авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |

«Джулиан Мэй Магнификат Серия «Галактическое Содружество», книга 4 Вычитка – Наташа ...»

-- [ Страница 12 ] --

Сам я не могу нейтрализовать ее, потому что… другая зловещая сущность не даст мне сделать это. В настоящий момент Мадлен называет себя Людмилой Аржановой. Она сейчас на Оканагоне, раньше она являлась Саскией Апельдорн.

Dia linn! Наш главный специалист на острове Оркас!..

Она внедрила в бессознательное младенцев очень сложную программу. Мадлен не блистательный оперант, но она очень сильна. Лучше положить конец этому проекту, взявшись за Марка. ДНК в его генах должны быть модифицированы.

огромная, подробная диаграмма Это можно сделать либо с помощью мощного радиационного воздействия, либо с помощью сонорного разрушителя… Ты – сумасшедший ? Чтобы я навредила собственному мужу! Никогда этого не будет!

Я не могу сам лично заняться Марком. Я блистателен в сотворительной силе, но и он тоже.

Его ментальная защита почти непробиваема, к тому же он Ремилард и будет жить вечно. Физическим воздействием его тоже не возьмешь. Единственный человек, который может добраться до него в момент, когда он расслабится, это ты. Его жена.

Mo lean, is uafasach ay sceal ё… Я НЕ МОГУ НАВРЕДИТЬ ЕМУ!

Тогда он зачнет новых Ментальных ублюдков.

Мадлен поработает над ними, потом весь цикл повторится сначала… Миллионы… Он говорил, что их будут миллионы… Синдия, я больше не могу оставаться здесь.

Миллионы… Их будут миллионы?.. Я не могу, Дени.

Может, мне поговорить с кем-нибудь из семьи?

Только с дядей Роджи! Ему можешь сказать правду. Послезавтра, но никак не раньше, вызови его по субпространственной связи. Сейчас техника позволяет дозвониться прямо в его магазинчик.

Но помни, разговор может быть подслушан. Будь осторожна. Попроси его… Пусть он… Ты сделаешь?

Как же я смогу?..

Придет день, тебе удастся встретиться с Роджи лично. Он все объяснит тебе. Прощай, Синдия. Пусть Бог даст тебе силы.

– Дени? – прошептала она, уставившись на пустое место, где только что стоял дедушка ее мужа – живой и невредимый, только странный какой-то. Тут она услышала голос Марка – не голос, рев боли и отчаяния!

Она поспешила к нему.

Как только Марк убедился, что с этой партией детишек было покончено, он немедленно отправился во вновь организованный на Оканагоне комплекс СЕРЕМа. Его персональный 600Х уже был водружен на специальную площадку, устроенную посреди накрытого куполом помещения, и подготовлен к работе. Было проверено и особое устройство, с помощью которого оператор мог обозревать дальновидящим взглядом дале кие пространства.

Марк, молча выслушав дежурного техника, сразу направился в раздевалку, где водрузил на себя особый, напоминающий скафандр летчика высотника, костюм. Затем прошел на рабочую площадку.

Церебральный генератор 600Х представлял собой большой вытянутый короб, чем-то напоминающий гроб примерно в два с половиной метра высотой.

Весил аппарат около трех тонн… Марк улегся в особое гнездо, створки задвинулись, защелкнулись замки, и генератор начал медленно поворачиваться вокруг поперечной оси, пока не занял вертикальное положение.

НАДЕТЬ ШЛЕМ.

Теперь только голова торчала из этого черного как уголь металлокерамического короба. Подъемный кран подвез к аппарату гигантскую уродливую каску и медленно водрузил ее на верхнюю оконечность ящика. Опять защелкали замки… После короткого звукового сигнала фотонные лучи принялись буравить его череп, и четырнадцать тончайших – в несколько раз тоньше человеческого волоса – электродов впились в его череп.

Вся эта операция отдалась ноющей болью в позвоночнике. Когда другие электроды внедрились в позвоночник, острая боль ударила в голову. Наконец подсоединение электродов и контрольная проверка были «закончены.

ЗАДЕЙСТВОВАТЬ МЕТАБОЛИЧЕСКУЮ ПРОГРАММУ.

Эта операция должна была изменить весь ход обмена веществ в организме. Как только пришло подтверждение, что и эта часть подготовки исполнена, в металлокерамический короб начала поступать особая жидкость, с помощью которой тело замораживалось почти до абсолютного нуля.

ВКЛЮЧИТЬ ВСПОМОГА ТЕЛЬНЫЙ ЦЕРЕБРАЛЬНЫЙ ГЕНЕРАТОР.

Теперь, когда в аппарат подали энергию и температура резко понизилась, Марк больше напоминал машину, чем человека. Теперь он был практически свободен от тела – оно в общем-то почти не функционировало. Только мозг работал… ВКЛЮЧИТЬ ОСНОВНОЙ ГЕНЕРАТОР.

РАЗДВИНУТЬ КУПОЛ. ВКЛЮЧИТЬ ПОДЪЕМНИК.

УБРАТЬ ЗАЩИТНЫЙ ЭКРАН.

Его мысленному взору открылся весь окружающий мир. Чем выше гидравлический подъемник поднимал его в звездное небо, тем дальше он видел. Планета Оканагон через несколько секунд превратилась в песчинку, которую он мог рассмотреть со всех сторон.

Молекула, пронизанная лучами света до самого ядра. Или крохотный метеорит, напоминающий зернышко, – из тех, что вечно путешествуют по Вселенной. И в то же время Марк видел в мельчайших подробностях все, что происходило на планете. Ни одно живое существо не могло укрыться от его взора. Посвечивающие капельки света, ментальные образы… Он сразу принялся перебирать их, сортировать, сличать ментальные почерки.

Руслана Терекова, этого мерзкого убийцы, нигде не было видно. Может, он погиб? Он же не мог так быстро сбежать с планеты!

Дальновидящим взглядом Марк обшаривал планету. В этот момент он заметил, как два космических корабля нырнули в серое лимбо. Но он уже успел проверить их – ни на одном Руслана Терекова не было. Это точно. Может, он уже успел нырнуть в субпространство? Тогда его не отыскать – мысленный взгляд даже при таком усилении не проникал в лимбо.

Ладно, с этим можно подождать. Никуда он не уйдет! Ну-ка, какой ментальный почерк был у его сестренки? Ее наглость была неподражаема – она и его сумела обвести вокруг пальца.

Вот!

Надо же, она всего в девяти километрах отсюда – мчалась на своем скоростном «мустанге» по скоростному шоссе… Ага, свернула на боковую дорогу. Сбавила скорость, взяла управление на себя.

Она что, направляется в СЕРЕМ? Глаза красные, на щеках остались разводы от высохших слез. Вон как вцепилась в руль. Что она бормочет? Марк навострил слух.

– Он должен быть там! Должен!.. Где еще ему быть… Она решила посчитаться с ним? Вон как ее аура полыхает – верно, собирается проникнуть мысленным взором в гистаториум. Марк был в состоянии зажать ее в метасокрушительные тиски, пробить брешь в ее защите и сознании. Но стоит ли?

Может, лучше поговорить с ней? Куда она от него скроется? Он решил рискнуть.

Марк сказал: Мадлен.

Она резко нажала на тормоз – машину занесло, однако она сумела справиться с управлением.

Наконец она подкатила к могучему дереву с золотистыми листьями. В мерцающем свете звезд оно напоминало гигантский драгоценный камень.

Здесь она выключила мотор, откинулась на спинку сиденья и дрожащим голосом прошептала:

– Марк?

Молодец, что сама остановила машину. Ну что, успокоилась?

Со стороны джунглей донесся рев одинокого местного хищника. Непонятно, то ли он подманивал свою жертву, то ли наводил на нее ужас.

– Они все погибли. Все до одного… Ментальный человек теперь мертв. Я услышала телепатический вопль, когда ОН выключил питание. Наши дети… О Марк!..

Это был Руслан Тереков?

– Да.

Он успел покинуть планету. Как ему это удалось?

Куда он мог бежать?

Людмила Аржанова рассмеялась.

– Ты что, так и не понял, кто он? Не ожидала от тебя, братец. Тогда придется крепко подумать, стоит ли говорить тебе. Кто ты – союзник или враг?

А может, палач?.. Ха-ха-ха!.. А я мчалась к тебе с предложением. Одной мне это не удастся. Ты понимаешь?..

Ее голос ничуть не изменился – был все так же мягок, никакого намека на отмщение.

Зачем ты превратила Ментального человека в монстра, Мадди? Не по этой ли причине Тереков погубил их?

Женщина закрыла лицо руками и горько разрыдалась. Звуки, к удивлению Марка, ничем не напоминали человеческие всхлипы. В машине голосило – или, скорее, жалобно рыкало и повизгивало – некое животное. Хищная самка, потерявшая своих детенышей.

– Наши дети… Наши маленькие блистательные дети. Они бы никогда не стали монстрами. Они бы никогда не посмели причинить нам вред. Они должны были разделить с нами власть во Втором Содружестве.

О чем ты, черт тебя побери, ведешь речь? Она отняла ладони от лица, глянула прямо в лобовое стекло. Глаза ее блеснули.

– Наш Ментальный человек! Туп ты, однако, братец. Хотя что с тебя взять, все Ремиларды отличаются этой идиотской самонадеянностью.

Считают, что кого-кого, но их провести не возможно.

Это были наши дети. Твои и мои, Марк. Это были мои яйцеклетки, не Розамунды. Гомозиготность – единственная возможность получить полноценное в плане блистательных способностей потомство в первом поколении. Я же говорила тебе об этом. В твоих снах. Ты же знал. Ты всегда знал об этом.

… В моих снах?! Так это была ты? Это ты отравила меня? Ну, берегись!

– Не сходи с ума! – закричала она. – Твое бессознательное доступно мне. Подумай!.. Ты уже наш – о да, ты уже наш! Ты был готов стать мне мужем, если бы не эта мерзкая сучка! Как могла я предположить, что ты вдруг начнешь вожделеть к ней? Ты ошибся сестрой, Марк.

Синдия?! Поль и… Лаура? О Господи!

Голос его по-прежнему звучал мягко, напевно, как то успокаивающе – может, от этого у Людмилы, видавшей виды, мурашки побежали по телу. Она совершенно рассвирепела.

– Только не упоминай этого бородатого лицемера!

Он здесь совершенно ни при чем. Нет его, понимаешь – его нет! Есть единственные Боги на свете – это мы.

Богами могли бы стать и наши дети.

Поздно.

– Нет, пока не поздно. Надо все начать сначала. – Людмила как-то подтянулась, выпрямила спину. – Ты найдешь способ, как задержать начало восстания до того момента, пока не подрастут наши дети. Сны сбываются, Марк. Можно, я встречусь с тобой в СЕРЕМе и объясню, что такое Второе Содружество?

В ожидании ответа она затаила дыхание. Наконец с ветром, с шелестом медной листвы ответ долетел до нее: Приходи.

Перед ней были распахнуты все двери, начиная от въездных ворот. Никто ее не встретил, никто не спросил пропуска. Она шла, тревога спадала, и широкая торжествующая улыбка сама собой появилась на губах. Черный, напоминающий гроб ящик она нашла быстро.

Она осторожно приблизилась к нему.

– Марк! – тихонько позвала Гидра. Я здесь, в аппарате.

– Послушай, Марк, я позволю тебе сканировать мой мозг, только очень осторожно. Ты все узнаешь – обо мне, о Фурии. Прошу тебя, освободи мое сознание от власти этого негодяя. Загляни в мою память, и ты увидишь, что я говорю правду.

В этом нет необходимости. Я тебе верю, но дело в том, что этот аппарат не способен работать в целительном режиме. Я могу действовать только метасотворительно.

– Тогда позволь, я расскажу… В этом тоже нет необходимости.

В то же мгновение ментальный лазер поразил ее.

Луч ворвался в сознание, разрушая нейронные цепи, надрывая остатки памяти, выжигая последние мысли.

Людмила Аржанова рухнула на пол. Когда Марк вылез из машины, он позвал Кеогов и приказал поместить еще живое тело в криогенное хранилище. Что с ним делать, он решит позже.

Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда Ночью меня словно кольнуло – напряжение, которое в последнее время охватило мою душу, срочно требовало разрядки. Меня потянуло в горы, на природу;

захотелось разве яться, забыть о смутном времени, об ужасной гибели Фреди, о нападении на Первого Магната… Я до утра лежал и обдумывал, как с рассветом соберусь, сяду в рокрафт… Полчаса полета – и я уже у подножия горы Вашингтон. Лишь бы погода не подвела… Поднявшись с постели, я первым делом позвонил в Аппалачский горный клуб и поинтересовался прогнозом погоды. Денек обещали ясный, солнечный, семь градусов тепла на вершине. Для последних дней октября это просто благодать.

В половине восьмого утра я уже приземлился на стоянке рокрафтов возле Маршфилда, расположенного на западном склоне горы.

Фуникулер, ресторанчик, магазин сувениров были закрыты. Не сезон… На стоянке, кроме моего рокрафта, летательных аппаратов больше не было.

В дальнем углу стоянки одиноко стоял чей-то задрипанный автомобиль. Что поделаешь – середина недели, все работают… Это по выходным дням даже в октябре здесь можно встретить туристов, а в будни и не мечтай! Тем лучше… Было холодно, при дыхании изо рта вылетал пар.

Собрался в дорогу я скоренько – надел небольшой рюкзачок, взял палку со стальным набалдашником и глянул на карту – еще раз проверил маршрут.

Потом огляделся. Как здесь хорошо! Березы в золоте, чистое небо, свежий воздух, сухо… Только возле самой вершины дальновидящим взором я обнаружил снег. К полудню я должен добраться туда. Сначала мой путь лежал по Аманузакской расщелине – тропа живописная, но достаточно крутая. Она проходила с юга от фуникулера. Назад я собирался идти по Бриллиантовому пути, который проходил к северу от фуникулера. Конечный пункт – стоянка рокрафтов, длина маршрута – четырнадцать километров, время в пути – девять часов.

Теперь вперед! Уже через несколько сотен метров дурные предчувствия, тревога и страх, что мучили меня в последнее время, как бы отодвинулись, подернулись патиной спокойствия и умиротворения.

Конечно, всякая жуть по-прежнему лезла в голову, но уже без прежнего нахрапа и отчаяния, которое охватывало меня всякий раз, когда я слушал последние известия. То ли природа сотворила это чудо, то ли ходьба разогнала хваткую тоску. Сердце начало биться ровнее, шаг становился устойчивее… Я вспомнил, как тяжело пережил известие о смерти Фреди – крохотного человечка, одного из самых лучших моих друзей. Он-то за что пострадал?

Какой урон этот поступок обезумевших фанатиков причинил нашему движению! С высоты моих лет мне отчетливо видна вечная истина, что любую идею можно опошлить. В человеческих руках даже самая высокая мечта подобна сосенкам, что растут на вершине горы. Эти уродцы, угнетенные ветром и морозом, только хвоей напоминают своих растущих у подножия собратьев – могучих лесных красавцев.

Кроме меня, очень многие тоже все еще ходили под впечатлением этого жуткого поку шения. Пусть Марк выступил с резким, осуждающим преступников заявлением, в котором напрочь отрекся от этого акта вандализма, – все равно белые одежды, в которые рядились мои братья по духу, оказались испачканы жирным кровавым пятном.

Оказалось, что выздоровление Поля должно занять больше времени, чем предполагалось вначале. В нашей семье ходили слухи, что замещать Поля будет Дэви Макгрегор. Тот в эти дни развил бурную деятельность по агитации в пользу Содружества. Дэви всегда был человек практичный, и я не очень-то обращал внимание на те речи, которыми он щедро одаривал слушателей во время своих коротких посещений других планет. Конечно, его речи тоже играли важную роль, но куда большее значение имела негласная чистка, организованная им в правительственных органах. Проводилась она мягко, скрытно и настойчиво, и, по словам Кайла Макдональда, позиции нашей партии во властных структурах на глазах начали ослабевать. Ходили слухи, что Макгрегор в скором времени возьмется и за Магнатов, членов Консилиума. Этому, зная Дэви, вполне можно было верить.

Все эти сведения я получал от Кайла Макдональда.

Жена его Маша входила в ЦИК мятежников, и, хотя дома она почти не заговаривала на темы, касающиеся внутренней жизни организации, Кайл недаром сочинял романы. По отдельным замечаниям, намекам он сумел составить полную картину.

Когда составил – ужаснулся и побежал ко мне. Лучше бы не появлялся!.. Все мои худшие подозрения, эта ненавистная тоска, которая грызла сердце, все мои фантастические домыслы неожиданно получили подтверждение. Война была на носу!

В первый момент это открытие ошеломило меня – неделю я ходил как в воду опущенный. Только теперь отлегло от сердца… Я шагал по тропинке и мерно повторял: «Война так война»… Что теперь поделаешь? Может, правильно я сделал, что в последний раз отправился в горы. Когда еще доведется побывать здесь… По прикидкам Кайла, ссылавшегося на обрывки сведений, полученных от Маши, этот год нам без потрясений не пережить. Я двигался по узкой тропе, петлявшей по краю ущелья – на дне позванивала быстрая река. В любой момент я мог подойти к краю и заглянуть в расщелину. Так же и с войной. Наступит срок, и, хочешь не хочешь, а придется заглянуть ей в лицо. А пока вкушай прохладный, напоенный смолистым запахом воздух;

оглядывайся почаще – пусть в памяти останется прелестная картинка и согревающая мысль о том, как прекрасна наша Земля и что останется от нее, когда по ее поверхности пройдутся лучи боевых рентгеновских лазеров. Может, кое-что пострашнее применят… В любом случае гору Вашингтон в покое не оставят, ведь отсюда началось Великое Вторжение. Ударят не чужие, так свои… Чем выше я поднимался, тем становилось холоднее. Это было удивительно – где же обещанные семь градусов? Хорошо, что я старый и опытный путешественник и оделся тепло – хоть на полюс.

Кроме того, меня начинала беспокоить легкая белесая мгла, неожиданно оседлавшая вершину.

Этого только не хватало! Вот и верь после этого прогнозам.

К тому времени, когда я поднялся до «лачуги», построенной горным клубом, ветер разыгрался не на шутку. Два небольших озерка лежали возле каменного, похожего на сарай здания, способного вместить до сотни человек. Сейчас, правда, все было закрыто. На озере уже плавали отдельные льдины, чуть выше скальные выходы были покрыты изморозью. Я пристроился в тихом уголке, поел, попил… Одинокая ворона уселась на вершину близкой сосны и во весь голос каркнула: «Дай пожрать! » Однако я не обратил на нее никакого внимания – другие мысли занимали меня в тот момент. Теперь мой путь лежал на восток. Температура заметно понизилась, цвет неба приобрел молочный оттенок – я знал, чем это грозило. Решил выяснить обстановку и полез в рюкзак за телекомом. Аппарата в мешке не было. Я коротко сформулировал мое послание – дерьмовое, мол, дельце – и попытался с помощью дальнодействующего мысленного вызова привлечь к себе внимание. Никто не откликнулся – по-видимому, поблизости не было сильных оперантов. Или вообще никого не было?

В какую сторону теперь шагать? Возвращаться? Я еще не потерял благоразумия, тем более что легкий туман на вершине горы уже превратился в густое облако, медленно сползавшее по склонам. Если я пойду назад, то может произойти самое что ни на есть наихудшее – в тумане я собьюсь с пути и заблужусь. Лучше следовать дальше и добраться до перекрестка, откуда начинается Бриллиантовый путь. Там и дорога пошире, и фуникулер расположен рядом, всего в нескольких десятках метров.

Я двинулся вверх. С этой дорожкой у меня было связано много воспоминаний. Каких? Всяких… И хороших – здесь я впервые повстречался с Элен Донован;

и плохих – на эту тропу я выбрался, когда мне удалось сбежать из вагона, где вконец обезумевший Киеран О'Коннор и Виктор Ремилард держали меня взаперти. Неподалеку отсюда я ухлопал одного из наемников, которые замыслили поубивать всех «метапсихов», собравшихся в охотничьем домике на вершине. Там я нанес сокрушительный удар Вику… Фамильный Призрак спас меня тогда, окружив ментальным полем, которое создал карбункул, впаянный в мой брелок… Много чего было!.. Здесь тогда разверзлось небо, и сотни звездных кораблей начали приземляться на вершину. Так началось Великое Вторжение… Теперь, значит, выходит, что все было напрасно?

Теперь мы сами решили отказаться от дружеских, но уж слишком тесных, прилипчивых уз звездной конфедерации? Теперь нас начнут изгонять с уже освоенных планет и замкнут в пределах Солнечной системы? Нас, повидавших звезды?!

Ах, черт побери! Я поскользнулся и, не в силах удержать равновесие, рухнул на камни. Едва не взвыл – острая боль пронзила бедро и лодыжку.

Правильно, не будешь отвлекаться. Ну и синячище, наверное, у меня на ноге! Смех смехом, а ступать больно… Что-то ветер совсем стих, и мороз продирает до печенок. Вокруг солнца образовался белый ореол – оно как бы замерло, с ужасом вглядываясь в землю. Что оно здесь увидело? Уж не меня ли, дурного старика, отправившегося в горы в такую погоду? Вот внизу пейзаж был по прежнему ясен. Я усмехнулся: это ненадолго. Туман неотвратимо надвигался на меня.

– Дерьмо поганое! – выругался я. Что-то эта хмарь больно густая, такой я здесь никогда не встречал. Правда, слышал о чем-то подобном, когда работал внизу, в отеле. Печально знаменитый ледяной туман… Это было самое страшное, что могло поджидать идиота, доверившегося прогнозу и решившего развлечься в преддверии зимы на высоте в полторы тысячи метров. Дело в том, что туман здесь особого рода. Он напрочь поглощал путников, обманывал их вдруг подступившим во сне теплом, а потом замораживал до состояния трески из холодильника.

Теперь куда направляться? С ушибленной ногой?..

До перекрестка, откуда начинается Бриллиантовый путь, ведущий вниз, еще около километра. Но это расстояние мне вряд ли удастся одолеть. Дело в том, что весь оставшийся отрезок пути проходит по каменным плитам, наверняка уже покрытым толстым слоем изморози и превратившимся в подобие катка.

Здоровому-то их не осилить… Назад пути тоже нет – в тумане я наверняка заблужусь, а это верная смерть.

Где же выход? Что, если перебраться через железку и выйти на дорогу, ведущую на вершину? Она по крайней мере хорошо размечена, и по ней можно добрести до вершины – это меньше километра. Там я смогу отсидеться в охотничьем домике, там же есть все необходимое для спасения застрявших в пути туристов. Там даже телефон есть!..

Сказано – сделано. Перебравшись через железную дорогу, я заковылял по хорошо натоптанной широкой тропе. В этот момент меня накрыл туман, и я возблагодарил Бога за то, что вовремя вышел на дорогу. Ступать по ней было легко, даже при полном отсутствии видимости сбиться с пути здесь было невозможно. Вот только холод!.. Это было настоящее несчастье. Хорошо, что я догадался тепло одеться, вот только о брюках не подумал. Куртка у меня была что надо, она не выпускала тепло, но штаны, к сожалению, обычные, шерстяные – они скоро намокли и покрылись инеем. Я знавал оперантов, которые способны регулировать температуру тела и поддерживать тепло. Но это не для меня, и об этом теперь можно было только сожалеть. Шел я долго и скоро совсем потерял представление о времени.

Где я? Сколько еще до вершины? Туман поглотил все вокруг, видимость сузилась до метра-двух. Я двигался все медленнее и медленнее… Скользил, падал… Вот помру я, меня отыщут, похоронят, напишут табличку… А может, и нет. Больше ста пятидесяти человек погибло в этих горах, и почти про каждого можно сказать: сам виноват.

Меня уже начал бить озноб. Скоро поднялся ветер и стал разгонять туман, который клочьями забивался среди старых деревьев, среди все более грозных скал. Ветер – это совсем не к месту. Меня колотило так, что я рта не мог закрыть. Ног уже не чувствовал. Но самое удивительное, что внутри у меня становилось все теплее и теплее. Это был плохой знак.

Вторая дурная примета поразила меня через несколько минут. В воздухе закружились первые снежинки. Эти белые мухи окончательно сразили меня. Я совершенно выбился из сил, и мне следовало отдохнуть. Найти какое-нибудь тихое убежище и переждать непогоду. Теперь мне стало совсем тепло.

Даже весело… Ужас пробрал меня: что я несу, какая теплынь! Я что, на Гавайях? Вставай, старый дурень! Опираясь на палку, я попытался встать. В этот момент ветер окончательно разорвал пелену, и вдали мелькнуло что-то металлическое, огромное. Боже мой, это же цистерна для воды, которой заправляли локомотив фуникулера. Я невольно опустился на землю. Мои дела были совсем плохи. Шел, шел, а прошел не более полукилометра. От цистерны до охотничьего домика еще столько же. Это расстояние мне не осилить.

Eh bien, plus rien a dire148 Что ж, пора собираться в дорогу. В последний, так сказать, путь.

Мозги окончательно замерзли – жаль, самое время отчитаться в последних грехах. Каюсь, что пил, как Просто замечательно, что еще здесь можно сказать лошадь, как сапожник, и вдрызг напивался. Каюсь, что покушался на жизнь своего брата-близнеца, когда тот увел у меня любимую женщину. Каюсь, что погубил негодяя, залегшего здесь, на заснеженном склоне, убил сознательно, ради комплекта зимней одежды, хотя мог бы просто оглушить его. В смерти Парни нет моей вины – я даже не раскаиваюсь. Это была самооборона. Вот еще какой грех отягощает душу – гордыня! Что же за мелкая душонка у меня! Как же я не мог простить Элен измену с братом. Что со всеми остальными грехами?.. Сколько же их накопилось за сто тридцать семь лет, все не перечтешь. Я скопом попросил прощение и за них.

О-хо-хо!..

Аминь!

В этот момент я заметил свет. Полыхнуло за цистерной, в складском ангаре. Дверь туда внезапно распахнулась, яркий свет ударил мне в глаза. Кто то склонился надо мной, назвал мое имя. Это был оперант? Он пришел ко мне на помощь?

Жизненная сила начала вливаться в меня. Это было не просто тепло, но еще и неожиданное ощущение бодрости и легкости в движениях. Вот целительный луч коснулся ушибленного бедра – боль исчезла. Я вскочил на ноги. Теперь начали оттаивать мои брюки, от них повалил пар. Затем я почувствовал, как меня поволокли в сторону ангара, втащили внутрь. Как только я немного согрелся, по телу побежали иголочки. Внутри подсобки вдруг заработала какая-то маленькая печка, начала излучать спасительное тепло. Я огляделся. Это был обычный склад – ряды уложенных интсрументов, верстаки в дальнем конце, на стенах пожарные шланги… Я уселся на какой-то ящик. Мой спаситель стоял передо мной, руками массировал мои отмороженные щеки. Целительное тепло по-прежнему энергично вливалось в меня, разгоняло кровь, уняло дрожь, успокоило. Затем край пластмассовой чашки ткнулся мне в губы, густо запахло горячим кофе и бренди.

Я захихикал – до какой же степени можно потерять рассудок?! Как же я сам не догадался хлебнуть кофейку?

– Спасибо, сынок. Спасибо Дени, – поблагодарил я.

– De riеn? Onc’Rogi149.

Наконец до меня дошло, что здесь что-то не так, и я спросил Дени, что он делает в этом сарае.

– Тебя жду, – ответил он и, подвинув еще один ящик, сел рядом. – Ты потерял столько времени в Аманзукской расщелине, но не мог же я подгонять тебя. Если бы ты добрался до железной дороги Обойдется, дядюшка Роджи на полчаса раньше, ты мог бы добраться сюда до тумана.

– Это твой автомобиль внизу, на стоянке?

– Нет, я добрался сюда другим способом.

– Прямо из Пинкхем-Нотча? Пешком? Где же ты остановился… – тут до меня дошло, что хватит молоть ерунду. Мне что, совсем мозги отморозило? В кого же ты превратился, задавая подобные вопросы?

В одряхлевшего дуралея? Теперь я окончательно вспомнил, с кем имею дело, и лицо мое перекосилось от страха.

Дени вздохнул.

– Держи себя в руках, дядюшка. Это и вправду я. Трудно сказать, сколько времени я могу владеть своим телом. Фурия может в любой момент вернуться и вновь овладеть мною. Вот почему я хотел встретиться с тобой… Я отчаянно нуждаюсь в твоей помощи. Я не могу воздействовать на тебя из-за этого окаянного комплекса, однако мне удалось с грехом поплам проникнуть в твои мысли и надоумить отправиться на прогулку в горы. Мы должны были встретиться в таком месте, где бы нас ни одна живая душа не смогла бы обнаружить. Даже на расстоянии.

Чтобы Фурия не могла их использовать… Я не понял, что он имел в виду, однако на всякий случай торопливо закивал.

– Конечно. Я готов сделать все, что в моих силах.

– прежде всего я должен ввести массу сведений в твои мозги. И сделать это надо как можно быстрее.

Здесь вся история Фурии и Гидры. Тебе следует на мгновение убрать свой защитный экран.

Я вздрогнул. Что, если человек, который разговаривал со мной, вовсе не Дени? И я сам, собственными руками вручу ему свою душу на блюдечке?

– Я хочу, чтобы ты узнал все из первых рук, Роджи.

Всю правду обо мне и Фурии. Если ты позволишь это, следующую просьбу тебе будет выполнить намного легче. Но если ты не желаешь, я не буду настаивать.

Тогда все о'кей!..

Он спас мне жизнь, отогрел. Я знаю его с детства – в этом меня не обманешь. Это безусловно был Дени.

Это не Фурия. Этого человека младенцем я принимал из купели. Я был его первым учителем и наставником.

Я закрыл глаза и приказал:

– Заходи. Только быстро!.. – затем снял экран. Как в моей памяти оказалась информация, я до сих пор не могу понять, да это и не нужно – просто вдруг оказалось, что я это все знаю. Причем часть «этого»

я знал и раньше, но все равно – то, что теперь находилось в моей памяти, ошеломляло.

Я уставился на него, не в силах отвести взгляд.

Слова не мог вымолвить, даже пожалеть его был не в состоянии. Между тем Дени вдруг заторопился.

– Быстро поставь экран и держи его изо всех сил.

Понятно? Я с трудом сглотнул комок, застрявший в горле.

– Ты это всерьез? Ты хочешь, чтобы я убил тебя?..

– Ты – единственный, кто способен сделать это, – мягко, с некоторой мольбой в голосе, произнес Дени. – Это обязательно надо сделать. Физическое тело должно погибнуть. Монстр поддерживает свое существование, поглощая жизненную силу. Так же, как Виктор и Гидра… Иногда, когда Фурия слабеет, я на короткий период времени получаю контроль над своим телом. Фурии известно об этом, и она отчаянно боится меня и того, на что я смогу решиться. Однажды она сказала Гидре, что лучше пусть та убьет ее, если я сумею освободиться и попытаюсь нарушить ее планы. Однако Мадлен не в состоянии повредить своему хозяину – ни его телу, ни сознанию. Когда Фурия создавала Гидру, она вложила в нее особую контрольную программу.

– Но ведь должен же быть какой-то иной путь! Сильный метаконцерт может в конце концов справиться с этой пакос тью.

– Сомневаюсь. Вы уже имеете опыт в этом отношении. Фурия способна телепортировать себя через подпространство. Именно так я и очутился на этой горе. Вчера еще я был на Оканагоне, где погубил первое поколение Ментального человека.

Я пытался объяснить Марку, предостеречь его. Я доказывал ему, что зародыши превратились в Гидру.

Ты можешь представить себе Гидру о полугора сотнях голов, причем каждая обладает блистательными способностями?

– Господи сохрани… – только и смог прошептать я.

– Понимаешь, Фурия и я уживаемся в этом теле с того самого момента, как оно появилось на свет, – продолжал Дени. – Кое-какие преступления этой мрази мне удалось предотвратить, но этого мало. Оппозиционеры решительно взяли курс на вооруженное восстание. Значит, войны не избежать.

Ментальный человек может быть воссоздан, если Фурия покажет Марку, как это надо сделать.

Самое страшное заключается в том, что если монстр начнет регулярно высасывать из людей жизненную силу, та он окончательно загонит меня в область бессознательного. Я исчезну – буду сидеть тихо, не в силах выбраться из ментальной клетки. Единственный способ прервать это двуединое существование – это избавиться от этого тела. Моя надежда на тебя одного, дядя Роджи. Призови на помощь тот сгусток метасокрушительной энергии, которым ты уничтожил Парнелла. Сделай это еще раз.

Я отчаянно потряс головой.

– Ничего не получится! Когда Парнелл напал на меня, я был в панике. Каждая моя жилочка тряслась от страха. Я хотел убить себя, только бы не даться ему в руки.

– Ну-ка, попытайся! – приказал он.

Он рывком поставил меня на ноги. Меня шатнуло, я уперся в стену. Куртка свалилась с плеч. Вот что запомнилось крепче всего – отчаянный вой ветра снаружи. Там разыгралась нас тоящая метель.

Его голос зазвенел в моем сознании: Ты должен попытаться, отец.

Я собрался с силами.

– Хорошо. Встань подальше.

Дени неожиданно обнял меня и сразу же отпрыгнул в сторону. Он прошептал:

– Bon courage!150 – и закрыл глаза.

Я поднял руки, расставил пошире ноги. Вновь принял позу Леонардо… Принялся собирать свою силу в кулак. Представил себя емким сосудом, пересохшим колодцем, в который начала медленно поступать ментальная энергия. Она копилась вокруг сердца, потом я начал медленно разгонять ее Смелее!

по спирали. Сконцентрировался и наконец ударил сгустком энергии. Но что это был за удар! Так, жалкое напоминание о той мощи, какую я смог выделить в тот раз.

Дени открыл глаза и засмеялся.

Я вздрогнул. В глазах поплыли желтые круги, цвет их начал блекнуть – сменился тускло-янтарным, затем серовато-оранжевым. Теперь я видел Дени через какую-то мерца ющую дымку.

Но это уже был не Дени.

Это была Фурия.

– Ты что, на самом деле решил, что я позволю убить себя? – спросил монстр. – Как же у тебя рука поднялась на собственного сына? Откуда эта бредовая мысль? Я знаю, что такое губить собственное дитя. Это невыносимо больно. Они теперь все мертвы… Понимаешь, все мертвы!

Все! Ты понимаешь, что это значит?! Все – Гордон, Квентин, Селина, Парнелл, Мадлен и мои новенькие… Их было больше полутора сотен. Гидры больше нет.

Он говорил ровным бесстрастным голосом – словно передавал сводку погоды. Только потом голос его ожил, окреп, зазвучал угрожающе.

– Но Гидра возродится. Придет новое поколение, и мы все явимся вновь. Я тоже!

Я не совсем разобрал, о чем он говорит.

Больше вслушивался в звук его чуть заметно вибрирующего голоса, чем в смысл. Известие о погибшем Ментальном человеке мало что говорило мне – да-да, Дени что-то говорил об этом. О Гидре, у которой внезапно отросло больше сотни голов… Монстр неожиданно шагнул ко мне. Он по прежнему добродушно посмеивался. По внешнему виду настоящий Дени. Он и был Дени.

Но зачем? мысленно спросил я. Если мы обладаем свободой воли, почему ты столько лет уживался с этой пакостью в своем сознании? Не понимаю… Если ты все знал?

– Любовь слепа, – ответила Фурия.

Дени был невысок ростом, но это существо вдруг оказалось значительно выше меня. Оно нависло надо мной, обхватило и сжало ручищами ушибленную ногу, да так, что кости затрещали. Чудище попыталось поднять меня в воздух, но я устоял. Я все еще находился в позе, напоминающей букву X. Сил у меня оказалось достаточно, чтобы сохранить позу – сохранить форму креста святого Андрея.

– Все кончается в этом мире. – Теперь ухмылочка стала зловещей. Физиономия Дени стала какой то глумливой – он веселел на глазах, – Любовь тоже, – добавил он. – Если не веришь, я сейчас облегчу твою душу от этого странного чувства. Я бы сказал, беспредметного… Ибо все, что окружает нас, не больше чем предметы, которые должны быть выстроены по ранжиру, найти свое место.

Иерархия должна соблюдаться в любом случае. Я против этой мешанины, которая царит в вашем так называемом Содружестве. О чем это я? – Фурия нахмурилась, напряглась, ее искореженное издевательской гримасой лицо просветлело. – Да, о любви. Не хочешь ли совокупиться, дядюшка? Нет нет, не со мной… Если даже и со мной, то потом… Сначала с ледяным ветром, с крепким морозцем.

Ветерок сегодня хорош – больше сорока километров в час, и температурка подходящая – минус десять.

Сам же знаешь, что метасокрушительной силой я сейчас воспользо ваться не могу. Я не в состоянии пришибить тебя тем же зарядом, который ты выпустил в меня. Знаешь ли, комплексы – страшная вещь, если прибавить к ним детские впечатления… Он что-то еще болтал – какую-то откровенную чепуху, но я уже не слышал его. Мне пришлось побороться за свою жизнь. Это было безнадежное дело. Его мысленные тиски сжали меня так, что я вздохнуть не мог. Он потащил меня, как магазинный манекен – мои руки и ноги были все так же растопырены. Дверь в ангар распахнулась сама собой, и то, что я за ней увидел, привело меня в ужас.

Метель разыгралась не на шутку. Теперь за порогом бушевала снежная буря. Видимость была почти нулевая, белое крошево ярилось снаружи.

Из проема дохнуло нестерпимым хо лодом. Ветер завывал, как сотня демонов сразу.

К сожалению, демон был всего лишь один, но я был не в состоянии справиться с ним. Перед моими глазами вдруг вспыхнул плазменный шар. Он был цвета запекшейся крови. – Неожиданно, бесцельно, безо всякого усилия с моей стороны моя правая рука скользнула вниз и сама опустилась в правый карман брюк. Пальцы, шевелившиеся помимо моей воли, нащупали что-то металлическое – я не сразу догадался, что эта связка фигурных медных ключей.

Их было три – один от магазина, другой от квартиры, третий от гаража. Они были надеты на кольцо, прикрепленное к брелоку в виде мраморного шарика со вставленным в него самоцветом, оправленным в серебро.

Тварь поставила меня на ноги возле самого порога и уставилась на брелок. Во взгляде читалось нескрываемое восхищение – видно, этот предмет очень понравился ей. Она бы желала найти ему место… Потом перевела взгляд на меня, улыбнулась:

– Это будет небольно. Всего несколько минут, и ты заснешь. Тогда наступит конец всем кошмарам.

В это мгновение карбункул словно полыхнул.

Горячий сгусток энергии вспыхнул у меня в голове.

Перед глазами появилось густое золотое сияние – теперь все вокруг я видел в неестественном мерцающем свете. Во мне опять постепенно начала формироваться метасокрушительная сила. Опять завихрился поток, помчался от чакры к чакре – сначала добрался до локтя правой руки, оттуда по спирали Погрузился в ногу, обвил колено. Вновь потек вверх. При этом поток все набухал, твердел, разогревался… Я вскинул правую руку, в которой сжимал ключи, и направил на Дени глазок карбун кула… О Дени! Ты еще находишься в этой твари ? Ты еще любишь меня ?

Я не знаю.

Я собрал в кулак все мысли, все чувства, обуревавшие меня в тот момент, – страх перед гадиной, ужас и отчаяние, рождаемые Дени, любовь и ненависть. Это была страшная по мощи разность потенциалов, я растворился в ней. Превратился в подобие маленького, способного испепелить все вокруг солнышка. Энергия свободно перекатывалась по моему телу, разгонялась. Ей уже не хватало этого сосуда, и вокруг меня по явилась сияющая аура. Над головой возникла корона с голубоватыми зубцами, тело окуталось золотистой мантией.

Тварь опустила голову и внезапно бросилась на меня. Ее череп угодил мне в грудь. Словно пушечное ядро ударило… Она пыталась выкинуть меня на мороз, в глухую морозную круговерть. С бурей она бы договорилась – метель не выпустила бы меня из своих объятий. Я устоял – более того, Фурию отбросило. Она попыталась напасть еще раз, и в этот момент сияющий энергетический сгусток достиг моей правой кисти, в которой я сжимал брелок.

Оглушающий грохот обрушился на меня. Помню, меня подбросило в воздух, и, словно получив щелчок, я вылетел наружу. Приземлился я возле скалы – хорошо еще, что угодил в сугроб.

Затем – молчание.

Затмение было недолгим. Холод быстро привел меня в чувство. Меня начало колотить так, будто я оказался на раскаленной сковородке. Я вскочил и, похлопывая себя по бокам, помчался в сарай.

Догадался дверь за собой захлопнуть… В сарае никого не было.

Я потерял сознание.

Задним числом, когда я был уже в состоянии все осмыслить и разобраться в последовательности событий, я понял, что в сарае, куда я ворвался, еще не до конца придя в себя, у меня наступил шок.

Сказать по правде, это объяснение меня тоже мало устраивает. Что могу утверждать наверняка – это то, что в тот момент я напрочь потерял рассудок и сейчас заношу в мемуары всего лишь мои домыслы.

В лучшем случае это описание моих тогдашних впечатлений.

Сколько я валялся на бетонном полу, сказать не могу. Думаю, что долго. Пришел в себя от неприятного ощущения влаги на лице. Не открывая глаз, я провел по лицу пальцем. Потом не удержался, сунул палец в рот. На нем оказалась вода, обыкновенная, растаявшая. Потом я с трудом разлепил веки… Что же я увидел? Все тот же сарай, в углу – включенный обогреватель… Я заставил себя сесть и оглядеться. На душе было пусто. И мне совсем не было страшно. На ящике был расстелен мой носовой платок, на нем возвышалась горка какого то сероватого, похожего на пудру порошка. Рядом лежали ключи, карбункул тускло посверкивал в полутьме.

– Дени! – слабым голосом позвал я. Ответ пришел после долгой паузы.

Дени мысленно сказал: Побудь здесь некоторое время, от дохни. Потом позвони по телефону – аппарат вон там, на стене – и позови на помощь.

С Фурией покончено. Теперь насчет карбункула… Возьми его и передай Джеку, он на Гавайях.

Тут я с удивлением обнаружил, что окончательно согрелся, снежинки на моей одежде совсем растаяли, а в руке я держал термос с кофе. Хорошо, что в нем было бренди. По случаю избавления от этой твари не грех и выпить.

Дени спросил: Как ты себя чувствуешь?

– Я?.. О'кей.

Вот и хорошо. Все кончилось. Ну и денек нам сегодня выдался! Все-таки непонятно, как такая двухполюсная конструкция могла прожить так долго?

Возможно, мне удастся найти ответ на этот вопрос.

Adieu mon рёге bien-aime151.

– Ступай, – ответил я. – Va done, mon enfant152.

Всего хоро шего.

Оставшись один, я позволил себе расплакаться.

Ветер завывал по-прежнему, но теперь он словно сочувствовал мне… Может, он всегда на нашей стороне, ветер?..

Прощай, любимый папочка Так тому и быть, сынок Сектор 12: звезда 12-340- Планета 4 мазама Утром, после того как Марк улетел из дома на своем рокрафте, Синдия еще примерно с час маялась – все ждала, когда же он улетит так далеко, что не сможет засечь ее разговор. Только потом она решилась пройти в его кабинет и включила аппарат субпространственной связи.

На экране появилась эмблема космической сети.

Компьютерный голос сказал:

– Пожалуйста, назовите планету.

– Земля.

Итак, первый шаг сделан. Но этого недостаточно.

– Номер, пожалуйста. Если он доступен. Она продиктовала номер.

– Телефонная сеть Северной Америки, станция в Новой Англии выйдет на связь примерно через семь минут. Пожалуйста, оставайтесь у Неспелем Оканагон 29 октября 2082 года аппарата. Благодарим вас за то, что вы решили воспользоваться услугами Субпространственной сети.

Дисплей поморгал, и тотчас на экране появилась буколическая картина, на которой была изображена ферма в Новой Англии. Зазвучала музыка.

Пока вызов Синдии преодолевал расстояние в пятьсот с лишним световых лет – задержки объяснялись большим количеством ретрансляционных станций, – она нажала на клавишу включения компьютера своего мужа. Пальцы, казалось, работали совершенно независимо от нее – Синдия в тот момент неотрывно смотрела на экран дисплея. Горькие мысли не давали покоя.

Что, если дядя Роджи подтвердит сказанное этим призрачным Дени? Что ей делать, если он тоже потребует положить этому конец?

Нет, этого не может быть. Должно быть, это все происки ребят из Галактического Магистрата.

Сначала они погубили Ментального человека, теперь решили ее руками разделаться с Марком.

Это все смешно – какая-то Гидра, метапсихический вампир, тайна семьи Ремилард. Словно в средневековье… С другой стороны, что-то смутное, не дающее покоя, бродило в памяти. Ее отец как-то упоминал о подобном чудовище – но он никогда не называл его Гидрой. Там было что-то иное… Точно, это касалось жены Дэви Макгрегора. Он назвал этого таинственного убийцу Фурией и на все расспросы отвечал, что это связано с болезненным расщеплением личности. Что-то вроде комплекса Джекила – Хайда у кого-то из старших Ремилардов.

Определить его не смог даже кембриджский детектор лжи, так что имя этого человека осталось нераскрытым. Косвенные свидетельства позволяли подозревать двух человек – Поля Ремиларда и его старшего сына Марка.

Это вообще смеху подобно. Неуемная фантазия у сплетников!..

Так же необычно, как и все связанное с Ментальным человеком… Бедные дети, посаженные в тесные капсулы, испытывали сильную боль. Очень сильную! Да, но Марк утверждал, что они ничего не почувствуют. Но это он так считал!.. Конечно, во время церебральных процедур – ну, когда в их черепа вторгались с помощью особых зондов и электродов – они ничего не чувствовали. Но они страдали! Да, страдали, и Синдия прекрасно знает об этом. Но боль была вовсе не физической… Этот живодер Джеф Стейнбренер называл все эти процедуры «необходимым раздражителем». Марк был более откровенен. Он сказал, что увеличение ментальной мощи неизбежно связано с некоторой болью, воспринимаемой психически. Он признал свою ошибку: раньше он считал, что Ментальный человек должен повторить путь Джека. Оказалось, что искусственное расширение сверхчувственных возможностей человека сопряжено с куда большими трудностями, чем это казалось вначале. Но без этого, доказывал Мйрк, нельзя достичь великой цели.

Неужели я должна ему помешать? Встать на его пути?..

Она взяла карандаш с серебристым наконечником и принялась рисовать на экране чужого компьютера.

Рисовала просто так, первое, что придет в голову… Получался какой-то странный рисунок. Он, по видимому, был спрятан у нее в подсознании и теперь отчаянно рвался наружу. Что-то дикое, бесформенное… Синдия вздохнула. Даже если Роджи подтвердит сказанное призраком Дени, она не возьмется за это. Зачем?

Послышался перезвон колокольчиков, и тут же сменилась картинка на экране. Наконец искусственный голос сообщил:

– Просим прощения! Абонента, номер которого вы назвали, нет на месте. Ответил автоответчик. Вы желаете передать сообщение?

Синдия вздохнула.

– Надо бы… Следом на экране появилось непривычно молодое лицо дяди Роджи. Седые пряди падали ему на лоб.

Глаза таинственно поблескивали. Он заявил:

– Это магазин «Незабываемые страницы», владелец Роджэтьен Ремилард. Говорите. Я не могу побеседовать с вами в эту минуту, но вы можете передать мне то, о чем хотели сообщить. Я отвечу обязательно. Сейчас вам будет представлен список книг, подготовленных для продажи… Если вы обратились ко мне по какому-то другому вопросу, то вам надо сказать: «Вперед». Богом молю не отнимать у меня зря время и не пытаться продать какой-нибудь товар. A bientot156.

На экране появился список книг. Синдия еще раз протяжно вздохнула и сказала:

– Вперед.

После некоторой паузы на дисплее появилось круглое доброе лицо темнокожей женщины, жительницы Гавайских островов.

– Джонсон слушает.

– Меня зовут Синдия Малдоуни. Я – жена Марка Ремиларда, звоню с планеты Оканагон. Мне очень До скорого надо связаться с дядей Роджи.

– Ты – Синдия! – Лицо женщины расплылось в улыбке. – Как я рада видеть тебя! Наконец-то, моя девочка, нам удалось поговорить. Я Малама, старый друг семьи. Подожди немного, я переключу тебя на Роджи. Он на Ланваи.

Лицо Маламы исчезло. Через мгновение сам дядя Роджи появился на экране. :, – Синдия?

– Дядя Роджи, это очень важно. Прошу вас, будьте осторожны в выборе выражений, мы разговариваем посредством открытого луча. Я не думаю, что кто то может перехватить нашу беседу, тем не менее не забывайте об этом. Вы меня поняли?

Старик задумчиво почесал нос и на мгновение прикрыл глаза.

– Хм… Ладно, говори. Сделаю все, что смогу. Это имеет какое-то отношение к… политике?

– Не совсем. И давай не будем играть в отгадки. Это вопрос жизни или смерти. Теперь слушай – два дня назад меня посетила странная персона. Некто, кого я никак не ожидала увидеть. Никогда, понимаешь? Я считала, что он умер. Ясно, кого я имею в виду?

– Дьявольщина! – воскликнул Роджи. – Он сказал, что прибыл прямо с Оканагона, но… – Стоп! Больше ни слова! Эта персона… Я, естественно, решила, что он самозванец.

– Он тот, за кого себя выдавал, – спокойно подтвердил Роджи. – Теперь он на самом деле мертв.

Я присутствовал при этом. Вчера. – Губы у старика задрожали, он опустил голову.

Некоторое время Синдия слова не могла выговорить, потом наконец произнесла:

– Значит, то, что он сообщил мне, правда? Он заявил такое!.. Что у вашей семьи… есть скелет в шкафу… Роджи поднял глаза.

– Он так и сказал? Что ж, тебе следует безоговорочно доверять тому, что он тебе рассказал.

И, как я понимаю, посоветовал… К счастью, кости надежно схоронены. Скелета больше не существует.

– Это наверняка? Все они? Даже сестра?

– О сестре сообщил его родственник. Думаю, ему тоже можно доверять.

– Слава Богу, – прошептала она. – Выходит, остался только Марк… Старик всполошился.

– Что насчет Марка сказал Де… наш родственник?

Она отрицательно покачала головой.

– Я не могу… Может, потом, когда мы встретимся.

– Синдия, я попытаюсь прилететь на Оканагон. Нам не обходимо закончить разговор. Просто обязательно надо закончить! Ты обязана обо всем узнать. Насчет Марка и его детей… – Я очень боюсь повторения пройденного, – сказала она. – Приезжай, если сможешь. До свидания, дядя Роджи.

Она выключила аппарат еще до того, как Роджи смог что-то ответить. Потом сидела, тупо разглядывая помертвевший экран. Наконец она повернулась к обычному телекому, установленному на тумбочке рядом с письменным столом, и позвонила на большой склад научного оборудования в Челане. Сделала заказ… Довольно необычный, такого прибора на Оканагоне не было. Автомат объяснил ей, что эту аппаратуру можно приобрести только на Земле. На это уйдет не меньше восьми недель.

– Гражданин, вы желаете разместить заказ?

– Да, – ответила Синдия и закончила разговор.

Потом выключила компьютер Марка, предварительно попытавшись понять, что же все-таки она хотела нарисовать на экране. Ни какого подходящего объяснения не приходило на ум. Потом все стерла.

Где дети? Ага, в саду, с нянькой Мицуко. Вот к ним и надо спуститься.


С этой мыслью она вышла из кабинета.

Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда После разговора с Синдией я, едва волоча ноги, вернулся на кухню, где Малама уже приготовила скромный ужин – консервированную колбасу под ананасным соусом, рис в горшке, салат. Что еще надо двум старикам? Солнце только что село, и над океаном еще пылали малиновые облака. Как всегда, очень красиво и живописно, только от этого великолепия у меня окончательно испортилось настроение. Тем не менее поужинал я с удовольствием – так навалился на рис и колбасу, что Малама одобрительно проворчала:

– Хорошо, что хотя бы аппетит у тебя не пропал. Я ответил ей с набитым ртом:

– Стараюсь не обращать внимания. Надо же такое придумать – колбасный фарш из банки, да еще залит ананасным соусом.

– Ты же знаешь, что это традиционное гавайское блюдо. Как ты себя чувствуешь? Смотрю, уже огрызаться начал. Значит, все в порядке.

Я был вынужден с ней согласиться. Больше того, от всего сердца поблагодарил ее за то, что она поставила меня на ноги. Весь долгий следующий день после гибели Дени я был готов последовать за ним.

Вообще, если проследить, как я действовал после сцены в ангаре, то неизбежно можно прийти к выводу, что я двужильный. Это совсем не так, и объяснить, какая сила погнала меня;

вела, направляла, не давала рухиуть, я не могу. Только, поверьте, не эта небезызвестная сила воли, с помощью которой человек способен разрушать горы, орошать пустыни и воздвигать города. Я брел по наитию, спотыкался, падал – ребята из спасательной службы подобрали меня метрах в ста от сарая. Спросили, куда и зачем я пошел. Я ничего не мог им ответить. Они же и доставили меня на стоянку. Там по моей настойчивой просьбе один из них довез меня до Хановера, где я передал пепел прибежавшей на посадочную стоянку Люсиль. Попросил позаботиться о моем коте… Люсиль заплакала – призналась, что сразу же почувствовала, что ее мужу пришел конец.

Словно ударило… Все члены семьи, которые в тот момент находились на Земле, тоже ощутили этот удар. Они все собрались возле рокрафта – прилетели поддержать мать. Никто из них и не спросил о том, как же все случилось. Я тоже помалкивал. Достаточно того, что им теперь точно известно, что отец почил с миром.

Только одному человеку я имел право поведать всю эту историю. Джеку… Только он должен знать правду о Дени/Фурии. Остальные? Ваше дело – сторона. По крайней мере, для большинства из вас.

Добравшись до Гавайев, я отпустил парня из спасательной службы и свалился без памяти прямо на руки Маламе. Она сутки не отходила от меня. Такая заботливая, а кормит черт знает чем!

Консервированная колбаса под сладким соусом… Что я, туземец?..

После ужина я отправился в Лаваи-Каи на ее стареньком «судзуки». Как сообщила Малама, Джек уже второй месяц безвылазно сидел в своей резиденции – что-то делал там необыкновенно научное.

Ехать было всего несколько километров, и за это время я немного остыл. Пустяками показались и консервированная колбаса, и разговор с Синдией – что там она задумала? – и очередная авантюра Марка. Как ни крути, а главное было сделано: Фурии и Гидры больше нет. Гидры – точно, а вот насчет Фурии я несколько сомневался. Как она сказала? Придет срок и она возродится? Ну-ну, посмотрим.

Извещенный о моем приезде, Джек отключил охрану и систему сигнализации вокруг своего поместья. Я затормозил возле пальм. Джек сам вышел встретить меня и помог вылезти из кабины грузовичка. Мы обнялись – так и пошли в обнимку к черному ходу. Он тоже услышал последний вскрик Дени, но, как и другие, не ведал, что же случилось там, на горе Вашингтон.

– Как ты себя чувствуешь? – неожиданно спросил он. – Может, сходим на берег? Там ты мне все и расскажешь?

Я согласился. Мы свернули на прохладную тропинку, где дул ветер с моря, и двинулись вокруг лагуны. Наконец мы нашли замечательное местечко… Когда-то здесь возвышался большой особняк, который назывался «Королева Эмма», теперь вокруг расстилался живописный, радующий глаз пейзаж. Слава Богу, что стемнело, и местная красота не так отвлекала от разговора. Мы сели бок о бок на песок. Волнение на море было слабым – вода чуть шевелилась у ног. Здесь я Джеку все и рассказал, умолчал только о предостережении Фурии насчет ее скорого возвращения в виде многоликой Гидры, составленной из Ментальных людей.

Когда я закончил, Джек спросил:

– Значит, это Дени настоял, чтобы ты передал мне карбункул?

Я вытащил из кармана брелок, снял ключи и отдал карбункул ему. Едва заметная малиновая искорка вспыхнула в глубине камня.

– Вот, возьми. Почему он хотел, чтобы карбункул был у тебя, он не объяснил.

Джек долго рассматривал камень в серебряной оправе – я думаю, он сканировал его дальновидящим взглядом. Я сам так делал много раз. Что-то там внутри определенно было. Потом Джек взглянул на меня.

– Ну, что ты об этом думаешь? – спросил он и показал мне камень.

– Это какой-то прибор, способный мгновенно связать своего владельца с лилмиком. Либо подавать сигнал тревоги… Я так понимаю, что моя миссия на этом закончена, теперь пришла твоя очередь.

Можешь проверить… – Я проверю, – кивнул Джек. Он поднялся, стряхнул песок с джинсов. – Обязательно проверю. Он будет у меня в целости и сохранности.. Я верну его тебе, как только смогу. Давай-ка вернемся в дом.

Мне надо связаться с Дэви Макгрегором – он на Орбе. Ему следует первому узнать о Фурии и Гидре.

За его жену теперь отомстили. Не беспокойся, никто о нашем разговоре не узнает. Мы с ним умеем хранить секреты. Кроме того, в этом деле и Содружество заинтересовано. В частности, в вопросе идентификации личностей Фурии и Гидры.

– Потом ты поделишься новостью с Марком?

– Нет, – решительно ответил Джек. – Я собираюсь на Ока-нагон и лично поговорю с ним. Я еще не решил, стоит ли сообщать Марку, что Дени являлся Фурией. Он способен ис пользовать это в пропагандистской войне против семьи.

– Если хочешь, я тоже ничего не скажу ему об этом, – заявил я. – И к черту верность оппозиционным убеждениям, они здесь ни при чем. Семья на первом месте. Чем меньше людей знают о том, кем был Дени, тем лучше. Можешь рассказать Марку, что эта тварь приходила по мою душу, однако мне хватило сил разнести ее в клочья. Он поверит… После того случая с Парни он обязательно поверит. Знаешь что? Будет лучше всего, если я полечу с тобой. У меня на Оканагоне есть очень важное дело. Что-то исключительное. Мне следует поговорить с Синдией.

Джек сначала поразмышлял над моей просьбой.

– Я собирался лететь с максимально возможным Дф… Разве что засунуть тебя в камеру забвения?..

Я засмеялся:

– Забвение! Это забавно звучит, особенно после схватки в ангаре. Там для меня самое место. Я согласен.

Планеты, заселенные выходцами со всех концов Земли, куда меньше внимания уделяли туризму, чем «национальные» планеты. Там, собственно, и смотреть было нечего. Большинство из них были густо заселены. Жители, казалось, были озабочены только одним – как можно скорее стереть все экзотические черты и превратить новые миры в подобие Старого Света. Их в шутку так и называли – космополитанцы. В этом смысле характерны были их города: гость, разгуливая по их улицам и площадям, не мог избавиться от ощущения, что перед ним старый Кливленд, Манчестер, Осака или Волгоград. Все эти города мало походили на те фантастические поселения, которые так любят показывать в тридифильмах.

На мой взгляд, единственным исключением из этого правила была планета Оканагон, на которой я побывал несколько лет назад. Это было потрясающее зрелище!..

За исключением плато, где располагалась главная база Двенадцатого флота, весь остальной гигантский, вытянутый в экваториальном направлении континент был покрыт горными хребтами со снежными пиками.

Пейзажи в тех краях были завораживающие… И вот что удивительно – казалось, переселенцы куда больше заботились о диких девственных краях, чем об уже освоенных землях. Правда, почвы на Оканагоне исключительно богатые: стоило перестать обрабатывать участок, и уже на следующий год джунгли поглощали всякие следы культурной деятельности. Вплоть до огромных построек… Их стены моментально обвивали бесчисленные лианы и другие вьющиеся растения. Но это, в общем, было характерно для всех планет подобного типа. Изумляло другое. Постоянные землетрясения без конца раскалывали кору, на ней были заметны исполинские, в несколько километров глубиной провалы – они тоже практически мгновенно зарастали. Только в горах, где обильно изливалась лава, имелись обширные, не покрытые растительностью участки. Они могли продержаться три, от силы четыре года. Прибавьте сюда широкие реки, которым было не привыкать менять русла.

Все эти красоты мы наблюдали из космоса;

с борта «Скуры-2». Джек был такой важной персоной, что мог позволить себе, не совершив посадки в одном из космопортов планеты, проследовать прямо к Марку и Синдии домой. Они разместились на берегу реки Осойя, в четырехстах километрах от столицы.

Мы прибыли в полдень, сразу после сильного дождя, который освежил воздух. Дом строили на скорую руку, он был огромен и чем-то напоминал вагончик, где временно посе лился какой-то чудак.

Вроде бы все здесь было устроено, как надо – были даже две веранды и ухоженный сад, и все равно что то временное, ненадежное чувствовалось во всем.

Возмож но, я не совсем разбирался в ситуации – дом специально был спроектирован так, чтобы в случае очень сильного землетрясения конструкция могла сложиться, не повредив его обита телям. С этим чувством ожидания пришлось смириться, привык я к нему не сразу. Как выяснилось позже, СЕРЕМ оказался расположен в горах, туда можно было быстро добраться на автомобиле. Комплекс был сооружен в теле древней гранитной плиты, которая не могла расколоться, даже если бы произошла катастрофа.


На подлете к дому мы не обнаружили ни защитного купола, ни автоматической навигационной системы НАВКОН, так что сажать корабль пришлось вручную.

Видимость была отличная, ветер умеренный, и Джек лихо посадил звездолет возле теннисного корта. Встретил нас всегдашний эконом Марка Тьери Лашен. Он распахнул дверь и сказал: «Bonjour». Мы с Джеком много раз встречались с ним на острове Сан-Хуан и разговорились с ним. Он провел нас по сумрачному коридору, отделанному зеленоватыми деревянными панелями, который огибал залитый солнечным светом внутренний дворик. Посреди дворика был разбит цветник с роскошными местными растениями. Цветы их были удивительны по форме и переливались всеми цветами радуги. Рядом с клумбой, на полированных каменных плитах, высилась горка выкопанной земли и валялся детский совок из матово-желтой пластмассы – видно, Хаген постарался. Тьери только рассмеялся, увидев беспорядок. По том объяснил, что дети есть дети.

– Как тебе Оканагон? – спросил я.

– Скучно, – ответил Тьери. – Никакой ночной жизни в этом Челане. Они здесь даже не слышали о хоккее.

Но мне грех жаловаться – все-таки тройной оклад может скрасить многие неудобства.

– Землетрясения не беспокоят? – поинтересовался Джек.

– Это точно, трясет постоянно. Будьте уверены… Бывает, аж с ног валит. Однако дом стабилизируется силовым полем – как, впрочем, и СEPEM, и правительственные здания в Челане, так что я не особо волнуюсь::. Сюда, Пожалуйста. Мадам в своем ателье.

Мы свернули во внутренние покои, прошли по крытому переходу, за окнами которого открывался прекрасный вид на реку, и добрались до небольшого домика, который примыкал к гаражной стене. Я решил, что ателье – это что-то вроде сада, где Синдия выращивает цветы, однако в пристройке располагалась настоящая механическая мастерская.

Ее оборудование сделало бы честь какой-нибудь заводской лаборатории. Сама хозяйка в рабочем комбинезоне, в перчатках и в шлеме с помощью манипуляторов собирала в специальной камере что то микроскопическое.

– Синдия! – позвал ее Тьери. – Гости!.. – И тут же ушел. Синдия бросила в микрофон: «Сохранить в том же положении», – стянула перчатки и протянула нам руку.

– Я так рада! Поверьте, очень, очень рада… – Затем она чмокнула меня в щеку. С Джеком она повела себя более сдержанно.

Чтобы не доставлять Синдии и Марку лишних хлопот, мы сообщили о своем прибытии только после того, как звездолет вынырнул в трехмерное пространство неподалеку от планеты. Джек опасался, что брат, узнай он о его приезде заранее, решит избежать встречи и улетит с Оканагона. Уже на планетарной орбите Джек попытался мысленно связаться с Марком, однако тот не ответил. Тогда мы запросили Синдию – она объяснила, что муж безвылазно сидит в СЕРЕМе157. Она обещала тут же связаться с ним и предупредить о нашем прибытии.

как и на Земле, защищенном силовым экраном Она уверила, что он будет очень рад повидаться с нами.

Мошенница!

– Простите, – сразу призналась она. Лицо ее залилось краской. – Марк отказался приехать домой.

Он сказал, Джек, что увидится с вами в СЕРЕМе.

Если, конечно, вы желаете поговорить с ним. Он всю эту неделю… ходит сам не свой.

Я ворчливо выругался, однако Джек, казалось, вовсе не был расстроен.

– Хорошо, – сразу согласился он. – Я прямо сейчас и отправлюсь. Я слышал, что у вас с дядей Роджи есть серьезный разговор? Не буду вам мешать.

Было видно, с каким облегчением Синдия выслушала эти слова.

– Вы, верно, не знаете, как добраться до СЕРЕМа? – спросила она.

– Не беспокойтесь, – ответил Джек, – я найду. Он ушел.

Я подтащил табуретку поближе и сел на нее.

Синдия глядела куда-то в сторону, нервно поигрывала одной из перчаток. Молчание затянулось.

– Чем ты занимаешься? – наконец спросил я.

Она пожала плечами и ответила испуганно, словно я застал ее за каким-то предосудительным занятием:

– Так, пустячок. Ничего особенного… Хотела собрать сонарную насадку. Чтобы музыку слушать… – Это все не по мне, ваши новомодные штучки.

Мне хватает наушников или – что еще лучше – стереофонической системы, установленной в комнате. Разожжешь огонь в камине – поленья потрескивают, – нальешь себе виски… Вот это по человечески.

Она как-то жалобно глянула на меня и медленно покачала головой, словно отвергая такой древний вид досуга. Слезы навернулись у нее на глаза. Не знаю, говорил ли я – глаза у Синдии были необыкновенные.

Чудо что за очи!

Я принялся успокаивать ее:

– Что теперь плакать! Фурия мертва, и тот несчастный человек, который приютил ее, – тоже.

Гидры больше нет… Если хочешь, я расскажу тебе эту историю – по крайней мере то, что я знаю.

– Да, пожалуйста. – Она вытащила ящик, встроенный в стол, достала оттуда платок и вытерла слезы.

Час я рассказывал ей об этих монстрах – об их рождении, о «подвигах», о бесславной кончине каждой твари. Всех их ждала, оказывается, незавидная участь. Синдия ни разу не прервала меня, только однажды встала и набрала нам обоим воды из фонтанчика у стены. Заканчивая, я сообщил ей то, что скрыл от Джека:

– Фурия призналась, что Гидра – вся, в целом – мертва. Не только те пятеро соблазненных Ремилардов, но и все «новые единицы». В тот момент я не обратил на эти слова внимания, но потом осознал их важность, потому что она добавила: «Но Гидра возродится. Придет новое поколение, и мы все явимся вновь. Я тоже! » Я до сих пор не могу понять, почему эта тварь так сказала. А ты, Синдия?

Она кивнула, потом добавила вслух:

– Да. Марк сумел утаить от дознавателей из Магистрата больше сотни оплодотворенных клеток, из которых с большой долей вероятности должны были получиться блистательные… – Она не договорила, снова всхлипнула, однако сумела взять себя в руки. – Я сама похитила их и поместила в секретный гистаториум под нашим домом. Там ими занялись эти мясники Морита и Джеф Стейнбренер. Роджи, Ментальный человек может быть восстановлен!

– Только этого и не хватало! – прошептал я.

– Потом мы привезли зародыши на Оканагон.

Теперь они упрятаны в новом здании, в СЕРЕМе.

Марк собирается вооружить их ЦГ 600Х и затем использовать для демонстрации наших намерений.

Он жаждет сыграть по-крупному – заставить Содружество разрешить нам уйти мирно. Я точно не знаю, что он планирует. Этот вопрос обсуждался на недавнем расширенном пленуме, который состоялся здесь, на Оканагоне. Они уже готовят какие-то ментальные программы, определяют конфигурацию метаконцерта. Марк очень увлечен этой идеей.

Ты понимаешь, младенческий мозг развивается в сверхчувственном отношении намного быстрее, чем во всем остальном… – Вот о чем предупреждал Дени, – прошептал я.

– Не знаю, каким образом, но Дени оказалось под силу преодолеть защитный барьер вокруг СЕРЕМа.

Он убил их всех разом – больше сотни… ну, этих особей. Повысил давление на их мозг. Я была в тот момент в лаборатории. Он заявил, что дети уже стали составными частями Гидры, что все они метапсихические вампиры. Во всем была виновата Мадлен. Она решила действовать самостоятельно и заложила в бессознательное зародышей программу подчинения только ее командам. Ничьим больше… С их помощью она хотела основать Второе Содружество и поработить человечество. Когда Дени объяснил мне все это, он вдруг исчез. Бесследно, как будто растворился!.. Я ничего не сказала Марку – на то у меня есть свои причины… – Дени был способен телепортировать себя или совершать так называемый d-переход, – сказал я. – Он умел с помощью усилия мысли генерировать ипсилон-поле. Он был блиста-тельный мастер, причем никогда его не подвергали калибровке, и что он там таил, внутри своего мозга, навсегда останется загадкой. Но понимаешь, Синдия, твой рассказ трудно признать ответом на заявление Фурии насчет ее возвращения. Понимаешь, если и Гидра – то есть Мадлен – и Фурия мертвы, то как она может возродиться вновь? Это просто невозможно.

Она немного помолчала, потом все-таки решилась:

– Я знаю, что Марк решил повторить свой опыт.

И на этот раз вовсе не для того, чтобы обеспечить успех восстанию. Время упущено – дети не успеют подрасти. Мне кажется, что Марк хочет заполучить Ментального человека исключительно для себя.

Чтобы он был его собственностью, хотя это гадко, гадко! Это аморально, это немыслимо!

Последние слова она уже выкрикивала. Она словно стегала меня, обрушивая на мою голову все эти обвинения. Понятно – я случайно подвернулся ей под руку. Потом она зарыдала – громко, с причитаниями… Я вскочил, бросился к ней. Синдия продолжала колотить кулачками по поверхности лабораторного стола. Я прижал ее к себе. Сознание ее на мгновение раскрылось, и там я увидел такое!.. Правда о Ментальном человеке была не то чтобы ужасна – она была отвратительна. То, что мой внучатый племянник собирался делать с невинными детишками, в каких монстров он хотел их превратить, вся эта машинерия тщательно лелеемого зла выходила за рамки допустимого. В любом смысле! В моральном, техническом, философском… В любом!.. Ибо своими руками ковать оружие дьявола – это великий грех. Если же прикрывать его налетом лицемерия, неблагодарности к роду человеческому и непомерной гордыни, то этот грех неискупим.

Так же внезапно Синдия успокоилась. Рыдания прекратились, она вытерла глаза.

– Все в порядке, – сказала она. – Простите за эту выходку.

– Синдия, ради Бога! Скажи, что имел в виду Дени? Она шмыгнула носом, отрицательно покачала головой и твердо заявила:

– Только я могу покончить с этим. Тут ваше вмешательство не потребуется. Я прошу вас никому и ничего об этом не рассказывать. Особенно Джеку!

– Ты в своем уме? – воскликнул я. – Марк намеревается восстановить Ментальных людей, и Дени предупредил, что все они являются составными единицами Гидры, и я должен молчать об этом?

Мы должны все рассказать Джеку! И не только ему, но и Доротее, и Дэви Макгрегору, и Галактическому Магистрату, и все этим лилмикам, черт их дери!

Мы должны предостеречь твоего отца и весь Исполнительный комитет, чтобы они исключили этого бандита… – Послушай меня, дядя Роджи. Ты неверно понял Дени, когда он заявил о возможности возрождения Гидры. Он выразился метафорически – подобное развитие событий невозможно. Гидра здесь ни при чем – Ментальный человек опасен сам по себе. Без всякой связи с Гидрой… Я сама только недавно догадалась об этом. Меня осенило в момент, когда души этих несчастных младенцев отлетали… не знаю куда. К небесам? В преисподнюю?.. В этом проекте есть такие детали, о которых я не могу рассказать тебе. Поверь мне на слово, что только я могу положить этому конец. Если все получится как надо, то больше никогда не будет ментальных детишек. Их просто неоткуда будет взять.

– Вот глупая курица! – не удержался я. – Дело идет о существовании Галактики, а ты!.. Не слишком ли много на себя берешь? Ты что, способна внушить этому подонку мысли о греховности задуманного им? Он и сам об этом знает. Он вырос на моих глазах. Признаюсь, мне Дени еще кое-что поведал.

Он заявил, что за всю историю человечества не по являлось более опасных людей, чем он и Марк. Он предупредил меня, что Марк способен сотворить что то ужасное с Хагеном. С твоим собственным сыном!

Кровь прихлынула к ее лицу.

– Я знаю, – кротко ответила она.

– Что имел в виду Дени? – Я решительно потребовал объяснений.

– Это не важно.

Она отвернулась и сказала, уже обращаясь к противоположной стене – словно клялась:

– С Хагеном ничего не случится. С Клод тоже. Я положу конец Ментальному человеку. Тебе не надо вмешиваться, дядя Роджи. Или Джеку, или еще кому нибудь. Никто из вас не способен остановить Марка.

Только я.

– Если ты рехнулась, – я смачно выругался, – то тебе уже не поможешь.

Она резко повернулась ко мне. В глазах ее пылали упрямые огоньки.

– Кто лучше меня знает моего мужа? Только я понимаю его до конца, следовательно, только мне знать, как покончить с этим раз и навсегда. Я люблю Марка, и я сделаю это. Вы должны верить мне на слово.

Это было логично. К тому же, следует признать, убедительно. Видно было, что решение далось ей нелегко – она долго его обдумывала. Переубедить ирландку, вбившую себе в голову бредовую идею? Я за это не возьмусь… Я направился к двери и на ходу бросил:

– Черт с тобой, поступай, как знаешь. Я улетаю.

Подожду Ти-Жана на крыльце – и в путь.

– Вы ничего больше не хотите мне сказать? – жалобно спросила она.

Я махнул рукой:

– Нет. Что я могу сказать! Клянусь именем Божьим, что если Марк решил восстановить Ментального человека, он сделает это. Его невозможно переубедить.

– Убеждение, – тихо ответила Синдия Малдоуни, – не входит в мои планы.

Пылая от гнева, я направился назад и уже в доме встретил няню Мицуко с детьми. Хаген важно вышагивал и тащил за собой на буксире вагончик, в котором восседал какой-то древний динозавр.

Клод была совсем маленькая, и нянька держала ее на руках. Я было остановился возле них, однако дети, видимо, почувствовали мое состояние и сразу набычились. Хаген спрятался за няньку.

Вновь я с ними увиделся спустя тридцать один год, когда они оба вернулись из плиоцена. Только так им удалось избежать судьбы, которую им уготовил отец.

Тьери, заметив меня сидящим на крыльце, уговорил пройти в дом. Там он меня накормил.

Ти-Жан вернулся через три часа, настроение у него было безмятежное. По секрету он сообщил, что встреча с Марком закончилась печально. Я не стал расспрашивать его о подробностях. Мне показалось, что и у них разговор вертелся вокруг Ментального человека. Думаю, Марк открыл ему правду – возможно, в расчете привлечь брата на свою сторону, поразить его грандиозностью и трудностью задачи. Вот в чем я совершенно уверен – для этого у меня есть веские основания, – что именно в тот день братья стали врагами. Раскол в обществе прошел уже по семьям, и разрешить его могло только восстание.

Оно неумолимо приближалось.

Сектор 12: звезда 12-340- Планета Планета 16 – 17 шуксан 2082/ Только Марк задремал в своей кабине, расположенной на борту звездолета «Вулпекьюла», как настойчивые толчки чьей-то метасотворительной силы разбудили его. Это был Оуэн Бланшар.

Марк, флот занял орбитальную позицию.

Спасибо, Оуэн. Пожалуйста, объяви боевую готовность для всего оперативного состава. Попроси их собраться в отсеке, где установлены ЦТ.

Вы сами не желаете прийти на мостик и лично отдать приказ?

Думаю, это не ко времени. Еще неизвестно, что выйдет из этого эксперимента. Не надо нагнетать лишний пафос, он нам еще пригодится. В какой, по последним оценкам, отрезок времени мы должны Неспелей Диобсад Оканагон 31 декабря – 1 января 2082/83 года уложиться?

Четыре-точка-ноль-два-один минуты. До затмения еще добрых два часа.

Ложный планетоид на орбите?

Так точно. Сияет, как луна над Майами, а несется по небу, как летучая мышь, выскользнувшая из ада.

С Оканагона это все будет выглядеть так, как надо, комар носа не подточит.

Отлично. Будем молиться за комара. Я сейчас приду… Марк прервал обмен мыслями с Бланшаром, натянул рабочий – черный, с серебристым кольцом вокруг шеи – комбинезон, вышел из каюты и направился к личному лифту. Кабина этого лифта могла перемещать его по всем палубам и жизненно важным частям корабля. Он нажал на клавишу «S-отсек» и через несколько секунд добрался до палубы, где обычно хранились космические челноки. На крейсерах типа «Вулпекьюлы» обычно размещались три катера – на этот раз в отсеке, примыкающем к выходному шлюзу, были расставлены десять церебральных генераторов 600Х. Это были все те же черные, напоминающие гробы ящики. К каждому из них был прицеплен контейнер с вспомогательным оборудованием и источниками питания. Кроме того, здесь были установлены специальные металлокерамические отражатели, способные генерировать сигма-поле, которые должны были спасти корабль в случае искривления луча метапсихической энергии или, что еще хуже, размывания фокуса метаконцерта. То есть изменения конфигурации… Девять человек уже собрались возле широких распахнутых дверей в отсек. Все они должны были принять участие в эксперименте. Сюда пришли Алекс Манион, Дьердь и Диомид Кеог, Хироси Кодама, Патриция Кастелайн, Элен Стрэнфолд, Адриен, Катрин и Северин Ремилард.

Марк не стал тратить время на приветствия – он сразу начал повторять задание. Для начала сделал краткий обзор… Планета Диобсад являлась самой большой в системе звезды Неспелем. От местного солнца она была седьмой по счету162. Диобсад была чуть меньше Юпитера, но по строению во многом подобна ему. Этакий гигантский газовый шар… Однако с виду это небесное тело ничуть не напоминало наш царственный Юпитер – облачный покров буро коричневый и тусклый, лишь кое-где его пересекали желтоватые и белые полосы. Не было у Диобсада и кольца, как у Сатурна. И все-таки природа не Оканагон был вторым поскупилась на украшение этого гиганта – как ни обидно, но сильные мира сего всегда выглядят куда нарядней, чем толпа. Диобсад обладал богатейшей коллекцией естественных спутников. Вот они-то и сверкали в полную силу. Не надо думать, что вокруг хозяина кружилась какая-нибудь мелочь размером с земную Луну. Нет, здесь присутствовал полный набор небесных тел, характерных для звездной системы. Пять самых больших спутников, включая номер XV, который и был выбран для эксперимента, имели в диаметре от девяти до одиннадцати тысяч километров. Оканагон среди них был бы далеко не первым… Пятнадцатый спутник теперь получил новое название – окрестил его лично Марк. Он приказал называть его Сибл, что по-французски означало «мишень». Выбран этот спутник был потому, что его плотность и положение на орбите соответствовали некоторым специфическим параметрам. Мысленному взгляду он представлялся бесформенным, персикового цвета пятном, окутанным плотной атмосферой, под которой расстилалась безжизненная ледяная поверхность.

Примерно через два часа туша Диобсада закроет спутник для наблюда телей с Оканагона. Затмение будет продолжаться чуть больше четырех минут. За этот срок метаконцерт и должен был проделать свою работу.

– Поддельный маяк уже на орбите. – Марк перешел с ментальной на обычную речь. – Если все пройдет нормально, он сымитирует то, что должно остаться от Сибла после космической катастрофы.

Этот планетоид должен удариться о поверхность Диобсада. Два астронома на Оканагоне – верные нам люди! – зафиксирует это необычное явление, бросятся к компьютерам, а те выдадут, что подобное прискорбное происшествие вполне могло произойти с Сиблом. Есть вопросы?

Наступила тишина, которую осмелился нарушить только Северин.

– Если эта штука сработает, сможем ли мы увидеть, как взорвется старый бедный Сибл? Все-таки не каждый день случаются космические катастрофы.

– Хорошо, – кивнул Марк, – так как я буду находиться в фокусе, то постараюсь обеспечить вам картинку в нужном диапазоне… – Нет, уж лучше наблюдать все это в условных символах, – пробурчал Северин. Потом он добавил уже на мысленном коде: Возможно, это облегчит нашу вину.

Адриен вскинул руки:

– Ради Христа – о чем ты, Севи?

Его старший брат только грустно улыбнулся.

Хироси Кодама нахмурился:

– Я бы предложил следующее: с этой минуты мы должны рассматривать все дальнейшие события только с точки зрения целесообразности – поможет то или иное действие делу освобождения человечества или нет. Все остальное должно быть отметено в сторону. Безжалостно!.. Всякие там чувства, сантименты, сожаления по поводу мировых катастроф.

– Хорошо сказано, – еще раз улыбнулся Северин.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.