авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 21 |

«Аннотация учебных дисциплин ООП Дисциплина «Культурология» Направление подготовки 080400 «Управление персоналом» ...»

-- [ Страница 17 ] --

Длительность существования каждого культурно-исторического типа составляла приблизительно тысячу лет и зависела от внутренней жизненной силы. В период зарождения культуры преобладающее значение имели мифы и религия. Период зрелости связан с построением философских систем, развитием науки и искусства. Последний этап означал усиление индивидуализма, распространение философских систем, развитие науки. Эту стадию Шпенглер назвал цивилизацией, которая знаменует собой переход от творчества к повторению, от уникальности ценностей к массовому производству.

Как у каждой отдельной человеческой личности, так и у каждой человеческой культуры есть своя душа. Душа культуры есть душа народа, создающего эту культуру. Культура – это тело, в которое облекается душа. Исходя из этого, следует, что всемирная история представляет собой чередование и сосуществование различных культур, каждая из которых имеет неповторимую душу, состоящую из особой идеи данной культуры, своего особого варианта борьбы жизни со смертью, духа с материей.

Шпенглер не рассматривает всемирную историю как планомерный, однонаправленный процесс в духе Гегеля. Он первым на Западе выступил против классической историографии и линейной концепции истории, преодолевая традиционное деление истории на Древний мир Средние века – Новое время. Шпенглер считал, что такие понятия как “человечество”, “прогресс”, “цель” существуют лишь в головах выдумывающих их философов. У истории нет всеобщей логики, она исчерпывается лишь рождением и умиранием культурных организмов.

Носительницами подлинной всемирной истории, которым удалось подняться над морем первобытных культур, по его мнению, являются восемь культур высшего типа. Все они:

египетская, вавилонская, индийская, китайская, майянская, аполлоновская (греко-римская), магическая (византийско-арабская) и фаустовская (западноевропейская) - “замкнутые”, изолированные и абсолютно неповторимые культуры. Время рождения каждой из них – эпоха великих свершений, подвигов, эпоха “пробуждения” души культуры. Вместо идей-принципов “народных духов” у Гегеля перед нами индивидуальные и неповторимые души “высоких культур”. Вместо гегелевского единства национальных идей в общем процессе развития “мирового духа”, у Шпенглера – самостоятельность и непроницаемость друг для друга отдельных культур, а следовательно, исчезновение единой общечеловеческой культуры.

Его культурологическая концепция строится на сопоставлении и в большей части противопоставлении культуры и цивилизации. Под культурой Шпенглер понимает сложившийся в веках исторический индивидуум, историко-культурную целостность, сущность которой образует религия. А цивилизация, по его мнению, есть последняя, неизбежная фаза всякой культуры. Ее главным признаком является то, что на смену деревне и небольшому городу приходят мировые столицы.

3. Сорокин Питирим Александрович (1889-1968) – крупнейший социолог, культурологи мыслитель ХХ века.Одним из самых знаменитых его произведений является четырехтомный труд “Социальная и культурная динамика” (1941).

Сорокин считает, что культура представляет собой не просто собрание разнообразных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не связанных, а является единством или индивидуальностью, все составные части которого пронизаны одним основополагающим принципом, и выражает одну и главную ценность. Он полагал, что именно ценность служит ее основой и фундаментом.

Ему принадлежит принципиально новая теория культурно-исторического процесса, противоположная концепции Шпенглера. Она заключается в том, что Сорокин, не отрицая своеобразия культур, попытался найти общие черты не только в их исторической судьбе, но и их содержании. Это привело его к выводу, что все имевшие место в истории человечества культуры можно разделить на три основных типа: идеациональную (преобладание рационального мышления), идеалистическую (преобладание интуитивного познания) и сенсетивную (преобладание непосредственно чувственного восприятия действительности).

Идеациональная культура основана на принципе сверхчувственности и сверхразумности Бога как единственной реальности и ценности. К этому типу он относит культуру Древнего Китая (VIII-VI вв. до н.э.), Древней Греции (IX-VI вв. до н.э.), Брахманской Индии, и в особенности культуру западноевропейского средневековья (V-XII вв.).

Мировоззрение в данной культуре опирается на веру в Бога (одного – в монотеистической религии, и многих – в политеистических). Так в средневековой Европе основой мировоззрения была абсолютная и непоколебимая христианская вера.

Высшей истиной в идеационной культуре является “истинная вера”. Данные эмпирического познания, “внешний опыт” (сведения органов чувств) считаются недостоверными.

Единственный достоверный источник истины – божественное откровение. Наука подчинена религии, теологиии и почти всецело сводится к толкованию священных текстов.

Искусство данной культуры религиозно, оно нацелено на изображение вечного, незыблемого мира высших духовных ценностей. Героями здесь являются боги, ангелы, святые и грешники, а личности уделяется мало внимания. Литература представляет собой молитвы, гимны, проповеди жития святых.

Идеалистическая культура является промежуточной между идеациональной и сенсетивной и в ходе истории выступает как переходная форма от одного типа к другому. Такой была культура XIII-XIV вв. в Западной Европе, а также древнегреческая культура V-IV вв. до н.э.

Мир этой культуры как сверхчувственный, так и чувственный, но чувственность самых возвышенных и благородных проявлений. Главная роль в постижении истины отводится разуму, но признаются и ссылки на чувственный опыт. Наиболее четко это выражено в эпоху античности, когда Аристотелем была создана логика, занимавшая ведущее место в сфере науки.

Средневековые схоласты также внесли значительный вклад в разработку формальных правил мышления, методов рационального рассуждения.

В искусстве этих периодов Сорокин видит не только средство выражения религиозных, нравственных и гражданских ценностей, но и самостоятельную духовную ценность.

Сенсетивная культура, по мнению Сорокина, существовала в Греции и Риме с III в. до н.э.

по IV в., а также в Западной Европе ХV – ХХ вв. Она практична и утилитарна, ее мировоззренческая позиция выражается в философии материализма, позитивизма и скептицизма.

Главную роль в процессе познания действительности выполняет чувственный опыт. За истину принимается то, что подтверждается непосредственно свидетельством органов чувств или с помощью приборов. Наиважнейшим компонентом сенсетивной культуры является наука. Она считается наиболее надежной и авторитетной системой знаний.

Искусство данной культуры представляет собой художественное изображение чувственно воспринимаемой действительности. Одной из важнейших его задач является доставление зрителю или читателю удовольствия, поэтому оно стремится быть развлекательным.

4. Ясперс Карл (1883-1969) - немецкий философ и культуролог, разработал одну из теорий линейного развития культуры, противопоставив ее теории цикличного развития культуры, о чем написал в своей книге “Смысл и назначение истории” (1949).

Переосмыслив гегелевское понятие “оси” мировой истории как со стороны ее культурно исторического содержания, так и в плане особенностей ее трактовки (экзистенциалистская платформа), Ясперс в своей культурно-исторической концепции генезиса великих древних культур и осевого времени опирается на идею, которая заключается в том, что человечество имеет единые истоки и общую цель.

“Истоками” и “целью” человеческого существования (хотя они неясны и неопределенны) автор задает общий контур истории и культуры. Далее он говорит о так называемых “двух дыханиях”. Первое ведет от “прометеевской эпохи” (времени использования огня, возникновении речи и орудий труда) через “великие культуры” древности к осевому времени. Второе “дыхание” ведет от новой “прометеевской эпохи” (эпохи науки и техники, которая длится до сих под) через будущие “великие культуры” к далекому второму осевому времени, с которым связано “подлинное становление человека”.

По мнению Ясперса, первый великий сдвиг к разрушению замкнутости культур начался с IV тысячелетия до н.э., когда возникли древнейшие цивилизации – сначала в шумеро вавилонском, египетском и эгейском мире, затем в долине Инда и несколько позже на территории Китая. В дальнейшем отношение к ним потомков было различным. Для древних греков и евреев существовавшие некогда на их земле государства казались далекими и чуждыми. Индусы более позднего времени почти ничего не знали о прошлом. Китайцы же считали себя наследниками своего архаического прошлого и преклонялись перед ним. Однако, так или иначе, эти цивилизации, взломав узкие рамки племенных культур, способствовали осознанию общности между ними.

Второй, еще более великий, переворот в сознании людей произошел в VIII-III вв. до н.э., когда определялись масштабы и вопросы всего последующего развития мировой цивилизации.

Ясперс называет этот период “осевым временем”, и это понятие становится одним из ключевых в его культурологическом мировоззрении.

С осевого времени начинается становление единого, всеохватывающего культурно исторического процесса. Народы, оставшиеся в стороне от духовных перемен той эпохи, либо раньше или позже присоединяются к ним и становятся активными участниками мировой истории, либо ведут “внеисторическую”, статичную жизнь, пока не соприкоснутся с идеями и тенденциями “осевого времени”.

Это была эпоха, когда на всем протяжении от Запада до Азии происходит резкий поворот в историческом развитии: приходит конец мифологической эпохе с ее спокойной устойчивостью, начинается борьба рационального опыта с мифом (логос против мифа), вырабатываются основные понятия и категории, закладываются основы мировых религий, формируются представления о человеке в целом и общечеловеческих ценностях и идеалах.

В выделяемых Ясперсом трех очагах мировой культуры возникают религиозно-этические учения, проповедующие принципиально новые ценности, которые настолько глубоки и универсальны, что являются активными и сегодня. Так, в восточносредиземноморском (протозападном) регионе – это учения палестинских пророков, иранца Заратустры, а также греческих поэтов, философов, историков. Примерно в то же время в Индии составлялись Упанишады, жил Будда, основатель религии – буддизма. В Китае жили величайшие мудрецы Конфуций и Лао Цзы, получило развитие конфуцианство и даосизм, – философские школы, во многом определившие облик его культуры по настоящее время.

5. Хёйзинга Йохан (1872-1945) – нидерландский историк и культуролог. Самой известной его работой является - “Homoludens”(1938) – “Человек играющий”, в которой он защищает тезис об игровом характере культуры и ставит под сомнение значение труда как культурообразующего фактора истории. Игра старше культуры, игра предшествует культуре, игра творит культуру – это есть основа концепции Хейзинга, которая представляется весьма важной для современного понимания культуры.

Хёйзинга предположил, что главным фактором в формировании человеческой культуры был не труд, а игра. Культура, по его мнению, возникает в результате развития и усложнения игрового поведения наших обезьяноподобных предков.

Игра в концепции Хёйзинга – это культурно-историческая универсалия. Как общественный импульс, более старый, чем сама культура, игра издревле заполняла жизнь и заставляла расти формы архаической культуры. Но обзор истории культуры, ее различных эпох приводит ученого к выводу об убывании игрового элемента в культуре. Вытеснение игры, начавшееся в XVIII веке, фактически заканчивается к XIX веку. Духом общества, по мнению Хёйзинги, начинает завладевать трезвое, прозаическое понятие пользы. Возникает заблуждение о том, что экономические силы и экономический интерес определяет ход истории.

Актуальность исследования голландского ученого обусловлена тем, что анализ истории культуры под знаком игры сопряжен автором с жизненными процессами и катаклизмами современного сознания, с перспективами культурного движения. Позднебуржуазная культура теряет игровую традицию;

там же, где, похоже, что она играет, отмечает Хейзинга, игра эта фальшива. Автор предупреждает о “порче”, разрушении культуры, уходящей от своих истоков.

Игра, наполняемая эстетическими моментами, “проигрывающая” и творящая духовные ценности, - ранее культуросозидающий фактор, - ныне переродилась в суррогат игровой деятельности – в спорт, в научно-технический организованный азарт.

Духовное напряжение культурной игры, по мнению ученого, утратило даже искусство. В искусстве обособились две стороны художественной деятельности: свободно-творческая и общественно значимая. Масса людей потребляет искусство, но не имеет его необходимой частью своей жизни и, тем более, не творит сама.

Анализ современного сознания Хёйзинга сопровождает понятием “пуерилизм”.

Оно противоположно игровому сознанию, несет в себе несамостоятельность, грубость и нетерпимость юношества. В его основе лежит путаница игры и серьезного. Работа, долг, жизнь не воспринимаются современным человеком серьезно, и, наоборот, игровая деятельность приобретает серьезный характер. Политические речи ведущих лидеров не что иное, как злое озорничание. В современной жизни царит суррогат игровой деятельности: темперамент переросших детей и мудрость юношеских клубов. Сюда попадает, к примеру, легко удовлетворяемая и никогда не насыщаемая потребность в банальных развлечениях, жажда грубых сенсаций, тяга к массовым зрелищам. Ранние эпохи не исключали подобных явлений, но там не было массовости и жестокости, с которой они проявляются в публичной жизни сегодня. В пуерилизации культуры сыграло роковую роль вступление полуграмотной массы в духовное общение, приведшее к девальвации нравственных ценностей, полагает Хёйзинга.

По его мнению, если проанализировать человеческую деятельность до самых пределов нашего сознания, она покажется не более чем игра. Игра не биологическая функция, а явление культуры, которое анализируется на языке культурологического мышления. Игра старше культуры. Понятие культуры, как правило, сопряжено с человеческим сообществом. Важнейшие виды первоначальной деятельности человеческого общества переплетается с игрой. Человечество все снова и снова творит миф рядом с миром второй природы, измышленный мир. В мифе и культуре рождаются движущие силы культурной жизни.

Хёйзинга отмечает, что архаичное общество играет так, как играет ребенок или играют животные. Мало-помалу внутрь игры проникает значение священного акта. Когда Хёйзинга говорит об игровом элементе культуры, он вовсе не подразумевает, что игры занимают важное место среди других форм жизнедеятельности культуры. Не имеется в виду и то, что культура происходит из Игры в результате эволюции. Не следует понимать концепцию в том смысле, что первоначально игра преобразовалась в нечто, Игрой уже не являющееся, и только теперь может быть названа культурой.

Автор считает, что если животные играют, значит, они уже нечто большее, чем просто механизмы. Когда же играет человек, и он об этом знает, значит, он более чем просто разумное существо, так как игра есть занятие внеразумное.

Под “внеразумностью” здесь понимается то обстоятельство, что игровое поведение необъяснимо одними только рациональными мотивами, оно является “избыточным”, непрактичным, ненужным. Но именно это обстоятельство (может быть, лучше было бы говорить тут не о “внеразумности”, а о “высшей разумности”) позволяет человеку отделить свой интеллект от работы по обслуживанию биологических потребностей и направить его на иные, высшие, надбиологические цели.

Отсюда и начинается рост человеческой культуры. Она возникает в форме игры и первоначально “разыгрывается”. По мере развития культуры игровой элемент постепенно отступает на задний план. Однако он не исчезает никогда и пронизывает всю историю культуры.

Игра по-прежнему вовлекает в свой круговорот как отдельную личность, так и огромные массы людей.

В своем произведении Хёйзинга приводит наиболее важные признаки, свойственные разнообразным видам игр. Данные признаки характеризуют в самом общем виде культурный сценарий игровой деятельности, который в различных играх конкретизируется, и приобретает специфические для данных игр формы. Рассмотрим эти признаки:

1. Всякая игра есть свободная деятельность. Игра по приказу уже не игра.

2. Игра по своей природе не утилитарна. Она лишена корыстного стремления к извлечению выгод, не направлена непосредственно на удовлетворение каких-либо потребностей, материальных интересов.

3. Игра связана с выходом за рамки действительного, реального в область воображаемого, “ненастоящего”. Даже ребенок понимает, что в игре все делается “невзаправду”, “понарошку”.

4. Игра протекает обособленно от “обыденной”, практической жизни, в замкнутом пространстве-времени. У нее четко фиксируемые границы во времени и пространстве.

5. Во всякой игре есть свои законы – правила игры. Эти законы обязательны и нерушимы.

6. Важным элементом всякой игры является напряжение. В игре царит дух состязания, борьбы.

7. Всякая развитая игра порождает стремление к ассоциации и объединению играющих в некое содружество.

Так Хёйзинга считал, что культура становится поприщем или “игровым полем” для интеллектуальных занятий тех членов общества, которые освобождаются он непосредственного участия в производительном труде. По его мнению, религиозные культы не что иное, как “священные игры”. Культ “прививается” в игре. В действиях жрецов, шаманов, священников проявляются черты игрового сценария поведения: выход за рамки повседневности, замкнутость области действия пространством святилища или храма и отграниченность его во времени от процессов “обычной” жизни, наличие строгих правил и порядка священнодействий. Особая одежда священнослужителей, религиозная символика, молитвенные формулы – это игровые знаки приобщения к “внемирскому”, духовному началу.

Игра также составляет естественный и неотъемлемый компонент сферы искусства. Часто слово “игра” употребляется в таких выражениях, как “игра актеров”, “игра на музыкальных инструментах”. А игровые сценарии составляются и реализуются исполнителями в театре, на эстраде, в танце.

Поэзия с формальной стороны выступает как игра со словами по определенным правилам стихосложения (рифма, размер). Игровой элемент присутствует в принципах и требованиях различных художественных стилей.

Лекция 3. Тема: «Первобытная культура».

В лекции будут рассмотрены следующие вопросы:

1.Проблема генезиса культуры. Периодизация первобытности.

2. Сущность мифологии и её роль в жизни первобытного общества.

3. Древнейшие формы религиозных верований.

4.Особенности искусства первобытной эпохи.

История происхождения человека начинается в далеком прошлом. Современная антропология не дает окончательного и достоверного представления о времени и о причинах перехода от человека умелого к человеку разумному, так же как и об отправной точке его эволюции. Очевидно, что человек прошел в своем биологическом и социальном развитии долгий и весьма извилистый путь.

Большая часть истории человечества приходится на период первобытности. Он длился много сотен тысяч лет.

1.Первобытная культура – самый ранний и потому самый древний тип культуры, который оказал определяющее влияние на все последующее существование человека и общества. Если представить себе зерно, обыкновенное семя, лежащее у нас на ладони, то вполне можно понять, что, будучи не проросшим, оно тем не менее содержит в себе все растение в его возможности, во всей потенции зерна. Так и первобытная культура. Она, словно зерно культуры, содержит в себе все последующие формы в их возможности. Позже, в ходе исторического процесса разворачивания человека и общества в их действительном многообразии, довольно трудно узнать в них первобытные истоки точно так же, как нельзя узнать в ветвях и кроне корни дерева. И тем не менее, между ними есть неразрывная связь. Точно так же и первобытная культура, словно корни человечества, связана со всем древом человеческой культуры в процессе ее живого непрерывного видоизменения. Вот почему следует внимательно вглядываться в основные черты и особенности первобытной культуры.

О ней напоминают бесчисленные мелочи: амулеты и обереги, которыми пользуется немалое число современных людей, татуировка, причуды моды, боязнь темноты, приверженность своим национально-этническим особенностям и формам их выражения, устойчивое деление на “своих” и “чужих”, - примерам нет числа. Важнее определенная закономерность: чем большее значение имеет жизненная ситуация в ее общечеловеческом значении (роды, похороны, брак, смерть, болезнь и т.д.), тем заметнее наследие первобытной культуры, влияние ее обрядов, ритуалов, символов, психологических установок и т.д. Вполне справедливо предположить поэтому, что в культуре современного общества цивилизованный слой достаточно тонок, и в критических ситуациях ( насилие, голод, влечение, страх, социальный распад и массовый психоз) через него легко прорываются могущественные фантомы первобытного сознания, принимающего форму, характерную для архаической культуры.

И тогда вновь гремят барабаны войны и люди пляшут над трупами воображаемых и действительных врагов, аплодируя их гибели;

начинают преклоняться перед кровавыми демагогами-вождями, к которым начнут относиться с презрением, как только те потеряют власть;

охотно падают ниц перед современными чудотворцами, обещающими всем мгновенное и полное исцеление и пр. Даже восприятие действительности становится иллюзорно-фантастическим.

Социальный гипноз (в первобытной культуре он обеспечивался наркотиками, коллективными телодвижениями и песнопениями, приводящими к трансу) порождает условия, при которых люди видят только то, что им внушают;

остальное блокируется в психике, или интерпретируется по заданной схеме.

Современная культура давно бы распалась, если бы не было противоположных импульсов, если бы она не содержала в себе и не опиралась на другие элементы наследия архаических времен: достоинство человека, его интеллектуальная гордость как существа, которому доступно понимание высших божественных начал, способность людей понять, объяснить, трансформировать и воспроизводить окружающую их действительность.

Основная проблема, связанная с пониманием закономерностей начального этапа человеческой культуры, связана с самим ее характером. Подлинная первобытность отделена от нас тысячелетиями. Сознание Homosapiens эпохи неолита может служить скорее предметом гипотез, чем прямого изучения. Непосредственное наблюдение возможно лишь в отношении существующих в настоящее время народов, культура и мышление которых претерпели качественные изменения под влиянием современной цивилизации.

Другая трудность понимания первобытной культуры состоит в поразительном многообразии ее форм, которые плохо поддаются обобщениям. Именно поэтому авторы, писавшие о культуре первобытной эпохи, могли без труда выбрать из пестрого запаса фактических данных то, что соответствовало их взглядам и могло служить подтверждением таковых.

Возникает естественное сомнение: можно ли вообще говорить об архаичной культуре как о чем-то целостном? Чтобы решить эту проблему, надо ответить на главный вопрос: отличается ли качественно сознание людей первобытной эпохи от нашего?

Первый вариант ответа дает так называемая эволюционная школа. Основные ее положения: человеческая психика однотипна на всех этапах развития общества. Законы мышления универсальны и неизменны. На этих принципах построены многие классические работы, прежде всего Э.Тайлора.

Г.Спенсер считал, что главные различия между психикой современного человека и психикой первобытных людей лежат в эмоциональной сфере. Ф.Чемберлен находил много общего в сознании дикаря и маленького ребенка, поэтому, считал, что начальный этап человеческой культуры отличается непосредственностью и стихийностью самовыражения. Психоаналитический метод привел З.Фрейда к выводу, что духовный мир “отсталых” народов напоминает клиническую картину нервно-психических заболеваний: там действуют те же навязчивые идеи, неврозы и страхи, что и в наше время.

Наиболее последовательно принципы эволюционистской школы определил Ф.Боас. Он полагал, что различия между человеком первобытным и цивилизованным оказываются,скорее,кажущимися и что в действительности основные черты ума одинаковы.

Ряд исследователей считают, что мышление первобытной эпохи носило качественно иной, нежели сегодня, т.е. – коллективистско-дологический характер, т.е. было основано на коллективных представлениях и дологическом строе мысли (Э.Дюркгейм, Леви-Брюль). Это направление стало влиятельным в начале ХХ века, но по мере накопления этнографического материала представления об особом типе мышления в доисторическую эпоху вызывали все больше сомнений. Глубокое изучение культуры народов планеты, стоящих фактически у границы нашей цивилизации, позволяет сделать вывод, что, по крайней мере, со времен неолита (земледелие, оседлость) человеческое мышление действует в границах своего информационного поля вполне логично и рационально. Другое дело, как на первых этапах человеческой истории происходила реализация духовной и интеллектуальной активности человека.

Речь идет о множестве самобытных культур, каждая из которых являлась возможным путем развития человечества, и судить о культурах, созданных древнейшими этносами, надо прежде всего исходя из их собственной логики. Культура подобна живому организму и должна изучаться как целостное образование, с одной стороны, существующее само для себя, а с другой может рассматриваться и как ступень эволюции целого. Такое решение было предложено функциональной школой антропологии культуры и представляется наиболее оптимальным.

Но и здесь возникает проблема. Существует ли неотъемлемый элемент культуры, который позволит сопоставлять, сравнивать, соотносить культуры, т.е. обладает всеобщностью и, в то же время, способностью достаточно точно выражать ограниченность каждой из них? Ответ очевидный - язык, без которого культурный процесс не может начаться, язык – условие культуры.

Осмысленная последовательность, которая характеризует действия человека, объясняется тем, что он осознает свои желания, формулируя и тем самым рационализируя их в слове и словом.

Вербализация и интеллектуальное обоснование своих потребностей и реакций приняли устойчивые символические формы. Так появились первые феномены культуры. И так началась история культуры. Практика подтвердила, что вербализация и символизация не имели альтернативы. Язык открыл путь к свободному самоопределению и самовыражению человека.

О.Хаксли полагал, что язык сделал нас людьми не только во имя добра, но и во имя зла.

Лишенные языка, мы были бы подобны животным. Но овладев языком, мы стали способны как на преступление, так и на героический поступок, на интеллектуальные достижения, не имеющие пределов, но в то же время на такую глупость и идиотизм, которые не снились ни одному зверю.

Но как же появился язык, основной материал культуры? Э.Ренан считал, что он появился самопроизвольно, как естественный продукт способностей отдельного этноса.

Сила, создавшая язык, имеет отношение к самопроизвольной деятельности этнического духа. И однажды возникнув, язык приобретает самостоятельность, начинает развиваться по своим внутренним законам. Поэтому на развитие языка почти не влияют последующие сознательные усилия или искусственные преобразования. Для языков не существует ни соглашений, ни законодательных собраний. Их нельзя отменить как мешающую конституцию, чтобы ввести новую. Особенно это касается той рациональной формы, без которой слова не были бы языком грамматики, логические формулы которой и предопределяют рациональные возможности сознания.

Логика развития культуры каждого этноса детерминирована его врожденными психологическими особенностями, которые воспроизводятся природой его языка. А язык, в свою очередь, как основной элемент культуры начинает активно влиять на становление ее форм.

Каждый человек находится во власти своего языка, являющегося для его этноса средством выражения. При этом нельзя считать, что многообразные языки – это чисто функциональные средства и не оказывают содержательного влияния на процесс познания. Образ “ реального мира”, к которому люди должны адаптироваться, строится именно на основе языковых норм каждого этноса, хотя и большей частью бессознательно. Мы видим, слышим и воспринимаем действительность так, а не иначе, в значительной степени потому, что структура нашего языка предрасполагает к определенному выбору интерпретаций. Языковые различия и вызывали различия в познавательных процессах, а, следовательно, порождали закономерным образом особое многообразие форм духовной культуры на первом этапе развития общества. Именно этот фактор и позволяет говорить обо всех культурах, как о равноположенных элементах духовной жизни человечества. Можно ли тогда говорить об эволюционных этапах в развитии культуры или об ее всеобщих закономерностях? Да, можно, но при условии, если “самопорождающий дух” языка имеет универсальные начала. И именно языкознание ХХ века обнаружило таковые начала.

При всем разнообразии форм и структур у различных языков есть и некоторые общие свойства, относящиеся к логической сфере. Речь идет о врожденных правилах оперирования языком (порождающей грамматике, как ее назвал Н.Хомский), правилах, имеющих для всех языков общий характер.

Человек давал имя предметам, и оно становилось их символом. Это имя начинало жить самостоятельной жизнью. Оно постепенно влияло на само отношение к предмету, на объяснение его природы и отношений к другим предметам. Определяя суть обозначаемого предмета, человек тем самым определял и свою собственную сущность.

Такова исходная точка любой культуры. В ходе накопления исторического опыта человек все больше получал возможностей классифицировать и интерпретировать. Логика этой деятельности зависела не только от реальных связей реальных вещей, но и от соотношения их символических обозначений, знаков в языке. Постепенно за каждым предметом, человеком или животным закреплялось четко обозначенное средствами языка место. Эти понятия складывались в общие представления о действительности, в картину мира. А это уже метафизическое творчество, создание нового типа реальности, т.е. духовной культуры.

Но вместе с духовной культурой, в непосредственной связи с нею в жизни человека всегда проходил процесс созидания, творчества и своей собственной среды обитания, связанной как с орудийной деятельностью человека, так и с образованием его социальных связей и отношений.

Этот процесс имеет прямое отношение к материальной культуре человека и общества.

Субстанцией становления материальной культуры человека выступает процесс изготовления орудий труда.

По материалам, из которых люди изготавливали орудия труда, археологи делят историю на три века: каменный, бронзовый и железный. В свою очередь каменный век делится на несколько эпох: палеолит, мезолит, неолит. Для каждого из этих периодов характерными являются не только особенности самих орудий труда, но и способы их изготовления.

2.С ходом истории человек накапливает опыт, а в связи с этим получает все больше возможностей для развития воображения и логики. Человек все более классифицирует и интерпретирует внешний мир. Логика этой деятельности все больше зависела не только от реальных вещей, с которыми человек имел дело, но и от соотношения образов, знаков, символов в процессе развития его абстрактного мышления. Постепенно любой неодушевленный предмет, любое растение или животное, как, впрочем, и сам человек, получают четко обозначенное словом место.

Так вызревает исторически первая система представлений человека о мире, а именно:

мифологическое мировоззрение.

Мир для первобытного человека был живым существом. Эта жизнь проявлялась в “личностях”: в человеке, звере и растении, в каждом явлении, с которым человек сталкивался, - в ударе грома, в незнакомой лесной поляне, в камне, неожиданно ударившем его, когда он споткнулся на охоте. Эти явления воспринимались как своеобразный партнёр, обладающий своей волей, “личностными” качествами. Сталкиваясь с окружающим миром, человек переживал это взаимодействие эмоционально, в воображении и интеллектуально. Каждое событие обретает особенные черты, требует своего описания и объяснения. Подобное единство возможно только в форме своеобразного рассказа, который призван образно воспроизвести переживаемое событие и одновременно раскрыть его причинную обусловленность. Именно такой рассказ и имеют в виду, когда употребляют понятие “миф”. Другими словами, рассказывая мифы, древние использовали отличные от наших сегодняшних методы описания и интерпретации. Роль абстрактного анализа играло метафорическое отождествление. Например, современный человек говорит, что атмосферные изменения прекратили засуху и вызвали дождь. А первые земледельцы Ближнего Востока подобное событие переживали иначе. Им на помощь прилетела долгожданная птица Имдугук, покрыла небо черными грозовыми тучами и сожрала Небесного быка, чье горячее дыхание спалило посевы. В этом рассказе (мифе) главное – то единство, с каким переживается, а соответственно мыслится и описывается реальное взаимодействие древнего человека и сил природы. Люди рассказывают о событиях, от которых зависело само их существование. Они непосредственно пережили столкновение двух одухотворенных сил. Оставалось лишь назвать, обозначить эти силы. Здесь налицо смесь, переплетение реальности и фантазии. В глазах первобытного человека сверхприродное пронизывало и поддерживало природное.

Мысль в мифологическом сознании была объектом внутреннего восприятия, она не думалась, но обнаруживалась в своей явленности, так сказать, виделась и слышалась. Мысль была, по существу, откровением, не чем-то искомым, а навязанным, убедительным именно в своей непосредственной данности. Этот тип мифологического мышления Юнг назвал предсуществующим, не способным обнаружить себя в качестве такового и защищенным от саморефлексии структурой господствующих в нем символов.

Образность в мифе неотделима от мысли, так как она и представляет собой ту форму, в которой закономерно осознается впечатление и соответственно событие. Миф становится способом миропонимания в первобытной культуре, способом, которым она формирует свое понимание истинной сущности бытия. То есть миф выступает в роли своеобразной философии или метафизики древнего человека.

Общепринятой теории мифа не создано до сих пор, тем не менее к сегодняшнему дню существует немалое число исследований на тему мифа. Наиболее серьезные разработки относятся к ХIХ и ХХ векам. Исследованием мифа занимались: Дж.Вико, Д.Юм, Э.Тайлор, Г.Спенсер, В.Вундт, З.Фрейд, Л.Леви-Брюль и многие другие. Наиболее убедительными к сегодняшнему дню являются разработки по проблемам мифологии Б.Малиновского и К.Леви-Стросса.

Согласно Малиновскому, миф – не объяснение явлений, т.е. не теория, а выражение веры, переживаемой как действительность. В первобытной культуре миф выполняет важнейшую функцию: он выражает и обобщает верования, обосновывает сложившиеся моральные нормы, доказывает целесообразность обрядов и культов, содержит практические правила человеческого поведения. Поэтому миф - активная социальная сила. Миф для первобытного человека - это подтверждение некоей предполагаемой исконной действительности, он как бы прецедент, оправдывающий действие коллектива, идеальный образец традиционных моральных ценностей, традиционного образа жизни и магической веры. Мифология – средство самовыражения человека.

Это древнейшая и вечная форма проявления творческих способностей человека. Именно поэтому система мифов, мифологии разного типа обнаруживают себя в основе всех форм и типов человеческой культуры. Мифология вместе с тем представляет собой как бы философию истории первобытного общества. С мифологией тесно связаны и религиозные формы первобытных верований.

Древний человек осознавал невидимый порядок справедливости, поддерживаемый обычаями, нравами, установлениями, он связывал этот невидимый порядок с порядком видимым, проявляющим себя в последовательной смене дня и ночи, времен года и лет, который очевидным образом поддерживался солнцем. Более того, древний человек размышлял об иерархии различных сил, встречаемых им в природе. Создание мира мыслится уже не только фантастически, а по аналогии с условиями человеческой жизни. И создание мира представляется как рождение.

Простейшей формой его является постулирование первобытной пары в качестве родителей всего сущего. Такой первобытной парой чаще всего выступают Земля и Небо. Нередко в качестве субстанционального основания выступает хаос, который из себя порождает последующих творцов, равно как и последующий порядок.

Бессмысленно для древнего человека и различие между реальностью и видимостью. Всё, что способно воздействовать на ум, чувство и волю, тем самым утверждает свою несомненную реальность. Сны, к примеру, считаются не менее реальными, чем впечатления, полученные наяву.

Наоборот, сны поражают человека так сильно, что оказываются иногда более значительными, чем обыденные впечатления. Вавилоняне, как и греки, в поисках божественных указаний проводили ночь в храме, надеясь на знаки свыше, которые явятся во сне.

Подобно тому, как не было различия между снами, галлюцинациями и обычными впечатлениями, не существовало резкого различия между живыми и мёртвыми. Вполне считалось в порядке вещей, что мертвый продолжает жить и сохранять связь с живыми людьми, ибо мертвые были включены в несомненную для человека реальность его собственных страданий, надежд, обид. Для мифопоэтического склада ума “то, что волнует”, равнозначно “тому, что существует”.

Отсюда, кстати, и слияние символа и того предмета, который он обозначает, а также слияние двух сравниваемых предметов таким образом, что один может выступать вместо другого. Подобным образом можно объяснить любопытную форму мысли parsprototo (“часть, выступающая вместо целого”): имя, прядь волос, тень могли замещать их обладателя, ибо первобытный человек мог в любой момент ощутить, что и тень, и прядь волос обладают значимостью человека в полной мере.

3.На подобного рода метафизических основаниях строились основные формы религиозных верований первобытных людей, универсальной из них был анимизм, т.е. вера в существование души и духов как причины явлений природы, вера в одушевлённость всей природы. Понятие анимизма в культурологию ввёл Тайлор. Содержание этого понятия сводится к следующему. У каждого живого существа есть душа, способная существовать самостоятельно, сохраняя себя как индивидуальное начало даже после смерти своего носителя. Кроме того, существуют и высшие духи, независимые от каких-либо материальных оболочек.

Анимисты убеждены, что духи общаются с людьми, и поэтому следует почитать духов и стремиться их всячески умилостивить. Следовательно, анимизм представляет собой исторически одну из первых стадий религиозного мировоззрения, структурно не отличаясь от последующих:

полидемонизма, политеизма, или монотеизма.

Анимизм был объяснением того, что сейчас называется метафизическими проблемами человеческого бытия: что есть жизнь и смерть, какова природа сознания, что представляет собой фантазия, сон, видения. Человек довольно рано стал обнаруживать свою двойственную природу, т.е. он одновременно носитель реально жизненного начала (необходимость есть, спать, одеваться) и мира “призрачных образов” (память, видения, конкретное мышление). Первое относится к внешнему миру, второе - к внутреннему миру человека, к его душе.

Анимистические представления о душе опираются на два, ставших классическими, определения: тень и дыхание. Тень – нечто таинственное, сопутствующий образ вещей, несомненно, реальный, но и не вещественный. Поэтому тень и стала на тысячелетия оптимальной характеристикой души. В некоторых языках тень и душа – синонимы. Современные зулусы не только обозначают “тень”, “душа”, “дух” - одним словом, но и считают, что после смерти тень человека покидает его тело только затем, чтобы стать домашним духом. В Африке сохранились обряды, смысл которых – защита тени от врагов и хищников. Крокодил может схватить тень и таким образом добраться до человека.

В европейской традиции потерять тень – значит потерять волю, душу. Ожившие мертвецы не отбрасывают тени.

В Восточной Азии многие до сих пор заботятся о том, чтобы тень плохого человека не падала на них.

Но наибольшее распространение получил второй вариант, при котором душу связывают с дыханием. Дыхание естественно отождествляется с самой жизнью, с душой. Для анимиста речь идет об однозначной неразрывной связи между ними, практически о тождестве.

На начальном этапе развития культуры люди твердо верили в объективность призрачных образов, являвшихся им во время болезни, при утомлении, или под влиянием пищи, содержащей наркотики.

Анимистические представления о двойственной природе души предопределяли отношение древнего человека к смерти, погребению и умершим. Раз душа не умирает, следовательно, смерть обратима. Мертвые могут “вернуться”, что для живых нежелательно. Представление о ревнивой мстительности мертвых проходит красной нитью через похоронные обряды человечества, начиная с доисторических времен. Любопытно, но в анимизме отношение к душам давно умерших людей отлично от отношения к недавно умершим. Души давно умерших могут помогать живым, а если вредят, то только потому, что живые сами навлекли на себя их гнев. В этом случае следует задабривать дарами души умерших. Приносились разные жертвы, вплоть до человеческих.

Постепенно происходила смена представлений древнего человека о загробной жизни, с одной стороны, и о механизме регуляции социальными отношениями в связи с этим, с другой.

Произошла неизбежная трансформация концепции: будущая жизнь должна была стать особой формой компенсации за земную доблесть, героизм, преданность своему племени, или она должна была стать вечным наказанием за отступничество, предательство, слабость и т.д. Таким образом, право на вечное счастливое бытие имеют далеко не все, а только те, кто сражался за свой этнос, был верен своим обычаям. Так сформировались высшие социальные ценности: этническая солидарность, патриотизм, готовность умереть за интересы своего племени.

Последний период в развитии анимизма характеризовался поисками нравственно универсальных смыслов человеческого бытия. Божественное возмездие предполагает в этом случае личную ответственность за нарушения нравственных догматов, имевших сверхъестественное происхождение. На этом этапе начиналось становление будущих мировых религий. Боги мировых религий не связаны с судьбой конкретных этносов, остаются фактически равнодушными к их судьбам. Но и перед человеком поставлена неизмеримо сложная и грандиозная, в сравнении с первобытностью, задача – развивать дух человека, устремляя его к духу Бога.

Анимизм древних не сводим к культу мёртвых. С точки зрения первобытного человека, природные стихии огня, воздуха, земли и воды населены духами. Обыкновенный человек не может их видеть, так как его чувства грубы и неразвиты, но те, кого называли жрецами, шаманами, колдунами, владели методами общения с духами. Духами земли назывались у разных народов сатиры, паны, гномы, эльфы, лешие;

духами воды считали нимф, ундин, русалок, водяных. Духи огня – саламандры, а духи воздуха – сильфы, сильфиды и феи.

Древние культуры населены образами духов природы, которые подразделялись на благих и злобных, вредных и полезных, но почитались всегда одинаково. Дух для первобытного человека – это мир невидимый, но вполне реально существующий, действительный мир.

Поскольку весь видимый и невидимый мир, вся природа в понимании древних населена духами, важно наладить с ними контакт. Способами общения с духами природы были специальные практические обряды, составившие две большие группы: мантику и магию.

Мантика говорит о том, что первобытные люди знали и понимали: в многочисленных случайностях скрывается необходимость, которая позволяет предвидеть события. Есть закономерности и законы природы, которым человек вынужден подчиняться. Знание их может предсказать судьбу. Мантика – всевозможные виды гаданий с целью узнать настоящее и будущее.

Определённые методы мантики дошли с древних времен до нас.

Магия – это воздействие на мир духов при помощи специальных ритуалов и заклинаний с целью изменений обстоятельств в интересах людей. Обрядами такого рода всегда руководил знающий и понимающий язык природы человек – колдун, шаман, заклинатель и т.д. Эти люди развивали в себе способности силы голоса, которые проявлялись в ритмически сложенных и произносимых словосочетаниях – заговорах, оказывающих влияние на психику других людей.

Именно поэтому первобытную культуру называют иногда магической, т.е. основанной на магических действиях и магическом мышлении. До известной степени это справедливо.

Особая роль магических представлений в архаической культуре связана с одной из её качественных особенностей безграничным синкретизмом, т.е. абсолютной – недифференцированностью, слитностью, органическим единством элементов как реалистических, так и фантазийных. Синкретизм делает практически невозможным разграничение объективного и субъективного, наблюдаемого и воображаемого, так как все это не рефлектируется в первобытной культуре, а непосредственно воспринимается и переживается. В магическом мышлении синтез не требует предварительного анализа. Сложившиеся информационные блоки неразложимы и нечувствительны к противоречиям, малопроницаемы для негативного опыта. Память при этом обретает удивительную для нас способность противостоять в какой-то мере логическим операциям. Представление, вызываемое в памяти другим представлением, приобретает силу умозаключения. Поэтому всякие обозначения явлений, их знаки и последовательность закономерным образом принимаются за причины, могущие вызвать сами эти явления. Магические представления, кроме того, оставаясь конкретными, легко применяются к разнообразным ситуациям, т.е. универсализируются. Нечто подобное происходит в детском сознании сегодня, когда нередко дети пытаются анализировать действительность при помощи рекламных клише.

Элементы синкретизма остаются на всех последующих этапах развития культуры, вплоть до сегодняшнего дня.

Достаточно распространенной формой первобытных верований был фетишизм, который связан как с анимизмом, так и с магией. Методологическим приемом анимизма является персонификация причины. Тот, кто олицетворяет причину, и есть дух. Причинная зависимость универсальна, т.е. она действует как в живом, так и в неживом. При этом духи растений, животных, рек, озер или скал по сравнению с духами людей – существа низшего уровня, тем не менее они также обладают определённой свободой воли и способностью к перемещению, а главное – свойством вселяться в любые другие объекты. Именно вера в способность перевоплощения разного рода духовных существ в самые неожиданные вещи привела в конце концов к тому, что первобытный человек стал рассматривать магические предметы как одушевлённые, т.е. фетиши. Фетишизм и есть поклонение духовным силам, воплощенным в вещах или связанных с ними, действующих через их посредство. Если вещи приписывается личное сознание и сила, если её боготворят или ненавидят, если к вещи обращаются с речами, то можно с уверенностью говорить о фетишизме.

С камнями успешно конкурировали деревья в качестве фетишей. Так древние египтяне желали, чтобы их гробницы были обсажены деревьями, потому что души умерших, как они полагали, любят раскачиваться на ветвях.

Тот же ход мысли привёл первобытного человека к представлению о животном-фетише.

Самые распространённые живые фетиши: змея (дракон) и ворон. У персов считались фетишами собака и петух, у скандинавов – медведь и волк, в Греции – сова и т.п.

С фетишизмом связаны многие страницы истории культуры, но есть одна, которая современному человеку представляется самой жестокой и отталкивающей. Речь идет об антропофагии, или о каннибализме. Каковы предпосылки этого явления, почему люди ели других людей?

Во-первых, каннибализм очень древен. Людоедами были уже наши предки неандертальцы.

Во-вторых, Нomosapiens появился на планете порядка около 40 тыс. лет назад и был каннибалом.

Поэтому следует спросить, почему люди перестали поедать себе подобных?

Запрет на поедание человеческого мяса в течение тысячелетий утверждал себя в качестве категорического императива человеческой культуры. Это очень похоже на запрет инцеста – кровосмесительных связей. Второй запрет более древен, чем запрет на каннибализм. И оба запрета понадобились, скорее всего, для того, чтобы выйти за пределы природного мира. Первым шагом на пути к культуре и стало табу на инцест.

Социальные группы, табуировавшие поначалу инцест, а затем и каннибализм, оказались, во-первых, более приспособленными к историческим изменениям и заинтересованными в них, а, во-вторых, эти запреты, сдерживая прямое удовлетворение низших инстинктов, создавали возможность их сублимации.

Возможности фетишизации безграничны. До сих пор механизм фетишизации жив и весьма распространён. Фетишами сегодня выступает большинство наших социальных ценностей. Они предопределяют нашу избирательность, наши симпатии и антипатии. Весь спектр личностных отношений к миру связан с навязанными нам извне фетишами, которые нам представляются высшими принципами, священными проявлениями человеческой веры, мудрости и культуры.


В духовно-концептуальной и познавательной сферах первобытного общества значительную роль играл тотемизм.

На первых этапах своего исторического развития люди гораздо глубже, чем теперь, чувствовали и осознавали свою связь с природой, и поэтому отождествляли себя с её конкретными проявлениями. В культуре эта идентификация приняла форму тотемизма, т.е. убеждённости в том, что каждая группа людей тесно связана с каким – то животным или растением, находится с ними в родственных отношениях. Предпосылкой тотемизма служит миф о возможности “обращения”, т.е. превращения человека в животное, растение, птицу, облако и т.д. Тотемизм сохранил свои позиции до сих пор. Он проявляется, в частности, в геральдике, бытовой символике, В запрете на употребление в пищу мяса животных и т.д. Неудивительно, что еще в ХVII в. во Франции издавались законы об истреблении оборотней, а в России приговорили к смертной казни женщину, которая превращалась якобы либо в сороку, либо в дым.

Функционально тотемизм был способом осознания коллективом людей их единства, которое проецировалось на внешний, существенно важный или близский им объект природы.

Возникло убеждение, что человеческий коллектив и связанный с ним тотем образуют неразрывную общность. Следовательно, все члены коллектива тождественны друг другу.

Представление о тотемическом родстве возникло раньше, чем осознание привычного физиологического родства, и представлялось древним куда более существенным. Тотемизм включает в себя веру в тотемистических предков, от которых и происходят конкретные группы людей. Жизнь и похождения этих предков являются содержанием многочисленных мифов, с верой в них связаны сложные обряды и церемонии. Особое происхождение позволяло отдельной группе осознавать свое отличие от другой, т.е. осознавать свою индивидуальность., что позволяло провести границу между “своими” и “чужими”. Так сформировался ключевой элемент социальной самоидентификации, который во многом определил пути развития человеческой культуры, да и всю историю общества.

4.Что касается возникновения первобытного искусства, на этот счет имеется множество самых разнообразных гипотез. Не вызывает сомнений лишь одно: художественная деятельность существовала на всех этапах древнейшей культуры. Искусство являлось постоянным способом реального бытия человека архаичной эпохи. Еще Аристотель говорил о катарсисе – очищающем и возвышающем воздействии искусства на человека. Современные психологи называют это восстановлением психологического равновесия, игровой компенсацией, реализацией архетипа, но, в сущности, речь идет о том, что искусство дает “возможность пережить величайшие страсти, которые не находят себе исхода в нормальной жизни”, как полагал Выгодский Л.С.

Итак, искусство появилось вместе с человеком, так как художественная деятельность является органической потребностью его психики, она связана с особенностями его восприятия и формами творческой активности человека. Вместе с тем следует оговориться: искусство в чистом виде в архаическую эпоху не существовало. Это связано с синкретическим характером первобытной культуры, т.е. искусство не было отделено от мифологии, магии, ритуалов, оно было универсальным средством бытия всех элементов культурного отношения человека к миру и к самому себе. Поэтому древнейшее искусство многозначно.

В древнейших ритуалах использовались элементы живописи и скульптуры (маски, статуи, наскальная живопись, рисунки на земле), музыка, пение, театральная организация действия.

Эстетическое начало проявлялось в цветном и резном орнаменте. Чувство ритма выражалось в сочетании скульптурных объемов, в сложном композиционном решении, в создании фантастических образов. Каково бы ни было магическое назначение масок и статуэток, степень их воздействия определялась художественной убедительностью, так как сами по себе эти форы не могли быть “узнаны”, поскольку не существуют в природе.

Синкретизм обусловил и важнейшую отличительную особенность первобытного искусства: слитность его функций и значений, которая, в свою очередь, определила коллективистский и полифункциональный характер. В системе первобытной культуры лишь условно можно различать обряды, культовые предметы, тексты, музыку и танец.

Главной художественной особенностью первобытного искусства была символическая форма, условный характер изображения. Поэтому образы древнего искусства воспринимаются нашими современниками как нереалистические. Дело в том, что древние художники не добивались внешнего сходства. И это носило совершенно сознательный характер. Диапазон отступлений от буквального сходства достаточно широк: от простой схематизации или преднамеренного нарушения пропорций до создания совершенно фантастических образов и композиций, в которых лишь с трудом угадываются черты реальных существ или предметов.

Символический характер искусства при этом универсален. Символами являются как реалистические изображения, так и условные. Пещерная живопись и культовая традиционная пластика резко отличаются друг от друга по стилю. В первом случае изображение внешне реалистично, во втором – форма крайне условна, иногда почти абстрактна. Но и в том, и в другом случае изобразительное искусство точно соответствует содержанию. Условные формы культовой пластики используются для создания образов, которые не могут быть переданы методом натуралистического или реалистического изображения, так как они воссоздают представления о сверхъестественных силах. Изображения, используемые в образах охотничьей магии, по преимуществу реалистичны, так как связаны с конкретными типами животных, на которых сосредоточены помыслы художника-охотника. Изображая, он как бы заклинает, подчиняет себе дух этих животных.

Изображение оленя или орла, сделанное древним художником, может не отличаться от современного изображения, но вывод об их идентичности был бы ошибочным. Различие здесь то же, что, к примеру, между изображениями орла в учебнике по зоологии и на государственном гербе, т.е. здесь смысловое различие.

Нередко произведения первобытного искусства представляли собой целые системы очень сложных по своей структуре и содержанию символов. Это приводило к появлению двух типов кодирования: эзотерическому искусству, понимание которого доступно избранным, и экзотерическому – общедоступному, понятному для непосвященных.

Магические представления определяли всю содержательную сторону первобытного искусства, которое можно назвать магико-религиозным. Это искусство опиралось на принцип аналогий, содержание которого можно свести к следующему: кто владеет изображением предмета, тот обретает способность влиять на сам предмет. Самыми первыми произведениями такого рода были изображения рук, особенно – левых, что служило знаком обладания и магической власти над данной территорией. На Востоке изображение женской левой руки до сих пор прикрепляют на стекло автомобиля на “счастье”.

Магическим целям служили скульптурные и живописные изображения животных на каменных плитках, скалах, стенах пещер. Совершавшиеся перед ними обряды имели в виду превратить магическим путём потенциальную добычу в действительную.

Наряду с охотничьей магией существовал культ плодородия, выражавшийся в многообразных художественных формах эротической магии. Эти два вида магии были настолько связаны между собой в сознании первобытного человека, что некоторые из племен использовали одни и те же слова для обозначения голода и любви.

В доисторическую эпоху культ плодородия был распространен повсеместно, принимал самые изощрённые формы, оказывал огромное влияние и поэтому сохранился в первозданном виде у многих современных племен, находящихся в своем развитии на уровне первобытности.

В первобытном искусстве образы воплощали все многообразие мифологических представлений каждого этноса, что предопределило уникальную множественность и одновременно равнозначность функций этого искусства, а также его особую роль в поддержании социальной устойчивости и традиций. Речь идет не только о том, что искусство было важнейшим коммуникативным средством в первобытную эпоху, оно являлось также средством поддержания общинных норм и ценностей.

Современный уровень археологических исследований позволяет определить не только основные функции первобытного искусства, но и проанализировать общие закономерности и периоды его стилистической эволюции. Для этих целей обычно сопоставляют произведения наскальной живописи. И здесь современному исследователю предстаёт следующая картина.

Вначале преобладают изображения отдельных как бы застывших статичных объектов, затем их вытесняют динамичные изображения животных, одноцветные контурные рисунки сменяются полихромными и объёмными. Сложнее взаимодействие тенденций натуралистического и условного стилей изображения. На самом раннем этапе господствует натурализм, цель художника добиться максимального сходства изображения с предметом. Затем следует резкий поворот к обобщению, отсюда черты художественного схематизма. На третьем этапе вновь усиливается интерес к детализации изображения, к воспроизведению целых сцен или повествовательных сюжетов. Но никогда не прекращающийся процесс отбора и экономии изобразительных форм вновь приводит первобытное искусство к стилизации, к замене живого образа знаком, имитации символом.

Лекция 4. Тема: «Культура Древнего Востока».

В лекции будут рассмотрены следующие вопросы:

1. Социальные и мировоззренческие основы культуры Древнего Востока.

2. Художественные и эстетические особенности культуры Древнего Востока.

1.Одной из оригинальных и величественных культур, существующих на нашей планете, является индо-буддийская, сформировавшаяся главным образом на территории Индии. Тысячелетняя культурная традиция Индии сложилась в тесной связи с развитием религиозных представлений её народа. Духовная культура этой страны на протяжении всего исторического развития не имела кардинальных изменений, она всегда считалась самой духовной культурой Востока.


Самобытность индийской культуры во многом обусловлена особенностями индийского этноса. В его формировании участвовали многочисленные разноязыкие племена и народности – от местных дравидов до пришлых ариев. По сути индийский народ является суперэтносом, включающим в себя несколько самостоятельных народов.

Ещё в III тыс. до н.э. на территории Индии сложилась развитая индская цивилизация, закат которой наступил при не выясненных до сих пор обстоятельствах в середине II тыс. до н.э. Её центрами были Хараппа и Мохенджо-Даро. Они отличались целенаправленным планированием городских построек по сравнению с беспорядочными постройками поселений Месопотамии.

Строения состояли из трёх этажей. Кроме того, индское население пользовалось для строительства обожженным специальным способом кирпичом. Жители городов сооружали сложнейшие канализации, строили, кроме жилых, общественные здания, зернохранилища. При раскопках была обнаружена общественная купальня – необычное гидротехническое сооружение, возможно, для ритуальных омовений, зал собраний, училище. На основании этого можно сказать, что архитектура индов достигала высокого уровня развития. Найденные при раскопках вещи свидетельствуют о развитых до совершенства ткачестве, прядении, оружейном искусстве, скульптуре, ювелирном и декоративно-прикладном искусстве. Нитки пряли из шерсти и волокон хлопкового дерева. Из них ткали тонкие разноцветные ткани. Орудия труда и оружие делали из меди и бронзы. Статуи создавали из камня и песчаника, и они отражали высокое мастерство передачи движений человеческого тела.

Сделанные из золота, серебра, всевозможных драгоценных камней ювелирные украшения носили и мужчины, и женщины.

Декоративно-прикладное искусство нашло своё отражение в совершенстве уникальной посуды. Глиняные предметы расписывались узорами и орнаментом различных цветов.

Однако мировоззрение и идеи людей этой эпохи остаются для нас тайной из-за неразгаданности их письменности.

Основой индской экономики было высокоурожайное поливное земледелие. Известно о культивировании пшеницы, ячменя, гороха, дыни, в долине Инда возделывался рис. Выращивался хлопок;

изделия из него вывозились в другие страны. О развитии животноводства можно судить по костным останкам коз, буйволов, свиней и ослов. В экономике индских городов важную роль играла торговля. На это указывает развитое ремесло, продукция которого производилась на продажу, находки рыночных помещений и множество гирь.

Важным свидетельством культурного уровня древнейших жителей Индии является наличие письменности. Надписи сохранились на керамике, на металлических вещах и главным образом на печатях, где изображены нередко сложные мифологические сцены.

Данных о религиозных верованиях сравнительно немного. На основании находок большого числа женских терракотовых статуэток предполагается существование культа богини матери. И это вполне вероятно, так как такой культ держится прочно и в современной Индии.

Изображение на некоторых печатях трехликого божества, окружённого животными, явно напоминает позднейшего Шиву в образе “Владыки скота”.

Высокий уровень производительных сил, наличие крупных городов, ремесленных и торговых центров, а также письменности свидетельствуют о том, что общество индов далеко ушло от состояния первобытности. Различия в уровне благоустройства жилья, а также между богатыми и бедными захоронениями предполагают значительное имущественное расслоение.

Хорошо налаженная городская жизнь индов, которой могла руководить только сильная администрация, мощные цитадели говорят в пользу существования вполне сформировавшегося государства с правительственным аппаратом.

Индская цивилизация – третья по древности на земном шаре после Египта и Шумера. Её важнейшими достижениями было создание собственной системы письма, выработанные каноны благоустроенных городов, сложные устройства для удаления дождевых вод и нечистот, в достаточной мере самобытная и интересная скульптура, изготовленная из камня и бронзы.

Хараппская культура оказала заметное воздействие на своих соседей. Через её посредство на территории Индостана распространилась металлургия и гончарное ремесло;

под её влиянием складывалась культура осёдлых земледельцев и скотоводов.

В первой половине II тыс. до н.э. города индской цивилизации запустевают, на их оплывших руинах возводят свои невзрачные лачуги племена, пришедшие из Белуджистана.

Исчезает письменность и характерное искусство. Цивилизация индов приходит в упадок.

Наличие прямой преемственности между индской цивилизацией и последующей историей Индии пока установить трудно. Отчасти это объясняется изменением характера источников: если для периода хараппской цивилизации единственным источником наших знаний о Древней Индии являются данные археологии, то для периода индоарийской и буддийской культуры решающее значение приобретают данные литературных памятников, пока лишь частично соотносимые с данными раскопок.

Эти памятники разнообразны: сборники религиозных гимнов, жертвенных и магических формул, описаний ритуала, толкований и комментариев к священным текстам. Они объединяются в понятие “веды”, т.е. знания. Древнейшая из вед – “Ригведа” (“Веда гимнов”), передавалась устно из поколения в поколение. Гимны Ригведы воспевают множество богов. Древнейшей основой ведической религии был культ природы и её явлений. Самаведа – сборник песнопений.

Яджурведа – сборник молитв, под которые совершались жертвоприношения при музыкальном сопровождении. Атхарваведа содержала собрание заклинаний и магических формул. Веды послужили основой для создания двух грандиозных литературных эпосов: “Махабхараты” и “Рамаяны”.

На базе вед возникло и тайное философско-религиозное учение “Упанишад”, которое расширило и конкретизировало ведическое учение с точки зрения формирования мировоззрения древних индийцев. Центральным понятием Упанишад является Тримурти – троица главных богов: Брахмы (Атмана), Вишну и Шивы.

Брахма – создатель вселенной и мира. Вишну – охранитель космического порядка и мира.

Шива, имеющий 1008 имен, носитель космической энергии, созидательной и разрушительной одновременно. Он воплощает доброе и злое начало, он всемогущ, может существовать в видимом и невидимом состояниях.

Согласно Ведам, первоначально Атман, создав самого себя посредством своей собственной воли, принял облик гигантского первочеловека Пуруши. Он послужил материалом для социального устройства общества, деления на варны: из уст Пуруши произошли брахманы – жрецы (высшая каста Индии), из рук – кшатрии – воины, из бёдер – вайшьи – земледельцы и ремесленники, из ног - шудры – рабы и военнопленные. Переход из варны в варну был невозможен, принадлежность к варне передавалась из поколения в поколение.

Авторами Вед и Упанишад учёные полагают выходцев из индоевропейских народов, прародиной которым, по всей вероятности, служила когда-то территория степных пространств к северу от Черного моря. Начало распада индоевропейской общности приходится на III тыс. до н.э.

С этого времени индоевропейские племена распространяются на Балканы, в Малую Азию, а затем через Среднюю Азию и Иран проникают в Индию. Среди индоиранцев был широко распространён термин “арий”, т.е. благородный. Так называли себя лица, принадлежавшие, скорее всего, к знатным родам. Поэтому индоиранские племена в науке часто называют арийскими. Собственно та часть ариев, которая проникла с течением исторического времени в Индию и стала индоариями – создателями Вед.

На основе изучения языка и мифологии древнейших гимнов “Ригведы” можно в общих чертах представить занятия и характер общества индоариев. В тексте гимнов упоминаются металлические изделия – медные и бронзовые топоры, мечи и т.д., возможно, было известно и железо. Встречаются названия злаков и орудий земледелия. Некоторые божества выступают в качестве покровителей земледельческого труда. Но основным видом богатства считалась не земля и не зерно, а скот, в особенности коровы. В ведийской мифологии войны между богами и героями велись обычно ради добычи коров. Даже само слово “война” в ведийском языке буквально значит:

“поиски коров” (гавишти).

Еще до распада арийской общности возникло социальное неравенство, произошло выделение жречества и военной знати, тогда же появились и рабы. Термин для обозначения раба в Ведах (“даса”) нередко смешивается с термином для обозначения врага, чужака (“дасью”).

Вероятно, рабы были по преимуществу из иноплеменников.

Просачивание индоарийских племен в Индию было медленным и постепенным.

Отношения пришельцев с местными народами далеко не всегда были мирными, но в конце концов происходило взаимопроникновение культур.

Самым важным достижением в истории Индии конца II – первой трети I тыс. до н.э. было хозяйственное освоение долины Ганга, прежде покрытой джунглями, с редкими поселениями охотников и земледельцев. Широкое распространение земледелия в этом районе было связано с освоением металлургии железа. Ведущим пахотным орудием был плуг, в который запрягались волы. Применялось искусственное орошение посредством каналов;

известно было водочерпательное колесо. Выращивался ячмень и пшеница, но все большее распространение получал рис. К тому же Индия, по-видимому, является первой страной в истории земледелия, где стали выращивать сахарный тростник. Сохраняло важное значение скотоводство.

Поздние части Вед содержат упоминание о ремеслах :кузнецах, ювелирах, гончарах, тележниках, колёсниках и т.д. Укреплённые посёлки долины Ганга постепенно превращаются в города. Веды позволяют судить и о развитии частной собственности. Нередко упоминаются споры о земельных участках, сообщается о дарении земли частным лицам. Поздние части Вед делят людей на “лучших” и “скверных”, причём под “лучшими” имеются в виду пользующиеся богатством и почётом, а слово “скверный” означает прежде всего бедняка, занимающего низкое социальное положение.

Постепенно племенная аристократия превращается в верхушку раннеклассовых государств. Источники содержат массу терминов для обозначения военной знати;

некоторые из них восходят к индоевропейской древности ( “раджа”, сравни лат. “рекс” - царь) или индоиранской (“кшатрия”, - сравни древнеперс. “хшаятхия” - царь). Границы древнейших государств были весьма неопределённы. Правители называли себя царями не страны, а племени или народа. Государства складывались на племенной основе. Как во всех древних обществах, царская власть имела сакральный характер, была связана с культами плодородия.

Еще в период индоиранской общности у ариев существовали жреческие роды. Храмов в Индии не было до конца I тыс. до н.э. Жертвы богам приносились под открытым небом на специально построенных алтарях. Жрецы совершали возлияние сомы (бог солнца) – особым образом приготовленный напиток. Боги, называвшиеся “дэва”, обычно были антропоморфны, но обладали бессмертием и могуществом в сравнении с человеком.

Некоторые обряды, совершаемые жрецами, отличались сложностью и дороговизной, для их совершения и произнесения соответствующих текстов и формул требовались специально подготовленные люди – наследственные жрецы-брахманы. Значение брахманов основывалось главным образом на их роли в культе и на их знаниях и образовании – брахманы владели как религиозной, так и интеллектуальной информацией. Брахманы вообще считали своё происхождение более высоким, чем происхождение кшатриев, так как они полагали себя посредниками между людьми и богами. Постепенно жречество и военные оформились в замкнутые элитарные сословия – варны. Низшими варнами при этом считались вашьи и шудры.

Варновый строй освящался религией, где утверждалось, что тело человека смертно, а душа вечна и после смерти переселяется в другое тело и возрождается вновь. Всё зависит от поведения любого человека при жизни (закон кармы): если оно добродетельно, то душа человека возрождается среди более высоких существ, а если греховно – среди низших, вплоть до последнего животного или червя. Учение о карме является основой морально-этического учения во всех индийских религиях вплоть до настоящего времени.

Вторая половина I тыс. до н.э. в истории Индии интересна во многих отношениях.

Наиболее заметным событием в политической области было образование государств общеиндийского масштаба, а в области идеологии – возникновение и оформление первой мировой религии – буддизма, которая окрасила собой один из самых ярких взлётов человеческой культуры – буддийской культуры.

Середина I тыс. до н.э. ознаменовалась в Индии духовным брожением. Древние религии, основанные на племенной ограниченности и исключительности, уже не соответствовали потребностям развитого гражданского общества с его отходом от традиций родового строя, классовым антагонизмом и вполне сложившимися формами государственности. По стране скитались многочисленные вероучители, проповедовавшие новые религиозные воззрения. Эти странствующие учители защищали разные, а подчас и противоположные точки зрения: некоторые были фаталистами (адживики), другие – материалистами (чарваки), третьи проповедовали спасение посредством аскетизма (джайны) и т.д. Но все эти учения объединяла оппозиционность старым брахманским концепциям. Некоторые из новых учителей создавали свои религиозные организации – общины верующих или монахов. Постепенно ведущей из них становится буддийская община.

2. В это же время возникает письменная литература, повествовательная и научная, на разных языках, главным образом на санскрите. Значительная часть её является лишь письменной редакцией произведений, имевших устное происхождение и вековую традицию. В частности, в это время будут записаны знаменитые эпические произведения: “Махабхарата” и “Рамаяна”.

Записываются буддистские наставления об искусстве управления государством (сборник “Артхашастра”), популярными становятся сборники нравоучительных рассказов, широко использующие фольклорный материал (“Панчатантра”, джатаки, т.е. рассказы о перерождениях Будды). Сборник “Панчатантра” получил широчайшее распространение за пределами Индии;

еще в средние века он был переведён на многие языки (арабская версия – “Калила и Димна”, древнерусский “Стефанит и Ихнилат”) и оказал влияние на многие произведения мировой литературы (“Тысяча и одна ночь”, “Декамерон”).

Индийские литературные произведения чаще всего приписывались каким – либо богам или мудрецам. Первое художественное произведение, имеющее авторство, это жизнеописание Будды, принадлежащее поэту Ашвагхоше. Самым прославленным из древних буддистских поэтов является драматург Калидаса.

Индийский театр имеет, по-видимому, самостоятельное происхождение. По крайней мере, в источниках с середины I тыс. до н.э. упоминаются профессиональные рассказчики, певцы, плясуны, труппы бродячих актёров. Сюжетами драм были чаще всего героические или любовные истории, заимствованные из эпоса. Прозаический текст перемежался со стихотворным. Частыми были песенные и танцевальные номера. Не полагалось изображать на сцене убийства, сражения, мятежи. Пьеса должна была иметь счастливый конец. Действующие лица говорили на разных наречиях в соответствии с их общественным положением. Занавес на сцене отсутствовал, реквизит был минимальный.

Что касается архитектуры и изобразительного искусства, то в ведийский период крупных культовых сооружений не возводилось. Величественные дворцы Чандрагупты и Ашоки, о которых сообщают греки, были построены из дерева и не сохранились. Известны главным образом буддистские памятники каменного зодчества – пещерные храмы и монастыри, иногда огромных размеров, со сложной архитектурой, а также – ступы – сооружения курганного характера, предназначенные для хранения главным образом святынь. В маурийскую эпоху появляются и первые наземные храмы. Храм издревле проектировался архитекторами, исходя из сакральных знаний о законах гармонии мира. Его геометрия включает соотношения в режиме “золотого сечения”. Образ завершения мира символизируется прямоугольной формой храма, в противопоставление круглой форме мира, управляемого космическими движениями. В то время как сферичность неба неопределённа и недоступна никакому измерению, прямоугольная или кубическая форма священного здания выражает определённый и неизменный закон. Вот почему всю сакральную архитектуру можно рассматривать как развитие одной основной темы превращения круга в квадрат. В возникновении индийского храма развитие этой темы со всем богатством её метафизического и духовного содержания прослеживается особенно ясно.

Первые памятники скульптуры также связаны с буддизмом. Это знаменитая резная ограда вокруг Большой ступы в городе Санчи, рельефы Бхархута, памятные колонны со сложными капителями (одна из них – Сарнатхская колонна с изображением четырёх львов – стала гербом Индийской Республики). В скульптуре первых веков новой эры были матхурская и гандхарская школы. Первая, названная так по имени города Матхуре, возникла на чисто индийской основе и явилась развитием традиций маурийского периода. Вторая называлась по имени Гандхары, области на крайнем северо-западе страны, и представляла собой сплав индийских и среднеазиатских традиций при сильнейшем влиянии эллинистического искусства. В традициях двух этих школ впервые стал изображаться Будда и сложился его иконографический облик.

Живопись Древней Индии известна в основном по настенным росписям буддийских пещерных храмов и монастырей.

Естественные науки также получили определённое развитие в культуре Древней Индии.

Лучше всего известны достижения индийцев в области математики и астрономии.

Исключительным по важности вкладом в мировую культуру и науку было создание индийскими математиками десятичной позиционной системы счисления с применением нуля, общепринятой в настоящее время. Получившие всеобщее распространение “арабские” числа в действительности заимствованы у индийцев. Сами арабы называли их “индийскими”. Древние индийские математики знали такие действия, как извлечение квадратных и кубических корней, решение квадратных уравнений и уравнений первой степени с двумя неизвестными, пользовались таблицами синусов. Астроном Арьябхата знал, что Земля - шар и вращается вокруг своей оси, что видимые планеты находятся на разных и притом огромных расстояниях от Земли, утверждал, что наша планета движется в космосе, а небо неподвижно.

Относительно познаний индийцев в других науках (механике, гидростатике, химии) можно судить в основном по их практическим достижениям в строительстве храмов, каналов, плотин, кораблей, по их успехам в металлургии, в приготовлении красок, лекарств, ядов и противоядий.

Индийская медицина славилась далеко за пределами Индии. Многие достижения индийцев в естествознании были восприняты сирийцами и арабами, а затем стали известны ив средневековой Европе.

Трудно переоценить культуру Древней Индии: она занимает исключительное место в мировой культуре. Без неё мир казался бы гораздо беднее. Эта культура оказала огромное влияние как на Востоке, так и на Западе, продолжает оказывать это влияние до сих пор, и именно поэтому можно с полной уверенностью сказать, что культура Древней Индии, благодаря своему величию, давно причислена к лику бессмертных культур человечества.

Рассматривая основные художественные черты культуры Китая, необходимо отметить, что последний правитель династии Ся отличался необыкновенной жестокостью, чем восстановил против себя вождей подчинённых племён. Предводитель одного из них по имени Тан восстал против тирана, сверг его и объединил Поднебесную под своей властью. Он был представителем новой династии Шан, впоследствии получившей название Инь.



Pages:     | 1 |   ...   | 15 | 16 || 18 | 19 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.