авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

И. В. Ивлева

Уличная экономика

в повседневности

переходного периода:

торговцы и рынки

в Санкт-Петербурге

и Ленинградской области

ИЗДАТЕЛЬСТВО С.-ПЕТЕРБУРГСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2010

ББК 60.54+64.422

И25

Р е ц е н з е н т ы: д-р социол. наук проф. Ю. В. Веселов (С.-Петерб. гос. ун-т),

канд. социол. наук доц. Е. В. Шишкина (С.-Петерб. гос. ун-т экономики и сервиса) Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета факультета социологии С.-Петербургского государственного университета Ивлева И. В.

Уличная экономика в повседневности переходного периода:

И25 торговцы и рынки в Санкт-Петербурге и Ленинградской обла сти. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2010. — 264 с.

ISBN 978-5-288-05060- В монографии рассматривается феномен так называемой уличной эко номики и его роль в повседневной жизни россиян. Автор фиксирует раз личные микроизменения в развитии мелкого торгового бизнеса на улич ных рынках, рассказывая о профессиональных стратегиях и судьбах тор говцев. Исследование, выполненное в традициях экономической антропо логии и социологии, охватывает период с начала 1990-х до середины 2000-х годов.

Для преподавателей и студентов социологических и экономических спецальностей, представителей бизнес-структур и всех интересующихся процессами постсоветской трансформации.

ББК 60.54+64. c И. В. Ивлева, c С.-Петербургский государственный университет, ISBN 978-5-288-05060- ВВЕДЕНИЕ С начала системных изменений в России прошло уже более пят надцати лет. Хотя имплантации институтов капитализма оказалось недостаточно, чтобы достичь в ближайшей перспективе заявленных политиками целей (построения эффективной рыночной экономики и повышения жизненного стандарта населения по западному образ цу), она все же привела к радикальным изменениям общественного устройства и повседневности. К настоящему времени наметились ос новные контуры постсоциалистической структуры общества и есть первые признаки инкультурации рыночных форм поведения и миро воззрения. Это дает основание говорить о завершении первого этапа трансформаций. Вместе с тем дальнейшее ускоренное протекание реформ, их вли яние на различные стороны жизни людей ставят перед необходимо стью опережающего научного осмысления процесса изменений. Ак туально в научном отношении изучение моделей предприниматель ского поведения и мышления в сфере мелкой уличной торговли, рас пространение которой является следствием унаследованной от соци ализма экономики дефицита.

Предлагаемая монография на первый взгляд имеет экономиче скую направленность, но в то же время она позволяет понять, ка ким образом происходит усвоение ценностей рыночной экономики и как осуществляется, в частности, поиск баланса между стремлени ем к богатству и материальной выгоде и поддержанием социальных отношений.

Анализ причин широкого распространения уличной торговли и взаимодействий мелких торговцев с покупателями в отношении рас пределения и потребления раскрывает также круг вопросов, связан 1 Сходная мысль высказывается в работах [131, с. 33;

137, с. 76–78].

ных с изменением повседневной жизни в постсоциалистический пе риод. С одной стороны, в этой сфере существует много позитивных изменений, а с другой — имеются определенные проблемы, касаю щиеся административного регулирования уличной торговли (с этим в первую очередь приходится иметь дело региональным властям), обеспечения доступных качественных товаров для потребителей и конкурентной борьбы между различными форматами в розничной торговле.

Вместе с тем нужно отметить, что проблематика постсоциали стических рынков и торговцев только в конце 1990-х годов стала привлекать внимание социальных исследователей, хотя первый шаг в этом направлении был сделан уже в 1992 г. английским антро пологом К. Ханном, обратившим внимание на локальные рынки в Венгрии [173]. Интерес к этой теме со стороны антропологов во все не случаен. Исследования рынков и торговцев превратились в традиционный предмет таких дисциплин, как социальная антропо логия и социология развития. Данной тематикой занимались в раз ное время П. Боханан, Дж. Далтон, К. Гирц, К. Мейассу, Х. Шрадер, Х.-Д. Эверс, и др. [144;

164–166;

169;

170;

193]. Со временем появи лись работы о торговцах и рынках в постсоциалистических странах [51–54;

180–183;

209;

210]. Живой интерес вызывают как поле, в котором происходят вза имодействия (уличные пешеходные зоны, рынки под открытым небом), так и сами акторы, экономически активные представите ли массовых групп населения, довольно редко привлекающие вни мание экономистов, хотя их тоже можно относить к мелким пред принимателям и невозможно игнорировать из-за их хозяйственной роли. В начале 1990-х годов уличное пространство в России ста ло активно осваиваться людьми, произошла его своеобразная сти хийная приватизация. В то же время доступ к этому простран ству не был абсолютно свободным. Напротив, оно характеризова лось низким уровнем безопасности, представляя собой по сути тер риторию «беспредела», на которой торговцы регулярно сталкива 2 К. Ханн отмечает, что такие дисциплины, как антропология и социология трансформаций, могут быть полезны друг для друга, потому что после распада социалистической системы традиционные этнологические объекты исследования снова возродились в трансформирующихся странах [174, S. 11;

19].

3 А. Чако и Э. Шик определяют рыночных торговцев в общем как особый тип предпринимателя [156, p. 721].

лись с откровенным вымогательством, разборками и произволом.

Присоединяясь к дискуссии, существующей в экономической ан тропологии и социологии развития, в дальнейшем это исследова тельское поле мы будем обозначать с помощью термина «уличная экономика», подразумевающего простейшие формы мелкой уличной торговли и ремесла (локальные рынки и рыночные площади, ки оски, павильоны, небольшие закусочные, разбросанную мелочную торговлю в пешеходных зонах и у дорог как в городах, так и в сельской местности). Термин «уличная экономика» довольно ши рок и вбирает в себя родственное, но более узкое понятие «базарная экономика».

Уличная экономика вступает в контраст с экономикой круп ных предприятий и фирм, которые в постсоциалистический пе риод часто развивались по сценарию политического капитализма.

О. В. Крыштановская говорит об этих двух сферах, расположенных на противоположных полюсах, следующее: «Параллельно в России создавался «народный капитализм», вызвавший к жизни новую бур жуазию... Дикий и номенклатурный капитализм шли рука об ру ку, но почти не соприкасаясь — номенклатуру никогда не интересова ли мелкие предприятия, а для стихийной буржуазии номенклатур ный бизнес был абсолютно недоступен. Пропасть между крупным и мелким бизнесом в России была следствием различного генезиса этих двух социальных групп» [66, с. 25].

Цель данного исследования заключается в том, чтобы проанали зировать динамику изменений в мелкой уличной торговле с нача ла социально-экономических трансформаций до настоящего време ни. Предметом исследования стал, соответственно, процесс развития мелкого торгового бизнеса в постсоциалистических условиях — орга низация и функционирование торговых микропредприятий, образ жизни и мировоззрение торговцев, структура социально-професси ональных отношений, в которую они обычно включены. В качестве объекта исследования выступали непосредственно торговцы, рабо тающие на рынках Санкт-Петербурга и Ленинградской области, а также их предприятия.

Данная монография основана преимущественно на качественных эмпирических данных — материалах наблюдения и интервью с тор говцами. В качестве вторичных данных привлекаются статьи на те му мелкорозничной торговли и мелкого бизнеса из прессы и интер нета, результаты количественных опросов известных российских со циологических центров.

Теоретико-методологические рамки исследования представлены предметно-ориентированными теориями среднего уровня в сфере экономической антропологии (в частности концепцией «дилеммы торговца»), а также разработками из социологии постсоциалисти ческих трансформаций, связанными с развитием мелкого предпри нимательства. Кроме того, учитываются и более ранние социаль но-исторические исследования В. Зомбарта и Ф. Броделя, уделивших определенное внимание проблеме мелкой торговли и рынков.

Поскольку широкое распространение торговцев и рынков в Рос сии возможно понять только в связи с системными изменениями, целесообразно вначале очертить социальный контекст постсоциали стических трансформаций и их научного изучения.

Существенно то, что постсоциалистические трансформации, из начально задуманные как политические проекты почти сразу ста ли давать сбои. Резкие изменения в общественной жизни, кото рые с неизбежностью повлекли за собой социальную поляриза цию, нестабильность и бедность, обнажили явное несоответствие между декларируемыми целями реформ и реальными социально экономическими условиями [218, S. 66–68]. При этом определенно недооценивалось значение социокультурной составляющей реформ, указывавшей как на кардинальную ломку советского менталите та, так отчасти и на реставрацию досоветского опыта.4 В любом случае процессы изменений оказались для многих весьма болез ненными. В быстро меняющихся условиях людям, еще недавно исповедо 4 В переходный период в бывших советских республиках стали чаще ссылаться на исторический опыт до начала реального социализма, причем некоторые тра диции прошлого были снова восстановлены. В результате некоторые из новых независимых государств, например, в Средней Азии, приобретают все больше сходств со странами «третьего мира». При этом в бывших республиках Совет ского Союза, граждане которых уже нередко рассматривают друг друга как иностранцев, углубляются различия в образе и качестве жизни.

5 К. Мюллер демонстрирует нам парадоксальную правду, подчеркивая тот факт, что за несколько лет после шоковой терапии гиперинфляция в постсо циалистических странах стремительно сократилась. И это следует трактовать как важный успех реформ. Вместе с тем, по его мнению, не следует забывать и то, что шоковая терапия для большинства людей имела горький привкус и что, следовательно, экономические показатели сами по себе не продвигают вперед процесс социальных изменений [196, S. 194–195]. Во всяком случае, после пер вой эйфории реформы вызвали у населения большое разочарование и апатию, а сама шоковая терапия превратила некоторых сторонников капиталистических трансформаций в ее противников.

вавшим советские жизненные нормы, было вовсе не просто пере строиться и проявить инициативу в экономической сфере, потому что предпринимательский успех не играл ключевой роли в их си стеме ценностей, более того, рассматривался как ложная цель. Тот факт, что в процессе социально-экономических трансформаций уро вень жизни населения не только не улучшился, но скорее даже ухуд шился, привел к формированию неоднозначного отношения к рефор мам.6 В отечественных социологических журналах последствия из менений зачастую оцениваются негативно [21;

64;

108, с. 183–184;

124;

132]. Различные опросы также показывают, что жители России вы ше оценивают прежний социальный порядок, на богатство «новых русских» реагируют с чувством стыда и в целом видят в реформах больше минусов, чем плюсов. Несмотря на все трудности и проблемы, смена систем приоткры ла новые возможности и пространства действия, которые были вос приняты многими людьми, в то время как некоторым другим так и не удалось адаптироваться к новым жизненным реалиям и в хо де драматических изменений они были морально сломлены. По этой причине при обсуждении проблем социально-экономических транс формаций, как правило, ставятся вопросы о выигравших и проиг равших от реформ, новых тенденциях развития, социалистическом наследии.

Теории модернизации, судя по всему, исходили из принципи альной управляемости процессов изменений, начавшихся в конце XX столетия в бывших странах социализма. В то же время стало очевидным, что реальная роль представителей элиты была в зна чительной степени переоценена, на практике больше согласуясь с высказыванием о том, что капитализм никогда не строился на ба зе моральных принципов, и поэтому не следовало ожидать лучшего сценария развития в постсоциалистических странах [158, S. 12]. Осу ществленный политическими усилиями перенос институтов капита лизма означал скорее «смену политических фасадов» при одновре менном утверждении в постсоциалистических странах так называе мого «политического» и «криминального» капитализмов. 6О противоречивых оценках реформ см.: [108, c. 186;

174, S. 25].

7 См. результаты опросов [23;

36;

69].

8 Политический капитализм определяется как гибридная общественная фор мация на пути от реального социализма к демократическому капитализму, при которой обладатели властных позиций одновременно становятся получателями рент. Подробнее о политическом капитализме говорится в следующих статьях Революции в странах СНГ, вызванные сильной фрагментацией общества на элиты и не-элиты, показывают наличие определенного потенциала протеста и неудовлетворенности реформами в бывших социалистических странах.9 Отечественные социологи тоже отмеча ют наличие яркого социального антагонизма в российском обществе [21, c. 98;

48, с. 46;

132, c. 6]. Это положение вещей объясняет повы шенный интерес к изучению реальной практики реформ. Тем более, что процессы трансформаций показывают явные отклонения от нор мативных положений теории модернизации. В условиях выраженной социальной фрагментации для иссле дователей важно определить, насколько возможно консолидировать «моральные ресурсы» общества и целенаправленно использовать их в процессе перемен и что нужно делать, чтобы преодолеть сложив шуюся общественную фрагментацию. Резкое разделение российского социума на мир элит и не-элит более или менее явно проявляется и в отношениях между мелкими и крупными предпринимателями. Тот факт, что мелкие предприниматели не получают ощутимой фи нансовой и политической поддержки, а приватизированная крупны ми предпринимателями собственность пока что не была социально легитимирована [65], можно оценивать как одну из болевых точек российского общества, препятствующих успеху реформ. Присущий постсоциалистическим странам «синдром недоверия» [219] усили вает социальную поляризацию и атомизацию индивидов, которые нередко идут рука об руку с разрывом старых социальных связей.

Вместе с тем эти болезненные изменения, по-видимому, находятся в связи с формированием новых форм доверия и установок.12 Так [215;

219]. О возникновении криминального, или мафиозного, капитализма идет речь в работах [23;

177].

9 В отношении Польши Я. Станицкис также предупреждала об опасности, вы текающей из недостаточной способности элит к самоограничению. Новая волна фрустрации, по ее мнению, могла бы привести к формированию движения мел кого капитала с националистическими лозунгами [215, S. 384 и 391–392].

10 М. Татур указывает, к примеру, на попытку Р. Дарендорфа установить вре менные пределы для формирования нового социального порядка [220, S. 340].

11 Некоторые авторы говорят о доминировании в экономической политике ин тересов олигархий и монополий [85, c. 119].

12 Ю. В. Веселов представляет мнение о том, что для Советского Союза был характерен особый вид традиционного доверия, которое уже в советское вре мя подверглось определенным видоизменениям, а с распадом социалистической системы стало стремительно утрачивать свою силу [223]. По-видимому, на пер вом этапе изменений в постсоциалистических странах речь шла о неизбежной фазе дифференциации, изоляции и индивидуализации, связанной со сменой раз что на сегодняшний день может идти речь не только о возникно вении иной структуры общества, но и о частичной инкультурации капиталистических ценностей и образов мышления. В силу противоречивости изменений возникает потребность в нестандартных подходах, позволяющих объяснять процессы адапта ции к рыночной экономике, описывать с помощью адекватных тер минов явления, сопутствующие реформам, тем самым преодолевая некоторые недостатки теорий модернизации.14 Для прогнозирования дальнейшего хода реформ в то же время следует чаще принимать во внимание как отдельные группы, так и целые социальные конфигу рации. Предлагаемая монография фокусирует внимание на реальной практике реформ, связанной с широким распространением различ ных форм мелкой уличной торговли в начале 1990-х годов, в которой были задействованы экономически активные слои населения. Мож но говорить о том, что формирование масштабной уличной экономи ки относилось к «непредусмотренным эффектам» системных транс формаций, но она бросалась в глаза, причем не только в России, но и в других постсоциалистических странах. Ее возникновение, с од ной стороны, объяснялось необходимостью преодоления «экономики дефицита», оставшейся нам в наследие со времен «реального социа лизма». С другой стороны, многочисленные микроизменения в этой сфере дают некоторые указания на формирование капиталистиче ских отношений.

В связи с этим в данной монографии предлагается авторское ви дение роли мелких торговцев в процессах реформ и делается по пытка прояснить их отношения с другими социальными акторами (чиновниками, крупным бизнесом и государством). В теоретико-ме личных форм доверия. В конечном счете она приведет к тому, что люди будут строить свои отношения на новых основаниях доверия, когда будет одновремен но учитываться потребность индивида в автономии и общении. Для Запада и Северной Америки этот противоречивый процесс был рассмотрен в работе [167].

13 Можно предположить, что за 15 лет после смены систем произошли опреде ленные изменения в структуре личности типичного россиянина. В духе Н. Элиаса [161] здесь подразумевается, например, формирование характерных для капи тализма аффектов, эмоций и стремлений (как, например, выраженного страха перед бедностью [70], ориентации на личные достижения и пр.), которые были инкорпорированы в ходе трансформации или существенно возросли.

14 Подробнее об этом см.: [157;

159;

174, S.11;

184;

185;

186;

218, S. 68–70].

15 Среди имеющихся в социологии трансформаций недостатков отмечают од носторонний анализ элит или, наоборот, одностороннее изучение повседневных проблем рядовых граждан [184, S. 39].

тодологическом плане важно было установить, можем ли мы в самом деле относить мелких торговцев к категории предпринимателей, по тому что вопрос о том, кого мы определяем как предпринимателей, отчасти связан с научными конвенциями, а отчасти с администра тивной практикой. В административной практике все зарегистриро ванные торговцы причисляются к частным предпринимателям. В то же время социально-исторический и антропологический опыт пока зывает, что в действительности существуют различные модели мел кой торговли, при которых торговцы стремятся либо к обеспечению выживания, либо к максимизации прибыли, что приводит к возник новению различных поведенческих логик.

Подготовка собственной базы эмпирических данных стала необ ходимой предпосылкой для поиска ответов на вопрос о динамике развития уличной экономики и о конкретных формах проявления ди леммы торговца в России. Вследствие недостаточности знаний на за данную тематику и свойственной ей щекотливости (часто речь идет о довольно сложных отношениях акторов, связанных с уклонени ем от налогов, конкуренцией, оплатой взяток) представлялось более уместным использование качественных методов.

Поскольку мелкие торговцы обладают специальным знанием о своей профессии (например, о потребительских товарах, покупате лях, выгодных местах закупки и т. п.), они рассматриваются в рам ках данной монографии как эксперты в сфере своей деятельности. Основная задача исследования заключалась в том, чтобы с помо щью лейтмотивных экспертных интервью с рыночными торговцами, позволявших учесть постоянную нехватку времени у информантов, и нестандартизированного наблюдения собрать информацию о пат тернах их социально-экономического поведения и отношениях с дру гими акторами. Основной этап сбора информации пришелся на май– сентябрь 2003 г. Затем в период с 2003 по 2005 гг. анализировались статьи, опубликованные в интернете и газетах. Кроме того использо вались вторичные источники — результаты количественных опросов известных российских социологических центров. Нужно отметить, 16 То, кого мы определяем как эксперта, во многом зависит от постановки целей исследования [195, S. 443]. В качестве экспертов привлекаются не только профес сионалы в определенной области, которые имеют дипломы о высшем образова нии или другие сертификаты, но также в зависимости от цели исследования, шаманы, хронически больные люди и пр. [ср. 198, S. 122]. Как эксперты, следо вательно, определяются те индивиды, которые имеют особый доступ к инфор мации, к определенным группам людей, процессам принятия решений и несут ответственность за разрешение определенных проблем [195, S. 443].

что информация о самых последних изменениях в исследователь ском поле поступала и после 2005 г.

Эмпирической базой исследования стали тридцать экспертных интервью с мелкими торговцами из Санкт-Петербурга (интервью проводились на рынках «Апраксин двор», «Ладожский», «Ярмар ка Восточная») и Ленинградской области (был обследован рынок в небольшом городе, который в дальнейшем, в целях анонимизации эмпирических данных, будет обозначаться «город Х»), которые, как правило, работали на рынках и были владельцами небольших торго вых предприятий. Интервью чаще всего проводились прямо на рын ках. Причем целевой группой исследования стали именно самостоя тельные торговцы и хозяева предприятий, а не продавцы17, потому что они, как это предполагалось, должны были владеть исчерпываю щей информацией о специфических проблемах открытия торгового предприятия и ведения торговли, т. е. могли предоставить материал о дилеммах торговца.

При поиске информантов использовалось две стратегии. Во-пер вых, благодаря одному посредничеству представилась возможность исследовать рынок в городе X. Во-вторых, автору приходилось регу лярно опираться на собственные стихийно складывающиеся контак ты с торговцами. Эта стратегия оказалась чрезвычайно плодотвор ной при поиске информантов в Петербурге, на рынках «Ладожский»

и «Ярмарка Восточная».

На первом этапе отбора информантов предпочтение отдавалось мелким торговцам, официально зарегистрированным как предпри ниматели. На втором этапе интервьюировались неформальные тор говцы, прежде всего ориентированные на обеспечение собственно го существования. В конечном счете в исследовательской выборке неформальные торговцы доминируют. Одновременно с этим инфор манты более или менее равномерно отбирались в каждом из городов в зависимости от пола, возраста, ассортимента товаров, масштаба предприятия и т. п. В конечной выборке преобладают женщины, ко торые, очевидно, чаще работают как частные предпринимательницы в сфере мелкорозничной торговли. В трех случаях, когда интервью проводилось с мужчинами, оказалось, что они вели семейное пред приятие совместно со своими женами, причем именно их супруги были зарегистрированы как предприниматели.

17 В первом исследовании автора 1998–1999 гг. среди информантов было немало продавцов и самозанятых, причем продавцы не всегда обладали достаточными знаниями о налогах, аренде торгового места и пр.

Перед началом исследования был разработан вопросник, который должен был служить в качестве вспомогательного и ориентирующе го средства при проведении интервью. Так как в случае с представи телями торговли часто речь идет об исполнении новой профессии и семейных предприятиях, информантам задавались вопросы биогра фического характера. Остальные же относились к наиболее важным аспектам занятости в уличной торговле: открытии торгового пред приятия, самоутверждении в новой роли и новой социальной среде, найме работников, оплате налогов и т. п.

Двадцать интервью были при этом транскрибированы в соответ ствии с методикой обработки экспертных интервью, а содержащаяся в них информация уплотнена и разбита по ключевым темам (финан сирование предприятия, закупка товара, конкуренция и пр.). Еще десять интервью по просьбе информантов не записывались на дик тофон и по этой причине были представлены в сжатой форме как протоколы интервью и наблюдения в дневнике исследования. Эти материалы также подверглись обобщению.

Во время полевого исследования результаты наблюдения систе матически фиксировались в исследовательском дневнике, в качестве дополнительной информации учитывались также сведения, почерп нутые из обычных разговоров.

Перед началом интервью информантам коротко объяснялась идея проекта — собрать материалы «о развитии малого бизнеса в России». Первой реакцией, как правило, было некоторое удивление.

В то же время преднамеренное использование понятия «малый биз нес» объясняется результатами более раннего исследования автора 1998–1999 гг., в ходе которого стало понятно, что даже самые мел кие торговцы регулярно называют свое занятие «бизнесом». Вероят но, именно этим можно объяснить тот факт, что просьба расска зать что-нибудь на эту тему только в первый момент восприни малась с шутками и комментариями о том, что, дескать, мелкая торговля — не «настоящий» бизнес. При этом торговцы, как пра вило, указывали на крупных предпринимателей, деятельность ко торых по обыкновению считается более значимой, как на «насто ящих» бизнесменов. Преодолев некоторое смущение, информанты, имевшие официальный статус частных предпринимателей, прекра щали шутить и пытались несколько серьезнее посмотреть на самих себя. Причем некоторые из них, как оказалось, имеют склонность к саморефлексии и способны предоставить интересный эмпирический материал.

По достижении насыщенности собранного эмпирического мате риала [194, S. 294]: с появлением в базе данных многочисленных по вторений и прекращением поступления новой информации, исследо вание было закончено.

Обработка полевых данных осуществлялась в несколько этапов.

Весь собранный материал был парафразирован, уплотнен и разде лен на два каталога в соответствии с основными темами. Наибо лее интересные и содержательные интервью были проанализирова ны и описаны, согласно методике изучения отдельного случая — case study [215]. После тщательной обработки результатов семи кейсов был предпринят обобщающий анализ эмпирических материалов, вы ходящий за пределы одного случая. При его осуществлении исполь зовался весь собранный материал. В качестве основания для срав нения собранного материала служили проблемы, с которыми стал кивается в своей деятельности любой торговец (основание торгового дела, достижение первой стабилизации, изменения внутри торгового предприятия, попытки расширения). При обобщении результатов ис следования также учитывались данные исследований, проведенных в феврале-марте 1998 г. и с октября 1998 г. по март 1999 г. Поми мо этого, в работе используются другие эмпирические материалы, собранные в период между двумя исследованиями (2000–2001). Это данные наблюдения об уличных рынках «Лужники» и «Черкизов ский» в Москве, а также интервью с активным участником одной афганской организации Петербурга, который одновременно владел торговым предприятием, и некоторые другие данные. Далее в тексте они будут обозначаться как дополнительные эмпирические матери алы.

Перечень интервью и других материалов, используемых в иссле довании, дан в приложении.

В первой главе монографии обсуждаются социально-историче ские исследования о торговцах и рынках в прошлом, а также обоб щаются более современные экономико-антропологические исследо вания о мелкой уличной торговле в развивающихся и постсоциали стических странах. Затем оцениваются возможности теоретической проработки исследуемой тематики, концепция «дилеммы торговца»

модифицируется с учетом контекста российских трансформаций. Во второй главе содержится описание отдельных предприятий, владель цы которых были официально зарегистрированы как частные пред приниматели в Санкт-Петербурге и Ленинградской области. В тре тьей и четвертой главах осуществляется переход от рассмотрения отдельных случаев к обобщающему анализу эмпирических матери алов. В этих главах последовательно рассматриваются ключевые проблемы, возникающие в существовании любого торговца и в то же время отражающие общее положение дел в уличной экономике.

Фактически демонстрируется то, как функционируют мелкие торго вые предприятия в динамике. В заключении предлагается прогноз дальнейшего развития института уличной экономики.

Глава Уличная торговля и рынки в прошлом и настоящем:

теоретические подходы и эмпирические исследования Уличная торговля, воспринимаемая как традиционная или арха ическая, существует во всем мире, но особенно развита в Африке и Юго-Восточной Азии. В последние десятилетия она широко распро странилась также в России и Восточной Европе.

Локальные рынки представляют собой одну из разновидностей мелкооптовой и мелкорозничной торговли, все чаще вызывающей в XX столетии интерес научных исследователей. Однако нужно иметь в виду, что экономисты все же часто склонны не замечать этого фе номена, определяя рынок прежде всего как абстрактный принцип, как особый экономический порядок. В противоположность этому ис торики и антропологи под рынком понимают конкретные места в го родском или сельском пространстве, на которых — часто под откры тым небом — осуществляются сделки купли-продажи [14;

172, p. 931].

При таком подходе на первый план в исследованиях выходят такие аспекты рынков, как их культура,1 социальная организация (в том числе способы передачи информации), социальные взаимодействия на микро- и мезоуровне. В данной работе речь пойдет о торговцах и локальных рынках, известных практически повсюду и с давних пор.

В связи с проблемой торговли и рынков возникают вопросы о том, когда и как они появляются, при каких условиях процветают и 1 Работы М. Аболафия представляют исследовательский подход, в соответ ствии с которым рынки следует понимать как культуры. Исходя из этого, изу чению подлежат конкретные рынки реального мира с их конститутивными пра вилами и ролями [1].

вымирают, как развиваются с течением времени и как торговля, осу ществляемая на локальных рынках, соотносится, наконец, с рыноч ной экономикой.

То, что феномен мелкой торговли вызывает разно образные вопросы и может быть исследован с разных точек зрения, указывает на его сложный, междисциплинарный характер. В то же время, несмотря на широкое распространение данного феномена, на многие связанные с ним вопросы ответов еще нет. Данная работа не претендует на то, чтобы восполнить все существующие лакуны, освещая преимущественно ситуацию в современном российском кон тексте, но имеющиеся на сегодняшний день теоретические подходы, нередко подкрепляемые историческими материалами и современны ми эмпирическими данными, позволяют составить общее представ ление об этой проблеме. Поэтому для начала следует остановиться на теоретических подходах к изучению торговли в прошлом и на стоящем и рассмотреть проблему частного предпринимательства в этом контексте.

§ 1. Социально-исторические исследования Первичный анализ социально-исторических исследований пока зывает, что наши знания о торговле в прошлом неполны, порой противоречивы и основаны на не слишком многочисленных эмпи рических материалах. Торговля на дальние расстояния и локальные рынки существуют уже в высокоразвитых культурах античности.

В связи с этим К. Поланьи подчеркивал: «Появление институтов рынка само по себе является тонким и туманным вопросом. Трудно с точностью проследить их зарождение и еще труднее прослежи вать стадии, которые прошла торговля, развиваясь из ранних форм в рыночную торговлю... Одним из первых городских рынков, ес ли не самым первым, была афинская агора. Ничто не указывает на то, что она появилась одновременно с основанием города. Первая аутентичная запись об агоре относится к пятому веку до Р. Х., ко гда она была уже определенно установлена, хотя это еще является спорным» [93]. В те времена местный продуктовый рынок, однако же, не служил вспомогательным инструментом торговли на даль ние расстояния, потому что ценовой механизм спроса и предложе ния, который должен был связать внешнюю торговлю и рынки, еще не был в силе, хотя коммерческая торговля, которая рассматрива лась Аристотелем как противоречащая природе, уже была известна.

Очевидно, Поланьи исходил из того, что локальные рынки были ин ститутом, предназначенным преимущественно для проведения мел кой торговли, которая в то время существовала в форме торговли по случаю и торговли, направленной на самообеспечение, и по этой причине воспринималась Аристотелем как «естественная» [93].

Отправным для нас является тот факт, что изначально торговля возникает как обмен исключительно между представителями раз ных племен или обмен с чужеземцами. И даже гораздо позднее, по словам Г. Зиммеля, «чужак»/«иностранец» фактически отождеств лялся с «торговцем» [211, S. 686]. В. Зомбарт в свою очередь придер живался мнения, что некоторые народы склонны заниматься торгов лей [50, c. 124–125]. В «Нациях и национализме» Э. Хобсбаум утвер ждал, наконец, что раннее понятие «нации» использовалось в том числе и для обозначения гильдий иностранных купцов [179, S. 27].

Таким образом, феномен торговли в социально-исторических иссле дованиях так или иначе увязывался с проблемой этничности и наци онализма. В современной социологической дискуссии эта точка зре ния нашла свое выражение в концепции «торговых меньшинств».

Объяснение того, как и почему торговля в конце концов стала также уделом местного населения, дает другой подход, согласно ко торому люди, живущие в скудных климатических условиях и утра чивающие в силу этого традиционные источники существования, вы нуждены искать новые виды заработков и заниматься среди прочего мелкой торговлей. Данный подход представлен уже во второй поло вине XIX в. отечественными этнографическими работами, посвящен ными так называемым офеням, торговцам-коробейникам [31;

33], и существует до сих пор. Как подчеркивает Ф. Бродель, торговцев можно встретить на лю бом уровне социальной иерархии [14, c. 372]. Однако четкое разде ление между мелкими и крупными торговцами возникает, по его словам, только примерно с XIV столетия. На более высоком уровне иерархии находятся купцы и оптовые торговцы. На самом низшем — «торговый пролетариат» (торговцы вразнос и лавочники). Причем в отношениях между представителями этих уровней налицо все при знаки социального антагонизма: по словам Ф. Броделя, купцы про являют неприязнь по отношению к мелким торговцам, последние испытывают гнев и зависть [14, с. 373].

2 Существующий в наши дни подход, который можно обозначить как эколо гический, в свою очередь концентрируется на рассмотрении торговли товара ми, отсутствующими в некоторых регионах в силу неблагоприятных природных условий (как правило, речь идет о предметах роскоши) [204].

Важно подчеркнуть, что Ф. Бродель и В. Зомбарт рассматрива ют широкое распространение торговли как явление, сопутствующее развитию капитализма [13–15;

50;

212–214].3 В данном контексте В. Зомбарт упоминал, в частности, что масштабы торговли в Сред ние века в сравнении с Новым временем были совсем незначительны.

В широкомасштабном социально-историческом исследовании «Ма териальная цивилизация и развитие капитализма» Ф. Бродель так же описывает генезис капитализма [13–15]. Исходя из анализа по вседневной жизни в XV–XVIII столетиях, он рассматривает в пер вом томе своей работы предпосылки возникновения капитализма и формы его проявления на основе анализа структур повседневности.

Затем он посвящает исключительно торговому обмену второй том своей работы, в котором содержится описание развития локальных рынков и оценка роли мелких торговцев. Ф. Бродель рассматривает локальные рынки как своего рода уни версальный институт, который сохраняется в неизменном виде неза висимо от времени. Он также непосредственно сравнивает рынки прошлого с настоящим: «В своей простейшей форме рынки суще ствуют еще и сегодня. Они самое малое получили отсрочку, и в определенные дни они на наших глазах возрождаются в обычных местах наших городов, со своим беспорядком, своей толчеей, выкри ками, острыми запахами и с обычной свежестью продаваемых съест ных припасов. Вчера они были примерно такими же... Если этот простейший рынок, оставаясь самим собою, сохранялся на протя жении столетий, то наверняка потому, что в своей грубой простоте он был незаменим, принимая во внимание свежесть поставляемых им скоропортящихся видов продовольствия, привозившихся прямо с близлежащих огородов и полей. А также принимая во внимание его низкие цены... Этот очень старый тип обмена практиковался уже в Помпеях, в Остии или Тимгаде Римском, да и веками, тысячелети 3 Здесь нужно еще раз отметить, что некоторые исследователи указывают на структурные сходства в возникновении западноевропейского и сегодняшне го капитализма в таких постсоциалистических странах, как Россия [22]. Будучи знатоком теории и истории западной социологии, Р. П. Шпакова указывает на большую значимость идей В. Зомбарта. По ее мнению, его многослойный анализ капитализма и его динамики в общих чертах подтвердился, а предложенные им аналитические конструкции с небольшими оговорками остаются корректными и сегодня [133, c. 63, 67].

4 М. Вебер в свою очередь совсем кратко говорил о локальных рынках и ры ночных поселениях, на месте которых вырастают города, когда пытался дать определение понятию «город» [224, S. 728–729].

ями раньше: свои рынки имела Древняя Греция, они существовали в Китае классической эпохи, как и в фараоновском Египте и в Вави лонии, где обмен был столь ранним явлением. Европейцы расписы вали красочное великолепие и устройство рынка “в Тлальтеко, что прилегает к Теночтитлану (Мехико)”, и “упорядоченные и контроли руемые” рынки Черной Африки, порядок на которых вызывал у них восхищение, невзирая на скромные масштабы обменов. А в Эфиопии истоки рынков теряются во мраке времен» [14, c. 12–13].

В противоположность этому К. Поланьи аргументировал, что рынки и торговля в прошлом строились на иных основаниях: хотя рынки известны самым разным типам цивилизации, тем не менее, на протяжении многих веков они не связывались в единое народное хозяйство. По его мнению, стремление к прибыли было характерно для купцов так же, как смелость для рыцаря и благочестие для свя щенника. Мысль о том, что стремление к прибыли может стать чем то общепринятым, как указывает К. Поланьи, никогда не приходила в голову нашим предкам. Переход к господству рынков произошел как качественный скачок [199, S. 137]. Вероятно, это было и в самом деле качественное изменение, которое нашло свое выражение так же во все большей рационализации экономической деятельности и формировании рациональных предприятий, ставших важной пред посылкой капитализма.

В процессе этих изменений, однако же, было невозможно не заме тить экономической активности мелких торговцев: «Даже в городах, а уж тем более в местечках и деревнях, они заполняли пустые про межутки в обычной сети распределения. А так как эти промежут ки были многочисленны, то и разносчики кишмя кишели... » [14, c. 60];

«Раннекапиталистический хозяйственный настрой, очевидно, был особенно благоприятен для развития торговли вразнос. Пото му что мы наблюдаем сильный рост этой формы сбыта товаров в течение всей раннекапиталистической эпохи и даже отчасти выхо дя за ее пределы, вглубь зрелого капитализма... Для временного промежутка перед началом XIX века и его первых десятилетий вы разить это движение в числах можно только в очень ограниченной степени» [214, S. 444]. Тем не менее, В. Зомбарт настаивал на своей мысли: «Значение торговли вразнос для преобразования экономи ческой жизни в капиталистическом направлении велико, поскольку она, с одной стороны, способствует образованию рынка, а с другой — радикально воздействует на формирование духа» [214, S. 448].

При интерпретации «Современного капитализма» В. Зомбарта напрашивается вопрос о том, почему он так много времени уделял рассмотрению средневековой торговли и экономической жизни. Его описания капиталистического развития показывают, что предпри ниматель раннего капитализма имел еще очень много общих черт со средневековым торговцем-коробейником, хотя уже успел освоить новые модели поведения, которые в принципе соответствовали сущ ности капитализма. Различные примеры раннекапиталистических предприятий В. Зомбарт заимствует из сферы торговли, но не огра ничивается исключительно ею. В связи с этим в его работе интерес вызывают такие аспекты торговой тематики, как распространение рынков и учение о «справедливой цене», сходства и различия между докапиталистической и капиталистической торговлей.

В докапиталистический период торговцы, по мнению В. Зомбар та, беспокоились в первую очередь о привычном для их ремесленного уклада жизни существовании. Для торговца прежнего склада была характерна своеобразная постановка целей: «Стремление к нажи ве, свойственное современным предпринимателям, как нельзя более чуждо его сердцу;

он не хочет ничего иного, как трудами своих рук добывать себе средства на приличное его сословию существование, — не меньше, но и не больше;

над всей его деятельностью господствует идея пропитания» [50, c. 291].

В докапиталистическую эпоху не проводилось также практиче ски никакого различия между ремесленными и торговыми цехами [50, с. 293]. Поведение торговцев в целом носило традиционно-эмпи рический характер. Сбыт находился в привычных рамках, и практи чески любая конкуренция исключалась. Поскольку торговля и фи нансовое дело четко разграничивались, торговец, как правило, не владел капиталом [50, c. 300, 305–306]. Отношения продавца и его клиентуры носили персонифицированный характер [214, S. 463].

Идея «справедливой цены», которая господствовала на протяже нии всего средневековья и даже вплоть до конца раннекапиталисти ческой эпохи, коренилась в представлении о том, что торговец за проделанную им работу должен получать только лишь необходимое для жизни пропитание [50, c. 292;

214, с. 293]. Несмотря на то, что цена в период раннего капитализма определялась уже на основе ко лебаний спроса и предложения, продавец все еще четко придержи вался предписаний нравственного средневекового учения, которое не признавало обогащения, когда от этого страдали другие [214, S. 50].

Экономический рационализм и дух добычи, следовательно, не до стигли при раннем капитализме своей зрелости.

Поскольку деятельности торговца в средневековье недоставало экономического рационализма, не могло быть и речи о точной каль куляции: «В действительности люди совершенно не желали быть “точными”. Что счета “неизбежно должны сходиться”, — это идея, принадлежащая исключительно Новому времени. В течение всей ранней эпохи цифровой способ выражения был новшеством, и люди то и дело сбивались на приблизительное описание количественных величин. Всякий, знакомый с вычислениями средневековья, знает, что при проверках приведенных в них сумм очень часто получаются цифры, довольно отклоняющиеся от подлинника... Все их счето водство заключается в беспорядочном вписывании сумм покупок и продаж, какое мы встречаем, например, у мелких лавочников наших маленьких провинциальных городов» [50, c. 297].

В отличие от более ранних времен, при капитализме экономиче ские субъекты связаны друг с другом через рынок. Принцип добы вания и экономический рационализм, который проявляется в плано мерности, целесообразности и учете, доминируют в экономической жизни. Для капитализма также характерно заключение договоров о взаимных сделках [212, S. 321]. Капиталистический предпринима тель выполняет при этом организационную, торговую и хозяйствен ную функции. Его задача состоит в том, чтобы правильно оценить возможности других людей. Но, кроме этого, он должен «возбуж дать интерес, завоевывать доверие, пробуждать желание покупки»

и «уметь представлять себе содержание любого договора в денеж ной сумме» [212, S. 323]. Цель капиталистического предпринимателя состоит в использовании капитала, заложенного в предприятие.

В связи с появлением капиталистических предпринимателей В. Зомбарт говорит о двух составляющих капиталистического духа.

Он полагает, что стремление к власти и заработку у капиталистиче ского предпринимателя тесно между собой связаны: он «стремится к власти, чтобы зарабатывать, и хочет зарабатывать ради власти...

Но капитализм родился не только из этого бесконечного стремления, из этого желания власти — из предпринимательского духа. С ним со четается другой дух, который придал экономической жизни Нового времени надежный порядок, математическую точность, холодную целесообразность: это буржуазный дух, который вполне может быть действенным за пределами капиталистической экономики и столе тиями был действенным в низших слоях экономических субъектов города — профессиональных торговцев и ремесленников. Если пред принимательский дух хочет покорять, приобретать, то буржуазный дух хочет упорядочивать и сохранять. Он выражается в ряде доб родетелей, которые совпадают в том, что морально оправданным является то поведение, которое обеспечивает исправное капитали стическое хозяйствование. Отсюда добродетели, которые украшают буржуа: прилежание, умеренность, бережливость, хозяйственность, верность договору. Душевный настрой, сотканный в единое целое из предпринимательского и буржуазного духа, мы назовем капитали стическим духом. Он создал капитализм» [212, S. 329].

Современное капиталистическое предприятие отличает также си стематическое ведение бухгалтерских счетов. Оно функционирует как расчетное подразделение. Прежде бухгалтерия была очень несо вершенной и в значительной степени персонифицированной. Си стема двойной бухгалтерии, однако, была уже полностью развита в период раннего капитализма [213, S. 110–117]. До возникновения двойной бухгалтерии категории капитала попросту не существовало.

Следствием системы двойной бухгалтерии стала тенденция к обще му счетоводству и рационализации хозяйственных действий. В конце концов двойная бухгалтерия способствовала отделению предприни мателя от его предприятия [213, S. 120–123]. Именно в этом состоит, согласно В. Зомбарту, особенность капиталистического предприятия, которое, постепенно обособляясь от отдельных хозяйствующих субъ ектов, преобразуется в самостоятельный экономический организм и приобретает свою собственную логику. Но этот процесс высвобожде ния экономических отношений на капиталистическом предприятии от всего личностного тянется довольно долго.

На практике это новшество закрепилось далеко не сразу: «Отно сительно поздно мы встречаем у отдельных предприятий торговое имя, отклоняющееся от гражданского имени его владельца. И опре деленно еще позже возникает представление о “предприятии”, неза висимом от живого хозяйствующего субъекта, возникает “частная фирма” в строгом значении, в котором здесь всегда и понимается слово. Что сегодня в сфере капиталистического хозяйства являет ся само собой разумеющимся: понятийное отделение и обособление “предприятия” также и там, где имеется только один предпринима тель, в эпоху раннего капитализма мы можем рассматривать как редкое исключение» [213, S. 110].

С развитием капитализма формируются и новые формы ценооб разования в сфере торговли. По мнению В. Зомбарта, законы цено образования отражают не столько реальный процесс установки цен, сколько дают схематичное представление о том, как будет осуществ ляться ценообразование при определенных условиях. Для продавца обычно характерно стремление продавать по возможности дороже, в то время как основной мотив покупателя — купить как можно де шевле. Но в процессе ценообразования важны и другие мотивы, как, например: 1) традиция, 2) мода, 3) политические принципы и воз зрения, 4) сострадание [212, S. 544–545]. В период, предшествовав ший капитализму, цены устанавливались также под влиянием пред ставителей власти и церкви [213, S. 196].

При развитии капитализма, напротив, происходит постепенная рационализация цен. Среди наиболее важных причин рационали зации процесса ценообразования В. Зомбарт называет следующие:

1) увеличение численности товаров и конкурирующих между собой торговцев, 2) возрастающая публичность рынка, 3) усиление зна чимости благородных металлов и вызванная этим революция цен, 4) освобождение от опеки арабской посреднической торговли. В ре зультате этих процессов появляются рыночные цены, которые содер жат в себе идею «общественно-необходимых затрат» [213, S. 200].

До этого момента ценообразование носило в значительной степе ни персонифицированный характер: «... продавец внимательно при сматривался к покупателю, прежде чем он требовал определенную цену. Различное обращение с покупателями при установлении це ны было особенно принято в розничной торговле. Торговцу старого стиля никогда бы не пришло в голову требовать у богатого и бедно го покупателя одну и ту же цену. В “фиксированной цене”, которая одинаково имеет силу для всех покупателей и которая к тому же устанавливается схематично без торга, полностью исчезают все эти личные отношения между продавцом и покупателем» [213, S. 199].

Таким образом, в конце раннекапиталистической эпохи про исходит схематизация цен, появляются «фиксированные цены».

В. Зомбарт обозначает эту тенденцию как механизацию и обезличи вание процесса ценообразования, приведшие к исчезновению личной составляющей отдельной цены [213, S. 201]. В раннекапиталистиче ский период ценообразование сохраняло, тем не менее, множество иррациональных черт.


Можно согласиться с В. Зомбартом в том, что касается черт со временного капитализма. В этом отношении его исследование не утратило своей актуальности. Но далее на современном эмпириче ском материале будет показано, что отживающие и не являющиеся, по мнению В. Зомбарта, типично капиталистическими формы тор говли по-прежнему существуют в современных условиях.

§ 2. Экономико-антропологические подходы к изучению современной мелкой торговли в развивающихся странах Проблема мелкой торговли — давний предмет дискуссии в эко номической антропологии, основанной на результатах современных полевых исследований. При этом в центре внимания оказывают ся, как правило, локальные рынки и мелкие торговцы в развива ющихся странах. Классическим в данном отношении является из данный в 1962 г. П. Бохананом и Дж. Далтоном сборник «Рынки в Африке» [144], практически каждая статья которого представля ет результаты исследования рынков. Интерес к этой теме в боль шей или меньшей степени поддерживается постоянно. В 1970-е го ды выходят в свет работы К. Мейассу, К. Гирца и других авторов [154;

169;

170;

193]. В 1980-е и 1990-е годы появляются новые статьи и сборник, изданный Х.-Д. Эверсом и Х. Шрадером [142;

150–153;

164–166;

187]. Указанные работы представляют конкретные эмпири ческие материалы и результаты обобщений о локальных рынках и мелких торговцах. Ввиду релевантности неформальных отношений в некоторых статьях делаются ссылки на концепцию неформальной экономики.

Для экономической антропологии с самого начала были ха рактерны исследования так называемых «примитивных экономик», определяемых также как экономики выживания. В связи с этим нередко обсуждались вопросы обеспечения материальных основ человеческого существования. Со временем начался поиск новых объектов исследования, но терминологический аппарат дисципли ны оказался востребованным и в контексте более современных обществ.

К. Харт, впервые предложивший концепцию «неформальной эко номики», считал уличных торговцев ее типичными представителями [128, с. 535]. Но в дальнейшем его теория не раз подвергалась кри тике и вызвала много споров и путаницы [67;

134;

187]. Основной причиной критики стало то, что Харт спрессовал в одной категории самые разные явления хозяйственной жизни. Причем со временем становилась все более явной условность разделения на сектора, пото му что неформальные экономические практики возникают также на предприятиях, относимых к формальному сектору. При этом нельзя сказать, что теория неформальной экономики в принципе утратила свою значимость. О ее актуальности свидетельствует большое коли чество работ, специально посвященных этой теме.5 В данной работе тоже учитываются неформальные аспекты экономической деятель ности торговцев, но окончательный выбор делается в пользу других концепций.

Антропологами и социологами развития деятельность мелких торговцев чаще всего рассматривалась как одна из значимых стра тегий выживания населения стран «третьего мира» [142;

144;

165].

Очевидным, однако, было и то, что наряду с мелкими торговцами, ориентированными на обеспечение собственного существования, су ществуют также торговцы, целенаправленно стремящиеся к макси мизации своей прибыли. Соответственно этому в научной дискус сии стали говорить о двух категориях торговцев, ориентированных преимущественно на (1) выживание или (2) максимизацию прибыли [203, p. 39–40]. Вместе с тем возникает впечатление, что в экономиче ской антропологии превалируют исследования о торговле, связанной с обеспечением выживания [128;

142;

144;

145;

187]. В большей или меньшей степени были разработаны такие аспекты мелкой торгов ли, как способы торга и установления цен, динамика, структура и картография рынков [140;

141;

144;

145;

170;

187].

Несмотря на многообразие исследований, они часто носят описа тельный характер. На этом основании К. Гирц приходит к выводу о господстве индуктивизма [169, p. 28] и вообще указывает на необ ходимость систематического исследования тех или иных проблем со стороны антропологов [32, c. 192–194]. Если же вернуться к проблеме мелкой торговли, то нужно учитывать, что некоторые исследовате ли пытаются связать ее с традиционной для антропологии тематикой обмена, в то время как другие больше предпочитают опираться на положения экономической теории.

Вместе с тем существующие в области экономической антрополо гии работы о мелкой торговле предлагают вполне адекватные пред мету исследования подходы и понятийный аппарат, задающий рамки аналитической дискуссии, значение которых нельзя недооценивать.

Более того, на основе разработок данных дисциплин были сформули рованы такие предметно ориентированные теории среднего уровня, как концепция «торговых меньшинств» / «торговых диаспор» и кон цепция «дилеммы торговца», имеющие непосредственное отношение к проблеме торговли [150–152;

154;

164;

166].

5 В дальнейшем исследования неформальной экономики оказались востребо ванными на всем постсоветском пространстве и за его пределами. См., напр.: [9;

81;

82;

97;

120;

209].

В концепции торговых меньшинств основное внимание уделялось дискриминации иностранных торговцев в принимающем обществе.

В условиях ксенофобии и отчуждения они формируют в разных странах социальные сети и группы торговцев по этническому при знаку. При этом изначально считалось, что формирование торговых меньшинств представляет собой реакцию представителей дискрими нируемых этнических групп на враждебно настроенное окружение.

Впоследствии некоторые антропологи стали утверждать, что торго вые диаспоры реагируют на внешний мир не только адаптивно, их представители также в состоянии действовать стратегически. Чтобы иметь возможность вести доходный бизнес, оградив его от вторже ния чужаков, члены торговой диаспоры могут использовать в каче стве маркера своей групповой принадлежности знаки особой этни ческой и религиозной идентичности [154].

Феномен торговых меньшинств часто обсуждался на примере ки тайской диаспоры на Филиппинах, в Индонезии и других странах [151;

152]. При всем этом теория торговых меньшинств обращалась к довольно узкому аспекту, связанному с влиянием этнического про исхождения. Нужно отметить также, что указанные исследования обычно исходили из перспективы, внешней по отношению к субъек там действия, и концентрировались скорее на рассмотрении крупной торговли.

В качестве реакции на теорию «торговых меньшинств» возникла идея о «дилемме торговца», которая была сформулирована на ос нове полевых исследований мелкой торговли и трансформационных процессов в Юго-Восточной Азии. Отправным пунктом в этой тео ретической концепции служит перспектива инсайдера. Ее основная посылка состоит в том, что торговцы оперируют в двух ценностных сферах, а именно «моральной» и «рыночной» экономиках с прису щими им диаметрально противоположными нормами и предписа ниями к действию, в результате чего регулярно оказываются перед трудным выбором [164;

166].

Любой торговец должен постоянно решать для себя вопрос о том, стоит ли ему пренебречь ценовыми ожиданиями покупателей и дру гими сковывающими социальными обязательствами и вместо этого стремиться к максимизации прибыли или же отказаться от увеличе ния дохода в пользу социальных отношений. К предпосылкам, спо собствующим возникновению дилеммы торговца, относятся процес сы общественной модернизации и трансформации, которые нередко приводят к обнищанию широких слоев населения. На фоне этих про цессов становится очевидным двойственное социальное положение мелкого торговца, который, с одной стороны, в сравнении с осталь ным населением нередко является более зажиточным, а с другой стороны — все же не богат по-настоящему и не имеет особого потен циала власти.

Торговцы ищут различные пути преодоления данной дилем мы. Так, в концепции предлагаются несколько вариантов ее раз решения, однако без дополнительных комментариев: 1) образование этнических или религиозных групп;

2) аккумуляция культурного или социального капитала;

3) минимизация прибылей в торговле за наличный расчет;

4) обезличивание экономических отношений;

5) миграция торговых меньшинств [164, p. 10]. Предлагая несколь ко способов решения ключевой проблемы в жизни торговца, данная теория фактически подразумевает возможность самых разных ва риантов разрешения дилеммы. При этом авторы концепции выдви гают предположение о наличии дилеммы торговца в России: «Из перспективы эмпирического исследования становится, однако, яс но, что ведение мелкой торговли в развивающихся и трансформи рующихся обществах также часто представляет собой способ за щиты против изъятия прибыли со стороны государства, коррум пированных чиновников или криминальных организаций. Наблюде ния в Сингапуре и Санкт-Петербурге показывают, например, что небольшое дело на заднем дворе, без рекламных вывесок и витрин, предохраняет от столкновения с китайской или русской мафией»

[166, S. 11].

Дилемма торговца, представляющая собой эвристическую пред метно-ориентированную теорию среднего уровня, будет апробиро вана при дальнейшем анализе социально-экономического поведения торговцев в России, где глубокие процессы изменений привели к су щественному расширению мелкой торговли и возникновению бедно сти. Вместе с тем важно учитывать, что для постсоциалистических стран характерна специфика, связанная с повторной имплантацией капиталистических институтов и адаптацией к ним населения. По этой причине целесообразно обратиться далее к исследованиям мел кой торговли в постсоциалистических странах.


§ 3. Дискуссия о мелкой торговле в постсоциалистических странах В странах бывшего социалистического лагеря вообще и в ставших самостоятельными государствами бывших союзных республиках в частности социологическая дискуссия о мелкой торговле возникла лишь в связи с системными социально-экономическими трансформа циями. Причем целый ряд работ об актуальной ситуации в данной сфере был опубликован впервые лишь в конце 1990-х годов. Социаль ные исследователи в Восточной Европе и Центральной Азии в своих работах опирались в основном на подходы, зарекомендовавшие себя ранее в экономической антропологии и социологии развития. Среди таковых можно назвать концепции «неформального сектора», «тор говых меньшинств», а также «женской экономики» [42;

44;

182;

222].

Одновременно с конкретными эмпирическими исследованиями в рамках научной дискуссии были предприняты усилия по разработке категориального аппарата.

В данном исследовании также ставился вопрос о том, как следу ет объяснять феномен мелкой торговли в России, имеющий опреде ленные сходства с развивающимися странами.6 Для решения задач исследования требовалось заимствовать уже существующие понятия и теоретико-методологические подходы, разработанные на примере развивающихся стран. В социальных науках постсоциалистических стран сформировалось три направления дискуссии о мелкой торгов ле и рынках:

1. Изучение этнических экономик.

2. Исследование мелкой торговли в контексте проблемы адапта ции к рыночной экономике.

3. Изучение деятельности торговцев и функционирования их предприятий на основе предпринимательских подходов.

1. Cегодня тематика торговли нередко обсуждается в связи с про блемой этничности и национализма. При этом в отечественной тра диции понятия «этнического бизнеса», «этнического предпринима тельства», «этнических экономик» нередко используются как вза имозаменяемые [135]. Торговые меньшинства представляют собой одну из разновидностей этнических экономик. Наряду с этим мо 6 Основная задача сравнительных исследований состоит в том, чтобы вскрыть не только сходства, но и различия в моделях мелкой торговли, характерных для постсоциалистических и развивающихся стран. Разработки в области исследо вания трансформаций могли бы внести существенный вклад в это начинание.

гут существовать и другие виды этнического предпринимательства в сфере производства или транспорта (обувной бизнес, перевозки).

Теория торговых меньшинств сосредоточивает свое внимание на торговой деятельности представителей определенных этнических групп и возникающем между ними сетевом взаимодействии. В рос сийских условиях предпринимались попытки апробировать эту кон цепцию применительно к торговцам азербайджанского и китайского происхождения в Восточно-Европейской части России и в Сибири.

Данной теме были посвящены несколько исследовательских отчетов, авторы которых ставили вопрос о правомерности применения кон цепции этнической экономики в отношении торговцев из Азербай джана. Спорным и фактически нерешенным остался и вопрос о том, существует ли этническая экономика азербайджанских торговцев в Петербурге [12;

61;

115].

Основная проблема состоит в том, что в указанных статьях не приводится исчерпывающих количественных и качественных эм пирических данных, говорящих в пользу существования или от сутствия торговых меньшинств. Вероятно, это можно объяснять трудностями доступа к исследовательскому полю. В некоторых ра ботах упор делается в основном на анализ публикаций в прессе [61]. После обращения к некоторым статьям О. Е. Бредниковой и О. В. Паченкова [12] трудно понять, пытаются ли они ставить под со мнение эвристический потенциал концепции этнической экономики или же тот факт, что они не нашли этнической экономики у азер байджанских торговцев, не имеет никаких следствий в теоретиче ском плане. Изучением той же проблемы занимался В. И. Дятлов, опубликовавший книгу об азербайджанских и китайских торговцах в Иркутске и обозначивший их как два торговых меньшинства [42].

Указанные работы относятся главным образом к сфере этни ческих исследований, поскольку они концентрируются преимуще ственно на проблемах этничности и ксенофобии. В публикациях В. И. Дятлова и Н. П. Рыжовой взаимодействие местного населения с китайскими торговцами рассматривается как комплексная пробле ма социальной интеграции и взаимопроникновения культур [42;

44;

105]. На основании этих работ можно выдвигать прямо противопо ложные предположения относительно существования «этнических экономик» в России. Дискуссия о торговцах-мигрантах из Азербай джана, кажется, в последнее время и вовсе прекратилась, потому что новых эмпирических материалов нет, и доступ к полю исследования представляется довольно ограниченным.

2. Вторая линия дискуссии базируется на подходах отечествен ной социологии культуры и экономической антропологии. Здесь речь идет о способах адаптации и выживания населения постсоциали стических стран в условиях перехода к рыночной экономике. Рос сийскими учеными был собран эмпирический материал, вполне со гласующийся с данными западных исследователей. Так, например, В. И. Ильин и М. А. Ильина указывают, опираясь на результаты ис следования рынков в провинциальных российских городах, на су ществование двух моделей мелкой торговли: модели выживания и предпринимательства [54, c. 126–127]. Одновременно с этим отече ственные исследователи занимались изучением социальной среды и образа жизни мелких торговцев. Причем в центре внимания оказы вались как социально-экономические, этнические и половозрастные аспекты, так и институциональные и языковые особенности торго вой среды [54;

118;

119]. Некоторые статьи посвящены изучению со циально-экономических практик и отношений «челноков» в Сибири [46;

105].

К той же линии дискуссии можно отнести исследовательский от чет о группе «вечерних торговцев», затрагивающий гендерные ас пекты в уличной торговле [52], отчет о тенденциях развития уличной экономики в Петербурге и Ленинградской области [180] и о харак терных для нее особенностях трудовых отношений [53].

Авторы статей в основном опирались на эмпирические данные, собранные в разных регионах России: исследования проводились в двух крупнейших городах (Москве и Петербурге) и в регионах (Сык тывкар, Казань, Иркутск и др.), на основании чего можно говорить о некоторых сходствах и различиях. Вместе с тем в центре внима ния исследователей находились очень разнородные аспекты, даю щие общее представление о социальной среде торговцев и делающие возможными некоторые обобщения и сравнения. Можно отметить также обобщающий отчет А. А. Яковлева и др. [139] о деятельности челноков в разных российских регионах и городах, который, однако же, носит в большей мере экономический характер.

С антропологической точки зрения исследовательский интерес вызывает осуществляющееся ныне изменение структур повседнев ной жизни, образа жизни и моделей социально-экономического по ведения, формирующихся при переходе к новому типу общества.

В этом смысле торговля как раз представляет собой сферу, где фор мируются новые жизненные стили и паттерны поведения, новые со циальные среды и дискурсы.

3. Проблема мелкой торговли также тесно пересекается с темой предпринимательства. Хотя статей о предпринимательстве в России написано довольно много, авторы их в то же время рассматрива ют предпринимателей в общем, почти не уделяя внимания отдель ным отраслям предпринимательства [2;

84;

85;

129;

130]. При этом фактически не поднимается вопрос о том, что предприниматели в сфере торговли, строительства и Hi-Tech существенно отличаются друг от друга по образу жизни, образованию и прочим характе ристикам.

За круглым столом в 1999 г. российские социологи успели подве сти некоторые итоги своих исследований по проблеме мелкого пред принимательства. В первую очередь в обсуждении подчеркивалось сохранение торгово-посреднической структуры малого бизнеса. Как было установлено, в ходе реформ снизилась враждебность населе ния по отношению к предпринимателям. Но при этом предлагалось четко дифференцировать мелкий и крупный бизнес. Так, по словам некоторых участников круглого стола, в отличие от мелкого пред принимательства, крупный бизнес вне политики в России в настоя щее время практически не существует [2, c. 79].

Причем большинству мелких предпринимателей, как правило, не удается перейти на уровень выше среднего. В то же время, по мнению исследователей, мелкие предприниматели представляют практически единственную силу, заинтересованную в формировании «подлинного» рынка. Вместе с тем при олигархическом сценарии развития событий трудно ожидать возникновения серьезного «бело го» малого бизнеса. Несмотря на то, что мелкие предприниматели в России имеют имидж «лавочников», возможность их консолидации существует [2, c. 85–87]. Хотя эмпирические данные указывают на преобладание торго во-посреднической структуры малого бизнеса, деятельность россий ских мелких торговцев довольно редко рассматривается сквозь приз му предпринимательских подходов. Вероятно, это объясняется су ществованием двух не всегда четко дифференцируемых ориентаций торговцев на выживание и максимизацию прибыли, которые, как бы ло упомянуто ранее, дают в конечном итоге разные поведенческие модели. Некоторые попытки исследования в этом направлении бы ли сделаны отечественными социологами, которые целенаправлен 7 О торговой структуре малого бизнеса и его вкладе в валовый национальный продукт см. также [84, c. 71].

но фокусировались в своих исследованиях на изучении торговцев [18;

51].

А. Чако и Э. Шик также утверждают, что возникновение инсти тута открытых рынков привело к формированию особого типа пред принимателя, который может быть охарактеризован «как самозаня тый, работающий неполный рабочий день, ориентированный на до полнительный доход и значительно чаще да, чем нет, странствующий торговец» [156, p. 721]. В. И. Ильин и М. А. Ильина также описыва ют, хотя и совсем коротко, сущность предпринимательской модели в сравнении с моделью выживания [54, c. 126–127], в результате чего можно сделать вывод о том, что исследовать мелкую уличную тор говлю и рынки как сферу предпринимательства возможно, и такие попытки могут быть плодотворны.

В связи с проблемой предпринимательства обсуждаются также идеи классиков социальных наук. Так, например, венгерский ис следователь А. Рона-Тас систематизировал классический предпри нимательский и современный подход рынка труда (labour market approach), на которые целесообразно опираться в рамках данной ра боты.

Исходя из классического предпринимательского подхода, пред приниматель рассматривается как «творческий гений», который умеет по-новому комбинировать факторы производства, технологию и персонал и одновременно с этим направляет свои усилия на эко номический рост.

При таком подходе частный сектор рассматривается как своего рода континуум мелких, средних и крупных предприятий. Даже ес ли не все хотят расти, лучшие все же стремятся к этому. Размер предприятия оказывается тогда определенной стадией в процессе рыночной экспансии. Мелкие предприятия находятся в непрерыв ном процессе развития и плавно переходят к среднему уровню, на котором впервые становятся ощутимыми пределы роста [201, p. 177].

При таком подходе предпринимательство воспринимается не как защитная реакция, но скорее как свободный выбор индивида. Отсю да следует мысль о том, что большинство предприятий возникает тогда, когда появляются новые рыночные шансы, а не в период кри зиса, т. е. предпринимательская активность возрастает в «хорошие времена». В таких условиях предприниматели все чаще нанимают служащих через рынок труда. Само по себе предприятие отделено от домохозяйства и следует своей собственной логике, которая за ключается в максимизации прибыли и аккумуляции капитала.

Так как прибыль постоянно реинвестируется в предприятие, в де ле обычно используются кредиты. Предприниматель старается най ти оптимальную комбинацию производственных факторов, которые нужно понимать как основной источник прибыли. Мелкие и круп ные предприниматели взаимодействуют как клиенты, заказчики и поставщики. В случае успеха предприятие выходит на рынки за пре делами локального контекста.

С точки зрения политики мелкие предприятия — одни из глав ных источников получения налогов, хотя их сбор порой затруднен.

Основной инструмент политики, направленной на стимулирование частного сектора, состоит в том, чтобы сделать доступными про граммы получения кредитов [201, p. 178].

Второй подход несколько иначе понимает природу мелкого пред принимательства. Отправным пунктом здесь является работающий индивид, предлагающий свою рабочую силу на рынке труда. Мел кое предпринимательство при таком подходе оценивается как одна из наиболее важных форм самостоятельности и самозанятости. То, что самозанятые имеют больше автономии, создает некоторые пред посылки для их общественной адаптации. Но в действительности они способны не столько к инновациям, сколько к имитации. Как правило, они стремятся к получению дополнительного заработка и работают неполный рабочий день.

Подход рынка труда видит мелкие и средние предприятия как принципиально отличные друг от друга: средний бизнес не вырас тает из мелких предприятий. Большинство средних предприятий открываются, следовательно, с самого начала как средние пред приятия. И мелкие и средние предприятия не способны или же не стремятся к росту [201, p. 179]. Таким образом, подход рын ка труда отталкивается в своей аргументации от существования разнородных сегментов в частном секторе, не образующем конти нуума.

Люди открывают новые предприятия, потому что у них нет ника ких других альтернатив. Исходя из этого, численность мелких пред приятий должна возрастать в кризисные времена. Когда рецессия закончится, самозанятые будут способны найти рабочие места в шта те средних или крупных фирм. Подход рынка труда признает, что мелкие предприятия позволяют смягчить проблему безработицы, но эта проблема решается за счет открытия все новых мелких пред приятий, владельцы которых предпочитают людей из круга своих знакомых (если вообще хотят кого-либо нанимать).

Размер мелких предприятий неэластичен, потому что не суще ствует четкого разделения между предприятием и домохозяйством.

Мелкие предприниматели действуют почти исключительно в рамках локального рынка. Поскольку их основная цель — не рост бизнеса, а максимизация потребления, они практически не используют кредит.

Уклонение от налогов, напротив, встречается часто. Прибыль ин вестируется в человеческий капитал — детей или в такие статусные символы, как жилье, машина и т. п. Дополнительные финансовые средства одалживаются у близких и друзей. Мелкие предприятия редко становятся средними, как это допускает предпринимательский подход. Самый главный актив, которым обладают мелкие предпри ниматели, — это их навыки, поэтому государство должно способство вать развитию этих навыков.

Опираясь на подход рынка труда, который совпадает с результа тами исследований в таких постсоциалистических странах, как Вен грия, Чехия и Словакия, А. Рона-Тас фактически поставил под со мнение использование классического предпринимательского подхода в отношении мелких и средних предпринимателей. Несмотря на это, в заключение он все-таки отметил, что предпринимательский подход тоже кажется правдоподобным [201, p. 191]. Понятийное определение исследовательского поля Важной формой организации мелкооптовой и мелкорозничной торговли в России и других постсоциалистических странах в пере ходный период стали локальные рынки. Но поскольку на сегодняш 8 Здесь нужно иметь в виду, что один из авторов этого подхода, Й. Шумпетер, неоднократно настаивал на необходимости эмпирических исследований: «Я все гда подчеркивал, что предприниматель есть тот человек, который осуществляет нечто новое, и не обязательно тот, кто что-то изобретает. С исторической точ ки зрения, предприниматель почти также часто изобретатель, как и капиталист, но, мне кажется, анализ показывает, что никакое из этих качеств не является для него существенным. Для иллюстрации существующих, с моей точки зрения, отношений я могу привести ряд примеров;

однако, только основательное иссле дование сможет дать надежные результаты» [206, S. 218]. Кроме того, он ставил под сомнение некоторые утверждения экономистов на эту тему: «Во-первых, я полагаю, даже будь их точка зрения обоснованной, что теории прежних экономи стов по проблеме предпринимательства не дают надежной основы для будущих эмпирических исследований. Новые гипотезы и упорядочивание старых и новых фактов должны идти рука об руку. Во-вторых, я бы порекомендовал историкам экономистам, которые интересуются этой проблемой, перепроверить данные уже существующих вторичных источников относительно предпринимательских при знаков и феноменов» [206, S. 223].

ний день параллельно сосуществуют не только санкционированные и несанкционированные рынки, но и сходные с ними торгово-рыноч ные зоны, понятие «рынка» или «рыночной площади» оказывается недостаточным для четкого определения границ исследовательского поля.

Само по себе понятие «рынок» может к тому же вызывать весьма разные ассоциации, потому что в реальности существуют одновре менно самые разные рынки (виртуальные рынки в интернете, фон довые биржи и пр.), так что использование довольно многозначной категории «рынок» может создавать путаницу и ложное впечатление об объекте исследования. Немецкий социолог К. Хайнеманн, в свое время внесший определенный вклад в развитие социологии рынков, предлагал довольно абстрактное понимание рынка [176]. Сегодня это направление в нашей стране разрабатывает В. В. Радаев, предлага ющий несколько трактовок этого понятия [99, c. 18].

В англоязычной литературе по этой причине в оборот вводится специальный термин «Open-air Market» (OAM), который переводит ся отечественными социологами как «открытый рынок» (ОР), непо средственно указывая на особую сферу исследований [210]. Более того, А. Чако и Э. Шик ведут речь об особой системе открытых рын ков [156, p. 715], которую далее мы будем называть «уличной эко номикой».9 Немецкий исследователь Г. Стаут использовал понятие «уличная экономика» с намерением охватить деятельность уличных торговцев и ремесленников в Каире. Данный категориальный выбор он объясняет следующим образом: «Мы используем здесь понятие “уличной экономики”, чтобы отойти от употребительных терминов “базарная экономика”, “индустриальные мелкие предприятия”, “мел кое товарное производство” и т. д. и т. д., потому что все эти поня тия охватывают только отдельные элементы более широкой сферы “уличной экономики”. Специфическое социальное объединение про изводства и обмена, которое осуществляется через улицу, является все же основополагающей характеристикой как для базара, так и для современных индустриальных, а также малых ремесленных пред приятий, для уличной торговли так же, как и для тех категорий, которые традиционно обозначают как мелкую товарную торговлю или мелкое товарное производство» [217, S. 110]. Данная категория относится к разряду понятий, которые так же, как и «экономика 9 Локальные рынки рассматриваются как взаимосвязанная система также и в работе [145, S. 144].

повседневности» или «экономика людей», подчеркивает отличие от экономики крупных фирм и предприятий. В то же время понятие «уличная экономика» пересекается и отчасти конкурирует с поняти ями базарной экономики, неформального или частного сектора. Категория «базарной экономики» К. Гирца [169;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.