авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
-- [ Страница 1 ] --

Джулиан Мэй

Магнификат

Серия «Галактическое

Содружество», книга 4

Вычитка – Наташа

Магнификат: Армада;

1997

ISBN 5-7632-0511-1

Оригинал: JulianMay, “Magnificat”

Перевод:

Михаил Никитович Ишков Аннотация Роман «Магнификат» завершает грандиозную фантастическую эпопею Джулиан Мэй, начало которой положили невероятные события, произошедшие на Многоцветной Земле более шести миллионов лет назад.

Земля вот-вот вступит в Галактическое Содружество, но реакционные силы планеты во главе с ученым Марком Ремилардом препятствуют телепатическому единению разумов. Марк одержим идеей создания Ментального человека, который помог бы ему добиться власти над всей Галактикой. С этой целью он манипулирует сознанием еще не родившихся детей. Марку противостоят его брат Джек Бестелесный и жена Джека Доротея, призвавшие на помощь объединенный разум всех землян. Казалось бы, зло обречено, но дело принимает неожиданный оборот...

Содержание ПРОЛОГ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 ЭПИЛОГ Джулиан Мэй Магнификат (Галактическое Содружество – 4) ЭМИ И ДЖОНУ ХАРИСАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ Величит душа моя Господа, и возрадовался дух мой о Боге, Спасителе моем Евангелие от Луки И сказал Господь: грехи необходимы в миру, однако все будет хорошо, потому что все будет хорошо и каждой мельчайшей частичке на свете будет славно.

Джулиан из Норвича Любовь – единственная сила на свете, которая творит мир, не разрушая его.

Пьер Тейяр де Шарден ПРОЛОГ Остров Кауаи, Гавайские острова, Земля 27 октября 2113 года На исходе ночи глубокий черный бархат купола небесного посветлел. В зарослях охайо, густо покрывавших склоны гор, послышались голоса апапен и дроздов – птицы готовились к утреннему песнопению во славу солнца.

Дядюшка Роджи, книготорговец из Нью-Гемпшира, худой – кожа да кости – старик, потянулся, зевнул и выключил диктофон. Жил и работал он в сельской хижине, которую построили на горе, над Акульей скалой. Вид отсюда был изумительный: даже сейчас, в предрассветном полумраке, за окном большой гостиной, которое выходило на Тихий океан, уже можно было различить необъятную морскую ширь.

С высоты в добрую сотню метров было видно, как легкие полны теребят поверхность воды. Старик ущипнул себя за переносицу, закрыл глаза и потер веки – собирался с мыслями… Потом медленно, с усилием, открыл глаза… Соседний остров Ниихау уже явственно различался на серовато-розовом пологе неба. Внизу, на побережье Кауаи, в поселке Кекаха, уже начали зажигаться огни.

Он потянулся, пригладил спутанные пряди седых волос. Ну и видок – мятая гавайская рубашка, да и летние брюки не лучше, лицо темнее шоколада – вот что значит трехмесячный загар, да и устал смертельно. Особенно этой ночью… Хотел успеть закончить воспоминания. Теперь его душа спокойна – того, о чем он собирался поведать, хватит как раз еще на одну страницу.

Последнюю… Он взял микрофон и включил аппарат.

Я провел на планете Каледония еще шесть недель вместе с Джеком и Доротеей, пока они не сразили меня наповал: они заявили, что летом 2078 года намерены сыграть свадьбу. Там, на Каледонии, я отреставрировал свой карбункул, пострадавший от жуткого подземного огня, а потом вернулся в Нью-Гемпшир. Время подобрать свадебный подарок у меня было.

Чувствовал я себя прекрасно! Мир и спокойствие установились во всех уголках Галактического Содружества… Роджи внимательно вгляделся в экран, на котором появились только что продиктованные слова. А что, совсем неплохо! Очень даже замечательный финал… Он сладко зевнул.

Ага, вот и он, его любимчик! Проныра, каких свет не видывал. В комнату вошел большой пушистый кот, килограммов десять весом, если не больше.

Звали его Марсель ля Плюм IX. Он слабо мяукнул на Это известие поразило большую часть граждан Содружества.

пороге и замурлыкал. Дядя Роджи кивком ответил на приветствие. Потом повернулся и обратился к коту:

– Eh bien, mon brave chaton2. С этим куском семейной хроники Ремилардов я разделался.

Осталась последняя часть. Самая трудная… Как раз еще на одну книгу. Как считаешь, лучше остаться здесь, на Кауаи или отправиться в Нью-Гемпшир?

Марсель неожиданно легко вспрыгнул на письменный стол и, развалившись возле компьютера, в упор глянул на хозяина. Глаза у него были большие, серо-зеленые. Кончик хвоста у кота подергивался.

Здесь жарко. Поедем домой, ответил Марсель.

Роджи рассмеялся. Старый домик был действительно расположен в той части острова, неподалеку от Похакумано, где не так ощущались зной и изнуряющая влажная духота. Однако зверьку с длинной, черной с серыми полосами шерстью, с мохнатыми «штанишками» на задних ногах приходилось здесь туго. Миновали первые увлекательные денечки, когда кот без устали ловил местных ящериц и играл с пойманными птичками.

Хочу домой, повторил Марсель и не мигая уставился на хозяина круглыми, похожими на совиные, глазами.

– Да, дельце-то дерьмовое. Может, ты и прав… Послушай, моя храбрая киска (фр.) – Роджи за думчиво прочитал последние три абзаца, потом взял серебряный карандаш, стер им с экрана слова «планете Каледония» и продиктовал в микрофон: «Кали». Затем он поочередно нажал на клавиши FILE и PRINT.

– М-да, действительно, пора возвращаться в Хановер. Пора и за магазинчиком присмотреть. К тому же листья там уже начали опадать. Красота!.. А сушить свои мозги работой можно где угодно. Какая такая причина удерживает меня здесь? Да никакая… Что-то я совсем расклеился, веду себя как школьный зубрила.

Марсель кивнул, молчаливо соглашаясь с хозяином.

– Она здесь так и не появилась. Если бы она захотела разыскать меня, то уже давным-давно, через сознания Тони и Хаунани, разузнала бы, где я скрываюсь.

Роджи опять посмотрел в окно. Его слабый сверхчувственный щуп сам собой скользнул к поселку и коснулся облачных аур местных жителей, которые всплывали над спящими людьми. В большинстве своем эти люди работали в сфере развлечений, которыми баловали прибывавших на остров туристов. Все это были простые граждане, мысли свои они не скрывали за метазавесой, так что даже такой слабый оперант, как Роджи, легко проникал в их сны.

Он вздохнул – многих жителей поселка он знал хорошо, с другими просто раскланивался, однако самого дорогого когда-то для него человека, Элен Донован, среди них не было. Как он любил эту женщину! Это было сто тридцать девять лет назад… Давно, ничего не скажешь.

Бесполезно отыскивать ее здесь, и брошенный ментальный взгляд не больше чем жест сожаления – так, на всякий случай. На Гавайских островах ее теперь скорее всего не найти, да и на Земле тоже.

Все-таки это была дрянная идея поселить его здесь, чтобы он мог, так сказать, в тиши закончить предпоследний том своих воспоминаний.

Помнится именно Фамильный призрак уговорил его остановиться здесь. Он же каким-то образом решил все формальности, перенес сюда его персональный компьютер и Марселя. Только оказавшись в старом доме, засыпая на постели Элен, принимая пищу в ее кухне, пользуясь ее старыми столовыми приборами, прогуливаясь в ее небольшом садике, он наконец почувствовал некоторое неудобство и смущение, а скоро ему стало совсем не по себе наедине со своими воспоминаниями, которые в общем-то во многом расходились с хрониками семьи Ремилардов. Сердце не обманешь… Вспоминая Элен, он частенько испытывал боль в душе.

Что поделать! Так уж получилось… В прежние годы Роджэтьен частенько видел ее лицо в новостях, передаваемых по тридивидению. Она стала известной покровительницей искусств, сама преуспела на этом поприще. Восстановительные омолаживающие технологии, которыми поделились Попечители, позволили ей сохранить красоту. Старик с тоской вспоминал ее серые глаза, волосы цвета спелой земляники и фигуру – такую, что дух захватывало.

Этими прелестями она его сразила в… дай Бог памяти, каком году? Ну, конечно, это было в 1974-м… Только вот чего он совершенно не помнил – какими духами она пользовалась в те годы. Кажется, «Бал в Версале»?..

Боже, каким он был глупым! Эта петушиная заносчивость, сопливая гордыня помешали ему жениться на Элен. Так они пошли – каждый своим путем. Сколько потом было женщин, сразу и не припомнишь, но ни одну из них он не любил так, как ее, первую и незабвенную.

Элен Донован, бабушка Терезы Кендалл и прабабушка Марка Ремиларда и его брата Джека, мутанта и святого… Муж и жена, местные жители, присматривавшие за домиком в отсутствие Элен, рассказали Роджи, что она уже давно не появлялась в этих краях. Больше трех лет. Но в этом не было ничего необычного, такое и раньше случалось. Она очень занятая женщина.

Все равно наступит день, когда она вернется в родное Похакумано..

Компьютер неожиданно пискнул и выдал целую пачку листов. Люди по-прежнему называли их бумагой, хотя ничего общего с изделиями из целлюлозы у этих гибких тончайших пластмассовых пластин не было. Роджи начал просматривать их. Вот они, свидетельства жизни Доротеи Макдональд, от самого рождения до величайшего триумфа, который выпал на долю этой девицы в столь юном возрасте.

Здесь было все: описание детства, страшной трагедии, случившейся на острове Айлей, выбор пути, встреча с самым невероятным существом во всей Галактике.

– Выходит, надо было сразу повнимательнее присмотреться к этой красотке, – угрюмо усмехнулся Роджи. – Что за странный выбор! Этакое экзотическое святое семейство! Кроха Алмазная Маска и Джек Бестелесный.

Он усмехнулся.

Однако все его благодушие тут же испарилось, когда он дочитал последний абзац. Прежний ледяной страх сковал ему сердце. Вновь заныло под ложечкой.

– Нет, черт побери! О каком счастливом конце здесь может идти речь? Я должен рассказать правду, одну только правду о нашей семье.

Он схватил микрофон, торопливо продиктовал новое окончание, затем распечатал последнюю страницу и прочел.

Боль исказила его лицо. Он шлепнул всей пачкой листов по столешнице, грязно выругался на диалекте, на котором объяснялись канадцы французского происхождения, так называемые кануки, затем с размаху плюхнулся в кресло и повесил голову на грудь.

– И ты, mon fantom,3 еще смеешь утверждать, что даже не догадывался, кем на самом деле является Фурия?!

Марсель на мгновение приоткрыл один глаз и глянул на старика – тот по-прежнему обречено смотрел в пол. Кот зевнул и вновь погрузился в сон.

Он давно привык к подобным выходкам хозяина.

– Можно подумать, что ты действительно не знал, кто носит эту пакость в себе. – Роджи решительно рубанул ладонью воздух. – Как же так? Ты – лилмик, мое привидение ты всемогущ – так, по крайней мере, принято считать.

У тебя хватает сил быть повелителем Галактики, всего Содружества, не так ли? И у тебя не хватило соображалки разобраться в этом деле? Верится с трудом… Скорее всего, тебе так было выгодно… Ему никто не ответил, разве что птицы за окном.

Они уже распелись и, щебеча на разные лады, встречали солнце.

Старик что-то пробормотал себе под нос, затем не спеша поднялся и достал из кармана брюк связку ключей. На скрепляющем колечке тускло посвечивал бриллиант, известный всем Ремилардам как Большой Карбункул. В свете настольной лампы камень засветился винно-красным светом. Роджи на всякий случай побренчал ключами.

Тишина… Неужели он один в комнате? Старик не мог поверить, что Призрак позволил себе отсутствовать в такой торжественный момент.

– Ответь, Призрак. Поговори со мной. Если ты желаешь, чтобы я закончил эти воспоминания, то лучше спустись на Землю и объясни, почему ты не защитил всех нас от этого дерьма? Я не только Фурию имею в виду, но и этого мерзкого Ментального человека. И от войны тоже. В первую очередь от войны!.. Как ты позволил этому случиться? Как ты смеешь манипулировать нами, словно мы пешки?

Ему опять никто не ответил. Кот легко перепрыгнул к старику на колени и потерся пушистой головой о подбородок хозяина.

– Le fantom familier4 не желает с нами разговаривать. – Старик понимающе кивнул. Он погладил кота по мягким ушам, потом почесал ему шею – кот сразу замурлыкал. Только теперь, когда схлынула первая радость того, что изрядно поднадоевшая работа закончена, он наконец ощутил, как же он устал. – Странно, – признался Роджи самому себе, – раньше этот камень всегда привлекал внимание этого негодника. Где бы тот ни находился… Что же на этот раз он не отзывается? То несколько недель ошивался возле меня, а когда он мне понадобился, его днем с огнем не сыщешь.

Хочу домой, мяукнул Марсель и начал ластиться к хозяину. Потыкался головой в его подбородок.

Он занят, прозвучал в сознании старика чей-то голос. И чувствует себя не так хорошо, как хотелось бы… Он придет позже, когда ты действительно будешь нуждаться в этом.

– Кто это? – воскликнул старик, вскакивая с кресла.

Это я, Малама. Что ты собираешься делать, когда вернешься на материк? Я могу передать лилмику… фамильный призрак – Ну дела! Не было у меня забот… Ханакоколеле, Роджи, доверься мне. Просто замечательно, что ты закончил этот том. Теперь прошу, спустись ко мне домой, лилмик прислал особых гостей. Они прояснят кое-какие темные места… – Какие еще, к черту, гости?

Спускайся в полдень, сам увидишь. Теперь поспи.

До свидания.

– Малама! Малама!.. – Роджи звал ее, но тщетно.

Что за чушь! Почему это его гавайская подруга стала посредницей между ним и Призраком? Зачем Призраку это понадобилось?..

Спать, мяукнул кот, спрыгнул с колен хозяина и направился к двери. Уже с порога он глянул на Роджи долгим, вполне человечьим, зовущим взглядом.

– А-а, – встрепенулся старик, – хорошо, хорошо.

Он поднялся с кресла и посмотрел в окно. Солнце уже встало, но само его око еще пряталось за горами, только лучи прорывались через распадки. Местные дикие петухи уже отчаянно голосили в зарослях.

Роджи выключил компьютер, погасил настольную лампу и зашаркал вслед за котом. Связка ключей осталась лежать на столе – обычные ключи, ничего особенного, да и камень теперь выглядел каким-то невзрачным. Разве что теплилась еще в глубине его тусклая искорка – как напоминание о другом похожем предмете, который когда-то был сожжен в Испании.

Спал Роджи плохо, всю ночь его мучили кошмары:

то Фурия накидывалась на него, то подсылала жаждущую смерти Гидру. Он проснулся как-то вдруг – вдруг вскинул голову, оторвался от подушки и начал испуганно озираться. Потом отер со лба пот, побрился, надел другие брюки и неброскую рубашку. Наконец Роджи вышел в сад и направился к яйцеобразному рокрафту, припаркованному на посадочной площадке за садовой оградой.

Тони Опелу подстригал в саду розы. Увидев Роджи, он помахал рукой.

– Приветик! Собираешься в город? Прихвати оттуда дюжину усилителей для джипа, хорошо? А то он что-то совсем сдох сегодня утром.

– Нет проблем.

– Спасибо. Как насчет книжки? Продвигается?..

– Как раз ночью закончил. Ту часть, ради которой приехал сюда… Завтра я отправляюсь на материк, больше не буду досаждать тебе и Хаунани. Здесь действительно отлично, однако и домой очень тянет.

Понимаешь, соскучился я по дому.

– Бывает, – согласился Тони.

– Я оставлю записку Элен. Передай ей от меня поклон и благодарность, когда увидишь ее.

С этими словами Роджи взгромоздился в кресло пилота, включил двигатель и медленно поднялся в воздух.

Облачная завеса еще лежала на склонах гор, однако бере говую линию уже вовсю омывали солнечные лучи. Внизу не спеша проплывало ущелье Уаимеа – удивительно красивая складка на теле матушки-Земли. Марк Твен назвал его «миниатюрным приложением к Большому каньону реки Колорадо». Дикие отвесные скалы, извилистые лощины, отливающая алым цветом почва, хребты с зазубренными вершинами, редкие водопады, посверкивающие под ногами… Роджи вел аппарат вручную, вел курсом на юг, постепенно снижаясь.

Скоро рокрафт добрался до сплошных джунглей, которые в конце концов одолели плантации сахарного тростника, когда-то заполонившие весь остров.

Кое-где и теперь еще на Кауаи выращивали тростник, однако почти все коренные жители острова работали в сфере развлечений. Было на Кауаи и несколько колоний писателей и художников, а еще – целый анклав бывших военных-отставников, которые омолодились и теперь доживали свои дни в «преддверии рая», как они называли эту землю. Здесь существовали два кооператива, которые изо всех сил пытались возродить древние традиции островитян и то и дело устраивали шумные и веселые маскарады и фестивали с народными танцами и песнями. Было на Кауаи и несколько практикантов, занимавшихся метапсихическими науками, – практиканты изучали наследие древних колдунов Полинезии.

Одной из представительниц этого племени считалась Малама Джонсон.

Ее живописный дом на первый взгляд казался несколько простоватым и был расположен в Кукуиула-Бей, что в нескольких километрах от курортного городка Поипу. Совсем неподалеку от этих мест поселились Джон Ремилард и Доротея Макдональд в ту пору, когда они жили на Земле.

К удивлению Роджи, на посадочной площадке за домом было пусто, неподалеку стоял зеленый спортивный «лотус», рядом притулилась старенькая побитая «тойота» – пикап Маламы. Что там на ветровом стекле «лотуса»? Ага, государственный знак, свидетельствующий, что его водитель находится под охраной официальных органов.

Роджи наконец выбрался из рокрафта и попытался проникнуть внутрь дома дальновидящим взглядом.

Ничего не получилось: Малама прикрылась плотным метапсихическим экраном. Тут до сверхчувственного слуха Роджи донесся укоризненный голос хозяйки, которая говорила с кем-то на местном диалекте – пиджин-инглиш. Местные жители без этой словесной какофонии прямо жить не могли. Что уж в пиджин инглиш было такого замечательного, Роджи понять не мог. Вот и сейчас до него донеслось:

Уасамата тебе подслушивать? Совсем забыл о приличных манерах или как? Е кома мое уикиуики!

«Сама-то поняла, что сказала», – рассердился Роджи и, при стыженный, направился к дому. Он открыл дверь черного хода и, входя на кухню, громко сказал:

– Алоха, туту!

Из-за шторы в окно заглянула Малама и на вполне при личном английском сообщила:

– Мы устроились на ланаи. Давай, присоединяйся!

Роджи миновал несколько просторных, богато обставленных прохладных комнат и вышел на веранду. Здесь царил полумрак, и в воздухе стоял густой аромат цветов. Крепкая женщина с шоколадной кожей обняла Роджи и поцеловала в обе щеки. На ней был надето парео небесной голубизны, расшитое золотыми цветами.

– Клод и Хаген прилетели к нам ночью из Сан Франциско, – сказала Малама, представляя гостей.

Роджи даже рот открыл от удивления.

– Привет, – наконец вымолвил он. – Очень рад вновь встретиться с вами.

Мужчина с очень светлыми волосами и красивая женщина кивнули в ответ, однако с мест своих не встали. Они потягивали какой-то фруктовый сок. Одеты они были безукоризненно: она – в белоснежном хлопчатобумажном костюме-сафари, на ногах высокие сапожки, он – в белоснежной рубашке и белых слаксах… Вели себя гости очень сдержанно.

Справившись с изумлением, Роджи сел в пододвинутое ему Маламой кресло. На низком столике из дерева коа стоял поднос, на нем блюдо с пупусами – гавайскими сластями – и два высоких кувшина с напитками. Малама плеснула из кувшина в пустой стакан и предложила Роджи.

Тот сделал глоток. Крепостью этот ледяной напиток был под стать рому, и очень вкусный – Роджи даже поблагодарил хозяйку, а сам тем временем все посматривал на гостей. Им было на вид чуть за тридцать. Клод Ремилард с легкой улыбкой смотрела на расстилавшуюся океанскую ширь, ее брат Хаген сидел с непроницаемым лицом – он даже не пытался изображать радость от встречи с Роджи.

Роджи пересилил себя и решил проявить вежливость.

– Значит, Фамильный Призрак предложил вам помочь мне написать мемуары?

Хаген ответил скупо и вполне официально. Он надежно закрыл свое сознание метапсихической завесой.

– К нам явился Верховный лилмик – как всегда, одна его голова. Эта голова приказала нам прибыть сюда и рассказать вам о тех событиях, которые произошли во время нашего бегства в плиоцен.

– Это… должно быть, очень интересно. – Роджи усмехнулся.

– Как вам известно, вся наша группа – все, кто вернулся живыми, – была опрошена в Директорате по науке правительства Земли. Нас туда доставили сразу, как только мы попали в… в это время. – Хаген даже не взглянул на родственника. – Нас проинструктировали, чтобы мы никому не сообщали никаких деталей о нашем пребывании в плиоцене. Мы в точности соблюдали это предписание. Даже теперь, спустя столько лет, мало кто на Земле знает, что мы двое тоже оказались среди тех, кто вернулся.

– Нам это очень помогло, – добавила Клод. – Хорошо, что мало кому удалось идентифицировать наши личности. Если бы публике сообщили кое какие подробности о наших приключениях в доисторическую эпоху, нам бы покоя не было от настырных журналистов и тридикомментаторов.

Сами знаете, как это бывает… «Путешественники во времени вернулись! » Ну и началась бы шумиха. А так во всех государствах Галактического Содружества о нас поговорили дней десять, передали сообщение в сводке новостей, и все. Моему мужу Кухалу тогда пришлось несладко, но, в конце концов, он гуманоид и сумел адаптироваться. Нас заняли работой, мы кое-как пообвыкли и теперь живем более-менее спокойно. Пока… – Пока не появилось странное существо, – сказал Хаген, – отменившее все распоряжения этой подлой банды из Директората по науке. Оно называло себя Страдающее Сознание. Оно заявило, что является главой корпуса Генеральных инспекторов. Сначала мы с Клод, конечно, удивились… Признаюсь, были несколько ошарашены. Потом Верховный лилмик имел с нами приватную беседу, и чем дольше он говорил, тем сильнее в нас возникало ощущение, что все это мы уже слышали. Нежданное dйjа vu5. … После того, как это самое Страдающее Сознание удалилось – вот так, взяло и растворилось в воздухе, – мы, признаюсь, испытали некоторое смущение. Нет-нет, вовсе не ужас!.. Мы решили, что это не более чем обман чувств. Ночной кошмар… Как привидение может отменить приказ таких важных Здесь: прошлое (фр.) чиновников? Однако спустя какое-то время это решение было подтверждено Первым Магнатом Земли и Председателем администрации. Обе высокопоставленные чиновницы с откровенным, едва скрываемым недовольством заявили, что мы должны дорожить подобной экстраординарной связью. – Молодой человек сардонически засмеялся. – Это был разумный совет и в то же время – повод для размышлений… – Послушайте, дядюшка… дедушка… Даже не знаю, как вас называть… В общем, мы приехали сюда только потому, что поняли: нас все равно привезут сюда, даже силой, – заявила Клод. Говорила она совершенно спокойно, без всякой злобы или негодования. – С таким обращением мы уже достаточно сталкивались в жизни.

– Надеюсь, вы поняли, что это за Сознание? – мягко спросил Роджи. – Знаете, кто он на самом деле?..

– Я поняла почти сразу, – ответила Клод. – Я всегда была ближе к нему, чем брат. Правда, это далось не просто. Хаген не хотел верить в это.

– Страдающее Сознание – это же Марк Ремилард, – сказал Роджи. – Ваш отец.

– Ну и черт с ним! – Хаген вскочил и принялся расхаживать туда-сюда по террасе, как зверь в клетке. – Мы испытали огромное облегчение, когда прошли сквозь Ворота Времени, и местные власти сразу постарались сделать все, чтобы мы забыли о прошлом. Клод, я и все, кто с нами был, решили, что теперь мы наконец свободны. Понимаете, сво-бод ны!.. Папочка остался далеко позади, на расстоянии в шесть миллионов лет, – вместе с этим свихнувшимся Айкеном Драмом. Мы верили, что он уже никогда не сможет не то чтобы навредить нам – даже достать!..

– Он никогда не был жестоким, – спокойно заметила Клод. Хаген остановился рядом, склонился над ней, – Он никогда не видел в нас людей. Кого угодно – даже своих дорогих детишек, но только не людей. Мы прежде всего являлись объектами его грандиозных экспериментов. – Он повернулся к Роджи и Маламе. – Знаете, как эта банда страшных р-революционеров в глаза называла его? Авадона, Ангел бездны!

Каково?! В конце концов они все отреклись от него, отказались выполнять его бредовый замысел по созданию Ментального человека.

– Папа тоже отказался от него, – гнула свое Клод. – Иначе он никогда бы не позволил нам пройти через Ворота Времени.

Хаген неожиданно махнул рукой – казалось, что его гнев испарился. Теперь им овладела безнадежность.

Он плюхнулся в плетеное кресло.

– Одним словом, мы открыли простую вещь: он и здесь нас достал. Браво! Он не только сумел выжить в течение шести миллионов лет, но и ухитрился стать повелителем Галактического Содружества. Боже, спаси нас и всех своих детей! Боже, помоги нам всем!

– Страдающее Сознание, – тихо выговорила женщина из племени кахуна, – все эти годы только тем и занимался, что искупал свои грехи. Он изо всех сил старается возместить ущерб, причиненный им когда-то. Он кается не только в том, что сотворил в нашем Млечном Пути, но и в той Галактике, откуда на Землю прибыли тану и фирвулаги. Мне почти ничего не известно о тех деяниях, которые он совершил в плиоцене, а потом и в границах Дуат, но все его нынешние поступки исполнены добра, ведомы добром. Он основал Содружество и уже который век руководит им. Только благодаря его усилиям все шесть достигших определенной степени развития рас смогли слиться в долгожданном Единстве. Тысячи других стоят на пороге и тоже вскоре присоединятся к ним.

– Ему бы постараться в добрые старые времена, – с горечью откликнулся Хаген. – Защитил бы свое стадо и родную планету от всяческих несчастий.

Я уж не говорю о гражданской войне… Что-то его нынешняя сущность в образе лилмика не очень-то спешит делать добро в то самое время, когда его прежняя буйная ипостась действовала куда более решительно.

Малама улыбнулась.

– Вы не понимаете. Его внутренняя, связующая пространство и время сила неизменна как в прошлом, так и в настоящем. Просто пришло понимание, что невозможно подправлять историю, тем более изменять ее. Страдающее Сознание действует так, как он и должен действовать – согласуясь со свободой воли. Мы сами так же поступаем – исходя из собственных интересов, чувств, стремлений, и каждый из нас в исторической проекции напоминает вектор, направленный к своей точке. Кто способен слить все эти точки воедино?

Посильна ли такая задача даже Богу? И в то же время можно с уверенностью утверждать, что единая составляющая – так сказать, суммирующий вектор – во всем этом гигантском броуновом движении просматривается. Его можно назвать объективной реальностью или прогрессом, который ведет к усложнению, увеличению доли разумных действий… Хаген презрительно хмыкнул.

– А как же Господь Бог, царствующий на небесах, и его всемогущество? Он что, тоже подчиняется этой составляющей? Тогда, выходит, он тоже нашего роду племени?

– Возможно, – коротко ответила Малама.

Все разом примолкли. Первым заговорил Хаген – по его голосу было заметно, что он несколько успокоился.

– Вот что не дает мне покоя. Представители расы лилмиков наиболее схожи с тем образом, в котором мы представляем себе Ментального человека. Но это – я вам точно говорю – вырождающаяся, обреченная на гибель форма. Бьюсь об заклад, что папочка и к этому приложил руку. Он, по-видимому, пытался модифицировать эволюцию лилмиков. То есть поступил с ними так же, как хотел поступить с нами. И проиграл!..

Роджи пожал плечами.

– История лилмиков – это тайна за семью печатями.

Ни единой детали, ни одного события, ни хронологии – ничего не известно.

– Возможно, – продолжил рассуждать молодой человек, – папочка решил вернуться к первоначальной схеме. Теперь-то он поднабрался опыта – за шесть миллионов лет! Тем более что подопытные кролики, которых он когда-то хотел использовать, снова оказались у него в руках.

– Ты рассуждаешь как осел! – воскликнула Клод. – Галактический Консилиум никогда не позволит осуществить проект Ментального человека, пусть он даже будет суперлилмиком!..

– Даешь голову на отсечение? – прищурился Хаген. – Ну-ну… В который раз?

– Даже если Хаген прав, – перебил его Роджи, – то я знаю радикальное средство, чтобы на корню пресечь любую подобную попытку.

– Ну-ка, ну-ка, – всполошились разом брат и сестра.

– Расскажите мне все, что вы знаете об этом проекте, и я опубликую это в четвертом томе своих воспоминаний. Полная и подлинная история Ментального человека никогда не была достоянием гласности. Подавляющее большинство деталей и важнейшие подробности были засекречены распоряжением Галактического Консилиума – предположительно с целью сохранить мир и спокойствие на просторах Содружества.

– Вы, кажется, состояли в рядах восставших, не правда ли? – осторожно поинтересовалась Клод.

– Правильно. Надо иметь в виду, что обращенные к народу призывы руководителей восстания звучали очень заманчиво. Они якобы боролись за свободу человеческого со общества. За то, чтобы сбросить гнет Содружества и Метапсихического Единства… На самом деле, как я узнал позже, главной причиной, толкнувшей Марка на развязывание граж данской войны, был запрет на продолжение работы над церебральными усилителями. Когда под угрозой оказалось дело всей его жизни, он совершенно потерял голову. Буквально начал писать кипятком.

Для начала он вызвал грандиозные волнения – при этом отовсюду сыпались обвинения, что экзотики и местные продажные операнты тайком хотят лишить человеческую расу величайшего в истории открытия, которое доставит всех прямиком в светлое будущее. Сам Марк заявил, что Содружество опасается, как бы человечество не стало доминирующей расой в галактике и не добилось решающего метапсихического превосходства над всеми остальными разумными существами, и что единственный способ вырваться из заколдованного круга и взять эволюцию человека в свои, людские, руки – это последовать по пути, предложенному оппозиционерами. Большинство нормальных людей поверило, что проект Ментального человека – это единственный способ сделать их детей или внуков настоящими оперантами. Но Марк всегда уходил от разъяснения деталей проекта, и по существу мало кто знал, каким же образом он хотел добиться своей цели.

– Он бы никогда не отважился, – буркнул Хаген. – Народ тут же линчевал бы его.

Клод, задумчиво глядя в сторону океана, проговорила:

– Да, в те годы мы впервые догадались, чего именно добивался папа. Когда наша мама узнала правду… Ну, вы знаете, что случилось тогда.

– Нет, – возразил Роджи. – Поверьте, я на самом деле ничего не знаю. Думаю, что вообще никто не знает, кроме… Вот и об этом расскажите мне!

Помогите создать полноцен ную – главное, полную! – историю Галактического Содружества с того момента, как Земля стала его полноправным членом. Вы ко мне для этого и были посланы. Правда, я не понимаю, почему Страдающее Сознание сам не рассказал о том времени. Должно быть, у него были свои причины.

– Неужели ты не догадался? – спросила Малама. – Это же был его огромный грех, куда более тяжелый, чем руководство восстанием, чем попытка добиться цели насильственными методами, чем даже ответственность за смерть многих миллионов людей.

Если заглянуть в его душу, а также в души его соратников – вы будете удивлены, но они до сих пор считают, что сражались за правое дело. Разве не так, старик? – Она в упор посмотрела на Роджи, и тот отвел взгляд. – Но Ментальный человек – это совсем другое. Это в чистом виде прихоть, рожденная из адского пламени. Страдающее Сознание знал, что поступает дурно, и все-таки не смог устоять перед элегантной грандиозностью замысла. Тем более что казалось: еще чуть-чуть, и он добьется своего. Так ведь и цель была какая – одним махом скинуть цепи материального тела и взойти на вершину эволюции.

Наступила тишина. Никто не решался ответить Маламе.

– Вы не понимаете. Вы, внуки, судите со своей колокольни. – Она раскинула руки и всех слила в метапсихическом единении. – Страдающее Сознание стыдится говорить об этом. Даже теперь.

Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда На следующий день я вылетел в Нью-Гемпшир.

Большую часть полета я проспал, и Марсель тоже – он свернулся клубком на заднем сиденье.

Странно: после разговора с детьми Марка меня уже не мучили во сне кошмары. Спал я крепко.

За это, по-видимому, мне следовало благодарить Маламу Джонсон. Бог знает почему, но я никогда не испытывал по отношению к Марку – или, если угодно, к Страдающему Сознанию – того ужаса, который буквально пронизывал Клод и Хагена.

Разбудил меня навигационный компьютер, который управлял полетом. Проснулся я мгновенно и сразу понял, что машина запрашивает дальнейшие инструкции. Мы были в тысяче двухстах метрах над Хановером. Утро выдалось замечательное, ясное.

Учебный городок – весь как на ладони. Внизу виднелась река Коннектикут – она словно бы делила лоскутное одеяло осенних перелесков, полей, поселков на две неравные части.

Я почувствовал, что страшно голоден. В чем проблема – стоит только приземлиться. Неподалеку от моего дома есть несколько отличных закусочных.

До них рукой подать… Я уже совсем было собрался дать команду на снижение и посадку, как вдруг меня осенила удивительная, невероятная догадка.

Какая прозорливость! Какая редкая интуиция!..

Я не мог не похвалить себя, потом решительно дал указание бортовому компьютеру держать курс на Бретон-Вудз, и уже через несколько минут мы были в девяноста километрах к северу от Хановера в штате Нью-Гемпшир и плавно приземлились на стоянке для воздушных аппаратов, расположенной возле старинного отеля «Убежище у Белой горы». Здание походило на грандиозный торт, прилепившийся к подножию горы Вашингтон: ярко вишневые остроконечные крыши над белоснежными, сложенными из деревянных брусьев стенами, причудливые башни – одним словом, не дом, а кондитерское изделие. Как только рокрафт коснулся бетона, я связался по радио с обслуживающим персоналом и заказал завтрак. Могу поклясться, что персонал гостиницы страшно обрадовался, узнав, что пожаловал сам гражданин Ремилард.

Прежде всего я мысленно, ради соблюдения приличий, затемнил прозрачный фонарь кабины, освежился с помощью особой салфетки, расчесал волосы, переоделся в приличный вельветовый костюм. Затем насыпал кошачьей еды в переносную клетку и сунул туда Марселя. Тот не смог скрыть своего возмущения – можно сказать, издал душераздирающий ментальный вопль, однако я был неумолим:

– Прости, приятель. В этот отель с животными не пускают. Старый обычай янки… Марсель страшно зашипел, и я поспешно вылез из рокрафта. Глупое животное! Все они такие!.. Когда же эти чертовы кошки поймут, что raison d'etre человеческой расы состоит вовсе не в том, чтобы удовлетворять все прихоти кошачьего племени.

Я прошел через садик, где все еще пышно цвели хризантемы, георгины и анютины глазки, и легко поднялся по ступенькам к главному входу.

Воспоминания нахлынули на меня, не успел я войти в знакомый холл в стиле короля Эдуарда. Больше тридцати лет я не появлялся здесь, однако в отеле все оставалось по-прежнему. А ведь здание еще на моей памяти было реконструировано, и потом еще случались капитальные переделки, но нигде не было заметно всех этих новомодных штучек;

так называемых технических достижений. Все было хорошо скрыто, зато теперь «Убежище» могло оправдание существования принимать экзотиков из любого уголка Галактики.

Вот и сейчас вестибюль был забит туристами – как людьми, так и инопланетными гостями. Многие из них собирались подняться на вершину горы Вашингтон на древнем фуникулере.

С веранды, где меня уже поджидал столик, открывался изумительный вид на Президентский хребет. Снег еще не лег на его склоны, и пятна густой зелени перемежались с багряными и золотистыми мазками, которыми осень пометила листву сахарных кленов.

Я никак не мог справиться с нахлынувшими воспомина ниями. Все они навалились разом:

свадьба Джека и Доротеи в 2078 году, на которой я стоял рядом с новобрачными и держал кольца, и тот день, когда я во второй раз в жизни убил человека, и день 2082 года, когда я в последний раз поднялся на вершину горы и рядом со мной оказался мой племянник Дени.

Да, Дени… И другие… Я постарался успокоиться, взять себя в руки. Я спокойно поел, потом вернулся к своему аппарату, где обнаружил, что Марсель отомстил мне самым гнусным образом – нагадил на заднем сиденье. Но у меня после завтрака было хорошее настроение, и я даже не выбранил кота, а просто обрызгал кабину дезодорантом, все убрал и отправился домой. Пора было приступать к последней, самой жуткой части мемуаров, и не имело никакого значения, получу ли я помощь от Призрака или мне только останется надеяться на собственные силы. Пусть все скелеты будут извлечены из семейного шкафа.

Вряд ли можно назвать случайностью мое короткое посещение «Убежища у Белой горы». В молодости, прежде чем я открыл книжный магазин в Хановере, мне довелось поработать здесь управляющим. В ту пору ко мне и приехал мой племянник Дени, который очень испугался, увидев меня здесь. Он принял меня за отца – мы с Доном были двойняшками. Это случилось в 1974 году, тогда мальчику было семь лет. Мы прокатились на фуникулере и добрались до самой вершины – там я впервые встретился с Элен Донован. Там же сделал ошеломляющее открытие, что на Земле есть и другие люди с оперантскими способностями, не относящиеся к нашей семье.

Пятнадцатью годами позже, когда я присутствовал на католической мессе в соборе неподалеку от Бретон-Вудз, до меня долетел душераздирающий телепатический предсмертный вопль моего брата.

Хуже всего, что в этом крике звучала такая ненависть ко мне, что я до сих пор теряюсь в догадках – чем же я не угодил ему? Какую дорогу перебежал? На похоронах Дени сообщил мне кое-что похуже – к тому времени он уже был профессором в Дартмутском колледже в Хановере и считался одним из самых известных исследователей метапсихической силы.

Племянник заявил, что его отец был убит, и терзался тем, что не смог предотвратить это преступление.

Больше того, оказалось, что и мне угрожает смертельная опасность. Дени настоял, чтобы я переехал поближе к нему – только так он мог обеспечить мне надежную защиту и заодно развить мои метапсихические способности.

Я не хотел покидать отель. Работа там была мне по сердцу, я привык и к коллегам, и к окружающим отель горам. Никто из моих сослуживцев даже не догадывался, что я был оперантом, а мне только этого и надо было. К тому времени от всей этой метапсихической пакости меня трясло, как от тропической лихорадки. Однако делать было нечего, и в конце концов я переехал в Хановер и стал единоличным владельцем книжного магазинчика, который с тех пор стал носить гордое название «Красноречивые страницы». Однако вскоре наши отношения с Дени разладились – как-то трудно нам оказалось ужиться вдвоем.

Я любил моего приемного сына и все же в глубине души боялся его. Я отдавал себе в этом отчет. Меня пугала его ужасная непостижимая сила.

Страх был инстинктивный, сла бый, но отравляющий всякую радость встреч. Я никогда не мог до конца освободиться от этого страха.

Как и многие гении, Дени Ремилард отличался известной экстравагантностью. Появлялся и исчезал он всегда неожиданно. Парень он в общем-то был неплохой, честный;

худощавый, с мягкими, даже робкими манерами – этакий тихоня… Однако стоило с ним немного пообщаться, и любой собеседник чувствовал, что этот парень далеко не слабак и силы, таинственной, неодолимой, у него в избытке. У меня, например, постоянно возникало ощущение, что еще чуть-чуть – и мой скелет расплавится, и я, как пролитое виски, растекусь лужей у ног Дени.

Мозги у него работали хорошо, даже можно сказать – преотлично. На университетском поприще он заработал себе огромную славу. Его исследования были отмечены Нобелевской премией по психиатрии, его книги и монографии скоро стали классикой.

Даже спустя тридцать лет после его смерти они пользовались большим уважением. Как и сам Дени… В 2013 году в отеле у Белой горы состоялся конгресс метапсихологов. Место было выбрано не без участия Дени, так что он тоже внес свою лепту в роковой исход тех событий, которые случились в Новой Англии. Самые знаменитые операнты съехались на их последнюю в этом году встречу. Тогда этих людей было очень немного. Агрессивному подавляющему большинству нормальных людей противостояли единицы. Одним словом, ситуация в ту пору лишь подтверждала сложившееся в Галактике мнение, что люди – это раса, главными отличительными чертами которой являются нетерпимость, приверженность предрассудкам, ненависть к инакомыслящим, и надо сто раз подумать, прежде чем решиться иметь дело с этой расой.

В последний вечер устроители конгресса решили закатить шикарный банкет. Местечко для него выбрали самое что ни на есть живописное – охотничий домик на вершине горы… Там, где гостей должна была поджидать неминуемая гибель. Некоторые историки, в добавление к моим воспоминаниям, подчеркивают, что вдохновителем и главой заговора был свихнувшийся оперант по имени Киеран О'Коннор, а помогал ему младший брат Дени Виктор. Они и решили погубить делегатов конгресса.

По поводу провала их жуткого замысла ходило много слухов. Кое-кто утверждал, что помешала чистая случайность, другие поговаривали, что отдельные делегаты рискнули применить против нападавших ментальную силу.

Все было так и не так. В своих мемуарах я даю полную картину случившегося на горе Вашингтон.

Действительно, в домике нашлись делегаты, которые в ответ на насилие решили ответить насилием, однако Дени быстро образумил их и убедил дать первый на Земле метаконцерт. Им удалось объединить людей доброй воли – и мета, и нормальных – в некое единство, которое безо всякого насилия отразило нападение. Это единство существовало несколько долей секунды, но оно оказалось крепким как стена. Точно такой же, только в галактических масштабах, уникальный метаконцерт любви и веры сумели создать Доротея и Джек в году. Этого оказалось достаточно для победы.

В тот день жители планеты Земля доказали Галактическому Содружеству, что юная, незрелая, задиристая человеческая раса может быть спасена. Прошло немного времени, и небеса над горой Вашингтон и крупнейшими городами мира разверзлись – многочисленные корабли инопланетян начали садиться на нашу грешную, пропитанную кровью Землю. Так человечество оказалось вовлеченным в галактическую конфедерацию.

Я также приложил руку к появлению этих кораблей, однако Великое Вторжение никогда бы не произошло, если бы не усилия Дени.

Et maintenant la lecon touche a sa fin. На этом мы и закончим вводную лекцию (фр.) Хановер, Нью-Гемпшир, Земля 2 февраля 2078 года Музыкант, сочинитель рудалмов МульМуль Зим посадил рокрафт в непосредственной близости от «Красноречивых страниц», не спеша выбрался из летательного аппарата, ступил на снег и некоторое время вдыхал запахи земного города, вбирал необыкновенные впечатления, которыми в первое же мгновение наградил его провинциальный Хановер.

Музыкант даже захихикал от восторга. Надо же – зима в городе! И в каком! В родовом гнезде клана Ремилардов!.. Грандиозно! Неподражаемо!

Неописуемо!..

На протяжении всего полета двуполый экзотик терзался сомнениями: неужели они посмеют?

Неужели поднимут руку?.. К его огромной радости, Хановер так и остался Хановером. Никакой модернизации, погони за всякими новомодными штучками. Вот они, долгожданные… Все те же щегольски раскрашенные трехэтажные дома из старых досок. На окнах простенькие наличники, а на третьих этажах кое-где даже ставни сохранились.

Покрытые крашеной жестью крыши домов точно такие, какими он их себе представлял.. Умилению музыканта не было предела: надо же, вокруг мягкий пушистый снежок! Нет, снежочек… Крыши прикрыты уютным белым покровом. М-да, сосулек не хватает. Послушайте, где же сосульки? Ладно, и так впечатлений вполне достаточно. Может хватить на забавный, чуть-чуть грустный рудалм. Что-нибудь такое, очаровательное… Тирьям-тирьям, тирьям тирьям… МульМуль Зим вздохнул: увы, чтобы подобное сочинение можно было продать и на Земле, и на его родине, грусти не надо. Наоборот, нужно ввести в главную тему что-то межвидовое, бравурное… Местное светило уже скрылось за горизонтом – долгонько оно здесь садится. В светлых сумерках особенно заметным было увеличение количества кристаллических хлопьев, летающих в воздухе. Зато как маняще посверкивают сгустки замерзшей воды в свете уличных фонарей и фар редких наземных экипажей! И сколько их!.. Решетки, откуда поступает теплый воздух, работают с полной нагрузкой, и все равно на тротуарах и на проезжей части улицы слой замерзшей воды заметно утолщается – примерно со скоростью два сантиметра в час… Ну, а ветви редких деревьев успевают принимать вдвое большее количество снега – как они принарядились, красавцы. Ох, ох, сердце сейчас лопнет от восторга!

И вечнозеленые кустики тоже очаровательны… Длинношеее существо с планеты Гии было очень похоже на большую неуклюжую птицу. На экзотике был взятый напрокат меховой комбинезон, специально предназначенный для существ его расы.

Негодяй торговец божился, что костюмчик ни разу не надеванный, а он тем не менее явно где то припахивает, и это заметно умаляет восторг.

Космические силы, приморозьте язык гнусному лгуну!

Какой же он ненадеванный, если припахивает? Ох, уж эти люди!.. Хорошо, что он, Муль Муль Зим, догадался купить новый защитный экран и сейчас смотрел сквозь прозрачное стекло своими огромными желтыми глазами.

Все равно он не жалеет, что посетил это место. Все вокруг восхитительно, душа полнится вдохновением, даже пла’акстовые сенсорные цепи возбудились до предела. Еще мгновение, и свободно потекут звуки.

К сожалению, не очень-то потекут. Атмосфера остывает на глазах. Вот и дрожь началась, так недолго и обморозить сверхчувствительные наружные гениталии. Гий до отказа повернул рычажок обогревателя, однако это не помогло. Что ж, впечатлений он набрался достаточно, пора и делом заняться.

МульМуль Зим, не глядя по сторонам, шагнул на проезжую часть улицы – книжный магазинчик был как раз через дорогу. В этот момент из-за угла выехало что-то огромное, древнее, битком набитое местными студентами. Они сразу заорали во всю мочь. Отчаянно затрубил рожок.

Инопланетянин на мгновение опешил. Машина, завизжав тормозами, выскочила на тротуар.

МульМуль издал истошный телепатический вопль и метнулся на противоположную сторону улицы. Слава космическим духам, никто из этих студентов не был оперантом, иначе подобный вопль мог привести их в бесчувствие. Вот этого-то как раз совсем и не нужно.

На крик о помощи откликнулся какой-то человек, который выскочил из книжной лавки. Судя по седине, этот самец прожил очень долго, далеко за сотню лет… – Боже! – воскликнул он, излучая неописуемую тревогу, – С вами все в порядке?

– Благодарю, все обошлось, – защебетал гий. – Как вы добры, как заботливы. С моей стороны такая непростительная глупость – вовремя не определить скорость, с какой движется наземный механизм.

Я совсем забыл, как необузданны ваши земные водители.

– Пожалуйте в магазин, пока мы тут не замерзли, как котлеты в морозильнике. – Человек с некоторым неудовольствием распахнул дверь. – Я так понимаю, что вы и есть тот посетитель, которого рекомендовала Доротея?

– Да, Управляющая планетой была так добра… – Инопланетянина неожиданно затрясло от восторга, он даже начал ворковать – по крайней мере, он издавал звуки, похожие на воркование: – Кого я вижу!

Это вы? Дядя Роджи!..

Хозяин вздохнул и, пропустив гостя вперед, закрыл дверь. Потом ответил:

– Да, в городе меня именно так и называют. Если вам удобно, то и вы можете обращаться ко мне так же. Давайте ваши вещи, одежду и проходите.

Располагайтесь поближе к теплу, рядом со мной и моим приятелем. Мы с удовольствием послушаем ваш рассказ об опере. Или как она у вас там называется?

В углу комнаты, возле старинного кованого железного обогревателя, стояли два кресла. В помещении царил полумрак, только свет небольшой настольной лампы освещал уголок и низкий столик, на котором стояла кофеварка. В одном из кресел сидел более молодой, чем хозяин, самец человеческой породы. Его метапсихическая сила была куда слабее, чем у дяди Роджи. Он отхлебывал горячий кофе из большой глиняной кружки. У него на коленях пристроилось небольшое домашнее животное, которое довольно урчало. Это была идиллия. Инопланетянин заворковал еще сильней.

Он был в полном восторге! Потом до него наконец дошло то, что сказал хозяин, и он сразу смутился.

– Вы хотите, чтобы я разделся? Знаете, некоторые земляне испытывают определенное неудобство, когда мы обнажаемся.

Хозяин магазинчика засмеялся.

– Нет так нет. Тогда проходите и садитесь. Чтобы смутить нас с Кайлом, нужно кое-что поинтересней, чем обнаженный гий. Но комбинезон и ботинки вы, конечно, снимите. Иначе запаритесь… Я знаю, что ваш народ не пьет кофе, и могу приготовить для вас горячий пунш. Похоже, вы в нем как раз очень нуждаетесь.

Роджи вышел из комнаты и направился на кухню;

МульМуль, стыдливо поглядывая в сторону другого гостя, стянул с себя комбинезон, встряхнул головой, чтобы расправить роскошный нитевидный плюмаж, затем поправил яйцеобразные плодоножки и соски.


– Торговец-посредник в космопорту Антикоста, – гость, словно оправдываясь перед человеком, принялся объяснять, – уверял меня, что эта одежда будет мне впору и спасет от любого изменения климатических условий, тем более от значительного понижения температуры. Однако боюсь, что он ошибался. Кончики моих пальце» совсем посинели от холода и цветом теперь напоминают мой фаллос.

Гость дядюшки Роджи поперхнулся кофе, но тут же сумел взять себя в руки и, глядя на инопланетянина, понимающе кивнул. Гий невольно отметил про себя, что этот экземпляр – прекрасный образчик здорового, с румяными щеками, самца. На голове у пего густая поросль темно-коричневых волос… Любо дорого посмотреть!

– Сочувствую, гражданин, это настоящий скандал, – сказал человек. – В последнее время этим посредникам совершенно нельзя доверять. Я уверен, что, когда вы вернетесь на космовокзал, вам следует устроить скандал. Скорее всего, они возместят вам убытки.

– О-о, у меня даже и в мыслях не было жаловаться, – удивился гай.

– Конечно, черт побери, откуда вы могли знать, – сказал хозяин, входя в комнату. Он протянул дымящуюся фаянсовую кружку с пуншем гостю в перьях и, когда тот принял ее в свои удлиненные, напоминающие человеческие, руки, добавил: – Пока вы находитесь на Земле, вы и вести себя должны так же, как местные жители. Прежде всего начните отстаивать свои права. Это такое увлекательное занятие!.. А теперь присядьте, ноги пододвиньте поближе к печке, отогрейтесь хорошенько, а потом уж мы поговорим о том, что привело вас ко мне.

По такому случаю я пораньше закрою магазин, все равно снег идет… Кстати, это мой старый друг Кайл Макдональд. Вы не возражаете, если он будет присутствовать при нашем разговоре?

– Вовсе нет! – воскликнул МульМуль Зим. – Дедушка Управляющей!.. Какая честь для меня быть представленным вам!

От полноты чувств экзотик сразу плюхнулся в предложенное ему кресло и протянул свои тонкие, с четырьмя пальцами ножки к массивной печке. Космические силы, какая радость! Он вновь почувствовал прилив тепла. Горячий напиток имел божественный вкус. Крепкий ром был заправлен жирным молоком, да еще ложка кленового сахара… Восхитительно!.. Как же ему повезло! Он от всей души поблагодарил хозяина.

– Глава администрации Макдональд, надеюсь, объяснила, что я композитор. Мой профиль – создание рудалмов. Это такая синтетическая музыкальная форма… Некоторые критики называют ее кантатой славы. Действительно, подобная музыкальная форма имеет большой успех среди любителей музыки на Земле. Это не совсем опера, хотя и в ней есть своеобразный сюжет.

Это скорее музыкальное действо с использованием всех звуковых возможностей, в том числе и сверхчувственных. Обычно рудалмы пишут в честь какого-нибудь выдающегося события. Для исполнения я использую оперантский состав, а также хор гиев.

– А-а, так вы решили воспеть спасение планеты Каледонии, – сказал Роджи.

– Правильно! – восхитился гость. – Присущая этому событию величественная гамма переживаний не могла не привлечь моего внимания. Тем более что в спасении планеты приняли участие такие выдающиеся личности, как Джон и Марк Ремиларды.

Уже одно это должно привлечь внимание к этому грандиозному событию не только слушателей-гиев, но и землян.

– Моя внучка и помогающая ей команда тоже внесли свой вклад в спасение Кали, – нахмурился Кайл Макдональд.

– Конечно! О, конечно!.. О, мои дорогие, ничего другого я и не подразумевал. Они, вместе с уважаемой Главой администрации, охотно пошли мне навстречу и поделились со мной впечатлениями, которые они получили в те волнующие мгновения.

К несчастью, мне никак не удается связаться с братьями Ремилард – они так заняты, так заняты… Уважаемая Глава администрации посоветовала мне обратиться к вам, дядя Роджи. Ведь вы же были там.

Кто же, кроме вас, может в деталях поведать о том, что там творилось?

Роджи в ответ хмыкнул и подозрительно глянул на пернатого гостя, однако тот продолжал восторженно рассказывать.

– Вот что должно стать лейтмотивом всего рудалма. – Он принялся размахивать своими длиннющими руками. – Соединенные сознания и могучий метаконцерт разряжают наполненный адской силой сгусток плазмы, который грозит уничтожить все живое на планете.

– Да не сгусток, а диатрему. Это разные вещи.

Просто в результате работы двух метаобъединений удалось ослабить силу взрыва, и в небо ударил только газ. Твердых фракций было очень мало. Ну и алмазы… Глаза гия вспыхнули.

– О, этот фантастический душ из драгоценных камней! Представляете, какая сцена? Что-то незабываемое… Я изучил все, что было написано о катастрофе в средствах массовой информации. Это, конечно, важно, однако ничто не может заменить впечатлений живого свидетеля.

Роджи озадаченно покачал головой.

– Вы, верно, не знаете – я наблюдал за извержением по тридивизору в командном бункере.

Должен сказать, это было зрелище!..

– Если бы вы только согласились поделиться своими впечатлениями, вы бы дали мне ключик к объемному полноценному восприятию случившегося.

Я должен это прочувствовать. Глава администрации сообщила, что вы находились в бункере, когда туда прибыл Марк Ремилард. Это именно вы убедили его мысленно спуститься в преисподнюю. Это замечательно… Вот он входит в бункер, мятущийся, гордый, чуть смущенный и озабоченный судьбами друзей-героев, которые ведут трудную борьбу со стихией. И тут вы, седовласый, вдохновенный… «Иди, – призываете вы его, – иди на бой!.. »

Ошарашенный дядюшка Роджи пожал плечами.

– Все было немного не так. Я встретил его со стаканом виски в руке. Предложил ему, но он отказался – сказал, что я в стельку пьян, а это в такую минуту нехорошо. Еще он упрекнул меня за вызов, который оторвал его от важных дел. Ну, и все такое прочее… Гость в перьях уже трепетал от восторга. Он вытащил из отверстия, внезапно образовавшегося в перистом покрове, нечто напоминающее воланы для игры в бадминтон и протянул их Роджи.

– Это вседиапазонные сверхчувствительные экстракторы, которые способны впитать в себя ваши переживания, касающиеся того или иного эпизода.

Все происходит совершенно безболезненно. Вам только надо вставить их острыми концами в уши, а я буду задавать вопросы… – Что, прямо сейчас? – возмутился Роджи. – Да как вам такое могло только в голову прийти! Никто не смеет просвечивать мои мозги! Никто, понимаете!..

Гий заметно сконфузился, попытался возразить:

– Но… – Вы что, собираетесь силой заставить меня? Не выйдет! Я поставлю такой защитный экран, что ого ro! Мне наплевать, что Доротея послала вас ко мне.

К черту вашу воспевающую доблесть оперетку – или как она там называется, – если для этого требуется просветить мои мозги!

Сверхчувствительный экзотик издал тонкий душераздирающий вопль и медленно сполз на пол. Плюмаж и наружные половые органы инопланетянина затрепетали.

– Я не имел в виду… Я бы никогда не осмелился… О, простите меня!..

Вопль его перешел в скрежет, глаза-блюдца выкатились, и экзотик потерял сознание.

– Ну, ты, олух, наделал дел! – Кайл Макдональд скинул с колен кота и опустился возле экзотика.

Не зная, где находится сердце у гостя, он начал ощупывать его шею – по-видимому, хотел найти пульс – Разве ты не мог вести себя более тактично? Эти большие птицы такие чувствительные! Слушай, он, случайно, не помер? Пульса нигде нет.

– Вот влипли! – испугался Роджи.

Он помог Кайлу взгромоздить гия в кресло. Веки у экзотика начали подрагивать.

– Кто ж его знал… Я вовсе не хотел причинить ему вред. Но, черт побери, я даже членам семьи никогда не позволял копаться у меня в мозгах!

– Да не собирался он просвечивать твои мозги!

Это всего-навсего приспособление для записи чувственных впечатлений, которые испытывает человек в той или иной ситуации. С его помощью нельзя проникнуть в мысли. Тс-с! Кажется, он приходит в себя.

Когда гий открыл глаза, Роджи принялся просить прощения.

– Я очень сожалею о случившемся. Ни в коем случае я не хотел обидеть вас.

МульМуль Зим слабо улыбнулся.

– Вы ни в чем не виноваты, дорогой дядюшка Роджи. Мы, гии, к несчастью, обладаем очень хрупким «психа». Мне надо было знать заранее, что чрезмерно экспрессивные выражения у землян являются общим местом и ни в коем случае не выражают смертельной ненависти, однако… – Я просто не совсем правильно понял вас, – заявил Роджи. Он поднял с пола упавшие экстракторы. – Я буду рад помочь вам, если вы обещаете ограничиться вопросами, касающимися только того случая. – Он кивнул в сторону Кайла. – Мой друг объяснил, что эти устройства предназначены только для считывания сопровождающих эмоций.

– Отлично! – мгновенно повеселел гость и вскочил.

Кружки вокруг его сосков, налившиеся восковой бледностью в тот момент, когда гий потерял сознание, теперь вновь обрели прежний светло-вишневый оттенок. – Так, расслабьтесь, сядьте поудобнее.

Замечательно! Позвольте, я помогу вам вставить экстракторы. Теперь я воссоздам перед вашими глазами ход событий, а вы прикройте веки и попытайтесь вновь пережить те события. Ну, как бы вы увидели их во сне. Насчет деталей не беспокойтесь, устройство само извлечет их. Готовы?

– Да.

– Приступаем!

Гость приблизился к нему и заговорил. Кайл, в свою очередь, весело заулыбался и начал размахивать руками, подражая движениям дирижера.

– Вспоминайте… Вспоминайте тот день, когда вы с Джоном Ремилардом приземлились на Каледонии и впервые узнали о сейсмической обстановке на планете.

– Просыпайся, приятель. – Кайл Макдональд потряс старика за плечо. – Все закончилось. Твой пернатый друг уже покинул нас. Напустил тут туману… Обещал прислать тебе пригласительный билет на премьеру своего рудалма.


Роджи что-то промычал в ответ и потянулся.

– Подожди, Доротея, я до тебя еще доберусь.

Надо же было догадаться послать ко мне этого сверхчувствительного индюка! Посмотри на ковер.

Теперь его не отчистишь!

– Не порти воздух, старый скряга. Ну, напачкал немного, так он же музыкант. Композитор!.. Знаешь ли ты, что в мире нет ничего лучше пения птиц, тем более во время исполнения кантаты славы. Нет, я серьезно – эти твари пением способны всколыхнуть в человеке самые сокровенные чувства. Я сгораю от нетерпения. Представь, как во время спектакля с потолка посыплются алмазы. Уверен, публика будет в восторге. Особенно на премьере… – Почему на премьере?

– Потому что на другие представления алмазов не хватит.

– Хватит болтать. – Старик не сумел скрыть своего раздражения. Он взял ковер за тот угол, на котором ясно отпечаталось фосфоресцирующее пятно. – Ради Бога, Кайл, когда ты повзрослеешь?

Подобные кантаты были известны задолго до твоего рождения.

– Рудалмы гиев – это нечто совершенно отличное от того, что ты знаешь. Я однажды посетил такой концерт на Цугмипле. Вместе с Машей… Прекрасное представление! Сколько вкуса! И все сделано легко, свободно. Так и погружаешься в метапсихическую стихию.

Роджи промычал в ответ что-то невразумительное и надолго уставился в окно. Потом неожиданно спросил:

– Этот гий… Он не пытался покопаться в других моих воспоминаниях? Ничего не пытался вытащить?

– Ни капельки. Я все время был на страже.

Вопросы его касались только событий на Каледонии.

Ты отвечал и формировал изображения, относящиеся только к тем дням. Тебе что-то не по нраву? Ты считаешь, он покопался в твоих мозгах?

– Ты был бы удивлен, – загадочно ответил Роджи.

– Никого не волнует, что когда-то ты был среди восставших. Так же как и то, что я писал в своих фантастических романах и как поливал это самое Содружество. Давным-давно никто из Магистрата или Консилиума не обращает на нас внимания. Или… ты считаешь, это Фурия решила станцевать с тобой тур вальса?

Роджи вскочил и схватил Кайла за лацканы грубой твидовой куртки.

– Теперь послушай меня, ты, пожиратель хагеса8.

Когда я на прошлой неделе был в стельку пьян, то проболтался тебе об этом… Но это не значит, что ты можешь трепать своим поганым языком на каждом перекрестке. А ну-ка, поклянись, что ты не обмолвился об этой пакости ни единой живой душе!

Кайл Макдональд от ярости зажмурился:

– Отпусти меня! Ты что, псих? Ну тебя к черту с твоими семейными скелетами в шкафу!..

Роджи опустил руки, вновь сел в кресло и сказал тихо, с непоколебимой убежденностью:

– Черт меня дернул за язык, когда я решил посвятить тебя в наши семейные тайны. А может, сама Фурия… В Галактическом Магистрате хранятся все сведения об этой бестии, даже тот факт, что, шотландское блюдо: бараний рубец, начиненный потрохами со специями.

скорее всего, эта дрянь поселилась в голове одного из Ремилардов. Так же считает и Верховный лилмик. Он и наложил запрет на разглашение любых сведений об этом. Все эти меры приняты ради того, чтобы спасти честь нашей семьи.

– Я бы скачал, что он ведет себя предосудительно, берет грех на душу. И под каким же предлогом?

– В Магистрате считают, что Поль, Анн и другие сильные операнты, выступающие за Единство, должны оставаться на своих постах.

– Это интересно. – Кайл поднялся, направился к вешалке и принялся надевать пальто. – Я не вижу причины, согласно которой нам необходимо следовать по стопам верных Содружеству руководителей. Почему бы нам не сообщить об этом нашим лидерам?

– Не выставляй себя на посмешище, Кайл.

Более глупого поступка придумать невозможно. Если хоть что-нибудь просочится в прессу, если даже пройдет легкий слушок, что один из Ремилардов является прибежищем убийцы, вся семья будет дискредитирована, и не важно, на чьей стороне ее члены. Даже Джек и Марк. Только спичку поднеси – такой костер вспыхнет!..

Кайл хмыкнул, искоса глянул на хозяина.

– Может, это совсем и не плохо? Знаешь, когда включаешь свет на кухне, тараканы бросаются врассыпную. Пусть все убедятся, какое это дерьмо.

– Это невозможно, – вздохнул Роджи. – Тебе легко рубить сплеча – на словах… Ты вот о чем подумай. Скандал такого масштаба способен полностью изменить отношение экзотических рас к человечеству в целом. Они просто выгонят нас из Консилиума, а то и из Галактического Содружества.

– Вот и прекрасно! – хихикнул Кайл. Роджи поморщился.

– Брось ребячество! Чем подобный исход поможет нашему делу? Магнаты, сочувствующие идеям освобождения, должны убедить людей, а не ставить их перед фактом. Мы должны доказать, что наша позиция справедлива и логична. И конечно, морально оправданна. Впереди у нас долгая и трудная борьба, и мы не сможем добиться успеха силами только нормальных людей и таких оперантов, как мы с гобой.

Мы нуждаемся в могучих метапсихических бойцах, даже в Ремилардах, если тебе угодно. Причем репутация их должна оставаться незапят нанной. Мы нуждаемся в Марке. Необходимо, чтобы и Джек был на пашей стороне. А также Первый Магнат и верные Содружеству члены семьи.

– Разве их можно перетащить па нашу сторону?

И каким же это, интересно, образом? Марк тоже никак не желает примкнуть к оппозиции, а уж верные Единству члены вашей семьи – просто кремни. Я не представляю, как и чем можно их переубедить.

– В настоящее время – да. Но дай срок, дай срок… Адриен и Северин уже на нашей стороне. Есть шанс, что и Катрин в конце концов изменит свое мнение.

Поинтересуйся у Маши.

– Ха! – Кайл задохнулся от негодования. – Мы с ее величеством уже неделю не разговариваем. – Он натянул теплый шотландский берет, надел перчатки. – Не желаешь пройтись со мной? Пропустим по рюмочке-другой, третьей, четвертой, пятой?..

– Кайл, это очень важно. Ты никому не проболтался насчет Фурии?

Макдональд вскинул руки вверх, словно сдаваясь.

– Знал бы я, что так дело обернется… Что ж, буду нем как могила. И не ради ваших паршивых и всемогущих Ремилардов – исключительно ради моей внучки Дороти. Бедной девочке уже и так изрядно досталось в жизни. Тут еще свадьба с этим чудаком, загадкой природы, Джеком Бестелесным… – Очень важно, чтобы ни единого слова не дошло до Дэви Макгрегора!

Кайл не смог скрыть удивления.

– Этот-то здесь при чем? Каково будет Дирижеру Земли расхлебывать подобный скандал?

– У Дэви с Фурией и ее креатурой, Гидрой, личные счеты. В 2051 году эти твари убили его жену. Казалось, что она покончила с собой, и чиновники из Магистрата не переубеждали публику.

Однако Макгрегор узнал правду. При этом он получил доказательства, что Гидра напрямую связана с семьей Ремилардов, а Фурия спряталась в мозгу одного из членов нашего клана. Вот он и объявил нам войну, только Верховный лилмик заставил его заткнуться. Он и притих только потому, что решил, что эта дрянь сделала свое дело и подремывает в каком то убежище. Если он узнает, что все обстоит как раз наоборот, что Гидра покушалась на жизнь Доротеи, его нельзя будет удержать. Мы считаем, что при таком повороте событий Верховный лилмик не пойдет на риск сохранения семьи ценой развала Содружества.

Вспомни, среди экзотиков было очень много таких, кто считает, что Землю рановато приняли в Содружество.

Они и теперь придерживаются того же мнения.

Кайл подмигнул хозяину.

– Ты знаешь, они совершенно правы в отношении землян – не находишь? Ладно, желаю здравствовать.

Смотри под ноги этой ночью, а то не ровен час подставит Фурия ножку, ты и кувыркнешься с лестницы.

С этими словами он вышел на улицу. Слабо звякнул звонок над входной дверью.

– Вот chite de merde9! – Роджи тяжко вздохнул.

Кайлу можно верить, он не проговорится, если дал слово. Тем более что через несколько месяцев, когда Ти-Жан и Доротея сыграют свадьбу, этот омоложенный шотландец тоже станет членом семьи.

Тут уж ему деваться некуда – придется держать рот на замке.

Он долгим взглядом окинул входную дверь, мысленно вывел на внешней стороне «ЗАКРЫТО».

Марсель, распушив хвост, уже крутился возле его ног, мяукал и телепатически напоминал, что сейчас самое время подняться наверх и перекусить.

– Подождешь, обжора, – ответил Роджи и потушил свет в комнате. – У меня еще кое-какие дела. Надо рассортировать последнюю партию книг, она пришла, пока я был на Каледонии.

Он направился в комнатку, которая служила ему кабинетом. Прежде всего Роджи распаковал присланные по почте посылки с книгами. Все это была научно-фантастическая литература и фэнтези – собственно, этого направления он в торговле и при держивался. Роджи перебрал тома. Вот в бумажной обложке, в хорошем состоянии, роман Северала Р. А. Лаферти, рядом «Ральф 124С41»

Куча дерьма!

Хьюго Гернсбека, ниже отличное собрание романов о Джерри Корнелиусе Микаэля Муркока в первом английском издании. Батюшки, наконец-то прислали «Цветы для Элджернона» Даниэля Кейза!..

Роджи улыбнулся и осторожно разложил книги на письменном столе. А вот и раритеты – это его нью йоркский агент постарался: «Мозг Донована» Керта Седмака, издательство «Кнопф», 1943 год, и «Звезда нерожденного» Франца Верфела. Эта книга была издана в 1946 году издательством «Викинг».

Расставив полученные книги по полкам, он взял под мышку два книгодержателя. Оба были отделаны полированным нью-гемпширским гранитом. Это были подарки, предназначены в подарок Ти-Жану и Доротее ко дню свадьбы.

Марсель, сидевший рядом, муркнул и телепатически призвал хозяина пройти наверх… В этот момент кто-то решительно заколотил во входную дверь. Роджи негромко выругался и решил проигнорировать нежданный визит, однако гость продолжал ломиться в дверь. К тому же он оказался сильным оперантом.

ДядяРоджиязнаютыПОЗВОЛИШЬМНЕВОЙТИ. Я должна по говорить с тобой! – Всю эту фразу незнакомка мысленно выдала одним духом.

Роджэтьен бросил за дверь ментальный взгляд – кто стоял на пороге, он разобрать не смог. Было видно только, что женщина вся в снегу.

– Черт бы меня побрал! – глухо сказал Роджэтьен.

Кот галопом помчался к двери, Роджи поспешил за ним, открыл дверь. Высокая женщина, закутанная в накидку, с опущенным на глаза капюшоном, шагнула в магазин. Возле ног незнакомки сразу образовалась лужа – видно, решетки, через которые подавался теплый воздух, включились на полную мощность.

Гостья скинула капюшон.

– Анн! – воскликнул хозяин. – Ради всего святого – что ты делаешь здесь, да еще в такую ночь? Я считал, что ты все еще находишься на Консилиум Орбе.

– Так же, как и остальные члены семьи? – Преподобная Анн Ремилард из ордена иезуитов грустно усмехнулась, потом сняла накидку и стряхнула налипший, уже начавший подтаивать снег на расстеленный у входа коврик. – Нет, дядюшка, я только что прибыла на рокрафте из космопорта Коуроу. Одним словом – как видишь, я здесь, на Земле. Причина одна: мне немедленно надо поговорить с тобой. Но прежде… Я страшно голодна и просто отчаянно хочу пить.

– Конечно! Пожалуйста! Но как насчет Дени и Люсиль? Надо хотя бы предупредить их, что ты прибыла на Землю. Видишь ли, у меня, собственно, остались одни объедки, да вот для этого обжоры, – он указал на кота, – банка консервов. Может, мы пойдем к твоим родителям, там и поедим?

– Нет, сегодня я бы не хотела видеться с папой. – Голос у нее дрогнул, и Роджи изумленно уставился на внучатую племянницу: у Анн из глаз покатились крупные слезы. – Как раз о нем я и хотела поговорить с тобой. Ты постарайся не упасть, когда услышишь то, что я скажу… – Может, лучше поднимемся ко мне, наверх? – предложил Роджи. – У Дени неприятности? Он заболел?

– В каком-то смысле – да. – Анн неожиданно успокоилась, слезы на ее глазах высохли. Теперь ее изможденное, похудевшее лицо стало похоже на маску. Впечатление было жутковатое, особенно в том полумраке, который царил в помещении. У Роджи даже мурашки побежали по спине. Он невольно задержал дыхание.

– Что все-таки случилось? – спросил он.

– Я еще не вполне уверена, но мне кажется, папа страдает диссоциирующим ментальным расстройством.

– Ради Бога, выражайся попроще!..

– Если попроще, то раздвоением личности. Может, я ошибаюсь?.. – жалобно спросила она. – Может, это мне только кажется? Вот почему я отважилась поделиться только с тобой.

– Анн, может, хватит каяться, скажи наконец, в чем дело?

– Дени и есть Фурия.

Остров Оркас, Сиэтл, Земля 2 февраля 2078 года Когда он понял, что дальше работать нет сил, что мозг, уже которую ночь лишенный сна, подстегиваемый его могучей волей и целительной силой, отказывается служить ему – даже ментальное насилие не помогло, в простейших операциях он начал допускать ошибки, – он наконец выскочил на улицу.

Погода была ужасная. На город навалилась снежная буря, порывы ветра достигали ураганной силы. Волны величиной с горы шевелились в проливах Пюджет-Заунд и Хуан-де-Фука, чередой наваливались на берег и так же, по очереди, откатывались, обнажая подводный путепровод, по которому была проложена линия городского метрополитена. Все наружные работы были прекращены. Ему как раз туда и нужно было – на стоянку летательных аппаратов. Ветер и площадку продувал насквозь, так что все легкие рокрафты уже были убраны отсюда. Остались только тяжелые, могучие машины, такие, как его «лир-хоукинс», например. Этой машине было наплевать на какие то вихри – обычно Марк любил прокатиться на нем в такую непогоду. Но только не сегодня. На этот раз он ввел программу полета на остров Оркас – пусть теперь поработает это металлическое яйцо. С него хватит, он восемь часов безвылазно просидел за компьютером. Теперь этот гнусный, пе реполненный кровью и всякой другой пакостью мозг отказывается работать!

В общем-то он несправедлив к собственному рассудку. С этим у него как раз все в порядке.

Слабые, немощные смертные станут бессмертными!

Нет, он слишком устал, чтобы закончить работу, хотя ему и потребуется на это не больше четырех пяти часов. Сил нет пилотировать рокрафт, хотя тут вроде и добираться недолго. Каких-нибудь сто семьдесят километров от его лаборатории до островов Сан-Хуан. Марк вконец изнемог под тяжестью глупой посторонней мысли, навалившейся на него. Зачем она?

Кто бы мог подумать, что придет день, и я почувствую жалость к своему бедному младшему братишке… Которому прежде завидовал? Ну, признайся?.. Как можно завидовать чуду природы, естественному феномену? Можно ли завидовать Ниагарскому водопаду?

Джек счастливчик, баловень судьбы. Уж он-то никогда бы не поддался физической усталости, этому идиотскому, не имеющему оправдания наследию затянувшейся эволюции. Он способен находиться в рабочей форме столько, сколько необходимо.

Питается фотонами и теми молекулами, которых в избытке в окружающем воздухе. Они для него как жареные кролики… Если бы он был рядом, если бы помог… Куда легче было бы найти решение главной проблемы адаптации центрального ствола головного мозга к искусственным устройствам типа Е. Вся трудность плана Кеога заключалась в том, что никто не мог точно сказать, возможно ли в принципе подобное соединение. В этом вопросе нельзя было допускать никакой неопределенности. Однако после того, как Директорат по науке правительства Земли назначил служебное расследование инцидента на Каледонии, Джек заметно охладел к исследованиям в области искусственных церебральных усилителей. Создается впечатление, что в настоящее время его интересует только политика, межгосударственные отношения в пределах Содружества – здесь он выступает рьяным поборником Галактического Единства. Ну и конечно скорая женитьба на Доротее Макдональд.

Совсем помешался от любви… Разве можно впустую растрачивать свою уникальную жизнь, исполинскую творческую силу, которую вполне можно было бы применить для чего-то важного, стоящего?..

Например, помог бы старшему брату… Джек – осел! Ему даже в голову не приходит, что он за штучка! Какая удача выпала на его долю, ведь он – уникум. Он по своему потенциалу превосходит любого человека. Что там человека! Любое разумное существо в Галактике, кроме разве что Верховного лилмика. Да и это еще под вопросом… И на тебе – живет без цели, без какого-то внутреннего огонька, без ? lan10, как самый заурядный обыватель. И кругозор у него такой же. Ему под силу стать БОГОМ!

Почему он не хочет мне помочь ?

Создание мощного искусственного церебрального генератора – это шаг в правильном направлении.

Если, конечно, его можно создать. А вот это как раз под вопросом. Если бы только он, растворившись во время эксперимента в искусственной плоти, мог проверить, совместима ли система Е-18 при ее подсоединении к главному стволу мозга с загадочным мозжечком – самой таинственной частью нашего мыслительного органа. Только и всего!.. Ему бы еще четыре часика поработать, и он сам бы допетрил, существует ли вообще решение этой задачи. Но эта порыв предательская плоть не выдержала. Изнемогла, так сказать, от усталости… Даже метапсихическая плетка не помогла. А ведь это так интересно – допустимо ли усиление метасотворительной функции с помощью искусственных средств?

Если это возможно!

Тогда свободен! Окончательно свободен! Как Джек Бестелесный… Как лилмик… Свободен, как ангел!

Если только эти похабные реакционеры не подрежут мне жилы.

Тут еще эти экзотики путаются под ногами. Их, видите ли, глубоко беспокоят этические вопросы, связанные с применением подобных устройств.

С самого начала разработок церебральных генераторов они не давали спокойно работать, все время ставили палки в колеса, замучили оговорками, бесконечно высказываемыми опасениями. Одним словом, величайшее изобретение в истории человечества им явно не по нраву. Причем они-то сразу разобрались в существе проблемы.

Их пугает перспектива искусственного усиле ния метатворческой функции «из-за потенциальных злоупотреблений».

ОНИ так заявляют. Лжецы! Расследование на Каледонии сразу прояснило ситуацию, всем стали ясны истинные мотивы их отрицательного отношения к церебральным генераторам.

Хорошо, что впечатляющий успех команды геофизиков, использовавших ЦГ-оборудование, вывел проблему из-под негласного замалчивания, наложенного Консилиумом. Теперь общественность может спокойно обсудить все аспекты этого изобретения. Кроме Каледонии, есть и другие планеты – колонии Земли, где риск сейсмических катастроф тоже очень велик. Некоторые из этих миров были заселены более пятидесяти лет назад, так что вывезти оттуда поселенцев – это невыполнимая задача. Да и кто из них согласится уехать с новой родины, тем более что появилось надежное средство избежать беды. Так что теперь попытки запретить новые технологии ни к чему не приведут. Все человечество встанет на защиту своего права использовать свои открытия по собствен ному усмотрению.

Кошку выпустили из дома, назад ее не загнать, придет, когда сама захочет. Плевать ей на мудрые дальновидные рассуждения экзотических умников.

В то же время у Марка вызывала раздражение необходимость держать новые разработки в секрете, чтобы паникеры из рядов человеческого сообщества не подняли вой и не добились запрета на продолжение дальнейших разработок. Это они недавно приняли Джека в Магнаты и вовлекли в политику.

Я могу понять папу. Мне ясны причины, по которым он выступает против меня и идет на поводу у экзотиков. С этим связана его карьера. Но Джек!..

Сразу после успешного применения ЦГ Директорат по науке Земли принял решение провести тщательное расследование. Тем самым люди надеялись подавить глухое недовольство, которое все заметней зрело среди экзотиков.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.