авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |

«Джулиан Мэй Магнификат Серия «Галактическое Содружество», книга 4 Вычитка – Наташа ...»

-- [ Страница 5 ] --

В баре царил плотный сумрак. Молодожены, по-видимому, сумели открыть дверь, и шум в вестибюле стих. Теперь с той стороны приглушенно, но отчетливо доносилась мелодия «В романтическом настроении» Дюка Эллингтона. Я прислушался к исповеди, которой тешил публику играющий на трубе солист. Хорошо выводил, подлец! В самое яблочко, у меня даже руки затряслись. Я тяжело вздохнул. С трудом мне удалось отереть выступивший на лбу пот, пригладить пятерней слипшиеся седые волосы. Со мной творилось что-то неладное. Но почему?! Все вроде бы сделано, прошло удачно. Свой секрет я выложил, теперь дело семьи – заняться Дени и Анн.

Птичка выскочила из моих рук – ловите ее, кто сможет.

– Что будете пить, сэр? – равнодушно спросил бармен.

– «Уайлд Теки». Двойную. Не разводить… – Будет сделано.

Неожиданно я почувствовал, что страх и напряжение, только что владевшие мной, растаяли.

Я повеселел – не было больше ни тревоги, ни постыдной робости. Сейчас еще глотну виски – и все вообще станет замечательно. Неуемная радость закружила меня. Черт знает, что со мной творится – из огня да в полымя. Ага, вот и бармен.

Обыкновенный такой мужик с полотенцем вокруг бедер, в белой рубашке с бабочкой… Я опустил голову. Я не хотел этого делать, но какая-то непонятная тяжесть согнула мне шею. В этот момент послышалось бульканье наливаемой жидкости – даже запах моего любимого виски я сразу ощутил, а вот взглянуть, что же делается за стойкой и на стойке, никак не мог.

Бармен равнодушно спросил;

– Как прошло венчание, сэр?

Я кашлянул, потом невнятно ответил:

– Превосходно. Просто превосходно.

Бармен между тем вышел из-за стойки и направился к входной двери. Не спеша закрыл ее. Я слышал звуки его шагов – он неторопливо ступал по каменным плитам, которыми был устлан пол в баре.

Тут я собрался с силами и наконец поднял голову.

Совсем неподалеку от меня, возле дубового табурета, отодвинутого от стойки, стоял Парнелл Ремилард. Он улыбался.

– Ну и натерпелся я из-за тебя, дядя Роджи, – признался он. – Так что прежде чем свернуть тебе башку, я хочу сравнять счет. Ну, – предупредил он, – ты у меня и помучаешься.

Я попытался было вскрикнуть, но не смог. Мой ментальный вопль о помощи буквально застрял в сознании. До Марка или Джека не докричаться.

Парнелл, глумливо ухмыляясь, не спеша шагал ко мне. В это мгновение я отчетливо ощутил в телепатическом эфире тот заунывный гул, который отличал Гидру Парнелл подошел к следующему табурету и с этакой ленцой оперся о него. Ухмылка по-прежнему была словно приклеена к его лицу. Хотя теперь переднюю, обращенную ко мне часть его головы, я бы не решился назвать лицом. Скорее это была маска. Глаза его были пусты и безжизненны, да и сам он теперь больше походил на мертвеца. Бездумный, неживой автомат, прежде – сын Адриена и Шери, умерший еще во чреве матери и уже рожденный тупым исполнителем воли Фурии.

Я соскользнул со своего табурета и перешел к следующему, расположенному подальше от него.

Парнелл тоже сделал шаг.

– На этот раз никакого метасокрушительного дерьма, старик. Жаль, что я не могу высосать из тебя жизненную силу. О, это вкусная штука, самая сладкая на свете. Жаль… Я поиграю с тобой по другому, а потом сверну тебе шею. Твое тело найдут под лестницей, а уж разить от тебя будет как из бочки. И все шито-крыто. Несчастный случай… Вот уж некстати: старый алкоголик испортил свадебное торжество.

Я закрыл глаза, сжал челюсти. Потом расслабился… Страх исчез – я вновь был самим собой. Сейчас мне надо было хорошенько сосредоточиться.

В молодости мне пришлось заниматься йогой.

Особенно ловко я овладел упражнениями, которые называются «пранические спирали».

Предполагалось, что внутренняя спираль помогает концентрировать метасокрушительную силу, а спираль, направленная наружу, – извергать ее на объект. Это умение дважды помогло мне спасти свою жизнь. Никакого иного вы хода у меня не оставалось.

С точки зрения умения использовать метасотворительную силу я не отношусь к числу сильных оперантов, однако каждый нормальный человек, как известно, имеет запас внутренней энергии, который позволяет ему в критических обстоятельствах совершать чудеса героизма – преодолеть немыслимо высокий забор, развить необыкновенную скорость и так далее… Я глубоко вздохнул. Нечто подобное предстояло совершить и мне. Это хорошо, что Парни не желает или не может воспользоваться сверхчувственной силой59 и дает мне этот шанс. Я закрыл глаза, задом вполз на табурет, поднял руки и раздвинул ноги. Тем самым принял позу, на зываемую «человек Леонардо да Винчи».

Парни хрипло рассмеялся. Скорее пролаял:

– Что, сдаешься? Поздно, старикан!

Я не ответил. Собрался с духом и, вообразив движение жизненной энергии от чакры к чакре, начал сжимать ее в некий воображаемый жгут.

Уже через несколько мгновений я почув ствовал прилив и движение неосознанной, источающей тепло субстанции, которая начала закручиваться в спираль. Истоком этой силы служило сердце – я начал увлекать ее дальше, повел по телу в направлении солнечного сплетения. Там сгусток энергии окончательно разогрелся и принялся отчетливо шевелиться в недрах организма. Теперь я увлек сгусток тепла вверх, принялся обвивать горло. Потом открыл глаза. Истекавшее сияние заполнило помещение. Оно не было отражением кроваво-кирпичной ауры Парнелла. Золотистое – даже янтарное – свечение свободно истекало из моих рук и грудной клетки. Наконец я весь стал объят выходит, Анн была права?

темновато-золотистым пламенем.

Гидра на мгновение замерла.

Между тем я все сильнее разгонял оживший во мне огненный ком. Вот он достиг селезенки, описал несколько кругов вокруг почек, затем резко, обжигая плоть изнутри, помчался вверх, начал уплотняться возле горла.

– Что за черт!

Я едва услышал полный изумления вскрик Парнелла. Все мои мысли были направлены на то, чтобы удержать внутри себя этот искрящийся, палящий сгусток энергии, провести его по необходимому маршруту еще и еще раз. Все мои чакры уже сильно пульсировали – особенно те, что находились в спинном хребте, от копчика до первых шейных позвонков. Из последних сил я направил сгусток энергии в правую руку, тут же опустил ее и, ткнув во врага указательным пальцем, мысленно выкрикнул:

Лови, Гидра, это тебе! Возьми мою жизнь!..

Ослепительный оранжево-золотистый шар возник в возду хе, сгусток энергии метнулся к Парнеллу, и его лицо вдруг исказилось от страха. Казалось, каждый нерв, каждая клеточка моего тела произвела залп.

Это было что-то подобное оргазму. Я тут же ослеп и без сил опустился на пол. Я пришел в сознание. Не могу сказать, сколько я пролежал на каменных плитах, но думаю, что недолго. В ушах что-то отчаянно громко вибрировало.

Тут я услышал, как на пол рухнуло что-то деревянное.

Любопытство заставило меня попробовать поднять веки. К моему удивлению, мне это удалось. Только тогда я понял, что нахожусь в сознании и окружающее предстает предо мной в своем истинном свете.

Гидры нигде не было. На том месте, где стоял Парнелл, валялась половина табуретки – остальная часть была сожжена, на полу была насыпана горстка пепла, больше похожая на небольшую кучку песка. Ничто не дымилось, не парило, не издавало зловония. Да, в баре чуть-чуть припахивало горелым. Вся мебель находилась на прежних местах. С улицы доносилась танцевальная мелодия, слышались веселые возгласы. Правда, со мной творилось что-то непонятное. В кончиках пальцев на руках и ногах, в локтях и коленях начало невыносимо колоть. Какой-то нервный зуд, какой бывает, когда, например, заденешь нерв. Несмотря на ЗРИТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ: Фосфоресцирующий череп, освещаемый изнутри, со стиснутыми челюстями, начал распадаться – то есть обрел подобие странного цветка, и кости, подобно лепесткам, отошли в стороны и опали. Красный огонь принялся пожирать остатки… Кости раскрошились, вспыхнули, обратились в пепел.

сильные неприятные ощущения, я решил подняться.

Удивительное дело, стоило мне пошевелить ся, подтянуть ноги, как заметно полегчало. Скоро зуд совсем исчез. Я встал, пошатнулся, схватился за стойку бара.

Угрызения совести не мучили меня – правда, и радости особой я не чувствовал. Только глубокое изнеможение. Но и оно постепенно сменялось ощущением победы. Я справился с этой пакостью.

Скажем так: исполнил приговор, который вынесла Фурии и Гидре семья Ремилардов, а также все правительственные органы Земли в лице своего Первого Магната.

На одном из столов лежала газета. Я с трудом приблизился к этому столу, оторвал полосу, свернул из нее что-то, напоми нающее кулек. С помощью другого обрывка тщательно собрал оставшийся от Парни пепел. Теперь я уже полностью владел своим телом – даже засвистел от удовольствия.

Пританцовывая, отправился в туалет – мне и здесь повезло, он был пуст – и спустил кулек с пеплом в унитаз. На прощание перекрестил и нажал на спуск.

Теперь можно было и повеселиться. Свадьба-то на что!

Остров Кауаи, Гавайи, Земля 18 июня 2078 года Позволь мне – пожалуйста, ну позволь! Посмотри – они совсем одурманены, эти так называемые молодожены, их внимание рассеялось. Более удобного момента придумать невозможно. Я нахожусь так близко, это будет ОЧЕНЬ легко… Ни в коем случае! Я не могу рисковать твоей жизнью, ведь ты осталась у меня одна. Надо дождаться, пока появятся новые сподвижники. Когда будет организована новая Гидра, только тогда. Не раньше… Ну ладно. Пусть не ментальная атака, тогда что-то подобное физическому лазеру или мощное огнестрельное оружие. Или, наконец, поток элементарных частиц. На крайний случай небольшой ядерный взрыв. Но надо же что-то делать!

Чепуха! Главного врага так не уничтожить. Я еще не придумала, как это вообще можно сделать. Вероятно, для этого потребуется энергия, сравнимая с энергией звезды. Теперь, когда они стали единым целым, их достать ещё труднее.

Если бы я успела и прибыла чуть раньше, чтобы помочь этому чертову идиоту Парни! Если бы ТЫ помогла ему погубить этого старикашку раньше, чем тот откроет секрет… Я не в состоянии так поступить. Я даже не знаю, как погиб Парни… Кроме того, что в этом повинен старик.

Я недооценила Роджи. Оказывается, этот поганый – клоун и алкаш обладает огромным внутренним резервом. Ты должна обещать, что будешь держаться подальше от него, моя дражайшая, моя самая сладкая, живая Гидра.

Я и сама бы не стала рисковать. Но как теперь ты сможешь избежать разоблачения ?

У меня есть мысли на этот счет. Но к этому можно прибегнуть только в крайнем случае. Это касается тебя самой, моя дражайшая, моя сладкая… Я бессмертна, и скоро нас ждет невиданный триумф.

Ты, моя ненаглядная, будешь вместе со мной править Вторым Содружеством.

Я полностью доверяю тебе, любимая Фурия.

Теперь мне можно вернуться на Оканагон и продолжить работу среди заговорщиков?

Пока нет. Теперь пришел черед Марка, пора ему занять достойное место в моих планах по производству новых соратников. Я кропотливо Отчаяние работаю с ним уже который год, и только теперь начало наклевываться что-то ощутимое. Завтра он должен вернуться домой, на этот поганый остров… Тебе следует навестить его там, пока же пофлиртуй с ним обычным способом. Тебе надо добиться, чтобы он привык к тебе и вспомнил. Фурия, это и есть твой грандиозный план?!

Да. И не только ради новых маленьких сообщников.

Марк считает, что он неуязвим. Его мозг и тело, мол, крепко защищены против любого, кто посмеет посягнуть на его безопасность. Пусть убедится, что он сильно заблуждался на свой счет. Тогда он станет нашим… тем или иным способом.

Я хочу его. Только не как другую часть Гидры, а как безвольного раба.

Пока его место в структуре будущего Содружества для меня не совсем ясно. Прежде всего тебе следует использовать искусство обольщения, и твое желание исполнится. Вскоре тебе предстоит оставить Оканагон и отправиться на планету Астрахань. Овладей помыслами Марка, а затем я проинструктирую тебя, что делать дальше. Прощай, моя возлюбленная, моя дражайшая Гидра, свет моих очей Мадлен.

До свидания, дорогая Фурия.

Зрительный образ Они удачно выбрали время – Гавайские острова открылись внизу в тот самый момент, когда солнечный диск оплавленным краем коснулся океанской глади.

Пока маленький звездолет разворачивался для посадки, пока аэронавигационный робот связывался с местным аэропортом, светило, поеживаясь, опустилось в радужную бездонную толщу. Вот последний вишнево-багряный ободок полыхнул над водами, и наконец солнце совсем скрылось за горизонтом. В этот миг в лазурное чистое небо ударил зеленый луч.

Вспыхнул и угас.

– Замечательно! – воскликнула Доротея и, как девчонка, запрыгала на сиденье.

– Изготовлено по заказу, – ответил Джек. – А теперь, – попросил он, – загадай желание.

Доротея смешно зажмурилась, потом открыла глаза.

– Можно говорить?

– Нет, если хочешь, чтобы, оно дошло до меня в первозданном виде.

Тогда Доротея отвернулась в сторону, крепко сжала губы и, зная, что он никогда не посмеет войти в ее сознание без приглашения, подумала: Я так хочу тебя! Так всегда бывает среди молодоженов – один из влюбленных пылает большей страстью, чем другой.

Он и тянет общую ношу. Потом роли меняются… Почему это происходит, кто может сказать?..

Некоторое время они сидели молча, наблюдая, как «Скура-2» осторожно, словно принюхиваясь, приближается к земле. Руки их были соединены.

Джек в дорогу переоделся и сейчас был в свободных брюках цвета хаки и в широкой накидке. Доротея надела шорты из «рогожки» и блузку soie-argentee63 с закатанными рукавами.

– Знаешь, нам здорово повезло, – сказала Доротея. – Мы вместе увидели зеленый луч. Мы, шотландцы, очень верим в подобные знамения. Я слышала, что подобное чудо случается на море – даже, говорят, бывает и на Каледонии. Но у нас это удивительная редкость. Воздух у нас сильно пропитан влагой и вулканическими дымами, так что безоблачный закат у нас большая редкость. В прошлый раз, когда я была на Кауаи, мои мысли были заняты совершенно другими делами. Не до закатов мне было.

Джек обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Теперь можешь не беспокоиться насчет Фурии и Гидры. Я научу тебя создавать вокруг себя непробиваемую ментальную завесу – примерно такую же, какую я выстроил возле себя. Пробить ее шелк серебристого оттенка ни мысленным ударом, ни физическим воздействием невозможно. Создать завесу легко, много времени это не отнимет. Ты обнаружишь, что я являюсь прекрасным куму.

Доротея робко попыталась коснуться преддверия его сознания, даже вошла в какие-то нейронные цепи, чтобы определить, что значит гавайское слово «куму». Оказалось, что на местном наречии «куму»

имело двойной смысл – «учитель» и «любовник».

Девушка приподняла маску и, потянувшись к Джеку, поцеловала его.

– Вот здорово, что именно этот остров станет нашим домом на Земле! Нью-Гемпшир, конечно, местечко хорошее, но тамошняя обстановка слишком напоминает Кали – все та же суета, напор, заботы о хлебе насущном… Это не значит, что я не люблю свою планету – думаю, и тебе она понравится, но все-таки хорошо иметь уголок, где тебя ничто не потрево жит, где можно просто отдохнуть.

Их сознания слились – они оба пожелали этого.

– Этот чертов Роджи, – неожиданно приглушенным баском сказал Джек. – Приготовил он нам к свадьбе сюрприз. Потешил, нечего сказать… Ты заметила, что я позволил себе чуть-чуть подлечить твою озабоченность и тревогу по поводу старика?

Доротея громко рассмеялась.

– То же самое я проделала и с тобой. Бедный дядюшка Роджи! Он же не нарочно!.. Он и в самом деле только сразу после венчания сумел остаться с нами один на один. – Лицо у нее помрачнело. – Ты считаешь, что Гидра и в самом деле напала на него?

Это не был плод его воображения?

Джек поиграл бровями, ответил не сразу.

– Он всерьез поверил в рыбу-убийцу. Поверил и рассказу Анн насчет Дени-Фурии. Даже нам с тобой не так-то просто определить, что в его мысленных образах правда, а что вымы сел. Спалил он Парнелла в баре или нет? На всякий случай я обо всем сообщил Полю – пусть опытные дознаватели разберутся в этой истории.

– А как насчет теории Дени-Фурии?

– Это очень похоже на правду. Боюсь, что нам придется смириться с тем, что это и есть правда.

– Роджи мог подпасть под власть иллюзии.

– Как раз такой вариант представляется мне маловероятным. Я хорошо знаю склад характера Роджи. Он всегда очень трезво, – тут они оба засмеялись, – относился к жизни. Склонности к фантазированию не имеет. Кроме того, обладает мощным скрытым потенциалом метасотворительной силы, так что сжечь Парнелла он в состоянии. Уж я-то знаю. И есть у дядюшки еще одна загадка, о которой никто понятия не имеет. Разве что Марк и Дени… Они подлечили его возле озера, где он едва не утонул, – ну и вскользь пробежали по мозгам. Но они не поверили, сочли, что это блажь перепуганного насмерть ста рика. Понимаешь, выходит, он имеет прямой выход на Верховного лилмика. Тут, Доротея, что-то есть. Например, его камень. Сколько раз он упоминал, что именно лилмик подарил ему этот талисман. Мы считали, что это шутка, а я вот не поленился проверить… – Когда?..

– В те часы, когда спускались в глубины Каледонии.

Он же вручил тебе этот камень на счастье… Что я могу сказать? Алмаз как алмаз, но есть одна зацепка. В середине камня я обнаружил некую кристаллическую несуразность – в кристаллическую решетку впаяна странная молекулярная группа.

Скорее всего, этот камень представляет из себя артефакт. Этот бриллиант является чем-то вроде передатчика, а может, это какая-то еще более сложная машина. С позиций современной науки ничего более определенного я сказать не могу. Тем более – кто мог изготовить такую штуку. Вот лилмик смог бы.

– Джек, в это невозможно поверить. Я, прости, глубоко внедрилась в бессознательное Роджи.

Поверь, он на грани невроза. Его пристрастие к алкоголю свидетельствует о глубоком внутреннем разладе, на почве которого могут возникать всевозможные навязчивые идеи… – Ты совершенно не права. Дядю Роджи как раз нельзя назвать алкоголиком. Во-первых, синдром похмелья у него развит в очень малой степени. Во вторых, если пить нельзя, он и не пьет. Месяц, два, три в рот не берет. Уж я-то знаю. Да, снимает нервное напряжение рюмкой-другой, а то и стаканчиком другим-третьим. Повторяю – нездоровой, необоримой тяги к алкоголю у него не наблюдается. Понимаешь, его питие – какой-то атавизм. Он человек старой закалки, мы от таких отвыкли в Содружестве. Так сказать, последний экземпляр здорового мужчины двадцатого века.

– Он!.. Он – бездонная ненасытная бочка!.. – раздраженно заявила Доротея. Потом так же внезапно успокоилась. Конечно, можно дядю Роджи назвать и «ненасытной бочкой», но все же она любила его. Пусть он будет словно питекантроп, но очень приятный. Когда не вылакает целой бутылки своего любимого виски… – Но все-таки, любимый, не можем же мы, основываясь только на памяти этого старого чудака, организовать детальное просвечивание мозгов такого человека, как Дени?

Мне кажется, единственный выход – подождать выздоровления Анн. Только потом мы с тобой сможем организовать подходящий по мощности метаконцерт.

Я прикидывала: нашей совокупной силы вполне достаточно, чтобы не только определить, прав ли в своих домыслах старый алкоголик, но и дать ответ насчет Анн. Не может ли она быть Фурией?

– Это означает, что мы по крайней мере на год отложим проверку.

– Вряд ли нам удастся провести всю подготовительную работу за более короткий срок.

Прежде всего надо еще раз, уже более тщательно, проверить всю информацию, собранную в сознании Роджи, – при этом ни в коем случае нельзя повредить его уже достаточно изношенные мозги.

Тебе же придется заняться конструированием нового типа церебрального генератора – для лечения. Вот что еще необходимо: обеспечить эти ЦГ энергией, которая поступала бы без помех и по первому требованию. Теперь прибавь сюда организацию метаконцерта из членов семьи Ремилард, который можно было бы исполь зовать не только для сокрушительных, но и лечебных целей. Дел – непочатый край… Хорошо бы еще за год управиться.

– Все это можно провернуть за полгода.

Единственное, что меня смущает, – это как собрать семью для организации метаконцерта и обучения работе со шлемами ЦГ.

Доротея задумчиво смотрела в темнеющее на глазах небо. Тьма пропитывала воду, и поверхность океана приобретала какой-то зловещий, таинственный вид. Тем не менее первые же вспыхнувшие звезды – скоро целый хоровод светил выбежал на черную бархатистую полянку – как бы разогнали мрачные думы. Океанские воды, покачиваясь в серебристой безлунной полутьме, словно засыпали. Доротея глубоко и тяжело вздохнула.

– Ох, работа нелегкая… Очень опасная для всех участников метаобъединения. Надо заранее продумать программу, обеспечивающую безопасность всех вовлеченных в метаконцерт.

Джек ответил не сразу – чувствовалось, что эта задача полностью овладела и его мыслями. Наконец он произнес:

– Есть еще несколько причин для скорейшего завершения проверки. Пойми, мы имеем дело, образно выражаясь, с метанечистой силой. После неудачи покушения на Роджи ей должно быть известно, что тайна вышла из-под контроля.

Следовательно, в ближайшее время надо ожидать всяких бедствий на просторах Галактики. Заварить кашу, заставить нас в спешном порядке бросить туда все силы – это ее единственное спасение. Есть у нее для этого возможности? Надо ответить честно – есть! Прежде всего, она способна взбаламутить мя тежников или раздуть конфликт Бог знает в каком уголке Содружества.

– Джек, однако и спешка тоже вредна. Мы подвергаем опасности жизни девяти самых сильных Магнатов Земли, включая и Первого Магната. И все по прихоти какого-то старца Мафусаиловых лет.

– Ах, опять ты не понимаешь! Я знаю Роджи с первого дня рождения, а то, может, еще в утробе познакомился с ним. Заочно, так сказать… У меня есть право выносить суждение по поводу этого человека. Да, к борцам за правое дело его не отнесешь, он слишком эгоистичен и чудаковат, но чего у него нельзя отнять, так это честности. Он всегда правдив до конца. Меня он любит, я отвечаю ему тем же. Марк так же относится к нему. И Дени… Доротея отвернулась от мужа и вполголоса сказала:

– Я тоже.

– Я понимаю, это не довод, однако больше всего мне претят скоропалительные решения. Я хорошенько обдумал все, что он сообщил нам.

Думаю, старик прав.

– Я тоже, – все так же тихо отозвалась Доротея.

Ночь выдалась безлунная, тихая, звездная.

Звездолет спустился к самой воде и мчался в каком-нибудь десятке метров над бугристой, колышущейся, чернильного цвета поверхнос тью.

Было немного жутко смотреть вниз, однако взгляд и душа успокаивались, когда глаза поднимались к небу.

Там, среди задорно перемигивающихся звездочек, жарко, близко и маняще полыхали Юпитер и Венера.

– У нас нет выбора, драгоценный мой Алмазик, – нарушил молчание Джек.

– Да, выбора нет, – глухо откликнулась Доротея и после короткой паузы спросила: – Что ты думаешь насчет того, что именно Дени спас Роджи, когда тот тонул на озере?

– Что я думаю? – Джек внезапно насупился. – Целое больше части. Здоровая часть натуры Дени может не догадываться о существовании Фурии. В сознательном, так сказать, режиме. Но в бессознательном между ними непременно должна существовать какая-то связь.

Доротея вздохнула.

– Я тоже так думаю. По-видимому, Дени и сам не догадывался, почему он вдруг отправился на рыбалку. Просто потянуло. Только так можно объяснить его бессознательное влечение. Сработал комплекс «родители – дети». Интересно другое – если это предположение верно и Роджи обладает иммунитетом против ментального воздействия и Фурии и Гидры, то выходит, что Дени/Фурия тоже может не опасаться атаки со стороны своих собственных детей. Тебе не кажется, что это обстоятельство значительно осложнит лечение?

– Да, это серьезный вопрос. Я уже думал над этим. Прежде всего необходимо доскональное просвечивание Роджи. Он согласится, у него тоже нет выбора – теперь Фурия непременно будет охотиться за ним. Если гибель Парнелла будет доказана, то этот старый пьяница становится весьма любопытным объектом. На нем все сходится, ты заметила?

Что можно сказать насчет комплекса «родители – дети»?.. Здесь следует хорошенько покопаться вот в чем. Ты слыхала, наверное, что любовь иногда испытывает страстное желание причинить боль объекту поклонения? Как бы боль во здравие.

Все это надо хорошенько обдумать. В этом смысле единственный член семьи, который не подходит для метаконцерта, – это, безусловно, Анн. Если она паче чаяния является Фурией, то ее вовлечение в мета-объединение смертельно опасно для всех участников. Так что нам надо поспешить, пока она в регенерационном автоклаве.

– А если окажется, что Дени не имеет отношения к Фурии?

– Тогда мы займемся Анн прямо в баке. Тем более что ее метазащита сейчас ослаблена.

– Итак, Дени или Анн… – Доротея взглянула на Джека. – Кто же из них монстр?

– Не знаю, – ответил он. – У меня никогда и мысли не было просветить их мозги.

Доротея покачала головой.

– Помнится, когда я шесть лет назад занималась собственным расследованием, то ничего толкового из этого не получилось. Так, какие-то общие данные о темпераменте, характере, склонностях – ничего конкретного. Я основывалась на своих собственных критериях, и в результате у меня получилось, что наиболее вероятной фигурой на роль Фурии оказался Марк. Его рейтинг достиг семидесяти четырех процентов.

– Дорогая, это полная ерунда!

– Как сказать. Его сознание наиболее индивидуалистично. К тому же он очень силен во всех видах метадеятельности.

– И тем не менее это полная чепуха! Уж я-то знаю.

– Анн, – не обращая внимания на восклицание мужа, продолжила Доротея, – заняла второе место – шестьдесят восемь процентов. Потом следовал Поль – шестьдесят четыре процента. Другие члены семьи – значительно меньше. Вот только Дени и Люсиль мне не удалось просветить. Единственный раз мне представилась такая возможность на вечеринке у Марка. Помнишь, мы справляли там Халлоуин64 и Дени пригласил меня на танец?

– Ну и?..

– Из всех проверенных мною Ремилардов Дени оказался наиболее трудным орешком. Его натура многогранна. И удивительна. Я просто не успела ничего там высветить. Его соз нание грандиозно.

Знаешь ли ты, что его скрытые возможности блистательны во всех метафункциях?

– Я догадывался, и поверишь ли, как раз это обстоятельство меня и пугало.

– Я уверена, что он и сам до конца не осознает своих возможностей. Вот еще одна особенность: его натура необыкновенно цельная. Без всякой слабины или дефектов, свой ственных и Полю, и Марку, и Анн. И другим… Передо мной на мгновение предстал космической сложности объект. Я просто испугалась.

Попыталась было копнуть глубже – пшик!..

– Дени догадался, что его просвечивают?

– Очень быстро, – кивнула Доротея. – Он оказался очень милым и деликатным… и очень решительным.

Канун Дня всех святых (шотл., амер.) Тут же вышвырнул мой мысленный щуп и поставил непробиваемый экран, так что ничего определенного я сказать не могу, разве что «в тихом омуте черти водятся».

– После этой неудачи ты еще кого-нибудь просвечивала?

– Марка… Роджи… Но со стариком это случилось раньше. Я полагаю, кто-то из этих троих проговорился. После того праздника все они поставили плотные экраны. Пробить их я не смогла.

Впереди засветился огнями берег острова.

Невидимый горб горы поглотил свет звезд. Доротея с интересом вглядывалась в даль – до сих пор ей никогда не приходилось бывать дома у Джека, который официально считался жителем Кауаи.

Пожениться они решили внезапно – вот так, в одно мгновение. Как только было сделано предложение, тут же было получено согласие. То-то удивились их друзья и коллеги, когда они объявили о своем решении!

В ту пору оба они работали на Каледонии.

Несколько недель Джек провел на пережившей катастрофу планете. Дел было по горло, и его пребывание сняло значительную часть забот с плеч юной Председательницы – правда, оставшейся части вполне хватило, чтобы так загрузить Доротею, что на сон ей оставалось всего несколько часов в сутки. Порой и эти минуты не было возможности урвать, поэтому помощь Джека пришлась очень кстати. Прежде всего, он помогал ей в инспекции разрушенных поселений и городов – он моментально составлял смету расходов на восстановление. Второй важной областью сотрудничества было выколачивание и распределение помощи, поступающей из Центрального правительства Земли и из Консилиума.

В этом вопросе авторитет и знакомства Джека сыграли неоценимое значение. Работали они дружно, понимали друг друга без слов, но это было не больше чем товарищеское общение. Они оба словно забыли о том лихорадочном признании, которое случилось в кабине бурильной самоходной машины.

Наконец поступление помощи было отлажено, сметы, проекты восстановления городов65 были согласованы во всех инстанциях, и Джек как-то сообщил Доротее, что ему пора отправляться на Консилиум Орб. Там у него уже накопилась куча дел – скоро сессия Директората по политическим вопросам, или, как его еще называли, Директората по Галактическому Единству. Она согласилась сразу, кивнула в ответ. Трудно сказать, что творилось в в первую очередь Нью-Глазго то мгновение в «сердце» удивительного создания, каким являлся Джек Бестелесный. Он тоже коротко попрощался и направился к выходу из кабинета.

Доротея остановила его мысленным официальным предложением устроить проводы, однако Джек отказался. «Тогда, – предложила девушка, – я сама провожу тебя».

«Хорошо», – согласился Джек. На следующий день они вместе отправились в звездопорт Киллекранки.

Там, у входа в пассажирский накопитель, ее вдруг словно оглушило. Глаза вдруг широко распахнулись, губы задрожали.

– Что же я буду делать без тебя? – Она словно в чем-то обвиняла Джека, потом вроде бы пришла в себя и только молча уставилась на парня в джинсах и куртке. Сама Предсе дательница была одета в обычный высотный костюм в обтяжку, достаточно скромный – разве что на груди сверкал крупный бриллиант. – Ты нужен мне. Сама не знаю почему. И с работой это не связано. Нужен – и все тут! Джек, я не понимаю, что со мной творится. Я не хочу, чтобы ты улетал.

– Я тоже. Только подобный вопрос я задавал себе несколько месяцев назад.

Он взял ее руки в свои, прижал к себе – робко, как-то непоследовательно, словно защищая от дождя, который начал накрапывать с хмурого, низкого неба. Другие пассажиры, прибывающие на космодром, сразу узнавали свою Председательницу и этого нелепого, «бестелесного» чудака, однако, как истинные шотландцы, делали вид, что не обращают на них внимания. Некоторые, правда, втайне ухмылялись: хорош «бестелесный»! Вон как облапил нашу девчонку. Вот и верь после этого слухам, что этот Джек не более чем идеальное создание.

– Что же нам делать? – решительно спросила Доротея.

– Как что? – в свою очередь удивился Джек. – Поженимся. Вот и весь разговор.

Они оба не сразу заметили, как легко стало на душе после этого короткого разговора. Доротея вдруг обнаружила, что сил у нее прибавилось, да и Джек вдруг начал ловить себя на том, что постоянно что-то напевает.

«Вот так и случилось неизбежное, – вдруг подумала Доротея. – Это и к лучшему», – вздохнула она. Теперь ее ждал дом мужа, который теперь должен стать и ее домом. Здесь она будет вести хозяйство – пусть очень редко, когда сможет вырваться с Каледонии.

С родной планеты?.. Эта мысль ошарашила ее. Разве не там ее дом? С извечной женской обреченностью, даже с горечью какой-то, она вдруг подумала, что как ни крути, а ее жильем теперь будет считаться эта хибарка – или что там понастроено у Джека. Этот остров должен стать ее новым местом жительства, здесь она будет ходить по магазинам – скорее, летать, – здесь будет возиться в саду. У Джека возле дома есть садик – она об этом знала. Здесь она заведет кота или маленькую собаку – большие ей были не по нраву. Потом, может, и детей… Пусть в мечтах, но это все теперь уже было частью ее надежд, планов, пусть даже ничего из этого не выйдет. Ее будущее… – Вон там Лаваи-каи. – Джек указал ей на залив, образованный двумя выступающими в океан мысами.

Доротея осмотрела этот залив. Темнота не была ей помехой. Бухточка замыкалась едва видневшимся в ночном мраке песчаным пляжем. На берегу росли кокосовые пальмы, панданы и местные, похожие на зонтики, деревья, которые назывались тахину.

Звездолет пересек береговую линию и полетел в глубь острова, вдоль небольшой речушки, впадавшей в океан. Речная долина густо поросла пальмами и невиданными деревьями.

– Пару сотен лет назад, – сказал Джек, – остров Кауаи принадлежал королеве Эмме, жене короля Камехамеха IV. Позже остров стал одним огромным поместьем и ботаническим заповедником, пока ураган Палапала в начале двадцать первого века не разрушил все постройки. Народ начал покидать остров – вот эта долина вся заросла после того, как население отправилось на новые планеты.

Семейный фонд Ремилардов купил эти земли в году и передал мне, когда я решил, что хочу иметь постоянное место жительства на Земле, на острове Кауаи. Я построил здесь дом и начал восстанавливать местные растения и ландшафт. Прежде всего взялся за восстановление горных озер. Знаешь, как это интересно! Ты сама увидишь. Вообще-то здесь довольно скромно, разве что лаборатория, устроенная в подвале, прекрасна оборудована. Ну, сама посмотришь – там я занимаюсь кое-какими своими проектами.

– Здесь ты и собираешься поработать над модификацией Е-18? Займешься шлемами?..

– Да, и здесь тоже. Сначала создам прототип сокрушительно-целительного ЦГ, который можно будет легко транспортировать. После того, как я закончу, здесь можно будет собрать членов семьи.

Это очень удобное и – главное – безопасное место.

Он взял управление на себя и посадил корабль на маленькую площадку, устроенную между двух лагун.

Джек и Доротея вылезли из кабины. «Скура» загудела – это бортовой компьютер приступил к отключению систем. Первым делом девушка обратила внимание на плавающие по черной воде огромные, не меньше метра в диаметре, листья кувшинок. Сами бутоны, полузакрывшиеся и все равно отчаянно благоухающие, тоже поражали размерами. Они на полметра возвышались над стеклянистой, угольно отсвечивающей поверхностью. Берега густо поросли бамбуком, меж стволами расстилались заросли какого-то неизвестного кустарника, темные ветви которого были усыпаны странной формы цветками.

– Слов нет! – восхитилась Доротея. – Все выглядит так натурально!.. Сколько же сил ты потратил, чтобы восстановить здесь все в первоначальном виде?

– Да уж! – кивнул муж. – Подожди, доберемся до сада – ты там такую экзотику увидишь. Ахнешь!.. Но прежде всего в дом.

Их багаж, который двигала сверхчувственная сила Джека, не спеша плыл за ними по воздуху над самыми каменными плитами, которыми была выложена дорожка. По обе стороны от нее росли гигантские цветы. Дом, окруженный цветущими деревьями – стены поросли миртом, – сначала показался Доротее не очень большим. Не такими она представляла себе дворцы плантаторов. Они должны быть огромными, с двумя пристройками-крыльями и портиком в классическом стиле. Когда они подошли поближе, все так и оказалось. Размеры здания были внушительные. Фасадом оно было обращено в сторону лагуны.

– Ну, Джек! – неожиданно воскликнула Доротея. – Теперь я все поняла. Ты романтик!..

– Как и многие люди. – Он скорчил огорченную гримасу. – Вообрази мое изумление, когда я обнаружил в себе этот порок.

Крыльцо совершенно скрывали разросшиеся орхидеи, от их аромата кружилась голова.

– Вот это мне подарил Дени, – сказал муж, открывая фигурным ключом висячий замок. Замок был настоящим произведением искусствами Доротея пригнулась, чтобы получше рассмотреть его.

Наконец Джек распахнул дверь, и им открылся полутемный холл.

– Хочешь, я перенесу тебя через порог на руках?

Знаешь, это, конечно, глупо, но хотелось бы соблюсти традицию.

– Хм… Хорошо.

Дверь сама собой, нежно, протяжно скрипнув, закрылась за ними. Сразу исчез аромат цветов, который кружил голову в саду и на посадочной площадке. Доротея встала на ноги, огляделась – значит, теперь это ее дом. Теперь она здесь хозяйка. Тут же что-то кольнуло в сердце – все вокруг оказалось подделкой, она только теперь поняла это. Бревенчатый дом на массивном каменном фундаменте – это только видимость.

Все здесь – и стены, и потемневшие от времени доски пола, и балки, поддерживавшие потолок, – было изготовлено из металлокерамики, умело инкрустированной, имитирующей все строительные материалы. Собственно, весь дом представлял собой крепость не в фигуральном, а в самом что ни на есть прямом смысле. Стены могли бы противостоять залпу из лазерного оружия или потоку элементарных частиц высоких энергий, а на сегодняшний день это было самое мощное оружие. «Так кончаются сказки, – решила Доротея, – а жаль. Хотя иначе и нельзя было поступить, но все-таки… Все равно меньше я его любить не буду. Посмотри-ка, все сделано со вкусом. Воздух удивительно приятен и прохладен. Все зависит от хозяина, а не от подбора кирпичей или деревянных конструкций».

Даже окна здесь были бронированными, не говоря уже о великолепных витражах. Патина проступила на бронзовых рамах. Прямо перед Доротеей, на стене, в коротком коридоре, ведущем во внутренние покои, висел пульт управления, на котором следовало набирать команды домашнему компьютеру. Или хозяину? Тогда кто же она? – мелькнуло в голове у Доротеи. Она резко отогнала от себя шальные мысли. Какая-то внутренняя дрожь пронзила тело.

Или страх? «Ну вот, начинается», – упрекнула она себя. Доротея повнимательнее пригляделась к пульту управления и воскликнула:

– Боже милостивый, да у тебя тут самые современные системы безопасности, вплоть до двойной полусферы защитного сигма-поля! Это что, против Фурии и Гидры?

– И против них тоже, но об этом мы поговорим потом. Они миновали коридор. Джек толкнул дверь.

– Это гостиная. Прошу… Доротея вошла и потеряла дар речи.

Освещение включилось автоматически – свет в гостиной казался мягким, но в то же время материальным, его даже хотелось пощупать. Эффект был потрясающий… Комната была квадратной, примерно десять на десять метров. Высокие окна выходили в сад. Вдоль стен – высокие демонстрационные шкафы, за стеклянными стенками которых были выставлены национальные одежды из тапы – род лыка – с островов Тонга, раритетные, двухвековой давности изумительные гавайские накидки и одеяла, удивительные, изготовленные из перьев местных птиц одежды. Доротея ожидала чего угодно, но чтобы попасть в музей!.. Здесь все притягивало и завораживало взор – и резьба по дереву, и причудливые маски, и сосуды, и произведения прикладного искусства из китового уса, и многочисленная коллекция морских раковин.

Они были разложены в особых витринах, на полу, на отдельных, прикрепленных к стенам подставках.

Все они, как объяснил изумленной девушке Джек, были собраны в южной акватории Тихого океана.

Отдельные, ошарашивающе огромные экземпляры хранились в нишах и под мягкой подсветкой производили неизгладимое впечатление. Обилие цветов, их оттенков поражало воображение, навевало мысли о запредельных, едва ли доступных человеку далях… Пол был собран из полированных тиковых досок – они матово светились. Доротея с опаской ступала по полу. На стенах висели картины – вот три полотна Мадж Тенент, картина Поля Гогена и на самом почетном месте, над камином, – большой портрет Терезы Каулины Кендалл в костюме Царицы Ночи из «Волшебной флейты». Доротея узнала кисть Джеймса Голденберга.

Назвать гостиной эту сокровищницу?! Доротея не могла прийти в себя. Хотя вот китайские шкафчики из розового дерева – в них помещалось все оборудование, без которого немыслимо современное жилище: в одном – стереоэкран тридивизора, в другом шкафчике – устройства связи;

в следующем находился домашний компьютер, позволявший получить любую справку из любого хранилища информации. Здесь же располагался книжный шкаф, на его полках стояли старинные многостраничные книги.

И все-таки это была гостиная – то есть это помещение было предназначено для отдыха и работы проживавших в доме обитателей. Но как изысканно все было устроено, как акку ратно и со вкусом подобрано!..

Посреди комнаты на возвышении стоял стеклянный шар, напоминавший пустой аквариум.

Когда Доротея обошла гостиную, мельком осмотрела выставленные там предметы, Джек, оставшийся у порога, подал голос:

– Мне, собственно, хватало гостиной и лаборатории в подвале. Однако недавно я тут кое что перестроил. Приделал и оборудовал кухню и столовую в южном крыле дома. Не же лаешь взглянуть?

Доротея кивнула. Ясно было, что мозгу, лишенному тела, больше ничего и не требовалось. Теперь пришлось заняться кухней… Посмотрим, что он там нагородил.

Кухня оказалась как кухня – стандартный набор мебели и утвари. Когда они вернулись в гостиную, девушка указала на стеклянный круглый сосуд.

– А это наша спальня… Джек засмеялся.

– Пока ты будешь здесь жить, мы подыщем другое местечко. А в эту вазу мы будем ставить цветы.

Наша спальня в той стороне. Если госпожа Дирижер настаивает, то можно показать ее.

Они прошли через холл и зашли в большую комнату, одна из стен которой выходила на веранду ланаи. Обстановка здесь была скудная: несколько картин на стенах, в одном углу – большое, вырезанное из дерева распятие, у подножия креста горела маленькая лампадка. Кровать была широкая, отделанная латунью и покрытая огромным одеялом местного производства в бело-зеленых традиционных тонах. Это был свадебный подарок Маламы. Окна, выходящие на веранду, были занавешены прозрачными шторами и жалюзи. Дверь стрельчатая, с цветным витражом…. Что еще – комод из красного дерева у изголовья кровати, по обе стороны – тумбочки, на них настольные лампы.

– Все это временно, – начал оправдываться Джек. – Я хотел, чтобы ты сама здесь все обставила. И конечно, все остальные помещения. Одним словом, ты здесь хозяйка, тебе и карты в руки.

– В спальне все и так хорошо. Разве что надо добавить несколько предметов.

Джек неуверенно предложил:

– Теперь посмотрим лабораторию?

– Завтра, – мягко ответила девушка. – Сегодня был такой трудный день.

Джек отодвинул в сторону бесшумно скользнувшую дверь.

– Здесь ванная. Если не забыла, я кое-что прихватил с собой из одежды.

Было видно, что ему немного не по себе. Он не знал, как объяснить… Сотворил руками какой-то нелепый жест.

– Знаешь, погода сегодня теплая, на море тихо. Я подумал: почему бы нам не провести свою первую ночь в камышовой хижине? Я построил ее на Пу'и Килоиа – это один из двух мысов, образующих нашу бухту. Там… знаешь как замечательно! Слышно, как волны разбиваются о скалы. И так необыкновенно пахнет цветами… Он, не глядя на нее, вытащил несколько кусков какой-то золотистой материи.

– Я знаю, что ты любишь наряжаться. Может, попробуешь вот это? Разновидность гавайского саронга, называется па'у. Это традиционная женская одежда на островах. В древности, конечно. Все сделано из коры дерева уауке и из тутового дерева.

Нет, если ты не хочешь… Глаза у Доротеи вспыхнули, когда она развернула наряд.

– Что-то потрясающее! Мягкое, как шелк. Спасибо, Джек.

– Я надену «мало» – это мужской костюм. Ну, такая повязка на бедрах… Сейчас увидишь. – Голос его заметно повеселел. – Если ты не против, то переоденься, а мне надо кое-что организовать в доме.

Я сейчас вернусь.

Она кивнула. Джек посмотрел на нее и попытался объяснить:

– Если что-нибудь не так, то пусть будет, как ты хочешь, Алмазик. Я подумал… у людей принято, что мужчина берет на себя главную роль в любви… Она подошла к нему и приложила два пальца к его губам, следом окатила его мысленной волной;

нежности и понимания.

– Я твоя жена и хочу, чтобы у нас все было как у людей. Как ты скажешь, так и будет. Мне нравится твоя идея провести первую ночь в хижине. Я ведь тоже в душе – ну, самую чу точку – романтически настроенная девица. И я люблю тебя.

Джек перевел дух, даже как-то выпрямился, и Доротея с нежностью подумала: «Какой он дух!

Точно такой же мужик, как и все остальные добрые, верные и заботливые мужья. Слава Богу! Слава Тебе, Господи, что наградил меня таким мужем! А уж телесен он или бестелесен – это второй разговор».

С этими мыслями она прошла в ванную комнату, где скинула с себя всю прежнюю одежду и принялась облачаться в это самое па'у. Она и гирлянду, подаренную ей в Нью-Гемпшире, захватила с собой. Так велела Малама. Потом сняла па'у, быстро приняла душ и, согласно мысленному образу, который еще в спальне передал ей Джек, решила натереть тело благовонными кремами. Вон их сколько стоит на полке!.. Как бы не ошибиться – может, здесь тоже есть какие-нибудь правила? «Будь что будет, – она мысленно махнула рукой, – возьму тот, что понравится». Она пересмотрела флакончики и остановилась на том, который благоухал индийским жасмином.

Теперь надо натянуть это па'у. Собственно, что здесь натягивать! Просто обернуть бедра, потом вот так, через левое плечо. Одна грудь остается открытой… Наверное, так и задумано. Так, что там еще Джек передавал? Ага, позолотить груди.

Сделаем… Одевшись, она долго разглядывала себя в зеркало.

Что-то ей не нравилось, чего-то не хватало. Волосы коротки! Как их теперь удлинишь?..

Почему бы и нет? Раз в жизни можно нарушить неписаные заповеди, которых обязаны были придерживаться операнты в обыденной жизни.

В ее брачную ночь?.. И не возражайте! Отрастить волосы, чтобы они, слегка вьющиеся, черные как вороново крыло, спустились до самых бедер, было парой пустяков. Через несколько мгновений она тряхнула густой гривой, глянула в зеркало и замерла от удивления. Сама себя не узнала. Какая хорошенькая!

Доротея вышла в спальню, Джека еще не было.

Она притушила свет в комнате и на мгновение застыла перед распятием.

«Помоги нам, – обратилась она к Богу. – Пошли ангела – пусть он осенит нас святым крылом.

Господи, спаси и сохрани нашу любовь, ведь нам предстоят трудные денечки! Предстоит разлука… Он на Консилиум Орбе, я – на Каледонии. Наши сознания способны преодолевать межзвездные расстояния, но мы все же люди. Мы телесны, и мы нуждаемся в тепле. Мы оба… В любви и тепле… »

Невольно ее мысли метнулись в будущее, и Доротея не смогла сдержать вздоха. Их ожидали редкие встречи – во время сессий, например, или еще когда. И эта ночь… Что после нее – их чувство угаснет или разгорится с новой силой?.. Господи, Твоя воля!

Не допусти, чтобы мы охладели друг к другу. Нам так немного дано в жизни, мы так необычны – Джек Бестелесный и Алмазная Маска. Мы не более чем причуды природы, аномальные, так сказать, явления, но наши души в твоей власти. Не разлучай нас, Господи!

У нас не может быть детей. Да, Господь. Джек может многое, даже воплотиться в неуемное, сгорающее от любви тело, но создать себе подобных – маленьких таких младен чиков – ему не дано. Он лишен наследственных генов, нет у него ничего материального, способного породить новую жизнь… Они долго обсуждали это с Джеком, когда летели на звездолете с Каледонии на Землю. Признался он ей, что и бессмертием не обладает. Век его отмерен тридцатью с хвостиком годами, после чего материальная структура, комбинация полей, составляющих его разум, распадется. «Нестарение», которым обладают все Ремиларды, к нему не относится. Генная инженерия тоже ничем не может помочь. Он оказался подобием межеумка, застрял на полдороге между лилмиками и людьми.

«Если он умрет, мне тоже не жить, – эта мысль явилась в сознание разом, четко и неоспоримо. – Значит, таков мой удел. Он очень любит меня, но все таки я нуждаюсь в нем больше… »

Дверь в спальню распахнулась.

Джек переступил через порог. Был он в набедренной повязке, увешанный гирляндами цветов. Маленькие венки были нацеплены на предплечье левой руки, в правой он держал плотную цепь больших, пышных орхидей. Прежде чем она смогла произнести хотя бы одно слово, он подошел к ней и накинул цепь на шею. Поднял волосы и пропустил цветы по спине.

– Я беру тебя в жены, мой любимый Алмазик, – торжественно сказал он, – как это принято на островах с незапамятных времен.

Слезы хлынули у Доротеи из глаз – она заулыбалась, потом взяла конец гирлянды из орхидей и обвила им Джека.

– Я беру тебя в мужья, дорогой Джек. Отныне и навсегда!..

Он протянул руку, и дверь, повинуясь мысленному приказанию хозяина, открылась. Джек взял Доротею на руки и вынес на свежий воздух, спустился во внутренний дворик, границей которого служили подстриженные заросли кустарника, усыпанные цветами. Вокруг разлилось благоухание. Крупные неподвижные звезды смотрели на них… – Ты похитила мое сердце, невеста моя, сестра моя. Пронзил мне душу взгляд твой… Моя сестра, супруга моя, ты – град закрытый, фонтан, журчащий в ночи. Откройся мне, овей лицо своим дыханьем, стань водой животворящей для моих усталых дум.

В ответ она прошептала:

– Пробудись, ветер севера. Приди ко мне, южный ветер. Развейте аромат моего тела – пусть возлюбленный вкусит его. Пусть отведает запретный плод… Потом они шли молча. Джек вел ее к океану – туда, где глухо урчал прибой. Звезд на небе было так много, что они казались серебристыми листьями исполинского дерева, при нявшего их под свою крону.


Трава сгибалась под босыми ногами – она была так мягка, что не стебельками встречала голые ступни, а мягким живым ковром. Цветы при виде этой пары распускались в ночи – то ли силой мысли мужчины, то ли радуясь любви… Налетел ветерок, шевельнул заросли, тронул кроны деревьев, и оттуда не спеша, с томительной величаво стью начали падать листья и бутоны. Волны, подгоняемые невидимой луной, убыстряли свой приливный бег, бились о камни.

Раскатами салюта был этот грохот.

Вот ноги его оторвались от земли – все выше поднимались они над сразу потускневшей землей.

Зато вдали зарницами осветился океан. Оттуда пахло морем, влагой, чужими землями, штилями и ураганами. Там было хорошо, привольно душе – в ту сторону они и стремились. Вот под ногами закипела вода, бьющая в коралловый риф, нагромождением камней выступающий над водой.

Местами его уже успели оседлать пальмы. Ветер донес какие-то незнакомые запахи. Скоро внизу острием, покалывающим океан, обозначился мыс.

Джунгли здесь казались непроходимыми, однако вот из темной зелени выплыл холм, вершина его оголена, и там, на пологом куполе холма, стоит хижина.

Джек и Доротея стали опускаться, ступни их коснулись теплой, влажной и чуть скользкой земли.

Заросли раза в два повыше Джека окружали этот тесный уголок. Большие, с дурманящим запахом, белые цветы украшали эту живую стену.

Доротея безмолвно спросила мужа, и тот ответил:

Это кактусы вида эхиноцереус. Они цветут только ночью, один раз в году.

У них есть колючки, сказала она.

Это чтобы охранять нас… По-прежнему держа невесту на руках, он направился к хижине.

Хижина стояла на сваях, дверь ее была из деревянных неотесанных плах, широкое окно занавешивали гирлянды цветов и стебли сухой травы. Свет давала толстая свеча, поме щенная в стеклянный фонарь – такой обычно используют во время бури. В комнате был стол из бамбука, на нем была разложена еда, стояли кувшины с напитками.

Кровать пред ставляла собой помост, покрытый толстым одеялом из капы. На ощупь она казалась куда более мягкой, чем белье из синтетических тканей.

Они осторожно раздели друг друга – старались не повредить бутоны на гирляндах. Он поцеловал ее в лоб, коснулся губами век, алмаза, который был нашит на маске, прикрывавшей нижнюю часть лица. Она положила его ладони на свои груди.

Их сознания открылись друг для друга. Доротея почувствовала, как сладостное удовольствие с примесью легкой боли овладевает им. Она и сама почувствовала тягу. Страха не было… – Алмазик, я люблю тебя. Больше всего на свете.

Оно настоящее, мое желание, о котором я мечтал. Я – человек. Я – мужчина… Он принялся целовать ее обнаженное тело и постепенно освободил его от гирлянд.

– Ты наконец обрел себя. Нашел ту часть, которую искал всю жизнь. Я – это ты. О Джек! Слава тебе Господи… Он погрузился в нее, она слегка вскрикнула.

Боль была слабая, томительная, сладостная… Так они лежали некоторое время, пока он не принялся медленно двигаться. Радостная волна начала подниматься в ее груди. Их сознания слились окончательно, исполнилось то, о чем они мечтали во время долгого перелета на Землю. Их фантазии обрели плоть. Их соски соединились и позволили жизненной энергии свободно перетекать от одного любящего тела к другому.

Он поцеловал ее в мочку уха, потом шепнул:

– Маска… Сними ее, вот сейчас… Он не стал дожидаться и сам сдернул бархатную, усыпанную жемчугом и бриллиантами тряпку и швырнул на пол. Там она и застыла… В тусклом свете робко заиграли грани, засветился жемчуг.

Доротея попыталась улыбнуться.

– Я знала, – с трудом прошептала она. – Я верила!

– Поцелуй меня, любимая. Как можешь… Твои губы пахнут диким медом. Мед и молоко стекают с кончика твоего языка. Я пришел в свой сад, сестра моя, невеста моя. Я собрал мирру и бальзам, отведал сладкого вина… Последняя нейронная цепь нашла отклик в другом сознании. Теперь они слились воедино.

Конкорд, столица Государства Земля 19 июня 2078 года Информатор погоды, установленный в личных апартаментах Дэвида Сомерледа Макгрегора, представлял собой редкую вещицу. Настоящее произведение искусства… С технической точки зрения это устройство тоже являлось уникальным экземпляром. Оно могло по первому же требованию выдавать информацию о состоянии климатических условий в любой точке Земли, а также сообщить как краткосрочный, так и долгосрочный прогноз. Более того, такие же сведения могли быть получены и о каждой заселенной землянами планете.

Как обычно, игнорируя удивительный прибор, Дэви Макгрегор раздвинул шторы, с треском распахнул дверь на балкон и путем личного наблюдения установил, что метеорологические условия в это воскресное утро обычны для Нью-Гемпшира – влажность повышенная, температура что-то около тридцати градусов по Цельсию. Одним словом, того и гляди пойдет дождь… Так что ни о какой прогулке вдоль Мерримака и думать нечего.

Он нажал на кнопку, и спустя несколько секунд специальный аппарат отпечатал ему копию сегодняшней «Нью-Йорк таймс» без воскресного приложения. Дэви быстро пробежал газету глазами.

Ага, есть! Как раз на первой полосе… Репортаж о свадьбе века поместили на вторую страницу, а его решительный отказ на предложение Поля Ремиларда напечатали на самом видном месте. Корреспондент отметил, что Ремилард был «очень разочарован». В короткой статье ни слова не было сказано о Джеке как о втором претенденте.

Дэви Макгрегор хихикнул. Это только непосвященным кажется, что чем больше Ремилардов будет в руководящих органах Консилиума, тем лучше. Как раз наоборот!

Он свернул газету, отодвинул ее в сторону и, направляясь к персональному лифту, свистнул.

Никакого ответа. Тогда он позвал в полный голос:

– Хамиш, где ты? Ну-ка, оторви свою задницу, старый лентяй!

Послышалось неторопливое поскребывание по плиткам пола, затем глухое ворчание, а вот и он, собственной персоной – Гамильтон Торридон Зодиак, старый шотландский те рьер.

Что, не терпится ? спросил пес и глянул на хозяина.

– Черт бы тебя побрал, – проворчал хозяин, Дэвид Сомерлед Макгрегор, Дирижер планеты Земля. – Значит, вы желаете сначала позавтракать? Ну так знай: ты получишь кости вон в том лифте или я их выброшу.

Макгрегор подошел к дверце маленького лифта, который обслуживал только его квартиру. Это была его единственная прихоть, когда он решил выехать из дома, специально предназначенного для Управляющего администрацией Земли, в эту желтую башню под названием «Кинофайл».

Может, я не хочу выходить сегодня, сказал Хамиш, погода уж больно мерзопакостная.

Пес уселся на полу возле лифта, опять внимательно глянул на хозяина.

Они долго изучали друг друга. Со стороны было особенно заметно, что Дэви и Хамиш чем то поразительно напоминали друг друга – то ли выражением брезгливого равнодушия, то ли скрытым, но неодолимым упрямством. Шерсть на морде собаки заметно поседела – впрочем, и шевелюра Макгрегора тоже. Об усах и говорить нечего – совсем белые. Не помогло и двукратное пребывание в омолаживающем автоклаве. Одет Дэви был в поношенные, местами потертые джинсы, рубашку цвета болотной зелени, на ногах – легкие кожаные босоножки.

– Грустная история, – покачал головой Дирижер и нажал на клавишу «вниз». – Вот ведь как получается – ты можешь упустить свою обязательную воскресную сосиску.

Створка дверки отъехала в сторону, Макгрегор вошел в кабину. Дверца начала закрываться.

Так сегодня воскресенье?..

Пес метнулся к лифту, успел проскочить в щель и гордо уселся возле ног хозяина.

Дэви самодовольно улыбнулся.

– Гляди-ка, ты еще скакать можешь! Я думал, тебе это уже не под силу.

Хамиш ответил глухим ворчанием. Прошло еще несколько мгновений, и лифт остановился на прогулочном этаже «Кинофайла».

Это здание, построенное два года назад, было очень популярно у любителей собак и столичных чиновников. Каждому жителю на прогулочном этаже была предоставлена личная беговая дорожка, однако в тот день они по большей части пустовали. Несмотря на собирающийся дождь, обитатели дома рискнули пробежаться на свежем воздухе. О собаках и говорить нечего… Все здесь было устроено, чтобы собаки и их хозяева могли почувствовать себя свободно:

площадки для игр, достаточно просторные, чтобы можно было вволю побегать;

небольшие сады, где можно было схоронить в земле вкусную косточку;

фонтаны и бассейны, в которых можно было искупаться. Для охотничьих собак отведены особые участки, где можно было погоняться за дичью, а потом принести ее хозяину. Сторожевым собакам предоставлены стада покорных овечек, которых те с лаем сгоняли в единую отару. Если собаки начинали нарушать общественный порядок, их приводили в чувство мягкими мысленными шлепками. Санитарные модули, похожие на больших черепах, следили за чистотой. После занятий спортом хорошо посидеть в уютных кафе, где все сделано так, чтобы собаки и их владельцы чувствовали себя комфортно. Здесь, на прогулочном этаже, были размещены ветеринарная лечебница и парикмахерская для животных.

Ну что, побежали? бешено виляя хвостом, предложил Хамиш. Поищем преступника? Ну пожалуйста!

– Без меня, паренек. У меня после танцев на свадьбе до сих пор ноги отваливаются. Я закажу что-нибудь поесть и почитаю газету, пока ты будешь преследовать злоумышленника.

Терьер тут же умчался, а Дэви Макгрегор направился в свою любимую забегаловку. Столики в виде зонтиков были установлены по берегу чудесного искусственного озерка. Фи гурные решетки ограждали воду от собак – для четвероногих друзей предназначались другие водоемы. Кое кто из завсегдатаев кивками поприветствовал Дирижера, однако большинство посетителей вежливо проигнорировали его. Отдых – святое дело, и незачем лишний раз тревожить главу земной администрации.


В этот момент до Дирижера донеслось на мысленном коде:

Дэви, не желаете присоединиться к нам?

Макгрегор оглянулся. За дальним столиком, наполовину скрытая высаженными в горшки фуксиями, сидела Корделия Варшава66. Она улыбнулась ему и помахала рукой. Ее пес по имени Игнаций, очень похожий на овечку, поймал его взгляд и сказал: Друг Хозяина привет иди иди сюда!

Дэви поднялся и, легко ступая, перебрался за столик, который занимала женщина.

– Давно не виделись, Корделия. Ты выглядишь какой-то разбитой. Как чувствует себя ПОМ?

– Как всегда, ведет себя отвратительно. Однако ему удалось рассмешить меня, так что он был прощен.

Макгрегор невольно посмотрел на сидящую рядом с соседкой собаку, которая называла себя «Польской овчаркой малой», поэтому все приятели Корделии звали Игнация ПОМом.

урожденная Варшавская Корделия Варшава была худенькая, очень высокая женщина примерно одних лет с Макгрегором. На ее лице были заметны следы неоднократного омолаживания. Волосы, подстриженные «под пажа»

– самая модная в нынешнем сезоне прическа, – были пепельными. Короткие шорты и белая спортивная майка… На ногах оригинальные котурны, которые должны были подчеркнуть длину и красоту ее ног.

В политической жизни Земли эта женщина играла видную роль. Открытая поддержка оппозиции стоила ей официального поста на выборах 2076 года, тем не менее она обладала определенным влиянием в администрации Европы. Корделия являлась Магнатом, членом Консилиума, а также почетным членом Общества любителей антропологии при Оксфордском колледже Иисуса. Дэви и Корделия дружили уже больше пятидесяти лет, однако далеко их отношения никогда не заходили.

Ее лохматый пес поморгал и уставился на них через нависшую на глаза челку песочного цвета.

Потом он сказал Дэви:

Садись, садись. Ешь67 как Хозяин?

– Ну, если ты приглашаешь… – развел руками Дэви.

Тут же к их столику подошел официант.

– Позавтракай со мной, – предложила Корделия и зрительный образ: ГОРЯЧИЕ БЛИНЫ С КЛУБНИКОЙ показала на свою пустую тарелку – Сегодня им блины удались. Я хочу взять еще порцию. Вот этот лохматый мошенник съел их больше меня.

Забочусь о твоей фигуре68, сказал пес.

Вот беспредельное нахальство, мысленно возмутилась Корделия.

– А ну-ка, беги, найди Хамиша. Поиграйте вместе!

Игнаций высунул язык, опять обратился к Дэви:

Друг – хороший кобель. Он добрый… С этими словами он умчался.

Дэви долго не мог унять смех – стоило ему только взглянуть на разгневанное лицо Корделии, как его снова душил хохот. Наконец он успокоился и заказал блинчики и чай, а для Хамиша – жареную сардельку с особым гарниром.

– Я давно знал, что в конце концов ты переедешь в башню. Непонятно, почему мы не встречались раньше. А-а, в перерыве между сессиями ты находилась в Англии.

– Да, помогала готовить острое блюдо для тех, кто ослеп, уверовав в безграничные возможности Галактического Разума осчастливить людей. На следующей сессии они отведают, что это такое. – Тон ее был достаточна ироничным, однако в телепатическом эфире можно было ощутить, что она зримый образ располневшей, страдающей одышкой Корделии очень серьезно относилась к своим словам. Она как бы приглашала Дэви подискутировать на эту тему.

В этот момент принесли чай. Макгрегор облегченно вздохнул – вот уж чего ему больше всего не хотелось, так это отвечать немедленно. Спешить было нельзя, а тут как раз можно заняться делом – добавить молоко в чай, положить сахар, долго помешивать.

Наконец он собрался с мыслями и решил сразу сбить приятельницу с толку. Старый опытный политик, он понял, что в таком важном разговоре нельзя упускать инициативу.

– Значит, ты специально поджидала меня? А я подумал, что это счастливое совпадение.

– Да, – согласилась она. Потом, указав на сложенную газету, которую Дэви положил на стол, спросила: – Это правда?

Макгрегор натянуто улыбнулся. Точнее, многозначительно… – Мой решительный отказ Полю совсем не означает, что я перешел на вашу сторону, Корди.

Она вопросительно вскинула брови.

– Разве нет? В статье сказано определенно, что ты отказался по мировоззренческим мотивам. Я знаю тебя, Дэви Макгрегор! Ты давным-давно одной ногой стоял на наших пози циях – и вовсе не потому, что Содружество ничего не может поделать с убийцами Маргарет. Ты не ослеплен славой Галактического Содружества, как Поль Ремилард. Вся их семейка купается в лучах этого благолепия. Только не ты!..

– Нет, я обыкновенный житель Земли. Так сказать, обыватель до мозга костей. С вашей точки зрения, простак. Я желаю по-прежнему жить в подобном качестве. – Он принялся не спеша помешивать ложечкой чай, потом сказал: – Да, меня тревожат некоторые побочные эффекты, которые могут ждать нас в Единстве. Да, я был бы рад, если бы у нас была возможность каким-либо образом дистанцироваться от Содруже ства… Но я, черт побери, решительно против, если кто-то решит силой разрубить этот гордиев узел.

В этот момент официант принес заказ, и они прервали разговор. Корделия принялась аккуратно разрезать свернутый в трубочку блинчик с начинкой из сыра, затем полила его клубничной подливкой.

– В любом случае, с нами ты или нет, – наконец сказала она, – мы хотим, чтобы ты пересмотрел свое решение и принял предложение Первого Магната.

Что?! Женщина, ты совсем рехнулась?

Этот мысленный вскрик сразил ее. У Корделии задрожали руки. Она на некоторое время отложила вилку, потом, видимо успокоившись, вновь принялась за еду и мысленно объяснила:

В качестве главы Директората по Единству ты будешь посвящен во все стороны его деятельности.

От тебя не будет секретов по части стратегии антиоппозиционной кампании. Все планы экзотиков и верных Галактическому Разуму землян будут проходить через твои руки. Ни одно тайное решение по вовлечению жителей Государства Земля в объятия этого гигантского метаконцерта не останется для тебя неизвестным. Я уверена, придет день, и ты тоже до конца осознаешь пагубность подобной перспективы для нас, homo sapiens.

Корди, как тебе подобное могло прийти в голову? Ты призываешь меня стать ШПИОНОМ МЯТЕЖНИКОВ внутри наиболее важного Директората по политическим вопросам ?

Предлагаешь взорвать его изнутри?!

Вовсе нет. Просто мне хотелось, чтобы внутри этого органа был человек, который не потерял объективного взгляда на происходящее. Кто способен поставить высшие интересы человеческой расы выше сиюминутных корыстных расчетов. Насчет того, чтобы ДЕЛИТЬСЯ своими сведениями с нами – это, как говорится, дело твоей совести.

– Ха! – громко воскликнул Дэви. – Ты так уверена, что я соглашусь? С чего бы это?

– Блинчики остывают. Ешь.

Она продолжала на мысленном коде:

Да потому что знаю, на чьей стороне твои симпатии. Единственная причина, из-за которой ты еще открыто не встал в наши ряды, не в том, что ты сомневаешься в обоснованности наших утверждений по поводу Галактического Единства.

Просто ты боишься, что в защите права человечества на свободное развитие мы готовы пойти на все – вплоть до разрушения Содружества, если кто-то попытается в приказном порядке ввести это свое всеобщее Единение Разумов.

Во-первых, я как раз сомневаюсь в обоснованности ваших утверждений по поводу Единства, и во-вторых – ДА, черт вас побери! ДА!.. Вы готовы на все!

– Тогда тем более откажись от собственного заявления и согласись возглавить Директорат по вопросам Единства, – спокойно сказала Корделия. – Страсти, крики, вопли мало помогут в прояснении этого вопроса. Как раз в этом мы сейчас больше всего нуждаемся.

Она опять перешла на телепатическую речь.

Вот и взгляни объективно на всю эту кухню изнутри.

Попробуй, какое варево они там готовят.

Как ты не можешь понять!.. Я не могу возглавить подобный отдел, если я сам сомневаюсь в его целях. Что, теперь мне нужно изменить моральным принципам?

Но ведь Поль Ремилард не ожидает, что ты станешь пай-мальчиком и во всем будешь слушаться его.

Корди, как ты не можешь понять… Или не хочешь?..

Разве в этом проблема!.. Поль предлагает мне возглавить Директорат в преддверии предстоящих дебатов по этому вопросу. Главным докладчиком от Консилиума должна была быть святая Анн. ПЕРВЫЙ МАГНАТ считает что своим решением я докажу верность Единству и в дискуссии буду защищать его позицию. ТЫ со своей стороны требуешь от меня объективности, но что ты понимаешь под этим ?

А то, что я стану средством, с помощью которого оппозиционеры сорвут эту дискуссию или в крайнем случае они начнут вещать посредством моего голоса.

Вслух он сказал:

– Ответ мой будет таков: нет. Нет!

Он поднялся из-за стола и помахал официанту своей кредитной карточкой.

– Я больше не могу оставаться за этим столом. – Когда же официант подошел к нему, Дэви распорядился: – Принесите мне собачью еду.

– Конечно, Председатель, – ответил тот и тут же умчался. Мелкой рысцой к нему подбежал Хамиш и уткнулся в ноги хозяину, который подозвал его мысленным вызовом. Корделия, понизив голос, спросила:

– Тебе придется доложить об этом разговоре Первому Магнату?

Дэви повернулся к ней, сложил руки на столе и мягко, с некоторой укоризной сказал:

– При чем здесь Первый Магнат? К черту Первого Магната!.. Я не собираюсь обсуждать твое предложение с Полем. Пусть он сам шпионит за мной. Как ты не можешь понять, что даже намек на то, что я должен делиться конфиденциальными сведениями с твоими друзьями, ставит меня в неловкое положение? Это никак не согласуется с моими личными планами. Я получил сведения, что монстр по имени Фурия вернулся. Так же, как и эта пакость Гидра. Я собираюсь поймать их. Мне все равно, как на это посмотрят Ремиларды или твои дружки, у которых, если честно сказать, ручки тоже не совсем чистые в этом отношении. Как это все странно… Как ни копнешь, сразу натыкаешься на то, что части Гидры – одни из самых приближенных к руководству оппозиции людишек. С чего бы это?

Одним словом, тебе ясна моя позиция?

Корделия ничего не ответила.

– Вот и прекрасно.

Официант принес бумажный пакет с собачьей едой. Дэви, не стесняясь, вывалил содержимое пакета перед собакой.

– Что касается Единства, – добавил он, – я никогда не скрывал своей позиции. Я никогда не был ни ярым защитником галактического метаобъединения, ни противником. Так и скажи своим дружкам из Общества любителей антропологии: пусть на меня не рассчитывают. Так же как и Поль Ремилард пусть не питает особых надежд, что я приступлю к лизанию определенной части его тела.

Дэви повернулся и зашагал в сторону лифта.

Хамиш семенил за ним.

Через несколько мгновений косматая, улыбающаяся собачья голова легла на колени к Корделии.

– Ну, Игнаций, ты пришел поздравить хозяйку с неудачей на дипломатическом поприще?

Пес ответил коротко: Дай блинчик.

Корделия Варшава немного помедлила и поставила перед Игнацием на пол тарелку Дэви Макгрегора. Затем и свою.

Столик поодаль от Корделии Варшавы занимали четверо Генеральных инспекторов-лилмиков. Сразу после окончания разговора все они поднялись, подозвали своих собак и нап равились к движущейся дорожке, которая вынесла их в Малый сад, где им было предписано подождать прибытия Верховного лилмика, которого еще называли Страдающим Сознанием или Примиряющим Координатором.

Генеральные инспекторы в точности выполнили инструкцию, полученную от шефа, и тщательно записали текст беседы, состоявшейся между Дэви и Корделией. Теперь они молча, на телепатическом коде, пытались оценить ее значение.

– Событие, не спорю, интересное, но судьбоносного значения оно не имеет, – сказало Родственная Тенденция.

– Присутствующие здесь считают себя обманутыми, – добавило Умственная Гармония. Она села рядышком с Родствен ной Тенденцией. – Верховный лилмик готов подсунуть нам любую «рыбу», только чтобы мы не засиживались на Консилиум Орбе. Помнишь, как он настойчиво уговаривал нас прогуляться по различным мирам Галактики? Потом распорядился в приказном порядке… Ну и что? Какое нам дело до этих малосодержательных разговоров?..

– Еще более странным и возмутительным показалось мне требование, – вступило в разговор Душевное Равновесие, – загрузить себя в эти ужасные материальные тела. Присутствующие здесь вполне могли, оставаясь невидимыми, понаблюдать за процессом со стороны. Надеюсь, все мы можем подтвердить, что подобные оболочки давным-давно стали анахронизмом.

– Попробуйте-ка высказать свое возмущение Верховному, присутствующие здесь, – язвительно заметило Бесконечное Приближение.

У этого существа был самый странный вид – стрижка «под горшок», в который нелепым образом был вставлен шиньон.

Одето оно было в небесно-голубой, с вышитыми золотыми рыбками чонгсам69.

– Присутствующие должны осмелиться возразить Верховному, – решительно заявило Умственная Гармония. – Неужели интуиция не подсказывает уважаемым присутствующим, что вызов не только дозволен, но и становится необходимым?

Другие идеальные сущности погрузились в размышления по этому поводу.

Наконец Гармония провозгласило:

– Надо сохранять надежду, что необходимое согласие на станет.

– Это может случиться еще до наступления эры Омега, – буркнуло Равновесие.

Мыслящие формы, которые являлись обычными особями цивилизации лилмиков, были вынуждены по приказу Страдающего Сознания воплотиться в китайский расписной вышитый халат человеческие тела. В качестве образца каждый из них выбрал представителя одной из человеческих рас. Сходство было полное, исключая разве что время от времени появляющийся у них глазах аквамариновый блеск, изменяющий цвет зрачка. И аура вокруг них была непривычной для сверхчувственного человеческого восприятия – она была совершенно непрозрачна. С помощью обычного зрения какой-нибудь случайный прохожий видел перед собой четверых молодых людей, экстравагантных – особенно диковинной выглядела китаянка с идиотским шиньоном и в домашнем халате, – но не более того. Мало ли чудиков разгуливает по улицам земных городов? Вся четверка, углубившись в заросли, расположилась на скамейках напротив друг друга. Сопровождающие их четвероногие тут же принялись обнюхивать и ме тить полянку.

– Хочу заметить, – с вызывающей скуку важностью сказало Тенденция, – по местным понятиям неприлично, собравшись в месте отдыха группой из четырех особей, сидеть и помалкивать.

Для поддержания разговора присутствующее здесь желает добавить, что отказ Макгрегора одновременно и порадовал и огорчил присутствующее здесь.

Это существо было инкарнировано в фигуру индейского вождя. Нос у него был что надо, с чудесной горбинкой. Одет он был как всамделишный вождь, даже убор из перьев пок рывал голову и спускался до пят. Собака у него тоже была изначально местной породы – пегий короткошерстный пес, яростно подкапывающий один из кустов.

Его сосед, тоже воплотившийся в мужчину, неодобрительно хмыкнул и спросил:

– Чем же объяснить подобную раздвоенность, уважаемое присутствующее здесь?

– Отказ Макгрегора от сотрудничества с мятежниками достоин похвалы, и это радует, – объяснило Тенденция. – Огорчает же его настойчивое подчеркивание своих сомнений в отношении Галактического Единства. Если такой умный человек, как Дирижер Земли, не желает верить очевидному, чего можно ждать от его сограждан с более низким интеллектом? Как заставить их поверить в неоценимое величие Галактического Единства Разумов?

– Это правда, люди просто смешны в своих сомнениях, – согласилось Душевное Равновесие.

Оно тоже предпочло мужской образ и представляло собой красивого кавказца с голубыми глазами, что в общем-то не редкость в тех местах. Особенно среди осетин и вайнахов. Вот только волосы у него были цвета помоев… Дружка он себе выбрал – кавказскую овчарку. Пес был огромный, желтовато коричневой масти. Он уже успел пометить все деревья поблизости.

Душевное Равновесие, глядя на своего пса, сделало смелый вывод.

– Понаблюдаешь за так называемыми друзьями человека и диву даешься. Уже по этой биологической части земной цивилизации становится ясно, что мы имеем дело с расой незрелой, прямо скажем, дикой.

Они ужасно несдержанны в своих отправлениях!..

Впрочем, что говорить об этих четверо ногих существах, когда их хозяева не лучше.

Умственная Гармония – поэтическое создание – заговорило с неизбывной печалью, с затаенной грустью в голосе.

– Очень жаль, что будущее Единство, подобно любви, не может быть представлено въявь, зримо и в то же время доходчиво.

– Замечательные выгоды от галактического объединения всех разумов может понять только представитель высшей цивилизации, – сказало Бесконечное Приближение. В этот момент его китайский песик уже был готов вцепиться в хвост благородной гончей, принадлежавшей Умственной Гармонии, однако получил мысленный шлепок от хозяйки, взвизгнул и умчался прочь. – Для того чтобы оценить перспективы подобного слияния, – добавило Приближение, – необходимо обладать развитым сверхчувственным зрением.

Родственная Тенденция покачало головой – перья на его головном уборе зашевелились.

– Любой из присутствующих невольно задаст себе вопрос: что это? Тупая недоразвитость, когда особь не способна понять выгоды, ждущие ее впереди, или природная деформация сознания, склоняющегося больше к злодейству, чем к добру? Возможно, сам образ их мыслей противодействует абсолютной социализации сознания.

– Конечно, интересный вопрос, – многозначительно отозвалось Приближение.

Душевное Равновесие в свою очередь сухо подытожило:

– Это их природное свойство – повсеместно мутить воду. Мозги у них так устроены, что эти двуногие материальные никому покоя не дадут. Все им не так, все не по вкусу.

Эта мысль вызвала одобрение всех присутствующих. Они принялись детально обдумывать ее.

– Ужиться с ними способны только полтроянцы, – нарушило молчание Гармония.

– Полтроянцы со всеми готовы ужиться… – отозвалось Тенденция, однако Гармония, стройная красавица африканка, одетая в потертые джинсы и красную рубашку-апаш, продол жило свою речь:

– Однако одних полтроянцев мало. Стоит только послушать их разговоры о честнейших из честных, об уважаемых присутствующими симбиариях. Они считают их грязными, вонючими, не обладающими чувством юмора… – Вы слишком увлекаетесь своими подопечными, уважаемое присутствующее, – возразило Душевное Равновесие, – в отношении симбиариев я могу понять людей. Особенно когда те начинают капать чем-то зеленым на предметы мебели. Как я слышал, эту пакость ничем не отмыть.

Гармония в свою очередь решило защитить от этих плохих людишек пернатых гиев.

– Людям не дано до конца понять и оценить эстетику наиболее одаренных в этой области гиев, – решительно заявило оно. – У них пышным цветом расцвела тенденция издеваться над их повышенной сексуальной активностью. Куда это годится? – гневно воскликнуло оно. – Или те же крондаки. В их оценке люди почему-то ориентируются на атавистические представления о добре и зле. Их образ изначально воспринимается людьми как вражеский, хотя ничего подобного эти высокоинтеллектуальные существа не вынашивают в своих душах. Что касается нас самих… – Африканка шумно и разгневанно засопела.

Ее соседи понимающе и грустно рассмеялись.

– Да, люди непоследовательны, – вздохнул красавец с Кавказа. – Это становится особенно понятно, когда воплощаешься в их тела. Знаете, уважаемые присутствующие, все как-то начинает представать в ином свете, появляются нюансы… Разве вы не замечаете, коллеги?



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.