зиг хайль!

Сюсявая набирается к вечеру. Побродит по двору, остановится у окошка Иржика и включает радиостанцию на бронепоезде: "Натаска – пидаласка и х…соска! Елзан – калбит и пидалас!".

Иржи Холик скрипит на кухне зубами.

– У-у! Сука! Убью! Пошла отсюда!

Голова бросает ложку, которой помешивает кастрюльное варево, и кричит в окно: "Сама педерастка! Пошла вон!". Возвращается к кастрюле и, глядя, как растворяется в супе томатная паста, качает головой: "Как она надоела!".

– Русские свиньи… – ворчит Иржи.

– А сам кто? – лениво откликается Магда.

– Заткнись, шалава! В Гестапо отправлю!

– Ой, ой… Напужал… Скоро самого в Гестапо отправят.

По столу не спеша прогуливается бурый таракан. Остановился, пошевелил усами, почесался. Раздумывает: запрыгнуть в пустую тарелку или нет? Нет.

Неторопливо обошел набитую окурками банку из под рыбных консервов. Магда присекла таракана и медленно, перекладывая ложку в левую руку, рас правляется с ним: указательным пальцем она давит гуляку, возвращает ложку в правую руку и продолжает помешивать овощной суп.

Если горение предваряет взрыв, то хорошему пожару предшествует поджог. Гарантия пущей опустошительности – воспламенение в разных местах.

– У папы язык заплетается. – сказал я, положив трубку.

Мама перезвонила отцу в санаторий: "Что с тобой? Ты случайно не выпил?".

Ситок тоже ничего не поняла. Валера сказал, что пить не пил, и ничего необычного за собой не ощущает.

– Завтра врачу покажись. – попросила мама.

Пожаловался врачу отец только на второй день. С предварительным диагнозом ИБС (ишемическая болезнь сердца) Валеру отвезли в больницу.

По следу Искандера Махмудова рысью идет участковый. Если удастся посадить Искандера за тунеядство, то его старый, полуослепший отец не долго протянет. Четырехкомнатная в центре города квартира Махмудовых на мушке у милиции. Беда Искандера в его абсолютной честности. Он верит всем и кого попало пускает домой.

Несколько дней назад на хате Искандера Байчуган Тундуков едва не зарезал Кешу Сапаргалиева. Кеша сын бывшего министра внутренних дел.

Отец давно умер, повадки министерского сынка остались. Сапаргалиев не изменяет привычкам отвязного мужика и покатил бочку на Тундукова.

За слова надо отвечать. Байчуган не сын министра, но парень тоже заводной. Он схватился за нож и непременно пописал бы Кешу, если бы не Шеф.

Нуртасей встал между Байчуганом и Сапаргалиевым.

Участковый знал за квартирой Махмудовых и случаи посерьезней.

Искандер спал пьяный, проснулся и увидел рядом с собой на полу разбитого в кровь незнакомого мужика и милицию. Залетного гостя отоварил ба клан по кличке Бомбила и убежал. Мужика в больнице откачали, и пока он был без сознания, уголовный розыск нанесение тяжких телесных поврежде ний на всякий случай повесил на Искандера.

Из КПЗ Искандера через несколько дней выпустили. Но от судьбы, тем более, если она в лице участкового, не уйдешь. Оперативники через дворового кента устроили Искандеру прокладку. Все знали, что Махмудов не жалует план, но кого это волнует? Кент пришел к Искандеру с бутылкой портвейна. Спустя час после его ухода в квартиру нагрянули менты и нашли в шапке хозяина полтора грамма "чуйки".

К тому времени, когда старший Махмудов выписался из больницы, сын сидел в следственном изоляторе.

В Алма-Ате расстаял первый снег, неделю стоят туманы. На командировочные нужды (мытье приборов, подготовка оборудования к измерениям и на турным экспериментам) Шастри выписали десять литров гидролизного спирта. Половина горючего распределилась между кладовщицей, Жаркеном и Кулом, остальное разлили между командированными.

Можно трогаться в путь. Осталось купить билеты на самолет. В очереди за ними выстаивает Даулет.

Высокая, беленькая казашка с распущенными волосами появилась в институте недавно. Встречаю ее в нашей библиотеке. Работает в лаборатории у М.

– Нурхан, погляди на эту девушку. – В библиотеке я ставлю я задачу перед Шастри.- Поглядел? В отделе кадров узнай ее номер телефона.

– Для нас это раз плюнуть.

Перерыв в плотской жизни затянулся. Павленко некстати дал почитать рассказ Алексея Толстого "В бане". Прочитал и извелся.

Спелой, как августовский абрикос, девушке с распущенными волосами где-то под двадцать пять, стать и походка выдают в ней спортсменку.

Она не то чтобы нравится, – мне не кем заняться.

Проблема в том, что не могу ответить на вопрос: "Кого я ищу?".

Вечерами звоню к высокой девушке и чем больше с ней разговариваю, тем больше убеждаюсь: девица ждет действия. Она действительно бывшая спотсменка – в юности играла в ручной мяч. По образованию девица физик, изучает поведение газов и большая поклонница Людвига Больцмана.

А я тяну.

Так ли уж она мне нужна?.

"Внимание! Всем постам ближнего обнаружения и оповещения!

Приготовиться! Самолеты противника появились в небе над Гельголландией!" Дитер Нолль. "Приключения Вернера Хольта".

Роман.

– Приехал на Пленум Боря Манаенков. – звонит Шастри. – Пьем с утра. Подходи в гостиницу "Алма-Ата".

Вчера в Алма-Ате закончился Пленум ЦК КП Казахстана. Плавильщик Балхашского горно-металлургического комбината Манаенков член Центрального Комитета, друг Шастри по комсомолу.

"…Появился этот человек на партийной публике в начале декабря 79-го. Проходил Пленум ЦК КП Казахстана и Кунаев предложил на пост секретаря ЦК по промышленности товарища из Карагандинского Обкома пар тии. Участникам Пленума сообщили, что Нурсултан Назарбаев прошел путь от горнового сталеплавильного цеха до второго секретаря Обкома. Что ж, неплохо. Еще характеризовали его как со?р?менно мыслящего партийца, моторного оперативщика. И подумалось мне, а не слишком ли молод карагандинец для секретарства? Хотя и не очень-то и молод. Как-никак 39 лет, но по традициям того времени его назначение выглядело неор динарным. А так в остальном новый секретарь ЦК по промышленности понравился всем членам ЦК.

…Назарбаев показался мне человеком, не умеющим прятать от окружающих свое внутреннее состояние. Вполне возможно, – так часто происходит со многими людьми, – ему казалось, что он контролирует себя. Но у молодого секретаря ЦК по промышленности все было написано на лице. В первую оче редь его выдавали глаза, – постоянно перебегающие, – в них прочитывались нетерпение, неосознанная тревога.

…Любой из получивших повышение, не рассматривает оное, как подарок судьбы. В первую голову он реагирует примерно так: наконец-то меня оцени ли. Но назначение свое он истолковывает не как аванс, который предстоит отработать, а лишь как плацдарм для отвоевывания новых рубежей. И это правильно. Другое дело, что того, с чьего высокого соизволения состоялось повышение, по истечении определенного времени он в далекой или ближней перспективе рассматривает как помеху, препятствие к получению власти над людьми.

И вовсе не потому, что по природе своей человек столь коварен и чудовищно неблагодарен. Нет. Человек, жаждущий власти, – существо, которое дав но попалось в расставленные дьяволом сети. И отныне и до самого конца только сатанинские устремления и страсти будут руководить угораздившим за ключить соглашение с нечистой силой.

Все. Назад ходу нет. Теперь только вперед! Ломать, крушить, шагать наверх по трупам.

К счастью для душевного равновесия властителям не суждено до поры до времени узнать, что за мысли роятся в черепах его соратников. Будь иначе, властители, как по команде, посходили бы с ума. Потрясенеи вызвало бы у них не желание просто подсидеть, а жгучая ненависть угодливых порученцев к своему хозяину. Они ненавидят властителя просто потому, что он занимает вожделенное кресло. Плох или хорош правитель, – не имеет никакого зна чения.

Глубоко ошибочно и вредно думать за других о пределах их притязаний.

Вот, назначил, скажем, я тихоню, ни бельмеса не мыслящего ни в делах, ни в жизни, на пристойное место. Как пить дать, первое время он доволен мо им благодеянием. Да и как иначе! Без меня прозябал бы в безвестности, а ныне, посмотрите на него, приосанился, гоголем ходит. Много ли человеку на до? Казалось бы совсем немного, самую малость.

Тот же скромненький Председатель Президиума Верховного Совета или предсовмина Байкен Ашимов не раздумывая, согласились бы с назначением на место Кунаева. Я думаю, что втайне они не считали себя хуже Кунаева, а в чем-то даже, по их мнению, и превосходили его.

Динмухаммед Ахмедович, сросшийся с генерал-губернаторским креслом, полагал, что власть в республике принадлежит лично ему и, что, назначая того или иного человека на место возле себя, дарит он от своего имени высокое положение, за что тот должен быть преданным ему до гробовой доски. В то время как назначенец на самом деле думает по-другому. Его осеняет сатанинская мысль: "С чего это он взял, что в нашей партии власть исходит от единственного человека? Заблуждается, глубоко заблуждается генерал-губернатор. Когда-то его самого избрали в руководители.

Наверное, он и не вспоминает об этом. А зря. Потому, как когда-то и его можно тем же Макаром убрать с поста. Все обыденно, все просто".

Только человек чрезвычайно проницательного ума, смолоду изведавший самых сильных дъявольских искушений, может разгадать подлинность на мерений своего окружения. Именно таким человеком был Сталин. Будучи, возможно, и сам сатаной, он преотлично знал, чем заняты головы его соратников. И чтобы не забывались, не мнили о себе Бог знает что, он время от времени крепко одергивал их. И его приближенные, челядь пребывали уже не просто в беспокойстве за свое положение, они тряслись от страха за собственную жизнь. Где уж там помышлять о захвате власти?

… Летом 78-го внезапно ушел из жизни секретарь ЦК КПСС Кулаков. Гадать, кто займет его место не было нужды. По традиции руководил в стране селом выходец из Ставрополья. Сам покойный секретарь в свое время покомандовал тамошним крайкомом партии. В крае издавна сложился обычай опробывать наиболее передовые методы ведения дел в сельском хозяйстве. На момент смерти Кулакова гремел по стране ипатовский метод. Что-то вроде злобинского подряда в строительстве. Поэтому по укоренившей ся привычке Москвы назначать на село ставропольца и место Кулакова должен занять секретарь крайкома Горбачев.

По всей видимости 47-летнему Горбачеву с одной стороны и легко, а с другой и трудно было освоиться с новым для себя кабинетом на Старой площади. Легко потому, как его врожденная обходительность не могла не быть по душе чувствительным, стареющим членам Политбюро. А трудно потому, что разница в возрасте с соратниками Брежнева могла сыграть роковую роль для его карьеры.

…Те, кто в том далеком 78-м году не разглядели в нем могильщика коммунизма в Европе, должно быть предполагали, что с ним (с Горбачевым) произойдет обыкновенная для партии история. Пройдет время, перспективный секретарь постареет, превратится в дежурного сорат ника один за одним начавших покидать этот мир соратников. В 78-м никто не мог знать, сколько амбиций скрывалось за любезной предупредительсностью нового секретаря ЦК по сельскому хозяйству" Заманбек Нуркадилов. "Не только о себе".

– У Зямы отец умер. – сказал Шастри.

– Когда?

– Вроде как вчера.

В номер зашел среднего возраста небольшой крепыш с пакетом. В пакете жареная курица.

– Борис Федорович, познакомься с братишкой.

– Манаенков, – пожал руку крепыш.

– Почитай выступление Бориса Федоровича на Пленуме, – Шастри развернул Казахстанскую правду".

– Оставь, – Манаенков выхватил из рук Шастри газету и бросил на кровать.- Лучше выпьем за знакомство.

Стук в дверь.

– Роман? Заходи.

– Рейнгольд Литтман. – пожал руку и сел в кресло высокий, сорока лет, мужик в синем костюме с депутатским значком и медалью "Серп и молот".

– Тоже из Балхаша?

– Из Сарани. Шахтер.

– Роман, как гегемонится? – спросил Шастри.

– Пойдет.

"Надо сходить к Зямке". – подумал я и спросил Шастри: "Когда пойдем к Зяме?".

– Мы сейчас пьяные. Неудобно. – ответил Шастри. – Давай завтра.

Из-за туманов неизвестно когда улетим. В справочной аэровокзала велели звонить через каждый час. Шастри заночевал у меня. С утра он, Шеф и я пьем спирт.

Пришел Хаки.

– Слыхали о зямином отце? – спросил Хаки.

– Он умер.

– Не просто умер. – сказал Ташенев. – Ему голову отрезали и унесли.

– Что-о?!

– Да. – Хаки рассказывал с невозмутимостью криминального репортера. – Мать Зямки пришла с работы, на полу везде кровь, а в ванной отец Толика без головы.

– Кто это сделал? – спросил Шеф.

– Сначала думали, что его убили из-за марок… На работе ломали голову: "Зачем и кому нужно отрезать голову старику?". – Хаки поправил очки. – Мар ки действительно исчезли. Потом доперли, что не марки причина. Потому что вместе с головой, с марками исчез и Валерка.

– Что за Валерка?

– Зямин старший брат.

Господи, только не это… Я про себя молил Хаки замолчать. Мне стало до дрожи нехорошо, и до безумия не желалось верить, что сделал это брат Зямы.

Меж тем Хаки продолжал:

– Шизики они хитрые. Отрезал голову, для вида забрал марки и дал деру… Бедный Зяма. Бедный, бедный… – А тебя я знаю давно. – Хаки наконец сменил тему и улыбнулся Шефу. – Мне мой двоюродный брат рассказывал, как ты в шестьдесят втором вышел драться против Дышлы, Маркина и Нечистика.

– А это что ли… – Шеф усмехнулся. – Нет, с Нечистиком я не дрался. Но Дышлу и Маркина, было дело, я буцкал обоих, а они позвали Нечистика.

– Все равно. Дышла и Маркин мужики здоровые, мастера спорта.

Раньше Хаки не говорил мне, что он, кроме Ситки и меня, знает со стороны и других моих братьев.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 26 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.