авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |

«Джулиан Мэй Магнификат Серия «Галактическое Содружество», книга 4 Вычитка – Наташа ...»

-- [ Страница 13 ] --

– Ты можешь выйти из метаконцерта, если тебя что то смущает, – предложил Марк. – Оливия Уили готова тебя заменить… – Нет, я уж как-нибудь сам справлюсь с этим грузом. А Бог поможет мне, когда от этого ледяного мира полетят ошметья. – Северин повернулся и строевым шагом направился к своему церебральному генератору.

Марк посмотрел ему вслед и скомандовал:

– По машинам!

Вначале появились два созвездия.

Большее представляло из себя подобие пчелиного роя и состояло из полутора тысяч и еще пятидесяти искрящихся объектов. В рое преобладал зеленый цвет самых различных оттенков, звездочки к тому же разнились и по величине, и по яркости свечения.

Издалека донеслась странная, жутковатая мелодия – скорее жужжание мириад гулких настырных насе комых.

Меньшее собрание звезд казалось более организованным и представляло собой меняющее плоскость обзора кольцо из девяти отчетливо очерченных светящихся пятен. В центре кольца на глазах набухала новая, истекающая светом структура.

Мишень еще не появилась в поле зрения, которое представляло собой темный экран, расцвеченный двумя скоплениями звезд и помеченное набором метапсихических символов, расположенных в определенном порядке. Все это напоминало экран дисплея, разлинованного различными диаграммами, окнами, в которых мелькали цифры, набором количественных показателей… Наконец Дирижер приступил к организации метаконцерта. Его песня сначала была едва слышна – такой заунывный, перебирающий три ноты басок.

Потом последовала энергетичес каянакачка, и голос окреп, повысился до уверенного, солидного, драматического баритона. Вокруг центрального светящегося пятна появился лазурный ореол, или, точнее, корона. Из каждого зубца в сторону периферийных звездочек потяну лись золотистые нити. Не прошло и минуты, как в пространстве, меняя плоскость наблюдения, уже кружилось подобие тележного колеса. Тут же, усиливаясь, в пространстве зазвучало трехголосное пение – некий бесконечный канон. Под эту нехитрую мелодию колесо превратилось в двояковыпуклую линзу, протекающий сквозь нее зыбкий многоцветный свет начал формироваться в радужные круги – по ним быстро бежали какие-то волны… Темп песнопения теперь изменился, он стал полновесным анданте. Наконец метахор стабилизировал мелодию и принялся уверенно импровизировать. Теперь светя щийся рой начал формироваться в какую-то яркую структуру, а в мелодию теперь вплетались новые ноты.

Дирижер терпеливо принялся формировать складывающуюся в темном метапсихическом пространстве систему. Собственно, все шло, как и было запланировано и испытано во время многочасовых изнурительных тренировок. Шесть недель они готовились к этому эксперименту на Оканагоне. Дело шло трудно, так как только половина участников метаобъединения была знакома с устройством Е-18, а поработать с этим устройством и в достаточной степени овладеть им довелось всего трем или четырем участникам. Все они выполняли какие-нибудь геофизические задания… Даже для этих гранд-мастеров переход к 600Х ЦГ представлял определенные трудности. Что же говорить об остальных участниках метаконцерта! Однако все трудности удалось успешно преодолеть, и теперь в поле зрения каждого участника разворачивалась необыкновенно яркая и стройная картина творимой людьми симфонии.

Новые церебральные генераторы 600Х, расставленные на палубе звездолета, по одному начали подключаться к метаконцерту. Их роль была, в общем, пассивной и сводилась к неп рерывной накачке энергии. Их мелодия была однообразна;

это задача Дирижера – гармонично вплести ее в строй уже звучащих голосов.

Наконец метаобъединение было выстроено согласно намеченной конфигурации, тональность повысилась до необходимого уровня.

В этот момент в поле зрения появилась мишень.

Внешний вид ее был довольно непривычным. В таком ракурсе планета напоминала тор, бублик, «дырка» которого была заполнена вращающимися, вложенными одна в другую сферами. В центре их светилось темно-красное, колышущееся сердечко.

Мета-психический образ Сибла представлял собой прозрачный шар с металлическим ядром внутри. Вот его и необходимо было подвергнуть трансформации, чтобы разнести на куски каменную оболочку этой луны.

Сибл вошел в тень Диобсада, и работа началась.

Дирижер взял под свою власть поступление энергии из искусственного источника, внес порядок в ее истечение, синхронизировал и свел к одному масштабу. Теперь метаконцерт зазвучал звонко, мощно. Необычный хорал потряс телепатический эфир. Сгусток энергии, пройдя через линзу, сформировался в остро направленный луч и вонзился в цель, расположенную в экваториальной зоне.

На мгновение тор с вложенными в него оболочками замер.

Дирижер изменил кривизну поверхностей линзы, подправил фокусировку луча, увеличил его мощность. Энергетический поток в разных местах начал пронзать планетарную кору. В недрах планеты творилось что-то невероятное. Ядро забилось в рваном ритме, его теперь окружали ярко-алые вспышки. Они начали срастаться, сливаться в единый бушующий океан огня. Теперь ядро тоже начало разгораться – оно стало походить на белый цветок.

Потом планета содрогнулась в грандиозном взрыве… Теперь метаконцерт уже ревел во весь голос.

Исчезли метапсихические символы, появилось реальное изображение космической катастрофы, и участники метаобъединения вмиг, на самой высокой ноте, оборвали песню, Дело было сделано, но, как оказалось, все шло далеко не по плану.

Теперь перед глазами участников предстал темный, окутанный газовым облаком шар. Кое где на его поверхности появлялись оранжево розовые участки, из которых в окружа ющее пространство хлестали гигантские струи газа.

Внезапно искусственный планетоид, с помощью которого оппозиционеры хотели замаскировать следы эксперимента, скользнул в облако раскаленных газов и сгорел. В следующее мгновение Сибл вышел из тени Диобсада и оказался на свету.

По его поверхности бежали волны – казалось, какое-то существо было схвачено на бегу и теперь отчаянно отбивалось. Грудь его тяжело вздымалась, из пробитых ментальным лучом отверстий по-прежнему хлестали струи раскаленного газа. Они скапливались в экваториальной области, закручивались в кольца, и скоро Сибл стал очень похож на Сатурн.

Прошло еще несколько минут, сила газовых струй начала ослабевать, поверхность спутника чуть очистилась. Стало видно, как исполинские землетрясения рвут его гранитную поверхность.

Однако все это появлялось только на какие то мгновения, так как огромные облака пара скрывали всю картину. На всей поверхности спутника была одна сплошная катастрофа. Водяной пар замерзал почти мгновенно и большими лохматыми фракциями уносился в свободное пространство. Перед участниками метаконцерта разворачивалась картина рождения нового небесного тела, значительно меньшего по размерам, чем прежний Сибл. Литосфера трещала по всем швам, на поверхность то там, то здесь выливались целые моря и океаны жидкой лавы, которая очень быстро застывала, и тут же на ней возникали кратеры, образованные падающими из космоса обломками. Кое-где еще фонтанировали источники искр, вырывались в небо, но они на глазах сменялись вулканами, изливающими потоки лавы на поверхность планеты.

Марк сказал: В таком положении и оставим.

Это был конец работы.

Метаконцерт распался. Потрясенные участники вылезали из своих генераторов. Наконец все собрались на причальной палубе. Теперь они могли наблюдать за катастрофой с помощью собственных дальнодействующих взглядов.

Сибл полностью не погиб – он был слишком массивен, чтобы развалиться на отдельные фрагменты. Спустя пять часов, когда участники экспедиции уже были на пути к Оканагону, раненый спутник продолжал сжиматься и охлаждаться.

Дымящиеся горные хребты на Сибле все еще извергали лаву – они продолжали действовать еще несколько лет, выбрасывая в космос гигантские струи газов, окутавших это странное и непредсказуемое небесное тело, которое долго еще привлекало внимание нескольких астрономов, пытавшихся разгадать загадку этой грандиозной катастрофы.

К возвращению Марка Синдия отослала в Челан детей, Мицуко и Тьери. Она встретила его на пороге, одетая в прозрачное платье из вишневого шелка.

– Как прошли испытания, Маркус? – поинтересовалась она, потом потянулась и поцеловала мужа. Однако ответ она уже знала – сразу догадалась, глядя на его кривую довольную улыбку, почувствовав удовлетворение, которое он даже не пытался скрыть.

– Мы получили ценнейшие данные. На все про все нам необходимо семь сотен полноценных гранд мастеров, вооруженных ЦГ. Их энергетический выход должен управляться Ментальным человеком… Если бы мы создали его как можно скорее!.. Тогда мы сумеем продемонстрировать свою мощь. Мы заставим их считаться с нашими требованиями. – Он высвободился из ее объятий. В его глазах горел фанатизм. Он ни капельки не стеснялся жены, а ведь его голова была испещрена точками и застывшими капельками крови.

– Пойди отдохни, – сказала Синдия. – Ванну я тебе уже приготовила. Ты голоден?

– Нет, только страшно хочу пить и… как бы это помягче выразиться… очень хочу тебя.

Она весело и чувственно рассмеялась.

– «Вдова Клико» поджидает тебя в ванной. Эту бутылочку я захватила с собой из Старого Света, из нашего дома на острове Сан-Хуан. По земному времени на Сан-Хуане уже почти полночь, канун Нового года. Я хотела отпраздновать его вдвоем с тобой.

– Ба-а! – воскликнул Марк. – Я же совсем забыл – новый 2083 год на носу!

Он потряс головой, еще раз огляделся, словно просыпаясь – или, скорее, отгоняя последние воспоминания о мета-концерте. Последнее время он так заработался, что ему с трудом удавалось отгонять мысли о деле. Так ведь тоже нельзя – даже двужильным необходимо перевести дух.

– Это ты хорошо придумала, – засмеялся он. – Мы проведем ночь вдвоем.

– Я считала, что тебе тоже надо побыть в тишине, отвлечься. Даже не зная, что там получилось с Сиблом… Они наконец добрались до ванной. Это помещение было построено в форме естественного грота.

Три неширокие террасы были выложены резными плитами из белого и золотистого кварца. У самого входа на верхней площадке располагались раздевалка и туалет. Здесь все было отделано деревом – полки ломились от обилия косметических и ароматических средств, на вешалках – толстые махровые полотенца, в углу – машины для укладки волос, маникюра, педикюра и массажа. Стоявшая возле лавок стиральная машина была готова тут же выстирать белье, высушить его и выгладить. Рядом с ней помещались автоматы для чистки обуви и для сухой чистки верхней одежды.

На второй площадке в пол была врезана ванна, изготовленная из цельного куска мрамора. Она была около трех метров в диаметре. Вода сюда поступала из искусственного родника, который был сделан из груды аметистовых валунов. Возле источника росли местные декоративные растения, и лозы винограда обрамляли вход в нишу, где был устроен душ.

Температуру и силу струй можно было регулировать голосом.

На самой нижней террасе был устроен обширный бассейн, по краям которого росли плодовые деревья и кустарники. Половина тридцатиметрового водного зеркала была расположена под крышей, другая, отделенная толстой стеной из стекла, выходила в сад.

Первым делом Марк подошел к бару и выпил сразу не меньше литра апельсинового сока.

– Боже! Как хорошо!.. – воскликнул он.

Затем Марк скинул с себя одежду, посредством метасотворительной силы двинул ее к отверстию в стиральной машине, затолкал туда, а сам направился под душ. Гудящие струи воды сразу скрыли его. Когда он появился, то предложил Синдии:

– Присоединяйся ко мне, – и указал на ванну.

Синдия отрицательно покачала головой.

– Я посижу здесь, пока ты будешь мыться.

Марк ни слова не говоря нырнул в ванну и скрылся там с головой. Потом вынырнул, растянулся на поверхности воды, раскинул руки… – Было трудно? – спросила Синдия.

– Труднее я ничего раньше не испытывал. Меня словно топтало стадо диких быков – как изнутри, так и снаружи.

Синдия встала, приблизилась к бару и налила ему почти полный хрустальный стакан какой-то янтарного цвета жидкости.

– Вот, отведай булшот163, раз есть не желаешь.

Марк принял стакан и отхлебнул из него. Синдия сказала:

– Я туда еще витаминов добавила.

Когда муж выпил напиток, она тоненьким голосом спросила:

– Можно посмотреть, что случилось со спутником?

– Если желаешь… Он, показал ей ряд картинок. Когда его жена вскрикнула от ужаса, он даже не обратил на это внимания и принялся объяснять:

– Все в общем-то закончилось успешно, однако Алекс сказал, что при лучшей настройке эта конфигурация может дать значительно больший эффект, чем сегодня. Так что работы еще край непочатый… Следует подумать и о других конфигурациях… – Мне кажется, что энергии на выходе… было вполне достаточно.

– Дело не только в количестве энергии.

С Ментальным человеком мы сможем более гибко управлять ее потоком. Для запланированной операции нам потребовался не весь флот из полутора Алкогольный напиток из водки, джина и бульона сотен кораблей, а всего-навсего пять специально оборудованных крейсеров. Кроме того, с помощью Ментального человека мы бы смогли расщепить метаконцерт и бить не только по одной цели. У нас тогда появилась бы свобода маневра. Расколоть Сибл на черепки – это не самый лучший результат.

Куда эффектней, если бы смогли воздействовать на его ядро. Изменить, например, силу тяжести на планете… Без блистательного сознания в оболочке Ментального человека мы вынуждены работать грубо, топорно. Круши и бей – это не совсем то, что нам требуется. Вернее, совсем не то. И самое главное, новые конструкции метаконцертов, увеличение количества их участников дадут прирост энергии, не превышающий двадцати – тридцати процентов, может, чуть больше, но вся беда в том, что, как управлять этой махиной, я не представляю.

– Что-то я не совсем тебя понимаю, – призналась Синдия. Он вздохнул, перевернулся на живот, потом вновь улегся на спину. Похлопал ладонями по изумрудной поверхности воды.

– Мы станем сильнее, но работать будем куда медленнее и станем неповоротливыми.

Марк снова нырнул в ванну и продолжал говорить из-под воды на мысленном коде:

Я надеюсь, что в конце концов мы нащупаем оптимально возможный состав бригад, но что это будут за метаконцерты! Что-то подобное партизанским отрядам. Наши ребята будут появляться из субпространства, наносить точечные удары и тут же исчезать, пока вооруженные силы Содружества опомниться не успели. Но ведь это до поры до времени… С помощью такой стратегии инициативы не захватишь. Да и уязвимое место есть – это стоянки звездолетов. Их никак не скроешь. Так что, думаю, надо будет использовать эти транспорты с Астрахани. Посадить на них полные команды и произвести полномасштабный налет на Молакар… – На Молакар?! – На ее лице появился испуг. – Но я думала… Марк сказал: Да, Корделия и ее штаб аналитиков разрабатывают и другие сценарии, которые могли бы воздействовать на Содружество. У них есть что то подходящее, не связанное с таким количеством жертв, однако полное решение возможно только ко времени начала сессии Консилиума. Это слишком поздно. Сейчас наиболее приемлемое решение – это Молакар.

– Но, может, Содружество отступит и без этой варварской меры? Что, если оно примет наш ультиматум?..

Марк пригладил волосы, вылез из ванны и надел халат.

– Не думаю, что на этот раз мне удастся надавить на Магнатов-экзотиков. Они решат, что я блефую. Они даже и представить себе не могут – особенно эти чертовы лилмики! – что лидер человечества решится на какое-то иное, кроме упрашивания и уговаривания, решение. Они никогда не понимали людей. Наше тихое согласие на попечительство после Великого Вторжения они сочли за согласие подчиниться тирании, если только она будет облачена в белые перчатки и будет связана с галактической цивилизацией. Им и в голову не может прийти, что мы готовы рискнуть и потерять все.

Единственный способ заставить их задуматься – я бы сказал, прозреть – это продемонстрировать волю и способность к разрушению. Мы будем вести себя, словно обезумевший воин на поле боя, который не жалеет ни своих, ни чужих.

– Все-таки Молакар… – прошептала Синдия. – Ах, Маркус, Маркус, значит, ты все-таки решился… – Это наиболее эффективное решение, – откликнулся он.

– Тебе бы следовало поразмышлять и о чем-нибудь другом, – мягко сказала Синдия, направляясь за мужем в раздевалку – Попытайся опровергнуть Дэви Макгрегора, когда он во время своего выступления начнет отстаивать позицию Первого Магната.

Марк нахмурился, обсушил почти досуха голову полотенцем, потом сунул ее под отверстие автоматического парикмахера.

– Что-то я не совсем понял, о чем мне следует дискутировать с Макгрегором.

– Дэви совсем не такой несгибаемый, как твой отец.

Он не стеснялся публично высказывать сомнения по поводу Галактического Единства. За те годы, что он управлял Землей, он научился выслушивать различные точки зрения. Если ты сможешь убедить его, если он поймет, что мы готовы пойти до конца… Если Дэви осознает, что Галактика находится на грани войны, он попытается найти компромисс. У него это может получиться. Особенно теперь, когда среди руководства восстания нет ни Фурии, ни Гидры.

Теперь дискуссия может вестись на равных – наши позиции морально оправданы. Человеческая свобода столь же важна, как и спокойствие в Содружестве.

Возможно, все придут к согласию. Поль никогда бы не пошел на переговоры, а Дэви может пойти.

– Сомневаюсь, – ответил Марк и принялся натягивать пижамные брюки.

– Маркус, дорогой, любимый!.. Ты должен использовать любой шанс, чтобы избежать насилия.

Необходимо сохранить жизни все этих крондаков на Молакаре.

Он схватил ее за руки.

– Синдия, как ты не понимаешь? У нас нет выбора!.. Это прискорбное, но единственно возможное решение. Другого выхода у нас нет. Мы должны выбить из этих ханжей из Содружества их самодовольное безоблачное состояние духа. Они же не вояки и никогда ими не были. Они должны каждой клеточкой тела почувствовать, что мы не шутим. Только шок способен привести их в чувство.

Взорвав необитаемую планету вроде Сибла, мы ничего не добьемся, но потеряем очень многое.

Прежде всего психологическое преимущество. К тому же мы откроем наши карты… Другое дело, если мы уничтожим с помощью метасилы целую звездную систему.

– Что, Ментальный человек и это может сотворить? – спросила она.

– Почему бы и нет? Если бы только у нас было время, чтобы он подрос, возмужал!.. Нет, первоначальный выбор остается неизменным – Молакар. Только Молакар!.. Прежде всего это база для введения карантина вокруг Земли. Знаешь, сколько уже кораблей крондаков собралось там?

Синдия отрицательно покачала головой.

– Почти четыре тысячи. Я их сам видел, во время наблюдения с помощью ЦГ. И они продолжают прибывать со всей Галактики. Их теперь там сконцентрировалось больше, чем во время подготовки Великого Вторжения семьдесят лет назад.

– Выходит, Содружество что-то подозревает?

– Они были бы полными идиотами, если бы сидели сложа руки. Но они не предпринимают никаких действий, чтобы остановить нас. Признаюсь, это мне непонятно.

– Свяжись с Дэви Макгрегором, – Синдия продолжала упрашивать мужа. Она взяла его руки в свои, заглянула в глаза. – По крайней мере, поинтересуйся, согласен ли он искать компромисс.

Пообещай мне это. Пожалуйста!

Она вцепилась в Марка с такой силой, что он едва смог высвободиться. Кривая улыбка появилась у него на лице.

– Пойдем-ка в постель, – предложил он. – Хватит этих глупых разговоров. Я уже сыт ими по горло.

– Значит, ты свяжешься с Дэви?! – обрадовалась Синдия.

– Я же сказал, что хочу любить тебя, – поморщился Марк, а его жена с каким-то истерическим и бесшабашным задором воскликнула:

– Ты получишь свое! Спасибо тебе, Марк! Если бы ты знал, как я тебе благодарна!

Тот с некоторым недоумением посмотрел на Синдию.

Никогда он не спрашивал жену, знает ли она об их кровном родстве.

Тема была запретная и потому крайне интересная.

Как взрослый, уважающий себя человек, Марк не мог спросить об этом прямо, однако в кое какую специальную литературу заглянул. К своему разочарованию, он обнаружил, что объясняется подобная тяга к Синдии довольно просто. Никакого физиологического запрета на половое общение брата и сестры не существовало. Антропологическое – да! Но главным образом – социальное! Таким образом древняя семья, род, племя регулировали здоровье потомства. Для этой цели существовали сложнейшие системы учета родства, но с тех пор, как человечество вступило в историческую эпоху, это табу уже действовало как безоговорочное только благодаря системе тех древнейших запретов. Вот почему общение с Мадлен ему казалось в высшей степени грязным и недостойным скотством, а любовь к Синдии нисколько не угасла. Дело в том, что Мадлен он помнил с раннего детства, она была его сестра «как таковая», а о родстве с Синдией он узнал только недавно, да и то это был вопрос спорный.

Социальный запрет еще не успел сформироваться в нем, тем более что он просто-напросто любил эту женщину.

Их все время тянуло друг к другу, и с годами это чувство не ослабевало. Вот и на этот раз он любил ее долго, томительно и никак не мог оторваться от нее. Наконец он перевернулся на спину – лежал, отдыхал. Мысли же Синдии были прикованы к тому миниатюрному устройству, которое было спрятано глубоко в ее лоне и которое можно было включить особым мысленным сигналом. Ей тоже достанется, но в одном она была уверена – он не почувствует боли.

Если она решится, ему будет небольно.

Если только она решится… Но был ли у нее выбор? Марк постоянно твердил одно и то же – у меня нет выбора. У нас нет выбора!..

Он сам не заметил, как загнал любимую женщину в ту же ловушку. Он тоже не оставил ей выбора.

Они лежали обнаженные и пили шампанское.

Спальню освещали свечи и легкое, невесомое лунное сияние, которое струилось из распахнутого окна.

Из сада густо тянуло ароматами цветов и трав, благодатной в этих краях сыростью.

Было хорошо… В кустах заливались какие-то пичуги, дом слегка качнуло, потом толчок повторился – здесь, на Оканагоне, местные жители даже не замечают подобных сотрясений. Со стороны внутреннего дворика донеслось металлическое звяканье и стеклянный звон. Это, по-видимому, вздрогнула хрустальная люстра в столовой… – Знаешь, я должна сказать тебе кое-что насчет Ментального человека, – сказала Синдия.

– Что же?

– Я была очень удивлена, когда ты не бросился прямо сразу запасаться клетками после того, как случилось несчастье. Особенно после того, как Джеф и Кеоги признались, что ты намеревался так поступить. Конечно, ты пересмотрел конфигурацию наступательного метаконцерта так, что теперь в нем могли быть задействованы взрослые операнты, но, как ты уже признался, новая структура куда менее эффективна, чем раньше. И все равно ты решил теперь не использовать Ментального человека?

Совсем его исключить?

Марк тут же поставил мысленный экран.

– Это все из-за нехватки времени. В случае, если восстание затянется, то новое поколение Ментальных парней еще примет в нем участие. Это наш важный стратегический резерв. Но тут передо мной встала трудная моральная дилемма. Я никак не могу решить ее.

– Ты и моральная дилемма? – Синдия даже привстала на локте, заглянула ему в глаза. Свет надежды коснулся ее. Может, он и в самом деле догадывается, что подобное обращение с детьми, вся эта энцефализационная процедура, все эти электроды в головах несмышленышей, заведомое, без всякого согласия с их стороны превращение их в монстров – дело чудовищное и невозможное для человека, какими бы целями он ни прикрывался?

Неужели у него тоже разыгралась совесть, неужели у него хватило рассудка задуматься: что же я делаю, лишая их тел? Кого готовлю?.. Неужели ему тоже стало ясно, что вмешиваться в телесную, а тем более в духовную эволюцию человека – тяжкий грех?

Он лежал на спине, подсунув одну руку под голову, а другой рукой ласкал жену. Отблеск свечей падал ему на лицо. Про себя Синдия называла мужа «мой любимый архангел» – видимо, не в силах совладать с напором и неукротимостью, которые отличали Марка.

До сих пор чудом казалась их встреча. Такое только в сказках бывает… Но случалось ли там, чтобы жена подняла руку на любимого мужа? Да, если хотела спасти его и прежде всего его душу.

– Расскажи, что это за проблема, gra rao chroi.

Может, я смогу помочь тебе.

– После того как зародыши Ментального человека были уничтожены, я узнал, что яйцеклетки были взяты не у Розамунды, а у моей сестры Мадлен. Это та самая, которая входила в Гидру.

Синдия затаила дыхание.

– Мади сама призналась, – между тем продолжал Марк. – Она еще добавила, что это она превратила их в новую Гидру.

– Это же… ужас! Тогда выходит, что смерть младенцев – великое благо для всех нас.

– Это только так кажется. – Его голос был глух, лицо стало угрюмым. – Я убил Мади. Погубил преднамеренно и сразу. Я не счел возможным простить ее за все прежние преступления, к тому же решил, что у меня нет веской причины передавать ее в руки правосудия. Это могло здорово опорочить проект Ментального человека в глазах общественности.

– Понятно, – кивнула Синдия. – Этим ты не мог рисковать.

Марк внимательно посмотрел на жену, однако ничего не сказал и как ни в чем не бывало продолжил:

– Я разрушил ее мозг, а тело оставил в целости и сохранности. Оно в криогенном хранилище в СЕРЕМе. С одной-единственной яйцеклеткой внутри.

Джеф Стейнбренер убедил меня, что с помощью регенерационного автоклава может репродуцировать Мади и посредством ментального целительства заставить ее функционировать… ну, как живое тело.

– Значит, твоя моральная проблема заключается в том, что ты до сих пор не решил, можно ли использовать тело собственной сестры? Или ты сомневаешься в самом проекте?..

Казалось, он не слышал ее. Потом неожиданно он привлек жену к себе.

– Синдия, я всегда ненавидел и презирал Мадлен.

Надеюсь, она найдет успокоение в аду, когда я позволю ей погибнуть окончательно… Сама мысль, что этот монстр окажется матерью Ментального человека… Это невыносимо!

– Но ведь ты же сохранил ее тело.

– Да, в припадке отчаяния! Что мне еще оставалось делать? – воскликнул он. – Да, существует другой путь возродить Ментального человека, но я не смею… Я не могу сказать тебе о нем. Боюсь, что ты охладеешь ко мне… – Ангел мой, – тихо откликнулась Синдия. – Ты же все знаешь. – Она заглянула в его глаза. – Я все знаю.

Я знаю, кто мой настоящий отец.

– Синдия… – только и смог выдохнуть Марк.

– Нет, ты дослушай меня до конца. Своим отцом я считала и всегда буду считать Рори Малдоуни.

То, что случилось между моей матерью и Полем Ремилардом, – это так, пустяк, эпизод… Дуновение воздуха. Для нас с тобой это не может играть никакой роли, мой любимый. Даже в глазах Господа я невиновна. Я полюбила по-настоящему, а ты, значит, хочешь, чтобы я стала матерью Ментального человека? Если ты так настаиваешь – пожалуйста… Его лицо вспыхнуло, он крепко обнял ее.

– Ты согласна! Дорогая, как я мог сомневаться в тебе! Синдия чуть слышно перевела дух – вот и все!

Теперь все было ясно, отступать некуда. Между тем он торопливо объяс нял:

– Наши Ментальные дети будут несколько ущербны в генетическом плане, но это можно будет исправить с помощью энцефализации. Стейнбренер определенно сумеет справиться с этим. Даже если мы и не сможем сделать это сейчас, то во втором поколении – генетики уверяют меня – мы решим эту проблему.

Синдия, готовая ко всему, осторожно спросила:

– Ты имеешь в виду… Хагена и Клод?

– Конечно. Их потомство, выращенное в пробирке, определенно будет обладать блистательными способностями.

Конечно! Об этом он и размышлял все это время. Если она лишит его возможности производить полноценную сперму, которой можно было бы оплодотворить материнские клетки Мадлен, у него всегда под рукой будут собственные дети.

Между тем Марк вдохновенно продолжал:

– Затем, когда мы победим и ничто не сможет помешать триумфу Ментального человека, Клод и Хаген будут еще до статочны молоды, чтобы полностью развить их собственный сверхчувственный потенциал. Как, например, мой брат.

– Твой брат?..

– Я же пытаюсь объяснить тебе. Как Джек… Я считал, что он способен оценить красоту моего замысла, но он оказался глупым ослом.

Самодовольным болваном… Надел на глаза шоры и не видит ничего, кроме объединенного человечества.

Мы пойдем другим путем, дорогая.

Значит, Хаген и Клод… – Люби меня, – попросила она. – Я так сильно хочу тебя. Хочу испытать еще раз… С помощью мысленного усилия она потушила свечи в спальне, потом почувствовала, как она в обнимку с Марком взлетела в воздух – там они долго парили… Он целовал ее в губы, в грудь, в шею… Наконец она вскрикнула, прижалась к нему, жестами потребовала еще ласки… Если все случится так, как она надеялась, он даже не поймет, что случилось. К тому времени, как он победит в войне164, она найдет способ, как уничтожить тело Мадлен и стерилизовать саму себя и детей. Когда она все объяснит Мари, та ей поможет. Не имеет права не помочь! Потом пусть Марк восстанавливает свою плоть в регенерационном автоклаве, гены уже не восстановят своих функций. Он станет бесплоден!

Слава Тебе, Господи, он станет бесплоден… Она услышала, как он вскрикнул в предчувствии оргазма. Что ж, час пробил. Она пожелала этого.

В то же мгновение он, словно каким-то звериным чутьем почувствовав опасность, проник в ее лоно дальновидящим взглядом и сразу понял, что случилось. Она погубила его из любви к нему.

Марк ничего не почувствовал, только страшное опустошение в душе. Его ударила конвульсия, потом он закричал:

ЧТОТЫСДЕЛАЛАСОМНОЙБОЖЕЧТОТЫСДЕЛАЛА!

Синдия сказала: Я люблю тебя. Всегда любила и буду любить. Ради этого так и поступила. Ради тебя и людей… Он ударил ее неожиданно для самого себя – нанес ментальный удар, не рассчитав сил. Энергия окатила ее, он сам покатился с воздушной подушки, крепко ударился об пол. Она же, вся потемневшая, а Синдия ни на секунду не сомневалась, что он победит рухнула на кровать. Уже на грани беспамятства до него донеслись слова: Я люблю тебя.

Затем он провалился в небытие.

Он очнулся на рассвете. Долго сидел на постели, приходил в себя. Никак не мог поверить, что все случившееся не сон. Все было так обыденно, так привычно… Вот и тело ее, по-прежнему прекрасное – волосы золотистым венком разметались по подушке… Тогда только в нем поднялись злоба и негодование. Изменница! Хуже – змея, пробравшаяся в самое сердце. Марк искоса глянул на труп – впечатление было такое, что она все еще улыбается.

Как она посмела? На что рассчитывала? Неужели ее любовь была только ложью? Махровым, хитроумным предательством?

И сердце подсказало: конечно нет.

Тогда зачем? С какой целью?..

Он внимательно оглядел себя с помощью сверхчувственного взгляда – никаких последствий травмы заметно не было.

Собственно, он и травмы самой не ощущал. Однако он не специалист и ничего определенного сказать не может. Но детальное изучение того, что сонарный разрушитель натворил с ним, подождет. Так же, как и лечение… Лечение?

Неужели и до этого дойдет?..

Спроси ее! Зачем она так поступила? Как же, спросишь… Она ушла. Бог покинул его.

КАКОНАПОСМЕЛА? Она сказала, что ради меня, ради людей. Боже, она с ума сошла или я? Но я убил, убил ее, погубил любовь, лишил жизни эту суку, но зачем она? Зачем?

Марк набросил белую простыню на ее остывшее тело.

Как все легко уходит! Стоит только напрячь мысль, и нет уже ни ее, ни жизни, ни вопроса – ЗАЧЕМ. Что же это я наделал? Должно быть, это было неосознанное ощущение опасности, все произошло машинально.

Ладно, Пэт обо всем позаботится.

Прежде всего следует отослать детей в Старый Свет. Няньку и Тьери тоже… Затем отдать распоряжение: всем верным нашему делу Магнатам собраться на Оканагоне, только потом лететь всем вместе на Орб. Только всем вместе!.. В случае, если события начнут развиваться так, как он предполагает, Оканагон станет их главным штабом. Здесь столько работы, что никто о Синдии и не вспомнит.

Никто, кроме меня. О Синдия! ЗАЧЕМ?..

Теперь он внимательней осмотрел свое тело.

Ноздрей коснулся запах ее духов и тот всегда будоражащий аромат тела Синдии. Неужели он больше никогда не почувствует его?

НО ПОЧЕМУ?

Что-то защипало в глазах. Спальня, сад, видимый через распахнутое окно, подернулись влажной дымкой. Ему самому было удивительно – он плакал.

Он не мог остановиться. Ко нечно, это плач по нему самому, по Ментальному человеку. Слезы бессилия и унижения… Только не по ней… Этого быть не должно… Марк более часа провел под душем – включил водяной массаж на полную мощность. Тугие струи больно стегали по телу, слезы не унимались – он никак не мог избавиться от этой солоноватой жидкости во рту. Потом, словно вспомнив, снял обручальное кольцо со сжатыми и осененными короной руками, бросил на него короткий взгляд и швырнул в отверстие водосбора.

Через полчаса он отправился в СЕРЕМ, где сразу залез в свой черный ящик. Когда аппаратура заработала, он переместил сознание далеко-далеко за пределы Галактики, выбрал удобное местечко и здесь в почти полной пустоте погрузился в молчание.

Здесь можно было отдохнуть, здесь никто не сможет помешать ему.

Сектор 15: звезда 15-000- Планета Галактический год: Ла Прим 1-392- 7 февраля 2083 года Дэвид Сомерлед Макгрегор, вновь избранный Первый Магнат Государства Земля, был буквально сражен, когда Марк Ремилард зашел к нему перед самым началом сессии Конси лиума и внес компромиссное предложение. Марк обнаружил Дэви в дальнем уголке живописного местного парка и сразу взял быка за рога. Он рассказал ему о своих планах. При этом он настойчиво, мысленным образом намекал, что оппозиция готова и к более решительным действиям, что они вполне могут продемонстрировать свою силу и мощь.

– Ради Бога, парень, – ответил Макгрегор, – не тараторь. Разве этот вопрос я могу обсуждать один на один? Сам подумай. – Лицо Дэви даже побелело от напряжения. – Представь свои предложения, как полагается – завтра, на сессии. Или пошли их в Телоние Консилиум Орб Директорат по Единству… – Вы же Первый Магнат, – процедил сквозь зубы Марк. – Это касается вас в первую очередь. Именно вы отвечаете за политику Государства Земля. Еще до своего избрания вы заявили о себе как о верном последователе Единства. Так что вы обязаны… Если вы верите в Содружество и готовы спасти существующий хрупкий мир, вы должны передать мои предложения самому Верховному лилмику.

Немедленно!

– Черт тебя побери, вот сам и передай!

– Нет, я стараюсь не разговаривать с экзотиками. – Марк немного ослабил напор. – Я больше не буду выступать в Консилиуме, тем более лично обращаться к Генеральным инспекторам.

Единственная причина, по которой я обращаюсь к вам и прошу вашего содействия, – это по крайней мере решить вопрос в течение одиннадцати часов. Я обещал это Синдии.

Гнев, явно читавшийся в глазах у Дэви, тут же сменился жалостью и сочувствием.

– Я очень сожалею, – тихо сказал он. – Очень… Марк только кивнул в ответ. После короткой паузы он добавил:

– Передайте Верховному лилмику, что больше переговоров не будет. – Затем он повернулся и направился к выходу из парка.

Прежде Дэви никогда не приходилось посещать анклав, где обитали лилмики. Сказать «жили» он не решился, потому что сам не был уверен, способны ли эти так называемые духовные сущности «жить».

Правда, Поль Ремилард много рассказывал ему об их привычках, среде обитания, но все это были слова. Дэви Макгрегор всегда придерживался золотого правила: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Сойдя на станции «Сайрел», где начинался анклав лилмиков, Первый Магнат сразу же отметил, что ему совсем не нравится этот сад кристаллов. Бледные они какие-то, неживые… Этот так называемый экзотический сад больше напоминал лабораторию – здесь и пахло так же! Что ж, неплохая метафора для древнейшей в Галактике цивилизации.

Верховный лилмик как-то признался Полю, что их раса-«на последнем издыхании», вот почему они возлагают столько надежд на человечество, которое должно сменить их на посту ведущей силы Содружества, когда-то основанного лилмиками.

Куда-то вбок убегала выложенная плитами из розового кварца тропинка. Ага, должно быть, в той стороне находится домик для аудиенций, о котором рассказывал Поль. Живые цветы, словно собранные из дымчатых бриллиантов или топазов, мерцающий мох, в который воткнуты редкие целлофановые стебельки… Верхушки стеклянных деревьев покачивались под легкими порывами ветерка, листья позванивали… Красиво-то красиво, только не до красоты было в тот момент Дэви Макгрегору – он даже по сторонам не очень-то смотрел, тем более что даль плотно укутал белесый туман. Видимость исчезала уже на расстоянии десятка метров. Но вот из этой мглы перед ним неожиданно появился гигантский золотой самородок.

Так, теперь надо только дверь найти – она вделана в участок гладкой стены… Вот она, дверь – смотри ка, дубовая, обитая металлическими наличниками… Ну-ка, что там внутри? Дэви толкнул тяжелую створку, она неожиданно легко подалась, и он шагнул внутрь.

Дэви внезапно оказался в хорошо известной ему гостиной, которая была устроена в квартире его старинного друга – когда-то они вместе преподавали в Эдинбургском университете. Изумление было так велико, что Первый Магнат едва удержался, чтобы как ошпаренному не выскочить на улицу. Тут же с негодованием он вспомнил слова Поля – мол, там комната еще почуднее, чем сад. Все в дыму, а посреди тумбы, на тумбах – головы. Они вещают.

Какие тумбы, какие головы!.. Все как в том старом доме – потемневшие от времени деревянные панели на стенах, в углу маленький камин, две кушетки, два кресла, обтянутые сукном. Даже керамическая подставка для зонтиков на месте, и в ней два черных зонта.

Макгрегор незаметно перевел дух, помянул недобрым словом этого Ремиларда и только потом повернулся к четверым вполне обычным людям, по двое сидевшим на кушетках. Одеты они были под стать гостиной, вполне старомодно… С ними Дэви уже приходилось встречаться. Это случилось во время бала, посвященного вступлению Земли в Содружество в 2052 году. Дэви даже станцевал с одной из присутствующих здесь особ – необыкновенно красивой китаянкой.

Генеральные инспекторы при его появлении встали, сделали деликатную паузу, пока гость осмотрелся и пришел в себя, и только когда Макгрегор направился к ним, протянув для приветствия руку, они шагнули ему навстречу.

– Очень рад, – сказал Первый Магнат, пожимая руку, – очень рад, мисс Бесконечное Приближение.

Позвольте поблагодарить вас за тот стародавний совет познакомиться с трудами Пьера Тейяра де Шардена. Это помогло мне разрешить все сомнения насчет Галактического Единства.

Затем он пожал руки остальным участникам встречи – женщине-африканке, индейскому вождю и важному кавказцу.

– Рад, очень рад, – еще раз повторил Макгрегор. – Мне кажется, вы извлекли воспоминания об этом доме из моей памяти, чтобы я чувствовал себя более уверенно. Благодарю. Я уже совсем забыл о тех годах, когда преподавал в университете.

Родственная Тенденция кивнуло.

– Присутствующие здесь удовлетворены.

Садитесь, пожалуйста, – пригласил гостя индеец. – Мы тоже рады, что вы решили повидаться с нами.

– Я смотрю, вы не очень-то удивлены моим визитом, – сказал шотландец.

– Конечно нет, – ответила китаянка. – Хотя мы предполагали, что вы надумаете посетить нас еще раньше. Сразу, как только стало известно, что Фурия и Гидра погибли.

– Вы, как всегда, правы. Мне бы следовало самому догадаться. Знаете, как приятно сознавать, что убийцы Маргарет получили по заслугам! Даже если… – Но он не договорил, встряхнул головой и только потом добавил: – Ладно, что было, то прошло.

– Не желаете ли шерри? – предложило Умственная Гармония и с грацией африканки наполнило бокал и протянуло его гостю. Рука у Дэви дрогнула, когда он увидел стаканчик – точно такой же набор был у его отца, один из них разбился, и Макгрегор всегда мечтал где-нибудь достать такой же. Потом навалились дела – его избрали в правительство Земли, и времени для поисков не осталось.

– Кстати, – подал голос кавказец, – мы еще не успели поздравить вас с избранием на пост Первого Магната. Все мы уверены, что в эти трудные дни вы с честью исполните свой долг.

– Значит, вам известно, в каком положении мы все оказались? – Дэви отпил немного из стаканчика и глянул на лилмика.

– Да, – кивнул тот. Он мысленно нарисовал обвал, и тут же появились цифры вероятностного анализа.

– Точно так, – сказал Дэви. – Надеюсь, вам уже известно об ультиматуме, переданном мне Марком Ремилардом. Он назвал это компромиссными предложениями.

– Как вы сами к ним относитесь? – спросило Родственная Тенденция.

Дэви тяжело вздохнул и отставил стаканчик с шерри.

– Я вообще-то предпочитаю виски. Если, конечно, это вас не очень затруднит.

– О чем разговор! – воскликнуло Умственная Гармония. Графинчик с вишневым ликером тут же исчез, следом в воздухе растворился и стаканчик, и на столике появились на подносе бутылка виски, графин с водой и пять стаканчиков с выгравированными на стенках изображениями символа Шотландии – чертополоха. Африканка налила всем виски.

Макгрегор сперва выпил двойную порцию, а потом подробно рассказал о своем разговоре с Марком.

– … Потом он позволил мне на какую-то долю секунды заглянуть в его сознание. Он продемонстрировал ужасную картину разрушений – вероятно, затем, чтобы доказать, что он говорит правду. Я понял, что этот вдовец грозит нам оружием! Как обычным, так и своими церебральными генераторами… Он заявил, что будет сражаться, если Содружество не позволит хотя бы оппозиционерам отказаться от Единства. Это его последнее предложение – больше переговоров не будет. Да, он предупредил, что больше не будет выступать в Консилиуме.

– Вы рассмотрели какие-нибудь детали на оружии? – спросило Душевное Равновесие.

– Нет. Но я уверен, что оно может принести неисчислимые бедствия, пока мы не обуздаем его.

Или примем предложение Марка… – Вы правильно понимаете ситуацию, – кивнула китаянка.

– Но как мы должны поступить? Принять вызов или капитулировать?

– Коллегия Генеральных инспекторов обо всем предупреждена, – сказало Родственная Тенденция.

Ее лицо с медным отливом кожи казалось почти равнодушным.

Дэви недоверчиво посмотрел на Генеральных инспекторов. Сначала на Родственную Тенденцию, потом на всех остальных. Тут он сорвался и заговорил на своем родном шотландском:

– Что? Дьявол вас всех побери! Вы, значит, мне мозги пудрите? Марк мочится на Содружество, а вы, значит, в курсе? Предаетесь, так сказать, абстрактным рассуждениям?!

– Нет! – так же рьяно возразил ему кавказец. – Но вы должны понять, что существуют обстоятельства, которые в любом случае привели бы… – Что вы мне зубы заговариваете! Скажите прямо – это ваше чертово Содружество готово уступить требованиям Марка или нет?

– Нет, – ответило Родственная Тенденция. – Это не так… – Тогда дайте мне разрешение схватить их всех на Орбе. Марка и его сообщников! – потребовал Дэви. – Что, в Магистрате места не хватит? Надо с корнем вырвать эту заразу!..

– Это не решение, – заявило Родственная Тенденция, – хотя мы и предлагали Страдающему Сознанию подобный выход. Однако он наложил строгое вето. Это в его власти.

– Давайте пригласим Верховного сюда! – рявкнул Дэви. – Пусть он послушает, что я. скажу!

– Страдающее Сознание на Земле, – отозвалось Бесконечное Приближение.

Душевное Равновесие заскрежетало зубами, на его лице появилось презрительное выражение.

– Ходит по магазинам, – с откровенной желчью добавило оно.

Вне себя от гнева, Дэви с откровенной укоризной глянул на всю четверку.

Умственная Гармония поспешило взять слово.

– Но вы не ждите ничего хорошего от его появления. В соответствии с прогрессивным принципом необходимости страдания, установленным самим Верховным инспектором, Марк Ремилард не может подлежать задержанию. По крайней мере, в ближайшем будущем… Дэви, набычившись, посмотрел на африканку, словно соображая, не шутит ли она, потом вскочил.

– Но почему? Ради Бога, вы можете мне объяснить?! Вы что, отказываетесь понимать, что этот ублюдок задумал разгромить Содружество? Не выйти из него, не заключить пакт о невмешательстве, а попросту уничтожить? Он может атаковать Орб!..

– Может, – кивнула африканка и заметно погрустнела. – И не только может, но и будет.

Тут все остальные идеальные сущности согласно кивнули, только Бесконечное Приближение возразило:

– Вряд ли он отважится на это вдали от своей основной базы.

– В конце концов, вряд ли этот ход будет первым в игре, – согласилось с ним Душевное Равновесие.

– Ах, так это игра! – воскликнул Дэви Макгрегор. – Значит, вот как вы, лилмики, относитесь к этому?

Возможно, вы планировали подобную заварушку с первого дня Вторжения?

– Нет, – после короткого молчания откликнулось Умствен ная Гармония. – Мы вас любим. За те шестьдесят тысяч лет, что Содружество наблюдало за вами, ждало вас, тряслось в страхе за вас же, олухов, чтобы вы раньше времени не уничтожили себя, – мы полюбили вас. Не буду утверждать, что с первого взгляда, что до конца дней своих, но вы вдохнули в нас надежду. Даже теперь, перед лицом ужасной катастрофы, мы продолжаем верить, что разум возьмет вверх. Даже если случится самое худшее и прольется кровь!.. Мы верим в Тех, Кто Был До Нас, – они не допустят поголовного истребления.

Они позаботятся о человечестве, они дадут ему верный знак, и через страдание, через грех вы выйдете на дорогу к свету.

– Ваше население достигло численности, необходимой для пробуждения общечеловеческого Разума, – добавило Родственная Тенденция, – и первые следы этого долгожданного превращения уже отмечены среди ваших детей. В них само собой просыпается сверхчувственное восприятие действительности. То же самое случилось и с двумя взрослыми. Это первые ростки – дальше этот процесс может пойти по экспоненте. Но для этого нужен толчок. Какой, мы не знаем… Дэви, вы взрослый человек и, должно быть, хорошо знаете историю… Вспомните Спасителя!

– Поймите, Дэви, мы не имеем права вмешиваться в той форме, о которой вы здесь говорили. Аресты, превентивные меры – это все хорошо, но вдруг все это повторение прой денного сорвет наметившееся уже слияние разумов? Мы же не всесильны, – сказало Бесконечное Приближение, – мы сами не можем предсказать, чем окончится расширение конфликта.

Даже если остальные четыре расы сочтут этот риск неприемлемым. Страдающее Сознание разъяснил, что мы вынуждены ждать развязки, ибо результат нашего вмешатель ства непредсказуем. Мы можем только наблюдать со стороны… – Великий Боже! – воскликнул Дэви. – Значит, вы не больше чем зрители? Значит, я должен следовать вашему примеру?

– Этот вопрос вы решите сами, – ответило Душевное Равновесие. – Вы Первый Магнат, глава Государства Земля.

– Должен ли я собрать всех верных Содружеству Магнатов, чтобы защитить Единство? Поль, не задумываясь, объявил бы мобилизацию.

– Значит, таково ваше решение? – спросило Умственная Гармония.

Дэви нахмурился.

– Я нутром чую, что это необходимо, – вот почему я этого не сделаю. Мой покойный отец Джеймс Макгрегор оказался лицом к лицу с почти такой же дилеммой во время Вторжения. Это случилось в Осло, на Метапсихическом конгрессе 2012 года.

Делегаты тогда вовсю обсуждали вот какой вопрос – допустимо ли для оперантов защищать свою страну или самих себя с помощью ментальной силы? Джеймс, Дени и многие другие утверждали, что это недопустимо. Они дали клятву на верность принципу непротивления злу насилием. Они верили, что достичь мысленной гармонии и полноценности слияния разумов можно, только если этот принцип будет свято соблюдаться. Нет никакого оправдания его нарушению. Что ж, у меня нет выбора – я должен поступить, как отец. Он был уверен, что Вторжение только потому и могло состояться, что подавляющее число оперантов разделяет этот принцип. Я не представляю, как мы сегодня сможем победить с помощью этого условия, но это вовсе не повод для его нарушения. Вы несомненно знаете, что большинство Магнатов-землян разделяют подобную точку зрения.

Все четверо откликнулись разом.

– Мы знаем.

– Но вот что я сделать обязан, так это предупредить Галактический Магистрат о том, что во время сессии возможны беспорядки. Крондаки должны продолжать тщательное наб людение за всеми лидерами оппозиции. Конечно, в этом деле за всем не уследишь. За самими крондаками следить куда легче, чем им за подозреваемыми. Теперь насчет оружия. Один из дознавателей уверил меня, что на Орбе невозможно спрятать какое-либо военное снаряжение.

– Это успокаивает, – опять хором ответили все четверо.

– Мне вот что хотелось бы сделать завтра – призвать Магнатов дать клятву верности Содружеству. В этом случае те, кто откажется, сами исключат себя из состава Консилиума. Могу я этим заняться?


– Да.

– Могу ли я разрешить устроить дебаты по этому вопросу?

– Нет.

– Вы знаете, чем это грозит?

– Да.

– Хорошо. – Дэви допил свое виски. – Тогда я пошел. Придется сказать Марку, что его ультиматум не принят.

Он вышел не прощаясь. Дубовая дверь мягко закрылась за ним.

После долгих минут медитации Бесконечное Приближение подало голос:

– Ходит по магазинам. Во Франции!.. Любой придет в отчаяние, наблюдая за нашим Верховным.

– Это прозрачный намек на то, что Джек и Иллюзия потерпели неудачу в расчете конфигурации решетки? – спросило Родственная Тенденция.

– Ну, это легко проверить. Где сейчас эти двое? – Душевное Равновесие потянулось на диване, однако африканка возразила:

– Хождение по магазинам никоим образом не относится к бифуркации гигантской мысленной сети.

Я считаю, будет более элегантным продолжать оказывать доверие Верховному и Высшей Энтелехии.

– Присутствующая здесь Родственная Тенденция согласно.

– Бесконечное Приближение тоже.

– Ну, раз так, – сказало Душевное Равновесие, – спорить не буду. Знаете что, сейчас самое время погулять с собаками.

Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда Сразу же поставленное на голосование требование Макгрегора о принесении клятвы на верность Содружеству прошло простым большинством. Все экзотики – члены высшего органа – были единодушны в этом вопросе, человеческая фракция оказалась расколотой на тех, кто согласился дать такое обязательство, и на тех, кто не явился на церемонию.

В результате оказалось, что шестьдесят восемь процентов наших Магнатов поддержали Содружество и провозгласили своей целью167 установление полного Единства в пределах человеческой расы с последующим слиянием со все ми остальными разумными существами Галактики.

Когда всех раскольников исключили из состава Консилиума, никакого заявления с их стороны не последовало. Более того, в ответ на предложение остаться на Орбе и обсудить создавшееся положение они всей группой, насчитывающей сто двадцать даже с некоторой экзальтацией восемь человек, покинули Орб на звездолете «Тин дареус» и отправились на Оканагон. Так как лишь немногие из бывших Магнатов могли вынести предельные нагрузки Дф, весь полет длиной почти в четыре тысячи световых лет занял четыре недели. За все это время от руководства оппозиции не поступило никакого официального заявления.

Что творилось на Земле в первые дни после объявления итогов голосования, трудно передать. На всех напало какое-то оцепенение. Одно спасение – слухи. Их тогда расплодилось великое множество.

Впрочем, так же, как и совершенно достоверных, как впоследствии выяснилось, сведений. На сессиях Консилиума никогда не бывало корреспондентов, тем не менее уже через двое суток на Земле стало известно, что Марк со товарищи отбыл на Оканагон.

При этом не было опубликовано никакого коммюнике.

Так что поле для предсказателей открылось широкое.

Чего мы в те дни только не наслушались – и научных, якобы обоснованных прогнозов, и гаданий, и пророчеств, и предостережений… Прошла неделя, другая, и ничего не случилось.

Тогда все чаще на экранах тридивизоров стала появляться наша земная Дирижерша, сменившая Дэви, Ези Даматура. Она призывала население к спокойствию и просила всех не спешить сделать выбор. Хорошенько подумать… Так же вели себя и другие официальные лица. Со стороны местного планетарного Магистрата не было предпринято никаких попыток ограничить права личности и гражданские свободы. Никто не преследовал известных сторонников оппозиции.

Такие мелкие сошки, как Кайл Макдональд и я, с особым напряжением ждали, чем ответят на это Марк и наши сторонники. Припоминая прошлые словесные баталии, развернувшиеся вокруг проекта Ментального человека или церебральных генераторов, мы ожидали чего-то подобного – по крайней мере, открытого предупреждения Содружества о неуместности и невозможности блокады Оканагона и других земных планет. Тем временем схватка начала разгораться и в высших эшелонах власти на Земле.

В Законодательном собрании Земли сторонники Содружества были в явном меньшинстве, и депутаты от оппозиции выступили с заявлением, в котором действия Макгрегора и Магнатов, поддержавших Единство, квалифицировались как предательство.

Их открыто обвиняли в пособничестве экзотической тирании. Умеренные любыми способами пытались предотвратить дальнейшую поляризацию: они питали надежду, что Магнаты – сторонники Содружества вот-вот вернутся на родину и объяснят свою позицию. Дискуссия на самом деле разгорелась, но что это была за дискуссия! Верные сторонники Содружества168 без конца твердили своим фанатичным противникам, что неизвестно еще, какие методы использует Содружество, отвечая на вызов землян. Хотя тайны особой в этом не было – набор возможных мер возмездия был небогат. Прежде и вероятней всего Верховный лилмик окружит все земные планеты своеобразными блокирующими шарами силовых полей, бросив их на произвол судьбы и заставив вариться в собственном соку.

Однако Орб молчал – они там, как и мятежники, ничего не предпринимали. Конечно, это в какой то мере обуздывало страсти – никому не хотелось выглядеть зачинщиком, тем более что неизвестно, чего ждать завтра.

Собственно, если откровенно, то карантин следовало вводить только вокруг Земли. Все остальные планеты без ее поддержки не выжили бы и пяти лет – при условии, что вся остальная часть Галактики прекратит с ними всякие торговые, культурные и прочие отношения. Это было ясно и так – в этом-то как раз никто не сомневался… Чтобы экзотики себе на погибель снабжали мятежные их было скудное меньшинство планеты?..

Три недели мы питались всеми этими домыслами и слухами. Потом напряжение начало спадать.

Начали успокаиваться и Магнаты-оппозиционеры.

Передышка была недолгой – скоро по всем планетам землян поползли разговоры о том, что мятежники, оказывается, обладают целым космическим флотом и готовы со дня на день атаковать Орб.

Большинство здравомыслящих людей находили подобные измышления бредовыми. Как так – взять да и напасть?.. Пятьдесят лет не только на Земле, но и в свободном пространстве царил мир и порядок. Война – даже война за независимость – была любимым коньком всяческих экстремистских группировок, но средний гражданин не мог даже вообразить, с чего бы это вдруг началось межзвездное побоище. И зачем? В подсознании же каждый разумный человек держал одну простую истину: всех заселенных землянами планет насчитывалось сто сорок восемь штук. Сколько же их было у Содружества, нельзя и сосчитать. Тысячи, десятки тысяч!.. На что мы могли рассчитывать в такой войне? Да и оружия у нас никакого не было, разве что в музеях. Ага, иди полюбуйся на древние лазеры с огромными отражателями. С ними, что ли, идти на штурм Галактики? Или наши старые ракеты… Эти вообще больше походили на дубины. Как раз на плече носить… Все склонявшиеся на сторону оппозиции тридистанции извлекли из архивов древние, такие милые фильмы о звездных войнах и крутили их по всем каналам день и ночь, доставляя радость мальчишкам и наводя ужас на прочих наивных зрителей. Серьезные люди только усмехались, однако волей-неволей задумывались о последствиях.

Всем было известно, что в недрах Галактики, в пылевых туманностях нет и не может быть ничего похожего на «империю зла», где мрачные инопланетяне готовят коварный удар против матушки-Земли. Все пять экзотических рас давным давно решали споры мирным путем, дружба между ними была нерушима. Это было известно всякому мало-мальски грамотному человеку на Земле.

Некоторые обладающие особо богатым воображением ученые рассматривали вопрос о применении антиматериальных бомб, да и то только против незаселенных планет. О метаконцертах, чья мощь усиливалась ЦГ, вообще не упоминалось.

Все это я говорю не в оправдание – просто хочу дать объективную картину наших заблуждений.

Подавляющее большинство людей, разделявших оппозиционные убеждения, и я в том числе, искренне верили, что разговоры о войне не больше чем риторика. Все дело ограничится сужением контактов только до уровня официальных и введением экономических санкций. К этому мы все были готовы.

На словах!

В сердцах наших, к сожалению, за все годы мирной сытой жизни успело свить гнездо так называемое абсолютное зло. Мы успели забыть о его существовании, а оно, оказывается, только и ждало момента, чтобы овладеть нашими душами.

19 марта 2083 года Марк Ремилард выступил по тридивидению в программе планетарных новостей. Это случилось на десятый день после прибытия «Тиндареуса» на Оканагон. О предстоящем выступлении было объявлено заранее, и оно транслировалось на все населенные разумными существами миры, входящие в Галактическое Содружество.

Я смотрел эту передачу в своей квартире, расположенной над книжным магазином. Компанию мне составили Кайл Макдональд, чья жена Маша тоже находилась на Оканагоне вместе с этими свихнувшимися мятежниками, и мой кот Марсель.

Кайл и я были полны воинственного энтузиазма – казалось, дело, в которое мы верили, сдвинулось наконец с мертвой точки. Нам даже в голову не приходило, что нам предстоит увидеть по тридивизору! Главным для нас в ту минуту было увидеть и услышать то, что смогло бы поставить точку над «i». По такому случаю я приготовил салат из сырых овощей, залил его сырным соусом, купленным в супермаркете, поставил на стол тарелку с картофельными хлопьями и блюдо с шоколадными пирожными. Горло мы смачивали превосходным элем из Канады. Гулять так гулять! Мы с Кайлом в ожидании праздника припали к стереоэкрану, когда вдруг началась музыкальная пауза и перед глазами появилась заставка «Специальное заявление».

Местное время было два часа пополудни… Затем диктор объявил:

– Начинаем прямую трансляцию с планеты Оканагон. Слово имеет профессор Анна Гаврыс, вице-председатель оппозиционной партии.

Мы с Кайлом переглянулись – Почему не Марк? – спросил я. – Я считал, что будет большое шоу, а нам опять подсовывают заместителя.

Все сразу стало ясно, как только Аннушка появилась в кадре и заняла место за пультом управления, где обычно располагался ведущий.


Одета она была в строгое черное платье, разве что голубой шелковый шарфик, повязанный на шее, придавал ее образу некоторую мягкость. Рядом с ней, по обе стороны, устроились Рагнар Гален в форме офицера Двена дцатого флота и неизвестная публике женщина с короткой стрижкой в деловом, темно вишневого цвета костюме.

– Рада приветствовать все разумные существа, наблюдающие за этой передачей, – начала Аннушка, потом она пред ставилась сама и представила своих спутников. – Я – Анна Гаврыс, прежде являлась профессором метафизики в Кембриджском университете в Англии. Справа от меня сидит капитан Рагнар Гален, заместитель командующего Двенадцатым флотом по оперативным вопросам, слева – Ева Шмутц, директор астрофизической обсерватории Оканагонского университета в метрополисе Челан. Прежде чем мы начнем, я хотела бы передать слово председателю нашей партии Марку Ремиларду.

Аннушка нажала на клавишу, и на экране появились голова и плечи Марка. Его серые глаза странно поблескивали, вид у него был серьезный:

никакого намека на его всегдашнюю презрительную усмешку. Мы удивились тому, что он был в форменном комбинезоне, которые обычно носят экипажи звездолетов. Верх комбинезона скреплял металлический пос веркивающий обруч. На шее Марка были заметны какие-то ранки – должно быть, следы от электродов, которые впиваются в тело при работе с ЦГ. Он заговорил тихим голосом, с какой-то отрешенностью. Видно было, что он заметно устал… – Консилиум принял решение исключить меня и моих товарищей, принадлежащих к оппозиции, из состава высшего органа галактической конфедерации. Причина в том, что мы отказались принести клятву на безоговорочную верность Галактическому Содружеству. Да, мы отказались подчиняться любым формам сверхчувственного насилия, потому что убеж дены, что, соглашаясь на принесение клятвы, подвергаем и себя, и все человечество опасности потерять свое лицо, свои исконные отличия – индивидуализм и свободу – в обмен на сытую и спокойную жизнь. Мы отвергаем это предложение, потому что в противном случае что-то произойдет с нами, и мы уже не будем теми людьми, какими были всегда.

Мы верим в то, что человеческая раса имеет полное право развиваться независимо от влияния любых других инопланетных цивилизаций, даже в том случае, когда это влияние оказывается как бы на добровольной основе. Начиная с Великого Вторжения пять экзотических рас, составивших Содружество, постоянно оказывали на нас воздействие с целью изменить социальные, экономические, воспитательные, моральные и ментальные основы человеческого существования. Вначале их деспотизм проявлялся открыто – попечительство симбиариев было гнетущим и невыносимым. Они извратили понятие «пат риотизм», притесняли представителей некоторых религиозных культов и отрицали права родителей воспитывать своих детей так, как они считали нужным.

В 2054 году, после освобождения Государства Земля, тирания Содружества приобрела более мягкие формы, однако оно уже начало влиять на самые основы человеческой личности и прежде всего на стремление к свободе. Экзотические расы искали любой повод, чтобы ограничить научные достижения человечества, особенно в сфере сверхчувственных изысканий. Больше того, они старались ограничить колонизацию землянами пригодных для жизни планет и не оказывали содействия тем мирам, население которых вынуждено было бороться за существование в трудных, а подчас и критических условиях. Они не разрешили определенным группам людей, чьи взгляды на общество и мораль не совпадают с их собственными, основать свои колонии.

Подобная дискриминация коснулась и меня самого. Когда я не жалея сил пытался решить задачу увеличения сверхчувственной мощи человеческого сознания и в конце кон цов решил ее, Содружество сразу почувствовало угрозу. В то время я и мои товарищи еще не понимали, почему экзотические расы были так озабочены запрещением работ по программе Ментального человека. Глаза у нас открылись позже… Содружество не желает допустить, чтобы человечество развивалось независимо, невзирая на ограничения, нак ладываемые на наше стремление к истине их установлениями и запретами.

Они боятся нас – вот к какому выводу пришли я и мои товарищи. Вот почему они изо всех сил пытаются удержать нас в навязываемых нам рамках.

Партия оппозиции не жалела сил на то, чтобы убедить Содружество позволить нам уйти. Мы приводили убедительные аргументы, вновь и вновь доказывали, что мы не желаем нанести кому бы то ни было ни малейшего ущерба. Они, казалось, не понимали нас. Определенная часть Магнатов, членов Консилиума, преданных Содружеству, называла наши действия неоправданными, нецивилизованными, даже аморальными. Мы отвергаем эти обвинения! Мы спрашиваем этих людей, наших бывших коллег: почему Содружество отказывается от компромисса? Почему отказывается даже обсуждать возможность выхода человечества из конфедерации?

Мы, члены оппозиционной партии, верим, что человечество имеет право на свободный выбор.

Мы верим, что имеем право бороться за свободу, даже если это идет вразрез с пацифистской этикой, утвердившейся в Содружестве. Для того чтобы твердо заявить о своих намерениях, о нашем отказе капитулировать перед деспотизмом, мы решили подкрепить эту декларацию о независимости наглядным примером нашей решимости. Так как я сам принимаю участие в этой операции, комментировать ее ход я поручил профессору Анне Гаврыс.

Благодарю за внимание.

Я изумленно глянул на Кайла, тот на меня.

– Наглядным примером? – спросил он, – Он соображает, что говорит?

Я едва мог сдержать волнение:

– Все это звучит так, будто на меня надели этот самый церебральный генератор и я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.

На экране снова появились Аннушка и Рагнар Гален.

Ан нушка обратилась к нему:

– За последние несколько месяцев руководство нашей партии получило несколько тревожных сигналов. Чдо вы можете сказать об этом, капитан Гален?

Американец норвежского происхождения, литой как скала, высокий, заговорил неторопливо, с нескрываемой горечью.

– В последнее время мы обнаружили, что звездные корабли крондаков – особенно тяжелые крейсеры, способные преодолевать субпространство с высоким Дф, – начали концентрироваться в районе планеты Молакар, которая уже послужила базой для вторжения на Землю. Эта планета входит в звездную систему, расположенную очень близко к нашей метрополии.

Аннушка нажала на кнопку, и на экране появился вид из космоса на Молакар. Все уже привыкли к подобным изображениям Земли – она представала перед нами голубоватым шаром, обычно полузакрытым облаками. Молакар предстал перед нами примерно в том же виде, только цвет планеты был темно-бурый. Затем камера показала ряды устрашающе черных космических кораблей, выстроенных на стапелях. Они зловеще проецировались на тревожное, кроваво-красное небо Молакара. Следом были показаны отвратительные обитатели планеты – щупальца у них извивались. Чем они занимались, понять было невозможно, однако явно чем-то подозрительным.

Гален продолжал комментировать:

– На Молакаре собралось около шестисот кораблей. Они прибыли туда со всех концов Галактики. Прибыли тайно, без всякого оповещения.

Мы обнаружили их присутствие с помо щью дальнодействующего церебрального генератора.

На экране вновь появилась Аннушка.

– В этот момент, – заявила она, – наш корабль «Вулпекьюла» вынырнул из субпространства в окрестностях Молакара. Я включаю связь с капитаном этого корабля.

Опять она на что-то нажала. Тридивизионный экран разделился на две половины: на одной, плоской, появился ко мандующий флотом Оуэн Бланшар, находившийся на мостике корабля;

на другой, стерео, осталась сама Гаврыс.

Оуэн Бланшар представился, потом указал на офицера, сидевшего за пультом, и объяснил, что происходит.

– Наш дежурный офицер пытается связаться с командующим военной базой Молакара.

Большой экран на мостике крейсера мигнул, и на нем появилась отвратительная рожа – вся в бородавках, глаза многофасеточные. Скрипучий голос произнес:

– Поритор Зела'дуу Керк слушает вас, господин Оуэн Бланшар.

– Я действую по поручению Исполнительного комитета нашей оппозиционной партии Государства Земля, Пожалуйста, объясните, с какой целью на этой планете собралось такое количество межзвездных транспортных единиц?

Поритор поморгал – меня даже передернуло от отвращения, – затем ответил:

– Пожалуйста, подождите.

Прошло десять секунд, наконец экзотик вновь появился на экране:

– Я отказываюсь отвечать. Эта информация имеет конфиденциальное значение.

Лицо у Бланшара напряглось. Я вспомнил, что он и Аннушка были первыми, кто несколько десятилетий назад в полный голос заговорил о том, о чем в ту пору немыслимо было даже подумать.

Бланшар задал последний вопрос:

– Правда ли, что флот крондаков собран здесь, чтобы установить блокаду планеты Земля?

– О черт! – не выдержал я.

Кайл, выглядевший, словно медведь, которого ударили кувалдой, не мог вымолвить ни слова… Зела'дуу прокаркал:

– Я не имею полномочий отвечать на этот вопрос.

Связь окончена.

Экран на мостике корабля погас. Оуэн Бланшар коротко распорядился:

– Приступить к операции.

Мы затаив дыхание наблюдали, как погибал Молакар.

Конечно, все показать было невозможно – мы, например, понятия не имели о тех ста пятидесяти шести звездолетах, которые участвовали в экспедиции, об участниках метакон-церта. Нам было открыто только то, что видели офицеры, собравшиеся на мостике «Вулпекьюлы».

В течение пяти бесконечных минут ничего не происходило. Затем красновато-бурую облачность, покрывавшую планету, на полюсах будто прожгло огнем. Алые и зеленые волны побежали по верхней кромке атмосферы, начали пульсировать, сходиться и расходиться. Облачность вроде бы начала таять, но приглядевшись, я заметил, что сквозь нее начали проступать гигантские фонтаны лавы, рвущиеся на поверхность сквозь разломы в планетарной коре.

Треснуло, по-видимому, в самых слабых местах.

На дне океанов – там кора тоньше. В следующее мгновение гигантские облака пара, перемешанные и исполосованные струями истекающих из недр горячих газов, заволокли планету. Тут же по обращенной к нам стороне Молакара побежали набирающие обороты гигантские смерчи – в их глазках ярко пылало пламя. Я с замиранием сердца подумал: какой же силы огненные бури бушевали на поверхности планеты? В редкие мгновения ясности было видно, как корежились континенты… Большинство населения Молакара погибло в течение нескольких минут. Не только операнты, жившие в системе звезды Тау-Сети, но и многие наши земные мастера уловили этот страшный, потрясающий душу вопль миллионов умирающих существ, раздавшийся в телепатическом эфире. Мы с Кайлом в этом смысле особой чувствительностью не отличались и испытали только прилив боли, испытанной погибающими разумными созданиями.

Молакар оказался более крепким орешком, чем Сибл, – у него ядро было значительно массивнее и состояло в основном из железа и никеля. Может, поэтому континенты в какой-то мере сохранили свои очертания и только небольшая часть атмосферы ушла в космос. Не было в этом случае и огромных фрагментов коры, вырывающихся в свободное пространство и падающих обратно. А вот моря, реки и озера лавы прекрасно были видны.

Все это продолжалось в течение тридцати минут.

Я всегда побаивался неприглядных крондаков, но в ту ночь я плакал. Горло перехватило от жалости к ним. Какие же они монстры? Точно такие же обыкновенные люди, как мы с вами. Они так же испытывали боль и страдания, горе и радость. Они были второй по старшинству расой, которая была вовлечена лилмиками в Галактическое Содружество.

Конечно, видок у них был еще тот, но они так же были способны любить, растить своих деток. Что ни говори, но это было слишком!.. Может быть… Признаюсь честно, в те часы я еще считал, что Марк имел право поступить таким образом, но вот окончание передачи задело меня до глубины души своей какой-то режущей банальностью, нахрапом, который свойственен почуявшим безнаказанность бандитам.

На экране вновь появилась студия на Оканагоне, все та же компания – лицо женщины-астрофизика посерело от страха. И она же стала объяснять, как метаконцерт проник в мантию планеты, как взбурлил это огненное месиво и что случилось потом.

Помню, тогда у меня уже мелькнула – в первый раз! – мысль. Даже не осознанное движение души, а полувопрос-полувскрик.

«Тронутая?! »

Наконец Аннушка прервала ее – точнее, вывела из шока – и зачитала последнее заявление Исполнительного комитета:

– Мы выражаем искреннее сожаление:, что нашим вооруженным силам пришлось продемонстрировать свою мощь именно таким образом. Мы призываем Содружество осознать реальность, в противном случае мы будем вынуждены продолжить подобные демонстрации. НЕОБХОДИМО АННУЛИРОВАТЬ ДОГОВОР О ЕДИНСТВЕ. Для ответа мы даем пятьдесят стандартных галактических дней. Любая атака против Оканагона, или Земли, или любой другой планеты, а также попытки изолировать эти миры с помощью сигма-поля немедленно вызовут ответные меры возмездия.

Затем профессор и два ее спутника встали – они так и остались стоять, словно замороженные, плечом к плечу, пока Гаврыс не объявила:

– Граждане Государства Земля, наша партия показала вам один из путей достижения свободы.

Теперь выбор зависит от вас.

Экран мигнул и погас. После минутной темноты и молчания вновь пошло изображение из студии.

Заиграли что-то печальное, похоронное – видно, справляли поминки по за губленным жизням.

Сектор 12: звезда 12-337- Планета 1 ан сеитеан В первый летний день на северной оконечности континента Бейн-Биорах пошел мелкий светлый дождик, скорее изморось, ласково пригладивший разноцветные листья на местных деревьях колеусах в саду, чуть взъерошивший поверхность воды в заливе Лох-Туан. Окна их домика выходили на залив.

Вот что удивительно – влага вроде бы касалась почвы, а земля все равно оставалась сухой.

– Это одна из причуд нашей природы, – сказала Доротея, выходя из домика. – Сухой дождь… Знаешь, сколько про него песен сложили? Тебе никогда прежде не доводилось виден, это чудо, правда, любимый?

– Нет.

– Давай-ка пройдемся до фермы пешком, не будем брать автомобиль, – предложила она. – Хочется Гриан Каледония 15 мая 2083 года просто пройтись в последний раз, попрощаться с местами, где я выросла… – Мы еще вернемся сюда, – возразил Джек. – Когда нас танут лучшие времена… – Потом полетим на Кауаи, там проведем отпуск.

Мы это заслужим, правда?

Они пошли вдоль по проселку. Две колеи едва угадывались на проезжей части, они густо поросли местной травкой, как и повсюду на свете, жавшейся к сырым, низким местам. В сумерках особенно заметной становилась легкая мерцающая дымка, которая окутывала заросли кустарников и купы деревьев. Теперь эта несказанно нежная вуаль поднималась в горы, где по склонам и в расщелинах теснились колеусы. Особенно заметной эта посвечивающая дымка была на листьях старых деревьев. Там и листья были большие, с носовой платок, багряно-зеленые, пестрые, милые… Издали в этот колер добавлялась желтая краска, вишнево розовая, местами и густо-малиновая. Еще выше, где, собственно, начинался конус вулкана Форж, – ярко белая, с красноватыми полосами разломов и трещин, не занесенных снегом.

Они миновали причалы и пошли по берегу реки. Под ногами расстилался невиданный ковер земных трав, перемешанных с зелено-оранжевыми стебельками местных растений. На конец они добрались до изгороди, отделявшей луг от загонов, куда пригоняли на ночь овец, мелких горных шотландских коров и косяк пони. В небе летали длиннохвостые мезозойские ящерки. Они тоже раскричались – как, впрочем, и четвероногое население фермы при виде пары своих любимых двуногих.

На этот раз они не зашли в загоны – Доротея взяла мужа под руку, и они побрели по уже хорошо накатанной дороге к ее родному и любимому с детства дому. Джек был в джинсах и в тельняшке, она в лазурного цвета скафандре – в таком же она когда то собирала в небе траву. На лице маска, украшенная голубыми алмазами.

Скоро вылет – через несколько часов они должны будут отправиться на Землю.

В тот вечер ферма казалась вымершей. Ангары с воздушными комбайнами были закрыты – ни одного аппарата на площадке, ни одного рабочего, который бы занимался мел ким ремонтом или окраской. С полей не доносилось тарахтенья возвращающегося трактора. За рекой можно было разглядеть молодой дуб, когда-то посаженный Доротеей и принявшийся на этой земле. Желудь она подобрала на кладбище в Эдинбурге во время похорон мамы. Где-то теперь ее душа? Далеко, должно быть… А может, совсем рядом и незримо провожает их обоих в дальний путь.

Это было бы здорово!.. Дуб уверенно раскинул свою густую зеленую крону. Листья шевелились – видно, заметили хозяйку… Тоже благословляют. Ну, и на том спасибо.

Вот и старый дом, встроенный в каменистый холм, – как обычно, выкрашен голубой эмалью, наличники и ребра – белые. На крыше диски антенн по приему спутникового веща ния, тарелка НАВКОНа, а также допотопное оружие. Сколько Доротея себя помнила, столько оно здесь и стояло. Им ни разу не пользовались – вообще-то оно было предназначено на случай нападения хищных животных.

Доротея на мгновение застыла у нижней ступеньки лестницы, взбирающейся на холм.

– Я просто не знаю, что ему сказать, Джек. Когда он попросил нас прийти к нему, я не смогла отказать, но… о чем говорить. Он – мятежник, пусть даже он мой отец. После того, что случилось, я даже видеть его не хочу. Не хватало, чтобы он испортил нам последнюю ночь на Каледонии.

– Давай узнаем, чего он хочет, – ответил Джек. – Если начнется скандал, мы просто уйдем… Они начали подниматься по лестнице, миновали сад камней. Чем выше они поднимались, тем сильнее начинал поливать их уже совсем не «сухой» дождь.

Джеку пришлось раскинуть мысленный зонтик. Так они добрались до крыльца.

Джанет Финлей, вторая жена Яна Макдональда, открыла им дверь. Омолаживаться она отказалась – впрочем, как и ее муж, теперь она немного пополнела.

Это очень шло ей.

– Добрый вечер, дети, – сказала она и улыбнулась. – Он заперся у себя в берлоге и не выходит оттуда. Ну, совсем как упрямый хорек… Может, вы его вытащите. Проходите в библиотеку, я принесу туда кофе и кое-что из еды. Так что я вас жду.

– Спасибо, – откликнулась Доротея и, взяв мужа за руку, потащила туда, где располагался отцовский кабинет. В том же крыле располагалась и аппаратная, откуда сводная сестра Доротеи Элен Ган управляла всеми механизмами на ферме. Теперь здесь тоже было пусто, свет потушен. Наконец Доротея добралась до двери кабинета, постучала.

– Жду, заходите, – раздался изнутри хриплый басок.

Ян Макдональд стоял у окна и смотрел вдаль.

Даже с порога, где замерли Джек и Доротея, было видно, что вид из окна открывался замечательный.

Сумрак уже накрыл поля, но их общее расположение еще просматривалось, так же как и часть залива с прибрежными скалами. Небольшой телескоп был наведен в сторону их дома, и Доротея догадалась, что отец, не обладая заметными оперантскими способностями, следил за ними через подзорную трубу. Видно, дождаться не мог этой встречи… – Здравствуй, папа, – окликнула его дочь.

Ян Макдональд обернулся.

– Привет, Доротея. Здравствуй, Джек… Почему бы вам не присесть?

Джек неожиданно поймал себя на мысли, что этот кабинет мало походил на обычную рабочую комнату.

Скорее это был мостик на корабле с широкими окнами на три стороны. Прибавьте сюда две огромные тридикарты – на одной были изображены окрестности фермы, на другой весь континент Бейн-Биорах.

Они висели по обе стороны от дверного про ема.



Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.