авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |

«FB2:, 01.13.2012, version 1.0 UUID: PDF: fb2pdf-j.20111230, 13.01.2012 Бектас Ахметов ...»

-- [ Страница 24 ] --

Бактимир торопился в Надаровку. Последний раз в деревне он был в августе, а еще раньше, – в июле, – в огороде посеял мак. Не для себя, для обмена на анашу. Урожай давно поспел, ночью морозы, и Пуппо тревожился, как бы маковые головки окончательно не перемерзли.

Мак не потерял товарный вид. Незадача в другом. Кто-то по ночам снимает урожай без разрешения хозяина.. Местные немцы и казахи о полезности мака еще не догадываются. В деревне работали чеченцы-шабашники. Скорее всего они и посрезали половину головок.

Пуппо почесал тыкву и пошел в дом за ножом.

По утрам на кухне у Исеновых жужжит сепаратор. Тетя Катя кормит нас сметаной и вареным мясом. Дядя Шайдулла возвращается с работы – он сто рож – и кладет передо мной пачку "Казахстанских". Отец Бактимира человек немногословный. Исеновы кипчаки, когда-то их предки переселились в Успенку из Омской области.

Пуппо накинул на себя ватник и в сарае пустой бутылкой перемалывал маковые головки. Он еще не пробовал кокнар. В городе у Бактимира знакомые, которые знают, что делать с маковым отваром.

В сарай зашел дядя Шайдулла.

– Не стебатырсын?

– Дары жасаптотырвым, – сказал Пуппо.

– Молодец, – отец Бактимира с минуту постоял и ушел.

С горящими глазами в сарай протиснулся Едиге.

– Что делаешь?

– Кайф.

– Не дашь попробовать?

Пуппо протянул братцу пригоршню маковой трухи.

– Что с ней делать?

– Хорошенько прожуй и проглоти.

Через пять минут в сарай с расцарапанной шеей и зауженными глазками вернулся Едиге.

– Что-то у меня все чешется, – недоуменно сказал младший брат.

– Не дрейфь. Это и есть кайф.

…Газеты в деревне приходят на третий день, телевизор показывает плохо. Я лежал на диване с книжкой и теперь отчетливо понимал, в чем разница между городской и сельской жизнью. Чтобы ни о чем не думать, здесь надо быть всегда чем-нибудь да занятым.

Я опять осекся. "Да нет, ерунда. Это всего лишь слова". – подумал я и хотел было продолжить чтение, но оставил в покое книжку.

Есть ли у слов цена? Если нет, то должна быть.

Айгешат забеременела Шоном в начале лета 84-го. Толком я так и не понял, чем опасен отрицательный резус фактор, да и подозревал, что он всего лишь отговорка, но тем не менее не решился вновь уговоривать жену сделать аборт. Я по прежнему не желал от Айгешат ребенка и вдобавок был зол на тестя и тещу.

Был вечер, я был пьяно сердит. Дословно не припомню, но поминая нехорошими словами тещу, я прокричал:

– Если что-то…, то я не остановлюсь и прокляну ребенка, которого ты носишь в себе…!

Слово не воробей. Я прокричал и тут же включил реверс тяги.

Время от времени воспоминание об угрозе проклятья на мгновение возвращалось и я, подумывая о том, что следует поговорить с Айгешат, быстро за бывал об октябрьском вечере 84-го.

…В комнату с озабоченным лицом зашел Бактимир.

– Книжку читаешь?

– Слушай, мне срочно надо домой.

– Когда?

– Завтра с утра едем в Павлодар… Ты не полетишь со мной в Алма-Ату? Возьмем путевки в Дом отдыха… Пуппо наморщил лоб.

– Полечу.

Зима тревоги нашей… Приемщица из химчистки в микрорайоне "Орбита" Роза приглянулась Берлиозу настолько, что он привел ее знакомить с матушкой. Мама не отошла от досады с провалом женитьбы Дракулы на дочери прокурора и не мо жет без слез смотреть на Розу. Не потому, что приемщица сама по себе стремная, а потому что, по ее мнению, будущего у названного сына с такой пасса жиркой нет. Роза характером и умом напоминает Гульжан Я тоже немного на ушах от выбора Бирлеса, говорить об этом не стал, но балды ради спросил:

– Целку ей хоть сломал?

– Какой там… До меня сломали.

Дракула до сих пор боится встать на преступный путь, но мало-помалу втягивается в питие. Поддает он на работе и не пьянеет.

У Розы много братьев и сестер. Мама прикидывает: Бирлес женится на ней и родня сядет ему на голову.

Дядя Розы по матери начальник одного из строительных управлений города. Есен сидит на дефиците и водит дружбу с председателем горсовета За манбеком Нуркадиловым, первым заместителем начальника городской милиции Сейдуллой Сулейменовым, свояком помощника Кунаева Дуйсетаем Бекежановым. У дяди Есена дача в районе санатория "Турксиб". Нуркадилов хоть и дружен с Есеном со студенческих лет, в гостях у однокашника бывать перестал, на дачу приезжает Сулейменов, руково дящие строители. Дракула приставлен разливать гостям водку.

– У твоего Валерки бенгалка твердая? – поинтересовалась Кэт у Терезы Орловски.

– Бенгалка? – переспросила Наташенька и, догадавшись о чем речь, ответила. – Она у него не бенгалка, прямо колотушка.

Твердая-претвердая и большая.

Родители с братом у Терезы Орловски живут в Усть-Каменогорске, родственников кроме мужа Валеры, свекрови со свекром в Алма-Ате у нее нет.

Валера старший инспектор ЭКО (экспертно-криминалистического отдела) МВД. Кроме того, что у него все там твердо-претвердо, парень он крепкого характера и сильно картавит. Интересный мужчина, мало говорит и мечтает о наследнике.Наташенька любит хорошо покушать. Это не значит, что она ест что попало и много. Кроме сыркокопченной колбаски любит она шашлык, казы, карбонат, жареную курочку, домашнюю выпечку. К супам и прочим жидким блюдам она равнодушна, предпочитает твердый продукт..

Отец Валеры в прошлом летчик гражданской авиации, русский. Отчим казах, отставной полковник КГБ, мать сотрудница бюро путешествий и экскур сий.

У мужа Орловски много и других хороших качеств. Он любит дочку, пьет в меру, зарплату, всю до копейки, приносит домой. Впрочем, на Терезу не угодить. Время от времени она скандалит с Валерой и обзывает жидом.

– Я усский! – протестует муж.

– Точно узкий! – передразнивает Валеру Наташенька. – Как все евреи, без мыла в жопу любому залезешь.

Надя Копытова не верит в русскость Наташеньки и качает головой.

– Что ты нашел в этой жидовочке?

– Она моя черемуха.

– Блядво оно вертлявое, а не черемуха! – вскипает Надя.

Айгешат тоже считает Терезу Орловски двойным агентом.

– Не верь ей… – Почему?

– Она называет тебя Бяшой… – Что в Бяше плохого?

– Тьфу!

Я понимал, за что некоторые женщины невзлюбили Наташеньку. Она беспрерывно чирикает с неморгающими глазками, по пустякам не расстраива ется, в представлении иных теток она слегка придурочная и при всем этом мужики любят старушку Шапокляк. Карл Маркс более всего ценил в женщи нах слабость. Он знал, что говорил – отсутствие уязвимых мест в других нас настораживает.

В начале мая 86-го Тереза легла на сохранение в гинекологию первой городской больницы. Недели через три, в воскресенье, позвонила Кэт.

– Наташку увезли в "Красный крест"… – Для чего?

– Выкидыш. – сказала Кэт. – Валерка в командировке, свекровь на курорте… Ты бы сходил… Она просила принести ваты… Красный крест от дома недалеко. Я посадил Шона в летнюю коляску и пошел к Орловски.

Втроем мы сидели в кустах, Тереза кормила Шона черешней. Пацан что-то там лепетал и Наташа, глядя на него, заплакала навзрыд. Она плакала так, что я понял: Тереза никакая там не вертлявая, и что горе, которое ее постигло сегодняшней ночью было столь велико и серьезно, что ни в коем разе не следовало в эти минуты лезть с утешениями.

Я дотронулся до Наташеньки. Только и сказал:

– Будет у тебя еще ребенок… Вот увидишь.

– Никогда у меня больше ничего не будет… – Тереза захлебывалась слезами.

Я замолчал. Расстроило ее появление вместе со мной Шона. Не подумал…Как же ей тяжело, если она напрочь забыла, что в ее семье все в порядке, что у нее есть прекрасная дочь, заботливый муж.

"Включи себя в репертуар".

Ежи Лец. "Непричесанные мысли".

Ноябрь 1986-го. Скончался Жумабек Ташенев. Саян вернулся с похорон из Чимкента и я с мужиками у него дома.

В сентябре Саян защитил диссертацию и сейчас рассказывал, как ему помог директор:

– Чокин позвонил Макарову и он быстро определился с оппонентами… Алексей Макаров директор института энергетических исследований АН СССР в Москве. Когда-то он перетащил Володю Семенова в Иркутск, дал работу в СО (Сибирском отделении) АН СССР. Они ровесники, но Макаров пре успел больше Володи. Семенов доктор, Макаров и доктор наук и член-корреспондент Союзной Академии. Яшкается с Гурием Марчуком, запросто ныряет в ЦК КПСС, среди ученых страны личность известная.

Объективно Семенов ни в чем не уступает Макарову. Володины монографии шикарные не потому, что он умеет излагать мысли. У него есть о чем рас сказать и в этом он далеко ушел от наших. Алексей Макаров побойчее Володи. Семенов основательно медлительный и проигрывает в разговорчивости член-корру. Если принять во внимание возраст Стыриковича и нынешнего академика-секретаря отделения физико-технических проблем энергетики Попкова, то не за горами время, когда Макаров ста нет отвечать за всю энергетическую науку в стране.

При всем уважении к содержательности монографий Володи я бы не осмелися отнести его к большим оригиналам. В монографии Семенов излишне безупречен, в ней не видно его самого.

От трех специализированных вещей я получил эстетическое удовольствие. Первая принадлежит Людвигу Больцману о теории газов, вторая, отчет Владимира Фаворского о слоевом горении топлива и третья – это первая глава кандидатской диссертации Саяна.

В конце концов, пора уже давно договориться – в науке важнее всего не знание, а умение распорядиться знанием. Точнее, рассуждения по поводу по лученного задарма чужого знания. Этим и отличались от резко возросшего в наше время поголовья ученых спецы средних веков.

В первую голову, Ньютоны и прочие были прежде всего философы, и все, что им принесло деньги, почет, славу, квартиры – для них самих так и оста лось проходными вещами.

Кандидат наук Фаворский в 40-х и 50-х годах был заместителем Чокина и умер в начале 60-х. На нашем этаже, как обычно, шел ремонт и рабочие выбрасывали из комнат оставшиеся после уборки бумаги.

Поверх ящика с пожарным шлангом кто-то из них бросил отчет института в ледериновом переплете. От нечего делать я взял его в руки, раскрыл и с первого предложения в предисловии меня растащило. Естественно, я не понял в чем прелесть слоевого сжигания топлива, но, что писал о нем человек интересный мне стало ясно сразу.

Как уже упоминалось, дисер Саяна Ташенева о выборе решения в условиях неопределнности исходной информации. Тема намного скучнее слоевого сжигания топлива.

Попросил я у него диссертацию для заимствования метода написания первой главы. Стал читать и позабыл для чего просил. Я отбросил намерение вникнуть в содержание и смысл, так как догадался: это интересно, потому что это писал человек свободно мыслящий.

Хаки и Саян двоюродные братья. Но Саян не Хаки. С ним не развяжешься. В две секунды может выписать прогонные до евбазы, а то и по морде дать.

Прочитав первую главу, я понял, почему он на работе решает кроссворды, лялякает с мужиками и играет в преферанс. Плохо только одно – он не при учен пить в рабочее время.

У жены президента Никсона Патриции были кривые ноги. В 72-м ноги президентской жены не обсуждались. Не потому, что моветон, а потому, что ви зит Никсона в Москву проходил под аккомпанемент бомбардировок Ханоя.

У Раисы Максимовны ноги прямые, но Жора Мельник говорит про нее:

– Там не на что смотреть.

Тереза Орловски, Кэт супругу генерального секратаря кличут Райкой. Руфа говорит, что Раиса Максимовна вовсе не Раиса Максимовна, а Раиса Мифтаховна.

– Точно вам говорю, она татарка! – пыхтит, как Черчилль гаванской сигарой, сигаретой "Прима", наш татарин. – Прицепилась к мужу и ездит по за гранкам… Сталин баб правильно не допускал в свою компанию… – Рафаэль, жена Горбачева не татарка, – на защиту Раисы Максимовны поднялась Ушка. – Она казачка и с Кубани.

– Она с Казани! – со смехом встряла Орловски.

– Перестаньте! – Ушка захлопнула журнал "Бурда". – Горбачеву некому верить… Только с женой он может… "Нога прямой", а что толку?

– Что он с ней может? – Руфа укоризненно покачал головой. – Ох, и наглая эта Раиса Максимовна… Жора Мельник обсуждает перспективы развития Казахстана.

– Когда генерал-губернатора снимут?

В самом деле, когда снимут Кунаева?

У Алтынбека хорошая знакомая в газетном киоске на Рыскулова. Она оставляет ему "Московские новости", зять Сатка не забывает и обо мне, дает по читать газету. Он называет Горбачева хрущевцем.

– Нельзя так поступать с людьми! – возмущается на кухне Алтынбек Смотря с какими людьми. С теми, которые заслужили, очень даже можно и нужно.

На коленях у меня Шон. Сын вырывается из рук. Мне неприятен Горбачев как человек, но с его кадровой политикой, с небольшими оговорками, я согласен, потому и приговариваю: "Горбачев дает!".

Глава "После игры сты Коля, Осянин". метров промазал! Осянину:

киевлянами Симонян выговаривал – Что ж а? С пяти – Я – не Пеле, – сказал "Спортивные игры", N 11, 1969.

Кумиром детства Йохана Круиффа был Альфредо ди Стефано. "Мяч у Лоу… Лоу передает Пушкашу… Пушкаш пасует ди Стефано…". Я не видел игру ди Стефано. Сегодня трудно предположить, что мог перенять у маэстро Альфредо бомбардир из Амстердама.

Круифф образца 74-го напоминает мне переворачивающийся в заоблачных высотах стратегический бомбардировщик перед тем, как лечь на оконча тельный курс. Он получал мяч, находясь вполоборота к к воротам противника, перекладывал его на правую ногу, не спеша разворачивался и стремитель но начинал движение к воротам противника.

К берегам своей… 11 декабря 1986 года. Кул готов к защите докторской. Две монографии и за сотню статей, плюс знакомства в головных институтах свидетельствовали об обоснованности домогательств Аленова специализированного совета. Прежде, чем выйти на спецсовет, Кулу требовалось сделать малость – пройти об суждение на лабораторном семинаре. Казалось бы, формальность. Так думал Аленов и ни о чем таком не знал, не подозревал и наверняка полагал: все идет своим чередом. "Торопиза не надо", – приговаривал Кул, обдумывая за игрой в шахматы ходы, в обеденный перерыв.

Я рассказывал Каспакову о делах в лаборатории, подробно обсуждали мы и перспективы коллектива в случае, если Аленов защитится.

Сходились мы с ним в одном: "Многим из нас придется изменить отношение к труду".

Год назад я написал от имени Аленова заявление Анатолию Карпову, где просил руководство Советского фонда мира правильно понять мотивы по ступка старшего научного сотрудника о ежемесячном перечислении 10 процентов зарплаты, направленных против планов размещения ракет средней дальности "Першинг"- 1 и "Першинг"-2 в Центральной Европе с персональным предупреждением Рейгану о том, что ежели он не одумается, то он (Кул Аленов) ответит на это уже 50-ти процентным ударом по своей зарплате. Письмо в Фонд мира я не отправил, но занес девочкам в бухгалтерию копии для главбуха и Чокина.

Света Волкова принесла лабораторную получку в комнату и Кул увидел в ведомости против своей фамилии запись простым карандашом "не выдавать". Сэнээс побежал в бухгалтерию – я за ним. Расчетный бухгалтер Сауле сунула под нос Аленова копию заявления. Кул вида не подал, за смеялся, но покраснел.

Может все бы этим и обошлось, но, как назло, в коридоре у окна, напротив дверей бухгалтерии чирикали Саян Ташенев и Исмаил Заглиев.

Кул вылетел из бухгалтерии.

– Что с тобой, Кулек? – сочувственно спросил Саян.

– Братан в Фонд мира зряплату перечисляет, – ответил я за товарища и неосторожно усугубил перспективы. – До полной победы нового мышления..

Ташенев и Заглиев заржали над бедолагой.

Более никаких других действенных шуток с Аленовым я не проделывал и думал, что он забыл про "Першинги", будь они неладны.

Год спустя началась свистопляска с переходом на новые формы стимулирования труда научных работников. Я думал, дадут мне научного сотрудни ка – в результате со скандалом так и остался в мэнээсах.

Шкрет отыгрался за очерк в "Просторе" не без подзуживания Аленова.

…– Я передал Чокину ваши условия. – сказал я. – Он согласен взять вас вэнээсом.

Каспаков кивнул. Было видно: он ждал с нетерпением ответа Шафика Чокиновича на недовольство предложением дать должность сэнээса.

– Вы знаете лучше меня, какой Чокин осторожный… – продолжал я.

– Должность завлаба он вернет вам немного погодя… Прямо мне он так не говорил, но промолчал, когда я ему намекивал… – О чем ты ему намекивал?

– Что человека вашего уровня грех держать ниже завлаба.

– М-м… – Завтра Чокин уезжает на дней десять в Дом отдыха… Вернется и примет решение… "В номере гостиницы "Москва" Олжас Сулейменов, Юрий Афанасьев и я. Олжасу сообщили о назначении Колбина… Мой друг Афанасьев, которого в Академии общественных наук мы звали "Юра Николаевич", сказал:

– Хуже не будет…".

Геннадий Толмачев. "Слово об Ожасе". "Горизонт", N 17,1989.

В понедельник Руфа подозвал меня к себе.

– Вчера ко мне Николай приходил… Николай Колинко друг детства Руфы. Журналист. Работал советником предсовмина, сейчас в Верховном Совете республики. Человек осведомленный.

– Что говорит?

– Завтра Пленум.

– Кого поставят вместо…?

– Неизвестно.

Из Рудного приехала Карина. Родила сына. Принесла на работу конфеты.

– У кого остановилась?

– У тети.

– Номер телефона… – Позвонишь?

– Вечером.

После работы пил я Сериком Касеновым. Позвонил Карине в седьмом часу.

– Выходи… Сейчас на такси подъеду.

Решено: продолжу у Пельменя, потом с ней поедем к Варвару в "Орбиту". Витька живет один в трехконатной квартире. Телефона у него нет, заявимся и он не посмеет не приютить на ночь.

Кроме жены Гули у Пельменя был АТЖ – Алмат толстожопый. АТЖ гобоист, играет в оркестре Оперного театра. Парень общительный, но с ним, как с англичанином, кроме как о футболе, не о чем говорить. О жене Пельменя речь впереди.

Пока о том, что мы спускались с Кариной по лестнице и я подвернул ногу… И тотчас же стало темно.

Проснулся у Пельменя на кухне. Что со мной? Как я здесь вновь очутился? Где Карина? Почему я не у Варвара? Только подумал, как вскрикнул от боли.

Не могу и не ступить, и не подняться.

– Беря! – крикнул я в комнату.

– Проснулся? – Пельмень не спал.

– Что-то с ногой… – Ты ушел с этой… Через полчаса в дверь позвонил Ермечила и сказал, что ты валяешься в подъезде на лестнице… Ермечила искусствовед, директор картинной галереи. Тот самый, с кем я встретился в коридоре постпредства летом 66-го года. Сейчас он сосед Пельме ня.

– Этой… рядом не было?

– В том-то и дело… Дура, не могла сообщить… У Карины с головой не в порядке. Какого хрена я вытащил ее из дома?

– С Алматом вдвоем мы занесли тебя сюда.

– Который час?

– Щас посмотрю… Полседьмого.

– С ногой что-то серьезное… Посади меня на такси.

…Я вылез из машины и поскакал на одной ноге на второй этаж.

Айгешат на больничном по уходу за ребенком – у Шона ОРВИ. Она сняла с меня одежду. Левая нога от ступни до колена черная.

– Перелом? – спросил я.

– Не знаю. Надо ехать в травпункт.

Рентген показал: порваны связки. В травпункте скорой помощи мне наложили лангету и по дороге домой я попросил водителя остановиться у кулина рии на Космонавтов.

– Купи пива, – попросил я Айгешат.

Опоздали. Пиво полчаса как привезли, и за пять минут разобрали.

Шон кривляка. Увидел меня с лангетой и принялся изображать хромого отца. Айгешат учит его читать. Пока он знает некоторые буквы, находит их в газете и кричит:

– "А" – ажека! "М" – мама! "П" – папа! "Ч" – чак-чак!

К вечеру и без пива отошел.

Без пяти минут восемь. Сейчас начнется программа "Казахстан". Я вспомнил и крикнул:

– Мама, скорей сюда! Кунаева снимают!

Матушка приковыляла с кухни и кряхтя уселась в кресло.

– Ой бай, ой бай… – тихо, со страхом в голосе прошептала мама, глядя в телевизор.

Все так. Волнение охватило и меня. Ну как же, столько ждали и только сейчас я подумал, что сейчас вместе с Кунаевым уйдет что-то еще… И вот от это го что-то еще стало не по себе.

"Первым секретарем ЦК КП Казахстана избран товарищ Колбин Геннадий Васильевич, работавший до этого первым секретарем Ульяновского Обкома КПСС… Товарищ Колбин родился в 1927-м году…".

"Что такое?". Мягко говоря, Горбачев ох…л.

– Татешка? – я позвонил Карашаш. – Это как понимать?

Татешка инструктор отдела культуры ЦК и утром была на Пленуме.

Она раздавлена и не может прийти в себя.

– Как понимать? Так и понимать.

– Что они с нами делают? Почему мы молчим?

– Что мы можем? Мы – люмпены.

Карашаш не права. Мы не люмпены. Событие, которое сегодня произошло, вне классового сознания.

Мы бараны.

Неделю назад с Саяном после обеда гуляли возле института, и я сказал:

– Недавно прочитал статью об энергоинформационном пространстве… Оказывается, все наши слова записанные на бумаге, и сказанные вслух, никуда не пропадают… Автор утверждают, что они попадают и хранятся в этом самом энергоинформационном пространстве. – Зная, как Ташенев плохо воспринимает вещи иррационального порядка, я осторожно спросил. – Можно ли этому верить?

– Конечно. Энергоинформационное пространство это ноосфера Вернадского… – Разве?

– Не разве, а точно. Забыл, что рукописи не горят?

Пусть хиппи бесятся в Канаде, Не перекрыть им голос Нади… Тетя Надя, продавец молоканки на Шевченко друг семьи. Она придерживает для нас мясо, масло, сметану, молоко. В десятом часу Айгешат вернулась из молоканки.

– Тетя Надя говорит, в шесть утра был сильный ветер… – Жена поставила молоко на плиту. – У тети Нади мама старенькая…Она сказала про нехорошее предчувствие.

День стоял солнечный, таял снег.

В одиннадцать или половине двенадцатого зазвенел телефон.

– По Космонавтов идут наши… – звонила Кэт.

– Какие ваши?

– Казахи с плакатами… – Не может быть.

– Ты не врешь?

– Наташку позвать к телефону?

– Не надо. Сколько их?

– Много. Идут по трамвайным путям и кричат… – О чем кричат?

– Против Колбина и… Что-то еще… Погоди… – В трубке шорох.

Она потащила телефон к окну. – Что-нибудь слышишь?

– Нет. Звони через каждые полчаса.

Разгорелся наше тюх. Тюх-тюх.

"…И это далеко не самые впечатляющие примеры прежней жизни…В лагерях мотали срок политзаключенные, мотал бессрочную ссылку Андрей Саха ров… Был Афган. Много чего скопилось к мартовскому дню 85-го, когда на престол взошел новый генсек Михаил Сергеевич.

Первой поддержала намерения и начинания Горбачева часть интеллигенции. Остальная, менее допущенная толкаться в коридорах и приемных ЦК и обкомов, разделяла убеждение, что коммунистический царь не способен к переустройству жизни, потому как он коммунист… Горбачев ждал помощи от интеллигенции, но та только и делала, что притопывала в нетерпении ногами и торопила: "Дальше, дальше…".

Интеллигенция если и смогла чем-то поддержать кроме притопывания, так это разоблачением в своих рядах прислужников застоя. Стучали друг на друга открыто, на всю страну, через газеты и ТВ. Не все, конечно. Были и другие. Виктор Розов, Сергей Параджанов, членкор Сергей Алексеев как могли аранжировали главную мелодию перестройки.

Сергей Алексеев на одном из пленумов ЦК КПСС иносказанием раскрыл замысел реформации. Горбачев обрадовался, но радость его была понятна от силы 30-40 членам ЦК".

Бектас Ахметов. "Горби". "Аргументы и факты Казахстан", N 9, 2001.

В январе 87-го академик Мигдал сказал по ЦТ: "Научная общественность благодарна Михаилу Сергеевичу за возвращение из Горького Андрея Сахарова… Должен отметить, что при Сталине Андрей Дмитриевич не посмел бы против и слова сказать…".

10 декабря 1986-го на вокзале Сахаров сказал встречавшим журналистам:

– Радость возвращения из ссылки омрачена пребыванием в неволе Марченко, других моих товарищей… В час дня позвонил Берлиоз.

– Толпа проходила по Сатпаева мимо политеха… Я пошел с ними… Перед площадью нас ждала милиция… Мы прорвали оцепление и вошли на площадь… Я с полчаса постоял со всеми и вернулся на работу… – Уррра!

– Ты разве рад?

– А ты как думал?

– Ты же ненавидишь казахов… Как такое могло произойти? Я не узнавал себя. Горбачев решения не отменит, но дело сделано. Аульные казачата спасли нас.

Пришла участковый врач к Шону. Ни с того ни сего пацаненок прокричал:

– Гобатот дает!

Молодая русская докторша поинтересовалась у Айгешат:

– Гобатот это Горбачев?

– Да.

– Ребенок правильно говорит.

Айгешат сходила за в аптеку и встретила Балтуган. Соседка с первого этажа собралась идти на площадь.

– В редакции ходят слухи, что против демонстрантов собираются применить оружие номер "три". – я разговаривал с Гау.

Кэт перестала звонить. События дня переместились на площадь.

Смогут ли они простоять хотя бы часа два? Это важно. Протест должен быть обозначен четко и недвусмысленно.

– Оружие номер "три"? Что это такое?

– Не знаю.

Я положил трубку.

– Айгешат, нужны сведения из первых рук.

Жена улыбнулась.

– И что?

– Поезжай на разведку… Айгешат сняла фартук.

… Прошло три часа, а за окном "то дождь, то снег, и спать пора, но никак не уснуть". За окном темно, и она не возвращалась.

Позвонил Балтуган:

– Вы были на площади?

– А что?

– Да-а… Айгешат три часа назад поехала туда и до сих пор ее нет… – А-а… Испугался за жену?

Дура… Но она права.

Айгешат позвонила в дверь в начале девятого.

– Наконец-то! – я снимал пальто с жены. – Что так долго?

– Еле такси поймала… Одна русская бабенция из-за мотора накинулась на меня: "А-а… Головы подняли!".

– Рассказывай.

– Народу много… Сколько? Не могу сказать… Полно милиции… С трибуны выступал прокурор республики… "Тарандар! Я вынужден буду применять крайние меры… Я прокурор республики Елемисов… Ой, дурак! Я ходила и слушала… Какой-то парень подошел к нам и сказал по-казахски мужчине: "Что стоите, как зрители? Или присоединяйтесь, или уходите… Здесь не концерт…".

Протест не просто обозначен. Теперь Горбачев не сможет сказать, что мы бараны Что станет следующим этапом? Будут разгонять? Если бы сегодня это произошло в Москве, то… То что?

Почему русская тетка сказала Айгешат, что мы подняли головы?

Неужто они не понимают нас?

В одиннадцатом часу позвонила Семка, Салтанат, младшая дочь дяди Бори. Они живут в ста метрах от площади Брежнева.

– Милиция и солдаты разгоняет народ. Еле убежала с площади… Проснулся поздно. День пасмурный.

Кому позвонить? Я набрал рабочий номер Серика Касенова.

– Что тебе известно?

– Много… – Серик понимал, теперь телефоны казачат могли поставить на прослушку и говорил полунамеками.

– К примеру?

– Сестра моя Нэлька живет над магазином "Океан" и все видела с балкона.

– Что она видела?

Касенов не выдержал.

– Видела, как солдаты рубили наших саперными лопатами.

– Жертвы есть?

– Есть.

– Сколько?

– Прилично.

– Сколько прилично? Сто, двести?

– Больше.

– Шестьсот, семьсот?

– Примерно.

Я перезвонил к себе в лабораторию.

– Народ сгоняют на митинг в актовый зал, – сообщила Кэт. Русские и казахи в лабе не переругались, но в институте все разделились… Первым выступил Змейков.

– Советская власть нам мать родная… А эти вышли против Советской власти!

Выскочил на трибуну Асанхан Мамедалиев и закричал:

– Врете! Никто не выходил против Советской власти!

В зале раздалось: "Этот наверно тоже был вчера на площади".

В растерянности, не зная кого из трибунов делегировать на защиту, институтские казачата погнали выступать Руфу: "Давай, ты можешь!".

Руфа перепугался и понес: "Враги обманули молодежь…".

В чем правда дня? Правда в том, что сегодня мы узнали за кого нас держали и держат русаки.

Переволновался заведующий лабораторией гидроэнергетики Тамадаев.

Абдухалик Магомедович, как и Исмаил Заглиев, родом из Дагестана, лакец.

Говорил он сбивчиво.

– Я знаю казахов… Надо так довести народ, чтобы произошло вчерашнее… Русаки в зале зашумели: "Этот куда лезет?!".

– Не затыкайте меня! – сорвался на крик Тамадаев.

– Что происходит в городе? – из Дома отдыха звонил Чокин. – Здесь все шепчутся… Спрашивать неудобно… Телефон фонил с присвистом. КГБ поставило город на всеобщую прослушку.

– На улицы вышли студенты… – Что они хотят?

– Протестуют против увольнения Кунаева.

– Кунаев подлец.

– Несознательные ребята… – Ты когда ко мне приедешь?

– Нога заживет, приеду.

– Приезжай. Я пошлю за тобой машину.

"Особую жестокость проявили курсанты общевойскового училища имени Конева. Это они саперными лопатами направо и налево рубили обезумев ших от страха и бессилия юных демонстрантов. Не отставали от них и курсанты-погранцы Алма-Атинского погранучилища, прибывшие на площадь с волкодавами. Той же ночью из Свердловска, Уфы, Ташкента, других городов траспортными самолетами перебросили подразделения кадровых солдат внутренних войск… Подавлением беспорядов руководили из бункера под правительственной трибуной заместитель председателя союного КГБ Бобков и замминистра внутренних дел СССР Демидов. Активничали и местные председатель КГБ Мирошник, министр внутренних дел республики Князев…" Заманбек Нуркадилов. "Не только о себе".

В те дни мало кто находил в себе силы притворяться.

После Нового года разговаривал по телефону с Фаей.

– Солдаты убивали пацанов и девчонок… – сказал я.

– Правильно делали! – взъерошилась Фая.

– Да ты что?!

– Что, что! Ты бы видел, что вытворяли твои пацаны и девчонки!

И это Фая? Я не узнавал ее.

…На связи Коля Сабдыкеев, двоюродный брат.

– Толпа прошла мимо "Детского мира" по Комсомольской, свернула вверх по Дзержинского… Закинули бетонную урну в окно Ленинского военкома та… У здания штаба Восточного погранокруга молодежь приняла бой со взводом курсантов. Погранцы палками положили человек двадцать у входа в зда ние.

"Сучары! Они за это ответят!" – крикнул я и нас с Колей разъединили.

– Гобатот дает! – на обеденном детском стульчике подал голос Шон.

– Что-о?! – я крутнул за ушко сына.

– Ой бай! Баланы тиме! – схватила меня за руку мама.

– Ты что делаешь? – строго сказала Айгешат. – Сам научил… А теперь… При чем тут он?

В Советском райкоме партии секретарь Кадырбекова и председатель райисполкома Акуленко проводили инструктаж для народных дружинников.

Пожилой русак поинтересовался: "Вот вы говорите, проявлять сознательность… А что делать, если они нападут на нас?".

Шум в зале усилился.

"Как будем действовать? – переспросил полковник-пограничник и сам же ответил. – Действуйте, как наметили!".

Х.ф. "Над Тисой".

Акуленко вышел из под контроля Кадырбековой и натурально осклабился:

– Поступайте так, как и следует поступать в таких случаях… Дружинники-казахи потупили головы, русаки переглядывались с довольными лицами. Секретарь райкома разволновалась.

– Товарищи, – не глядя на председателя-провокатора, сбивчиво заговорила Кадырбекова, – Сегодня ночью состоялся партактив города… При нас това рищ Колбин звонил товарищу Горбачеву… Михаил Сергеевич просил передать алма-атинским товарищам: при пресечении беспорядков соблюдать социалистическую законность… – Она обвела зал гла зами. – Вы меня поняли?

Толпа на секунду приутихла. Акуленко остался весел и невозмутим.

Дружинникам легко могло показаться, как из-за спины Кадырбековой председатель райисполкома посылает зрительные сигналы: "Действуйте, как наметили!".

…Позвонил Каспаков.

– Кто-нибудь скажет правду…этому?

Жаркен умный мужик, но думает, что этому нужна правда. Теперь правда никому не нужна.

Вечером ожидается прибытие председателя Комитета партийного контроля Соломенцева. В 60-х он работал вторым секретарем ЦК КП Казахстана. Якобы знает подход к аборигенам.

Нашим надо разбегаться по укрытиям. Эти… всех поубивают… Ребята сделали все по уму, теперь надо спасаться.

В семь часов по радио прервалась музыка и диктор зачитал сообщение.

"Все вы стали свидетелями происходящего в городе…От трудящихся поступают многочисленные обращения к руководству с требованиями положить конец насилию… Правоохранительные органы приступили к наведению порядка…".

Сообщение отзвучало и возобновилась музыка.

Еще только восемнадцатое? Ощущение, что с утра прошла если не неделя, то дня три-четыре. Никак не меньше.

Через час по телевизору зачитывает выступление Председатель Президиума Верховного Совета республики. Какой он тупой… Лучшего для окончательного опарафинивания казачат, нежели нынешний Президент, человека не найти.

Маме надоело смотреть и слушать мои приходы. Она вышла из квартиры и через пять минут вернулась с Алтынбеком.

– Успокойся, – зять Сатка обнял меня.

– Алтынбек, нас изнасиловали!

– Да, нас изнасиловали, – сосед сел напротив меня на кухне. Горбачев хрущевец! -Алтынбек презрительно скривил губы. – Прицепщик рубит с плеча!.По телевизору поет песню Гульнар Сихимбаева. Раньше к пе нию Сихимбаевой не прислушивался. Сейчас смотрел и слушал. И песня проникновенная, и я не узнавал себя. Что с того, что мы туземцы и бунт наш ту земный? Мы такие и нас не переделаешь.

Айгешат сказала: "Теперь казахи начнут понимать, что такое "каждый еврей – лицо нации"… Пришел проведать меня Каспаков.

– Вовремя у тебя нога повредилась.

– …?

– Если бы ты был ходячим, то не сдержался бы.

– На площадь я бы не пошел. Страшно.

– Я не о том. Ты бы обязательно при русских что-нибудь ляпнул, и тебя бы арестовали.

Вряд ли бы я осмелился при посторонних русаках позабыть про осторожность. Это опасно.

19 декабря я наведался на работу и первым делом заглянул к ученому секретарю. В приемной навстречу шел Темир Ахмеров. Глядя как я опираюсь на костыль, гидрик с усмешкой спросил:

– Ты случайно не на площади ногу сломал?

– Жаль, что я не был на площади.

– Ты что?!

– Да ничего!

Темир хотел спросить что-то еще, но, поймав мой взгляд, осекся.

Позорник и засранец.

Шафик Чокинович, если кому в институте и доверяет целиком и полностью, то только Зухре. За те тринадцать лет, что она при нем, Зухра ни разу не ошиблась, ни разу не дала повод усомниться в своей преданности директору.

Я пожалел, что пришел к фаворитке Чокина. Зухра несла ахинею об обмане, о Кунаеве.

– Причем здесь Кунаев? – разозлился я, – Если бы на площади убивали вашего сына, вы бы по другому говорили.

Ученый секретарь в ужасе захлопотала глазами.

– Упаси бог… Вот именно. Чуть что, сразу бог.

Исмаил Заглиев рассказал об Алдоярове.

– Бирлес к концу работы 18-го пришел к нашим бабам… Спрашивает у Афанасьевой: "Правда, я похож на араба?". Бабы ему: "Конечно, ты араб… Бирлес, иди спокойно домой, не бойся милиции".

Что Темир и Бирлес одноклеточные известно, но я не знал, что они способны так легко изойти на говно.

Отыскал Макса. Он редактор институтской стенгазеты.

– Оставь место на страницы полторы.

– Что-то хочешь тиснуть?

– Да.

– Только не тяни. Газету вывесим 22-го.

– С утра в понедельник принесу заметку.

Написать надо так, чтобы не притянули за подстрекательство.

Справедливости нет, ее подменяет закон. Что еще за хренотень? В такие дни всем наплевать на закон. Будем писать как есть, но маскируясь апелляци ями к партийному сознанию.

Молодежь спасла нашу честь. Теперь этого мало. Нас волнует: обсуждают ли в мире новости из Алма-Аты? В институтских коридорах казахи между со бой говорят, что будто американцы со спутников засняли побоище на площади. К кому-то звонили из Таллина и передали: пленку показывали по фин скому телевидению.

Заглиев по ночам слушает западные радиостанции.

– Про Алма-Ату передали только сообщение, но никаких комментариев… "Голос Америки" и Би Би Си говорят только о возвращении Сахарова.

– А что Сахаров говорит?

– Продолжает гундеть про Анатолия Марченко… Почему тоже не освободили… Сахаров и другие про Алма-Ату знают. Я подумал, остановили их от комментариев подробности поведения джигитов и кыздараек. Жума Байсенов был в оцеплении на площади и говорил, что казахи вели себя так, что ему было стыдно.

Айгешат вышла на работу. Двое суток врачи и фельдшеры с ее подстанции вывозили из разных концов города раненых.

– Больше всех возмущалась Шамордина…, – рассказывала жена. – Я, говорит, в эти дни не узнавала казахов. Мы приехали на площадь спасать их, они стекла в машинах скорой помощи перебили… Дикость… – Кто по отчеству эта Шамордина? – спросил я. – Случайно, не Андреевна?

– Владимировна. А что?

– Спроси ее, не имеет ли она отношение к Андрею Георгиевичу Шамордину?

– Кто это?

– Мой любимый школьный учитель… Если она каким-то боком связана с Андрюшей, то спроси о его здоровье.

Под окнами старого здания телецентра толпа казачат забила насмерть русака Савицкого. Наших они убивали сотнями, трупы закапывали ночью за го родом. Горбачева треба завалить. Кто бы это сделал?

Глава "Но позвольте вас спросить, – после тревожного раздумьядоказательств ничего не стоит, и человечествосдавно сдало их в архив. Ведь согласитесь, как заговорил заграничный гость, – как же быть доказательствами бытия божьего, коих, известно, существуют ровно пять?

– Увы, – с сожалением ответил Берлиоз, – ни одно из этих что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.

– Браво! – вскричал иностранец, – браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начи сто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство".

Михаил Булгаков. "Мастер и Маргарита". Роман.

– Что это она танцует у гроба? – шепотом спросил я.

Айгешат и я в Доме политпросвещения смотрим "Покаяние".

– Это ее сыну кажется, что мать танцует у гроба свекра.

"Если кажется, то перекрестись". Кажущиеся вещи – род легкой формы галлюцинации. Чем прославился Иммануил Кант? Где-то прочитал, будто Кант утверждал: окружающая нас действительность мнимая, кажущаяся. Нам кажутся звезды, небо, кажемся друг другу все мы.

Сидящая рядом в кинозале Айгешат, присутствие которой я осязаю прикосновением на подлокотнике кресла, тоже, как там… "квинтэссенция тектонически адекватных ощущений…", но вовсе не реальность.

"Галлюцинация – мнимое восприятие несуществующих вещей, возникающее на почве расстройства деятельности мозга". Иначе, распад сознания.

Нам многое кажется, многое мнится. Как утверждает Айгешат, сие результат работы подсознания. Незавершенность системы вещей сидит внутри нас и когда она пробивается наружу, мы начинаем потихоньку гнать.

То, что можно потрогать, обнюхать, принять внутрь, по Канту это не реальность. У Воланда мнимость действительности служит доказательством "бы тия божия".Что из этого следует? О, очень многое следует. Решительно все следует.

А что Кант? Кант попал впросак и попер по бездорожью.

После Нового года мяса в магазинах завались, каждый день в продажу выбрасывают офигенную сметану. Очереди рассосались. Айгешат на кухонном столе кромсает магазинную баранину. Ее успокаивает Алтынбек.

– Не волнуйся… Мясо в магазинах исчезнет к весне.

– Дядя, ну почему?

– Баран растет не один день.

Стенгазетная заметка не прошла незамеченной. Название "Достоинство нации" вычурное, содержание постарался выдержать.

Единственно, что позволил себе, так это немного поглумиться над простоватостью и хамством русаков в надежде, что партия разберется с истинными виновниками. Жаркен похвалил меня: "Молодец, не придерешься, но пробирает". Лерик передал, как у них на стенде при разборе заметки насмешничал Токсанбаев: "Кто такой этот Ахметов?".

Главные вещи произошли на партсобрании. Возник Володя Рябинин:

"Кто дал Ахметову разрешение пропагандировать национализм?". Рябинин мордвин или удмурт и лезет. 5 января неизвестные газету сорвали, дело на меня передали в товарищеский суд. Формально не за заметку. В декабре я оставил на столе записку для уборщицы с просьбой не лазить по столам. Она пошла с заявлением в местком. Телега три недели лежала без движения, после новогодней стенгазеты о ней вспомнили и теперь мне шьют оскорбление рабочего класса. Ерунда, конечно, но в одном месте на меня задул холод.

Тереза Орловски сходила в местком и сказала, что записка адресована ей. Что до того, почему я не обратился к ней устно, так мы, мол, были в ссоре, и Ахметов на бумаге попросил прекратить лазание в его столе.

С Нового года Каспаков работает ведущим научным сотрудником. На работе ведет себя тихо, часто вызывает из комнаты поболтать. После первой зар платы позвал меня зайти с ним в обувной магазин.

У прилавка с зимними ботинками кружит сосед Жаркена Леонид Иванович. С соседом Каспаков до прошлого года хорошо побухивал, сейчас посматривает на него свысока.

Старик повертел в руках меховой сапог и спросил: "Жаркен, как ты думаешь, эти подойдут?". Каспаков напыжился: "Что пенсию получил?".

Леонид Иванович хоть и алкаш, но про собутыльника все понял.

– Причем здесь пенсия? – обиделся сосед.

Я рассказал Айгешат о Леониде Ивановиче и заметил:

– Жаркен опять на уровне.

– Какой все-таки Жаркен… – брезгливо скривилась жена.

В субботу с утра к маме пришла тетя Шафира. Я спустился за газетами. В "Известиях" на всю полосу статья-разоблачение Щепоткина "Паутина". В ней речь и о вузе, где проректором работает сын тети Шафиры Булат. Щепоткин громил ректора, про Булата ни слова. Почему я и прочитал статью вслух, но тетя Шафира переполошилась. Как оказалось, не зря.

Публикация в "Известиях" получила резонанс. Партком института созвал народ на общеинститутское собрание. Булату, дабы ненароком не перепало, надо было по умному отмежеваться от ректора. На собрании сын тети Шафиры и отмежевался.

– Я не раз делал ему замечания, требовал прекратить безобразия… Ректор не мог припомнить, когда это осмеливался прежде Булат делать ему замечания и уж тем более требовать покончить с безобразиями, но атако ванный со всех сторон народными мстителями, сидел пунцовый и молчал в тряпочку.

В зале нашлись и те, кто хорошо помнил, как совсем недавно Булат публично превозносил ректора. Они-то и покатили баллон на сына тети Шафиры. Возглавила движение за изгнание из проректоров Булата Флора Есентугелова.

Дочь дяди Аблая декан факультета и завкафедрой. В институте уважают ее и за ум, и за боевой характер. Булат пробовал поговорить с ней. Флора еще больше распалилась и пообещала довести дело изгнания вероломщика из проректоров до конца.

Тетя Шафира срочно прибежала к матушке. Мама тоже перепугалась за Булата и на следующий день позвала Флору с тетей Альмирой на разговор.

– Тетя Шаку, я знаю кто вам Курмангалиевы, но прошу вас, не вмешивайтесь, – дочь дяди Аблая мало того, что правдолюбивец, она еще и упрямая, – Знали бы вы, какой ваш Булат подлый.

– Ой бай, подлый… – матушка рассмеялась.

Смех ее означал: покажи мне пальцем, кто у нас не подлый. Если найдешь такого, вместе поплачем.

Тетя Альмира молчала и не улыбалась. Ничего смешного в деяниях сына тети Шафиры она не наблюдала и хорошо понимая, что Булат далеко не Ана стасио Сомоса, но согласиться с теорией своего сукина сына тетя Альмира не могла. Флора поведала о числящихся за Булатом эпизодах и по наивности справедливой души думала потрясти матушку.

Мама знала младшего сына тети Шафиры 26 лет и ничто из рассказанного Флорой нисколько не дотягивало до уровня "удивляется вопрос". Тем не менее, она уже не смеялась, но продолжала стоять на своем.

– Ерунда… Флорочка, прошу тебя, не трогай его… На примере Флоры можно было видеть: женщину с принципами лучше не злить. Такая запросто любого заборет. Дочь Есентугелова плюнула на Булата на третьем часу переговоров.

– Тетя Шаку, ладно… – сказала Флора.

Булат мужик рассыпчатый, но поступил он правильно. Раз уж ректор попал под жернова, его бы уже ничто не спасло. Залогом будущей неприкосно венности сына тети Шафиры теперь могло послужить гарантированное затопление бывшего старшего товарища. Булату ничего не оставалось, как по мочь открыть подлодке ректора все, до единого, кингстоны.

Неожиданно позвонил Олег Жуков. Почти четыре года не виделись. Из молодежи он один вспомнил о моем существовании. Подъехал через полчаса, быстро разделся, прошел на кухню, поздоровался с Айгешат.

– Где тетя Шаку?

– В больнице.

– Что-то серьезное?

– Да нет… Олег, как всегда, со вкусом прикинут. Сказал: "Ни с того ни сего вдруг вспомнил о тебе и решил увидеться".

– Кого видишь? – спросил я. – Как там Кемпил?

– На Тулебайке околачивается, – ответил Жуков. – Кочубей в прошлом году женился. – сообщил Вася и спросил. – Тебя почему на свадьбе не было?

– Не было, потому что меня туда никто не звал.

– Не может быть.

Олег играл с Шоном.

– Знаешь, что он говорит?

– Что? – Вася посадил к себе на колени пацана.

– Приходит из садика и материт меня: "Папа педераш и бондон!".

– Ха-ха-ха! Молодец! – Олег расцеловал Шона и спросил. – Кто тебя научил?

– Представь себе, в садике..Зинаида Петровна с выдворением Кунаева ушла на пенсию – время понянчить внуков теперь у нее есть. Да и материально в семье дела неплохие. Олег пахал огранщиком памятников и хорошо зарабатывал.

– Молилась ли ты на ночь, Дездемона?!

– О, мавр мой, ты, видно, оброзел!

В "Литературке" отчет о Пленуме Союза писателей СССР. Петр Проскурин поизмывался над Борисом Васильевым из-за статьи в "Советском экране". Васильев написал: "Посмотрев "Покаяние" Абуладзе, я прозрел". Оратор дал понять Борису Львовичу: и в экстазе следует воздерживаться от простодушных откровений. Проскурину не понрави лась и форма покаяния Абуладзе. "Нельзя трогать покойников!

Что мы знаем о смерти?!" – воскликнул Петр Проскурин. Воскликнул, как будто не желал понимать, что выбрасывание из могил всего лишь метафора.

Не более.

У Бориса Васильева есть мысль: для того, чтобы человек от души боролся с общим врагом, у него обязательно должен быть личный счет к этому врагу.

Институт раскололся на два лагеря после 17-18 декабря прошлого года. Раскололся ненадолго и объединился в единой цели после того, как активи сты-баламуты окончательно убедились в справедливости поговорки: смелость города берет.

Чокин не город. Он директор и старый человек.

Брожение начинается с чтения газет и просмотра телевизора. В начале января на Рижском заводе микроавтобусов впервые в стране избрали совет трудового коллектива.

Смуту заварили Хмыров, Палатник, Мельник, Кочетков, и, конечно же, Алдояров.

Виктор Иванович Хмыров до 76-го был замдиректора, теперь он заведует лабораторией защиты атмосферы, где руководит сектором Игорь Борисович Палатник. Хмырова Чокин убрал из замов из-за сокращения главком до одной должности заместителя директора. Хмыров кандидат наук и полагал, будто Устименко, хоть он и доктор наук, и членкор, будет пожиже его, человека, как он думал про себя, человека с размахом, личности. Палат ник, как специалист, глубже Хмырова, но тоже немного пребывал во власти воспоминаний о будущем, почему полностью соглашался с завлабом, что пришла пора спасать науку от Чокина.

Мельник и Кочетков серьезные изобретатели и, глядя на их надутые губы, без опасения сильно ошибиться, можно было сказать: "Эти парни тоже немного непризнанные гении". При всей своей тщательности четверка, естественно, размышляла над тем, куда способна завести их безоговорочная став ка на Алдоярова. Все они умные люди и видели, что Бирлес, как все цитатники, от и до вторичен и, уж тем более, не обольщались на счет его мавританских свойств. Сделала четверка тараном Алдоярова в уверенности, что он то, Бирлес, не станет мешать правильно делить заработанные деньги.

Краегульным камнем реформации четверки служила идея группового хозрасчета – финансовая независимость от директора, завлаба, получившая в то время оформление в виде временных творческих коллективов.

В конце января без ведома и участия Чокина инициативная группа приступила к выборам совета трудового коллектива. От нашей лаборатории деле гатами на собрание пошли Каспаков, Аленов, Шкрет и Руфа. Каспаков по настроениям в зале сделал вывод: идея СТК как инструмент удаления Шафика Чокиновича из директоров получила горячий отклик в сердцах ведущих и старших научных сотрудников теплотехнического сектора института. Допреж понурые умарики, почувствовали, что если началь ство взять на горло, то оно способно быстро открыть в себе способность безостановочно пятиться назад.

– Алдоярова избрали председателем СТК, – сообщил утром Каспаков.

– Что делать?

– Ничего не надо делать… – предупредил Жаркен. – Кто мы такие?


В современных условиях совет трудового коллектива приобретает разящую силу полкового комитета исключительно при одобрении партийного ко митета. Год назад Чокин обновил партком, но за последние две-три недели и в умонастроениях членов партбюро произошли существенные изменения, в результате чего кроме Заркеша Сакипова на прочокинских позициях стоял только Марат Курмангалиев, заведующий лабораторией топочных устройств. Заместитель Сакипова по партии Дорошин как и Алдояров, тоже из лаборатории теплофизики.

Аскетичной наружности, принципиальный парень Дорошин каждое утро вышагивал к парткабинету под впечатлением накачки Алдоярова.

Должность парторга Бирлес обещал оставить за Геной. Что дальше?

Дальше зажмуриться от предвкушения удовольствия и продолжать тромбить Сакипова.

– Выстоит ли Сакипов? – подумал я вслух.

– Кто знает, – отозвался Каспаков, – он задумался и сказал, Вряд ли.

Сегодня движущая сила науки народ. Если дело дойдет до выборов директора, а все к тому и идет, то голосовать будут все. От докторов до вахтеров.

Новый министр энергетики СССР Майорец Чокина не знает. На министерство надежды нет.

– Вы разговаривали с Чокиным?

– Разговаривал.

– Что он думает делать?

– Ничего он не думает… – Так нельзя. Подскажите ему: пусть позвонит в ЦК КПСС Марчуку.

"Марчук играет на гитаре". Бывший главный инженер Братской ГЭС, ныне заведующий сектором энергетики промышленного отдела ЦК КПСС и хоро шо знает Шафика Чокиновича.

– Думаешь, Марчуку сейчас до Чокина?

Разумом я понимал, эпоха Чокина уходит в прошлое. Видел я и что слова о том, что все только и думают о будущем науки несусветная глупость и ложь. Наука не человек, а объективная реальность, которой ни жарко, ни холодно от заклинаний ее служителей. Внутри меня воцарялся мрак, когда я представлял, как меня в случае прихода к власти будет шпынять Алдояров. Иногда и я проявлял готовность смириться с его директорством при условии, если Бирлес даст гарантии моей неприкосновенности. Однако вспомнив, как он посмотрел на меня дома у Макса, я оставлял мысли о капитуляции в по кое.

Последние месяцы мавр всерьез точит лыжи в высшее общество и рассказывает всем, как уделал на корте Марата Курмангалиева. Марат после войны жил возле парка Горького и в его увлечении теннисом ничего особенного нет и потом ему, элегантному мужчине, белая майка и шорты к лицу. Мавр же делал вид, что у них там, в Кзыл-Ординской области большой теннис еще до войны потеснил асыки с лянгой и имеет с тех пор устойчивые традиции.

– Обыграл Марата, – сказал Кул и спросил, – И что тут такого?

– Как что тут такого? – дернулся Бирлес. – Марат Курмангалиев выше меня на полторы головы.

Здесь ли надо искать истоки его целенаправленности? Паренек тщится доказать рослым парням, что они всего лишь длиннее его, карапета, но никак не выше. Отсюда и задача получить прописку по месту нынешнего пребывания Чокина.

Насколько серьезно, всамделишно происходящее вокруг меня, со мной, я начинал постигать на примере рывка Алдоярова с глубины на поверхность.

Немыслимые в столь откровенной форме ранее домогательства власти Бирлесом которые могли случиться где-нибудь в мультфильме, овеществлялись в реальной жизни в лихорадочном темпе и утверждались с беспощадной дикостью так, что я начинал, увы, поздно постигать насколько цинична как сама жизнь, так и все мы. В чем еще была польза напористости Бирлеса для окружающих, так это в том, что каждый из нас мог воочию убедиться, что все на свете и в самом деле рождается из наших желаний. Мавр раньше других смекнул об этом и сейчас делал свое дело и никуда не собирался уходить.

Пройдет, – думал я, – несколько десятков лет, Алдояров постареет и наверняка не уразумеет, что директорство, как и сама наука, именем которой он сейчас гвоздит рутинеров, голимая хреновина. Нет, пожалуй, он и сейчас все про все прекрасно кумекает, и все его демагогические ходильники он делает спецом только лишь потому, что прописка в кабинете Чокина для него – это победа при Уимблдоне.

Как остановить нашу черную молнию? Не простое это дело, если он вошел во вкус сносить бошки тем, кто выше его на полторы, а то и две, головы. На данный момент, при данных обстоятельствах, в открытом столкновении его способен одолеть человек, который так же мощно сосредоточился на дости жении главной цели в жизни – во что бы то ни стало, любой ценой, добиться успеха. Среди противников и единомышленников Алдоярова сегодня таких нет.

Посоветуюсь-ка я с матушкой и Айгешат. Они от меня премного наслышаны о Бирлесе. Мама Алдоярова ни разу не видела, но из моих рассказов луч ше всех осознала исходившую угрозу от него моему спокойствию. Как его тормознуть матушка не представляла, потому и предупредила:

– Кырспе… Мынау жексрун сени ультред.

Айгешат понимала, что жексрун может мне напакостить с защитой дисера и при сем не считала его столь уж непобедимо грозным.

– Каждый из нас чего-то боится.,- сказала жена, лишний раз давая понять: марксизм не догма.

Похоже, что Костя Салыков не липовый киношник. Он выступает по местному телевидению.

– Рабочее название картины "Балкон"… Фильм о детстве поколения Горбачева и Олжаса Сулейменова, – Костя воодушевленно рассказывал, Он о поколении, которое сегодня преобразует мир… Кот дал интервью и молодежной газете "Ленинская смена". Друг детства фонтанирует идеями, фильм еще не снят, но Костя рассказывает: картина на сыщена реминесценциями и прочими делами. В конце концов он признался:

– "Балкон" снимается по мотивам поэмы Олжаса Сулейменова, но он о моем детстве, о детстве пацанов центра Алма-Аты… Та-ак… Любопытно. Я оживился.

11. 03. "Здравствуй родной!

Ты даже не представляешь, как обрадовало меня твое письмо! Как хорошо, что все так кончилось, я имею в виду, на работе. Уволился этот товарищ или нет?

Обычно такие люди бывают очень упрямыми не в меру, и это часто граничит с наглостью, их ничем не прошибешь. Ужасно если им еще дана власть над людьми. Так что прими мои самые искренние поздравления с победой, я горжусь тобой! Самое страшное, что в той обстановке трудно доказать свою правоту и часто люди теряют уверенность в себе, в своих силах. А ты молодец, оказался на высоте. Так держать! Как сейчас на работе?

Пусть все будет все просто и так, как надо! А самое главное, что это все реально и нам осталось совсем мало ждать. Как только ты будешь в этой коло нии, я приеду без промедления, если, конечно, я тебе буду там нужна. Но думаю, что буду нужна! Это не уверенность в себе – нет! Просто, если ты меня где-то далеко в душе сам защищаешь, то я все делаю правильно. Потому, что в данный момент, ты меня извини, думаешь в основном о себе! Я все пони маю и поэтому не сержусь на тебя. А вот, когда мы сможем встретиться с тобой на равных, сможем поговорить, не через стекло, а как говорят глаза в гла за, не будем чувствовать то унижение, которое создает сама обстановка, те стены, вот тогда все и решим!

…У меня кроме отпуска есть еще две недели отгулов, я их буду беречь, на наш медовый месяц в октябре. Ты только все делай заранее и не отказывайся от меня на всякий случай, а то ты мы еще и вместе ни разу то не были, а по письмам ты меня уже два раза "бросал".

Не хорошо!

Я смеюсь, конечно, а то ты снова разобидешься.

Ну вот родной, теперь кажется все, пиши, передавай привет своим домашним.

Всего тебе хорошего.

До свидания.

Рита".

Прошлой зимой Рита Топанер ехала автобусом сообщением Кокчетав – Омск и разговорилась с попутчиками. Ими были Нурлаха и Куралай.

Соседи обменялись адресами и, по возвращении к себе в Валиханово, Куралай отписала подробно Доктору про попутчицу. О том, что Рита женщина свободная, видная, самый раз в заочницы.

Доктор немедленно отправил письмо в Омск. Переписка получила быстрое развитие. Рита прислала письмецо и нам, где опровергла мою догадку что она немка, заявив, что Топанер фамилия русская. Ее 18-летний сын за хулиганку отбывал наказание, муж то ли умер, то ли пропал. Доктор попросил Айгешат половину получаемых из бухгалтерии "тройки" денег, переправлять Рите в Омск.

Что из этого могло получиться не знал никто. Рита собиралась ехать на свидание к Доктору второй год, да все никак не могла собраться.

ЛЭП 500 не простая линия, И ведем мы ее с ребятами… – Конь о четырех ногах и тот спотыкается… – с улыбкой сказал Чокин.

Директор представлял объединенной лаборатории топливно-энергетичческого комплекса нового заведующего. Сатраев, Шкрет и Лойтер остались заведовать секторами – командование над всеми получил Каспаков. Заведующие секторами молчали. Гримасу состроил Са траев, остался недоволен Аленов. Перетряхивание не ко времени. Через неделю Кулу докладывать на семинаре докторскую, и он пятой точкой чуял: не к добру вернулся Жаркен.

Специально строполить против Аленова народ нужды не было. Сатраев согласился с завлабом: если Кула пропустить на специализированный совет, то он всем нам покажет. Чтобы не оставить камня на камне от методической части дисера Жаркен поговорил с лабораторным математиком Рыбаковым.

Володя пообещал: не волнуйтесь, шеф, – сделаем.

Подготовка к экзекуции проходила у меня на глазах. Я не забыл, как Аленов на пару со Шкретом подгадили мне на аттестации и не думал предупре ждать Кула.

Жаркен ограничился ролью председательствующего, но время от времени подзадоривал репликами Саяна и Володю Рыбакова. Ташенев ради балды стал цитировать наиболее откровенные пассажи аленовского дисера и едко вопрошать: "Как, прикажете это понимать?". Семинар ухахатывался, Кул рас терялся и напрочь забыл, как следует понимать самого себя.

Рыбаков не кандидат, но дюже способный малый. Каспаков знал, что делает, когда поручил Володе отвечать за разгром методической части.

В видении Рыбакова изюминка Кула – эконометрические уравнения – приобрела постыдно жалкий вид, семинар превратился в избиение младенца.


Защищал братана только Шкрет. Он говорил, что есть дисеры на порядок невнятнее работы Аленова. Что вы прицепились к своему человеку? Нельзя так. Кто-то напомнил Саше: "Мало ли что и как делают другие. Не забывай, Саша, КазНИИ энергетики – это фирма".

Заклеванный Кул переставал владеть собой. Когда Володя в очередной раз спросил: "Откуда ты взял эту чушь?", Аленов попытался юморнуть и поднял над головой свою монографию: "Отсюда". Рыбаков не замедлил съязвить: "Так ты у нас еще и классик!".

Кроме того, что Володя ястреб, он еще и опытный демагог. Он вошел в раж и подводя черту, сказал: "Вот смотришь на таких, как наш Аленов, и перестаешь верить, что жили когда-то люди, стрелявшиеся из-за чести".

В этом месте Каспаков чуть не зааплодировал, но опомнившись, сдержался и обвел нас, сидящих, торжествующим взглядом. Атака с моря удалась. Кул с красным мордом почесывал затылок.

"И радость вдруг заволновалась в его душе, и он даже остановился на минуту, чтобы перевести дух. Прошлое, – думал он, – связано с настоящим непре рывною цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой".

Антон Чехов. "Студент". Рассказ.

По Бердяеву Историей движет не народ и даже не личности, а исключительно творчество. Если так, то Всемирная История вплотную приблизилась к своему завершению: сочинительство зашло в тупик и проворачивается. Все что мы видим и слышим, – вариации на тему "Лунной сонаты".

По свидетельству И.П. Чехова, брата писателя, Антон Павлович ценил рассказ "Студент" более других своих вещей. Чехов не только тосковал об "об щей идее", он, как вспоминал Бунин, опасался предстать перед потомками нытиком. Удивительно читать такое про Чехова. Странновато выглядел бы Антон Павлович, предстань он перед читателем бодрячком, жизнерадостно выводящим тезу о том, что "человек рожден для счастья". Для чего же в таком случае рождается человек? Во всяком случае, не для несчастья.

В примечании к рассказу "Студент" (М. "Художественная литература", 1979) приводится мнение молодого человека, оставившего запись: "…В ваших рассказах находят то, что всех мучает, чего многие еще и не сознают, а только чувствуют и не понимают, почему им так тяжело и скверно… И к Вам все прислушиваются, но никто не ждет ответа, но как дорог всем Ваш студент, возвращающийся домой с охоты в холодную ночь".

"Начало и конец обязательно должны перекликаться". – говорила Галина Васильевна. "…Прошлое связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого…Дотронулся до одного конца, как дрогнул другой".

Много лет спустя я услышал от близкой знакомой: "Мастер и Маргарита – роман-месть".

Каждый видит то, что видит. Не мне одному показалось, что роман Булгакова содержит, в неявной и в открытой формах, ответы на вопросы, поставленные в начале ХХ века Антоном Павловичем Чеховым.

Не потому ли собственно в октябре 84-го и возникло ощущение, что это та самая книга, которую я ждал всю предыдущую жизнь? Главный чеховский вопрос – "общая идея". В чем она у Булгакова?

Группа крови на рукаве, Мой порядковый номер на рукаве… "Изабель, Изабель,…Изабель…". " Сто дней после детства" еще не начались, но Панека уже в полный рост тащится от Виктора Цоя. Она уже не называет меня папой и пишет стихи про "звездные нити", которыми она связана с мамой. Не могу слушать Цоя. Пение его сродни бубнежу шамана.

Каспаков вернул рукопись со словами:

– Не ожидал от тебя… Я и сам чувствовал, что с мемуарами выходит что-то не то. Не изложение, диктант получается у нас с Чокиным. Кто виноват? Конечно, не Курт Вонне гут.

– Видишь ли…, – Жаркен Каспакович задумался и сказал. Писанина твоя отдает… Э-э… Ладно… Не буду… – Он небрежно отмахнулся. – Мне, например, из такого рода литературы нравится книга генетика Дуби нина "Вечное движение"… А у тебя там… Чуть ли не… – Каспаков запнулся.

– Протокол? – подсказал я.

– Не то, чтобы протокол… Как тебе сказать?

Главный редактор журнала "Коммунист" Наиль Биккенин защищает Михаила Шатрова.

– Пьесы Шатрова, может и протоколы, но протоколы особого рода.

У меня не протоколы. Каша-размазня.

Честно говоря, работа над мемуарами утомила. Добавления, добавления, вычеркивания… Не могу понять, что есть главное в биографии Чокина. Еще тогда думал, дело в том, что в повествовании нет конфликта. Если не внешнего, то хотя бы внутреннего. Пошел я на поводу у рассказчика потому, как нет у меня своей позиции.

Вчера разговаривал с Чокиным по телефону.

– Днем вас на работе не было.

– На похоронах был.

– Кто умер?

– Сын Духана Атилова.

– Какой сын?

– Ес.

– Что?!

– Да вот умер… – От чего умер Ес?

– Не знаю.

История темная. После освобождения Ес помелькал немного и поехал на заработки в Норильск. Работал несколько месяцев и его привезли домой в цинковом гробу. Говорили, что Ес то ли повесился, то ли его подвесили. Духану не позавидуешь. Ему тоже выпало пережить смерть сыновей. Сам он скончается только в 2003- м, в возрасте 96 лет.

Я боюсь встречи с Икошкой. После того, что случилось с Есом, он легко может вновь на меня осерчать.

"Балкон" Кот снимает в старых дворах и у сносимого кинотеатра "ТЮЗ". То, что уже успели порушить, Салыков задрапировал, воссоздал кафе "Лето". "Пожелай мне не остаться в этой траве…".Чуть позже, или одновре менно с "Балконом" на "Казахфильме" снималась и "Игла" с Виктором Цоем. На роль человека, поставившего точку в судьбе героя Цоя, приглашен Икошка Атилов. Это он, Икошка, на заснеженной аллее Алма-Аты спросит у Цоя прикурить и элегантно завалит заступника Дины.

"Как-то по телевизору репортер донимал прохожих расспросами: как им нравится переименование улиц в Алматы? Простоволосая славянка рассказы вала, как ей нестерпимо милы новые названия старых улиц.

– Вы знаете, что прежде эта улица носила имя Пастера?

– Да.

– Кто он?

– Убей бог, не знаю.

– А Макатаева, что сменил Пастера на этой улице, знаете?

– Как же, как же… Знаем, – она почему-то вдруг взялась отвечать во множественном числе. Приосанилась, голос обрел твердость. – Батыр он. Жил лет двести-триста тому назад.

– Батыр?! – репортер был молод, но удар держал.

– Ну да, – поспешила она окончательно заверить всех в своем благонравии. – Мы его любим… А кто-то еще сомневается, что у нас разные воспоминания и что мы разные все вместе.

Чтобы окончательно уяснить, где мы находимся, приведу недавно вычитанные слова алматинского дизайнера Сохоревой: "Только у нас чиновники являются властителями дум…". Не согласен со словом "только", в остальном лучше не скажешь. Верно и точно. Как точно и то, что все недомыслие сегодняшнего дня, ближняя и дальняя судьба общества заключены в существенности наших претензий к настоящей жизни. Потому нельзя ли сделать так, чтобы наша готовность припасть губами к руке аки ма не только нашла восторженный отклик в благодарных сердцах широких народных масс, но и непременно одухотворяла будущее?

Справедливости ради не следует забывать: сам аким тут ни причем. Внутренне он отдает себе отчет в том, что его простодушно-безропотное согласие неотлучно следовать за другим, более существенным Акимом есть не совсем то, о чем подобает сокровенно грезить юноше, обдумывающему житье. Но что прикажете делать, когда некуда больше идти?

В недавние времена (лет 15 назад) сверхзадача обозначилась незатейливым призывом: "Перестройку надо начинать с себя". Тоже по сути правильное выражение смысла настоятельной необходимости покаяния. Но… мы ничего не поняли и принялись выбрасывать из могил трупы отцов-злодеев.

Потребность в национальной идее возникает обыкновенно, когда потенциал разрушения в сознании общества начинает брать верх над потенциалом созидательного строя народной мысли. Наступившие десять лет назад перемены шутя обогнали нашу прошлую жизнь, обратили в прах, в ничто наш личный опыт. Что и обернулось утратой веры в себя одинаково у тех, кто ждал со смутной надеждой нового содержания жизни, и у тех, кто принимал неизведанное как непоправимую несправедливость.

Благими намерениями вымощена дорога в ад. Внешне национальная идея зовет к единению. Когда Солженицын делился с нами тем, "как обустроить Россию", он, по сути, собирался взгромоздить Россию на толстенный сук древа гационального покоя. Не думая о том, что когда-то оставшимся на земле взбредет в голову спилить все дерево.

Что сейчас и происходит.

Одна из составных закавык злосчастьчя нашего общества, думается, в том, что титульная нация в один день стала принимать себя с почтительной се рьезностью. Наив трогателен в исполнении младенца. Когда же наивом самомнения набухают пастыри, смешно только на первых порах. Подумав, люди заказывают контейнеры, собирают чемоданы.

У казахов немало многолико сущих слов, понятий. Одно из них "жармаган". По-русски – злыдень или что-то вроде доброхота, слаще моркови в детстве ничего не вкусившего. И неизвестно почему и непонятно отку да крадется, лепится со всех сторон ощущение, что не имеем мы при себе никаких иных притязаний духа, кроме неизбывной обиженности этого самого жармагана.

Мало кто будет возражать против того, что национальная идея есть собственно дух, что указывает не только на трансцендентную, сакральную ее при роду, но и на бесплодность любых попыток расшифровать и зафиксировать подсознательные влечение на языке быта.

Это, наконец, то, о чем немыслимо рассуждать вслух. Это то, что выше всех предписаний и наставлений. Выше разума. Выше веры. И единственно за мечательно, что научной рассудочности не поймать, не стреножить этот дух. Иначе, что бы нас ждало впереди?

Потому и не стоит до срока переживать, имеет ли Казахстан устойчивую перспективу самоорганизации демократического общества и существует ли в народе хоть какая-то цель, направленная в будущее. В конце концов, демократия, в сущности, тоже схема. И причислять ей чудотворные свойства – все равно что приписывать кому-либо осведомленность о пределах воли господней.

Бывшее в широком хождении впечатление недавнего прошлого о том, что трагедия Запада заключается в безысходном индивидуализме, перебралось и к нам премилым установлением: "Это твои проблемы". Здесь все. И мысли и чуства. Однако было бы глупо и смешно выдавать этот перл за истинное достижение демократии, за то, чем может гордиться американский обыватель. Он не виноват в том, что каждый находит то, что ищет. И не может отве чать за то, что кому-то где-то до чертиков возжелалось косить под своего в мировой компании баловней исторической судьбы. Хотя кто там подлинно ба ловень – надо еще разбираться…".

Бектас Ахметов. "Все еще впереди?". "Аргументы и факты Казахстан", N 52, 2000.

Ну что ты будешь делать? Соседке Лязе с первого этажа не нравится "Собачье сердце".

От сердца хохотал и не понимаю ее и это при том, что возненавидел обоих, особенно ассистента Менгеле – Борменталя. А Чугункин шикарный мужик.

Обидно за него. И Швондер ништяковый пацан – вылитый Шастри.

Чугункин – он чугун, все равно что горновой из Темиртау.

Чем мне понравился Шариков? Юморист, а эти двое шуток не понимают. Нину Андрееву с порога не воспринимал, а вот Шарикова, внутри себя полю бил. Особенно люба песенка про буржуя.

Магда знает Толоконникова. Пили с ним и Валей с Керей.

Толоконников живет рядом с молоканкой тети Нади и друзья детства вспоминают его и говорят: "Так это ж наш Толокоша".

В дальнейшем понравился Шариков и сыну. В 90 или 91 Айгешат и Шон пошли за картошкой. Пацан увидел артиста в очереди и как закричит:

"Мама, смотри, Шариков!".

30 апреля по ЦТ показывали "Музыкальный ринг". Гвоздь программы "Привет" от популярной в то время группы "Секрет". Будет хлеб, будет и песня. По моему, песня "Привет" ознаменовала начало эпохи песен без музыки.

От того мне шлягер не понравился. Особенно резануло, то как Леонидов намекнул на то, что он с приветом, и все в зале засмеялись. Запомнилось, как смеялась одна девушка… На следующее утро мы были на демонстрации. Стояли у магазина, рядом с политехом и я успел напрочь выкинуть из головы "Музыкальный ринг" вместе с Татьяной Максимовой, как теплофизик Рапопорт крикнул:

"Бек! Смотрел вчера "Музыкальный ринг?". "Привет" мне не понравился и я небрежно ответил:

– Смотрел? Только зря. Какая-то х…тень… Грешным делом, я подумал, что Рапопорт вздумал… – Да я не про то говорю.

– Про что тогда?

– Не заметил, как там один мужик, примерно нашего с тобой возраста, выдавал себя за неформала?

– Да что-то такое… Рапопорт моложе меня на три года, а мужик, про которого говорил Вова, моложе и его был.

Словом, понятно о чем речь. В институте Бехтерева лечился Ситка, и я хоть и смирился и успел начисто забыть, кто откуда и что почем, но смех в зале над ненормальными меня не просто резанул – кольнул.

Подсознательно дернулся, потому что подумал: "Там тоже куклы смеются ?". Смех смехом, но меня здорово напряг триумфальный успех в СССР "Кукушки" Формана. Подкладывание птенца в чужое гнездо меня кромсало на части. Череп и Кэт за руки тянули меня в "Полет":

– Мы тебе тоже билет купили…Пошли.

– Я уже видел, – отбивался я от них, – Пять "Оскаров фильм получил… – говорил я, в надежде, что они прекратят… Вообще-то фильм я не видел. Случайно в "Кинопанораме" увидел фрагмент с баскетболом и удушением подушкой, я выключил телевизор. И подумал:

"Это еще что за карикатура?". Вам же русским языком было сказано, что дурдом – это дом скорби. И тут вылез Горби. В прогремме "Время" протестует Виктор Сергеевич Розов против показательных, пусть, даже и в записи, судов над нами, алкашами. Автор "Вечно живых" и "Летят журавлей" говорил, что вы делаете? Телевизор и дети смотрят, и жены нас, бухариков? Разбирайтесь с пьянством без компанейщины. Вы же признаете, что по медицинским показаниям мы больные люди, а вы нас еще через показательные товарищеские. Кто под молотки из нас тогда не попадал? Вовка Коротя три ходки в ЛТП совершил. В перестройку я раза четыре, точно не помню, влетал в вытрезвитель и делал все возможное и невозможное к пере хвату донесений на работу. Девчонки свои в канцелярии держали реакцию управляемого синтеза на контроле. Относил конфетки, или что там было. Но все это ерунда по сравнению с той тряской, которая начиналась не только в голове, но и в самом чувствилище при мысли, что тебя документально удо стоверят, что ты самый что ни на есть алкологик какой-то там степени. Словом и без того наверетели и теперь этого черт принес – Я сказал, Горбатый!- сказал Высоцкий, он же, по версии Андрея Андреевича Вознесенского, мессия. Мессия он или не мессия, это еще бабушка надвое сказала.

Какое время на дворе, О златоустом блатаре, Рыдай, Россия, Таков мессия… При всем моем единственном уважении к песне Если друг, оказался вдруг, я не вижу повода безутешно и бесконечно оплакивать нашего мессию, на чиная именно с 1987 года. Уже все обсосали. Интересно даже не то, что Высоцкий денег взаймы, или еще как, по трезвому не давал.

По пьяни все из нас горазды на большие маневры. А ты вот, в своем уме, попробуй не порассуждать над вечно гамлетовским вопросом: отдаст, или не отдаст? Нет, отдаст, он же мой друг. А если не отдаст, то он меня отправит к Земфире… Ну и все такое. Вот что такое театрализованная дружба. Во взгляде Высоцкого было какое-то там мужланское прненебрежение. Особенно мерзко он в начале 60-х выглядел в "Карьере Димы Горина". Скажете, кино. То-то и оно, что кино то настоящее. Что-то в "Хозяине тайги" проклюнулось от авиу вию вию вах вах ва… Глаза все выдают… По – настоящему я стал интересоваться судьбой Высоцкого,.когда увидел по ТВ московскую квартиру одной актрисы, откуда он звонил Марине Владимировне Поляковой-Байдаровой. Ладно, выпил, с кем не бывает, позвонил из гнездышка другой фантастической женщине, но не снимай на ка меру для будущих примеров холодной лжи подрастающему поколению.

Ты хоть и мессия и раков ловишь, но кроме злое…х коней все никак не приедешь а только слышится твой клекот с Канатчиковой дачи.

Словом, мужик на то он и мужик и проверяется только на бабках. На женщинах и деньгах. С каким чувством расстается мужчина с деньгами, это и есть любовь. За женщину иной мужик готов дорого заплатить и это понятно. Миф о щедрости раздула в декабре 82 года в "Новом мире" нынешняя глав ная шоколадная блондинка, работающая литературным негром, у небезызвестной красотки "Плакала береза…" Од нажды в Америке Плачь и смотри… Но только со стороны Возможен ли Диснейленд на Евфрате?

Продолжение следуети П Ребята, кто водку пить будет? (каз.).

То же что и твою мать, только отношению к отцу. (каз.).

Страшный суд на подходе. (каз.).

Никогда не забуду, как наш Нурлан однажды сказал: (каз.).

Эх… Дал бы мне бог твои знания… Сколько дел наделала бы! (каз.).

Упаси бог. (каз.).

Настанет день и погоним мы русских отсюда".

Евреи (каз.).

От этого, холера его возьми, тошнит. Ты где такого нашел? (каз) Никакого уровня у Абдижамиля нет. (каз.).

Эй, дурашка! Пипиську покажи! (каз.).

Кому говорят! Покажи пипиську Абекену Выживать как-то надо, не правда ли? Джубан очень хороший парень.

(каз.).

Хулиганов. (каз.).

Не убивай! (каз).

Спаси меня Господи. (каз).

Ты кто такой? (каз.).

Сначала подлеца надо в тупик загнать, а потом пусть себе ко всем чертям идет. От греха подальше. (каз).

Ужас, позор, срам! (каз.).

Может меня в снохи возьмете? (каз).

Упаси бог! (каз) Это не простая старуха. (каз).

Когда придешь? (каз.).

Не спросив, дверь не открывай! (каз.).

Не открывай! (каз.).

Камбар, дорогой! (каз).

Я все ему рассказала… Олжас заплакал. (каз.).

Ни о чем не думаешь… Брата потерял. (каз.).

Что случилось? (каз.).

Кто? (каз.).

Кто ты? (каз.).

Как здоровье? (каз.).

– Абдрашит про Нуртаса до сих пор не знает?

– Догадывается. (каз.).

Дурак (каз.).

Обычный базар. (каз.).

Какой (каз.).

Отец болеет, я болею. Нам нужен врач. (каз.).

Гулящая. (каз.).

Как поживаете, сватья? (каз.).

Что это? (каз).

Бектас написал. (каз).

Ты ничего еще в жизни не понимаешь. (каз).

Мышь. (каз.).

Я чище тебя. (каз).

Позор! (каз.).

Это я, Шаку-апай. (каз.).

Не говори так. Это грех. (каз.).

Ты во всем виноват! Ты! (каз.).

Рот не раззевай. (каз.).

Уйсунь – представитель Старшего жуза.

Среди уйсуней немало хороших людей. (каз.).

Жизнь – это только моя собственность. (англ.).

Жена старшего брата. (каз.).

Сношенька, ты мне приготовь оладьи. Я тебе много чего расскажу.

(каз.).

Изумительно! (каз.).

К примеру. (каз.).

Хлебом клянусь. (каз.).

Ты анашу куришь? (каз.).

Еще один бандит появился. (каз.).

Правильно говоришь. (каз.).

К черту. (каз.)..

Что делаешь? (каз.).

Лекарство готовлю. (каз.).

Расходитесь! (каз.).

Не трогай ребенка! (каз).

Не лезь… Этот вонючка тебя убьет. (каз.).

– Мы подумали и решили поставить тебя председателм горсовета Алма-Аты. К себе тебя просит Ельцин… Он мне звонил. Такие парни нам самим нужны. Что скажешь?

Я не сразу осознал услышанное и потому, чуть замешкавшись, ответил возбужденно, с пафосом.

– Спасибо за доверие. Надеюсь, не подведу".

Заманбек Нуркадилов. "Не только о себе".

Карашаш три дня как вернулась из Франции. Казахстанские активистки Общества советско-французской дружбы неделю гостили в Париже по приглашению местных коммунисток.



Pages:     | 1 |   ...   | 22 | 23 || 25 | 26 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.