авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |

«Джулиан Мэй Магнификат Серия «Галактическое Содружество», книга 4 Вычитка – Наташа ...»

-- [ Страница 2 ] --

Шигеру Морита, главный директор-распорядитель СЕРЕМа – лаборатории, которой руководил Марк Ремилард, – засвидетельствовал, что с таким могучим устройством, как шлем, использующий модуль Е-18, может справиться только выдающийся и, что очень важно, специально натренированный оперант. Отсюда вытекало, что наблюдение за такими людьми и тем более организация специальных тренировок для них могут быть легко поставлены под контроль. Так что удержать тех, кто способен управляться с Е-18, в рамках закона, трудности не представляет. Правда, в этом заключении был обойден ключевой вопрос – способно ли подобное устройство служить приманкой для натур пылких, увлекающихся, не введет ли оно их но грех?.. Этот вопрос остался открытым. Точнее, он был отброшен в сторону как ненаучный… Дело в том, что работа с церебральным усилителем была связана с большим риском для самого исследователя, и возможные выгоды от незаконного применения шлема, казалось, были несравнимы с реальной угрозой. Этот факт подтвердила и сама Управляющая Каледонией, которая сильно пострадала во время того случая.

Большинство членов Директората по науке готовы были проголосовать за разрешение дальнейших разработок и этом направлении. Неожиданно среди Магнатов-экзотиков подня лась волна недовольства.

Этого уж никто не ожидал!.. Какое их дело? Тем не менее развернулась напряженная дискуссия, интерес к которой был подогрет тем, что сам Первый Магнат Государства Земля принял в ней участие11. Он и сформулировал на понятном языке те туманные опасения, которые вдруг обуяли наших братьев по разуму.

Экзотические расы, входящие в состав Галактического Содружества, опасались, что любое использование искусственных средств усиления мозговой деятельности человека способно исказить, а то и извратить естественную эволюцию рода homo sapiens. Тем самым сознание людей станет несовместимым с Единством, неизбежным это было его Право ex officio (Здесь: по должности) ментальным образованием, которое, собственно, и является основой для межзвездной конфедерации.

Построение естественного, общего для каждой разумной особи метапсихического пространства являлось конечной целью развития разума как природного эволюционирующего об разования.

Единство! Что это за bete noire12!..

Этот тезис экзотики даже не пытались доказать.

Его и доказать невозможно! Однако впечатление это высказывание произвело, особенно на членов Директората, включая Джека. Все же решение – правда, большинством всего в три голоса – было принято в пользу ЦГ. Их использование разрешалось. Хуже всего было официально высказанное сенсационное предложение, вызвавшее бурные дебаты на вскоре состоявшейся сессии Консилиума. В нем Директорат высказался в пользу объявления моратория на дальнейшие исследования в этой области. Поль Ремилард и его сын Джек оказались горячими сторонниками именно такого решения проблемы.

Глупцы! Олухи царя небесного!.. Создание и совершенствование ЦГ – жизненная необходимость.

Можно ли что-либо подобное сказать о Единстве?

Если откровенно, то Содружество не способно дать зверь в ночи Единству хотя бы мало-мальски удовлетворительное определение. Это не более чем туманная абстракция, трудно постижимая для огромного большинства землян, но к нему мы должны стремиться, его мы должны строить не покладая рук.

Трудности усугублялись тем, что экзотики пока не сделали официального заявления о том, что человеческая раса как несовместимая с Единством должна быть исключена из Содружества, но эта перспектива, словно дамоклов меч, висела над человечеством. От нее трепетали сердца верных Содружеству землян, которые считали, что подобного решения ждать недолго – стоит только количеству недовольных превысить так называемый «порог ожидания», который определялся в десять миллиардов человек. Это должно было случиться в середине восьмидесятых годов двадцать первого столетия.

Они смогут исключить нас – это как пить дать – и ввести космический карантин, однако слишком поздно: мы стали слишком сильны, чтобы вот так бесцеремонно с нами поступить. Дудки! Пусть экзотики смирятся… Но они не примирятся. Значит, разрыв неизбежен?

Вовсе нет… В то время как схоласты и мобилизованные агитаторы Содружества на все лады расписывают прелести, которые ожи дают людей, слившихся в безмерном Галактическом Единстве, Магнаты-земляне, стоявшие на противоположных позициях, все с большей тревогой обнаруживали, что чем дальше, тем сильнее ущемлялись их права. Они уже начали ощущать нехватку ментальной свободы.

Все это вызывало новые взрывы негодования, а воспеватели Содружества тем временем зани мались болтовней и все больше и льстивей начинали славить конфедерацию.

Скопище ослов!

В это критическое время песнопевцам следовало бы подумать о будущем и предпринять какие-нибудь решительные шаги. Первым и определяющим должно стать решение закрыть любые дебаты о Единстве.

Они явно преждевременны… Ведь что получается – в атмосфере нагнетаемых страстей вопрос о церебральных усилителях мог стать прекрасным поводом для обструкции для любой из сторон.

Таким образом, сугубо научный вопрос становился вопросом политическим.

Чертбыпобралихвсех ЧЕРТ БЫ ПОБРАЛ ИХ ВСЕХ! Мне необходимо отыскать способ обойти этот ублюдочный мораторий, они не имеют права запрещать мне работать, когда… Если объективно оценивать последние события, то давление со стороны экзотиков несколько ослабло.

Это было связано с решением комиссии Директората и последующим предложением по поводу подобных технологий. Кроме того, оказалось, что и для этих устройств обнаружился предел: усиление свыше трехсот единиц Х-фактора предположительно оказывалось смертельно опасным для живого существа. Е-18 сам по себе мог уничтожить своего носителя – это подтвердили и теоретические выкладки. Организм просто не выдерживал подобной нагрузки. При накачке мозга энергией, превышающей эту величину, особенно во время работы в метасотворительном режиме, тело просто могло испепелиться.

Может, в этом не совсем корректном анализе и поискать лазейку? Дело в том, что, во первых, порог в триста единиц – далекий и труднодостижимый;

во-вторых, этот предел яв ляется пределом не усиления, а всего лишь подхода к усилению. Способ одолеть этот барьер был очевиден – необходимо было разделить или, скорее, отделить телесную часть плоти посредством ее замораживания, исключая определенные цепи в коре головного мозга, почти до абсолютного нуля. В таком режиме сам церебральный усилитель будет предохранять те лесные органы и скелет и превратит их в сверхпроводник, по которому будет свободно протекать ментальная энергия.

Что-то подобное Джеку!

Разработка уже вступила в стадию подготовки программы исследований. Именно работа в этом направлении могла стать решающим ответом экзотикам. С помощью нового типа ЦГ можно было лишить их превосходства в области метапсихики.

Именно с их стороны и подул ветер, именно по их настоянию и было принято официальное предложение рассмотреть необходимость работ в этом направлении.

Неужели мы уступим им?

Мысль о том, что в соответствии с нормами, принятыми в конфедерации, домыслами экзотиков насчет недопустимого искривления эволюции человеческого рода ему придется свернуть исследования, казалась Марку не просто смешной.

Этот тезис противоречил философии науки.

Человеческое сообщество обладало суверенным правом развить свой метапсихический потенциал, насколько это возможно.

И я добьюсь этого!

Усиление сотворительной мощи человеческого разума не более аморально, чем использование рычагов или машин для увеличения прикладываемой к объекту физической силы. Пусть другие расы откровенно заявят, что они просто-напросто опасаются, что соединенная ментальная мощь людей превысит возможности их так нежно лелеемого Единства.

Я продолжу работу в этом направлении. Наступит срок, и я продемонстрирую, каковы возможности подобного генератора. Тогда они не посмеют и рта открыть!

Новая необычная технология рождалась трудно.

Пришлось открывать новые отделы, набирать специалистов, которые имели бы опыт работы с криогенной техникой. Опыта, правда, было мало – требовались новые дерзкие идеи. В ту пору Джефри Стейнбренер, заведующий сектором бионики, и предложил пригласить в СЕРЕМ брата и сестру, Диомида и Дьердь Кеог. Это были самые светлые умы в отделе криогенных технологий в концерне «Дюпон». Марку пришлось преодолеть свое отвращение к этой семейной парочке, ведущей довольно эксцентричный образ жизни, и через несколько месяцев контракт на астрономическую сумму был подписан. То-то Ремилард удивился, когда в короткое время Кеоги представили нечто, напоминающее парикмахерское кресло, которое по своим параметрам соответствовало всему тому, о чем мечтал Марк!..

Устройство оказалось возможным совместить с Е-18. Об этом позаботились Джордан Крамер и Герит Ван Вик, психофизики, которые были приглашены в СЕРЕМ из Оксфордского университета. Они же помогли адаптировать систему «SIECOMEX» в единый модуль.

Требования секретности заставили Марка на себе испытать возможности нового оборудования. Так он, по существу, стал и техником-испытателем.

Работы шли полным ходом… Церебральный генератор, использующий все возможности тела, постепенно превращался из сказки в реальное техническое устройство… Никто меня не остановит – ни Джек, ни Первый Магнат, ни Директорат по науке, ни все Галактическое Содружество… Вот он и дома. Дверь яйцеобразного аппарата откинулась. Вдали приветливо горел огонек над входом в западное крыло особняка. Марк с трудом вылез из кабины и пошел по нап равлению к огоньку.

Ох, уж это тело! Если бы мне так чертовски не хотелось спать, дела пошли бы куда успешнее.

Марк Ремилард был высоким – до двух метров ему не хватало всего четырех сантиметров, плотным – вес его превышал сотню килограммов. С виду он напоминал своих предков, древних французов, переселившихся в Канаду. Ребята все были крепкие, и Марк не затерялся бы среди них. Мускулы у него были сильные, руки длинные, кулаки – с небольшой арбуз, шея – как у быка… В восемнадцатом – начале девятнадцатого века это давало несомненные преимущества в борьбе за выживание в северных лесах. Нынче, в веке двадцать первом, а точнее, в 2078 году от Рождества Христова, подобное телосложение, как и сама плоть, считалось почти анахронизмом.

На лифте он поднялся на второй этаж. Дом его, выстроенный по оригинальному проекту, отличался особой архитектурой, наглядно подчеркивающей близость этого сооружения к окружающей природе.

Выбор строительных материалов – кедр и местный камень – как бы подчеркивал естественность появления дома в этой дикой, живописной местности.

Остров был практически необитаем, если не считать Тьери Лашена, который вместе с домашними роботами присматривал за жилищем Марка. В такой поздний час Тьери, конечно, уже давно дрыхнет в теплой постели, так что придется управляться самому. «С чем управляться», – вздохнул Марк, проходя по коридору, одна из стен которого, прозрачная во всю ширь, выходила на пролив Сан Хуан и остров Ванкувер. Об этом, прав – да, можно было только догадываться, потому что сейчас за стеклом сгустилась плотная ночная тьма, и только шум бури долетал до ушей Марка.

Спать. Все, о чем я мечтаю, – это только спать… Он устал до такой степени, что лень было подумать о еде. Хотя, конечно, без этого не обойтись. У него уже давно крошки во рту не было. Ничего не поделаешь, придется напрячься.

Уже в спальне он мысленно заказал гороховый суп, которым Люсиль кормила его в детстве. Им объедались еще их предки, прибывшие в Канаду из какой-то французской провинции. Утомлять себя добыванием ложки, тарелки Марк не стал – выпил суп прямо из поданной кухонным устройством миски.

Полегчало… Настроение стало куда лучше;

он, раздеваясь, принялся что-то насвистывать, на ходу проверил защитный ментальный экран. Вроде на месте… Никто не сможет навредить ему во время сна.

Он был уверен в этом.

Марк, солнышко мое. Это опять я? Ты помнишь меня?

Я не… Когда просыпаюсь. Что-то ты давно не появлялась. Убирайся!

Нет. Нам надо поговорить.

Ни в коем случае! Со всякой пакостью я не разговариваю. Тем более с такой, которая рождена моим собственным сознанием. Я не должен… Это правда. Но я думаю, ты все-таки выслушаешь меня, как и раньше.. У меня есть к тебе предложение, ты сам сможешь оценить его значимость.

Сомневаюсь, чтобы мой собственный причудливый сексуальный кошмар мог сделать мне ценное предложение.

Ты считаешь меня своим собственным кошмаром? Ну-ну.

Я избавился от похоти. Это что-то иррациональное… Бесполезное… Ты все еще мечтаешь о ней14. Она постоянно является к тебе во сне.

Я… я ничем не могу себе помочь. Никто не в состоянии контролировать свои сны. Особенно такие грязные, как этот.

В этом нет ничего постыдного. Подобные сны всего лишь отражение естественной потребности человека. Ты считаешь, что расправился со своей сексуальностью – нет, ты просто придавил ее, загнал в самую глубь души. Не сомневайся: наступит день, и она выйдет наружу. Это будет взрыв невероятной силы!.. Ты даже представить не можешь, что с тобой Иронический смешок зрительный образ может произойти что-нибудь подобное. То, что ты сейчас творишь над собой, – это психологическая пытка. Подобные эксперименты опасны.

Дерьмо. Человеческие существа имеют опыт целибата – и ничего вредного в этом не было.

Для кого-то, может, это и не представляет вреда, но не для тебя. Это часть твоей натуры, ты не можешь жить без этого.

Как Поль, например? Не может пропустить ни одной юбки, ни одной магнатки в секторе. Вы с отцом люди разные. Но, как и у него, у тебя тоже должны быть дети – хотя бы для того, чтобы ты передал им свое уникальное генетическое наследство: выдающиеся метаспособности, а также возможность постоянно обновлять свое тело. Эти гены делают тебя практически бессмертным.

За меня постараются другие члены моей семьи.

Видит Бог, я уже потерял счет своим кузенам и кузинам.

Это совсем другое дело. Все твои братья и сестры и наполовину так не совершенны, как ты. Именно ты являешься вершиной эволюционного развития рода homo sapiens. Твой генетический код не имеет цены.

Твоя метасила должна быть передана твоим детям.

Пошла к черту!.. Убирайся!..

Отвращение Твой отпрыск сможет пойти дальше тебя, он и станет настоящим гением, если ты совокупишься вот с этой женщиной16, которая подсознательно влечет тебя.

Нет, черт тебя подери! Я даже смотреть на нее не желаю.

Взгляни, и ты узнаешь, почему вы двое идеально подходите друг к другу, почему тяга столь необорима.

Посмотри! Боже милостивый!!! Заткнись, ты, извращенец!..

Что тебя беспокоит? Досужие моральные запреты?

Стоит ли вспоминать о них теперь, когда все решает твердый научный подход? Сколько таких пар на свете!

Те же Кеоги. У них пятеро детей, и все один здоровее другого.

Убирайся из моего сознания! Слышишь?

Убирайся!..

Нет – до той поры, пока я не закину в твою упрямую башку этакий крючок, который не будет давать тебе покоя ни днем, ни ночью, который заставит тебя хорошенько поразмыслить над тем, что я тебе сейчас скажу. Ты находишься на подступах к осуществлению своей великой идеи. Скоро ты овладеешь способностью воспроизводить форму зрительный образ Генетическая диаграмма Джека. Придет время, и ты станешь Звездным Разумом, перед тобой откроются самые заветные тайны мироздания, а это, в свою очередь, повлечет усложнение тех задач, какие ты будешь ставить перед собой. И одиночку тебе с ними не справиться… Это не имеет значения… Нет, имеет, и пока ты не согласишься на предлагаемый мною план, ты будешь один. Как перст!.. Ты же не одинокий волк. Ты – лидер, о котором вещали пророки… ?..

Послушай, если ты родишь двух отпрысков с повышенной гомозиготностъю18 – а по-другому с этой женщиной у вас и быть не может, вы же брат и сестра…19… У тебя в перспективе появится неисчислимое количество материала, с которым можно будет экспериментировать. В конце концов ты сможешь стать прародителем Ментального человека.

… Ментального человека ?

Это будет раса победителей, которым не будет равных в Галактике. Уверяю тебя, что я говорю правду.

особенности наследственной основы организма, происходящего от родителей, относительно сходных по тому или иному наследственному признаку зрительный образ Чепуха. Содружество никогда не позволит осуществить подобный замысел. И вообще этого не может быть.

Это вполне осуществимо. Я могу помочь тебе добиться успеха – плевать нам на это Содружество.

Чтобы доказать свою лояльность, позволь мне поучаствовать в решении стоящей перед тобой проблемы. Боже мой! Ну, конечно!.. Но – ты, мучитель! – я же забуду решение, когда проснусь.

Нет. Когда проснешься – вспомнишь. Все же остальное отложится в твоем подсознании и пусть подождет лучших времен.

Кто… Кто ты? Что ты хочешь от меня?

Ты сам знаешь, у нас одна и та же цель. Аи revoir1.

Мы еще поговорим.

Смешок Сложнейшее эзотерическое изображение Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда Ошеломляющее заявление Анн заставило меня дать себе команду: «Держись! » Я просто не мог поверить в то, что услышал, меня словно столбняк охватил. Я все видел, все слышал, даже запахи ощущал, но все это было словно не со мной. Я почувствовал, что улыбаюсь, как идиот, однако ничего не мог поделать со своим лицом. Анн обняла меня за плечи, прижалась – до меня внезапно дошло, что она как каменная… Кот испуганно мяукал и терся о ее и о мои ноги. Его испуганный вопрошающий вопль помог мне прийти в себя, но двинуться я по-прежнему не мог. Наконец Анн оторвалась от меня, взяла под руку и попыталась увести в дом. Сколько можно было торчать у самой двери! В бакалейной лавке напротив свет был потушен, и темные окна слепо взирали через улицу. Только метель не унималась, ветер по прежнему голосил снаружи. Наконец вслед за котом мы направились к лестнице, ведущей на третий этаж, где располагалась моя маленькая квартира. Второй этаж с отдельным входом занимала семья какого то страхового агента, все уже вернулись домой, и, пока мы поднимались по старой скрипучей лестнице, до нас из-за стены доносились едва раз личимые голоса. Я жил под самой крышей, в мансарде – здесь особенно звучно и весело завывал ветер.

Зимой я мог любоваться на проделки Санта-Клауса, который щедро рассыпал снежок по улицам и крышам Хановера.

Пока не добрались до кухоньки и не устроились за дубовым столом, мы ни слова не сказали друг другу. Я налил себе любимого «Уайлд Теки», тройную дозу, а в стакан Анн плеснул скотч. Она посмотрела на остатки ужина, покачала головой и, надев поверх рясы фартук, принялась за стряпню.

– Дени не может быть Фурией, – заявил я. – Ты все врешь, Анн. Дерьмо!..

Внучатая племянница тем временем уже шуровала в холодильнике – все пошло в дело: и копченая лососина, которую я хранил для гостей, и вермонтский сыр чеддер, и шесть яиц – мой неприкосновенный запас. Из кладовки она принесла тщательно упакованную французскую булку, даже нашла банку турецкого абрикосового джема. Анн сложила все припасы на столе и принялась натирать сыр.

– Неопровержимых доказательств, дядюшка Роджи, у меня нет, поэтому ты вправе считать меня неким предметом, который плавает в канализации без помощи весел. Но я больше чем уверена, что именно мой любимый папочка и является носителем этой дряни. Конечно, он не догадывается об этом – вот что самое отвратительное.

– Не могу поверить! – резко ответил я, – Я знаю Дени лучше, чем кто-либо из вас. Он был мне как сын. Pour I'amour de dieu22 – вся его жизнь, с самого младенчества, прошла перед моими глазами.

– Да, мое свидетельство косвенное, не более того, но оно очень впечатляет.

Я отхлебнул виски.

– Рассказывай.

– Все началось в больнице. Помнишь, когда я чуть-чуть не погибла. После долгих размышлений я пришла к выводу, что это создание не может существовать без телесного носителя. Помнишь 2054 год, когда неизвестный проник в палату, где лежал младенец Джек? Кто-то устроил пожар в госпитале Хичкока, чтобы погубить его. Следящие системы зафиксировали нештатное проникновение, следы остались и на ментальных устройствах – правда, определить, кто это был, так и не удалось. Изображения и метаотпечатки оказались Ради Бога!

смазанными, по главное – этот случай подтвердил, что Фурия физически, сама по себе, ничего не способна исполнить. Для существования ей не обходим материальный носитель.

– Но все решили, что в госпиталь заглянула Гидра.

– Нет, это не так. Время не совпадает. К сожалению, я узнала об этом много позже. Когда в госпитале случился пожар, эта четверка находилась в доме Поля. Они убили несчастную Жаки Менар, его экономку, осушили ее сознание, а потом попытались то же самое проделать и с тобой. Ты же сам рассказывал мне об этом.

– Да-а, тогда мне пришлось пережить несколько жутких минут, – буркнул я.

В тот день я в стельку нализался. Но не до такой степени, чтобы не сообразить, что мне следует уносить ноги подальше, иначе эта пакость изжарила бы мне мозги, как и бедной Жаки.

– Это точно, – кивнул я. – Могу подтвердить, что вся четверка была там. Но ведь они сбежали на каком то красном рокрафте – по-видимому, даже на твоем?

Тогда еще раздался какой-то похожий на гудение или жужжание звук.

– Они украли мой аппарат, что во многом облегчило поиски. Точный момент времени, когда они превысили дозволенную скорость, зафиксировал живший поблизости студент. Любопытный такой студентик оказался… Жаль, что он не поинтересовался, кто злоумышленники. И почему то к властям обращаться не стал – объяснил, что не придал этому значения. Вот почему я потратила столько времени, чтобы отыскать свидетеля. Только спустя какое-то время хановерскую полицию и дознавателей из Магистрата очень заинтересовало, куда отправилась наша дружная четверка, а тогда на это просто не обратили внимания. Никто не догадался сравнить время, когда раздалось это жуткое жужжание, с отметкой на часах следящих мониторов в госпитале. Я разыскала свидетеля, и мне стало ясно как день, что Гидра никак не могла оказаться в палате Джека в момент пожара. Следова тельно, Фурия на этот раз действовала лично.

– Ты все-таки настаиваешь, что… это… это Дени?

– Если подходить непредвзято, да. Все мои братья и сестры, а также Марк имели непробиваемое алиби – кроме меня. Но мне-то известно, что я не виновна!

Возьмем, например, Люсиль. После визита Марка она отправилась в другую больницу, чтобы утешить Катрин. Дени остался дома и только потом забрал Люсиль из дома дочери. Ты помнишь, как моя сестра переживала, узнав о смерти Гордо? Мама собиралась провести с ней всю ночь – мало ли что могло с ней случиться. Однако неожиданно явился папа и отвез ее домой. Таким образом, он целый час был предоставлен самому себе. Я все подсчитала – времени вполне достаточно.

– Почему же никто и никогда не подозревал Дени?

– Тут важен психологический аспект. Члены семьи не могли всерьез рассаматривать подобную версию – это казалось откровенной глупостью! Конечно, разговорчики ходили, но как-то между прочим. Мы все в той или иной степени уверены, что монстр прячется в одном из нас. Скорее всего в Марке… Но вслух заявить, что наш отец является носителем этой дряни, которая руками Гидры совершила столько преступлений – это было слишком. Ты, должно быть, помнишь, что все Ремиларды включая Дени прошли сканирование на окс фордском метапсихическом детекторе лжи. Нам всем просветили мозги, и в конце концов было установлено, что все Ремиларды чистенькие как овечки. Это, знаешь ли, здорово успокоило страсти, хотя уже в ту пору было известно, что появление этого чудовища вполне могло быть следствием душевного расстройства, вызванного какой-нибудь тяжелой психической травмой. В таком случае подобная проверка ничего дать не могла. Ведь знаешь, как бывает – можно поверить в то, во что очень хочется верить.

– У меня неделю голова разламывалась после той промывки мозгов, – признался я и вновь наполнил стакан. – Как ты поступила со всей этой кучей дерьма?

– Я обратилась к Генеральным инспекторам на Консилиум Орбе. Они меня выслушали и ответили, что ничего предпринять не могут. То есть просто не знают, что делать с этой, как ты выразился, кучей. Потом они передали все материалы в руки Страдающего Сознания. Тот тоже заткнулся – до сих пор ни ответа, ни привета. Очевидно, это молчание следует понимать так: раз Фурия пасется в мозгах кого-то из Ремилардов, пусть они сами и изгоняют ее.

Это была интересная новость! Выходит, Фамильный Призрак решил умыть руки! Хорошенькое дельце. Тут меня и осенило: сами так сами.

– Мы можем привлечь к поискам Джека и Доротею.

Она скоро станет членом нашей семьи.

Анн приняла это предложение без особого энтузиазма.

– Стоит ли посвящать их в семейные тайны? Фурия, конечно, не сможет проникнуть в их сознание, но может узнать об этом, выведав секрет у кого-то из нас.

Например, у Марка.

Я опешил. Возражение было… как помягче сказать… не совсем логичное. Ну, да ладно… – Насчет Марка, – вслух сказал я, – можешь не сомневаться. Он признался, что в последнее время его донимают сны. Я бы определил их как далеко не безопасные. Фурия призывает его присоединиться.

Точно также, как это было с Доротеей.

– И со мной, – сказала Анн.

– Toi aussi? Ah merde – ? a c’est le comble! В этот момент меня впервые кольнуло подозрение:

а не лжет ли Анн? У меня даже дыхание перехватило, и словно железные пальцы сжали мне грудь.

Между тем она продолжала.

– В первый раз это произошло, когда у меня только только зародились смутные подозрения насчет Дени.

Фурия явилась ко мне в образе Афины Паллады – сны, надо признаться, были захватывающие.

Она начала склонять меня к тому, чтобы я полностью доверилась ей и помогла бы сотворить иную реальность.. Короче говоря, она попыталась проникнуть в мои мозги. – Анн пригубила из своего стакана. – Это случилось в 2054 году, как раз когда Земля была окончательно освобождена из-под опеки Галактического Содружества.

– Выходит, это случилось за восемнадцать лет до того, как подобное предложение было сделано Доротее?

Тоже? Вот дерьмо – это уже переходит всякие границы!

– Возможно. По-видимому, у нее и у меня были какие-то качества, делавшие нас удобными носителями для Фурии. В моем случае эта дрянь приняла образ древней богини, которой я когда то восхищалась. Действовала она тонко, исподволь обращала в свою веру. Роль мне предлагалась важная – издали направлять действия Гидры. От меня требовалось согласие стать орудием Фурии, в этом случае мне позволялось покорить весь мир. То есть, с одной стороны, мне предлагалась безграничная власть, с другой – тех же размеров рабство. Знал бы ты, дедушка, какие страстные споры мы вели!.. В какой-то момент, это случилось в разгар самого ожесточения, я внезапно прозрела и поняла – никакая это не Афина, а Фурия.

Я отказалась сотрудничать в деле установления Второго Галактического Содружества. Это далось мне нелегко. Я тяжело заболела и едва не лишилась рассудка. Позже, когда я кое-как оклемалась, мне пришло в голову, что Афина является любимой дочерью Зевса и что она появилась на свет в полном облачении и вооруженная до зубов сразу из головы небожителя. Мудрая, непобедимая дева, всегда занимавшая место по правую руку от отца и даже носившая его чудесный щит и имевшая право использовать божественную молнию для восстановления справедливости.

– Помню, ты всегда держала на рабочем столе статуэтку Афины.

– Точно. Она служила мне примером. Образцом, по которому следовало жить. А кто же Зевс? Ясно, что мой знаменитый папаша, чьим выдающимся умом я восхищалась.

– Это понятно, – согласился я. – Аналогия здесь самая простая. Что-то из архетипов Юнга… – Я пришла к такому же выводу. Конечно, в моей догадке нет и капли логики, но именно тогда я окончательно уверилась, что папочка – единственная подходящая кандидатура для Фурии.

– Есть еще какие-нибудь соображения? Факты?.. – Я тупо смотрел в свой пустой стакан: на донышке еще оставались несколько капель виски. Теперь самое время сделать вид, что я налакался сверх всякой меры. Эта мысль будоражила меня – нельзя упустить случай узнать подробности.

– Это касается психики Дени, – ответила Анн. – Болезнь, которую профессионалы называют диссоциирующим ментальным расстройством, почти всегда возникает вследствие сильнейшей психической травмы. Наведенная порча обычно отличается исключительно болезненным сексуальным аспектом. Причинить боль может кто то очень – например, человек, на которого была обращена любовь и который предал больного.

Подобная травма со временем усугубляется – тем более если эта ситуация то и дело повторяется и превращается в бесконечную пытку. Тогда-то и появляется чувство вины – как возможное объяснение, почему именно с тобой происходит все это. Одновременно начинается поиск дьявольской силы, которая крутит и вертит человеком, как захочет.

В результате наступает так называемая дискразия личности, то есть раздвоение… Единственный из Ремилардов, который полностью подходит к этому сценарию, это Дени. И его жертвы… Свет жуткой истины замерцал перед моим мысленным взо ром. Я поднял голову, наши взгляды встретились.

– О Боже! Брат!.. Дон!.. – с трудом выговорил я.

Некоторое время мы молчали. Наконец я произнес:

– Помнится, чуть ли не с рождения Донэтьен его обижал и побаивался. Однако он никогда бы не осмелился… Только не над собственным сыном! – Я замолчал, придавленный обрушившейся на меня ужасной догадкой. – Может, поэтому он так пил?

Анн сидела с каменным, побледневшим – ни единой кро винки – лицом.

– Возможно, – тихо сказала она. – Дедушке как раз и следовало напиться до смерти, когда это случилось с ним в первый раз. Могу себе представить, что он испытал, когда почувствовал, что обладает дьявольской силой. Он, наверно, едва не сошел с ума. К тому же – как ты рассказывал, – в ту пору он места себе найти не мог: жена его была на сносях, она ждала Виктора. Вполне возможно, что он так до конца и не излечился от травмы – точнее, так и не вышел из этого полубезумного состояния.

Насколько мне известно, Донэтьен Ремилард был опасный человек. Поведение непредсказуемое – и все потому, что он не мог справиться со своим сверхчувственным потенциалом. Это был эгоист до мозга костей, подверженный постоянным депрессиям и, как ни странно, агрессивный до предела, особенно когда выпьет… Слезы ручьями текли у меня из глаз, и не было сил остановить их… – Мы были двойняшками, – наконец заговорил я, – однако характеры наши диа метрально расходились.

Он и Санни увел от меня. Не думаю, чтобы он по настоящему любил ее. Просто ему очень хотелось досадить мне и расстроить нашу свадьбу.

Анн деликатно принялась расспрашивать. Я рассказал ей о ранних годах жизни моего брата, о более чем странном отношении ко мне. Потом разговор увял – мне было тяжело вспоминать всякие скверные подробности. К тому же чем дальше, тем отчетливей до меня доходило, что, даже если Анн ошибается, все равно в ее словах что-то есть.

Собственно, в ее словах таилась разгадка, но как я мог вот так сразу принять ее ?!

Между тем она нарезала хлеб, сыр, копченую лососину, взбила яйца с молоком – наверное, собиралась приготовить омлет. Так и оказалось.

Теперь она разгуливала по кухне в белой блузке, черной юбке и в фартуке. Отощала за то время, что мы не виделись, – словами не передать.

Я попросил Анн объяснить мне, как функционирует расщепленное сознание. Как безумная Фурия могла овладеть сознанием такого тихого и не отличающегося претенциозностью человека, как Дени Ремилард?

– В каждом случае все происходит по-разному, – ответила Анн. – Но на мой взгляд, корни душевного заболевания отца следует искать в его прошлом.

По большей части его внутреннее «я» находится под полным контролем рассудка. И тогда перед нами заслуженный профессор метапсихологии, лауреат Нобелевской премии, уважаемый теоретик и писатель, любящий и любимый муж, ваш собственный племянник и приемный сын, отец Поля, Мориса, Северина, мой и Катрин, Филиппа. Но иногда – я не могу сказать, почему это происходит, – его вторая ипостась вдруг просыпается и скручивает этого достойного гражданина в бараний рог до такой степени, что он даже не осознает, что с ним творится. Его обыденное, вполне миролюбивое «я» превращается в нечто, истекающее болью и ненавистью. Сознание преображается, его заполняют жажда убийства, он бредит насилием, его охватывает мания величия. Это второе «я» напрочь отделено от первой ипостаси. Они не знаются друг с другом. При этом свихнувшееся «я» вполне может оформиться в целостную личность, обладающую целевыми установками, противоположны ми тем, которые исповедует обычное эго. Оно может быть даже куда более сильным в метапсихическом отношении, потому что имеет возможность пускать в дело скрытые резервы рассудка.

– Фурия!.. – воскликнул я. – Она же назвала себя Фурией!.. Я же был там, когда эта пакость возникла… «Я – неизбежность», – заявило чудовище. Я никогда не понимал, что бы это могло значить.

– Второе «я» Дени не могло безо всякой причины назвать себя подобным образом. Теперь мне многое стало понятным. Отец получил классическое образование, а фурии и эринии в классической древней мифологии являются богинями разрушения и мщения тем, кто виновен в насильственном нарушении порядка, установленного в мире.

– Sacre nom d'un chien24, – буркнул я.

– Дед, не можешь ли ты припомнить какой-нибудь случай из жизни отца, который мог бы подтвердить мой диагноз?

Я вытер вспотевший лоб носовым платком и попытался сосредоточиться.

– Разве что случай, который произошел с ним трехлетним. Это было в 1970 году. В ту пору я имел серьезный разговор с Доном и Санни насчет сверхчувственных способностей малыша.

Пора было что-то предпринимать… Они разрешили мне заниматься с ним, чтобы он научился управлять своими мыслями. Как-то раз Дон явился домой совершенно пьяный, и его так и тянуло сделать кому нибудь пакость. Он решил подшутить надо мной и подсыпал мне в чашку с какао ЛСД, однако Дени, невинное дитя, все мне рассказал. Посмотрела бы ты на Дона! Он готов был кирпичи обо… ть! Начал гоняться за мальчишкой – ремнем, что ли, хотел его отстегать или еще что… И тогда этот кроха применил к нему ментальную силу. Сжал его – тот словно в тиски попал, перепугался до смерти. И вдруг одна семейка малыш заявляет: «Папа не будет лупить меня». Тот рот разинул от удивления. Возможно, малыш совсем недавно овладел ментальной силой. Скорее всего, он хотел сказать: «Папа больше не будет лупить меня».

Наконец омлет, заправленный сыром, был готов, подоспела и горячая копченая лососина. Глядя, как Анн ловко управля ется на кухне, старый Роджи внезапно почувствовал голод. Тем более что омлет выглядел очень аппетитно. Анн разложила еду по тарелкам и, грациозно вскинув руки, быстро прошептала молитву. Роджи невольно, удивляясь себе, последовал ее примеру, потом отломил большой кусок рыбы и дал Марселю – тот уже только что на стол не залезал и шнырял под ногами, задрав хвост. Наконец кот довольно заурчал.

За окном по-прежнему завывала вьюга.

– Как насчет Виктора? – вдруг спросила Анн. – Что можно сказать о втором ребенке Дона и Санни?

Говорят, он был настоящий монстр? Почему так случилось?

– В то время я сам ничего понять не мог. Виктор родился в том же самом 1970 году. Очень был похож на отца, тот был совсем без ума от него. Он запретил мне близко подходить к ребенку – сказал, что сам займется его воспитанием.

– Он сумел многому научить его. Сил не пожалел. – Анн глянула в окно и крепко сжала губы. – Знаешь, в Евангелии есть строки… Я их часто вспоминаю.

Помнишь Иисус в разговоре о детях предупредил: кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему на шею мельничный жернов и потопили его в пучине морской.

Психологи считают, что в этих словах скрыта глубокая истина.

Когда с детьми плохо обращаются те, кто должен любить их, это причиняет несформировавшимся умишкам непоправимый вред. Может, поэтому Виктор стал социопатом. Я сама слышала, как отец несколько раз высказывался в том смысле, что его брат вырос чудовищем. Но как мне кажется, Дени никогда не задумывался, что и он сам мог стать одной из жертв отца.

– Ненависть пожрала Дона. Его собственная ненависть, – прошептал я. – Перед смертью он признался, что всю жизнь ненавидел меня, и я тоже должен отплатить ему тем же. Сама мысль о том, что кто-то может прожить, не испытывая отвращения и злобы к миру, была ему невыносима. Тут все в кучу смешалось: и стыд – за то, как он обращался с женой и детьми, и пьянство, и ненависть к самому себе – за то, что он был не такой, как другие.

– Может, был какой-нибудь случай, ко торый можно было бы использовать в качестве ключика, чтобы отомкнуть душу Дени?

Я задумался.

– Разве что… Знаешь, я всегда страшился, что Дени проникнет в мое сознание. Уже после нескольких занятий я ему строго-настрого запретил читать мои мысли. Я его очень лю бил, однако его сверхчувственная сила меня ужасала. Он сразу подчинился запрету.

Анн кивнула:

– Так всегда бывает между родителями оперантами и их детьми, они как бы молчаливо уговариваются. Это происходит на уровне бессознательного. После какого-то периода оказывается, что дети просто не в состоянии проникнуть в мысли родителей. – Она обошла вокруг стола и взяла Роджи за руку. Глаза ее странно прищурились. – Ты стал отцом для Дени… Вот почему я пришла к тебе, дедушка Роджи, а не к кому-то еще из нашей семейки. Фурия никогда не сможет прочитать твои мысли или силой проникнуть в твое сознание.

– Мне кажется, Дени несколько раз пытался, – осторожно возразил я.

– Конечно, – кивнула Анн, – так всегда бывает.

Неверное истолкование твоего мысленного приказа во время игры, но все это до той поры, пока не будет объявлен твердый запрет. Это одно из краеугольных положений метапсихики – невозможно использовать эту силу вопреки своему бессознательному. Если ты, например, не желаешь исполнить то-то и то-то, но обязан это сделать, то все выходит через пень-колоду.

Это, так сказать, внешнее проявление основного закона. Но если ты подсознательно считаешь какое либо действие недопустимым, то у тебя вообще ничего не получится.

Я покопался в памяти.

– Вот еще загадка, которая никогда не давала мне покоя, – начал я. – Дени постоянно винил себя за то, что допустил, чтобы братишка Вик убил Дона. Более того, ему хорошо было известно, как зверски обращался Виктор с младшими братьями и сестрами, однако он ничего не предпринимал – даже тогда, когда тот расправился с тремя сестрами, которые посмели бросить ему вызов.

Если вспомнить их мать, Санни… Ведь Дени едва успел вырвать ее из тисков Вика. И все равно этого удара она не смогла перенести – претерпеть подобное от собственного сына! Очень скоро она отдала Богу душу… Дени всегда высказывал вслух свое возмущение. И что же мы имеем в конце концов? Вика настигло справедливое возмездие, он потерял разум и стал подобен растению. А что же Дени? Он заботился об этом ублюдке двадцать шесть лет. Сколько денег ухлопал на покупку машин, которые бы поддерживали существование тела!

Чем он объяснял свое непонятное милосердие по отношению к убийце собственной матери? Тем, что за этот срок Вик окончательно раскается. Как же, раскаялся!.. Ждите!.. Более того, каждый год, на Страстную пятницу, он собирал всю семью для метапсихических бдений возле его тела. Даже Люсиль не могла ему втолковать, что подобная idee fixe есть совершенная глупость. В последний раз, в 2040 году, когда умер Вик, он настойчиво звал меня принять участие в этой мысленной тризне. Слава Богу, что я нашел в себе силы отказаться.

– Дядя Роджи, постарайся вспомнить все, с чем было сопряжено рождение Фурии, вплоть до мельчайших деталей. Очень важно, что только со смертью Виктора эта пакость сумела овладеть душой Дени. Получается, что некоторый разлад в его сознании тогда уже существовал. А может, и всегда он находился в разладе. Может, он втайне одобрял соверша емые Виком зверства. Где-то на бессознательном уровне… Может, сам мечтал о таком, да не решался. Отсюда и экзальти рованное чувство вины.

Я пожал плечами:

– Ничего по этому поводу сказать не могу. Знаю только, что, едва появившись на свет, эта дрянь первым делом попыталась проникнуть в мои мозги и сделать из меня раба. Я так понял. Знаешь, как было трудно!.. Однако некая иная сущность, добрая по природе, спасла меня. Откуда она взялась, понятия не имею.

Анн широко раскрыла глаза.

– Кто же это мог быть? Здоровая часть натуры Дени?

Я задумался и пришел к выводу – сейчас не время посвящать ее в тайну Фамильного Призрака. Поэтому ответил уклончиво:

– Скорее всего, Фурия вместо меня наложила лапу на пятерых детишек, которые еще находились в утробах матерей и которые со временем стали составляющими Гидры.

– Конечно, все это не так просто – и обольщение и манипулирование, однако, мне кажется, ты смотришь в корень. – Анн поднялась и вытащила из микроволновой печи подогретый абрикосовый джем. – Что насчет дальнейших попыток Фурии проникнуть в твое сознание?

– Ничего. Я почувствовал, что эта пакость устроилась в засаде, однако, кроме кошмарных снов, никаких принудительных попыток проникнуть в мои мозги она не предпринимала. Помнится, однажды я совершенно явственно ощутил ее присутствие.

Это случилось в 2053 году, когда родился Ти-Жан.

Младенцу тогда было очень плохо, вот эта дрянь и решила воспользоваться моментом и взять его под свой контроль, однако… В общем, Фурия наткнулась на меня, ей пришлось бежать, и Ти-Жан остался жив.

– Ты сумел что-нибудь запомнить? Ну, какое-нибудь ее отличительное свойство?

– Чертовски сильна.

– Это может быть важным.

Анн принялась изучать меня безжалостным и каким-то отрешенным взглядом. Я мгновенно ощутил прикосновение ее могучей метапсихической силы. Она ощупала мою ментальную защиту, чуть надавила… – Ты никогда ничему не обучался, дядюшка Роджи, – тихо сказала она, – но я всегда подозревала, что ты, сам не сознавая этого, очень силен метапсихически.

Я холодно как ни в чем не бывало посмотрел на нее.

– Дени всегда утверждал, что моя скрытая метасотворительная сила, точнее, потенция, – удивительная штука. Однако я никому не позволял измерить ее. Тебе тоже… Так что, черт побери, перестань испытывать мое терпение, ma petite25!

Она нарочито беззаботно рассмеялась. Пока мы пили кофе, чувствовалось, что она собирается с мыслями.

– Ладно, Роджи, отбросим дерьмо в сторону, – заявила она. – Если бы ты мог снабдить меня какими-то характерными подробностями, присущими метапсихическому комплексу, называемому Фурией, это могло бы здорово помочь Дени. Успех лечения будет напрямую зависеть от правильной настройки метацелительного курса.

– Надеюсь, ты не станешь использовать силу, чтобы выудить эти данные из моих мозгов?

– Почему бы и нет? Хотя, конечно, может оказаться, что там у тебя нет ничего существенного. Тем не менее есть шанс, что в момент рождения Фурия, пытаясь проникнуть в твое сознание, могла оставить какой-нибудь характерный след. По мимо своей воли ты мог сохранить в памяти ее ментальный отпечаток. Особенно более-менее точный профиль принудительной силы.

– Что-то подобное тому, что сохранила в памяти Доротея? Эту заунывную жужжащую мелодию?..

– Точно. Любой курс лечения Дени предполагает необходимость преодоления защитных преград, внучка воздвигнутых Фурией. Без этого успех просто немыслим. Теперь ты сам должен понять, насколько важна твоя скрытая информация.

– Не трать слов попусту, это мне понятно.

Ответ мой был не очень-то любезен, но было наплевать. Какие могут быть правила вежливости, если ты стоишь перед тем, что кто-то пытается вломиться в твои мозги, пусть даже из самых лучших побуждений… Между тем, надежно укрывшись за ментальным экраном, я лихорадочно соображал – что-то здесь было не так. Странно она себя ведет, и этот необъяснимый фанатизм в глазах… Что, если она сама и есть Фурия? Тогда она придумала очень ловкий сценарий, и я сам на блюдечке предоставлю ей свои мозги. Дудки! Я, конечно, не великий оперант, однако и не дремучий канукский идиот.

После некоторой паузы Анн сказала:

– Пойми, по сути своей натура у Дени здоровая, он не виноват в преступлениях, совершенных Фурией.

Однако сам он никогда не сможет справиться или подавить агрессивность своего второго «я». Я согласна, что это обследование, которым мы сейчас займемся, – процедура болезненная. Однако в том-то и состоит долг членов нашей семьи – мы должны быть готовы пожертвовать жизнями. Впереди у нас еще много того, что надо сделать. Например, организовать метаконцерт, чтобы излечить отца. Думаю, что мы всемером способны добиться успеха, хотя это будет и непросто. Вспомни, что Фурия ока залась способной проникнуть в банк данных главного компьютера на Консилиум Орбе, когда помогла Гидре бежать из Шотландии. Этот факт наглядно продемонстрировал ее воз можности. Значит, она обладает способностью уничтожить любого, кто посмеет выступить против нее.

– Ты имеешь в виду, что она способна испепелять с помощью ментального лазера? – спросил я. – Тогда удивительно, почему она до сих пор ни разу не применила эту свою способность. Каждый раз она использовала Гидру. Опять же – чтобы поджечь госпиталь, ей понадобился физический носи тель.

– Понятия не имею. Возможно, это связано со структурой сознания Дени. Скорее всего, именно по этой причине Фурия ограничена в выборе средств.

А может, это стратегическая задумка. Может, она решила до поры до времени держать в тени свои истинные возможности.

Я решил еще выпить кофе, поднялся из-за стола, подошел к плите. Тут мне в голову пришла хорошая мысль.

– Знаешь, – обернулся я к Анн. – Дени никогда по-настоящему не подвергался метапсихическим испытаниям – так, какие-то поверхностные тесты в молодые годы. Он постоянно заявлял, что калибровка его сверхчувственных способностей его не занимает – он, мол, чистый теоретик. Я уж не говорю о том, что его ни разу не проверяли по полной программе, с применением методик Содружества. Да и кому бы в голову пришло подвергать испытаниям старейшего гранд-мастера! Вот еще один штрих – после принятия его в Магнаты он каким-то непонятным образом сумел избежать представления Верховному лилмику.

Всем известно, что Дени должен быть блистательным оперантом – по крайней мере в одной из пяти метафункций.

– Я подумаю над этим вопросом. – Анн опять в упор взглянула на меня, опять направила на меня мысленный зонд. – Теперь тебе понятно, как важно проверить твою память, дядя Роджи?

– Как насчет тебя и Доротеи? Ведь ваша память тоже должна сохранить отпечаток Фурии, если та, как ты утверждаешь, приходила к вам во сне.

– Мы, конечно, попытаемся извлечь и эту информацию. Но – прости меня за откровенность – наши мозги устроены куда сложнее, чем твои, дядюшка Роджи. Ты не очень-то рассчитывай на свой ментальный экран. Придет час, и ты с удивлением обнаружишь, что он стал тоньше бумаги. – Она сделала паузу, потом вновь вопрошающе глянула на меня. – Если тебе действительно дорог Дени, ты не сможешь мне отказать.

Я криво усмехнулся, однако ничего не сказал.

Наступила тишина. Потом кофеварка подала сигнал, что кофе готов, и я предложил перейти в гостиную. На улице между тем по-прежнему падал снег, теперь уже совсем густой и крупный. За окном расстилалась серая мгла, которую разбивали только слабые желтоватые пятна – отсвет уличных фонарей – и редкие наплывы отблесков фар автомобилей, про бирающихся по городку. Только свет и показывал, что мы на Земле, а не в сером лимбо – непостижимом для меня подпространстве… Я устроился в своем любимом старом кресле, Анн расположилась на диване вместе с Марселем. Тот, обожравшись, довольно мурлыкал и лежал смежив веки. Я мысленным об разом зажег дрова в камине, включил проигрыватель и добавил себе в кофе «Remy Martin».

Анн совсем погрустнела и вдруг неожиданно призналась:

– Есть одна трудность, дядюшка Роджи. Я не являюсь конструктором метаконцертов, однако по моим приблизительным подсчетам выходит, что соединенной силы моих братьев и сестер может не хватить, чтобы одолеть Фурию, даже если мы начнем работать по полной программе.

Я недоверчиво хмыкнул.

– А как же Ти-Жан? Как же Доротея?.. Уверен, они не откажутся принять участие в подобном мероприятии. Два бли стательных сознания как раз и добавят мощи.

– Я не считаю, что мы вправе рисковать их жизнями. Они оба так молоды.

– Чепуха! Они тут же ухватятся за эту возможность.

А как насчет Марка?

– Я ему не доверяю. Он слишком эгоистичен.

Слишком!.. – Она отрицательно покачала головой. – Этот высокомерный, расчетливый ублюдок!.. Боюсь, что он на стороне Фурии.

– Это самая настоящая чушь. Думай, что говоришь.

– Я не шучу, дядя. Я очень хорошо знаю Марка.

Лучше, чем кто-либо другой в семье. Лучше, чем его отец Поль. Марк – эгоцентрик до мозга костей и насквозь аморален. Мо жет, я и ошибаюсь, но я уверена, что придет день, и он перевернет вверх дном все Галактическое Содружество. Я даже представить себе не могу, что ему будет предоставлен допуск в наше семейное метаобъединение.

– У тебя, конечно, может быть своя точка зрения.

Тем более что в этом есть какой-то смысл. Но я и не предлагал включать Марка в состав метаконцерта. Я имел в виду его Е-18, этот странный колпак, который так здорово усиливает мысли. С его помощью все проблемы с увеличением мощи будут разрешены.


Анн нахмурилась и задумалась.

– Значит, ты предлагаешь использовать ЦГ для усиления мощности на выходе нашего целительного метаобъединения?

– Почему бы и нет? Джек и другие операнты успешно использовали эти дурацкие колпаки на Каледонии. Излечение Дени, на мой взгляд, представляет собой куда более простую задачу.

Анн мрачно усмехнулась.

– Доротея едва не погибла во время той операции.

Никто из членов семьи не умеет обращаться с этим оборудованием. К тому же я всегда сомневалась в безопасности этих дьявольских устройств. Впрочем, так же как и Поль, Морис и Филипп. Прибавь сюда и всех Магнатов-экзотиков.

– Tout ca c'est fantaises26! Для того чтобы вылечить Дени, можно на время забыть о своих сомнениях.

Научиться пользоваться ЦГ очень просто, недели хватит.

Анн, по-видимому, была не готова к подобному предложению. Ответ ее был в общем-то Все это ерунда неубедителен.

– Я не знала, что с помощью ЦГ можно усиливать сотворительную и целительную силы. Об этом нигде практически не упоминалось. И это нигде не использовалось… – А вы используйте… Тут меня ошарашило: что это она вдруг глазки отвела, когда я упомянул о ЦГ?..

– У тебя что, есть другое решение, если с помощью метаконцерта, Ти-Жана и Доротеи вы не добьетесь успеха? Что ты задумала?

– Если мы не добьемся успеха, нам придется использовать противоположную целительной силу для устранения носителя этого чудовища. Поль уже сделал соответствующие распоряжения на этот счет.

Это касается и Гидры – точнее, ее участников.

– Но ведь большая часть Дени здорова! – воскликнул я. – Вы не сможете убить его!..

– Если у нас не будет другого выхода, сможем, – усмехнулась монахиня, поиграла со своей опустевшей чашкой и начала мысленно вращать ее над висящим в воздухе блюдцем. – И мораль, и законы Содружества дают нам право погубить носителя зла. Но с Божьей помощью – и конечно, с вашей, дядя Роджи, – нам никогда не придется использовать эту возмож ность. Дени вылечится в ту самую секунду, как только мы истребим Фурию.

Долго я ничего не мог выговорить в ответ. Все вроде бы выглядело логично, и ради Дени я был готов на все, но – черт возьми, мне было как-то не по себе.

Иное решение замерцало перед моим внутренним взором.

– Ладно, я согласен. К этому надо приступать как можно скорее. Только одно условие: пусть этим займется Доротея, и никто иной. Пусть она просветит мои мозги на предмет Фурии.

– А что? – искренне удивилась Анн. – Я сама должна была подумать об этом. Она самый талантливый целитель на всей Земле и за ее пределами. Очень хорошо. Это можно будет организовать. Только, дядя Роджи, сам понимаешь – необходимо сохранять осторожность. Нам известны ее возможности, особенно в области дальновидения.

Я пожал плечами и вспомнил старое изречение, очень популярное среди оперантов: «Возможно, в эту минуту весь круг метапсихиков следит за нами, а возможно, и нет… » В теоретическом смысле это было верно. К несчастью, в нашем конкретном случае все оказалось несколько по-иному.

Я поделился своими сомнениями с Анн. Та обежала мысленным взглядом окружающее пространство. Все вроде было тихо, однако ощущение тревоги не покидало меня. Блиста тельный оперант мог вполне остаться в тени.

Наконец я спросил:

– Есть еще проблемы с Дени? Как ты собираешься заманить его, чтобы подвергнуть проверке? Я не могу поверить, что с ним не случится припадок, когда мы вежливо пригласим его и объясним, что собираемся просветить его мозги. Да еще если рядом будет находиться ЦГ.

– Я поговорю на эту тему с Джеком и Доротеей, но думаю, что все обойдется без припадков.

– Если мы обратимся к Марку с просьбой предоставить нам оборудование и подготовить программу увеличения целительной силы, то как бы конфиденциален ни был наш разговор, все равно ребята из СЕРЕМа тут же пронюхают об этом, и эта новость распространится быстрее, чем мы сможем что-либо предпринять.

– И об этом следует подумать… – Послушай, есть только один способ устроить все тихо и быстро: использовать незаурядные возможности Ти-Жана. Он сам сможет сварганить нам подобный усилительный шлем.

– Прекрасная идея! – воскликнула Анн. – И он же сможет организовать метаконцерт. Он в этом деле мастак, каких поискать. Дядя Роджи, можно я тебя расцелую?..

Я возмущенно замахал руками. Анн внезапно посерьезнела и очень тихо сказала:

– Знаешь, чего я боюсь больше всего? Не дай Бог, встревоженная Фурия найдет способ каким-то образом подчинить себе здоровое ядро в сознании Дени прежде, чем мы подвергнем его лечению. Если Фурия овладеет его телом и затем спрячется, мы никогда не сможем обнаружить даже следов ее.

Вспомни, как она прикрыла отход двух составляющих Гидры. Нигде даже намека нет, куда они могли подеваться.

Это заявление поразило меня до глубины души.

– Ты действительно считаешь возможным, что эта тварь способна полностью подчинить себе Дени, как только почувствует опасность?

– Я считаю, это вполне возможно. Вот почему я собираюсь немедленно покинуть Землю. Я не появлюсь здесь, пока все не закончится. Я буду находиться в своем офисе на Консилиум Орбе, там Фурия не сможет добраться до меня и проверить мои мозги, а на расстоянии эту процедуру произвести невозможно. К счастью, Дени терпеть не может перелетов через лимбо.

– Значит, ты пропустишь свадьбу? – воскликнул я.

– Что поделать! Мне будет очень жаль, что я не смогу присутствовать, но жизнь дороже – не только для меня лично, но и для нашего дела. Когда они прибудут на следующую сессию Консилиума, я кратко извещу их о наших планах. Сессия состоится в июле, тогда же и начнем курс лечения. До определенного момента – ни слова никому из членов семьи. Ты тоже держи рот на замке. Пока Джек не модифицирует ЦГ-шлем для использования в метацелительном варианте, никто ничего не должен знать.

– Ты не хочешь рассказать все Первому магнату?

– Ни в коем случае! Никто не знает, что он начнет вытворять, если узнает правду, и что еще хуже – у него будет время на размышления. То есть что он начнет вытворять – понятно, не ясно только, до какой степени он дойдет в своем покаянии. Ну, со своей должности он уйдет немедленно, это как пить дать. Если бы дело только этим и ограничилось!..

Боюсь, он будет настаивать, чтобы мы все сдались в Магистрат. Или Дэви Макгрегору… Знаешь, Поль любит публично посыпать голову пеплом.

Я решил оставить свое мнение по этому вопросу при себе.

– Сколько времени уйдет на подготовку?

– Все зависит от Доротеи и Джека. Не беспокойся, Роджи. Тебе ничто не угрожает. Если, конечно, ты будешь держать язык за зубами.

Я даже вздрогнул, съежился – вспомнил Кайла Макдональда. Да, ничего не остается, как умерить свой аппетит насчет выпивки. Дерьмовое дельце, вот скукотища-то наступит!

Мы посидели еще час или около того, потом я достал чистые простыни и уложил Анн в своей спальне, а сам устроился в гостиной. «Буду спать, – решил я, – пока метель не кончится».

Государство Земля Сектор 12: звезда 12-340- Планета № Главная база Двенадцатого космического флота 16 чьюуилаха 2078 года Ты хорошенько подготовилась, моя дражайшая?

Да. Я решила воспользоваться автоматическим беспилотным устройством. Я добыла его на лунной базе Чопака. В настоящее время произвела стыковку устройства с одним из метеорологических спутников. Как только курьерский корабль Орба покинет трехмерное пространство, я пущу в дело метаразрушителъную силу.

Ты уверена, что твое участие не будет обнаружено ?

Доверься мне… Я день и ночь готовила эту операцию. Безвылазно, целую неделю… Пожалуйста, не разговаривай со мной в таком тоне.

Извини, я немного волнуюсь.

Неспелем Оканагон 9 июня 2078 года Как считаешь, у тебя много шансов на успех?

Моей метасилы больше чем достаточно, чтобы взять под контроль их автопилот. Но если цель сможет вовремя обнаружить сбой в программе посадки и совершить необходимый маневр, то она не только выживет, но и получит мой ментальный отпечаток.

Почему со мной нет Парни? Я хочу, чтобы он был со мной. Если бы мы работали вместе, я бы совершенно не волновалась.

У Парнелла очень важная задача на Земле. Он должен справиться с другой целью. Мы же с тобой не можем упустить такую уникальную возможность.

Ты знаешь, что до сих пор мы ничего не могли с ней сделать, потому что она безвылазно сидит в своем кабинете. Я не могла поверить в такую удачу, когда узнала, что она собирается на Оканагон по делам Директората по Содружеству.

Ладно, из всех рассмотренных вариантов этот план наиболее эффективен, однако и он не гарантирует стопроцентного успеха. Если она успеет применить свою сотворителъную силу, ей удастся избежать смерти.

Неудача исключается! Эта женщина представляет реальную угрозу МОЕМУ СУЩЕСТВОВАНИЮ… так же, как и вашим. К сожалению, есть еще один мерзавец… Ну, им сейчас Парнелл занимается.

Ты ничего не говорила мне об этом!

Вот и говорю.

Но… ты же неуязвима?!

Так было и так будет, когда обе цели будут уничтожены.

Если речь идет о жизни и смерти, тебе следует крепко задуматься, можно ли поручать Парни отдельную работу. Он, конечно, очень силен, но ты же знаешь, он сверхдоверчив. К тому же обожает всякие фокусы.

Да, он не так умен, как ты. Но его цель – это вообще нечто смешное, пустяковый человечишка. Ничто по сравнению с его метаспособностями.

В этом я не уверена. Вспомни, как… Помолчи! Эта твоя новая манера разговаривать беспокоит меня. Ты что, забыла, что без меня ты НИЧТО? Не более чем ампутированная конечность.

Ты мертва без меня.

Да… Прости. Но я очень беспокоюсь. Применять такие устройства, как мы, поодиночке, да еще для решения таких жизненно важных задач?


Мне кажется, это находится за гранью разумного риска. Даже Гидра в полном составе не способна была справиться с тремя, тем более с четырьмя сильными Магнатами. Или с одним-единственным блистательным сознанием.

Возможность организации такого метаконцерта за доли минуты ничтожно мала. И никакой блистательный не сможет вмешаться, если ты будешь действовать умненько.

Но ты не имеешь права не обращать внимания на то, что я сказала. Ты должна пообещать, что я, точнее, мы вскоре получим помощь. Нам нужны новые части.

Подчиненные сознания, чтобы подпитывать Гидру энергией.

И ты их получишь, дражайшая. Будь терпелива, девочка моя. Долгий подготовительный период заканчивается, и теперь приближается новая фаза в развитии моей схемы: эра радости. Скоро у нас будут сотни новеньких последователей. Вы поведете их в бой, они будут работать на вас. Сначала они, а потом миллионы.

Я буду властвовать над ними ?! Ты обещаешь ?

Если ты не подведешь. Если твоя любовь и верность будут непоколебимы, тогда Гидра будет править не только вновь обращенными, но и всем Вторым Содружеством. Я обещала, и я исполню слово. Но сейчас не следует отвлекаться. Уничтожьте этих двоих.

И тогда ты по-прежнему будешь существовать вольно и безмятежно? Тогда у нас появятся помощники?

Да. Но не сразу. Ты же знаешь, я живу… под определенным давлением. Обстоятельства не позволяют мне развернуться во всю ширь.

Но этот период скоро закончится. Мне пора. Удачи тебе, моя дражайшая Мадлен.

До свидания, Фурия.

Они стояли на наблюдательной площадке – командующий Двенадцатым флотом Оуэн Бланшар и его подруга и соратник, Дирижер Оканагона Патриция Кастелайн. Стояли молча, вглядывались в ясное зимнее небо, откуда на базу должен прибыть глава Директората по политическим вопросам и решить их судьбу.

Несмотря на трудные обстоятельства, Бланшар, казалось, пребывал в прекрасном состоянии духа, – потому ли, что рядом была Патриция, или просто денек выдался на редкость удачный. Хотя чему тут удивляться – место, где размещалась штаб-квартира флота, было выбрано удачно:

на высокогорном Пасатейнском плато весь год царил мягкий прохладный климат, так что даже зимой здесь можно было разгуливать без теплой верхней одежды. Основные сооружения и ремонтные заводы были упрятаны глубоко под землю. На поверхности остались только метапсихические следящие системы, которые все более расширявшимися кругами охватывали главное здание, живописные озера, причальные сооружения, сетку дорог, склады и служебные домики.

Миролюбивое, свободное от угрозы своим расплывчатым внешним границам Галактическое Содружество не имело военного флота. Здесь, на территории гигантского космодрома, можно было увидеть исключительно мирные звездолеты, принадлежавшие всем пяти расам. Большинство посадочных бетонных подушек были заняты;

тут и там на огромных платформах везли только что приземлившиеся или готовые к взлету корабли. В воздух медленно всплывали или также неторопливо оседали гигантские и миниатюрные, самых разнообразных форм и типов космические транспортные средства. Были здесь и галактические посыльные катера, или, как их еще называли, курьеры, способные преодолевать лимбо с большим количеством Дф;

были торговые и исследовательские суда;

полицейские крейсеры – только на них было размещено слабенькое фотонное оружие, – которые осуществляли надзор за тем сектором пространства, которое контролировалось Двенадцатым флотом. Колониальные транспорты, используемые для перевозки поселенцев на подготовленные к обживанию планеты, отличались колоссальными размерами.

Оуэн Бланшар был облачен в костюм, отдаленно напоминавший военную форму, с темно-синим пиджаком с золотыми нашивками на рукавах, по шесть с каждой стороны. Белая рубашка, галстук.

На могучем высоком Бланшаре эта одежда сидела великолепно. На нагрудном кармане – символ Двенадцатого флота. Оуэн был седовлас, с виду ему можно было дать лет пятьдесят с небольшим – несмотря на неограниченные возможности оздоровительных автоклавов, командующий не мог себе позволить выглядеть как новоиспеченный лейтенант.

В молодости, до начала Великого Вторжения, Оуэн счи тался одним из самых лучших скрипачей виртуозов. Однако Первый попечитель30 сразу же отметил его высокий интеллект, могучий метапсихический потенциал, и после всестороннего обследования его заставили отказаться от карьеры музыканта. Вопрос был поставлен ребром: личные цели должны были быть принесены в жертву родине.

Бланшару ничего не оставалось делать, как стать специалистом по метапсихическим динамическим полям, однако рана в его душе так и не зажила. Несмотря на высокое положение и удачное он был симбиарием продвижение по службе, он никогда не мог простить чужакам грубого вмешательства в его судьбу, пусть даже из самых лучших побуждений… Бывший музыкант стал одним из самых талантливых конструкторов космических кораблей.

Через некоторое время Бланшара назначили начальником только что открывшейся на планете Ассавомпсет Академии коммерческой астронавигации. Позже, после того как человечество полностью вошло в Содружество, он сделался главнокомандующим первого космического флота Земли. По номеру флот стал двенадцатым. Не надо думать, что это было военное объединение – просто стало ясно, что дальнейшее заселение неосвоенных планет немыслимо без четко организованной структуры, без дисциплины и верховного руководства.

Переселение и стало главной заботой Двенадцатого флота и его командующего. Со временем, когда резко возросли грузовые и пассажирские перевозки, командованию флота пришлось заняться и этими вопросами, а также спасательными работами в космическом пространстве, в воздухе, на суше и на море. Дел оказалось невпроворот, однако выбранная структура показала себя с самой лучшей стороны, и скоро на планете Элизиум была размещена главная база Тринадцатого флота, а еще через некоторое время на Ассавомпсете – Четырнадцатого. Однако до сих пор основным космическим объединением подобного типа считался Двенадцатый флот, которым вот уже двадцать четвертый год командовал Оуэн Бланшар.

В свободное время Оуэн брал в руки скрипку… Играл не долго – это было тяжкое испытание для души, а потом с новыми силами погружался в размышления, а то и в живую работу, целью которой было освобождение землян «из-под ига» экзотиков.

Так они и стояли у балюстрады на главной диспетчерской площадке – пожилой, сохранивший мужественное обаяние мужчина и молодая красивая женщина. Оба напряженно мысленно вглядывались в зеленеющее над головами небо, пытаясь отыскать в прозрачной ясной дали приближающийся посыльный катер. Взгляды их упирались в бездонную черноту космоса, многочисленные спутники и орбитальные станции, россыпью кружившие над планетой, снующие вверх и вниз корабли… Вот один из них, исполинский исследовательский комплекс, медленно опускается к намеченной точке посадки.

Обычно подобные корабли пристыковывались к космическим станциям, но в этом случае, как объяснил Оуэн, корабль следовало капитально отремонтировать и переоборудовать. Его готовили в дальнее путешествие – если наблюдать с Земли, то целью его должна была стать та часть пространства, которую мы называем Шпорой Персея. Расположена она была в десяти тысячах лет от Оканагона. После промахов, допущенных крондаками на предлагаемых для освоения планетах люди настояли на том, чтобы самим проверить намечаемые для колонизации планеты.

Огромный корабль представлял собой собранную из отдельных секций структуру длиной в два километра. Патриция Кастелайн по образованию была химиком, и это чудовищное нагромождение отдельных ячеек, балок, ферм, антенн и надстроек больше напомнило ей молекулу полисахарида, чем космический корабль. Подобную массу и объем невозможно было защитить защитным сигма экраном, поэтому посадка проводилась в «горячем»

исполнении. Сажали корабль на поверхность одного из искусственных озер, и в тот момент, когда раскаленные дюзы антигравитационных ро двигателей коснулись воды, всю конструкцию заволокло облаком пара. По всему космодрому раскатом прокатились взрывы. Не успело облако осесть, как вокруг корабля засновали маленькие буксиры, и скоро эта чудовищная многоножка направилась в отведенный для нее залив.

– Жуткое зрелище! – наконец промолвила Патриция. – Противное уму и чувствам… Трудно вообразить, что эта неповоротливая груда металла так легко парила в воздухе, а потом приземлилась, словно падающий лист. В нем весу миллионы тонн, горы оборудования, тысячи людей… Даже представить себе трудно. Сотню лет назад мы бы назвали это чудо миражом. Теперь это просто обычная посадка, основанная на исполь зовании возможностей динамических полей, с которыми так любезно познакомили нас экзотики. Сами бы мы добирались до этих технологий несколько веков, если бы вообще добрели… – Это спорный вопрос, – с непонятным сожалением в голосе откликнулся Оуэн. – Стоит нам выйти из Галактического Содружества, и мы так устремимся вперед, что ни каким экзотикам нас не догнать.

Мы делаем гигантские успехи, у нас есть прекрасно подготовленные кадры во всех областях науки, вот только единства нет. О чем это говорит? О том, что мы – раса молодая, незрелая. Собственно, в этом и заключается проблема, которая встает перед каждым, кто примкнул к нашему делу: где нам будет лучше? В пределах Содружества при условии полной автономии или вне его?

– Ты знаешь мое мнение по этому вопросу, Оуэн, – сказала Пэт, – я никогда не испытывала ни боли, ни сомнений.

Одета она была в брючный костюм, удачно подчеркивающий ее женственность и красоту.

Высокая, с прекрасными каштановыми волосами, Патриция была под стать Оуэну с его живописно киношным обаянием стареющего красавца-мужчины.

Блуза у Пэт была с игривыми воланчиками на груди, на вороте – старинная испанская гемма из сердолика.

– По-моему, мы теряем время в этих бесплодных философских дискуссиях, – решительно добавила она, – Ох уж эти молодые Магнаты! Получили звание, и сразу в океан сомнений. И это в тот момент, когда экзотические расы набросили нам удавку на шею и не спеша затягивают ее. О чем здесь дискутировать, если при нынешнем раскладе в Консилиуме Государство Земля никак не может противостоять проискам экзотиков? С кем нам налаживать дружеские отношения? С ленивыми и нудными крондаками? На свете не найдешь больших консерваторов. С симбиариями, которые вечно завидуют нам, желчь так и сочится у них из пор? Или с обезумевшими на сексуальной почве гиями? Эти готовы целыми днями курлыкать, а потом вдруг заявляют, что они, видите ли, творят.

Что же они творят? Оказывается, музыку!.. Однако их объединенный блок составляет добрых девять десятых Консилиума, а наш не может набрать больше одной четверти голосов. Что толку дискутировать по поводу очевидного? Единственным решением может быть только отделение.

– Ну-ну, поспокойней, – мягко сказал Оуэн. – Ты что, всерьез решила, что уже завтра мы сможем выйти из Содружества? Уверяю тебя, в этом случае мы проиграем! Все экзотики, соединившись в метаконцерт, задавят нас, загонят назад, в Солнечную систему. Мы и носа оттуда не сможем высунуть.

Уверяю тебя, карантин будет жесткий.

– А вот я сомневаюсь, что они способны на это, – ответила Управляющая планетой. Теперь она говорила тихо, без прежней экзальтации: она не отрываясь смотрела на людей, которые находились на широкой площади, лежащей у подножия административного здания. – Даже если у нас отберут звездные корабли и другие материальные предметы, созданные на основе высоких технологий, все равно у нас останутся кадры. У нас останутся мозги… Мы все восстановим. Они же не посмеют уничтожить нас – это противоречит их паршивым принципам. А всякие другие меры, которые они установят, мы со временем преодолеем.

– Возможно, – кивнул Оуэн, – но на это уйдут поколения.

– В любом случае мы не можем идти на компромисс в вопросе о Единстве, – неожиданно резко заявила она. – Мы не можем позволить чуждым нам расам заставить нас слиться в ментальном единении. Что это вообще за пацифистские штучки! Мы имеем право на собственный путь развития. Это прежде всего!..

– Я согласен. Но они постоянно заявляют, что не собираются силой принуждать нас войти в Галактическое Единство.

– Конечно. Эти создания со всеми их разговорами о всеобщей любви и совершенном государстве, основанном исключительно на доброй воле, очень коварны. Они готовят нам ловушку. Постоянно напоминают, что мы неблагодарные, что мы отказываемся от космической гармонии, от светлого будущего. От рая на Земле… Но они врут, Оуэн.

Они хотят сделать из нас покорных рабов, разрушить и вытравить нашу индивидуальность, подчинить наши взгляды на будущее их ублюдочному видению реальности.

Командующий флотом неожиданно, словно защищаясь, моргнул.

– Я надеюсь, ты не начнешь дискуссию на эту тему в присутствии управляющей политическим Директоратом Анн Ремилард и ее людей, когда они вытащат меня на ковер за отказ избавиться от мятежников на флоте?

Управляющая планетой широко, как фотомодель, улыбну лась.

– На этот счет можешь не беспокоиться. Я появлюсь здесь такая тихая-тихая, послушная послушная. Постараюсь облегчить твою участь… Говорят, у этой Ремилард железная хватка, но ты не бойся. Ничего серьезного против тебя нет.

Наши взгляды признаны официально и не являются преступлением.

– Да-а, ну и денек предстоит. – Оуэн взглянул на часы. – Правительственный курьер как раз сейчас вышел из лимбо. Я приказал освободить посадочную площадку для ОВП31, она будет готова через пять минут. Пэт, я действительно нуждаюсь в твоей поддержке. Но помни – de la diplomatie, et encore diplomatie et toujours la diplomatie Она обняла его и нежно чмокнула в щеку.

– Ты лучше всех, mon cher commandant33. He беспокойся, мы справимся с этой инквизиторшей, у нас в запасе море доброты и обаяния. Мы докажем, что мятежники полны доблести, и уж в чем-чем, но особо важные персоны дипломатия, дипломатия и еще раз дипломатия!

мой дорогой командующий в этом никому не уступят. Но доблесть мы проявим только в самую решительную минуту, а пока… Оуэн грустно рассмеялся.

– Я вполне серьезно, – сказала Патриция. – Мне хорошо известно, какое мнение о нас обоих сложилось в Консилиуме. Нам терять нечего, и мы должны использовать этот шанс, чтобы отвести критику от Оканагона, в котором видят настоящий гадюшник, где собрались исключительно подстрекатели к мятежу.

– Я сомневаюсь, что на этот раз дело дойдет до подобных обвинений. Все будет чинно и благородно. Директорат по делам Содружества не имеет полномочий, чтобы взяться за очищение нашего флота от подрывных элементов. Хуже другое:

они могут потребовать от офицеров-оперантов, чтобы те поддерживали новый курс Консилиума.

Патриция нарочито выпучила глаза и запела гнусавым го лоском:

– Ты не должен подозревать в тайных замыслах и тем более не имеешь права презирать своих собратьев по разуму! Ты не должен смотреть на этих бездушных ублюдков как на кучу дерьма! Ты не должен смущать эти невинные создания нежеланием слиться с ними в этом паскудном Единстве… Что еще? Ага, тебе не следует задумываться над тем, что люди обладают куда более впечатляющей ментальной силой по сравнению со всеми этими расами, особенно размышлять над тем, не лучше ли для нас всех было бы разойтись по-хорошему… – Время работает на нас, Пэт. Консилиум никак не может решиться объявить нас вне закона. На это есть веская причина: подобное решение может открыть глаза большинству нормальных людей и не потерявших чести оперантов на то, что нас ждет в дальнейшем. Значит, мы не имеем права терять ни часа, чтобы убедить колеблющихся. Я верю, что наступит день, когда мы заставим Содружество признать наше право на отделение.

– Может быть. Ты бы лучше помолился, чтобы до поры до времени никто не смог помешать нам наладить производство ЦГ – Она отвернулась от Оуэна, достала пудреницу и, глядя на ее поблескивающий лаковый бок, обращаясь к ней, словно перед ней был священный амулет, медленно проговорила: – Да будет так! Ну, а теперь – добро пожаловать, Гене ральный инспектор, мы… В этот момент завыла сирена и послышался встревоженный голос диктора:

– Тревога! Тревога! Аварийная ситуация!

Обслуживающему персоналу немедленно поставить защитный сигма-экран!

– Что за черт! – выругался Оуэн и тут же с помощью те лепатии связался со службой наземного навигационного кон троля. – Здесь командующий-что случилось?

Ответ тоже был послан телепатически:

Прибывающий правительственный корабль HU-0- ex NAVCON вышел из-под контроля. Падение неуправляемо, он уже пробил верхние слои атмосферы, скорость нарастает. Связь прервана как по радио, так и в телепатическом диапазоне. Мы не в состоянии воздействовать на него. Возможна катастрофа.

Замерев от ужаса, Патриция спросила:

– Это Анн Ремилард?

– Да.

Внезапно небо над космодромом изменило цвет – куполообразная синяя тень накрыла административное здание и всю территорию в радиусе трех километров. В следующую секунду от защитного экрана начали отделяться густо-синие пузыри, и точно такие же полушария уже внутри синего купола накрыли все сооружения комплекса.

– Попробуй дальновидящим взглядом ухватить корабль, Пэт. Я, черт меня побери, не в силах пробить защитный экран.

Она кивнула и взглянула в потемневшее небо.

– Он падает вертикально! – вдруг вскрикнула она. – Словно огненная стрела. Это даже не падение! Что, автопилот намеревается пробить земную кору?!

– В таком случае защитное поле не сработает. То есть сработает на уничтожение корабля. Вот теперь и я это заметил. Что там на борту, все с ума посходили?

Как могли все системы безопасности выйти из строя?

Давай за мной!

Он схватил ее за руку и буквально поволок в сторону лифта. Уже во время спуска они почувствовали, как вздрогнула ка бина.

– Что это? – прошептала Патриция. Ее глаза распахну лись, она вдруг быстро-быстро заговорила: – Наземный контроль отключил сигма поле… пылающий катер ударил по эк рану по касательной.. Отлетел недалеко… На ходу окончательно развалился… Кратера на месте падения нет… Там сейчас все горит.

Дверцы лифта разошлись в стороны, Пэт и Оуэн побежали к выходу. Перепуганные люди и экзотики, большинство из них в униформах, стояли небольшими группками и вслушивались в объявления, которые долетали до них в звуковом и телепатическом эфире.

На площади перед зданием уже завыли сирены спасательных наземных средств. На месте катастрофы, вследствие разрушения межзвездного двигателя, воздух был настолько ионизирован, что рокрафтам по инструкции запрещалось туда вылетать. Их пилоты собрались возле своих машин и что-то горячо обсуждали.

Бланшар на бегу мысленно разбросал пилотов, бросился в открытый люк, помог Пэт влезть внутрь и крикнул:

– Стоит на блокировке! Ну и черт с ним, сейчас отключу. Катер развалился еще в воздухе. Опасности не должно быть.

Моментом позже они на полной скорости полетели в ту сторону, где над землей вставал тонкий столб дыма.

– Боже мой! – неожиданно прошептала Патриция. – Смотри, это же тело! – Потом она закричала во весь голос: – Спускайся! Спускайся!..

Оуэн, выругавшись, заложил крутой вираж и посадил ап парат в нескольких шагах от обгорелого трупа. Они выскочили из машины и бросились к нему.

Вокруг еще догорали обломки космического корабля, поодаль занялись кусты и трава, которые росли сразу за бетонными плитами.

Неожиданно обожженная и искалеченная женщина открыла глаза. Век и волос на ее лице и голове не было – сплошная угольная чернота. Она в упор, не мигая смотрела на них.

Пораженный Бланшар упал возле нее на колени.

– Невероятно! Как же она смогла разрушить спасательную капсулу?!



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.