авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |

«Джулиан Мэй Магнификат Серия «Галактическое Содружество», книга 4 Вычитка – Наташа ...»

-- [ Страница 6 ] --

– Вот уж нет, – возразило Бесконечное Приближение, вырядившееся китаянкой. Оно село поудобнее, закинуло ногу на ногу – полы халата скользнули вниз, обнажая соблазнительные, прекрасной формы ноги. Однако впечатление испортила собачонка, резво накинувшаяся на носок туфли хозяйки и беззастенчиво принявшаяся терзать ее. Внематериальная сущность на мгновение опешила, пораженная удивительным поведением части ее сознания, которая воплотилась в маленького лохматого пекинеса, милого до невозможности.

Приближение сняло ногу с ноги и прикрыло колени полой халата. Даже шлепком оно не отогнало собачку: «В этом есть какое-то извращение – шлепать самое себя», – решила идеальная сущность.

После небольшой паузы уважаемые присутствующие вновь вернулись к только что состоявшемуся разговору.

– Дэви Макгрегор доказал, что является исключительно удачной кандидатурой на пост Дирижера Земли, – заявило Родственная Тенденция. – Его поступок, не скрою, вызвал как одобрение, так и сочувствие. Хотя он иногда кажется таким сухим, бесчувственным. Присутствующим следует уважительно отнестись к мотивам его поведения, однако они же, присутствующие, должны согласиться, что этот человек вполне подходит на пост руководителя Директората по политическим вопросам. Присутствующее «я» уверено, что со временем его поведение изменится в сторону окончательного признания важности Единства. После чего он станет одним из самых ценных защитников такой политики.

– Согласно. Макгрегор определенно сможет удержать Директорат в своих руках. Он способен внести в его деятельность свежую струю, – согласилось Бесконечное Приближение. Между тем песик продолжал терзать его вторую туфлю. Хозяйка не обращала на него никакого внимания: если собачке нравится, пусть ее… – На мой взгляд, на этом посту он может оказаться даже более ценен, чем Анн Ремилард. Я, здесь присутствующее, питаю надежду, что с его хваткой и практическим опытом он не только в состоянии сработаться с членами Директората, не принадлежащими к человеческой расе, но и увлечь их, вдохнуть энтузиазм в их попытки более наглядно отразить значение всеобщего объединения разумов Галактики.

Умственная Гармония удивилось.

– Но разве вы, сидящие здесь, не ощущаете, что Джон Ремилард тоже неплох на этой должности? У него есть для этого все данные.

– Присутствующее здесь, – возразило Приближение, – подозревает, что Джек Бестелесный вряд ли сможет найти общий язык с миллиардами своих сограждан. Из-за его конфигурации и по молодости лет вряд ли его слова станут убедительны и весомы для населения Земли. – В этот момент китаянка всплеснула руками и воскликнула: – Как только назревает потребность в одной из этих санитарных машин, их днем с огнем не сыщешь!

К ужасу Приближения, часть его сознания, воплощенная в очаровательного лохматого пекинеса, облегчилась прямо у ее ног. Идеальное сознание невольно поджало ноги.

– Никаких проблем! – засмеялся кавказец. – Сейчас присутствующий «я» организует тебе что нибудь подходящее.

Из глаз Душевного Равновесия ударила вспышка света, и тут же на полянке появилась одна из тех механических черепах-уборщиц, которые подбирали нечистоты в башне. Робот сразу занялся делом.

Бесконечное Приближение неожиданно вздохнуло.

– Эти собачьи структуры и в самом деле являются хорошими, радующими глаз друзьями. Если бы… они не были так похожи на животных.

– Но они по сути своей являются животными.

Согласитесь, присутствующие здесь, – засмеялось Родственная Тенденция. Вождь даже покачал головой. Между тем его пес70 все-таки выкопал что-то из-под куста и теперь гордо разгуливал с добычей в зубах. Это была увесистая кость.

– Хороший мальчик, – одобрил его действия хозяин.

Собаки теперь держались поближе к скамейке, только кавказская овчарка без устали носилась по поляне – овец, что ли, искала? Или волка?..

Неожиданно собака замерла, насторо жилась, глухо зарычала.

Высокий седовласый человек с короткой бородкой, в темных очках, в костюме для прогулки вышел на поляну. Сопровождал его похожий на лису, медного название этой породы едва ли можно было выговорить с первого раза – холоитцуинтли окраса пес.

– Высоких мыслей, коллеги, – сказал он.

Все присутствующие торжественно встали, приветствуя Страдающее Сознание. Душевное Равновесие тут же мысленно прикрикнуло на овчарку – та сразу примолкла.

– Надеюсь, – усаживаясь на скамейку, сказал Верховный лилмик, – вы нашли забавными этих покладистых и дружелюбных существ? Мой, например, очень редкой породы. Из Новой Гвинеи… Называется сингер – правда, потеха? Я и имечко ему забавное придумал – Карузо. Это, по всей видимости, одна из самых древних пород, сохранившихся на Земле. Он никогда не лает, может только выть.

Знаете, как тирольские песняры – голарио, голарио!..

Хотя откуда вам знать… Все равно потеха.

Маленькое животное не сводило глаз с огромной кавказской овчарки. Песик поджал хвост и спрятался за хозяина. Верховный лилмик засмеялся.

– Вы бы, Равновесие, держали подальше своего волкодава. Видите, как Карузо волнуется – чует, наверное, что ваша овчарка собирается напасть на меня. Вы должны понимать, что мы очень привязаны друг к другу.

Верховный лилмик весело рассмеялся.

– Очаровательная собачка, – сказал кавказец, подозвал овчарку и потрепал ее по холке. Пес в ответ лизнул хозяину руку.

– Карузо и в самом деле любит тебя, Верховный, – заявило Умственная Гармония, изучив собачьи мозги. – Происходит что-то непонятное. Должно признаться, что я засекло начало странного процесса в мозгу моей гончей. Она стала испытывать любовь ко мне. Как такое может случиться с воображаемой вещью?… – Разве это вещь? – удивился Страдающее Сознание. – Это – собака. У нее есть имя?

– Что? – Гармония было явно озадачено. – Какое имя? Это же не более чем персонифицированная часть моего «я».

– Конечно, – согласился Верховный лилмик и вопросительно глянул на индейского вождя. Тот смутился.

– Я… я бы хотел назвать ее Самирой! – неожиданно выпалил вождь и, погладив собаку по висячим ушам, улыбнулся.

Другие Генеральные инспекторы только подивились его отваге.

– Прекрасно, – согласился Верховный лилмик и тут же, заметив изумление, выразившееся на лицах соседей, грубовато спросил: – А вы что рты разинули? Пусть эти существа не являются самодостаточными материальными объектами, они тем не менее живые. Они – личности. Они тоже жаждут ласки и внимания. Поделитесь с ними любовью. Это хорошее упражнение для встряски нервных окончаний.

– Чем?! – испуганно прошептало Душевное Равновесие, однако Страдающее Сознание только рукой махнуло.

Между тем Бесконечное Приближение взяло на руки свою собачку и принялось укачивать ее.

– Присутствующие, – спокойно заметило оно, – допускают, что эти существа могут возбудить добрые чувства. Но зачем они? Не являются ли они досадной помехой? Кроме того, не каждый из присутствующих может ощутить нежность, прижимая к себе часть – такую тепленькую, такую милую – своего существа. Присутствующие пришли к выводу, что подобные «собачьи нежности» очень даже свойственны незрелой человеческой расе, но нам-то зачем вспоминать свою докучливую юность?

– Ну, человеческие самки просто благоговеют перед своими детенышами. Нежность – это не самое сильное слово, – объяснил Верховный лилмик. – Впрочем, отцы тоже порой пускают слезу, глядя на своих спящих малышей. Это случается очень часто.

Знаете ли, это придает жизни неповторимый вкус… Душевное Равновесие хмыкнуло, потом предложило:

– Не желаете ли получить итоговую сводку разговора Дэви Макгрегора и Корделии Варшавы?

Верховный лилмик кивнул, и индеец продолжил.

– Присутствующие здесь пришли к единодушному мнению, что Макгрегор по своим качествам вполне достоин занять пост председателя Директората по Единству. Сущность его высокоинтеллектуальна, основана на высоких моральных принципах, способна проявить максимум активности в убеждении широких слоев населения в необходимости Единства.

– Трудность, – добавило Родственная Тенденция, – в том, что непонятно, как совместить работу в Директорате с обязанностями Председателя администрации Земли. Тем более в такой трудный, критический момент. Кроме того, есть сомнения в его безусловной поддержке Галактического Единства.

– Здесь нет проблемы, – ответил Верховный лилмик. – Дэви должен остаться на Земле, работать в своем кабинете. Ему на посту Председателя замены нет!

Старик наклонился и потрепал своего пса по остроконечным, похожим на лисьи, ушкам. Карузо оскалил зубы в улыбке, отчаянно завилял хвостом и тихонько завыл. Голос его, действительно ничем не напоминающий лай, был удивительно музыкален.

Какое-то многоголосое подпевание… Умственная Гармония продолжало говорить ровным голосом:

– Если присутствующие считают, что с первым вопросом покончено, я бы хотело обратить ваше внимание на то, что враги Единства явно перешли грань нелегальной борьбы. Я бы хотело уточнить: судя по заявлению и предложению Варшавы, мятежники морально готовы применить силу. Вероятностные подсчеты показывают, что в этом случае нас ждут ужасные перспективы. Если, конечно, мы не предпримем ни каких действий… – Да, – кивнул Верховный лилмик, – можно ждать самых ужасных событий. Все потому, что мы не должны вмешиваться.

Он снял солнцезащитные очки и сунул их в карман.

Все четверо Генеральных инспекторов глянули на него. На их лицах ясно обозначился ужас. После минутного молчания Тенденция спросило:

– Содружество выживет?

– Присутствующие могут только надеяться на это.

Надвигающаяся катастрофа неизбежна в той же самой мере, как и необходима.

– Вы что! – не удержалось от вскрика Бесконечное Приближение. – Ради Божественной Энтелехии Присутствующие здесь требуют, чтобы вы пояснили свое заявление.

Страдающее Сознание задумчиво покачал головой.

– Много надежд мы возлагали на человечество.

Наша раса лилмиков близка к увяданию. Люди, род человеческий, – единственные, кто смог бы укрепить Содружество и продолжить сверхчувственную эволюцию разумных созданий.

– Мы с большой неохотой принимаем ваше утверждение, хотя и признаем, что в нем есть рациональное зерно, – заявило Душевное Равновесие. – Однако неужели вы сами не понимаете, что подступающее противостояние между homo sapiens и остальными членами конфедерации – это ад, который нам вряд ли удастся пережить?

Верховный лилмик одобрительно кивнул, тем самым отметив приемлемое использование идиомы, потом ответил:

– Присутствующим здесь хорошо известно, что человечество еще не скоро смирится с основным вектором естественной эволюции разума в сторону организации Галактического Един ства. Для других Термин философии Аристотеля, означающий осуществление цели.

Употреблялся также Лейбницем применительно к монаде рас этого вопроса уже не существует – они давно поняли что к чему. Давайте рассмотрим такой вариант: пусть человечество развивается само по себе, в стороне от других разумных цивилизаций.

В этом случае, чтобы добиться полного овладения сверхчувственными способностями, им потребуется не менее двенадцати тысяч галактических лет. За это время мы, лилмики, окончательно угаснем.

Это означает развал Содружества, его социальной структуры. Чтобы предотвратить подобное развитие событий, необходимо, чтобы мы позволили событиям развиваться естественным путем, вплоть до того, что нам придется пройти и через верховный принцип «распятого добра». Вот взгляните на соответствующее уравнение. – Ах! – воскликнули все Генеральные инспекторы.

Голос Верховного лилмика был все так же негромок.

– Который раз в человеческой истории этот принцип парадоксальным образом являлся мощным рычагом, ускоряющим эволюцию, – и не только в физическом плане, но также и в психическом и в моральном. У людей даже существует по этому поводу поговорка: «Прежде чем дождешься радости, надо много пострадать».

– Присутствующие понимают это так, – спросило Зрительный образ Приближение, – что все кончится благополучно?

– Не знаю, – признался Верховный, – прошлое, настоящее, будущее будут существовать по прежнему, но в чем они будут выражаться – тайна за семью печатями. Даже для меня… Мои пророчества не обладают необходимой степенью полноты. Причина в том, что и мое искупление неполно. Что мне известно достоверно – столкновение приближается, и нам, Генеральным инспекторам, необходимо занять позицию сторонних наблюдателей. Мы не имеем права ни предостерегать, ни оказывать помощь какой-либо из сторон. Мы просто должны удерживать все во всем, сохранять рамки и при этом надеяться на счастливую denouement73.

– А если не дождемся? – спросило Умственная Гармония.

– Тогда, с вашего любезного согласия, мы перейдем к плану Б. – Верховный загадочно улыбнулся. – Скажите, как вы чувствуете себя в материальных телах?

– В общем-то нормально, – ответило Родственная Тенденция, стараясь скрыть растерянность.

– Отлично. Как вы считаете, вы сможете пребывать в них до начала пленарной сессии Консилиума?

развязка Сможете ли приспособиться к жизни здесь, на Земле, в компании с вашими четвероногими друзьями?

– Целых тридцать два дня?! – в ужасе прошептало Душевное Равновесие.

– Это только для начала, – ответил Верховный лилмик.

Умственная Гармония – поэтическая натура, не растерявшая следы романтических увлечений, – отвело глаза в сторону. Оно, единственное из всех инспекторов, начало догадываться, куда клонит Верховный лилмик. Гармония дрожащим голосом спросило:

– Присутствующее здесь предполагает, что перемещение «психо» в материальную оболочку может привести к возрож дению атавистических наклонностей… – Это уж как пить дать, – одобрительно кивнул старик.

– О чем это вы рассуждаете? – Душевное Равновесие потребовало объяснений.

– Все в ваших телах устроено как следует.

Все работает. – Верховный по-прежнему обращался исключительно к Умственной Гармонии. – Я намного более совершенная структура, чем Джек. Конечно, вы будете испытывать известные трудности, никто и не рассчитывает на немедленный успех. Главное, что вы не испытываете неодолимого отвращения к этим материальным оболочкам. Как я уже сказал, это может быть первым шагом в случае, если восстание мятежников приведет к наихудшим результатам.

Теперь и Бесконечное Приближение догадалось.

Китаянка испуганно прижала пекинеса к своей груди.

– Но это невозможно!

– Да, энтузиазмом здесь не пахнет, – печально сказал Верховный лилмик. – Тенденция и Гармония однажды испытали что-то подобное. В Фа-времени… – Да, – в один голос прошептали индейский вождь и африканская женщина.

Наступила тишина, потом старик неожиданно поднялся.

– Что ж, мне пора, – сказал он. – У меня еще есть дела… Он направился к зарослям – Карузо на бегу прижимался к его ногам. Исчезли они внезапно, как бы испарились.

– Кто-нибудь в состоянии объяснить мне, что происходит? – решительно выговорило Душевное Равновесие.

Гармония объяснило.

Брови у кавказца неожиданно полезли вверх, нижняя челюсть отпала сама собой. Мысленный ужас плеснул через непроницаемую ментальную оболочку.

Представительный здоровяк, что называется «кровь с молоком», скорчился, словно от нестерпимой боли.

На все лады взвыли собаки – нагнали такую тоску… Умственная Гармония с трудом приглушило нежелательную вибрацию. Собаки тут же смолкли.

Пот выступил на лбу у кавказца.

– Это невыносимо! – неожиданно визгливым голосом воскликнул он. – На этот раз Страдающее Сознание зашел слишком далеко. Уверено, вы поддержите меня, коллеги!.. Я уверено… Китаянка – Бесконечное Приближение – сочувственно улыбнулась ему. Два других лилмика изучали траву. Так они сидели долго, каждый был погружен в свои думы. Наконец индейский вождь тряхнул перьями на головном уборе и обратился к китаянке:

– Он заявил, что у нас все работает?

– Да, – кивнула та. В глубине ее зрачков вдруг вспыхнули две яркие лазурные точки.

– Присутствующие должны потребовать от Страдающего Сознания, – заявил индейский вождь, – представления более убедительных доказательств.

До той поры благоразумнее будет подождать с изменением телесных форм.

– Я согласно, – сказало Гармония.

Двое – индейский вождь и африканка – поднялись и, подозвав своих собак, направились в заросли.

– Это безумие! – Кавказец все еще не мог справиться с растерянностью. К своему удивлению, он почувствовал, как гулко, все быстрее и быстрее, забилось его искусственное сердце. Бесконечное Приближение опустило на траву своего пекинеса и дало ему мысленный пинок – пусть погуляет… Китаянка была очень красива, а по примитивным человеческим понятиям – полное совершенство.

Волнующий изгиб щек, на которых едва проступал румянец, большая грудь и очень узкая талия делали ее необыкновенно женственной.

Светловолосый мужчина не мог оторвать от нее взгляда.

– Это настоящее безумие, – упавшим голосом повторил он.

О чем он вспомнил в ту секунду, когда мужское возбуждение охватило его? Может, о тех давным давно забытых телесных утехах, которые он испытывал несколько миллионов лет назад? Кто может сказать… – Это всего-навсего упражнение для духа, собирающегося надолго воплотиться в материальное тело. – Китаянка положила ему руки на плечи. – Знаешь, присутствующее, как люди совершают поступательные движения для получения наслаждения? Может, поэкспериментируем?..

– Я… я подчиняюсь, – откликнулся кавказец. – Вынуждено подчиниться верховному принципу «распятия добра».

Бесконечное Приближение рассмеялось, прижалось к нему и поцеловало.

– Да будет так, – прошептало оно.

В этот момент собаки опять залаяли, как безумные.

Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда Как оказалось, я вовсе не был освобожден от налога на смерть, который должен был заплатить Гидре.

На следующий день после свадьбы Марк разбудил меня в моем номере отеля и приказал немедленно одеться. В голове у меня стоял нестерпимый звон, словно все колокола ада взялись за работу, но будь я проклят, если Марк позволил себе проникнуться человеческими страданиями и позволил бы мне хотя бы чуть-чуть опохмелиться. На это и рассчитывать не стоило. Стиснув зубы, в поисках кофеина или сильного болеутоляющего я кое-как выполз в гостиную и обнаружил, что меня уже ждали.

За столом, где на подносе стоял мой завтрак, рядом с Марком сидела полицейская ищейка – Ги Бум-Бум Ларош собственной персоной. В то время он исполнял обязанности Главного инспектора Галактического Магистрата в окрестностях Земли.

Отдел его располагался в Конкорде. Крайняя занятость не позволила ему прибыть на свадьбу. А теперь примчался! С чего бы это? С похмелья ни одной здравой мысли никогда не приходило в мою голову.

Появление этих двух громил озадачило меня.

Они смотрели на меня без всякой жалости во взорах, без всякого понимания. Я было коснулся их сознаний и тут же отпрянул: ничего, кроме ужаса, эти откормленные, натренированные быки у меня не вызвали.

Во время очередного приступа хронической для меня болезни я не испытываю особого желания трепать языком, по этому я сразу припал к чашке горячего кофе. Слава Богу, что кофе был достаточно крепким. Я влил в себя не меньше литра этой пахучей жидкости, однако прояснение в мозгах не наступило. Это была плохая примета: если уж кофе в таком количестве не действует, значит, вчера я действительно чуть-чуть перебрал. «Для поправки»

я заказал сам себе двойную «Кровавую Мери» и, спотыкаясь, полез в бар, который был в моем номере.

С величайшей осторожностью я донес трогающий душу напиток до стола – ни один официант в мире не смог бы нежнее обслужить клиентов, – выпил его и с нетерпением подождал, когда целебное снадобье начнет действовать.

Начало.

Это хорошо.

В голове очень скоро наступило долгожданное прояснение, и тут я увидел вещественное доказательство «номер раз».

Это была срезанная наполовину дубовая табуретка из гостиничного бара.

Оооп!

Я мгновенно протрезвел и тут же все вспомнил.

– Вот и ладушки, – сказал Марк. Он, подлец, оказывается, неотрывно следил за мной! – Бум-Бум собрал остатки пепла на полу возле стойки. Экспресс анализ показал, что это человеческий пепел. Такой обычно остается, если тело человека нагреть до температуры в две тысячи градусов.

– Как ты добился этого, дядя Роджи? – вкрадчиво спросил Ларош.

Он был одет в цивильный костюм. Глядя на его грубовато-простецкое лицо, сдобренное заботливым, пропитанным искренностью взглядом, хотелось тут же доверить ему свою жизнь. Так и должен был выглядеть сыщик высшей квалификации, гроза самых искусных, обладающих метапсихическим даром мошенников.

– Понимаешь, ты расправился с ним каким то непонятным образом. Никаких следов сажи в комнате, мебель не опалена, даже малейших следов загазованности нет. Вот только эта наполовину срезанная табуретка. Это означает, что ты каким то образом рассеял или уничтожил всякие приметы возгорания. Каким же образом на полу оказался этот пепел? Как сумел ты отвести избыток тепла?

Мы даже не подозревали, что ты обладаешь такой метасокрушительной силой.

– Я не сделал ничего противозаконного, – с трудом выговорил я, потом кое-как взял с блюда сдобную булочку и дрожащими руками намазал на нее масло.

На всю остальную пищу я старался не смотреть – меня подташнивало.

– Не лги! – строго сказал Марк. – Ты вчера просто сиял от радости, готов был осушить все запасы шампанского и все болтал, болтал… Что, мол, одним ударом расправился с Гидрой, что тебе теперь сам черт не страшен и море по колено. Если бы я не придавил тебе язык, ты бы всю свадьбу испортил.

Ты рассказал об этом случае мне, Джеку и Доротее.

Они сообщили Полю, а он, в свою очередь, обратился к Бум-Буму, чтобы тот, черт тебя возьми, докопался до истины. Теперь расскажи нам все до мельчайших подробностей. Итак, что произошло в баре?

– Почему бы тебе не использовать свои блистательные способности и не выудить из меня, горемыки, всю необходимую тебе информацию? – запричитал я.

– Не кривляйся! – приказал Марк. – Если бы я мог, то давным-давно так бы и поступил. Но там, в твоей дурной голове, возник какой-то новый барьер! Снять его мне не под силу. И сейчас завеса на месте? Пора бы освободить мозги, дядя Роджи.

«Ну и дела! Уж не Фурии ли это работа? Или, может, кто другой постарался? Надо же, Марк не может проникнуть в мое сознание!.. Ого-го! А головка-то болит!.. » Некоторое время я сидел, бездумно глядя в окно.

Наконец Бум-Бум спросил:

– А мне ты позволишь просветить твои мозги?

Слава Богу, мне хватило соображения, чтобы сдержаться и не рассмеяться ему прямо в лицо. В моем нынешнем положении эта ошибка могла бы мне дорого обойтись. Одно дело – выполнить просьбу Поля, другое – иметь личную заинтересованность.

Будить в полицейском зверя не следует. Я опять решил сыграть под дурачка. Умненького такого, благоразумненького… – Что ж, попробуй, – опять захныкал я. – Но лучше сразу арестуй меня. Тогда у тебя появится легальный повод провести ментальное сканирование.

Оба, и Марк и Буб-Бум Ларош, с интересом уставились на меня.

– Только, – добавил я, – вот в чем закавыка.

Оснований нет! Разве что вчерашняя болтовня. Но между нами, Ги: мало ли что может наболтать пьяный старикашка? Нет ни тела, ни орудия убийства – ничего нет.

Бум-Бум выдал одну из своих дежурных, ослепительных и обаятельных улыбок. Но меня, старого воробья, на мякине не проведешь. Вон у него зубы какие – каждый с кусок рафинада. Только дай ему пальчик – руку отхватит.

– Пойми, дядя Роджи, – в прежнем доверительном тоне продолжал объяснять Ги Ларош. – Ты же признался в убийстве Марку, Джеку и Доротее.

Я перепугался не на шутку – значит, вот куда он клонит! Теперь, после того как он употребил слово «убийство», я вообще ни слова не скажу.

– Знаешь, – сказал я, глядя ему прямо в глаза, – вчера я здорово перебрал. Подобная болтовня не имеет никакой ценности. Теперь я протрезвел и напрочь отказываюсь от этого. – Для поддержания храбрости я отхлебнул «Кровавой Мери». – Можешь ты доказать, что этот пепел принадлежит Парнеллу Ремиларду?

– Правильно, не могу, – согласился галактический коп. – Тут еще половинка табурета… C'est une situation bizzare al'extreme74. К тому же и на самоубийство это не похоже.

Он тяжело вздохнул, затем вдруг, как кинжалом, пронзил меня испытующим взглядом.

– Хочешь, я поделюсь с тобой тем, что мы знаем? Один из официантов, постоянно работающих в отеле, сегодня явился на работу и заявил, что сегодня – это вчера! Очевидно, он был подвергнут амнезии и «выключен» на двадцать четыре часа.

Кто-то подменил его на этот срок. Конечно, чужак вполне может оказаться пронырой – журналистом.

Если бы мы знали, что фальшивый официант являлся Гидрой и что ты расправился с ним, мы могли бы дать основание Первому Магнату вновь начать расследование по делу Фурии. Как ты думаешь, почему Парнелл хотел убить тебя?

Отлично! Но я не поддамся на эту уловку. Не на того напал. Я сжал губы, завесился плотным защитным экраном, потом на мысленном коде сказал Бум-Буму:

Ищите и обрящете.

Но он был парень упорный и продолжил свою тактику – решил до конца обольстить меня. В конце концов я клюну на лесть.

Ну-ну… – Ты ничего не потеряешь, если расскажешь Ситуация чрезвычайно запутанная все, как было, Роджи. По приказу Верховного лилмика все файлы, относящиеся к этому делу, запечатаны, о них известно только высшему кругу Магистрата. Никаких отягчающих последствий, если ты расскажешь всю правду и признаешься, что убил Парнелла Ремиларда. Послушай, черт тебя побери, ты даже можешь получить медаль. Заслужил – верь моему слову, заслужил!.. С другой стороны, если ты имеешь какие-то сведения, подтверждающие, что Фурия и Гидра вновь взялись за старое, то будет разумней поделиться со мной и Марком.

Я отрицательно покачал головой, поудобнее устроился в кресле и налил себе еще кофе.

Марк в отместку с помощью метасокрушительной силы так вдавил меня в сиденье и спинку, что я охнуть не мог. У меня из глаз искры посыпались.

– Не стоит, дядя Роджи, поступать, как старый, выживший из ума осел, – сказал он. – Повторяю, никто не собирается обвинять тебя в убийстве.

– Все, что мы хотим от тебя, – это только подтверждения, что ты имел дело с Гидрой, – добавил Бум-Бум Ларош. Его метасокрушительная сила облепила меня, подобно сиропу. Это была древняя как мир игра в доброго копа и злого копа.

Так они играли, пока череп мой не затрещал, как скорлупка.

– Хорошо, хорошо! – закричал я. – Я убил Парнелла Ремиларда. В целях самообороны.

– Молодец. – Ларош подарил меня улыбкой. – Рассказывай дальше.

Я со страхом глянул на Марка, однако тот больше не пред принимал попыток пробить мою защиту или применить метасокрушительную силу.

– Это была его вторая попытка совершить на меня покушение. Почему, я не знаю. В первый раз он напал на меня на озере возле нашего охотничьего домика. Едва не утопил меня… Марк – свидетель, но в тот день он мне не поверил. Он и здесь не придал значения моим словам, когда я заявил ему, что видел этого подонка среди обслуживающего персонала.

– Марк проверил этого человека. В нем не было ничего подозрительного, – ответил Бум-Бум Ларош.

– Гидру составляют исключительно талантливые ребята. Марк даже форель больше метра длиной в озере не заметил, а должен был. – Я закрыл глаза и принялся за булку – голова у меня буквально раскалывалась, даже зубы ныли. Было ощущение, что на меня надели огненную корону – Эй, ребята, у вас не завалялось таблетки алдетокса?

Марк, ни слова не говоря, направился в ванную и вернулся с лекарством. Кроме того, он мысленно помассировал мне виски. Боль как рукой сняло.

– Почему же ты не использовал ментальный лазер в тот момент, когда на тебя напала рыба? – спросил Ларош.

– Я был ошеломлен, понимаешь? Я никак не ожидал, что какая-то поганая рыба способна утащить меня на дно. Подобный разряд я не могу организовать мгновенно, тем более осознанно. Чтобы выдать столько энергии, я должен перепугаться до смерти, но и не потерять голову.

– Ты уверен, что человек, атаковавший тебя, является Парнеллом Ремилардом? Я имею в виду оба случая: на озере и в баре. Как ты смог идентифицировать его?

– Зачем мне было его идентифицировать, если он сам заявил об этом? Я знал его во-от с такого возраста. К тому же он сам хотел, чтобы я знал, кто он. Этот грязный ублюдок!..

– Применял ли ты раньше подобное средство и каков был результат?

– Нет. Хотя был еще один случай… Когда Вик Ремилард в ночь на Великое Вторжение попытался взорвать охотничий домик на вершине Белой горы. Там собрались делегаты Метапсихического конгресса… Хуже не придумаешь – я нанес удар, но не убил его, и тот впал в кому почти на двадцать шесть лет.

Ларош изумленно глянул на меня, потом перевел взгляд на Марка. Тот кивнул.

Бум-Бум продолжал допрашивать меня еще с полчаса – старался выяснить каждую деталь. Я честно отвечал на его вопросы, исключая причину:

почему это Гидра напала на меня. Не знаю – и все тут! Затем Марк мысленно связался с Первым Магнатом и передал ему все сведения, которые им удалось выудить. Потом поинтересовался, должен ли Ларош забрать меня и подвергнуть официальному просвечиванию. К счастью, Поль решил, что ничего нового им добыть не удастся. Удивительно! Они поверили моей истории!..

Наконец Поль заявил, что должен сообщить Адриену о гибели блудного сына. Бум-Бум обещал, что после лабораторного анализа отошлет остатки пепла несчастным родителям – пусть похоронят.

Затем по прибытию к месту службы Ги Ларош занялся делом Фурии и внес туда несколько существенных дополнений. Таким образом, у Фурии осталась только одна подручная – Мадлен Ремилард.

Сестра Марка.

Во второй половине июля, после окончания медового месяца, как раз перед отъездом на сессию на Консилиум Орб, Джек и Доротея навестили меня в Хановере. Явились они, прикрывшись ментальными завесами и изменив внешность. Они неделю прожили у меня в квартире, расположенной над книжным магазином. За это время я несколько раз пытался создать ментальный лазер, но у меня ничего не получалось. Тем не менее моя оригинальная трактовка упражнений йоги их очень заинтересовала.

Разгон энергетического жгута по спи рали от чакры к чакре – это было что-то новенькое в исполь зовании метасокрушительной силы. Они решили как-нибудь проверить этот способ.

Затем Доротея с помощью Джека провела метацелительное сканирование моей памяти. Это только называется «целительное», на самом деле операция оказалась очень болезненной. Хорошо, что меня заранее предупредили, иначе я бы не выдержал. После просвечивания я неделю не мог двигаться – так и лежал на кровати с онемевшей шеей и тупой болью в затылке. Слова выговорить не мог… Кот даже приблизиться ко мне боялся: я был точь-в точь мертвец.

Единственным утешением мне служило то, что Доротея уверила: они добрались до того, что им требовалось. Отыскали что-то в моем бессознательном… На эту тему они особенно не распространялись, обмолвились только, что получили в руки ключ к ментальному профилю Фурии. Я, наученный горьким опытом, не стал их расспрашивать. Меньше знаешь – дольше проживешь.

Когда я окончательно поправился и начал выходить на улицу, Джек и Доротея покинули Землю. Копаясь в моей голове, девчонка заодно попыталась обнаружить источник моей удивительной метасокрушительной силы, но ничего не нашла.

Моя способность рождать ментальный лазер, по видимому, лежала где-то глубоко в бессознательном.

Выудить ее оттуда не было никакой возможности.

На прощанье Джек и Доротея прописали мне отдых, не меньше двух месяцев, пока мои нейронные цепи полностью не восстановятся. Алкоголь исключался полностью – иначе, предупредили они, дело может дойти до инсульта. Кроме того, Ти-Жан замкнул в моей голове какие-то связи, чтобы я не очень-то трепал языком по поводу проведенного сканирования и его результатов. Я, собственно, был не против, но другое обстоятельство смутило меня. Эти ребята особо подчеркивали, чтобы я ни в коем случае не делился с Марком. Ни под каким видом!..

Завязывалась прямо-таки сногсшибательная интрига! Я тут же вспомнил, как Бум-Бум Ларош и Марк поджаривали меня в моем номере в отеле у Белой горы. Вспомнил, как был растерян Марк, когда обнаружил, что не в силах влезть в мои мозги.

Этот вопрос я решил обсудить детально.

– Что же случилось с моей головой, если сам Марк не смог проникнуть внутрь сознания? – пытал я молодоженов. – Раньше для него проблем здесь не было.

Джек долго молчал, потом, в свою очередь, спросил:

– Когда Марк был маленький, он очень был привязан к тебе, дядя Роджи?

– Не то слово. Ребенком он не вылезал из моего магазина. Мы особо не разговаривали, разве что иногда он меня о таком спрашивал, что у меня глаза на лоб лезли. Он уже в ту пору страдал дьявольской гордыней. Слова в упрек Терезе не скажет, если у нее руки не доходили поиграть с ним. Только губы подожмет и топает ко мне. Мы рядом жили – Саут стрит как раз за углом.

– Возможно, в этом и кроется разгадка, – заметила Доро тея, – почему он не смог пробить твою завесу.

Скорее всего, в его сознании закрепился запрет причинять тебе боль. Он, по-видимому, считал тебя кем-то вроде отца. Есть такое понятие в психологии – квазиотец… – Но раньше он не очень-то стеснялся, – возразил я.

– Запрет может появляться и исчезать в зависимости от разных факторов, – объяснил Джек. – Таких, например, как соотношение сознательного и бессознательного в тот или иной момент времени или текущее состояние метапсихического комплекса.

И конечно, изменение эмоциональной ориентации Марка по отношению к тебе.

– Эмоциональной ориентации?

– Ну, как он к тебе настроен, – сказала Доротея. – Любовь может смениться равнодушием, а то и ненавистью, привязанность – отчуждением, и наоборот. Марк мог не осознавать, что в зрелом возрасте он любит тебя больше, чем в юности, когда ему приходилось отстаивать свое право быть таким, каким он хочет. Когда ты утонул, эта истина, придавленная самолюбием и иными страстями, вдруг вспыхнула у него в мозгу.

– Как? – только и мог выговорить я. Марк, холодный, как лед, равнодушный как рыба, способен кого-то любить?! Вот это новость так новость! Да, далеко шагнула наука!..

– Подобные непредсказуемые факторы, – сказал Джек, – очень усложняют нашу работу. Неизвестно, как поведут себя члены семьи, когда окажется, что им необходимо влезть в сознание отца. В этом смысле нам здорово могут помочь данные, которые мы извлекли из твоей головы.

– Анн тоже что-то говорила об этом, – буркнул я, потом, поколебавшись, спросил: – Когда вы собираетесь приступить к этому? Ну, к изгнанию нечистой силы?..

– В течение сентября мы должны закончить формирование метаконцерта, – ответил Джек. – Этим мы займемся в свободное время на Консилиуме. К октябрю я окончательно доведу до ума ЦГ-шлемы.

Тоже на Орбе… Затем я вернусь на Землю, соберу их, и мы устроим генеральную репетицию. Это самая трудная и рискованная часть подготовки.

– Они уже знают? – спросил я.

– Мы проинформировали Первого Магната, – ответила Доротея. – Это его обязанность – известить остальных.

– Для полной уверенности в успехе нам потребуется не меньше месяца подготовки, уже с оборудованием, – объяснил мне Джек. – На наш взгляд, удобнее места, чем Кауаи, не найти. Особенно в смысле сохранения тайны. Там все могут как вполне легально отдохнуть, так и определить сроки исполнения метаконцерта и способы маскировки, чтобы и тени подозрения не возникло. Я просил папу позаботиться об этом.

– Значит, вы… решили проделать это с Дени на острове?

– Ни в коем случае. Дедушку на Гавайи ничем не заманишь. Он отчаянный домосед. Нам нельзя настаивать, чтобы не спугнуть Фурию. Алмазик и я – мы решили, что нашли идеальное место для проведения процедуры. Как ты находишь ферму неподалеку от Хановера, где теперь живет Мари?

Когда все будет готово, Мари будет во все посвящена.

Там мы сможем разместить оборудование, не привлекая чужого внимания.

– Ферма Мари? – прошептал я. – Где жили Дени и Люсиль?..

– Это место удобно по многим причинам. И о главной ты догадываешься. В этом году очередь Мари собрать родственников. Вот тогда, после полуночной мессы, мы и начнем.

Значит, на Рождество!..

Сиэтл, Земля 27 сентября 2078 года Рори Малдоуни, Председатель администрации ирландской планеты Хиберния, заерзал на сиденье.

Он чувствовал себя в этом чертовом антикварном рокрафте, с которым его хозяин Алекс Манион носился как с писаной торбой, очень неуютно. Что хорошего в старом драндулете? Кресла жесткие, узкие, подлокотники обшарпанные. С еще большим раздра жением он вспомнил своих соратников по оппозиции. Его с души, так сказать, воротило от этих бунтарей. Все остальные члены Центрального комитета, разорви их Господь, решитель но поддержали новый курс, которого отныне будет придерживаться движение. Да еще с каким энтузиазмом поддержали! А вот он не отважился публично объявить о причине, по которой он был против смены лидера. Интересное дело: выбирают лидера, а он даже не знает об этом, и неизвестно, согласится ли принять этот пост.

Лицо Малдоуни неожиданно сморщилось в гримасе горечи. Смех, да и только! Если Марк примет предложение, то он, Малдоуни, черту душу бы продал, только бы взглянуть на Поля в тот момент, когда он узнает об этом. Умеет же дьявол подшучивать над людьми! То-то рожа у Первого Магната вытянется, когда ему сообщат, кто теперь верховодит в стане оп позиционеров. Может, в том и есть высшая справедливость, и месть, о которой он мечтал все эти годы, наконец свершится. Пусть даже таким причудливым образом… Неожиданно бортовой компьютер произнес:

– Пять минут до посадки. Прошу дать точные координаты СЕРЕМа.

– Выведи на дисплей карту местности, я укажу точку.

– Точной карты района посадки не имеется. Могу предо ставить обзор местности.

– Давай! – согласился Манион. Все пассажиры, собрав шиеся в кабине пилота, наклонились вперед, чтобы лучше видеть появившееся на экране монитора изображение.

– Вот это да, ребята! – невольно воскликнул Манион. – Я не узнаю местности. Здесь все изменилось за эти два года.

– Как интересно! – сказал Хироси Кодама. – В телепати ческом эфире тоже ничего нельзя разобрать. Они что, включили генератор защитного поля? Да какой мощный! S-450, не иначе… – Ну и дела, – заметил Манион. – Как вы, ребята, думаете: что Марк может прятать там, внизу?

– Что-нибудь ценное, – ответила Корделия Варшава.

– Что-нибудь нелегальное, – заявил Рори Малдоуни. Он знал, что говорил: ему уже не раз приходилось сталкиваться с подобными мерами предосторожности, и всегда это было связано с нарушением закона.

На экране дисплея была видна промышленная зона площадью не меньше ста двадцати гектаров.

Прямо через нее протекала река. Производственные корпуса, лаборатории, под собные помещения находились посреди хвойного леса.

– Это и есть СЕРЕМ? – взволнованно спросила профессор Анна Гаврыс – Все ЭТО?! Надо же, какой огромный! Никогда бы не подумала, что Марк Ремилард сумеет собрать столько средств… – Я думаю, это предприятие является филиалом их семейной промышленной империи, – заметила Патриция Касте-лайн.

Алекс Манион отрицательно покачал головой.

– Это не так. Действительно, в 2072 году Марк получил незначительную помощь от семейного фонда. Только для начала… Но уже через пять лет он полностью освободился от его опеки. Теперь СЕРЕМ – вотчина Марка. Производство средств общения с использованием ЦГ приносит приличный доход. Марк не испытывает финансовых трудностей, ментальные интерфейсы сейчас нарасхват.

– Держу пари, что в этой речушке водится рыбка, – сказал Рори.

– Радужная форель, – подтвердил Алекс – Марк купил этот участок реки, так что теперь, если он захочет отдохнуть, ему стоит только открыть дверь и спуститься к реке. Кстати, он страстный рыбак.

Рори только хмыкнул.

Между тем профессор Гаврыс жадно разглядывала огромное предприятие. Было видно, что его масштаб смутил ее.

– Не понимаю – неужели эти самые интерфейсы в такой цене?

– Да уж, – вздохнула Патриция Кастелайн, – знали бы вы, Аннушка, во сколько они нам обходятся… Она помолчала, затем добавила:

– Все-таки это хорошая идея – привлечь на нашу сторону Марка Ремиларда. Он блистательный оперант, к тому же обладает харизмой. Наши соратники от него без ума… В любом случае мы не проиграем. Его Е-18 тоже многого стоят. Если уж дело дойдет до драки, нам без них не обойтись. Этот вопрос нам тоже надо обсудить. Возможно, для нас он снизит цены.

– Хорошая идея, Пэт, – подал голос Хироси Кодама, – Наш геофизический отдел на Сацуме уже выложил за ЦГ-оборудование четыреста пятьдесят миллионов долларов. Думаю, Оканагон истратил еще больше.

– Шестьсот миллионов, – сказала Кастелайн. – В бюджет следующего года мы заложили еще сотню миллионов. Наш бедный старый Оки трещит по швам.

На нашей планете все происходит не так грандиозно, как на Каледонии, но все же за тектоническими плитами нужен глаз да глаз. У нас буквально нет ни минуты, чтобы заниматься нашим общим делом.

– Побойся Бога, Пэт, – заметил Хироси, – у вас на планете нет якудза, а у нас этого добра навалом – я уж не считаю землетрясений.

– А вы вовлеките местных гангстеров в наше общее дело, – предложил Рори Малдоуни и подмигнул коллеге. – Тем самым вы сразу убьете двух зайцев – при определенных обстоятель ствах и якудза могут оказаться очень даже полезными.

Наступила пауза, потом Патриция Кастелайн сказала:

– Дельный совет, особенно в устах ирландца.

Рори тут же бросило в краску.

– Что вы хотите этим сказать, госпожа Дирижер? – набычившись, спросил он.

– Угадайте, господин Дирижер. И постарайтесь вспомнить страницы своей собственной истории – уж если кто и опирался на помощь всяких там преступников, так это… – А почему вы думаете, что я даю советы с потолка?

Если это потребуется для нашего общего дела, я не задумываясь использую и преступников. Восстание – это вам не игрушка!

– Ох, дети, дети, – вздохнула Корделия Варшава. – Давайте лучше побережем эмоции для разговора с Марком Ремилардом.

– Нам следует решить, кто будет выступать от нашего имени, – подала голос Анна Гаврыс.

Тут же все пять сознаний откликнулись: ТЫ, АННУШКА!

– Нет, – возразила она, – это не совсем удобно.

Я все больше и больше задумываюсь: а не сглупили ли мы, поддавшись на уговоры Адриена направить делегацию к Марку? Он слишком идеализирует племянника. И сам чересчур уж романтически настроен. Помните его пророчества по поводу Марка и нашего общего дела? Одно, мол, без другого не может существовать. А тут, – она кивком указала на экран дисплея, – такая промышленная махина.

Согласится ли он распрощаться с ней?

– Это второй вопрос. А вот разговор с ним необходимо вести именно вам, Аннушка, – заявил Хироси Кодама. – Это будет символично и внушительно: истинный руководитель движения, нынешний его лидер, передает наследство из рук в руки своему преемнику. Вот как это будет выглядеть.

– А что, если он откажется? Как я буду выглядеть? И что прикажете делать? Применить к нему метасокрушительную силу? Смешно.

– Во всей Галактике вы не найдете человека;

который мог бы принудить его к чему-то силой, – сказал Алекс Манион. – Вы немного превратно понимаете ситуацию. Вождь передает наследство… Это все красиво звучит, но Марк не такой человек, чтобы воспринимать подобные идеи всерьез. Нам просто не обходимо убедить его, что такой шаг – в его личных интересах. Если не удастся, то можно поворачивать оглобли.

– Вот именно, – поддержал его Рори. – И нечего здесь охаивать ирландцев, они дурного не посоветуют. Марк уже созрел, его надо только немного припугнуть. Вспомните, чем закон чились дебаты по поводу церебральных генераторов? Ему надо дать понять, что запрет на производство и разработку этих штук не за горами. И куда он пойдет? Единственный шанс продолжить свои исследования – это встать в наши ряды. Я уверен, на этот раз результаты голосования в Консилиуме будут не в его пользу. Будет наложен мораторий.

Предположим, что я ошибаюсь, хотя вряд ли… Даже в этом случае ему не обойтись без той многосторонней поддержки, какую ему может оказать наше движение. Этим – голосованием – его даже можно немного пошантажировать. Мол, сколько Магнатов, разделяющих наши взгляды!.. Они вполне могут прислушаться к тому, что посоветует им Аннушка Гаврыс. Вы должны понять, что этот ублюдок по натуре типичный бунтарь. Он не признает никаких ограничений и будет лбом прошибать все препятствия. Таковы карты, с которыми можно садиться за стол. Он по определению должен держаться нашей стороны.

Следом в его сознании ясно прозвучала недоговоренная мысль: НО ТОЛЬКО НЕ В КАЧЕСТВЕ ВОЖДЯ. ЭТОТ НАС ЗАВЕДЕТ В ТАКИЕ ДЕБРИ… Все сделали вид, что не заметили его призыва.

Анна Гаврыс повернулась к Алексу Маниону.

– Все-таки я считаю, что вам удобнее обратиться с нашим предложением к Марку Ремиларду. Вы знакомы с ним с детства.

– Никто не может сказать, что он знает Марка, – усмех нулся Алекс.

Опять наступила тишина – напряженная, томительная. Наконец Хироси Кодама подал голос:

– Но в таком случае, Алекс, если он не разделяет наших взглядов, зачем ему соглашаться на эту встречу?

– Разрази меня гром! – ответил Манион. – Я сам удивляюсь, с чего бы это он решил нас пригласить. И не куда-нибудь, а прямо в СЕРЕМ!

Рокрафт продолжал снижаться. Яркая густая россыпь звезд, которую пассажиры видели во время полета в ионосфере, на глазах тускнела, редела.

Внизу начинало разливаться обширное зарево – это были огни метрополиса Сиэтл, гигантского скопления городов, поселков, промышленных предприятий, даже ферм, покрывших всю южную и восточную беретовую линию глубоко вдающегося в материк пролива Хуан-де-Фука и про лива Пюджет-Заунд.

Огни покрывали огромную площадь – от города Олимпии до подножия Каскадных гор.

Все прильнули к окнам, только Анна Гаврыс по прежнему смотрела на экран дисплея.

– Хочу еще раз заявить, – упрямо сказала она, – что наша миссия вызывает у меня глубокие сомнения.

– Но вы же согласились с мнением большинства в Исполнительном комитете – наше движение нуждается в более энергичном лидере, – резко сказала Корделия. – И с тем, что Марк Ремилард – наиболее подходящая в этом смысле кандидатура.

– Да. Так и есть. Но я обязана поделиться с вами тем, что лежит у меня на сердце. Этот человек, на встречу с которым мы так спешим – можно сказать, летим сломя голову, – обладает потенциалом, способным изменить цель нашей борьбы. Не знаю, в лучшую или худшую сторону… Я допускаю, что он, по-видимому, разделяет принцип приоритета человеческой свободы, борьбе за которую мы посвятили свои жизни. Мне довелось присутствовать на заседании Консилиума, когда он дал блистательный отпор попыткам наложить мораторий на его исследования. Меня глубоко встревожило это выступление. На Консилиум Орбе принято при общении соблюдать искренность, открытость чувств. То есть не следует ставить защитных экранов, скрывать свои мысли, умалчивать о нежелательных фактах… Нам, людям, как существам исконно индивидуалистичным, трудно соблюдать подобные правила. Мы, не замечая этого, непроизвольно возводим барьеры, защищающие, как нам кажется, нашу личную жизнь. Особенно трудно приходится тем, кто не желает сливаться мыслями не то что с экзотиками, но и со своим соседом… – У нас нет выбора, – заявила Патриция Кастелайн, – мы вынуждены… – Да, конечно, – кивнула Аннушка. – Но в чем же причина такой скрытности? Имеет ли она под собой убедительное основание? Мы считаем, что да.

У всех у нас есть определенные сомнения по поводу той роли, которую нам навязывают в Галактическом Содружестве. В этом мы едины и готовы приложить все силы, чтобы не допустить неблагоприятного развития событий. Внутренние убеждения Марка Ремиларда в этом ключевом вопросе вряд ли совпадают с нашими. Борьба за право человечества на свободу мысли мало волнует его. Куда больше его занимает собственное «эго». В чем я определенно уверена, так это в том, что он личное ставит выше общего.

– Разве эти два подхода так уж несовместимы? – спросил Алекс.

– B определённых» обстоятельствах – нет, – твердо заявила Аннушка. – Ты знаешь Марка намного лучше, чем мы, вот и задумайся над моими словами. Я вкратце изложила свои опасения. Вот почему я считаю, что нам не следовало приезжать сюда. По крайней мере, не сейчас… Корделия Варшава вышла из себя:

– Но время-то уходит! Именно теперь мы нуждаемся в человеке, который смог бы соответствовать новым условиям. Борьба переходит в решающую стадию. Неужели мы упустим такой удобный случай? Ведь нам есть что предложить! В обмен на нашу поддержку в вопросе о моратории и неизбежном его введении Марк просто вынужден будет встать в наши ряды.

– Так-то оно так, – вздохнула Аннушка. – Но лучше, если бы инициатива исходила с его стороны. В противном же случае мы рискуем потерять последнюю надежду на возможность мирного разрешения конфликта.

– Это совсем не обязательно, – возразил Хироси.

– Я согласна. Это не более чем предчувствие.

Интуиция… Патриция Кастелайн неожиданно сощурилась – видно было, что она уже кипит от гнева.


– Большинство из нас, – четко выговаривая каждое слово, начала она, – уже не верит в возможность мирного выхода человечества из Содружества. При любых обстоятельствах!.. Таким образом, вопрос о привлечении Марка… – Внимание! Внимание!

В динамиках послышался резкий металлический голос, и на экране замигал сигнал тревоги.

– Внимание, рокрафт UK LPZD 44926! Вы вторглись в пространство, принадлежащее «СЕРЕМ лимитед», частной компании, имеющей официальную лицензию и зарегистриро ванной в государственных органах. В этой части пространства запрещены любые полеты.

Если вы не имеете специального разрешения на полет и посадку в этом районе, вам дается минута, чтобы покинуть запретную зону. Если такое разреше ние у вас есть, то немедленно отзовитесь.

Не обладающий инерцией рокрафт замер на месте.

Теперь он висел в трех километрах над землей. Внизу расстилалась совершенно черная завеса, которую не мог пробить никакой мысленный взгляд, Алекс Манион принялся шарить во внутреннем кармане куртки. По такому случаю он надел лучший наряд, какой у него был. Черт возьми, где же та поганая дискетка, которую прислал Марк?

– Внимание, LPZD 44926! Предлагаем вам либо покинуть запретную зону, либо дать свои позывные на зарегистрированном коде. В противном случае ваш аппарат будет схвачен сигма-полем и посажен службой безопасности компании СЕРЕМ. Ответьте нам на специальном коде.

Алекс вытащил целую охапку прозрачных слюдянистых пластин и вытер пот со лба.

– Вот это да! Кажется, я на прошлой неделе послал дискетку с кодом в журнал «Природа».

– Внимание! LPZD 44926, вы были предупреждены, что корпорация СЕРЕМ обладает лицензией под номером триста шестьдесят, выданной службой контроля за воздушным дви жением и Магистратом, в ведении которого находится район Каскадных гор.

Мы имеем право прервать ваш полет. Немед ленно ответьте нам на специальном коде!

– Bozhye moi!75 – воскликнула Анна Гаврыс.

– Ради всего святого, Алекс! – прорычал Рори Малдоуни. – Отыщи ты наконец эту чертову дискету!..

Между тем Манион вытащил из своих карманов целую пачку разнокалиберных дискет и лихорадочно принялся просматривать их.

– Вот она! – с победоносным видом воскликнул он, потом опять погрустнел. – Нет… Позвольте, но эта вполне годится. Эту мне подарил сам Марк, чтобы я мог в любой момент прибыть сюда. Правда, это было давно… – Вставляй скорее! – тем же недобрым голосом сказал Рори.

Алекс сунул дискетку в приемное гнездо. Тут же диспетчер СЕРЕМа откликнулся.

– Сообщение получено. Посадку совершит система НАВ-КОН корпорации СЕРЕМ. Пожалуйста, не пытайтесь вручную вмешиваться в работу автоматизированной системы.

Боже мой!

Рокрафт продолжал плавно снижаться. Поблек черный занавес сигма-поля, бесформенная глыба внизу вдруг обрела привычные черты наблюдаемой с высоты земли. Узкая предгорная долина оказалась залита морем света. Удивительно, что в такой поздний час работы здесь, казалось, шли полным ходом. Внизу появилась сеть дорог, внешняя бетонная стена, внутренние ограды, делящие всю площадь на участки, среди которых наиболее четко выделялись стоянки для наземных автомобилей, площадки для посадки безынерционных рокрафтов, отдельные здания. На высоте нескольких десятков метров пассажирам открылась вся промышленная и научно исследо вательская зона. Большинство зданий отличалось редким архитектурным совершенством, оригинальными решениями. Могучая хватка сигма поля утягивала рокрафт куда-то в сторону, к мрачному гигантскому кубу метров тридцать высотой, без окон и без дверей. Неожиданно на крыше этого бастиона начали раздвигаться лепестки люка, и появилось отверстие, которое начало расширяться. Рокрафт медленно плыл прямо на него.

Уже внутри здания рокрафт с той же неспешностью повлекло в сторону и вниз, под землю.

– Здесь тоже действует сигма-поле? – удивился Хироси.

– Этого кубика раньше не было, – сказал Алекс Манион.

– Вот и хорошо, – усмехнулся Рори. – С точки зрения безопасности у этого парня все продумано.

– Это точно, – кивнул Манион. – В главном исследовательском блоке у него такая защита – молекула без спросу не вылетит!

– И все-таки – куда нас тащат? – обеспокоено спросила профессор.

– Скоро узнаем, – ответила Патриция Кастелайн и тут же удивленно добавила: – Вот мы и прибыли.

Сквозь иллюминаторы и передний прозрачный фонарь было видно, что они находятся в приемном доке. Когда гости выбрались из аппарата, то обнаружили, что стены этой камеры отделаны деревянными панелями, а на полу лежат ковры.

В огромных медных горшках росли экзотические растения с разноцветной листвой. В освещенных нишах стояли стеклянные скульптуры, между ними на стенах висели древние, вырезанные из дерева маски, принадлежавшие племенам, обитавшим на островах Тихого океана. Особенно бросалась в глаза неуместность помятого старенького рокрафта Маниона среди могучих, самых современных его собратьев.

Их никто не встретил. Они постояли некоторое время, потом Аннушка Гаврыс поджала губы и заметила:

– Здесь какая-то неприятная вибрация в телепатическом эфире… – Только не надо снова придираться, – сказала Корделия. Она была наряжена в болотного цвета комбинезон, штанины которого были заправлены в полусапожки со шнуровкой. На голове Корделии красовался лихо заломленный белый берет.

– Я уже старая женщина, – недовольно ответила Анна, – и заслужила право высказывать свое мнение по любому поводу. Тем более когда меня что-то тревожит. – Затем она вытащила из своей сумочки зеркальце и, заглянув в него, принялась поправлять якобы выбившиеся пряди.

Анна Юрьевна Гаврыс-Сахвадзе была самой младшей из детей в семье пионеров метапсихологии Тамары Сахвадзе и Юрия Гаврыса. Родилась она в 1980 году. Благодаря двум курсам омоложения на вид теперь ей можно было дать лет сорок с небольшим, так что она не очень выделялась среди своих юных соратников. Одета она была в строгий костюм от Шанель, который скрывал ее полноту. Пышные рыжеватые волосы были уложены на затылке в тугой узел. Костюм цвета темной морской волны, на шее жемчужные бусы.

Другие члены делегации были одеты куда проще.

Патриция Кастелайн отправилась в поездку в темном пончо и бархатных белых слаксах. Под пончо она надела глухой свитер. Хироси Кодама и Рори Малдоуни оказались в рокрафте Маниона сразу после прилета на Землю, и, угодив с корабля на бал, они прилетели в спортивных костюмах и кроссовках.

– Профессор, Марк вовсе не похож на людоеда. – Алекс Манион попытался успокоить Гаврыс – Вам здесь ничто не угрожает.

Анна ответила на телепатическом коде: Мне, молодой человек, известно, что Ремилард не людоед.

Он гораздо хуже. У меня всегда вызывали подозрения подобные загадочные очаровашки. Поверьте у меня есть опыт в таких делах. Более страшной разновидности я не встречала.

Алекс ответил: Байроновская меланхолия это только видимость профессор. У него было трудное детство. Думаете легко обладая блистательными способностями ужиться с подобной семьей!

– Охо-хо, – с неподражаемой издевкой произнес Рори. – Бедный, бедный Марк! Я полагаю, он многому научился у своего знаменитого папаши – дьявол его побери! Яблоко от яблони… Алекс с сожалением посмотрел на Рори: Вы будете разочарованы, Малдоуни. Марк испытывает к своему отцу примерно те же чувства, что и вы. И по той же причине… Рори явно был смущен – эта мысль никогда не приходила ему в голову. Как честный, с принципами человек, он признался:

– Знаете, я никогда не задумывался над такой возможностью… – Сейчас самое время начать, – сказала ему Патриция. – Для разнообразия… Чтобы на душе стало легче.

Анна Гаврыс успела вставить слово прежде, чем Рори разразился проклятиями.

– Пожалуйста, не надо ссориться. Не время!..

Перед Марком мы должны предстать как единое сознание. Если кому-то это не под силу, лучше пусть он выйдет из состава делегации. Я настаиваю на этом.

Алекс Манион усмехнулся и предложил Дирижеру Хибернии:

– Вот мой рокрафт. Можете добраться на нем до Сиэтла и подождать нас в Джазовой аллее.

– Дерьмо вы все! – определил свое отношение к этому предложению Рори. – Прекрасно знаете, что я не могу покинуть вас. Если вам так угодно, умники, то я готов расцеловать этого негодяя в задницу.

Хироси Кодама сказал: Мы надеемся, что это не понадобится, но я обещаю в случае необходимости лично заснять эту сцену на тридио – для потомства.

Все, включая Малдоуни, рассмеялись.

Корделия возмутилась.

– Сколько может Ремилард держать нас в этом предбаннике? Алекс, может, нам послать мысленный вызов?

Не волнуйтесь, раздался мысленный голос, я уже иду.

В ту же секунду не замеченная ими дверь в дальнем конце зала распахнулась, и появился невысокий, щегольски одетый человек. Это был явно не Марк Ремилард.

– Алекс! – воскликнул он. – Сколько лет, сколько зим!..

Манион и незнакомец обнялись.

Питер Поль Даламбер, как и в молодости, когда воплощал в жизнь самые сумасбродные идеи приятелей – Марка, Алекса и Бум-Бум Лароша, – занимался хозяйственным и финансо вым обеспечением научно-исследовательских работ, ведущихся в этом центре. Он был исполнительным директором СЕРЕМа и первым заместителем Марка Ремиларда.

После того как Манион представил Даламбера всем при сутствующим, тот сказал:

– Рад видеть вас здесь, в СЕРЕМе. Вы приехали удивительно вовремя. Мы сейчас занимаемся испытанием новой оболочки церебрального генератора, и Марк решил отложить эксперимент на несколько дней, чтобы вы смогли присутствовать при нем.

Алекс не смог скрыть своего испуга.

– Он уже успел сварганить эту штуку?

– Не совсем, – ответил Питер Даламбер. – Мы сейчас испытываем криогенное оборудование, которое должно обеспечить резкое повышение мощности мысленного заряда на выходе. Это такая камера. Или оболочка в виде чана… Ее сконструировали известные вам Кеоги. Вы, наверное, слышали – Марк переманил их от Дюпонов.


– Кеоги? – Изумление Алекса было неподдельным. – Да эта парочка способна нанести невосполнимую брешь в бюджете корпорации!..

Даламбер засмеялся.

– Мы можем себе это позволить. Зато сам факт привлечения этих ребят к нашей работе – это сделанные полдела. Конечно, они психи космического класса, однако Марк умеет с ними обращаться… Сюда, пожалуйста.

Исполнительный директор СЕРЕМа открыл дверь, за которой находилась прозрачная транспортная капсула. Через тридцать секунд путь был окончен.

Капсула вынесла людей на огромные антресоли.

Внизу был виден огромный цех, забитый непонятным оборудованием. Посредине него распола галась монтажная площадка, там стояла огромная груда аппа ратуры. Вокруг нее сновало десяток техников.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – предложил Даламбер. – Испытания начнутся через несколько минут. Марк ждал, когда вы прибудете.

– Как благородно с его стороны, – проворчал Рори Малдоуни.

Гости наконец расселись и принялись оглядываться по сторонам. Справа, за прозрачной стеной, по-видимому, располагался командный пункт.

Там находились четверо мужчин и женщина, они сидели за компьютерами и напряженно работали.

– Этот парень, ближайший к нам, – сказал Даламбер, – доктор Джефри Стейнбренер. Он возглавляет отдел бионики.

Как только Даламбер закончил, Стейнбренер глянул в сторону гостей и равнодушно, даже несколько презрительно, кивнул. Это был спортивного вида – ни грамма лишнего веса – человек, обладавший сильным даром операнта.

Выражение его лица было высокомерным.

– Очень общительный парень, – сделал замечание Рори Малдоуни.

Даламбер усмехнулся.

– И заметьте, необыкновенно талантливый. Рядом с ним сидят Джордан Крамер и Герит Ван Вик, бывшие коллеги профессора Гаврыс.

Они тоже поприветствовали членов делегации.

– С ними я хорошо знакома, – кивнула Аннушка, – хотя они и не являются моими коллегами – разве что в более широком смысле. Я очень удивилась, когда узнала, что Джордан и Герит оставили Кембриджский университет и ушли в частную фирму.

– Мы сделали им такое предложение, от которого трудно отказаться, – объяснил Питер.

Крамер был высокий симпатичный блондин, а Ван Вик и фигурой, и движениями напоминал лягушку.

Одеты все, кто находился на командном пункте, были в рабочие комбинезоны. Голосов их слышно не было;

хотя с помощью дальновидящего метапсихического взгляда можно было различить отдельные слова;

понять, о чем эти люди говорят, было невозможно.

Речь их «украшали» профессиональные термины.

– Вон та парочка, – указала Патриция, – это и есть знаменитые Кеоги?

– Точно, – ответил Питер. – Подождите, вы еще встретитесь с ними… Ага! Кажется, начинают!

Внизу к монтажной площадке в центре зала приблизился высокий, мускулистый, в черном обтягивающем комбинезоне человек. На костюме были укреплены многочисленные датчики, шею охватывал металлический обод. Как только он поднялся по короткой лестнице, он повернулся и помахал гостям рукой.

Привет! Рад, что вы посетили нас.

Даже этой короткой фразы хватило, чтобы члены делегации почувствовали его исключительно могучую сверхчувственную силу. В мысленном голосе его различались все обертоны живой человеческой речи, и прежде всего почти неземная властность.

Это качество не отталкивало – смягченное доброжелательностью и искренним теплом, оно скорее притягивало. Не подавляло, а давало надежду, увлекало за собой. Даже Рори Малдоуни притих и расслабился. Марк был великолепен! Красив и дьявольски обаятелен. Сильное тело, большой нос, крупная, остриженная под ноль голова. Куда до него этому грязному типу, Первому Магнату. Это был вождь так вождь – за таким пойдут миллиарды.

Анна Гаврыс тоже не могла не подпасть под обаяние Марка. «Держи себя в руках, старуха! – предупредила она себя. – Неужели тебя тоже можно провести на мякине? Вспомни, как он вел себя на сессии – мало кто мог устоять против его чуть насмешливой улыбки. Неужели у тебя не хватит воли устоять? Chestnoe slovo, ya yemu etogo ne spushu! » Несколько месяцев назад Марк Ремилард обратился в галактическое правительство за подтверждением разрешения на производство исследовательских разработок в области церебральных генераторов. Свое ходатайство он основывал на решении сессии Консилиума, которое не запрещало ему улучшать отдельные компоненты уже созданного аппарата, где применялся модуль Е-18. Ту речь и вспомнила сейчас Анна Гаврыс.

Марк тогда просто загипнотизировал делегатов.

И не только людей, но и экзотиков. Конечно, потом они начали подозревать, что Марк все таки преступил границы дозволенного и чуть чуть надавил на присутствующих. Эта сила и обеспечила ему успех, а вовсе не логика или убедительность аргументации. С этой точки зрения позиция у Марка была слабой – доказать, что механический усилитель деятельности человеческого мозга в потенциале представляет собой угрозу, ничего не стоило. Просто надо было упомянуть о возможности создания мен тального лазера.

Честное слово, я ему этого не спущу! Здесь и далее автор употребляет русские фразы в латинской транскрипции Но этого не случилось… Подобный, несколько жульнический, подход со стороны Ремиларда к вопросу существования Содружества тогда очень встревожил Анну Гаврыс. Не имело значения, что она сама вела борьбу с Содружеством. Этот человек был способен ради достижения своей цели – в данном случае ему необходимо было выиграть время – пойти на все. Где гарантия, что он и через их движение не переступит так же легко? Вытрет ноги и двинется дальше… На подобных молодцов Анна уже успела наглядеться. Тем более что вопрос о введении моратория будет решен уже на ближайшей сессии. И не в пользу Марка.

Нельзя отказать ему в ловкости – время он выиграл, но дважды этот номер у него не пройдет.

– Вся эта масса штучек-дрючек, – Питер Даламбер между тем продолжал давать объяснения, – собранных на монтажной платформе, не что иное, как наш новый церебральный усилитель. Мы назвали его «улиткин дом». Пока это еще сырая конструкция, сляпанная наспех, но со временем мы уменьшим ее массу и сделаем более эстетичной. Видите? Техники помогают Марку влезть внутрь… Патриция Кастелайн перебила его:

– Неужели надо самому испытывать эту штуку?

Трудно было найти добровольца?

– Он всегда сам испытывает новое оборудование, – ответил Даламбер. – В этом есть определенный смысл. Значительно повышается ответственность всех технических служб, занятых разработкой и испытанием. Когда они знают, что наш замечательный руководитель проверит на себе их очередное изобретение, их не надо подгонять и контролировать.

Все делается на совесть. Кроме того, как объясняет сам Марк, с его могучей метасокрушительной и сотворительной силой он имеет значительное преимущество перед любым другим испытателем.

На этот раз мы проверяем не усилитель, а криогенное обору дование. Так сказать, доспехи, позволяющие значительно повысить коэффициент усиления. Видите, Марк надевает на себя эти доспехи, через которые пойдет жидкий кислород?

– Прямо на тело?! – изумился Рори Малдоуни. – Я не по нимаю. Вы имеете в виду, что в новом генераторе нет никаких шлемов и все тело участвует в усилении?

– Конструкции, в которых применяются церебральные шлемы, имеют свой предел усиления.

Что-то около трехсот единиц на выходе, – начал объяснять Питер Даламбер. – Если вы имеете намерение переступить этот порог, то ваши мозги просто-напросто сгорят от напора энергии.

Собственно, этот эффект едва не сгубил Доротею Макдональд на Каледонии.

– Значит, чтобы обезопасить оператора, – спросил Хироси Кодама, – его надо охладить?

– Точно. Заморозить до температуры, близкой к абсолют ному нулю.

Тем временем Марк уселся в нижней части «раковины». Специалисты тут же начали подключать к комбинезонам всевозможные трубки, кабели и датчики. Затем они надвинули щиток, и теперь голова Марка торчала над ребристым метал лическим баком размером с автомобиль.

– Сейчас будет проведена самая важная операция, – продолжал объяснять Питер. – Ему наденут шлем. На этой стадии мы пока используем модифицированный Е-18. А теперь обратите внимание на отметки на черепе Марка. Туда будут вживляться электроды. Функциональное назначение их многообразно, но главная их задача – объединить в единое работающее целое усиливающий модуль, системы криогенного охлаждения и человеческий мозг.

Мостовой кран покатил к монтажной площадке, на консоли у него было подвешено нечто, напоминающее огромную каску. В этот момент Марк взял на себя руководство испытаниями – гости услышали его голос на мысленном коде:

НАДЕТЬ ШЛЕМ.

Стейнбренер на командном пункте что-то прошептал в микрофон, укрепленный на его комбинезоне. Мостовой кран остановился, шлем медленно пополз вниз. Над самой головой Марка два техника направляли движение гигантской каски в четыре тонны весом. Вот они загнали штыри в посадочные гнезда.

ЗАДЕЙСТВОВАТЬ ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ.

– Сейчас, после срабатывания специальных зажимов, миниатюрный фотонный луч прожжет отверстие в черепе Марка, – сказал Питер Даламбер, – и туда будет введен особый щуп. С помощью своей метацелительной силы он быстро за живит это отверстие.

ЗАДЕЙСТВОВАТЬ КРИОГЕННОЕ ОБОРУДОВАНИЕ. ВКЛЮЧИТЬ МЕТАБОЛИЧЕСКУЮ ПРОГРАММУ – Еще больше зондов будет введено в его мозжечок и спинной мозг. В мозгу будут созданы особые шунты в нейронных цепях. Кроме того, кровообращение будет изменено. Сначала кровь пройдет через охлаждающее устройство и только потом оросит внутренние органы. Через минуту другую температура его тела упадет на двести шестьдесят градусов.

ПОДКЛЮЧИТЬ ГЛАВНЫЙ ЦЕРЕБРАЛЬНЫЙ УСИЛИТЕЛЬ. ЗАДЕЙСТВОВАТЬ СВУ-КОМЕКС НА УРОВЕНЬ ТРИ СОТНИ.

– Привет! – удивился Питер Даламбер. – Что-то я не помню такого пункта в инструкции.

Он быстро обменялся со Стейнбренером несколькими мысленными фразами. Стейнбренер сразу помрачнел и пожал плечами. Затем вместе с Ван Виком и Крамером они встали за спинами Кеогов.

Отсветы с экранов падали на лица брата и сестры.

Диомид общался с компьютером через микрофон, а его сестра Диерде сидела за клавиатурой. Пальцы ее с неуловимой быстротой бегали по клавишам.

– Что случилось? – забеспокоилась Анна Гаврыс.

Ответа она не дождалась – в следующую секунду просвет лели лица ученых на командном пункте, облегченно вздохнул и Питер Даламбер.

– Испытания проходят успешно! – радостно объявил он. – Мы никак не ожидали, что Марк на самом деле доведет усиление до трехсот единиц.

Мы рассчитывали, что на этот раз следует просто опробовать криогенное оборудование и убедиться в совместимости системы «человек – машина». Однако Марк сумел сразу выйти на заранее условленный предел. Сейчас он начнет снижать мощность… ДОБАВЬТЕ ЭНЕРГИИ. ВЫЙТИ НА УРОВЕНЬ ЧЕТЫРЕС ТА. ПРИСТУПАЙТЕ!

Даламбер словно язык проглотил. Люди в командном отсеке изумленно переглянулись.

Кеог сказал в микрофон:

– Испытатель, повторите команду.

Я ЖЕ СКАЗАЛ – ВЫЙТИ НА УРОВЕНЬ УСИЛЕНИЯ В ЧЕТЫРЕСТА ЕДИНИЦ.

– Разве это возможно?! – воскликнула Корделия Варшава. Алекс Манион резко помрачнел.

– Теоретически – да, – ответил он. – Е-18 имеет почти неограниченный потенциал – то есть в сторону увеличения мощности его можно разгонять сколь угодно долго. Верхний предел устанавливают исключительно возможности человека, а не оборудования.

ДОВЕСТИ УРОВЕНЬ ДО ПЯТИСОТ ЕДИНИЦ.

– Мы же не готовы к этому, – прошептал Питер Даламбер и тут же распорядился, обращаясь к Кеогам на мысленном коде: Нивкоемслучае!

Диомиднивкоемслучае!

Диомид Кеог глянул в его сторону, саркастически усмехнулся и ткнул пальцем в монитор своего компьютера: Показания свидетелъствуютчтоснимвсевпорядке & онбосс & ОН ВСЕГДА ДОБИВАЛСЯ ЧЕГО ХОТЕЛ.

ВКЛЮЧИТЬ ГЕНЕРАТОР СИГМА-ПОЛЯ SR-45.

НАКРЫТЬ МОНТАЖНУЮ ПЛОЩАДКУ ЗАЩИТНЫМ ЭКРАНОМ.

Тут же техники, которые стояли возле платформы, отступили, и уже мгновение спустя «улиткин дом», где находился Ремилард, накрыла полусфера с зеркальной внешней поверхностью.

ДОБАВИТЬ ЭНЕРГИЮ. УСТАНОВИТЬ УРОВЕНЬ В ШЕСТЬСОТ ЕДИНИЦ.

Даламбер только выдохнул.

– О Боже! Если сейчас произойдет какой-нибудь сбой, ему крышка. Мгновенно испарится со всеми этими железками.

Он прошел в угол смотровой кабины, где помещался маленький монитор, и включил его. На экране появилось изображение того, что происходит под куполом. Все гости сгруди лись у него за спиной.

– Дева Мария! – воскликнул Рори Малдоуни. – Вы только посмотрите!..

Картинка на экране действительно поражала воображение – гигантская груда металла, внутри которой сидел человек, медленно всплыла над металлическим полом и потянула за собой неисчислимое количество кабелей, проводов, трубок.

Она всплыла так высоко, что гигантский черный шлем теперь полностью накрыл голову человека.

– Он сделал это силой своего разума, – восторженно прошептала Корделия.

Даламбер невольно вытер пот, выступивший у него над бровями. В этот момент Патриция Кастелайн испуганно вскрикнула:

– Смотрите, защитный купол треснул сверху! Зазор все увеличивается!..

– Это невозможно, – растерянно ответил Даламбер. – Защитный купол не пробьет и батарея рентгеновских лазеров… – Что, не веришь своим глазам? – воскликнул Манион.

Между тем зеркальный купол как бы раздвинулся, образовав два сегмента, и массивный, опутанный проводами металлический чан, накрытый фантастических размеров шлемом, плавно поднялся до уровня антресолей и остановился… Все, кто находился в помещении, застыли – обводы исполинской каски задрожали и словно полурастворились в воздухе. В центре сероватого пятна необычайно ясно проступили контуры человеческой фигуры.

Мысленный голос болезненным эхом отозвался в черепах Алекса Маниона, Анны Гаврыс, Корделии Варшавы, Патриции Кастелайн, Хироси Кодамы и Рори Малдоуни.

Я ЗНАЮ, С ЧЕМ ВЫ ПРИБЫЛИ КО МНЕ. Я ОТВЕЧАЮ – ДА… НО ТОЛЬКО В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ВЫ ПОСЛЕДУЕТЕ ЗА МНОЙ.

Они так же мысленно хором ответили: Мы согласны. Все мы… ОТЛИЧНО, заявил мозг. СКОРО МЫ ПОГОВОРИМ ОБ ЭТОМ ПОДРОБНЕЕ.

Из мемуаров Роджэтьена Ремиларда Конец лета, как всегда, скверное время для книготорговцев, а уж для продавцов антикварной фантастики и говорить нечего. Книги, которыми я торгую, обычно расходятся, когда льют длинные нудные дожди, когда метет или неделями капает с крыш. Только в такую пору приятно устроиться в теплой комнате и погрузиться в приключения, которыми были так обильны старые добрые фантастические романы. Кому захочется отправляться в сказку летом, когда чудесные деньки всегда с тобой? Вот они, за окном… Но это и к лучшему. После пытки, которую устроили мне Доротея и Джек, я все равно не смог бы обслуживать покупателей. Прежде всего я повесил на дверях своей лавчонки записку: «Отправился на рыбалку». Потом отлежался. Когда же мне надоело мять матрас, я принялся бродить по магазину. На улицу не выходил, посетителей не принимал – до меня было не достучаться. Обычно в сентябре я начинал вести курс по переплетному делу в местном культурном центре, однако на этот раз я даже не откликнулся на приглашение. Переплетным делом я занялся у себя в магазине – сначала, правда, перебрал все книги на полках, поработал с каталогом и только потом взялся за старые, ветхие издания «Фэнтези Пресс» и «Шаста Паблишере».

Все они были разбиты на серии… У многих книг не было обложек, а там, где они сохранились, названия были вырваны. Работы оказалось много, и примерно за месяц я наконец одел сшитые тетрадки в обложки под мрамор, снабдил их яркими названиями, фамилиями авторов. Потом отправил их заказчику – богатому владельцу рыбоконсервной фабрики из Владивостока. Тот щедро заплатил за этот отреставрированный антиквариат.

Получив деньги – должен признаться, сумма изрядная, – я почувствовал прилив энтузиазма и на следующий день открыл магазинчик. Угадал как раз к началу занятий в Дартмутском колледже. Тут же мои постоянные покупатели и читатели сразу повалили ко мне. Жизнь стала приятней… К несчастью, в октябре наступило резкое похолодание – в такую пору никто не ждал морозов.

Почему-то непогода вновь выбила меня из колеи.

На меня напала дикая хандра, все вызывало отвращение, со страхом я встречал каждый новый день.

И без конца размышлял о Дени. О Фурии… Не мог Дени быть чудовищем. Ну никак не мог!.. И вовсе не потому, что я знал его с детства. Не потому, что он являлся образцом семьянина и любящего отца, этаким противовесом своей непоседливой жене и явно ненормальным многочисленным детишкам. Не имели значения ни его страстная любовь к орхидеям, ни долгие пешие экскурсии по Новой Англии, которые он обожал. И не потому, что после занятий в колледже он частенько заходил ко мне и мы отправлялись с ним в кафе или в паб к Денишу. Отправлялись, конечно, громко сказано: кафе располагалось за стенкой, соседняя дверь с моим магазином;

до паба можно было добраться за две минуты… Мы усаживались за столик, над которым полыхал ярко алый зонт, и вели беседу. Собственно, говорил всегда Дени – я поддакивал, притворялся, что понимаю глубину, которой он добился в своем очередном научном опусе «Основы онтологического толкования Единения Разумов».

Я прекрасно сознавал, что все эти наблюдения, факты и фактики ничего не доказывают. История пестрит бессчетными примерами сентиментальных монстров – добропорядочных, любящих семью ублюдков. Нет, дело было в другом. Я не верил, что раздвоение личности происходит столь безболезненно для здоровой части натуры.

Настоящий добряк Дени может не догадываться, что за пакость завелась в недрах его сознания. Но ведь минуло уже несколько десятков лет, а в его поведении ничего – ни на йоту! – не изменилось. Как так может быть? Разве он не должен испытывать – хотя бы бес сознательно – мучительный разлад? Возможно ли это в рамках нашей человеческой натуры? Да, меня пугали скрытые метавозможности его сознания. Но у Марка, Джека, Поля, Наконец, сила была не менее, а более могучая. Вполне возможно, что один из них окажется Фурией.

Хотя вряд ли!

Я ночи не спал, сражался с депрессией, размышлял о будущем. В своих рассуждениях Анн допустила трагическую ошибку. Если, конечно, она сама не является Фурией… Я уже рассматривал такую возможность.

Как-то мне в голову пришла новая версия. Предположим, что покушения на нее, организованного на Оканагоне, не было. В этом случае Анн должна была принять участие в метаконцерте, с помощью которого дети попытались бы излечить отца. Вот тут-то и крылась загвоздка.

Весь смысл метаобъединения разумов заключается в том, чтобы полностью слиться сознаниями, и если бы Анн была Фурией, она бы не могла упустить подобной возможности, Все участники метаконцерта обязательно воспользовались бы шлемами – в этом случае их сознания становятся практически беззащитны изнутри. Монстру бы ничего не стоило перебраться в одно из них. Хотя бы в разум Доротеи… Она бы невольно стала ее рабой. Да что Доротея!

Фурия могла овладеть и сознанием всех остальных членов семьи и тем самым организовать новую Гидру.

Может, в этом все дело!

Этот новый взгляд на случившееся предполагал, что между Фурией и старой Гидрой произошел разрыв. Парнеллу и Мадлен вполне могла не понравиться идея появления в их дружной компании девяти новых членов. Может, поэтому они и организовали покушение на Анн/Фурию, чтобы предотвратить подобное развитие событий. Когда же покушение не удалось, они решили избавиться от меня, чтобы замутить воду.

Глупости! Все это слишком изощренно и замысловато. И главное – глупо. В таком случае надо признать, что Гидра каким-то образом вышла из-под контроля Фурии, что само по себе маловероятно.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.