авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |

«Джулиан Мэй Магнификат Серия «Галактическое Содружество», книга 4 Вычитка – Наташа ...»

-- [ Страница 3 ] --

– Это Ремилард, – ответила Патриция. – Я узнаю ее ментальный отпечаток.

В этот момент к ним подъехали наземные машины «Скорой помощи». Душераздирающе завывали сирены. Неожиданно вой стих.

– Анн! – позвал Оуэн. Он отважился дотронуться до обугленного тела. – Ты можешь говорить? Что случилось?

Неожиданно женщина закрыла и вновь открыла полуобугленные веки. Она испустила страшный ментальный вопль. Волна боли ударила и в Оуэна, и в Патрицию, и в подбе жавших метапсихологов целителей. В первое мгновение они даже отпрянули, потом Оуэн вновь склонился к умирающей женщине.

Тут подоспела и Патриция – они оба изо всех сил начали вливать в нее живительную силу. Мгновенно соединившись в метаконцерт, они кое-как успокоили раненую, уняли нестерпимую боль. Тут и медики захлопотали вокруг нее, начали подсоединять какие то трубки, готовить носилки.

Неожиданно Анн слабо, на мысленном коде спросила: Умираю?

– Все будет хорошо! – уверил ее один из врачей. – Вы еще поживете. Оздоровительный автоклав уже подготовлен.

Тут же Анн откликнулась: Хорошо. Меня это устраивает… – Вот это правильно, – сказал другой медик, – только больше не надо разговаривать. Не надо думать… Они подняли ее, уложили на носилки, и в эту секунду Анн Ремилард бросила в пространство последнее слово: Гидра!

– Гидра? – Врачи переглянулись между собой, недоумение было написано на их лицах. – Что это такое?

Оуэн Бланшар и Патриция Кастелайн обменялись взглядами.

– Только этого нам не хватало, – тихо сказал командующий флотом, обращаясь к Управляющей планетой. Он повернулся и медленно побрел к рокрафту. Потом махнул рукой, подзывая заметно опешившую Патрицию. – Поехали, Пэт. Мы должны немедленно известить Галактический Магистрат… и Первого Магната Государства Земля.

Ты потерпела неудачу?

Я предупреждала тебя, что она может спастись.

Однако не все так плохо – в этом оздоровительном стакане она проплавает месяцы, а может, год. И без всякой связи с окружающим миром.

Ты бы не смогла добить ее там?

Пока она на Оканагоне, ни в коем случае.

Кастелайн и Бланшар вполне могут подозревать, что к этому приложила руку Гидра. Все главные заговорщики извещены о нашем существовании благодаря этому чертовому Адриену Ремиларду.

Управляющая уже теперь поставила всех на уши, второй такой промашки ей не простят ни те, ни другие… К тому же велика вероятность, что она ощутила мой ментальный отпечаток.

Велика ли опасность, что по этому следу они смогут выйти на тебя?

Сомневаюсь. Во всяком случае, я буду очень осторожна.34 Это будет очень плохо, если они выйдут на тебя и заставят бежать с Оканагона. Нельзя терять такую важную позицию. Особенно теперь, когда оппозиционеры приобретают все больше сторонников в планетарном правительстве. Однако ты не должна подвергать себя риску.

Не беспокойся. Я постараюсь войти в состав группы дознавателей. Кастелайн нуждается в человеке, который смог бы поддерживать связь с Галактическим Магистратом. Я буду мутить воду и, Размышление если вдруг почувствую опасность, сразу исчезну.

Но я уверена, что никто не сможет схватить меня.

Тебе следует хорошенько присмотреть за Парни.

Если какой-нибудь член семьи выйдет на него, ему несдобровать. Его сразу же изжарят. Он хорош, когда нужны мускулы, однако с мозгами у него явно не все в порядке. Он не сообщил тебе план уничтожения старика ?

… Фурия?

… Черт тебя побери! Опять отключилась!..

Сектор 12: звезда 12-337- Планета Субконтинент Клайд, Нью-Глазго 25 ан сичдмхиос 2078 года Ниал Аберкромби, первый помощник Управляющей планетой Каледония, даже не извинился, выслушав вызов, поступивший по субпространственной связи.

– Конечно, это очень важное дело, и при других обстоятельствах я бы ни секунды не колебался, а сразу бы соединил вас с Дирижером. Однако сейчас она решает судьбу преступ ника – тот подал ходатайство о помиловании, – и я никак не могу беспокоить ее.

Джек молча взирал на лицо, высветившееся на экране, – вполне заурядное. Волосы темные, что-то около двадцати пяти лет… «Ладно, черт с тобой», – решил Джек. Из-за дальности расстояния даже им, блистательным оперантам, Гриан Каледония 10 июня 2078 года было трудно поддерживать связь в телепатическом эфире. Особые трудности представляла наводка луча, посылаемого на межзвездные расстояния, тем более если принимающее сознание не ждет вызова в назначенный срок. Поэтому Доротея и Джек по большей части пользовались СС – субпространственной связью.

– Хорошо, я свяжусь с ней попозже, – сказал Джек. – Как вы думаете, когда она освободится?

– Сейчас, секундочку, – ответил помощник, – только сверюсь с распорядком дня. Так, что мы имеем… Сразу за воззванием ей необходимо председательствовать на заседании арбитражного суда – дело в общем-то пустяковое. Затем принесут на подпись вновь вводимые торговые квоты и другие относящиеся к экспорту-импорту документы. Мы здесь, на Каледонии, очень внимательно следим за этим… Потом у нее уже назначен завтрак с отцом по поводу голосования в Ассамблее. Если вы позвоните этак через три четверти часа, я постараюсь выкроить для вас минутку.

– Минутку?! Вы ее до смерти загоняете таким расписанием!

– Да уж, – самодовольно ухмыльнулся Ниал. – Наша Управляющая трудится день и ночь с того самого дня, когда случился большой «бум». На эту неделю у нее столько дел расписано, что ей придется сломя голову бежать на рейсовый звездолет, чтобы отправиться на Старую Землю, где у нее назначена свадьба. Ох, простите! – переполошился помощник, заметив, как у Джека от удивления полезли брови вверх.

– Спасибо, что предупредили, – ответил тот. – Я думаю, будет лучше всего, если я доставлю ее на Землю на моем собственном звездолете. И постараюсь не спешить, чтобы она могла немного отдохнуть до свадьбы.

– Отличная идея! – воскликнул помощник. – Мы здесь все очень хотели вытащить ее куда-нибудь на природу, однако она даже слышать об этом не желает.

Будет замечательно, если вы оба после женитьбы прилетите к нам на Каледонию. В конце концов, мы нуждаемся в празднике, несмотря на все разрушения, которые причинил подземный взрыв.

– Обещаю: мы оба прибудем к вам после медового месяца, – ответил Джек Ремилард.

– Если позволите, директор, – заговорщически начал Ниал, – не позволяйте ей укорачивать отпуск.

Мол, дела ждут и тому подобное… Не верьте! У нее, на Кали, есть прекрасный квалифицированный заместитель. Его зовут Орацио Морисон. Он вполне способен справиться со всеми трудностями. Вы оба заслужили отдых.

Джек засмеялся.

– Что ж, попытаюсь – если стервятники из средств массовой информации оставят нас в покое. А теперь до свидания, Ниал.

Экран субпространственной связи погас.

Тут же на столе Аберкромби засветился вызов в кабинет Доротеи. Ниал окинул мысленным взором посетителей, которые сидели в приемной. Двое представителей Магистрата спокойно дожидались решения Дирижера по поводу ходатайства о помиловании. Больше посетителей не было. Значит, пока ничего непредвиденного не намечается. Это хорошо! Ниал нажал на кнопку – теперь в приемной высветилась надпись: «БУДУ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ», затем поправил подвязки на гетрах, поднялся, пригладил клетчатый кильт, накинул твидовую куртку и направился к боковой двери. Он открыл ее очень осторожно, чтобы посетители, находившиеся в приемной у Доротеи, не могли его видеть.

Работа была в самом разгаре. Ниал замер на пороге. Кабинет был обставлен очень скромно – несколько вращающихся кресел без подлокотников, широкий письменный стол у противоположной стены.

Там висел герб Каледонии – отделанная золотом девятиугольная звезда, поверх которой располагался андреевский крест и вокруг надпись: «Is Sabbailte Mo Chaladh», что означало: «Мое прибежище – спасение».

Осужденный, некто Джорди Дуиг, прежде был водителем грузовика. Оперантом не являлся. Роста он был ниже сред него, широкоплечий, мускулистый.

Одетый в оранжевую арестантскую робу, он сидел на кресле перед столом Доротеи, рядом в томительном ожидании застыла его молодая жена Эмма Росс.

Она тоже относилась к числу обычных людей. Дуиг коротко рассказал о своем деле – при этом он не мог скрыть мольбы и надежды, которые звучали в его голосе. Руки его между тем без конца почесывали бритые проплешины на голове возле висков – в тех местах, где к его черепу подсо единяли электроды.

С тех пор как все официальные инстанции одна за другой отклонили его ходатайство о помиловании, его последней надеждой стала Доротея Макдональд. Только она, Дирижер пла неты, в качестве высшей судебной инстанции могла окончательно решить его судьбу. В приложенных к ходатайству бумагах было сказано, что узник прошел обязательное обследование. Большинство Управляющих планетами обычно этим документом и обходились, однако Доротея всегда сама лично производила последнее решающее ментальное обследование. С помощью своих блистательных способностей она имела возможность свести до минимума неприятные и болезненные ощущения.

Дуиг все говорил и говорил – точнее, выдавливал из себя слова. Доротея молча, чуть наклонившись вперед, слушала его. Руки ее лежали на столе.

Одета она была в поблескивающий свободный комбинезон из металлизированной лазурной ткани.

Из расстегнутого ворота выглядывала белоснежная шелковая блузка. Нижнюю часть лица прикрывала черная бархатная маска, на которой игриво посверкивали крупные голубоватые и бесцветные бриллианты.

Эмма Росс, жена осужденного, со страхом и мольбой смотрела на Доротею.

Та наконец подала голос.

– Вы прошли курс восстановительной терапии?

– Я сделал все, что требовали эти чертовы психи в белых халатах, – пожаловался Дуиг. – Они месяцами несли какой-то вздор. Таких глупых вопросов я за всю свою жизнь не слыхивал. Они сказали, что анализируют мое сознание. Что только со мной не вытворяли! Разве я виноват, что это чертово лечение на меня не действует?

Эмма Росс неожиданно звучно высморкалась и сказала:

– Врачи говорят, Джорди на пути к исправлению.

Они даже восемь месяцев назад позволили снять с него наручники. Он был такой добрый – и со мной, и с детьми. Совсем бросил пить. Я даже позволила ему тащить меня в постель всякий раз, когда ему захочется, и он ни чуточки не повредил мне. А потом, после этого чертова «бу-ум», опять стало так страшно!.. Дом наш разнесло, машина – всмятку… Вокруг пожары, все бегают, кричат… И Джорди опять стал как будто не в себе. Я пыталась остановить его, и… Он даже разговаривать со мной не стал.

Начал вместе с толпой орудовать. Вот что из этого получилось. Он опять в тюряге, а дружки разгуливают на свободе. Мэм, он и в самом деле не виноват, просто дурь такая. Ничем ее не вышибешь… – Я бы с удовольствием, Дирижер, – поддержал жену осужденный. – Что тут поделаешь, если я какой-то странный? Как накатит, и я уже сам себе неподвластен, Бог свидетель. В том-то и беда.

– Не виноват он, – подхватила жена.

Теперь Доротея внимательно оглядела ее, на мгновение взгляд ее остановился. Потом так же внимательно она еще раз глянула на мужчину. Тот неожиданно покраснел и отвел глаза в сторону.

– Я ознакомилась с вашим делом, – наконец сказала Доротея. – Первый раз вас за избиение жены и детей приговорили к восьми тысячам часов общественных работ. После следующего срыва вы, Джордж Уильям Дуиг, получили три года исправительных работ с обязательным прохождением курса метатерапии, который должен был способствовать изменению вашего поведения.

Несмотря на это, вы в третий раз, сразу после извержения, совершили преступления, в которых были полностью изобличены. Специалисты каледонского Магист рата вынесли заключение: вы полностью вменяемы… – Да не может он справиться с этим! – воскликнула жена. – Сам не ведает, что творит.

– … что подтверждает мое личное обследование.

На основании полученных данных я выношу вердикт – оснований для отмены приговора нет.

– Я клянусь, это больше никогда не повторится! Я клянусь!..

Доротея твердо заявила:

– Нет, рецидивы возможны… – Джорди!.. – всхлипнула жена, слезы потекли у нее по щекам.

– Заткнись, ты, дура паршивая!

– Ведите себя прилично, – предупредил стоявший у двери Ниал Аберкромби.

Джорди тут же сник, бросил полный ненависти взгляд на жену, потом сказал:

– Ох, не могу я разговаривать, когда эта… здесь.

– Если желаете, – предложила Доротея, – мой помощник проводит ее в приемную. Вам никто не помешает сделать выбор.

– Ну, так уберите ее подальше, – буркнул осужденный. Ниал помог женщине подняться и проводил ее до двери.

Когда они удалились, Дирижер планеты встала со своего места, взяла лежавшую перед ней на столе плоскую, записывающую разговор пластину и передала ее сидевшему перед ней человеку. Потом сделала официальное заявление.

– Джордж Уильям Дуиг! Приговор, вынесенный вам жюри присяжных и приговаривающий вас к наказанию за совершение целой серии особо дерзких и злостных преступлений, я оставляю в силе. Ваше поведение несовместимо с нормами, существующими в Галактическом Содружестве, – при этом вы действовали в здравом рассудке, сознательно, подчиняясь внутренним позывам, усмирить которые вы не желаете. Вам на выбор предлагается три варианта наказания, каждое из них записано на переданной вам пластине и обозначено кнопками.

Вот они перед вами – первая, вторая, третья… Итак, первый вид наказания – пожизненное заключение в системе исправительных учреждений Каледонии, расположенных на континенте Сайнтхнесс. Второй – психохирургическое вживление особого успокоителя и передача под опеку вашей жены, Эммы Росс. Третий вариант – эвтаназия38… Пожалуйста, сделайте свой выбор. Для этого вам необходимо нажать одну из трех кнопок, причем обязательно указательным пальцем.

– Это… вживление, – сразу ответил Дуиг. – Я уже знаю, что это за штука. Мне ее приделали, когда собирались вести сюда. Так я рассуждаю?

– Не совсем, – ответила Доротея. – Это не таблетки, не сеанс успокоительной метатерапии. Это такое маленькое устройство, которое имплантируется в ваш мозг. Оно регулирует выброс особых гормонов в кровь. Ощущения, правда, во многом похожи на те, которые вы испытываете при применении временных успокоительных средств. Вы почувствуете легкость, какую-то незнакомую прежде безмятежность, миролюбие. Всякое противозаконное или нарушающее покой других действие будет вам отвратительно. Вы будете беспрекословно подчиняться любому приказанию, исходящему от лиц или государ ственных органов, которые имеют на это право. Вы сохраните способность понимать язык, однако сами изъясняться будете с трудом.

легкая смерть – Это что же, из меня зомби сделают?

Доротея не обратила на его замечание никакого внимания. Тем же ровным голосом она продолжала:

– На Каледонии сегодня насчитывается несколько сотен людей, согласившихся на имплантацию.

Программа еще не окончательно принята официальными органами и в каком-то смысле является экспериментальной. Так что вы должны со всей серьезностью подойти к своему выбору.

С имплантированным устройством вы будете жить на свободе, заниматься полезной деятельностью – то есть работать, а значит, содержать семью. Для окружающих вы уже не будете представлять угрозы, так как вам станут чужды такие чувства, как ярость, ненависть, похоть, жажда насилия. Вы всегда будете испытывать удовлетворение. Даже сможете испытать любовь.

– Не понял!.. – Дуиг даже привстал с кресла. – Это как же я смогу испытать любовь, если у меня даже похоти не останется? С другими, значит, нельзя, а с женой можно? Так, что ли?..

Управляющая администрацией планеты отрицательно по качала головой.

– Имплантатор будет регулировать поступление некоторых гормонов в кровь. Точнее, какие-то будет пропускать, а какие-то нет. В этом случае ни эрекция, ни оргазм невозможны, так как они относятся к сильным эмоциям, а их-то как раз вам и нельзя испытывать.

Над бровями Дуига тут же выступил пот. Он перевел взгляд на пластину и еще раз прочитал выгравированные на ней обозначения. Было видно, что буквы он угадывает с трудом. Потом он вновь взглянул на Управляющую.

– Боже святый! Ну и выбор!.. Желаете превратить меня в каплуна, накинуть ошейник и водить на поводке?

Доротея Макдональд ничего не ответила. Она по прежнему стояла позади стола – совсем как по стойке «смирно».

Осужденного неожиданно бросило в краску, он вскочил с кресла, хотел было кинуться на Доротею… Он собирался врезать ей, этой надменной суке, сорвать с нее этот паршивый наряд, алмазы засунуть ей в глотку… Или еще куда-нибудь… Однако он даже шагу не смог сделать – так и застыл, парализованный. Плотная тяжкая сила сжала его, он не мог пошевелиться и мягко опустился на прежнее место. По рукам и ногам у него внезапно пробежала дрожь, он совсем побагровел. Доротея только на мгновение, не отвлекаясь от контроля за этим человеком, представила, что это было за чудовище. Только дай такому волю!..

– Делайте выбор, – сказала она. Неожиданно Дуиг истерически захихикал.

– Ой, Алмазная Маска! Это правда, что они тебя так называют? Что ты лицом богиню напоминаешь?

Какая же ты, к чертовой матери, богиня, если позволяешь так издеваться над людьми?

– Делайте выбор.

– Сама жри это дерьмо, сука паршивая!

Она по-прежнему невозмутимо смотрела на него.

– О’кей, будь по-твоему! – Он решительно нажал на первую кнопку. – Я выбираю эту вонючую дыру, тюрьму на Дьявольском острове. Ты что, думала, я сдрейфил? На-кось выкуси!.. По крайней мере, там я останусь мужчиной.

Ниал Аберкромби распахнул дверь, чтобы впустить двух агентов Магистрата в штатском. Вот тут Джорди Дуиг разошелся вовсю. В выражениях не стеснялся. От него всем досталось – и Управляющей администрацией, и ее подпевале-секретаришке, и этим шпикам поганым… Затих он только тогда, когда те – дюжие ребята – вновь прикрепили к нему усмиритель.

Доротея Макдональд вернулась за свой стол и медленно опустилась в кресло. Достала бутылочку минеральной воды, выпила. Потом Ниал протянул ей пакет с официальными до кументами и печать.

– Хорош, нечего сказать. – Он покачал головой и кивком указал на дверь.

– Да, неплох, – задумчиво ответила Доротея.

Голос ее звучал особенно музыкально – она уже сама не замечала, как машинально манипулировала молекулами воздуха. – В конце концов, они все одинаковы… – Просто свинья! Другого слова и не подберешь. А какой овечкой прикинулся, жену притащил – все у них хорошо, он и с детьми добрый… Хорош добряк!..

Ниал остался на своем месте даже после того, как у прежнего Дирижера не выдержало сердце. Работник он был бесценньгй – прежде всего потому, что знал практически всех должностных лиц на Каледонии.

Доротея, приглядевшись к нему еще во времена Грема Гамильтона и убедившись, что ему можно доверять, оставила его на прежнем месте, несмотря на его страстное желание постоянно переходить на шотландский язык. К месту и не к месту.

Она взяла пластиковые, напоминавшие бумажные листы и как ни в чем не бывало принялась просматривать документы.

– Я отклоняю апелляцию суда континента Кайнгорм по вопросу наследственного права. Что за проект они прислали? Где мы живем – в Абердине девятнадцатого века или в Га лактическом Содружестве? Надо же такое придумать!.. Если человек умирает, не оставив завещания, то все нерожденные дети являются наследниками второй степени родства. Когда же эти кайнгормцы поймут, что дети, выращенные в пробирке, имеют точно такие же права, как и отпрыски, появившиеся на свет естественным путем?

Она вписала несколько слов в представленную бумагу и добавила свои инициалы.

– Ребята на Кайнгорме суровые, все сплошь консерваторы, – сказал Ниал и сдержал навернувшийся на губы смешок. Что-то уж слишком внимательно стала перечитывать содер жание следующего документа Управляющая администрацией. Даже нахмурилась… Что же она там вычитала?

– Как это понять? Кто это придумал расширить импортную квоту до двух сотен ментальных интерфейсов С-240? Что они собираются с ними делать? Ведь это же самые совершенные на сегодняшний день устройства для сопряжения церебральных генераторов с оперантами! Кто собственник компании – кстати, как она именуется?

«Мака Скери бионикс»?.. Никогда не слышала об этой фирме.

– Я постараюсь разыскать хозяев. Может, они из индустрии развлечений и желают предложить что-то особо горяченькое из эротических приключений?

Доротея отложила документ в сторону. Она была явно не довольна.

– С таким оборудованием, как это, покупатели живо изжарят свои мозги. Не до развлечений им будет. Тем более эротических… Послушай, Ниал, необходимо отправить на Бейн-Биорах агента из Департамента коммерции, чтобы он тихо разведал там, что это за фирма, зачем ей подобные интерфейсы, да еще в таком количестве. Это уже второй груз высокотехнологичного, очень специфического оборудования, прибывающий на Каледонию. Кроме того, до меня дошли кое-какие слухи, что подобный груз кто-то стремится провезти контрабандой. Это уже выходит за всякие рамки… Тут еще прошел слух, что на Сацуме обнаружили фабрику по сборке – чего бы ты думал? Ментальных лазеров, ни больше, ни меньше. Я не желаю, чтобы на Каледонии обнаружили что-нибудь подобное.

Ниал кивнул.

– Будет сделано. У меня есть на примете подходящие ребята, они умеют работать тихо. Кстати, совсем недавно пришел субпространственный вызов от директора Джона Ремиларда. Как раз в тот момент, когда вы занимались с Джорди. Он будет звонить еще, минут через десять – пятнадцать.

– С этими бумагами я сейчас закончу. Жаль, что вызов совпадает со встречей с отцом. Ниал, может, вы отыщете возможность связаться с парламентским приставом и попросить его, чтобы тот разыскал отца и предупредил его, что встреча переносится на полчаса?

– Конечно, я все сделаю.

Помощник покинул комнату и осторожно прикрыл за собой дверь.

Остальные документы являлись обычной рутинной перепиской. Там, где следовало, Доротея расписалась и скрепила подпись маленькой лазерной печатью. Когда с бумагами было покончено, девушка поднялась, вышла из-за стола и подошла к широкому окну, за которым открывался вид на залив Клайд, на столицу… С высоты трехсотого этажа правительственного стратоскреба далеко-далеко был виден океан, розовеющий на горизонте. Вся поверхность залива была усыпана всевозможными морскими судами. Были здесь и трудяги контейнеровозы, развозящие товары по всем островам и континентам. Возле них копошились буксиры – разворачивали громоздкие широкие коробки, вытягивали их из акватории. Они постоянно перекликались гудками, в ответ басовито отвечали транспорт ники. Тут же для буксиров была еще работа – они то там, то здесь тянули вереницы барж, груженных зерном и пиломатериалами. Эти караваны день и ночь шли вверх по реке, выходили в море и исчезали в едва видимой на горизонте россыпи островов. Просматривались на воде и мелкие катера и – уже в свободной дали – паруса яхт.

Не приближаясь к правительственной башне, в воздухе сновали разнообразные рокрафты.

Интересно было наблюдать, как они рассекали чуть розоватое небо. Во всех направлениях – вверх, вниз… Над городом и за пределами Нью-Глазго.

Доротея на мгновение сконцентрировала внимание и тут же ощутила ту незабываемую, присущую только Каледонии ауру, которую впитала с детства.

Еще тогда в ней отложился этот волнующий мысленный «запах», или «настрой», с которым жило это население мелководья, прикрывшееся теплым одеялом атмосферы. Континенты казались островами, брошенными в широко раскинувшийся, объявший всю планету океан. А сами материки! Как прекрасны были островерхие, зубчатые горы, высоко взметнувшиеся иглы вулканов и, ко нечно, пестрые, похожие на шотландский плед леса! Планета была молодая и дикая – именно это и пришлось по душе первым переселенцам, а потом и маленькой Доротее. Население здесь было невелико, чуть побольше миллиона, хотя Каледонию стали заселять раньше многих других планет. Жизнь здесь оказалась нелегкой, однако колонисты были упрямы, да и полюбили эту землю, отличительной чертой которой было разнообразие пейзажей. Даже на маленьком пятачке можно было встретить и ледник, и клочок пустыни, и крепкий лесок. Родников не перечесть, добра всякого – что на земле, что под землей – видимо-невидимо… К тому же здесь постоянно трясло – к этому тоже надо было привыкнуть. И привыкали.

Восстанавливали разрушенное, закладывали новые поселения. Приятно, когда есть к чему приложить руки.

Во время последнего извержения Нью-Глазго очень сильно пострадал. Следом за землетрясением навалились пожары и уничтожили большую часть города. Впрочем, и другие населенные пункты на материке Клайд пострадали не меньше, но Нью Глазго все же был столицей. Стратоскребы – правитель ственное здание, университет, торговый центр – удалось спасти с помощью защитных силовых полей. Старая же часть города, расположенная вдоль береговой линии, была практически полностью уничтожена. Дома здесь рушились, соломенные хижины. Что тут поделаешь – все эти кварталы с узкими извилистыми улочками, частыми проулками и тупиками были построены более полувека назад. Жили здесь в основном рабочие – те, кто первыми начали обживать вновь открытую землю.

Прежний Дирижер Каледонии Трем Гамильтон не скрывал, что испытывает слабость к этой части города. Всякий дом здесь был не похож на другие, на каждом шагу – винные лавки, маленькие рынки, всевозможные увеселительные заведения, частенько сомнительного свойства. Но все, даже помойки, – все вызывало в нем ностальгические воспоминания. Он отказывался даже ставить вопрос о реконструкции этих район ов, хотя ее необходимость была очевидна всем. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Благодаря подземному взрыву и землетрясению волей-неволей приходилось разбирать завалы.

Теперь уже и Старый Свет – Земля, и Галак тическое Содружество вынуждены были откликнуться. Они направили на Каледонию немалые денежные средства, и вопрос финансирования с трудом, но К тому же эти работы должны были очень дорого стоить, и молодая планета не могла пойти на такие расходы был решен. Особенно тяжелым оказался начальный период реконструкции, когда пришлось временно переселять жителей во вновь возведенные поселки.

Несмотря на все усилия правительства, построить что-то более удобное, чем бараки, не удалось. В них разве что от непогоды можно было укрыться, удобств – самый минимум. Естественно, что скоро среди переселенцев поползли неприятные для официальных лиц разговоры, что Содружество и Земля бросили их на произвол судьбы. Подобные настроения были благодатной почвой, на которой один за другим начали появляться крикливые политиканы.

Неожиданно Доротея мысленно вернулась к той партии груза, которую так таинственно попытались ввезти на Каледонию. Как ни крути, а вероятность того, что тут орудуют преступные элементы, была высокой. ЦГ можно было превратить в страшное по разрушительной силе оружие. Но кому это нужно?

Только мафиозным структурам, больше некому. О том же и опыт Сацумы свидетельствует. Этот мир был практически однороден, заселили его выходцы из Японии. Вот где пышным цветом расцвели всяческие банды, состоящие из якудза! Каледония была совершенно свободна от подобной накипи, но, как местная уроженка, Доротея прекрасно представляла себе, что такое, например, ее родной континент Бейн Биорах. Там все что угодно можно спрятать. Ей припомнились узкие горные долины, заброшенные шахты… К тому же ББ лежал так далеко, что держать там постоянную службу, чтобы следить за всякими незаконными делишками, просто невозможно. То есть служба безопасности там, конечно, работает, но и людей у нее мало, и территория несуразно велика.

Может, там как раз и зарождается шотландская мафия? Только этого и не хватало!

Тут она почувствовала холодок в душе. Боже, упаси от подобной напасти! Ей припомнились осторожные, можно сказать, деликатные намеки мудрых экзотиков, которые они делали в отношении некоторых обезумевших от ненависти мятежников. Что, если это высокотехнологичное церебральное оборудование принадлежало вовсе не преступникам? У нее дыхание перехватило. Что, если к этой сделке приложили руки мятежники? Неужели они все-таки взяли курс на полное отделение от Галактического Содружества? Ну да, только в этом случае им может понадобиться такое страшное оружие.

Что за бредовая идея! Как только подобное могло прийти ей в голову!.. Может, на нее так подействовала предстоящая встреча с отцом?

Доротея уже заранее испытывала от будущего разговора тягостное ощущение. Она дала слово не обращать на дикие пассажи отца никакого внимания, но тревога от этого не становилась слабее. Прежде всего надо успокоиться, ведь для паники пока нет никаких оснований. Каледония никогда не являлась рассадником антигалактических настроений – в отличие от этого космополитичного Оканагона и некоторых других «национальных» планет. Конечно, потомки древних кельтов всегда отличались буйным нравом и нежеланием подчиняться каким бы то ни было властям. Эти настроения усилились после тектонической катастрофы, народ явно терял терпение и высказывал недовольство политиками Содружества. Но это были не более чем отдельные всплески – уж кто-кто, а она имела самую точную информацию. То же самое подсказывали и внутренние ощущения. Работяги ворчали, но работали как проклятые. Было ради чего – как ни осторожничай, ни наговаривай, что, мол, дело плохо, – планета обустраивалась на глазах. Скоро и бараков не будет… Нет, шотландец-то каков – ворчать ворчит, а душу в работу вкладывает. Вот лиши его возможности работать, тогда скорый взрыв неизбежен. А так… Нечего на родную планету пенять.

И все равно подозрение не давало ей покоя и не исчезало. Что-то с этими церебральными интерфейсами неладно. С отцом тоже… Надо же, Управляющий администрацией континента Бейн Биорах, ее родной и любимый папочка, является самым крикливым сторонником мятежников.

Алмазик!

Джек!

Тревожные мысли сразу улетучились. Доротея с радостью вышла в телепатический эфир. Несколько минут они ворковали, как обычно бывает у влюбленных после долгой разлуки. Какой-нибудь замшелый обыватель или чересчур энергичный деловой человек только бы руками развел: на что люди тратят свои уникальные возможности, позволяющие им держать связь через межзвездные дали. Для Доротеи и Джека все было важно, даже выражение ментального голоса любимого.

Однако через несколько минут в зове Джека тоже послышались озабоченные нотки.

Плохие новости, любимая. Я нахожусь на Оканагоне. Моя тетя Анн Ремилард попала здесь в жуткую аварию. Ее корабль сгорел.

Как? Не может быть! Что с ней?

Анн жива, но находится в тяжелом состоянии. К несчастью, трое экзотиков погибли. Пилот тоже.

Прими мои соболезнования, Джек.

Это еще не все – нет никаких сомнений, что эта катастрофа не случайна.

Боже! И это произошло на Оканагоне?

Да. Анн и трое ее помощников по Директорату по делам Содружества отправились с Орба на встречу с командующим Двенадцатым флотом Оуэном Бланшаром. В Консилиуме сложилось мнение, что высшие офицеры флота все поголовно перешли на сторону мятежников.

Я слышала об этом. Подозрения оправдались ?

До встречи дело не дошло. Анн и ее коллеги собирались всего лишь присмотреться к ним, прислушаться к настроениям. У нее и в мыслях не было устраивать там какое то расследование. Это была не больше чем деликатная дружеская инспекция. Скорее даже попытка развеять предубеждение против политики Содружества. Разогнать, так сказать, тучи… Что касается флота, то Анн намеревалась проверить ближайшее окружение Бланшара и добиться от него публичной поддержки общего курса Консилиума.

Помнишь, решение об этом было принято на Директорате несколько месяцев назад?

Как сам Бланшар отнесся к этой идее? Уж он то махровый мятежник. Я слышала, он один из их высших руководителей. Говорят, что он и Аннушка Гаврыс когда-то были любовниками. Некоторые даже утверждают, что именно они вдвоем и родили идею, под знамена которой теперь встало так много землян.

Анн не успела поговорить с Бланшаром. Ее корабль разбился при посадке. Нет никаких сомнений, что пилот нарочно врезался в землю. Может, это был фанатик или человек, решившийся на самоубийство.

Есть и другая версия. Пилот был человеком со слабыми метапсихическими возможностями, и для усиления команд на него был надет церебральный шлем. Возможно, эта штука испортилась и заставила пилота сделать этот жуткий «бум». Пассажиры все погибли, Анн спаслась только потому, что успела создать вокруг себя вращающуюся метапсихическую защитную сферу. Полностью защититься ей не удалось, она жутко обгорела. Теперь ее поместили в регенерационный автоклав. Там она проведет не меньше года.

Бедная Анн… Что же теперь будет с Директоратом по делам Содружества? Анн направляла все его действия. У нее уйма энергии… Сомневаюсь, что кто то сможет заменить ее. Тебе предложили этот пост?

Я не думаю, что эта работа для меня, любимая.

Никогда и не помышлял об этом. Там есть еще одна характерная деталь.

Прежде чем Анн поместили в оздоровительный сосуд, она успела сказать одно-единственное слово:

«ГИДРА».

О Боже!

Власти Оканагона тут же сообщили о катастрофе Первому Магнату. Когда папа узнал о слове «ГИДРА», он тут же связался со мной, и я, как тать в ночи, отправился на Оканагон. Дирижер Оканагона Патриция Кастелайн отказалась сотрудничать с нами и с дознавателями из Магистрата.

Неудивительно. Все помнят тот таинственный случай на Оканагоне, когда погиб ее предшественник.

Теперь сестра Первого Магната, ОВП, едва не сгорела во время посадки… Тут есть над чем задуматься. Очень странное совпадение. Особенно когда вспомнишь, что на Оканагоне был найден Альварес, пригревшийся под ее крылышком.

Как я мог забыть! Это случилось в ту ночь, когда мы с тобой впервые встретились. Помнишь, на вечеринке у Марка?..

Конечно… Ты тогда вырядился в потешный костюм клоуна-неумехи, а я разгадала твой замысел.

А ты приняла идиотское решение отправиться на Оканагон вместе с дядей Роджи, чтобы выследить Альвареса.

Совсем не идиотское! У меня были веские основания полагать, что он является частью Гидры.

Пусть ты оказалась права насчет Альвареса, однако ваш план был – глупее не придумаешь!

Хорошо, что я успел проникнуть в твои коварные замыслы. К счастью, я вовремя разузнал о них и позаботился, чтобы Альварес был взят под стражу.

Необходимо было исключить всякую возможность общения.

Как ты посмел?!

Алмазик, тебе было только пятнадцать лет. Я не мог позволить, чтобы ты подвергала свою жизнь опасности. Разве можно играть в детективов, имея дело с Гидрой?

Ну, дядя Роджи! Вот старый глупый пень!.. Это его работа? Это он проболтался?..

Он поступил совершенно правильно. Что, если Альварес был не один?.. Я уверен, что так оно и было – Гидру нельзя полностью разделить. Они бы сразу прижали тебя к стенке.

Их не было на Оканагоне! Они были на Земле, охотились за мной на Гавайях.

Да. Я настаиваю, что семья Ремилард прикончила Альвареса.

Они ничего не могли поделать с Альваресом, тем более прикончить. Да, эта смерть жутко интересная. Я надеялся просветить его, чтобы узнать, где прячутся Зрительный образ остальные части Гидры, под какими личинами скрываются. Это был верный след, который мог вывести прямо на Фурию. После того как Альварес так неожиданно умер в тюрьме от сердечного приступа, дознаватели-крондаки из Галактического Магистрата незаметно проверили и просветили все высшее руководство Оканагона, ведь Альварес занимал такое высокое положение. На этом очень настаивал Первый Магнат. Особенно крепко трясли Патрицию Кастелайн. Никакого результата… Действительно получалось, что Альварес в одиночку прятался на Оканагоне. После представления результатов расследования Верховному лилмику тот, посове товавшись с Полем Ремилардом, приказал закрыть дело и хранить все сведения о нем в строжайшем секрете.

Ничего удивительного. А теперь выходит, что там, на Оканагоне, пряталась еще одна часть Гидры?

После этого случая с Анн такой вывод напрашивается сам собой.

Мы действительно не можем понять, почему пилот вдруг сошел с ума и врезался в землю.

Неясно, что означает это последнее слово Анн.

Что она имела в виду, поминая Гидру? Пока она находится в регенерационном автоклаве, ее невозможно спросить. Конечно, шум по поводу катастрофы семья поднять не позволит. Хуже не придумаешь, если вдруг станет известно, что Гидра вновь пошла в атаку.

Джек, ты не имеешь права игнорировать это.

Конечно, нет. Однако Поль намерен не упоминать об этой версии. Только очень узкий круг из высших эшелонов власти планеты и командования флотом знал о прилете Анн. Представляешь, что будет, если обнаружится причастность кого нибудь из этой группы к преступлениям Гидры?

Галактический Магистрат продолжит расследование причин катастрофы, только о Гидре не будет сказано ни слова.

Понимаю, опять хотят спрятать концы в воду.

Это только ради спокойствия Содружества, дорогая.

Естественно… Меня занимает другой вопрос: почему вдруг Гидра набросилась на Анн?

Она же возглавляет Директорат, который планирует политику Содружества в области объединения разумов. Я же рассказывала тебе, что Фурия вынашивает бредовую идею основать Второе Содружество со своим дьявольским всеобщим метаобъединением.

Алмазик, мой дорогой Алмазик! Нельзя основывать выводы исключительно на своем собственном опыте, это может привести к неверным выводам.

Фурия всего-навсего некая индивидуальность с искривленными мозгами. Все, что у нее было, это Гидра, да и от той остались только две части. Разве подобное им под силу? Если бы такой заговор на самом деле существовал, Консилиум давным-давно узнал бы об этом. Я уж не говорю о Верховном лилмике. Но об этом никто, кроме тебя, слыхом не слыхивал!

А мятежники?

Их лозунги полностью расходятся с желаниями Фурии, исключая только пункт выхода из Содружества.

Ох, Джек, ты не имел дела с этой пакостью, а мне повезло. Она нагло влезала в мои мозги.

Мне известно, как она умеет соблазнять, как умеет маскироваться под самое дорогое, что у тебя есть.

Фурия в общем-то не использует силу и пытается добиться своего исподволь. Не так, как люди… Она очень умело использует людские пороки и слабости, а также, как это ни парадоксально, ухитряется подстроиться и под возвышенные чувства. Такие понятия, как жалость, сострадание, ей незнакомы.

Она не задумываясь уничтожит любого, кто встанет у нее на пути.

Да.

Джек, это прописная истина, что человечество находится на куда более низкой ступени социального развития, чем расы, входящие в Содружество.

В сравнении с экзотиками мы недалеко ушли от обычаев, существовавших во времена Аттилы.

Криминальное поведение для нас – обычное дело.

Я уж не говорю о всеобщих пороках, таких, как лживость, склонность к мошенничеству, гордыня, презрение к братьям своим, желание устроить свое благополучие за их счет. Если бы ты только знал, чего я не насмотрелась за этим столом! Знаешь, что такое Управляющий администрацией планеты?

Это помесь чиновника-крючкотвора, юридического деспота и заботливой нянечки.

А я все равно люблю тебя.

Хватит смеяться! И что это за привычка вести себя со мной, как с маленькой девочкой!

Никогда и ни за что. Не бойся, дорогая, любовь не мешает мне уважать тебя и даже восхищаться тобою.

Неужели ты считаешь, что творишь добро – даже в этих, не совсем приятных обличиях – в безвоздушном пространстве? Неужели ты считаешь, что жалобы на тебя не доходят до самых высоких инстанций и я лично не знакомился с некоторыми делами, когда меня включали в комиссию? Ты всегда действуешь так, как я бы сам поступил на твоем месте, а иной раз и куда тверже и мудрее. Ты пойми, что я только с тобой отдыхаю душой, чувствую себя так, как должен чувствовать себя свободный, веселый, щедрый на всякие добрые выдумки человек. Знаешь, надоедает же постоянно чувствовать себя добрым волшебником, не таким, как другие. Нет, ко мне здесь отношение хорошее, но все же я чувствую… Мне хочется… Ну, мне страстно хочется, чтобы ты была рядом, а не за тридевять земель. Теперь что касается Фурии… Ты совершенно права, что сие свихнувшееся создание представляет угрозу – и немалую – для Содружества в целом. Права ты и в том, что она в состоянии манипулировать нашими душами. В этом ты безусловно дашь мне сто очков вперед.

Не говори так, Джек.

Это правда. Мои знания о самой жизни, ее превратностях, радостях и горестях припахивают академизмом. Обо всем этом Джек Бестелесный только читал. Только познакомившись с тобой, влюбившись, я начинаю ощущать, как и в моем несуществующем сердце появилось что-то тепленькое, греющее. Что-то приятно обыденное в самом величавом смысле этого слова… Как кусок обоев из родительского дома или любимая игрушка.

Или запах материнских коленей, в которые ты, плачущий, утыкался лет в пять, когда тебя обижали сверстники. Ничего этого у меня никогда не было, и мог ли я после этого считаться человеком ? А теперь у меня есть ты… Понимаешь, мне есть что вспомнить, есть обо что согреться. Знаешь, я по глупости поделился с Марком. Он ответил, что глупо Джеку Бестелесному играть в любовь, тем более устраивать свадьбу. Передо мной, мол, ого-го какие перспективы, а я, видите ли, сопли распустил, хнычу и сюсюкаю.

Я всегда знала, что из всей вашей семейки меньше всего похож на человека Марк, а не ты.

Ладно, любимая. Я тут подумал и вот к какому выводу пришел. Свадьбу и все околосвадебные мероприятия следует разделить на три этапа. При этом, думается, мне надо предстать перед публикой и перед тобой в следующих обличиях… Ах, Джек, не глупи. Ты же сам прекрасно знаешь, что человек – понятие духовное, точнее одухотворенное… Ты умен, добр, иногда бываешь сметлив, верностью натуры и капризами любимчика не отличаешься. Ты мне дорог такой, какой ты есть.

Мне иного не надо.

Алмазик… Если бы ты знал, как мне хочется быть с тобой, забросить все эти бесконечные, нудные проблемы куда подальше!.. Хотя бы на время… Я понимаю, это эгоистично… Вовсе нет! Джек, что будет с Анн? Ее перевезут на Землю?

Поль должен устроить это.

Тебе не кажется, что неуместно играть свадьбу в такое время ?

Нет, не кажется! Я знаю Анн. Она последняя, кто отложил бы празднество. Теперь послушай меня. Я немедленно вылетаю на Кали. Через два дня мы на моем корабле «Скура-2» отправ ляемся на Землю. И не слишком спешим… Вот здорово! Это просто замечательно! Мне так хочется побыть с тобой. Поучиться у тебя.

Это я буду учиться у тебя. До свидания, мой драгоценный Алмазик, a nighean то ghaoil.

До встречи, Джек, a churaidh gun ghiamh!

Управляющий администрацией ББ Ян Макдональд ловко разделался с вареным лососем, обсосал косточки – при этом хмурый, недовольный взгляд он прятал под кустистыми широкими бровями.

– Все-таки я останусь дома, так будет лучше.

И не только из-за дел, которые подвалили мне из Законодательной ассамблеи, но прежде всего я беспокоюсь об урожае. У Гевина и Хью забот полон Момент мысленного слияния рот, минутки свободной нет. Они каждый день зовут меня на подмогу. Потом трудности с оборудованием.

Два новых пилота только-только разобрались что к чему, за ними глаз да глаз нужен. Тут еще напасть… Поля воздушной травы отнесло далеко к северу, за острова Гоблинов.

– Я хочу, чтобы ты был на свадьбе, папочка.

Ян горько усмехнулся.

– Надо же, на свадьбе… Вот время бежит.

Только боюсь, что вряд ли ты когда-нибудь будешь принадлежать другому, кроме самой себя, Дори Макдональд.

– Папа. – Голос Доротеи дрогнул. – Не уходи от разговора. Ты знаешь, что я хочу. Ты должен стоять возле меня в день венчания, а потом дуть в эту чертову волынку, когда все будут отплясывать танец меча.

– Кто я такой? Замухрышка, и только. Там в церкви будет полным-полно этих Ремилардов, вот они и окажут честь, – проворчал он. – Этот дядя Роджи, он так любит тебя. Твой дедушка Кайл… Бабушка… Там у тебя хватает родственников, они вполне могут щегольнуть в клетчатых кильтах.

– Это совсем не то, и ты знаешь об этом. Из Кайла такой же игрок на волынке, как… из дядюшки Роджи. – Доротея подняла принесенный ею горшочек с едой, не снимая маски, подсунула трубку под материю и принялась посасывать пищу. Между тем голос ее звучал по-прежнему отчетливо и звонко. – Я знаю, ты дуешься на меня из-за того, что Джек и я справляем свадьбу на Земле, а не на Кали.

Но здесь это все устроить было просто невозможно.

Тем более после недавней катастрофы. Как бы люди посмотрели на это торжество? Кафедральный собор лежит в развалинах.

– Бейн-Биорах совсем даже не разрушен. Можно было бы венчаться в церкви Святой Маргариты в Грампиане, где тебя крестили, и… – И собрать пять-шесть десятков Ремилардов на ферме. Вот так все скопом и полетим на север.

Компания будет изрядная – Магнаты с Консилиум Орба, здешние знаменитости, гости-экзотики. Другие – те, кого Джек пригласил на свадьбу… И все ради того, что старый Макдональд не может выбраться с фермы. А еще гости с моей стороны. Папа, посмотри на вещи непредвзято – в Грампиане всего один отель и два паба с жалкими меблированными комнатами наверху.

Ян Макдональд бросил вилку на стол и насупил брови. «Того и гляди гром грянет», – подумала Доротея.

– И страдать от мысли, – сказал ее отец, – что эти высокородные паршивые Ремиларды и их спесивые дружки должны унизиться до грязной каледонской дыры. Им плевать, что только родной отец имеет право устраивать свадьбу дочери. Это его долг. Нет уж, пусть лучше эти набитые деньгами Ремиларды раскошелятся. Пусть потрясут мошной и оплатят все безумные и ненужные расходы. Как же, они же первая фамилия на Земле, самые сильные метапсихологи, любимые комнатные собачки у этого недоноска лилмика.

Люди за соседним столом зашептались, потом, видно, не выдержали и захихикали. В столовой, где завтракали Доротея и Ян, было полно всякого люда – юристов, высших государственных чиновников, лоббистов, и все они – по крайней мере, подавляющее большинство из них – разделяли оппозиционные взгляды.

Доротея проглотила обиду и мысленно излучила в пространство волны терпимости и любви, чтобы не мешать присутствующим в помещении оперантам. Не хватало еще устро ить публичный скандал! Почему обычные люди такие несдержанные? Был бы Ян способен общаться с нею телепатически, они бы тихо-мирно решили все свои проблемы и никому не помешали.

Заметив, что дочь никак не прореагировала на его выходку, Ян Макдональд отхлебнул макеванского эля и уже гораздо тише сказал:

– Но это еще не все. Как насчет тебя самой, Дори? Тебя словно во время взрыва ушибло, я не узнаю тебя с тех пор. Управляющая Каледонией разоденется, как королева. Грем Гамильтон, должно быть, перевернулся в своей могиле. И как теперь быть с лицом? Только не говори мне, что у тебя нет времени заняться им. Бога ради, вспомни, что ты сама блистательный целитель, тебе не нужен регенерационный бак. Я на тебя в этой маске смотреть не могу, питаешься черт знает как, во время разговора даже рта не раскрываешь… – Отец, мы уже говорили на эту тему. Если тебе совсем невтерпеж видеть меня такой, я могу предстать перед тобой в другом обличье.

Ян Макдональд раскрыл рот от изумления.

Покрытая алмазами маска внезапно растворилась.

Теперь перед ним сидела прежняя Дори, такая, какой он помнил ее. Она слегка улыбалась.

– В любое время, папочка, как только пожелаешь.

Ты будешь видеть меня такой, какой захочешь увидеть.

Наконец Ян пришел в себя и закрыл рот.

– Но это же не настоящее твое лицо? – не совсем уверенно спросил он.

– Нет, – кивнула дочь, и в следующее мгновение на лице у нее вновь возникла алмазная маска.

– Но зачем, Дори? – зашептал он. – Ради Бога, объясни, зачем?.. Это чтобы быть похожим на него?

Почему ты не хочешь выглядеть, как все люди?..

Она ответила безмятежно, даже несколько игриво.

– Ты не должен спрашивать об этом, папочка.

Не следует задавать все подряд вопросы, которые вертятся у тебя на кончике языка. Я люблю Джека. Это все, что тебе надо знать. И он любит меня.

– Он любит тебя? Какую? Ту, что прячет свое лицо за этой маской? – шепотом спросил отец.

– Лицо само по себе не более чем маска, – ответила она. – Эта тряпка ничем не хуже кожаной оболочки.

Хочешь, покажу?

Отец издал сдавленный вскрик, отвел глаза в сторону, не смея взглянуть на дочь, но не удержался – не смог удержаться! – и бросил на нее взгляд.

То, что он увидел, заставило его застыть от ужаса – это был не ожог, не ячеистая, рыхлая, багровая кожа, которая обычно остается от сильных ожогов.

Такие участки еще остались на челюстях и на шее дочери, однако прежде всего ему бросилась в глаза ноздреватая кость. Вернее, наполовину обнажившийся, изуродованный до черноты череп.

Мгновением позже эту жуть вновь прикрыла кокетливая, посверкивающая драгоценными камнями бархатная маска.

– Вот она, правда обо мне, – нежно прошелестел ее псевдоголос.

Ян закрыл лицо руками. Он слова выговорить не мог – просто водил головой из стороны в сторону.

– Нет, моя девочка, нет. – Плечи у него заходили ходуном. – Прости. Куда я, глупый осел, полез! Кого учить вздумал! Попрекать… Еще раз прости, я тебе не судья. Твое право жить так, как тебе хочется, выходить замуж за того, за кого хочется, даже за этого непонятного – прости, но это так – непонятного мне Джека.

Она протянула руку и погладила его пальцы.

– Значит, договорились. Ты приедешь на свадьбу вместе с Джанет и Элен и будешь рядом со мной у алтаря.

Он поднял на нее глаза.


– Я буду там.

Управляющая Каледонией поднялась со стула.

Отец ее был мужчина дородный, представительный, а Доротея была почти с него ростом.

– Там и увидимся, – добавила Доротея. Отец не мог отвести глаз от играющих светом бриллиантов, которые были на шиты на ее маске. – До свидания, папа..

Она направилась к выходу, по пути кивая знакомым и коллегам, обмениваясь с ними короткими телепатическими приветствиями.

Ян Макдональд так и не посмотрел ей вслед. Он не спеша допил пиво, потом долго изучал дно кружки.

Наконец он подозвал официанта и заказал еще пива.

Потом осторожно огляделся. Никому до него дела не было. Может, просто никто из присутствующих не хотел смущать его. Он тяжко, порывисто вздохнул и склонился над тарелкой – доел зеленый горошек, жареный картофель, который оставался на тарелке, кусок хлеба. Грех было оставлять такую добрую еду.

Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда За неделю до свадьбы со мной мысленно связался Марк и сообщил, что он прибудет на рокрафте в Нью-Гемпшир. Заявил, что ему надоело безвылазно сидеть в своем СЕРЕМе, он желает отдохнуть и с этой целью собирается перед свадьбой отправиться на рыбалку. Не хотел бы я поехать вместе с ним?

Все его спутники мне знакомы, это друзья детства – Алекс Манион, Бум-Бум Ларош и Аркадий Петрович О'Малей.

Я так обрадовался этому приглашению! Чем ближе день бракосочетания, тем наглее вели себя вампиры-журналисты. Их интересовало буквально все, особенно такие пикантные подробности, о которых я слыхом не слыхивал, но должен был подтверждать – верно ли, что этот живет с этой, а тот с той? Сначала я старался вежливо отделываться от этой братии, однако, когда журналисты буквально осадили мою лавку и начали без конца терзать мой комлинк, терпение у меня кончилось. Я не мог ни с кем связаться, кнопку на комлинке нельзя было нажать – вызовы шли непрерывно;

хуже всего, что эта возня окончательно распугала покупателей. К тому же после разговора с Анн я дал себе слово не пить, что еще сильнее усугубляло мое мрачное настроение. Ах, как я поспешил – тем более что теперь, после покушения на нее, мне так хотелось хоть немного забыться! Мужик я вообще-то крепкий, не из слабонервных, но и мне стало не по себе, когда я узнал о покушении.

Нападение на Анн могло обмануть кого угодно – всех Ремилардов скопом, только не меня. Я сразу догадался, откуда ветер дует. Выходит, Анн была права? Теперь всякие сомнения отпали, уж очень быстро Фурия отреагировала на наш разговор. Мадлен и Парнелл, выжившие части Гидры, снова были пущены в дело. Удручало вот какое обстоятельство – пилот межзвездного корабля был в церебральном шлеме. Они сумели преодолеть и эту защиту. Более того, Марк признался мне, что во время посещения Консилиум Орба некая особа сумела хитростью овладеть его шлемом и так надавила на него, что он потерял контроль над собой и, что творил в те минуты, не знает. Даже личность ее была напрочь стерта из памяти. Следовательно, ЦГ можно использовать и как оружие? Это была очень плохая новость.

Я серьезно задумался над своей безопасностью.

Следующим, судя по всему, должен быть я. Фурия ждать себя не заставит. После долгих размышлений я пришел к выводу, что если Анн была права в главном, то и в отношении меня она вряд ли ошибалась.

Факты, подтверждающие ее мнение насчет того, что Фурия в силу определенного психологического комплекса, связывающего родителей и детей, не сможет погубить меня с помощью ментальной силы, у меня были. Действительно, Дени считал меня своим отцом, у нас с ним был уговор не лезть в мои мысли… Хорошо. Если считать, что с этой стороны опасность мне не грозит, то нельзя сбрасывать со счетов фактор «кокосового ореха», о котором я предупреждал Доротею на Кауаи. «Мало ли что может упасть вам на голову, – предупреждал я глупую девчонку, прячущуюся на далеком острове. – Например, кокосовый орех… Этого будет вполне достаточно, чтобы отправить тебя на тот свет». Так оно и случилось. Так оно может случиться и со мной… Автомобильная авария, пожар, упавший с крыши кирпич – и никакого ментального прикосновения.

Обрести безопасность я смогу только после того, как поделюсь с Джеком и Доротеей сведениями, которые сообщила мне Анн.

Верное решение, но трудноосуществимое на практике. К моему большому сожалению, сценарий предстоящего бракосочетания был составлен так, что молодые появятся в Нью-Гемпшире лишь за день до свадьбы. Ясно, что в те несколько часов им будет не до меня – тут и примерка туалетов, и репетиция праздничной церемонии, и последующего обеда. Я пытался дозвониться до Каледонии, однако мне сообщили, что Джек и Доротея уже улетели на «Скуре-2». Они, разумеется, спешить не будут, заглянут по пути на одну планету, на другую – так что связаться с ними в телепатическом эфире будет практически невозможно. Слишком много энергии потребуется… Где мне ее взять?

Вызывать их с помощью комлинка глупо, такие разговоры прослушиваются сплошь и рядом. Значит, у меня остается единственная возможность – найти способ поговорить с ними на следующий день после свадьбы. Успеть до того момента, как они отправятся в свадебное путешествие на Кауаи.

Ничего не скажешь, хороший свадебный подарок я им приготовил!

Понятно, почему я обрадовался, получив приглашение порыбачить. Рядом с Марком мне было куда безопасней, чем дома.

В ту пору мой рокрафт находился в ремонте, так что мне пришлось погрузить вещи в старенький наземный «вольво», и с первыми лучами солнца я отправился по федеральной дороге в сторону Питсбурга, затем свернул на северо-запад, туда, где за Индейским ручьем, в диких, «первобытных»

лесах затерялся охотничий домик, построенный Виктором Ремилардом еще до Великого Вторжения.

После его смерти семья сняла «Прибежище Белого Лося» с распродажи – очень уж место всем понравилось. Здесь и рыбалка, и зимний отдых, и никаких дурных ассоциаций с прежним владельцем.

Смотрители, семейная пара, поддерживали дом в полной готовности к приему гостей.

На место я прибыл ранним вечером 11 июня. Эта самая лучшая пора, которой может одарить человека Новая Англия. К началу летнего солнцестояния практически исчезает гнус, до июльского нашествия комаров еще далеко, единственные насекомые, царствующие в эти дни, служат желанной и жирной пищей для речной форели. Деньки стоят долгие, тихие, теплые. Я въехал на стоянку, расположенную позади дома. Здесь уже находились два стареньких рокрафта – эти видавшие виды машины принадлежали семье смотрителей. По соседству с ними стоял роскошный, черный как уголь рокрафт с эмблемой СЕРЕМа на дверце кабины.

Значит, Марк уже прибыл, а его друзья еще нет.

Ги Ларош по прозвищу Бум-Бум работал в Галактическом Магистрате, в отделе Земли.

Его подразделение размещалось в Конкорде, там Ларош имел прекрасную возможность вести агитацию в пользу оппозиционеров среди высших полицейских чинов. Алекс Манион к тому времени стал ведущим специалистом в области управления динамическими полями с помощью метатворительных решеток. Его деятельность в Кембриджском университете привлекла внимание Нобелевского комитета. Аркадий Петрович О'Малей служил в штабе Двенадцатого флота, который базировался на Оканагоне. Там он отвечал за поддержание нормальных деловых связей с офицерами-экзотиками. Несмотря на высокое положение, это были простые ребята, без всяких признаков снобизма, и охотно смеялись шуткам, которые позволял себе отпускать такой замшелый пень, как я. К тому же мы все были убеждены, что не все ладно на нашей матушке-Земле и во многом в этом виноваты чуждые нам расы.

Я вылез из машины и потянулся, размял затекшие мышцы.

Смеркалось. Было поздно, но в июньскую пору ночи здесь берут отпуск. Сосны и тсуги42 резко хвойное дерево, произрастающее в Северной Америке выделялись на фоне го лубовато-зеленого неба, вокруг царил невесомый, чуть серебристый сумрак.

Птичий хор на том берегу озера уже начал затихать.

Пахло смолой и жареными поросячьими сосисками.

Зацветали заросли шиповника, окружавшие дом.

Поодаль виднелась напрочь занавешенная плющом стена охотничьего домика. Услышав близкое посвистывание бурундука, я даже ды хание затаил.

Хорошо здесь! Так хотелось вволю надышаться!..

Я обошел автомобиль и едва не ступил в кучу лосиного помета. Лоси – хозяева этих мест. В их честь и был назван домик. Наконец я выгрузил вещи из машины и бросил мыс ленный взгляд в сторону дома – на кухне я различил Норма и Сюзанну Айзбрандт. Они ужинали – с аппетитом поедали жареные сосиски. Затем я оглядел озеро, проник взором в его глубины. Форель уже начала спускаться в озеро на кормежку. Самое время для рыбалки.

Стрекоз еще не было, но майская муха шла густо, почти над самой водной гладью. То-то там раздолье… В километре к северу, вдоль берега, стремительно неслось небольшое плавсредство непривычных очертаний. Издали оно напоминало маленькую лодку, из которой торчала верхняя половина человеческого туловища. Рыбак прикрылся плотной мысленной завесой, однако я сразу узнал его. Крупная голова с курчавыми черными волосами, тело как у медведя.

Почувствовав мой взгляд, тот мысленно произнес:

Bonsoifi, дядя Роджи.

Привет, Марк. Как там, на озере?

Ничего, ответил он в той типичной для всех любителей рыбалки манере, когда хорошим тоном считалось вообще помалкивать во время клева, а на все вопросы отвечать в особой, уничижительной форме. Добыча в такие моменты никогда не бывает удовлетворительной: «так себе», «могла бы быть и побольше». Ничего другого вы не услышите. Если же он упустил рыбу из сачка или она выпрыгнула из лодки, ответ тоже будет не совсем внятный:


«наполовину повезло». В такие минуты рыбаку лучше совсем не задавать вопросов, ибо любое слово, касающееся условий лова, может отогнать удачу.

Вот почему я молча наблюдал, как мой внучатый племянник, чуть откинувшись, забросил леску метров на тридцать в сторону от себя. «Вот позер, – подумал я про себя, – ну-ну, посмотрим… » Что там у него в руках? Точно, я так и рассчитывал. Все тот же старый набор – удочка №4 от «Патриджа из Реддитха», катушка, конечно, «Донер АС»… Приманка не успела коснуться воды, как большая серебристая рыба, наполовину высунувшись из воды, схватила искусственную муху. Приманка даже не намокла… Марк картинно поводил добычу, дал ей поиграть, побиться на крючке, затем вытащил из воды и как бы невзначай показал мне. Сердце у меня забилось. Если воспользоваться прежней мерой веса, то форель несомненно потянула бы на два фунта с хвостиком.

Я сказал вслух:

– Отличная рыба.

Марк мысленно ответил:

Хватит болтать. Давай присоединяйся… Вечерние сумерки – самое удачное время для рыбалки, особенно если вы обладаете оперантскими способностями и можете различать предметы в темноте.43 Призывая меня «присоединяться», Марк, конечно, не имел в виду, что я встану рядом с ним и начну забрасывать леску. Те, кто предпочитает ловить рыбу на искусственную муху, всегда стараются отыскать такое место, где им никто не может помешать. Я должен чувствовать себя в полном одиночестве, пусть даже на рыбалку отправилась целая компания. Времени пообщаться у нас будет вдоволь – потом, после рыбалки… Вот когда начинают развязываться языки, и любая, самая незначительная малявка вырастает до невероятных Об этом мы, правда, не очень-то распространяемся, чтобы не смущать рыболовов с нормальной психикой размеров.

Прежде всего я натянул болотные, по грудь, секопреновые сапоги и тут же выругался:

меня угораздило забыть Спасательный пояс, предохранявший от попадания воды внутрь сапог.

Черт побери, что сделано, то сделано. Мое напоясное плавсредство имело три пузыря с воздухом, и на такой спокойной воде, как здешнее озеро, я не утону.

Спасательный пояс не обходим, когда ты входишь в быструю реку, где даже в межень течение так сильно, что без страховки тебя непременно собьет с ног. Тогда только держись. Сколько я знаю таких случаев… Но здесь – я критически оглядел неподвижную ласковую гладь – быть того не может, чтобы какая-то сила могла увлечь меня на дно. Однако настроение уже было несколько испорчено. Ничего, скоро мы его поправим.

После первой же удачи… Готов? – донесся до меня мысленный голос Марка.

Сейчас выхожу, в тон ему ответил я.

Ага, он, значит, решил использовать бамбуковое удилище. Что ж, в таком случае я воспользуюсь моей любимой «Орвис Зипстер» с малюсенькой, легчайшей катушкой «Харди Флай-уэйт». Леска обязательно №1. В реках Нью-Гемпшира по большей части водятся экземпляры не больше двадцати сантиметров в длину. На этот номер лески их берут достаточно легко.

Это вообще замечательная рыбалка, особенно с подсветкой. Как они переливаются, пойманные! Куда там радуге в Монтане!.. Самая большая рыба в наших краях водится в озерах, но не настолько же она велика, чтобы использовать четвертый номер. Хотя кто знает… Практически невесомое снаряжение нельзя применять во время даже самого слабого ветерка.

Леску тут же сносит… Если, конечно, вы не будете жульничать и не станете подталкивать наживку сверхчувственной силой, но это уже нечестная игра, и рано или поздно вы на ней попадетесь. Тогда мало кто решится рыбачить вместе с вами. Да и вообще – зачем мошенничать, что за интерес? Ну, если раз другой… незаметно… Ага, в присутствии Марка – и незаметно, скажешь тоже… Слава Богу, сегодня условия идеальные. В такую тишь и чести рыбаку больше, если он использует наилегчайшую снасть.

Если я смогу взять приличную рыбу, никакая удача и улов Марка не будут идти в сравнение с моим уловом.

Ты попробуй с легоньким «Зипстером». Любой дурак натаскает рыбы с по мощью «Патриджа».

Потом я натянул жилет и шляпу, мою любимую, с наколотыми на тулью искусственными мухами. Я их собирал всю жизнь, а это, поверьте, долгий срок.

Потом я двинулся по тропинке к южной оконечности озера. Марк, по-видимому, наблюдал за мной с помощью дальнодействующего взгляда. Я же мечтал расположиться как можно дальше от него – видеть не мог его сардонической, скошенной набок усмешки, когда он заметит, что рыбка сорвалась у меня с крючка. Это неизбежно, тем более с такой легкой снастью, которую я решил использовать. В том-то и заключался вызов.

Скоро я добрался до такого места, где было удобно войти в воду. Проколол три пузыря – они тут же раздули снаряжение. Теперь мне оставалось только натянуть на себя это обмундирование – и voila44! Большинство ловцов на искусственную муху, в том числе и Марк, предпочитает открытое спереди плавсредство, потому что его легче надевать. Я же пользуюсь классическим, в форме пончика, с твердой спинкой – в нем куда легче маневрировать на воде. Вот напялить на себя по добную сбрую – это проблема. На суше в ней вообще развернуться невозможно, но я же не на земле собираюсь забрасывать крючок. Плохо, что такому жердяю, как я, приходится надевать плавсредство сверху, через голову. Что я и сделал… Потом начал протискивать его вниз до бедер, пока раздвоенная рама не Здесь: готово заняла свое нормальное положение. Наконец я был готов к ловле – взял в зубы удочку, поднял нижние плавники тем же манером, каким герцогиня, приседая, приветствует коро леву и поднимает платье, и ступил в теплую спокойную воду.

Погрузившись до пояса и чуть приподнявшись надо дном, я уселся на сиденье – и вперед!

Должен заметить, что подобное плавсредство куда эстетичней, чем обычная лодка, использо вать которую любители ловли на искусственную муху стараются избегать. К тому же подобное снаряжение гораздо эффективней. Вы начинаете шевелить ногами, приводя в действие плавники, и медленно приближаетесь к рыбе. Той даже в голову прийти не может, что вы не из ее компании – она полагает, что вы не имеете никакого отношения к этой банде разнузданных двуногих, которые так и норовят подцепить ее плавающего собрата на крючок.

Так! Все, что необходимо, рассовано по карманам, молнии застегнуты, дождевик тоже на месте. Теперь в путь!..

У меня на этом озере было свое излюбленное место – там, где из озера вытекал стремительный ручей, а поодаль, ближе к противоположному берегу, находился глубокий омут. Там прозрачная толща воды отливала особым темноватым цветом – словно полированный оникс… В ту сторону я и поплыл – разумеется, спиной вперед. Горевшая золотистым светом луна отражалась на поверхности, ближе к берегу на воде лежали светлые пятна – это светились окна в нашей хижине.

В зарослях тростника недовольно крякала утка, затем оттуда донесся тихий плеск. Вокруг меня, то там, то здесь, со дна озера поднимались клочки водорослей – на них мухи и откладывали личинки.

Кое-где уже вывелись взрослые особи и сидели на материнских островках, сушили крылышки. Я взял одну из мух, внимательно изучил – нашел, что между естественной тварью и моими искусственными малышками много общего. Тем лучше.

В этот момент что-то звякнуло у меня в голове.

Должно быть, опять Марк… Чем запасся, старый пень?

Точно, он. Я показал ему свое снаряжение, особенно леску и крючок, потом заметил:

Локти будешь кусать со своей удочкой. Это настоящая дубина!

Посмотрим. А что за мушка у тебя? Не слишком ли велика для твоих игрушечных доспехов? Послушай, дед, ты там один?

Мне только напарника не хватает.

Может, мне почудилось?.. Нет, вроде мы на озере одни. Кстати, Алекс и Арки сообщили, что раньше завтрашнего дня они не приедут, а Бум-Бум задержался в Конкорде. Ладно, поговорим об этом после.

Я не ответил. Признаться;

я уже не слышал последних слов Марка – так, что-то запечатлелось краешком сознания. Все мое внимание уже было сосредоточено на леске.

Следует знать, что рыбная ловля на искусственную муху – непростое занятие. Этот спорт не для слабонервных или жадных. Тут на многое рассчитывать не приходится. Любой тупица может наловить рыбу на живую приманку – червяка, мотыля или любой другой кусочек органики. Вот добыть красу наших рек и озер на нечто непонятное, сделанное из пучка ниток, кожи и блесток и насаженное на крючок без единой зазубрины, – это работа для терпеливых, умеющих соображать. Рыба далеко не глупа, особенно большая рыба. Ей здорово помогает опыт. Рыбаку тоже. Тут следует заранее продумать стратегию и тактику – надо научиться пользоваться всеми приемами. Если вы оперант, вы не имеете права использовать свои преимущества.

Не должны отыскивать рыбу под водой, тем более отбирать экземпляры и подталкивать их к приманке. Конечно, в иных случаях использование метасилы не возбраняется – например, чтобы прикрыть оголившийся кончик крючка или развязать затянувшийся узелок.

Должен признаться, что я не совсем честен в этом отношении, но это каждый раз происходило помимо моей воли. То сделаешь себя невидимым, то займешься искусственной мухой и сделаешь так, что ее от живой отличить невозможно. Но все это выходило случайно, однако в присутствии Марка всякая случайность должна быть исключена.

В течение двух часов я наловил и отпустил больше двух десятков форелей – каждая из них не дотягивала до необходимых пятисот граммов. Я предпочитаю честную рыбалку – что не годится, то не годится. Более того, я выбросил в воду и пять вполне достойных экземпляров. Эти рыбины хватали наживку не без моей помощи. Защитники природы, можете не беспокоиться – гладкий крючок особого вреда им не принесет. Выживут… Между тем бледное око луны совсем ушло с поверхности воды. В домике тоже потушили свет.

Только по-прежнему покрякивала в камышах утка и распелись птицы в лесу за озером. Было так хорошо – словами не передать. Тут меня кольнула странная и в то же время приятная мысль: если уж мне и придется когда-либо отдать концы, то пусть это случится в вечерних сумерках, во время рыбалки, когда еще голосят птицы, журчит ручей и поклевка что надо.

Теперь, в темноте, и мухи разлетались вовсю. Те, что выродились из личинок пару дней назад, уже сами начали исполнять брачный танец.

Марк скрутил леску, направился к берегу. Решил закончить? Проголодался, наверное… Я мысленно сказал ему, что еще порыбачу – дела пошли на лад.

Попробую на блесну.

В конце концов случилось то, что и должно было случиться. Марк еще не успел добраться до охотничьего домика, как я зацепил большую рыбу.

Я ее давно уже приметил – час назад. Она с величавой неторопливостью плыла по мелководью возле самого истока ручья. Кормилась мухами она с каким-то царственным рав нодушием – хап, хап, хап45, хап, хап, хап46. Я без зазрения совести мысленным взором осмотрел этого патриарха местных вод. Уж не привидение ли этот экземпляр – сверху темно зеленый, с отливом в синеву, снизу серебристо белый, редкие пятна вдоль спинного хребта, а на плавниках золотые и розовые крапинки?..

Нет, серьезно, очень необычная рыба. Я потому и не решался подплыть к ней и попробовать взять пауза для пережевывания время на обдумывание, куда дальше держать путь ее, что глазам своим не верил. Тем более что с каждой минутой рыба под плывала ко мне все ближе и ближе. Теперь она была в пределах досягаемости.

Я привязал особую, «счастливую» блесну и забросил леску в ее сторону.

Хап!

Есть!

Я представил, как крючок впивается в мощную челюсть, и взмолился: «Боже милостивый, только бы рыба не сорвалась! »

Рыба дернулась, катушка на удочке взвизгнула.

Форель сразу пошла на глубину, в омут.

Боже! Неужели я ее упущу?! Я поднял удочку повыше, начал осторожно накручивать леску и в этот момент почувствовал сопротивление. Леска завибрировала, потом рыба вне запно метнулась в мою сторону. Потом опять рванула… Неужели сорвется?.. Эта мысль буквально убивала меня, тем не менее я осторожно подтягивал добычу поближе к себе. Изо всех сил я старался не бросать в ту сторону телепатические взгляды. Я, как безумный, принялся водить удилищем из стороны в сторону, однако легкую катушку остановить было не просто.

Где-то в глубине огромная рыба бросалась то влево, то вправо, мотала огромной головой. Единственная мысль в те мгновения билась у меня в голове: если я не смотаю леску, она уйдет. Я ее потеряю! Этого я не переживу!.. Приноровившись, я начал осторожно сматывать леску – точнее, перехватывал ее левой рукой и наматывал на указательный палец правой.

Потом вокруг локтя… Так в общем-то не полагается, но я не мог упустить эту добычу. Черт с ней, с леской, к тому же она уже изрядно накрутилась вокруг правой руки.

Наконец-то удалось выбрать слабину! Я перевел дух. Теперь следовало как можно быстрее смотать свободную леску на катушку – я завертел рукояткой как можно быстрей. Постепенно освободил правую руку. Теперь посмотрим, теперь поберемся… Почувствовав? Что-то леска натянулась, форель в бешенстве рванула в сторону – зииип! – катушка опять завертелась в обратную сторону;

единственное, что я мог, – это потихоньку притормаживать ее ход. Так мы боролись некоторое время, рыба потихоньку увлекала меня на глубину.

Вдруг форель с необыкновенным шумом выпрыгнула из воды. С этой тактикой я уже был знаком, сегодня вечером мне уже довелось потерять три или четыре рыбины. Но на этот раз я был готов и сразу дал необходимую леске слабину. В тот момент, когда форель плюхалась в воду, я опять наматывал леску.

С каждым прыжком я замечал, что рыба слабеет.

Пришло время переходить к последнему действию этой захватывающей драмы. Я принялся настойчиво сматывать леску, подводя добычу все ближе и ближе к себе. Наконец голова форели показалась на поверхности рядом со мной. Я не удержался и бросил телепатический взгляд. Это было что-то не вероятное – метр с четвертью в длину и вес не меньше четырех килограммов! Очень впечатляюще!..

Я начал уговаривать рыбину, а сам затаил дыхание и обратился с мольбой к небесам: только бы форель не ушла в последнюю минуту, только бы не сорвалась! Я даже попытался связаться с рыбой телепатически – напрасный труд, мозги у форели меньше, чем один ее глаз, – и стал уговаривать ее вести себя потише. Божился, что как только я поймаю ее, тут же отпущу. И начал подводить сачок.

Рыба повернулась, увидела сеть и… засмеялась.

Клянусь, что я собственными ушами слышал смех. Это определенно был человеческий смех.

Я не поверил себе и проследил за добычей дальновидящим взглядом – та в это мгно вение ушла на глубину, разматывая леску с удочки, там развернулась и вдруг с внезапной яростью бросилась в мою сторону. Я не успел удивиться, только охнул – рыба с ходу ударила меня головой пониже живота.

Попала точно!

Я взвыл. Из глаз посыпались искры, удочка выпала из рук. Внезапная, мучительная боль пронзила меня от головы до пяток. Пряжка, стягивающая мое плавсредство, неожиданно всплыла возле меня – я еще успел обратить на это внимание. Сквозь боль сумело пробиться недоумение – как же так? На чем же я теперь плаваю? А ни на чем! Этот ответ пришел сразу, как только боль чуть стихла. Действительно, я быстро погружался в воду. Сразу ударило холодом, меня охватил ледяной озноб. Опускаясь, я тем не менее принялся энергично растирать тело в области паха.

Вновь раздался этот идиотский заливчатый смех.

Я поверить не мог – это хохотала рыбина?!

Теперь она плавала в метре от меня. По левой стороне… Неожиданно рыба высунула из воды голову, ее глаза блеснули спектрально чистым зеленым светом. Клянусь, пасть ее оскалилась в какой-то невозможной, недоступной рыбам ухмылке.

Она вновь ушла на глубину, потом, развернувшись, опять врезала мне между ног. Я закричал и начал захлебываться.

Тут только до меня дошло, что сапоги мои по пояс наполнились водой и совладать с такой тяжестью мне не под силу. Вот когда сказалась моя забывчивость – не взять с собой страховочный пояс!.. Я начал барахтаться, потом, наконец-то полностью осознав, что эти потуги напрасны, нырнул. Собственно, в тот момент я не очень-то испугался – пловец я отменный, и не в такие переделки попадал, как-нибудь выберусь.

Под водой я скинул жилет, расстегнул ремни, привязывавшие меня к плавсредству, и вдруг об наружил, что сапоги не поддаются. Не слезают с ног.

Я еще успел вынырнуть на поверхность, глотнуть воздух, затем меня вновь утянуло вглубь. Я обнаружил, что голенища вокруг лодыжек обмотаны спутавшейся леской. И ладно бы голенища! Вокруг пояса тоже было немало витков. Порвать ее?

Безнадежное занятие, леска крепкая, как стальная проволока. Части моего снаряжения плавали вокруг, а чуть поодаль ходила эта чертова рыба, причем двигалась она с невероятной скоростью. Я не сразу, догадался, что происходит, пока не обнаружил, что pыбa наматывает леску вокруг меня. Этого только не хватало! Левую руку она мне уже прикрутила к туловищу, да так, что я ею не мог даже двинуть.

Тут я опять услышал омерзительный хохот.

Определенно это смеялся человек. Неожиданная мысль пришла в мой уже испытывавший недостаток кислорода мозг: я знаю этого человека! Этот хохот мне знаком! Поверить в это было невозможно. Тем не менее я уже мог назвать его имя – оно само всплыло в памяти. Парнелл Ремилард, сын Адриена и Шери, одна из двух оставшихся в живых составных частей Гидры.

Вот когда я ударился в панику. В этот момент чудовище вновь атаковало меня и вновь угодило точно между ног. Вспыхнувшая боль напрочь придавила рождавшийся во мне телепатический призыв о помощи. Перетерпев, я попытался мысленно докричаться до Марка. Не тут-то было!..

Я получил еще один удар, после которого был способен только раза два ментально всхлипнуть. В легких кончался запас драгоценного воздуха, вокруг меня продолжалась какая-то странная кутерьма, увлекавшая меня на дно. Перед глазами поплыли огненные круги – ворота в рай? Или в ад? Усилием воли я придавил ужас, охвативший меня. Неужели я так просто сдамся? Дудки! Из последних сил я дернул правой рукой, сунул ее в карман, достал швейцарский нож… В эту секунду я получил еще один удар, прямо в бок. Нож выпал из ослабевших пальцев, и я плавно опустился на дно. Только тогда затих… Что ж, секрет Фурии был спасен. Что еще я мог поделать?..

Круги перед глазами побежали спиралью – выходит, путешествие началось? Чему быть, того не миновать. Помню эту свою последнюю мысль, затем меня ошарашило удивление. Мне стало тепло, исчез мучительный ледяной озноб. Вокруг и следа этой ужасной рыбы не было. Дальше я наблюдал за происходящим как бы со стороны. Вот какой то неизвестный человек – вернее, темная, смутно различимая в воде фигура – опустился на дно, подхватил мое уже опустевшее, без души, тело.

Дальше было как-то неинтересно, скучно, когда врата, изображаемые кругами, закрылись и какая то мутная взвесь запорошила мне глаза. Я больше ничего не мог видеть. Все растаяло… Свет померк.

Первое, что я осознал, – это что я могу вздохнуть.

Так я и поступил. Вздохнул глубоко, порывисто, приправив глоток воздуха хрипами и рыданиями.

Соображать я ничего не соображал – мне было так страшно, что я содрогнулся. Только потом я стал различать голоса, звучавшие где-то надо мной.

Сначала слышались только голоса, потом до меня стал доходить смысл слов.

– Кажется, приходит в себя. Сердце у него здоровое, как у молодого. Мозги вроде бы тоже приходят в норму.

– Слава Богу!

– Ох, уж этот мне Роджи! Чертов старик, едва не утонул… – Послушай, его надо отправить в больницу, мы и вдвоем вряд ли сможем ему помочь. Сознание его закрылось напрочь, даже я не могу пробить завесу.

– Конечно, только сначала я отнесу его в дом, а ты ступай к машине, прогрей движок. Где тут ближайшая больница? В Колбруке? Туда и полетим.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.