авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования Республики Беларусь

УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ

«ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ»

С.Ф.

Мусиенко

РЕАЛИСТИЧЕСКИЙ РОМАН

В ПОЛЬСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

МЕЖВОЕННОГО ДВАДЦАТИЛЕТИЯ

(20 — 30-е гг. XX в.)

Монография

Гродно 2003

УДК 82–31

ББК 83.3

М 91

Рецензенты: зав. кафедрой русской литературы БГУ, профессор, доктор

филологических наук, С.Я.Гончарова-Грабовская;

доцент ГрГУ им. Я.Купалы, кандидат педагогических наук, И.А.Карпюк.

Рекомендовано советом филологического факультета ГрГУ им. Я.Купалы.

Мусиенко С.Ф.

Реалистический роман в польской литературе межвоенного М 91 двадцатилетия (20 – 30-е гг. ХХ в.): Монография/ С.Ф.Мусиенко. – Гродно: ГрГУ, 2003. – 262 с.

ISBN 985–417–542– В истории польской литературы период 20–30-х гг. ХХ в. остается наименее изученным и до настоящего времени. Предметом исследования предлагаемой монографии является один из основополагающих жанров этого периода – реалистический роман. Автор представляет свое видение всего литературно-исторического процесса 20–30-х гг.: теорию, эволюцию и классификацию жанра реалистического романа, его проблемно-эстетические особенности.

Монография может быть полезной ученым, студентам, всем, кто интересуется польской литературой и теорией романа.

Библиогр.: 151 назв.

УДК 82– ББК 83. ISBN 985–417–542–1 © Мусиенко С.Ф., ВВЕДЕНИЕ В 1918 г. Польша открыла новую страницу своего развития с события великой исторической важности – обретения независимо сти. Построение самостоятельного государства было связано с полным обновлением общества, его культуры, искусства и литера туры. Создавались новые системы просвещения и образования.

Активизировались процессы изменений в языке: очищалась от ино странных влияний и обновлялась лексика. Складывалось множе ство новых, в том числе и литературных, периодических изданий.

В 1918 г. был образован Союз польских писателей под председа тельством Стефана Жеромского. Началась подготовка к созда нию Академии литературы и ряда других важных творческих со юзов. Сложились благоприятные обстоятельства для развития ли тературы. Возникло множество школ, объединений, течений с са мыми различными идейными и эстетическими программами, объе динял которые интерес к современности своей страны. Своеобра зие исторического момента и его политических, социальных, эти ческих, философских, идейно-эстетических факторов определило характер, этапы и особенности развития литературы. Литератур ный процесс 1918-1939 гг. одновременно вырастал из животворных традиций «Молодой Польши» и развивал новые тенденции, кото рые становились питательной почвой для искусства последующих эпох. Это определило деление межвоенного литературного перио да на два этапа: 20-е и 30-е гг. Их рубежом называют 1932 год.

Впервые этот рубеж определил И.Фик в 1938 г. И хотя нет сомне ния в том, что точная дата в любой периодизации имеет условный характер, однако, в данном случае речь идет о воплощении на ру беже двух десятилетий в процессах художественного творчества зарождавшихся новых тенденций. Не случайно значение 1932 г. под твердили известные литературоведы С.Жулкевский и В.Хорев. В первом периоде доминировали поэзия, малые прозаические фор мы, публицистика, но начинался процесс проблемно-тематическо го обновления романа, сопровождавшийся поисками его новых форм, способов и средств художественной выразительности. В литературном процессе 30-х гг. жанровые доминанты изменились.

На главное место выдвигался роман, в котором, наряду с обновле нием содержания, происходило художественное обновление и вы рабатывание нового стиля.

Польский роман 20–30-х гг. обретает ту самобытность и ори гинальность, которая выдвинула его в авангард литературного раз вития. Он вобрал в себя и лучшие традиции классического наследия, и обогащался новыми чертами, свойственными искусству ХХ в.:

философскими раздумьями, психологической глубиной, своеобраз ными новаторскими приемами.

В польской литературе 20–30-х гг. успешно развивались раз личные формы и виды романа: традиционные классические (соци альный, бытовой, лирический) и новые (социально-психологический, роман-эссе, роман-документ, роман исторического костюма, ро ман-парабола). Появлялись и большие полотна эпического харак тера*, как роман-семейная хроника «Ночи и дни» М.Домбровской или «Желтый крест» А.Струга и многотомные циклы типа «Жизни Миколая Сребремписанного» Э.Зегадловича, «Полонеза» Х.Богу шевской и Е.Корнацкого.

Отметим не только сосуществование, но и взаимное обогаще ние традиционных и новых романных разновидностей, использова ние в них особенностей, качеств и черт других видов искусства (кино, эссеистики, живописи, музыки), науки (истории, философии, психоло гии), публицистики. Поиски новых приемов и средств художествен ной выразительности в литературе межвоенного периода приводили к эволюции традиционных типов романа, к смешению его с другими жанрами (повесть, новелла, драма, поэзия) и совмещению отдель ных его видов, приводивших к возникновению многоаспектных форм:

роман социально-психологический, социально-бытовой, философско психологический, социально-политический и др.

Многоаспектность темы, большое разнообразие материала и различные уровни его анализа требуют комплексного подхода в изучении романа. Поэтому представляется целесообразным реше ние проблемы на основе синтеза историко-литературного, жанро во-генетического, жанрово-типологического и целостного анализа текста художественного произведения.

Историко-литературный принцип исследования дает возмож ность проследить эволюцию романа в общем русле развития наци ональной литературы в соотношении с другими ее жанрами и ви дами. Одновременно прослеживается и история изучения романа в критике и литературоведении, позволяющая определить не толь ко место, роль и значение романа в изменяющемся литературном процессе, но и увидеть его вклад в мировую классику. Жанрово типологический и жанрово-генетический виды анализа дают воз можность изучать систему развития романа и классифицировать его по проблемно-тематическим, формально-видовым и художе ственно-повествовательным признакам.

Целостный анализ произведения позволяет понять его про блемно-тематическое своеобразие, художественную оригиналь ность и новизну. Однако такой анализ представит ценность лишь в том случае, если изучаемое произведение (в данном случае ро * Жанр романа-эпохи в польской литературе не сложился, потому будут рассмат риваться его традиции и черты, используемые лишь некоторыми писателями.

ман) будет рассматриваться на фоне, а чаще в единстве или сис теме развития сходных проблемно-эстетических явлений в нацио нальной (в данном случае польской) и мировой литературах.

Комплексное использование методологических принципов дает возможность проследить «движение» литературного процес са (и в нем жанра романа), или его развитие «вширь», связанное с появлением новых романных разновидностей, влиянием их на дру гие виды литературы и искусства и собственное обогащение с по мощью использования их приемов и черт. Однако изучение «гео графии» распространения романа и сфер его художественного вли яния неотделимо от изучения его внутрижанровой природы, или «движения вглубь», дающего возможность исследовать художе ственную природу романа, его глубинные процессы, признаки, ка чества, эстетические свойства, причины его постоянного обновле ния и извечной актуальности в литературе. Это определило орга ническую связь концепции романа с концепцией человека.

Роман является не застывшим, а активно формирующимся жан ром, претерпевающим изменения под влиянием жизни и новых норм искусства ХХ века, побуждающего, как отметил Б.Сучков, к поиску путей к «синтетическому изображению жизни и эпохи... к осознанию и раскрытию ее исторического содержания». Эти закономерности, ка сающиеся развития романа в мировом литературном процессе, име ют свои специфические особенности для каждого периода его разви тия и культуры каждого народа, в том числе и польского.

Об изменениях жанра свидетельствовали прежде всего про изведения нового типа: «Канун весны» С.Жеромского, «Генерал Барч» Ю.Кадена-Бандровского, «Поколение марка Свиды» А.Стру га, «Дом над лугами» З.Налковской, «Ночи и дни» М.Домбровской, «Красные щиты» Я.Ивашкевича, «Иностранка» М.Кунцевич, «Кры сы» А.Рудницкого и многие другие.

Изучению особенностей эпохи способствовало знакомство с материалами дискуссий, проводимых на страницах прессы 20 30-х гг., «Литературными ежегодниками», выходившими в Варша ве с 1933 по 1939 годы, материалами о работе Союза и съездов польских писателей и воспоминаниями их организаторов, деятель ности Польской академии литературы (Национальная библиотека в Варшаве), рукописями дневников и материалами литературного архива, находящимися в государственном музее литературы име ни Адама Мицкевича и Национальной библиотеке. Эти материалы в отечественном литературоведении используются впервые. Кро ме того, найдены пять архивных источников, свидетельствующих о пребывании Зофьи Налковской в Гродно, также впервые введен ные в польский и белорусский литературоведческий обиход.

ГЛАВА I.

ИСТОКИ. ТРАДИЦИИ. УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ РОМАНА В ПОЛЬСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 20–30-x гг.

Возрождение польского государства стало предпосылкой для развития деятельности всех общественных сил в борьбе за новую Польшу. Пришел конец территориальной, политической и культур ной разобщенности народа. Это порождало в обществе большие надежды, связанные с грядущей судьбой родины. Однако в 1920 г.

Польша начала войну «за восстановление своих исторических гра ниц» против Советской республики. Она была трудной для обеих сторон и проходила с переменным успехом. Как отмечала И.Ма цеевская, летом 1920 г. для Польши эта «война превратилась из наступательной в оборонительную, поставив под угрозу недавно обретенную независимость» из-за наступления Красной армии на Варшаву. Лишь в марте 1921 г. был заключен мир, согласно кото рому Западная Беларусь и Западная Украина отошли к Польше и превратились в ее окраинные восточные провинции, или «кресы».

В стране царили разруха и безработица. За захват власти велась борьба между различными политическими партиями и группиров ками. Каждая из них выступала со своей программой «возрожде ния страны». В действительности же в обществе усилилась фрак ционность, сменяли друг друга правительства, насаждалась мысль о необходимости «сильной личности», «железной руки» для спасе ния Польши. Это мнение распространяли сторонники Пилсудского, под руководством которого в 1926 г. был совершен государствен ный переворот. Пилсудский, захватив власть, взял курс на дикта туру республиканского типа и обновление страны, приведший к быстрому развитию цивилизации, демографическим сдвигам, рос ту городов. До конца 20-х гг. вдвое выросло их население и во столько же увеличилось количество больших промышленных цен тров. К 1929 г. вдвое возрос выпуск книжной продукции, было со здано 127 польских художественных фильмов, причем, почти 30 % из них – при участии писателей. В 1926 г. вступила в действие пер вая в Польше радиостанция, вокруг которой за три года сгруппиро вались около четверти миллиона абонентов. Заметные изменения наступили и в области польской прессы, местом сосредоточения которой всегда была Варшава. В 1919 г. в столице выходило периодических изданий, в 1928 г. – 715. Польский литературовед С.Жулкевский представляет интересные сведения, касающиеся ее идеологической направленности, или «политической географии»: в конце 20-х гг. «левица» выпускала 20 изданий, «правица» – 83, «центр» – 32, «санация» – 151. В 1921 г. Конституция Польши стать ей 105 гарантировала свободу изданий.

Социально-политические и экономические изменения, насту пившие в Польше, способствовали росту общественного сознания, повышению уровня знаний народа и изменениям в психологии лич ности, что в свою очередь привело к принципиальным изменениям в области культуры. Рост городского населения стал причиной фор мирования нового слоя читателей, зрителей, слушателей – пред ставителей народных низов. Менялся социальный состав интелли генции, ряды которой пополнились выходцами из мелкобуржуазных кругов, пролетариата и крестьянства. Немаловажную роль играл и тот факт, что из 32 миллионов населения Польши около 30 % со ставляли национальные меньшинства (белорусы, украинцы, евреи), вносившие серьезный вклад в развитие страны и имевшие свои национальные традиции и свою культуру.

Серьезную силу в Польше представляла и католическая цер ковь, формально не примыкавшая ни к какой партии, но распрост ранявшая свое влияние на все слои общества. Католическая цер ковь имела свою прессу, своих деятелей культуры, выражавших клерикальные идеи, обладала разветвленной системой воздействия на общество, школу, семью, личность и на формирование культур ной программы в стране, издательской политики, библиотечного дела, даже читательских вкусов.

Польская литература межвоенного периода развивалась в ус ловиях социальных противоречий, порождавших идеологическую борьбу и идейное размежевание среди деятелей культуры. Однако если посмотреть на этот процесс с позиций 20–30-х гг. и учесть, что в нем участвовали люди, мучительно искавшие смысл жизни и мес то в литературе, сохранившие веру в ее созидательную и действен ную силу, люди, объединенные различного рода связями, в том чис ле художественными поисками и экспериментами, то становятся понятными трудности, подстерегавшие не только межвоенных ис следователей, но литературоведов более поздних периодов, отде ленных от той эпохи уже значительными отрезками времени.

Новый исторический этап поставил писателей перед важной социальной и нравственной миссией – участвовать в объединении народа, несколько поколений которого почти 130 лет жили в усло виях национальной и социальной зависимости в составе трех госу дарств и испытывали влияние их укладов жизни, культуры, языка.

Жизнь в различных социально-экономических и политических ус ловиях и в различной нравственно-психологической атмосфере по рождала определенные модели человеческого бытия, типов харак тера, нравственных критериев, вырабатывавших специфические особенности культуры, проявившиеся в большей полноте в реалис тическом романе в силу его жанровой специфики. Из трех «зон неволи», из трех социально-политических организмов, из трех про явлений национальной психологии и культуры надо было создать единое государство с его социально-правовыми устоями, нравствен ными нормами, новым психологическим климатом и культурой. И тогда, на заре независимости Польши, много говорилось о возмож ности быстрого формирования нового социально-психологическо го типа личности.

Польские литературоведы подчеркивали необычно ускорив шийся после 1918 г. общий темп жизни страны и развития культу ры. С.Жулкевский назвал этот год «границей современности», сло жившейся в сознании народа как «исходный пункт» явлений, в ко торых живет современный человек. Т.Бурек, подчеркивая истори ческое, социальное и общественно-политическое значение 1918 года, отметил, что в развитии культуры принципиальных изменений не произошло, поскольку продолжали свое бытование эстетические традиции «Молодой Польши» и тенденции «европеизации» и «мо дернизации», сложившиеся в период революции 1905 г., «когда по явился антагонизм классов внутри нации». «Если и был у нас ког да-либо шанс для стилевого перелома в культуре..., – пишет Бу рек, – для переориентации польской литературы в сторону евро пейских проблем, то именно тогда», ибо 1918 год «стал возрожде нием великой иллюзии... Иллюзии Польши «возлюбим друг дру га»... без антагонизма культур в границах кажущегося единства национальной культуры»2.

Новую оценку роли 1918 года в истории польской культуры дал русский литературовед В.Хорев, определив его как начало каче ственно нового историко-культурного и литературного рубежа. В оценке значения 1918 г. как исходного пункта в развитии польской литературы межвоенного двадцатилетия автор данной монографии разделяет позицию В.А.Хорева.

Разноречивыми были и оценки всего литературного периода 20-30-х гг. Межвоенные литературоведы считали его началом са мостоятельного современного этапа, вырабатывающего свои за кономерности, особенности, стиль. Это подчеркивали К.Чаховский, И.Фик, Л.Помировский. К.Выка включал его в литературный про цесс, охватывающий 1890-1939 гг., отмечая в нем несовпадение исторической и художественной значимости. С.Папе не учитывал прерванности традиций второй мировой войны и считал, что лите ратура 1918-1939 гг. продолжает свое естественное развитие и в послевоенный период. Л.Эустахевич заявил, что сознательно при Problemy literatury polskiej lat 1890-1939. T. 2. – Wrocaw, Warszawa, Krakw, Gdask, 1974. – S. 87.

держивается гипотезы о «замкнутости этого периода». Более вер ными представляются суждения С.Жулкевского и Е.Квятковского, которые четко определили не только временные границы этого пе риода, но и подчеркнули его историко-литературную завершенность.

Обратим внимание на границы межвоенной литературы: у истоков ее стоит первая мировая война (1914), прерывается ее развитие второй мировой войной. 21 год существования польского незави симого государства, 21 год развития культуры польского народа заключены в раму двух мировых трагедий. Этим объясняются вни мание деятелей польской культуры к проблеме войны и трагические мотивы в их творчестве. Литература 20-х гг. развивалась под зна ком расчета с прошлым, осуждения войны и построения независи мого государства. Литература 30-х гг. выступила против фашизма и, предвидя новую трагедию, утрачивала оптимистический пафос.

Это дало основание С.Жулкевскому назвать 20-е гг. «светлым»

десятилетием, а 30-е – «темным».

Литература межвоенного периода не была однородной, ее раз витие проходило под влиянием различных методологических прин ципов, эстетических направлений и школ, провозглашавших исклю чительность и неповторимость своих программ. Все они существо вали и развивались в условиях сложного взаимовлияния, взаимо действия и связей с проблемами развития польской культуры и мирового литературного процесса.

Характерной особенностью литературы межвоенного перио да была активизация ее связей с другими видами искусства, точ ными науками, психологией и философией. Это способствовало развитию в ней новых тенденций: расширению охвата жизни, ос мыслению причинно-следственных связей между явлениями и про никновению в глубины человеческой психики. Эти особенности находили своеобразное преломление и в польской литературе, и в деятельности литературных групп, объединившихся по идейным и художественным принципам, переплетавшихся порою в причудли вых взаимоотношениях и раздираемых внутренними противоречи ями и потому очень недолго существовавших. Пожалуй, самыми непримиримыми были идейно-политические противоречия, которые приводили не только к размежеванию писателей внутри отдельных объединений, но и к распаду самих объединений. Так было с польскими футуристами, группой «Предместье» и др.

На развитие литературы межвоенного периода, и романа в том числе, оказали влияние философские учения Ф.Ницше, З.Фрейда, А.Бергсона, К.Маркса. Последнее получило распространение сре ди литераторов социалистической ориентации (Л.Кручковский, В.Василевская). Сложившееся в литературоведении деление раз вития литературы по линии реализм – модернизм определило «при вязанность» к ее первому типу диалектического материализма (марксизма), ко второму – философских концепций Ницше, Берг сона, Фрейда. В реальном литературном процессе все было иначе, поскольку термин «модернизм» имел не столько методологи ческое, сколько художественное значение, свидетельствующее о стремлении писателей к поиску новых форм и средств художествен ной выразительности. Поэтому фрейдизм широко использовался в модернистской (С.И.Виткевич, В.Гомбрович, Б.Шульц) и реалис тической (Ю.Каден-Бандровский, З.Налковская) литературах и в обоих случаях помогал исследованию психики и подсознания че ловека и его сложных и многосторонних связей с окружающим миром. Не случайно фрейдистскую биологическую концепцию че ловека Л.Помировский связывал с развитием «тенденции нового психологического реализма». Внимание к психологии личности ни когда не являлось прерогативой только модернистcкой литерату ры. Вся реалистическая литература – это прежде всего литерату ра о человеке.

В 1917 г. свершилась революция нового типа, которая, как тогда казалось, открывала путь к социальной справедливости широким народным массам. Диалектический материализм и труды Марк са-Энгельса, бывшие в ХIХ в. только революционной теорией, по лучали распространение по мере роста борьбы пролетариата пос ле обретения страной независимости. С позиций марксистской фи лософии анализировались не только исторические и социально-по литические процессы, но и развитие культуры. О классовой струк туре культуры в буржуазном обществе, проблемах партийности искусства и свободы художника писали русские, белорусские и польские литературоведы Т.Агапкина, Е.Цыбенко, М.Стемпень, С.Жулкевский и др., но только В.Маценг определил марксизм лишь как одно из направлений философии, утверждавшее детерминизм явлений и социальную обусловленность личности.

Всеобщее ликование, охватившее общество после обретения независимости, проходило. Становились очевидными трудности и социально-политические противоречия, приведшие к идеологи ческому размежеванию деятелей культуры. Однако разделила их не только политика. Барьер проходил и в иной плоскости: между экспериментаторами-новаторами и традиционалистами – сторон никами известных форм и средств в искусстве. Граница деления в методологической и эстетической сферах порой была трудноуло вимой. После переворота многие деятели реалистической и модер нистской культуры активно выражали недовольство «новым политиче ским курсом» правительства. Среди них были В.Броневский и З.Налковская, А.Струг и С.И.Виткевич. Формирование социалис тической культуры проходило в тесном взаимодействии с реалис тическим методом, который в свою очередь испытывал влияние с ее стороны. Не развивался в изоляции и модернизм, хотя многие пред ставители этой литературы и заявляли о ее исключительности, новиз не, даже обособленности, претендовали на создание своей художе ственной реальности, стоящей якобы над несовершенной жизнью.

Но и они оказались вовлеченными в ту самую реальную действи тельность, от которой пытались уйти. Так, С.И.Виткевич, создав теорию «чистой формы», сам признавал ее несостоятельность при менительно к роману. Поэтому его фантасмагории и «деформации»

имели не только вполне реальное основание – социальное и нрав ственное несовершенство жизни, которое наблюдал художник, но в какой-то мере представляли очень непривычную трансформацию сатирических традиций реалистической классики (Ф.Рабле, Я.По тоцкий). Взаимодействие и взаимосвязь между методами прежде всего проявляются в творчестве писателей. Это в равной мере от носится как к деятелям культуры, стоящим на переходных позициях от реализма к модернизму, так и к тем реалистам, в творчестве которых использовались положения психоанализа Фрейда (Я.Иваш кевич, М.Кунцевич), экспрессионизма (Ю.Каден-Бандровский), на турализма (Х.Богушевская, Е.Корнацкий).

В обиход польского литературоведения термин «реализм» ввел в 1830 г. М.Мохнацкий. В 1846 г. его использовал Ю.Б.Дзеконь ский в рецензии на произведение Л.Штирмера «Каталептика». По зднее он появляется в трудах Э.Ожешко, Ю.Котарбиньского, Б.Пру са и др. В исследованиях о реализме уже в последней трети ХIХ в.

появились тенденции к расширению его значения, приданию ему черт универсальности. Реализм как явление в литературе распро странялся на все этапы ее развития – от античности до современ ности. Кроме того, рядом с термином «реализм» появились опре деления, дополняющие его и без того широкое значение (романти ческий, психологический, социальный, буржуазный и т.д.). Это при вело к смешению основополагающих принципов метода, главный из которых – концепция действительности с особенностями ее ху дожественной выразительности, что в свою очередь создавало предпосылки для дискуссий, которые широко развернулись в меж военный период. Они имели свою эволюцию и были своеобразной иллюстрацией изменений литературного процесса, отражавшего изменения в жизни.

В дискуссиях о реализме речь шла не только о его чертах, принципах развития, идейно-художественных приемах и границах его «вместимости», но и о понимании самого обозначения терми на «реализм». В польском литературоведении история и эволюция дискуссий о реализме и изменения в самой реалистической лите ратуре всесторонне исследованы в трудах Г.Маркевича. Выделим две важные мысли исследователя, касающиеся концептуальных принципов изображения действительности и понимания термина «реализм». Литературовед предостерегает от «размывания гра ниц» реализма и «включения» в него нереалистических произведе ний.

«Анализ литературного прошлого, – пишет он, – дает основа ние говорить о приписывании достоинства «художественной прав дивости» авторам, использовавшим гиперболу, деформацию, фан тастическую условность или даже вводившим в произведения сверхъестественные явления»3.

А.Сандауэр в полемическом труде «Мои отклонения» обра тил основное внимание не на концепцию действительности, свой ственную реализму, а на многообразие художественных средств, используемых его представителями, и критически обыграл тезис «безбрежности» реализма. «Реалистический рай.., – писал Санда уэр, – имеет, как дантов ад, форму воронки, помещенной во време ни. Сзади, со стороны прошлого, широкие ворота: туда входят раз ные веселые компании шестнадцатого, семнадцатого и восемнад цатого веков – фантасты, мастера абсурда и гротеска – в общем все, в чьем обществе хотелось бы быть. А спереди, со стороны современности, есть лишь маленькая калитка: и входит в нее один Мальро, и то по предъявлении пропуска»4.

Исследователи обратили внимание на противоречивость суж дений о реализме в критике и литературоведении. В значительной мере трудности связаны также с терминологической неоднород ностью и неточностью в обозначениях реализма, литературовед ческих названий и определений, которые бытовали и бытуют в на уке о литературе. Отметим историческую изменяемость понима ния литературного развития и связанных с ним явлений в области культуры, их обозначений, понятий, терминов, которые наполнялись различным содержанием не только в разные эпохи, но и по-разно му трактовались в пределах одного литературного процесса писа телями различных поколений.

В становлении межвоенной польской литературы принима ли участие три поколения деятелей культуры и ее исследовате лей. Старшее поколение С.Папе назвал «писателями связующего звена» традиций «Молодой Польши» с новыми тенденциями, скла Markiewicz H. Gwne problemy wiedzy o literaturze. – Krakw, 1976. – S. 249.

Sandauer A. Moje odchylenia. – Krakw, 1956. – S. 50.

дывавшимися в межвоенной литературе. Среднее и младшее по коления критик объединял в одну группу, считая их «писателями, набиравшими силу». Они входили в литературу или в 90-е гг. XIX, или вместе с ХХ в. У каждой из групп был свой литературный «вождь эпохи». У старшего поколения таким вождем был С.Же ромский. «Набиравшие силу» имели двух выразителей своих иде алов: «певца пафоса обыденности» Ю.Кадена-Бандровского и «создателя смелых деформаций» С.И.Виткевича. С.Папе считал трудным моментом в развитии литературы начало межвоенного периода, поскольку «великие писатели умолкли и смертью опе чатывали прошлую эпоху, а младшие только набирали силу»5. И все же старшее поколение деятелей культуры – это писатели, выросшие из традиций национальной и мировой классики, кото рые создали в литературе свою эпоху, свой стиль, свои школы;

это литературоведы, подхватившие знамя просветительства из рук рано умерших В.Налковского и С.Бжозовского – авторы фун даментальных трудов и учебников, знатоки польской и мировой культуры. Они воспитывались на развивавшихся тенденциях «Мо лодой Польши», были ее современниками, творцами и участни ками этого сложного и многогранного явления, которое сами же и пережили. В своих исследованиях они чаще обращались к лите ратуре прошлого и выступали в роли учителей и наставников мо лодого поколения литераторов. Поэтому изменения, происходив шие в литературе, обогащение ее новыми приемами и средства ми художественной выразительности воспринимались ими как эксперимент. И многих тогда молодых писателей, творчески раз вивавших традиции реализма и создавших в нем свой стиль и свои особенности, относили к модернизму. В их трактовке модернизм отождествлялся с художественным поиском, новаторством, экс периментом и употреблялся в его буквальном смысле – «новый»

и «современный», но концепция действительности чаще остава лась реалистической. Поэтому к модернистам причислялись С.Жеромский, З.Налковская, A.Струг, Ю.Каден-Бандровский, М.Домбровская и с ними С.И.Виткевич (Виткаци).

Осмысление происходивших перемен, требовавших глубоко го философского анализа эпохи, показа широких картин жизни и проникновения в причинность явлений, привело к необходимости развития больших эпических жанров. Характер и особенности про блем, которые ставила перед литературой действительность, вы двигали на главное место роман.

Papeи S. Wspczesna literatura polska 1918-1947. – Krakw, 1948. – S. 6.

«Роман в Польше, – писал С.Жеромский, – поднимает на борь бу или предостерегает от нее, рисует бездонные пропасти, в кото рых могут кануть различные люди бездомные и люди подполья, защищает и тяжелую, и легкую промышленность или учит басто вать, в частности иммиграцию, или создает оборонные сооруже ния, распространяет антисемитизм, поднимает дух аристократии или народа, воскрешает культ оружия или культ органического тру да, проникает, наконец, в различные таинственные бездны в поис ках воображаемых истоков польской души, которую в этих без днах найти невозможно, и так без конца»6.

Это необычное определение жанра романа, сделанное С.Же ромским еще в 1915 г., является свидетельством его неограничен ных возможностей. Роман воплощает жизнь в ее полноте и ярко сти красок, в радостях и страданиях человека, в важных социаль но-исторических моментах развития общества. Не случайно В.Г.Бе линский считал его «эпосом жизни», «всеобъемлющим родом по эзии», соединившим в себе два фактора: лирический «как излияние чувств» и драматический «как более яркий и рельефный способ заставлять высказываться данные характеры». Поэтому при со здании романа «талант чувствует себя свободным». Воссоздание и выражение жизни в формах самой жизни, свойственное реалис тическому роману, становится все многограннее, разнообразнее, сложнее. Если соотнести развитие жизни с развитием романа, то заметнее становятся изменения его содержания, героя, расшире ние палитры его художественных средств. Роман охватывает жизнь вширь, вглубь, постигает причинность явлений действительности, исследует окружающий мир и человеческую душу. Мир и человек остаются главными объектами внимания писателей-романистов, которым необходимо также чувство эпохи и личности, обладание большой интуицией, даром предвидения и состраданием к челове ческим несчастьям. Не случайно концепция «мировой скорби»

(Шекспир, Байрон) получает новую интерпретацию в период раз вития романа: «человек добр».

Жанровое «движение» романа направлено от события к чело веку, к расширению и углублению показа его душевного мира. «Ро ман как форма искусства, – писал Шопенгауэр, – тем выше и бла городнее, чем больше он проникает во внутреннюю жизнь и чем меньше представляет внешнюю... Искусство состоит в том, что бы при наиболее скупом отборе фактов внешней жизни дать наи более интенсивный толчок развитию жизни внутренней, ибо инте рес для нас представляет внутренняя ее сторона. Задача романис eromski S. Sen o szpadzie i sen o chlebie. – Zakopane, 1916. – S. 51.

та не в том, чтобы рассказать о крупном событии, а в том, чтобы сделать интересными мелкие»7.

В литературе и критике много раз варьировалась мысль, что в плохом романе рассказывается о событиях, в хорошем – о чело веке, его переживаниях, радостях, горестях – словом, о его «внут ренней динамике», что в конечном счете сводится к изображению влияния мира на формирование личности.

Романисты ХХ в. стремились не только проникнуть в глубины человеческой психики, но и показать органическую связь челове ка с миром, с окружающей действительностью. Среда, окружение в романе прошлых эпох имели определенную дистанцию, отделяв шую их от героя. В произведениях ХХ в. и особенно межвоенного двадцатилетия они активно взаимодействуют. События, ситуации, окружение определяют поведение персонажа, его поступки, состо яние психики и душевный склад. Этим определилось стремление писателя соединить в пределах одного произведения микромир личности с макромиром, являющимся не только средой, народом, который представляет человек, но и со всем человечеством, зем лей, даже Вселенной. Тогда в романе и происходит слияние объек тивной правды с субъективной правдой писателя и представленно го им мира.

М.Бахтин подчеркивал значение эволюции романа во времени и его связи с жизнью.

«Роман, – писал он, – стал ведущим героем драмы литера турного развития нового времени именно потому, что он лучше всего выражает тенденции становления нового мира, ведь это – един ственный жанр, рожденный этим новым миром». Бахтину же при надлежит определение романа и со стороны его формальных при знаков: «Роман есть чисто композиционная форма организации сло весных масс... являющаяся разновидностью формы эпического завершения», но в то же время он подчеркивал, что «жанровый костяк романа еще далеко не затвердел» и нельзя «предугадать всех его пластических возможностей»8.

Никакая национальная литература, как никакие ее виды и жанры, не развивается и не может развиваться в изоляции. Если говорить о польском реалистическом романе, то следует отметить основополагающие факторы и условия, оказавшие серьезное влия ние на его развитие, – прежде всего это традиции национальной классической культуры. У истоков польского реалистического ро мана стоит Ю.И.Крашевский, в творчестве которого сложились Шопенгауэр А. Воля и представление. – СПб, 1893. – С. 281.

Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. – М.: Художественная литерату ра, 1975. – С. 19, 447–451.

традиции лирического бытового, социального и исторического ро мана. В развитии этого жанра в межвоенный период особо важная роль принадлежит Э.Ожешко, Б.Прусу и Г.Сенкевичу, составив шим не только богатое художественное и прежде всего романное наследие, но и заложившим его теоретические основы.

Значение Э.Ожешко заключается прежде всего в том, что ее романы впервые в истории польской реалистической литературы нашли мировое признание. Не случайно И.Франко назвал ее «звез дой первой величины». Ожешко ввела в мир своего творчества «маленького человека» и не только сострадала ему, но показала его (воспользуемся определением В.Гюго) «пигмеем в плане ма териальном и великаном в плане моральном». В польской литера туре Ожешко является основоположником семейно-бытового со циального романа, проявив себя мастером широких эпических опи саний, коротких реалистических зарисовок, портретных характе ристик, городских пейзажей. Писательница определила по-новому роль природы: расширила ее функции, связала с жизнью, душев ным состоянием, настроением персонажей. Содержанием романа она считала жизнь человека, которая является источником вдох новения творца и побуждает его к серьезным размышлениям. На значение писателя Ожешко видела в служении народу, сочувствии его страданиям и обличении виновников социального несовершен ства и национального притеснения. Ее творчество полностью свя зано с Гродненщиной, запечатлевшей в своей истории захватни ческие войны и народно-освободительную борьбу, взаимное влия ние жизни и культуры населяющих эти края различных народно стей – литовцев, поляков, евреев, русских, татар. Преобладающее большинство составили коренные жители Принеманья – белору сы. Ожешко считала себя «связанной с этим народом» и обрати лась к его показу.

«Пребывание в пуще, – писала она М.Здеховскому, – улыба ется мне надеждой увидеть изумительное явление как с точки зре ния природы... оригинальной и неповторимой, так и с точки зрения местного населения. Возможно, мне удастся этот край и народ, еще никем никогда не описанные, ввести в литературу. Было бы это великим счастьем»9.

Многие исследователи творчества Ожешко обращали внима ние на его народность и связи с белорусской проблематикой. Не так уж часто встречаются факты признания писателя «своим на циональным» другим народом, именно тем, который воспет в его творчестве. Это признание выразил писательнице ее младший со временник белорусский поэт Ф.Богушевич:

Elizie Orzeszkowej w hodzie. – Grodno, 1929. – S. 18.

«А ты, панi, смела Заглянула ў хату, Усё зразумела I нашаму брату Працягнула руку, I сэрцам балела, Глядзеўшы на муку, I пяром умела Вылiць смутак гэты».

В своих теоретических работах о романе Ожешко выдвинула лозунг правдивого изображения действительности. Ее требование «правды над правдами», ставшее главным девизом ее творчества, было воспринято современниками и последователями писательни цы как основополагающий признак реалистического романа. Ожеш ко считала роман «формой легкой (в значении – свободной, под вижной), но выражающей серьезный воспитательный смысл и ока зывающей большое влияние на людей», поскольку в нем сочетает ся «вымысел с разумом», «жизнь фантастическая – с реальной».

Без первой – роман «не был бы произведением искусства, без вто рой – не отвечал бы духу и потребностям времени». Называя ро ман «поэмой без ритма и рифмы, драмой повествующей или диа логизированной», Ожешко подчеркивает, что в нем должны найти отражение «проблемы психологические, социальные, философские».

Роман должен выступать «популяризатором знаний» и разъяснять их широким массам. Не отрицая художественного воздействия романа, Ожешко видит и его утилитарную значимость, заключаю щуюся в умении пересказывать, растолковывать, резюмировать достижения в области «различных наук». Писательница видит за дачи романа более широко, чем простое отражение жизни, и оспа ривает тезис Стендаля, называвшего роман «зеркалом, проноси мым по большой дороге жизни». Ожешко сравнивает его с вол шебным стеклом, которое «отражает не только внешние признаки предмета, но и самую глубокую его суть». Он «не только отража ет, но и творит, казалось бы, явления, видимые всем, но стремится к выражению красоты и правды, которые не умеет замечать об щество». Роман создает гармонию и связи между явлениями до тех пор, пока не возвысит их до эстетической и философской гар монии тональностей и смысла, сходства и контрастов, причин и следствий»10.

В творчестве Ожешко, пожалуй, впервые в польском реалис тическом романе нашли отражение животрепещущие вопросы века Orzeszkowa, Sienkiewicz, Prus o literaturze. – Warszawa, 1956. – S. 122.

и жизни польского народа, не утратившие актуальности и в межво енный период. Писательница осудила социальное неравенство («Дзюрдзи») и национальное угнетение («Меир Езофович»), бес правное положение женщины («Марта»), воспела героические тра диции польского народа («Gloria victis») и показала страдания бе лорусского крестьянства («Низины»). Все эти проблемы сфокуси рованы и синтезированы в лучшем ее романе о принеманском крае – «Над Неманом». Продолжателями традиций Ожешко выступили многие прозаики межвоенного периода и среди них – З.Налковская и В.Василевская, показавшие в своих произведениях жизнь нацио нальных меньшинств, населяющих окраины межвоенной Польши.

Литературовед Я.Рогозиньский таких персонажей назвал «мешань цами» и подчеркнул трагизм их судьбы, так как живут они не на земле предков, а ассимилировались с основным населением Польши, постигли ее язык, обычаи, культуру. Но у них осталась ностальгия по прошлому, названная «зовом Родины».

Серьезное влияние на развитие польского романа оказало и творчество Б.Пруса, не утратившее не только нравственно-про блемной актуальности, но и эстетической значимости до настоя щего времени. Для межвоенного (а тем более современного) ис следователя литературы и читателя романы Б.Пруса представля ют познавательно-исторический интерес, поскольку они содержат очень богатый фактический материал и сохраняют «аромат эпо хи», они не утратили и силы своего эстетического воздействия.

Каждый из трех великих польских романистов ХIХ в. – Э.Ожешко, Б.Прус, Г.Сенкевич – не только проявил оригинальность в собственном творчестве, но и выступил продолжателем тради ций друг друга. Э.Ожешко ввела в роман элементы пропаганды позитивистского учения, что на определенном этапе сыграло важ ную общественно-политическую роль, так как теоретические по ложения позитивизма «превратились в социальные проблемы, ре шение которых принесло и практические результаты». Так оценил К.Выка значение романов Э.Ожешко. Учитывая идейно-художе ственный опыт своей старшей современницы и просчеты позити вистской философии, Б.Прус выступил в защиту подлинного реа лизма, но использовал при этом и традиции романтической литера туры, в частности, А.Мицкевича. Прус проявил себя в равной мере большим писателем и мыслителем, предвидевшим последствия многих тенденций и явлений, сложившихся в последней трети ХIХ в.

в Польше, которые имели продолжение в польской действительно сти и литературе межвоенного периода. Эти тенденции были глав ными проблемами трех лучших романов писателя. В «Эмансипи рованных женщинах» он развивает проблему эмансипации, видя не только ее положительное значение, но и трагическую сторону яв ления, которое дискутируется даже в начале третьего тысячеле тия. В литературе 20-30-х гг. многие писатели рассматривали от ношение к действительности с точки зрения своих эмансипирован ных героинь (Налковская в ранних и межвоенных романах).

Вторая проблема, нашедшая отражение в романе Пруса «Кук ла», связана с показом в век «жестокого реализма» «последнего романтика», оказавшегося жертвой собственных заблуждений (принципов позитивизма) Станислава Вокульского. Персонаж та кого типа – носитель идеалов героизма – складывался в польской литературе исторически. Трагизм его одиночества и «мировая скорбь» воспеты еще А.Мицкевичем в «Дзядах» (Поэт с откры той раной в сердце). В «Кукле» этот тип героя получил социально политическую трактовку «с поправкой на действительность», пред ставлявшую период развивавшегося капитализма.

Прус отметил, что Вокульский воспитывался и действовал в период, который «начался поэзией, а закончился наукой, начался обо жествлением женщины, а закончился рафинированной проституци ей, начался рыцарством, а кончился капитализмом, начался самопо жертвованием, а кончился гешефством, погоней за деньгами». На оригинальность сочетания принципов типичности и индивидуальнос ти в романе «Кукла» указал К.Выка, анализируя образ Вокульского:

«Прус не призывает стать за купеческую конторку, а показывает живого человека, избравшего для себя этот путь, с помощью этого образа отвечает на вопрос, почему у поляков с их химерическим темпераментом призывы так редко воплощаются в жизнь»11.

В польской литературе ХIХ-ХХ в. был широко распространен тип героя – человека с благородными порывами, великими замыс лами, желанием помогать страждущим людям, но, как правило, он или совсем не осуществляет своих деяний, или оставляет их неза вершенными. Персонаж романтической мечты и благородных по рывов не утратил актуальности в межвоенном романе и изобра жался в традиции Б.Пруса. Среди продолжателей идейных, воспи тательных и общественно-политических традиций Пруса Я.Куль чицкая-Салони называет М.Домбровскую. Многие деятели куль туры высоко ценили его творчество, называли Пруса в числе сво их учителей и подчеркивали его актуальность. Доказательством может служить еще один роман писателя – «Фараон», который был недооценен при жизни автора. Большинство исследователей назы вают его историческим романом, что, с одной стороны, не вызы вает возражений. Умению Пруса воспроизводить точно и красоч Выка К. Статьи и портреты. – М.: Прогресс, 1982. – С. 20.

но эпоху прошлого или исторический колорит учились З.Коссак Щуцкая, Я.Ивашкевич, Т.Парницкий. Однако менее замеченным в «Фараоне» оказалось то, что исторический материал служил писа телю не целью, а средством показа современной ему действитель ности и в определенной степени – предвидения будущего. В этом произведении решалась проблема, имевшая серьезное значение для межвоенной Польши. Прус обратился к анализу механизма воз действия правителя, правящих кругов государства и институтов власти на народные массы. Исследуя способы ее достижения на примере материалов и фактов истории, он пришел к выводу, что любая власть в условиях любого эксплуататорского мироустрой ства основывается на обмане, одурманивании и устрашении наро да. Важное место в романе занимает и идейно-художественная гипотеза: показ идеального правителя, выступившего не только в защиту народа, но и против религиозного и социального обскуран тизма. Б.Прус в «Фараоне» создает две модели жизни: реальная – представлена в социальных контрастах (правящие круги, церковь, народ), основанная на подавлении свобод, и идеальная – показана в деяниях молодого фараона Рамзеса ХIII, выступающего носите лем оптимистической веры в силы народа и свет науки. В «Фарао не» заложены основы и тенденции политического романа, получив шего широкое распространение в литературе 20-30-х гг. Его пред ставляли С.Жеромский, З.Налковская, Ю.Каден-Бандровский, А.Струг и др. Как и Б.Прус, они обратились к анализу условий, со здающих предпосылки для смены социального мироустройства, го сударственных переворотов, гражданских и религиозных войн и т.д.

В литературе Прус учил прежде всего видеть жизнь в ее слож ностях и контрастах. «Художественная литература, – писал он, – является картиной жизни общества определенной эпохи. В литера туре... общество познает самое себя. И уважаемым должен быть тот автор, который показывает нам либо новый тип, новый челове ческий характер, либо новое социальное направление». Писатель обратил внимание на то, что уже в 70-е гг. ХIХ в. «в духе обще ственного движения отозвалась демократическая струна», поэто му литература из салонов «перешла в лачуги, подвалы и на черда ки, извлекла из тени новые социальные слои и, вместо одной кас ты, начала охватывать весь народ».

В своих теоретических работах о литературе Прус подчеркнул значение наступившего в последней трети ХIХ в. процесса ее де мократизации и развил тезис Э.Ожешко о роли социального фактора в формировании культуры. Однако и в своих литературоведческих трудах, и в творчестве он пошел дальше и доказал необходимость слияния в художественном произведении социального и психологи ческого факторов, создав предпосылки для образования новой раз новидности жанра – социально-психологического романа, в котором бы исключались элементы назидательности, ограничивалась роль всезнающего рассказчика и большую роль играл анализ событий и поступков персонажей. Это привело к зарождению в романах Пруса нового типа повествования, вначале названного критикой аналити ческим, затем аналитической тенденцией. Эстетические находки Пруса использовались как классические традиции и стали осново полагающими чертами межвоенного реалистического романа. Мно гие романисты этого периода обращались к опыту Пруса довольно часто и соединяли социальный и психологический факторы, что было особенно существенным для реалистического романа 30-х гг. В прозе 20–30-х гг. получила распространение и аналитическая тенденция, хотя в данном случае следует отметить, что аналитический принцип повествования существовал в различных литературах мира и рань ше. Его использовали Ф.М.Достоевский и Л.Н.Толстой, Ф.Стендаль и А.Франс, Б.Прус и писатели «Молодой Польши». Не случайно польская критика подчеркивала близость романов Пруса к европей скому реалистическому роману.

На становление польского романа межвоенного периода вли яло и творчество Г.Сенкевича, неоднократно вызывавшее полеми ку литературоведов и критиков еще при жизни автора и продолжа ющее оставаться в центре читательского и исследовательского интереса до сегодняшнего дня. Сенкевичу были посвящены три большие дискуссии. Их организаторы и вдохновители З.Качков ский (1884) и С.Бжозовский (1903) отзывались о Сенкевиче отри цательно. В.Налковский выступил против него с резким памфле том под названием «Сенкевичиана» (1904). Третья дискуссия про ходила в 1933 г. под эгидой О.Гурки, также недоброжелательно на строенного к творчеству Сенкевича. Более ста лет литературного процесса, отделяющие нас от времени появления исторических ро манов Сенкевича – срок достаточный как для определения значи мости и популярности самих произведений, так и для проверки жиз нестойкости и актуальности традиций, заложенных в творчестве писателя. Что касается Сенкевича, то популярность его возраста ла в периоды серьезных изменений и испытаний в жизни польского народа. Являясь одним из важнейших представителей романа на исторические темы, автор за искажение истории справедливо по падал под обстрелы критики. Однако не следует забывать о праве писателя на вымысел и свободное оперирование художественным материалом. Когда-то, отводя подобного рода упреки, А.Дюма сказал: «История – это гвоздь, на который я навешиваю картины моего воображения». И в этом плане Сенкевич является продол жателем романтиков, правда, интерпретирует их с учетом траги ческой истории Польши периода разделов и особенностей нацио нального характера: жажды подвига и романтического порыва, но почти все персонажи, являющиеся носителями черт «бездумного героизма» и «незавершенного деяния», имеют трагический финал.


Это и есть, по Сенкевичу, та расплата, которую не учли его оппо ненты. «Герой, не завершающий деяния», «рыцарь порыва» был актуальным и в межвоенном романе, авторы которого показали трагические последствия этих национальных черт поляка и осуди ли его. Поручик Лин в «Романе Терезы Геннерт» З.Налковской, Марек в «Поколении Марка Свиды» А.Струга, Тадеуш в «Черных крыльях» Ю.Кадена-Бандровского не только лишены героико-ро мантического ореола, но и свидетельствуют об измельчании по добного типа людей, поскольку нерешительность сменялась сми рением, отступлением от благородной мечты, а порой превраща лась в предательство. И хотя польская литература, начиная с эпо хи позитивизма (за исключением Сенкевича), проповедовала раци оналистические идеалы и показывала новый тип человека – носи теля буржуазных устоев, в ней сохранилась ностальгия по роман тическому герою, по героическому прошлому, ею же самой вы мышленному. Эту пустоту, образовавшуюся в момент смены ге роя и показа новых качеств эпохи, заполнили романы Сенкевича, которые точнее можно было бы назвать историческими сказками.

Однако исторический роман межвоенного периода складывался под влиянием творчества Г.Сенкевича. Его традиции заметны в произ ведениях З.Коссак-Щуцкой. Но после Сенкевича никому не уда лось подняться до его мастерства в «перемещении обыденного в сказочный мир». Это дало основание К.Выке заявить, что в интер претации Сенкевича «история становилась столь же доступной, как искусство». Не случайно его называют мастером стилизации, об ладавшим даром художественной убедительности. Сенкевич яв ляется создателем нового типа романной разновидности, соеди нившей в себе элементы исторического, детективного и приклю ченческого романов. По пути жанрового синтеза, начатого Сенке вичем, пошли и многие межвоенные романисты, особенно рабо тавшие на исторических материалах (Т.Парницкий, З.Коссак-Щуц кая, А.Малевская), учась у него мастерству пластики и достиже нию зримости образа, психологического портрета и индивидуали зации типов, художественной убедительности и метафорической яркости. Для обрисовки человеческого характера писатель восполь зовался оригинальным и непривычным художественным приемом:

он наделял своих героев небольшим количеством постоянных пси хологических признаков и, как правило, ставил их или в условия, противоречащие их натуре, или в экстремальные ситуации, кото рые способствовали проявлению человеческой сути. Прием пси хологической избирательности начал использоваться польскими ро манистами межвоенного периода, но широкое распространение получил с конца 50-х гг., став особенно приемлемым в жанрах «ком пактной» эпики (Т.Бреза, К.Филипович, Я.Бохеньский).

Современники отметили у Сенкевича необыкновенное чутье эпохи и его дар живописать прошлое, доводя его до зримости, свой ственной живописи. Его романы сравниваются с историческими полотнами Я.Матейко. Однако Б.Прус увидел двойственность трак товки истории писателем и определения в ней места человека и предостерегал читателя от художественных чар Сенкевича, умев шего оплетать отрицательные явления «красивыми обстоятель ствами» и украшать их «мелодией слов».

«Никто не умеет так, как он (Сенкевич), – писал Прус, – орга нично воздействовать одновременно на самые низкие и на самые высокие побуждения, играть на слабости и на силе... Его концеп ция идеально-национальная в целом, национально-реальная в част ностях. В общем плане она говорит о вечных истинах: любви к родной земле, традициям, народу, прошлому и будущему – и вмес те с тем ведет к названным выше истинам самым легким путем, таким, который устраивает всех, сводится к прославлению всего без разбору, то есть на шовинистический лад»12.

Тревога Пруса оказалась оправданной еще и потому, что Сен кевич сумел пробудить в поляке «стихийную родовую силу» и, бла годаря своему дарованию, превратить ее в «историческую цен ность». Представители исторического романа межвоенного двад цатилетия, стоявшие на позициях католицизма (З.Коссак-Щуцкая) или проповедовавшие героико-шовинистические идеалы, обраща лись не только, а порой и не столько к художественным достижени ям Сенкевича, сколько развивали его идею бездумного, но яркого подвига, героического порыва, красивой смерти и т.д. Подтверж дением сказанного могут служить материалы анкеты «Литерату ра и солдат», проведенной на страницах газеты «Польска збройна»

(1938-1939 гг.). Официальные власти пытались придать анкете ге роико-национальную направленность. Группа литераторов во главе с редактором «Польски збройной» Е.Петркевичем часто манипу лировала позициями, понятиями и терминами Сенкевича, пытаясь доказать, что «воинственность духа» – национальная черта поля ков. З.Коссак-Щуцкая назвала ее «солдатским духом». «Солдат «Ogniem i mieczem». Powie z lat dawnych Henryka Sienkiewicza, oceni Bolesaw Prus// Kraj. – 1884. – Nr 30.

ский дух» в Польше, – заявляет она, – является врожденной чертой.

Один молодой офицер сказал мне: «Ах, если бы была война! Не важ но, какой будет крест – деревянный или на груди – только бы крест!»

Эти два креста являются символом отношения поляка к армии!»

К.Ижиковский и З.Налковская выступили против героизации прошлых войн и окружения их романтическим ореолом, что как раз и было свойственно историческим романам Сенкевича. Не случайно толкователи его творчества, от В.Налковского до К.Вы ки, подчеркивали расхождение, а точнее, противоречие между вы соким художественным мастерством Сенкевича и ординарностью, а порой и ущербностью его идей. В межвоенной литературе тради ции Сенкевича использовались очень дифференцированно и слу жили различным идейным и эстетическим целям.

Для возрождения какого-либо явления, в том числе проблем ных и эстетических традиций литературы прошлого, нужны опре деленные предпосылки: социальная и нравственная почва и духов ная атмосфера, необходимая для их развития в последующие пе риоды. Согласимся с мнением В.А.Хорева, утверждавшего, что «сама традиция – это многоплановая и многосоставная система.

Она включает в себя разные пласты, такие, как мировоззренче ский, идейно-эмоциональный, словесно-композиционный и др.». И для определения диалектического единства в культуре прошлого и настоящего важны не поиски поверхностных аналогий и реминис ценций. «Гораздо важнее, – считает литературовед, – не просто найти сходство в произведениях писателей, разобщенных во вре мени, а выявить либо общность идейно-эстетических принципов и своеобразие их применения в разные исторические периоды, либо динамику законов, регулирующих художественное творчество»13.

Поэтому картина развития межвоенного романа будет одно сторонней и неточной без учета влияния на него реалистической зарубежной и русской литературы ХIX в. Назовем главные сло жившиеся в ней тенденции, которые получили развитие и интер претировались в польском романе с учетом национальных особен ностей и социальных черт эпохи. В русле бальзаковской эпической традиции охвата явлений «вширь» складывался социально-быто вой роман Ожешко. Писательница оригинально решила проблему показа общества в социальном разрезе с учетом общественно-по литических и конкретно-исторических условий жизни Польши. Ста новление исторического романа в Польше связано с традицией В.Скотта или скоттовским принципом повествования, под воздей Современные литературы европейских социалистических стран 1945–1980. – М.: Наука, 1986. – С. 73.

ствием которого формировалось творчество Г.Сенкевича. Нако нец, социальный роман Б.Пруса во многом восходит к французской аналитической прозе, связанной с именами Г.Флобера и А.Франса.

Что касается связей польского романа с русской литературой, то они складывались исторически, в сложном и драматическом пере плетении с социально-политическим развитием истории русского, всех восточно-славянских и польского народов, испытавших на себе гнет царизма, социальные и национальные притеснения. И не толь ко народным массам, но и интеллигенции, в том числе творческой, порой было очень сложно уловить нюансы политики царского пра вительства и буржуазно-аристократической верхушки в Польше.

Нет оснований повторять известные истории причины поражения в восстаниях 1830 и 1863 гг., трагически сказавшихся на судьбах польского, русского и белорусского народов. Показательна трагич ная духовная эволюция А.Мицкевича и творческая судьба Г.Сен кевича, который хорошо знал русскую литературу, но порой отка зывался признаваться не только в том, что любит, но даже читает русские романы, хотя на его творчество оказали заметное влияние И.С.Тургенев, Л.Н.Толстой, у которого польский писатель учился не только показу характера героя, но и мастерству описаний ба тальных сцен. О проблемах связей Э.Ожешко, Б.Пруса и Г.Сенке вича с русской литературой и ее влиянии на формирование польского романа писали многие исследователи, обращая внимание на фак ты взаимного интереса литературоведов и читателей к культуре обоих народов. Важную мысль о роли русской культуры высказал К.Выка. «Истоки нашего романа, – отметил он, – ближе к време нам рождения великой русской прозы».

Становление и развитие межвоенного реалистического рома на имеет непосредственные связи с ближайшими литературными традициями, идущими от «Молодой Польши» и реалистической школы С.Жеромского. Правда, в оценке роли дальних и ближних традиций и значения «Молодой Польши» и в определении принци пов творчества Жеромского в польской критике нет единого мне ния. Однако разнородность суждений о «Молодой Польше» не ме шает исследователям признавать, что в этот литературный период с 1890 по 1914 гг. (в некоторых источниках – 1918) сложилось не только новое мышление, но и новые литературные вкусы и интере сы, новые сюжеты, формы, приемы и способы художественной выразительности. Эпоха «Молодой Польши» была этапом высше го расцвета литературы. Этот расцвет определялся социальными предпосылками: вступлением страны (хотя и не имевшей в тот период государственной самостоятельности) в эпоху империализ ма, ростом национального сознания народа и революцией 1905 г.


Литература воплотила противоречивость эпохи, в связи с этим в ней определились различные тенденции и направления: реализм, натурализм, импрессионизм, символизм, неоромантизм, экспрес сионизм, декаданс и модернизм, находившиеся в сложном взаимо действии и взаимовлиянии.

Многие литературоведы обращали внимание на противоречия, существовавшие между представителями реалистического искус ства и декаданса, противоречия были и между декадансом, утра тившим в начале ХХ в. свою новизну, и модернизмом, представ лявшим новые явления в искусстве. В этом, однако, не было пара докса, поскольку главной причиной возникновения «Молодой Польши» был бунт, который ее создатели и многие литературове ды последующих эпох называли модернистским. Это был бунт против социальных и нравственных устоев общества, против не оправдавших себя идеалов прошлой эпохи, против философии и литературы позитивизма, против традиционных приемов и средств художественной выразительности в искусстве. В определенной мере это был и бунт поколений – молодые требовали ревизии и пере смотра утилитарных принципов позитивистской литературы. Но в этом и заключался парадокс, поскольку в «Молодую Польшу» при шли представители всех поколений писателей. Старшее – утверж дало идеалы позитивизма, а затем пережило его кризис (Э.Ожеш ко, Б.Прус, Г.Сенкевич), причем многие критики считают, что луч шие произведения созданы ими в период «Молодой Польши». Наи более значимым было среднее поколение, уже достигшее твор ческой зрелости, с его участием связаны главные успехи «Моло дой Польши». Это было многочисленное представительство лите раторов с различными убеждениями, творческими принципами, идейными платформами, что создавало предпосылки для идейно го раскола внутри объединения и складывания в нем противоречи вых направлений, школ и группировок.

В «Молодую Польшу» входили С.Жеромский и В.Берент, В.Ор кан и В.Реймонт, К.Тетмайер и К.Гурский. Если период «Молодой Польши» связывал эпоху позитивизма с межвоенными годами, то творчество писателей среднего поколения сыграло роль связующе го звена между «Молодой Польшей» и межвоенным двадцатилети ем. Эти писатели были учителями и творческими наставниками дебютантов, пришедших в литературу вместе с ХХ веком (З.Нал ковская, Ю.Каден-Бандровский, Т.Бой-Желеньский), творчество ко торых обрело значимость и силу в 20-30-е гг. Несмотря на разницу убеждений, идейных принципов и художественных интересов, все три поколения деятелей культуры «Молодой Польши» объединяла тре вога за судьбу Родины и стремление изменить ее судьбу, ее литера туру. Это предусматривалось во многих программах и манифестах, выпускаемых теоретиками и «вождями» «Молодой Польши». Про граммы и манифесты, как правило, противоречили друг другу, по скольку их авторы представляли различные идейные платформы.

Модернисты во главе с С.Пшибышевским заявили о необходимости освобождения литературы от каких-либо обязанностей, и первым долгом общественных, призывали к отказу от социальных идеалов и переходу на позиции чистого эстетизма. В противовес им предста вители реалистического направления выдвинули лозунги служения литературы потребностям народа и общества. Писатель и теоретик К.Гурский дал социальное обоснование бунту «Молодой Польши» и выступил с большой эстетической, хотя и несколько противоречивой программой развития литературы.

В этот период расширились горизонты общения польских писа телей с деятелями зарубежной и русской культуры. Появились но вые литературные авторитеты — не только представители европей ского декаданса (А.Стриндберг), но и писатели-реалисты: Г.Ибсен, А.П.Чехов, Л.Н.Толстой. Связи с русской интеллигенцией и литера турой укрепились в период революции 1905-1907 гг. На страницах польской периодики публикуются переводы русской классики.

25 лет существования «Молодой Польши» были очень слож ными в истории страны и литературы польского народа. Уже в 90-е гг. в ней наступило серьезное идейное размежевание. Литера турные дискуссии приобретали все более острый характер. А ког да в них включились В.Налковский, Я.В.Давид, С.Бжозовский, К.Ижиковский, в их выступлениях был не только развенчан тезис об антиобщественной роли литературы (К.Ижиковский «Дело и сло во»), но и разрушена легенда о «Молодой Польше» (С.Бжозовский «Пламень», «Легенда «Молодой Польши»).

В эпоху «Молодой Польши» сложились две линии и две модели развития литературы: реалистическая и модернистская. Реалисты призывали создавать произведения высоких гражданских идеалов, связанные с жизнью народа, выполняющие важные воспитательные функции. Согласно их воззрениям, литература должна стать трибу ной борьбы за лучшую долю народа. В какой-то мере это была миц кевичевская модель, но с учетом нового исторического опыта.

Несмотря на существовавшие на рубеже веков противоречия между декадентами и модернистами, они выдвинули общую модель развития литературы – это свобода литературы, безразличие к мо рали, декларация надклассовой позиции писателя, отказ от связей искусства с действительностью. Переплетение противоречивших друг другу учений и тенденций было симптоматичным не только для литературы «Молодой Польши», но и для 20-30-х гг. Поэтому в межвоенные годы нашли продолжение дискуссии, но в более идео логически заостренном звучании;

продолжалось выражение протес та против устоев жизни и неоправданных идеалов, но с поправкой на время и новые исторические условия. Продолжался протест и в эс тетической, литературной сфере. Как и прежде, писатели выступали против устойчивых стереотипов, разрушение которых было связано с созданием новых тенденций и приемов в искусстве и с обновлени ем ранее известных, бытовавших в прошлых эпохах.

В польском и отечественном литературоведении долгое вре мя дискутировался вопрос о самостоятельности периодов литера туры «Молодой Польши» и межвоенных лет. В данном случае ин терес представляет существо вопроса, заключающееся в том, на сколько самостоятельной и самобытной была межвоенная литера тура не столько в проблемно-тематическом (что не вызывает со мнений), сколько в эстетическом проявлении. Казалось бы, в 20 30-е гг. лишь изменилось возрастное соотношение деятелей куль туры: выросли молодые и обрели свою силу и значимость. Литера тура переживала бы временную эволюцию, если бы в жизни не наступили события глобального значения, которые вызвали на столько серьезные последствия, что изменили не только культуру, но и общественное сознание, и психологию человека. Не случайно после обретения Польшей независимости деятели культуры все гда употребляли определение «новый» при оценке современного им литературного процесса: в новой Польше рождалась новая ли тература, фиксировавшая в сознании народа те явления, которые происходили у него «на глазах» и в которых он принимал участие.

Под влиянием времени менялись идейные и эстетические принци пы в творчестве писателей всех поколений, в их числе были и «стар шие», творившие в период «Молодой Польши».

По отношению к межвоенной литературе роль «Молодой Польши» очень многогранна. Как отмечали польские исследова тели (К.Выка, М.Гловиньский), литература «Молодой Польши»

использовала достижения западноевропейской, в которой, начиная с 80-х гг. ХIХ в., было характерным перемещение внимания писа телей с события на его восприятие и анализ душевного состояния личности. Процесс психологизации литературы проходил очень ак тивно и коснулся всех ее разновидностей, направлений и школ, но его конкретное воплощение зависело от мировоззренческих пози ций писателя, его отношения к жизни и умения трансформировать явления действительности в душе героя, пропускать событие че рез сознание личности. В литературе «Молодой Польши» объек тивная значимость приемов психологизации была очень велика. С их помощью в центре внимания становился человек, и он исследо вался со стороны души и сердца и психологических переливов. Эти приемы продолжала использовать литература межвоенного двад цатилетия, совершенствуя и трансформируя их в новых условиях.

Переосмыслилась в литературе 20-30-х гг. и проблема бунта «Молодой Польши» против утилитарного назначения искусства. На смену абсолютному отрицанию рационализма в литературе пришел принцип аналитического отношения к жизни, осмысления ее и, следо вательно, поиск истины и места личности в историческом процессе, в мире, в решении вопросов, связанных с судьбами человечества.

Трагическая история трех разделов Польши обострила в со знании народа национальную проблему, а поскольку она оставалась нерешенной до 1918 г., то в литературе «Молодой Польши» продол жилась романтическая традиция, связанная с воспеванием нацио нального патриотизма. Но хотя изменилась историческая ситуация и Польша стала самостоятельным государством, национальные про блемы, особенно в первые его годы, продолжали превалировать в жизни и литературе, правда, в несколько измененном виде. Польская буржуазия превратилась в угнетающую силу для населения восточ ных окраин страны – белорусов и украинцев. Неудовлетворенность жизнью стала причиной разочарования интеллигенции, в том числе писателей, снова вернувшихся к осмыслению вопроса о судьбе Польши. Это способствовало возрождению героя из литературы «Молодой Польши» – человека, утратившего идеалы, не воплотив шего в дела благородные помыслы, или, как назвала его Налков ская, «владельца замка утраченных иллюзий». Преемственность тра диций с особой активностью проявлялась в романе. В польском ли тературоведении даже распространилось мнение, что роман 20-х гг.

не только вырос из младопольских традиций, но и сохранил его отли чительные черты: внимание к внутреннему миру личности, лиризм, натуралистические тенденции, экспрессионистскую манеру повество вания, приемы гротеска и сатиры и стилевое своеобразие, заключа ющееся в украшательстве и цветистости речи (правда, романисты 20-х гг. прибегали к нему очень редко).

Обратим внимание на ситуационное сходство и повторяемость явлений между литературой «Молодой Польши» и межвоенного периода. Каждый из них начинался бурным расцветом лирики, вы ступавшей в удивительном многообразии тематики, значимости проблем и богатстве средств художественной выразительности.

Затем наступало глубокое осмысление действительности и прихо дил черед развития прозы и реалистического романа. В эпоху «Мо лодой Польши» его вершинные достижения связаны с именами С.Жеромского, В.Реймонта, К.Тетмайера;

в межвоенные годы – Ю.Кадена-Бандровского, З.Налковской, Я.Ивашкевича, М.Домб ровской. Традиции «Молодой Польши» послужили не только исход ной точкой для романа 20-30-х гг., но стали его органической частью, получив творческое развитие и интерпретацию, соответствующую новым историческим условиям. Процесс лиризации прозы привел к новому показу деревни – «изнутри», с постижением причинности ее социального расслоения. Внимание к теме народа и интеллиген ции способствовало возрождению принципа эпической широты в изображении действительности.

Исследователи младопольского романа А.Маковецкий, М.Гло виньский, К.Выка обращали внимание на изменение в нем функций и роли повествователя: романисты отказались от всезнающего рассказчика. Писатели 20-х гг., воспользовавшись этим достиже нием, расширили возможности самовыражения и героя, и повество вателя. Это было своеобразное «передоверие» роли рассказчика персонажам, что способствовало рождению квази-структур: рома на-дневника, романа-биографии.

Заслуживает внимания изучение стилевых тенденций и про блем стилизации, сложившихся в эпоху «Молодой Польши» и полу чивших развитие в романе межвоенного периода. Приемы стили зации связаны главным образом со стремлением зримого и убеди тельного изображения определенного колорита: исторического про шлого, жизни других народов, регионально-этнографических осо бенностей населения различных районов Польши и т.д. Приемы стилизации приобрели большое значение в историческом романе и романе исторического костюма, региональном и так называемом экзотическом романе путешествия, повествовавшем о жизни на родов Востока, Африки, Латинской Америки и т.д.

Наследие «Молодой Польши», освоенное межвоенной лите ратурой, связано не только с рассмотренными выше реалистиче скими тенденциями, но и с модернистской культурой, использовав шей принципы декаданса (упаднические настроения и крайний пес симизм), его этические нормы (отказ писателя от гражданских позиций) и концепцию мира и человека, рассматривавшегося, как правило, вне социально-исторических связей.

К числу ближайших литературных традиций, оказавших не посредственное влияние на формирование реалистического рома на 20-30-х гг., относится и творчество отдельных писателей стар шего поколения: С.Жеромского, В.Реймонта, В.Оркана, В.Берен та, из которых главное место, бесспорно, принадлежит Жеромско му. Критика считает его одновременно представителем литерату ры «Молодой Польши» и межвоенного двадцатилетия. Диалекти ка творчества Жеромского является важным свидетельством из менений, происходивших в литературном процессе рубежа веков и сложного взаимодействия реализма с другими методами и направ лениями в искусстве. И, пожалуй, благодаря Жеромскому, в реали стическом романе 20-30-х гг. утверждались принципы позитивиз ма – явления, свойственного сугубо польской культуре, и традиции русского и европейского романа.

Исследователи творчества Жеромского подчеркивали в его произведениях свободу композиции и повествовательной манеры, связывая их с традицией литературы «Молодой Польши» и транс формацией приемов позитивистского романа, которые использова ли и представители его реалистической школы в 20-30-е гг.

Итак, развитие межвоенного реалистического романа в Польше проходило под влиянием идейно-эстетических традиций прошлых эпох и наследия «Молодой Польши» и в то же время в нем отражалась новая действительность, воплощение которой тре бовало осмысления ее закономерностей и поисков новых средств и способов художественной выразительности.

Многообразие жанровых, проблемных, сюжетных и художе ственных признаков романа создает определенные трудности для его классификации. Попытки привести роман в систему или «вы строить» его в определенные типологические ряды предпринима ются исследователями различных литератур в течение несколь ких столетий. Но до настоящего времени ни одна из классифика ций не стала исчерпывающей. На это обратила внимание исследо ватель А.Грушецкая, подчеркнув, что богатая по содержанию и вместимости материала жизнь романа трудно укладывается в пре делы какой-либо классификации. Но все же критик предлагает ряд показателей, которые, по ее мнению, должны стать главными при знаками типологии жанра. К ним относятся социальные предпо сылки, обусловливающие развитие литературы;

методы, школы, направления, их манифесты и лозунги, выражающие идейно-эсте тические принципы каждого объединения. В качестве показателя типологии Грушецкая выделяет и «творческий облик» выдающих ся писателей, определяющих направленность развития и особен ности литературы каждой конкретной эпохи. Признавая ведущую роль «вождей» поколений и эпохи, она, однако, отмечает: «В лите ратуре вмещаются все индивидуальности со своими взглядами, и в этом заключаются ее богатство и привилегии».

Проблему классификации романа Грушецкая не считает пре рогативой абсолютной, относящейся ко всей истории его развития, а связывает ее прежде всего с конкретными социально-истори ческими условиями жизни и национальной спецификой культуры каж дой эпохи. Типологические ряды романа становятся заметнее, если рассматривать их с перспективы времени: чем отдаленнее от ис следователя явление, тем легче замечаются в нем существенные признаки. Но если сравнивать хотя бы по наиболее простому те матическому признаку роман античности и средневековья с рома нами эпохи Просветительства, ХІХ-ХХ вв., то по мере приближе ния к современности в нем расширяется круг рассматриваемых проблем. Это, в свою очередь, ведет не только к слиянию суще ствовавших ранее романных разновидностей, но и к взаимодей ствию романа с другими жанрами литературы, другими видами искусства и науками. Современному исследователю, бесспорно, легче вместить в типологические ряды роман любой прошлой эпо хи, чем классифицировать произведения, «не просеянные време нем», создававшиеся вслед «за бегущим днем». Проблема типо логии романа ХХ в. и современности относится к числу нерешен ных, а точнее – не имеющих окончательного решения. И ни одна из существующих классификаций не является исчерпывающей еще и потому, что не может учесть вечной эволюции этого жанра.

В современном литературоведении в решении проблемы клас сификации романа сложились две тенденции. Одни исследователи стремятся к укрупнению его групп и, пытаясь охватить историю и современный этап развития жанра, используют оригинальные ти пологические принципы. К.Выка классифицирует романы в зави симости от использующихся в них функций времени. Г.Лукач ре шающим фактором систематизации называет «альтернативу: душа главного героя романа может оказаться в отношении к действи тельности или очень узкой, или очень широкой», поскольку содер жанием романа критик считает «действия души, которая вошла в мир с целью познать себя и ищет приключений, чтобы обрести самоутверждение и свою собственную суть».

В основе типологии романа, предложенной С.И.Виткевичем, используется принцип восприятия писателем действительности. Он имеет две разновидности – образную и умозрительную, согласно которым определяются и соответствующие типы романа – реали стический и метафизический.

Некоторые польские исследователи – М.Гловиньский, В.Вуй цик, Б.Рогатко – при решении проблемы типологии романа обраща лись к примеру творчества Э.Хемингуэя, использовавшего новый для литературы межвоенного периода прием «сжатого» времени.

Этот своеобразный эксперимент с категориями времени служил противопоставлением общепринятым в классическом романе пред ставлениям о времени – «естественном», как у Г.Филдинга, Б.Пру са и «расширенном», как у Л.Толстого, Э.Ожешко, М.Пруста.

Разновидности укрупненной типологии романа очень много численны и, безусловно, не ограничиваются приведенными при мерами. Достоинства подобных классификаций заключаются в том, что они включают большой художественный материал, охватывая его определенной концептуальной целостностью. Но они имеют типичный недостаток для всех укрупненных классификаций. Его определила С.А.Шерлаимова применительно к системе Д.Затон ского, исследовавшего центростремительный роман, который, как отмечает литературовед, «оставляет за бортом значительные пла сты действительности», не учитывает «реалистического раскры тия связей человека с жизнью», «возможности участия человека в историческом процессе» и «признания за самим этим процессом определенных, постижимых для человека закономерностей».

Укрупненная классификация помогает при изучении романа как явления мировой культуры, но, как правило, не дает нужного эф фекта при анализе его развития в небольших отрезках времени и в отдельных национальных литературах. Таковым является роман в польской литературе 20-30-х гг., хотя в нем имели место типы ро мана центростремительного («Ненасыщение» С.И.Виткевича, «Граница» З.Налковской), «сжатого» времени («Желтый крест»

А.Струга), метафизического («Прощание осени» С.И.Виткевича, «Фердидурке» В.Гомбровича), но были многие другие разновид ности жанра, оказавшиеся за пределами рассмотренных класси фикаций. Большинство исследователей при классификации межво енного романа учитывали необходимость сочетания в ней содер жательного, формально-жанрового и социально-исторического фак торов: в 20-30-е гг. – А.Грушецкая, Л.Помировский, И.Фик;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.