авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Российская академия наук

Музей антропологии и этнографии

им. Петра Великого (Кунсткамера)

П. Л. Белков

АВСТРАЛИЙСКИЕ СИСТЕМЫ РОДСТВА

Основы типологии

и элементарные преобразования

Санкт-Петербург

«Наука»

2013

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН УДК 39(=72) ББК 63.5 Б43 Рецензенты:

А.Г. Новожилов, Т.Б. Щепанская Белков П. Л.

Б43 Австралийские системы родства. Основы типологии и элементарные преобразования. СПб.: Наука, 2013. — 156 с.

ISBN 978-5-02-038333- В книге развиваются некоторые идеи общей теории систем родства, начала которой содержатся в трудах Л.Г. Моргана, У. Риверса и А.Р. Рэдклифф-Брауна. Главное внимание уделя ется разработке метода табуляции с использованием элементов теоретико-графового подхода. На примере австралийских систем родства предлагаются графические решения задач в области ти пологии и трансформации. В частности, исследуются универ сальные модели в соответствии с аксиомой существования двух форм родства — классификационной и неклассификационной («описательной»). Отдельные разделы посвящены генезису и трансформации четырех типов (инвариантов) классификаци онных систем родства.

Монография предназначена профессиональным этногра фам (этнологам), студентам, обучающимся на профильных фа культетах или кафедрах, а также специалистам в области смеж ных наук и всем интересующимся данной проблематикой.

УДК 39(=72) ББК 63. ISBN 978-5-02-038333- © П. Л. Белков, © МАЭ РАН, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН ОГЛАВЛЕНИЕ Предисловие............................................... Глава Теория двух форм родства (Л.Г. Морган).................. Глава Генеалогический метод (У. Риверс)...................... Глава Метод диаграмм (А.Р. Рэдклифф-Браун)................. Глава «Наивная» теория графов родства........................ Глава Австралийские системы родства.

Понятие типа родства.

................................. Глава Генезис и развитие систем родства типа карадьери......... Глава Генезис и развитие систем родства типа аранда.......................................... Глава Проблема четвертого типа классификационных систем родства.................... Послесловие............................................. Библиографический список............................... Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН ПРЕДИСЛОВИЕ Диаграммы давно и достаточно широко используются этногра фами в исследованиях явлений родства. Однако ранее метод диа грамм применялся факультативно, поскольку считался лишь одним из способов записи терминологий родства. Вероятно, это мнение основано на том, что до сих пор не накладывалось ограничений на произвольность алгоритмов при решении задач, связанных с пони манием механизмов отдельных систем родства. Между тем диаг раммы из иллюстрации, помогающей закрепить в уме результаты, достигнутые помимо них, уже давно превратились в способ доказа тельства, успешно применяющийся в самых различных отраслях науки.

Довольно стойкое предубеждение против метода диаграмм со стороны некоторых специалистов выражается в полном отрицании их эвристической ценности или, по крайней мере, в ограничении их возможностей использованием просто в качестве иллюстраций к тексту, несущему главную смысловую нагрузку. Такое отношение кажется удивительным, поскольку в этнографии данный метод стал применяться гораздо раньше, чем в других отраслях знания, кото рые иногда объединялись под названием «социальные науки».

Как верно заметила О.Ю. Артемова, в части изучения австра лийских систем родства Элькин развивал идеи Рэдклифф-Брауна [Артемова 2009: 308]. То же самое можно сказать о других австрало ведах как в прошлом, так и в настоящем. Но это означает, что в из вестном смысле все австраловедение держится на использовании метода диаграмм. И не только австраловедение. По Н.Дж. Аллену, обсуждение проблем типологии «почти неизбежно сопряжено с на чертанием схем» [Аллен 1995: 26–27]. В западных учебниках прямо говорится: построение диаграмм родства — это то, что необходимо уметь делать каждому студенту [Барнард 2009: 147].

Метод схематизации можно усовершенствовать с помощью понятия графа. Никос Кристофидес дает очень простое определе ние графа: «Часто бывает полезно и наглядно изображать некото рую ситуацию в виде рисунка, состоящего из точек (вершин), пред Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 6 Предисловие ставляющих основные элементы ситуации, и линий (ребер), соединяющих определенные пары этих вершин и представляющих связи между ними» [Кристофидес 1978: 5]. Идея теоретико-гра фового подхода в общем виде звучит так: правильно построенная диаграмма (граф) сама по себе есть анализ отображаемых явлений.

Под правильно построенной диаграммой следует понимать графическую систему, удовлетворяющую двум условиям. Во-пер вых, она должна обладать свойством обозримости (ограничение на сложность), во-вторых — свойством изоморфности (ограничение на произвольность). Последнее предполагает, что решение задач в пределах знаковой системы ее собственными средствами есть способ решения задач, лежащих вне данной знаковой системы, т.е.

в той области, отражением которой данная система выступает [Гряз нов 1982: 66–67].

Из соответствия (изоморфности) знаковой системы и отобра жаемого класса явлений, в свою очередь, вытекает свойство нетри виальности заключенной в ней информации по отношению к изу чаемому классу явлений. Другими словами, формализованная система должна говорить «больше, чем она значит» с формальной точки зрения. Нельзя при описании того или иного явления узнать о нем нечто новое путем простой замены одних знаков, скажем, тер минов естественного языка, на другие — в виде букв, цифр или спе циальных значков. В познавательном аспекте удобство метода построения диаграмм заключается в извлечении из предмета иссле дования новой информации с соблюдением строгой (общезначи мой) научной процедуры.

На более ранних этапах изучения вопроса автор рассматривал понятия графа и диаграммы как синонимичные (в значении «гра фическое изображение»). Однако в ходе дальнейших исследований стало ясно, что во многих случаях эти понятия следует разграничи вать. Диаграмма, если сравнивать ее с графом, есть такое графиче ское представление, которое в качестве средства оценки соотноше ния обсуждаемых величин носит менее абстрактный характер, включая более двух символов разной материи, например, с одной сто роны, геометрические объекты (точки, линии, фигуры), с другой — условные обозначения, заголовки, части текста, входные строки или столбцы таблиц и т.п. Принципиальное отличие диаграммы (собственно рисунка) от графа состоит в том, что не существует еди ных правил преобразования (синтаксиса), позволяющих создавать Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Предисловие новые диаграммы без обращения к внезнаковой реальности в каж дом отдельном случае, когда возникает необходимость упорядочива ния данных с помощью их визуализации.

Кажется, все это можно считать достаточным основанием, чтобы сказать: метод извлечения графов тождествен методу струк турного анализа, т.е. методу определения строения предмета иссле дования путем выяснения взаимного расположения в пространстве (реальном или идеальном) составляющих его структурных единиц.

Еще одно пояснение касается синтаксиса ради синтаксиса.

При экстенсиональном развитии в ущерб интенсиональному знако вая система неизбежно теряет либо свойство изоморфности, либо свойство обозримости, либо оба свойства сразу. С этой точки зре ния очень хорошо выразился Эдмунд Лич: «Добиваясь элегантности и формальной строгости, наиболее изобретательные ученые, прак тикующие искусство компонентного анализа, уходят настолько да леко от собственно этнографии, что все эти процедуры в целом утрачивают какую-либо значимость» [Leach 2004. Цит. по: Рид 2012:

101–102].

Слова Лича цитирует Дуайт Рид, чтобы от себя добавить: эф фективность формальных методов (т.е. использование специальных знаковых систем. — П.Б.) зависит от степени понимания структуры предмета исследования [Рид 2011: 115]. С ним можно трижды со гласиться, разумеется, при том условии, что предварительно должен быть верно очерчен сам предмет исследования. В нашем случае это ставит исследователя перед выбором между лингвистикой и этно графией. Все вроде бы хорошо понимают необходимость разли чения терминов «терминология родства» и «система родства», но дальше заверений обычно дело не идет. Конкурирующие точки зре ния по этим вопросам недавно были подробно изложены в ходе дис куссии на страницах журнала «Антропологический форум»1. В об щей форме их можно представить в виде понятий «антропология родства» и «этнография родства». В нашей книге речь пойдет об эт нографии родства.

Описанию австралийских систем родства предпослан доста точно обширный раздел, посвященный основным этапам в истории развития теории родства. Исторический экскурс тем более необхо дим, что состояние исследований в этой области во многом опреде См.: Антропологический форум. 2010. № 14 online;

2011. № 15.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 8 Предисловие ляется логической необязательностью формулировок при характе ристике классических, но ныне считающихся устаревшими методов и теорий. По-видимому, бульшая часть недоразумений возникает из спутанности таких понятий, как «предмет исследования», «объект исследования» и «метод исследования» («способ записи»). Ситуа ция осложняется еще и тем, что ученые, работающие в конкретных областях науки, весьма редко обращают внимание на противоречия, которые возникают при спонтанном, или неосознанном, использо вании категорий «объем» и «содержание» понятий в процессе само анализа теорий. При этом, кажется, нельзя не заметить некоторое соответствие разделения «объем — содержание понятий» и «пред мет — объект исследования».

Последнее замечание касается того, в каком контексте нами используется термин «описание», когда речь идет об изучении ав стралийских систем родства. Собственно описание этих систем со держится в трудах полевых исследователей. Наша задача — доказа тельство некоторых «теорем существования», утверждающих, что каждая из широкого круга задач в рамках тех или иных конкретных систем родства имеет решение специального вида — четко опреде ляемый тип классификационного родства. В этом смысле перед нами своего рода лабораторная работа, состоящая из ряда экспери ментов, следовательно, не завершение, а начало исследования, тре бующего массы дополнительных знаний.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Глава ТЕОРИЯ ДВУХ ФОРМ РОДСТВА (Л.Г. МОРГАН) В современной «антропологии родства», а попросту говоря, в исследованиях по родству, роль Льюиса Г. Моргана сводится к созданию исторической типологии систем родства, при критиче ском подходе сохраняющей свое значение до настоящего времени.

Выделив два основных типа систем родства — описательный (арий ский) и классификационный, он подразделил последний на два подтипа — малайский и турано-ганованский — в соответствии со способами слияния/разграничения прямых и боковых линий род ства. В рамках этой типологии малайский подтип рассматривается как самый простой, следовательно, древнейший.

Согласно общепринятой методике описания систем родства, основывающейся на группировке родственников первого восходя щего поколения, последовательность типов, выделенных Морга ном, приобретает следующий вид.

Малайский F = FB = MB m = msr = fsr Турано-ганованский [F = FB] MB [m = msr] fsr Арийский F [FB = MB] m [msr = fsr] Моргановская схема неоднократно подвергалась пересмотру в отношении как стратиграфии типов, так и самого принципа де ления систем родства на описательные и классификационные.

По сути, от самого Моргана остались только «принципы» построе ния «типологий родства». Все авторы ориентируются по двум выде ленным им признакам, а именно — как происходит слияние/раз граничение прямой и боковой, отцовской и материнской линий.

В то же время, поскольку слияние/разграничение линий родства определяется по совпадению/несовпадению обозначений катего рий родства, принадлежащих к различным линиям, Моргану стали приписывать создание первой типологии систем терминов родства, хотя он писал о системах родства (“systems of relationship”, “systems Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 10 Глава of consanguinity and affinity”). В этом измерении вклад Моргана в изучение явлений родства не подразумевает необходимости ана лиза его теории за отсутствием или наивностью таковой.

Теоретическая заслуга Моргана видится в том, что он был пер вым, кто на строгих научных основаниях выделил множество «яв ления родства» как особую часть предмета этнографии, или, по из вестному выражению, «изобрел родство» — вне зависимости от того, как именно будет определяться само понятие родства (т.е. тео ретический объект «родство»). Все остальное можно квалифици ровать как следствие общего подхода. Конечно, в постановке проблемы и формулировках результатов еще чувствуется его про фессиональное юридическое начало, которое заставляет его рас сматривать факты родства в их соотнесенности с предметом семей ного и брачного права. Однако в целом его позиция радикально отличается от позиции Макленнана, тоже юриста по образованию, который так и не вышел за рамки юриспруденции в своем стремле нии проследить историю форм брака и семьи. В сущности, объясне ния Макленнаном таких явлений, как брак похищением, экзогамия, полиандрия, женский счета родства, носят дедуктивный характер.

Причем общие положения, от которых он отталкивается, негласно заимствуются из опыта европейской культуры [MacLennan 1876].

В противоположность этому, будучи по своим истокам полевым исследователем, Морган не мог не быть индуктивистом. Речь идет о том, что его теория, несомненно существующая, есть результат абстрагирования неевропейской реальности.

Изложение своих взглядов Морган начинает с постулата «от ношения по браку образуют собой основу отношений родства (“relationships”)» [Morgan 1871: 10]. Эту мысль он поясняет, говоря о том, что семейные отношения существуют столько же, сколько сама семья, в силу закона размножения (“derivation”), проявляюще гося в сохранении видов посредством брачных отношений. Система родства (“consanquinity”) является лишь «формальным выражением и официальным признанием» факта семейных отношений. Вокруг каждого индивида возникает круг или группа родственников (“kindred”), центром которой этот индивид выступает в качестве Ego, т.е. того, «от кого счет (“degree”) родства начинается и на ком заканчивается» [Morgan 1871: 10]. «Все потомки первоначальной пары, — пишет Морган, — посредством браков, играющих роль промежуточных звеньев, связаны между собой определенными сте Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) пенями родства, близость или отдаленность которого является во просом простого подсчета (курсив мой. — П.Б.)» [Morgan 1871: 11].

Таким образом, в работах Моргана речь идет скорее об абстрактном родстве (ср. понятие абстрактного труда).

Интересно, что в конечном счете генеалогическое понятие «первоначальной пары» при анализе систем родства Морганом ни как не используется. Счет ведется от абстрактного Ego, синхронно, а не диахронно («генеалогически»). «Каждая система родства (“system of consanguinity”), — пишет Морган, — должна позволять вести отсчет вверх (“ascend”) и вниз (“descend”) вдоль прямой ли нии наследования (“lineal line”) на отдалении нескольких ступеней (“degrees”) от любого субъекта, точно устанавливая его отношение к Ego. Одновременно она должна позволять вести отсчет от прямой линии к нескольким боковым линиям для прослеживания и описа ния бокового родства на расстоянии в несколько поколений. При условии, что каждая такая схема родства и свойствб будет полно стью развернута (подобно карте? — П.Б.) и внимательно изучена, станет видно, что она построена в соответствии с четкими правила ми (“definite ideas”) и постольку, поскольку она по своему содержа нию представляет собой некий чертеж (“plan”), она способствует решению определенных задач» [Morgan 1871: 11]. И далее: «В це лом… существуют только две радикально различающиеся формы родства (“forms of consanguinity”) среди наций, представленных в таблицах (“tables”). Одна из них — описательная (“descriptive”), другая — классификационная (“classificatory”). Первая форма, т.е.

та, что свойственна арийской, семитической и уральской языковым семьям, отвергающая классификацию родственников по группам, за исключением тех случаев, когда речь идет об определении степе ни отдаленности родства (“numerical system”)1, описывает боковых родственников по большей части путем приращения (“augmentation”) или соединения (“combination”) первичных терминов родства (“primary terms of relationship”). Эти термины, т.е. термины для обозначения мужа и жены, отца и матери, брата и сестры или сына и дочери (к ним можно добавить термины “дед” и “бабка”, “внук” Под «нумерической системой» Морган подразумевает то, что можно назвать «n-родностью»: «двоюродность», «троюродность» и т.п. Различие между людьми по степени родства определяется им как «нумерическое»

(см.: [Morgan 1871: 11]).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 12 Глава и “внучка” для тех языков, в которых они существуют), таким об разом, ограничивают свое значение тем смыслом, в котором они здесь употреблены. Все другие термины — вторичны. Таким обра зом, каждое отношение делается независимым и отличным от каж дого другого. Но вторая форма, т.е. та, что свойственна туранской, американской, индийской и малайской языковым семьям, отверга ющая описательные выражения в каждом случае и объединяющая родственников в большие классы посредством ряда явно условных (“arbitrary”) приемов (“generalizations”), предполагает применение одного и того же термина ко всем членам данного класса. Рассмат риваемая форма, таким образом, смешивает отношения, которые внутри описательных систем различаются, и расширяет значение как первичных, так и вторичных терминов, выводя термины за пре делы их, казалось бы, природного смысла (курсив мой. — П.Б.)»

[Morgan 1871: 11–12].

Суждение о различии между описательными и классификаци онными системами родства (соответственно между описательными и классификационными терминами родства) Морган развивает с помощью конкретного сравнения систем родства кельтов и ироке зов. Квалифицируя кельтские термины родства как чисто описа тельные, он подчеркивает, что выражение «брат отца» не только описывает определенное физическое лицо, но и подразумевает на личие некоторого реального отношения к этому лицу собственного отца Ego1. «Точно так же, — пишет он, — сын брата моего отца, сын сестры моего отца, сын брата моей матери и сын сестры моей мате ри оказываются в одинаковом отношении ко мне на сходных осно ваниях;

и это отношение выражается термином “кузен”. Как род ственники, они находятся от меня на одном и том же расстоянии, но связаны со мной четырьмя различными способами. Использование таких терминов, тем не менее, не нарушает принципов описатель ных систем, но является лишь попыткой выразить рассматриваемые отношения в более краткой форме. С другой стороны, в системе языковых семей, упомянутых последними, соответствующие тер мины тоже существуют, но их применение к отдельным субъектам покоится на совершенно иных основаниях (“generalizations”) и ис пользуются они явно условным (“arbitrary”) образом. В языке иро «The phrase “father’s brother” describes a person, but it likewise implies a bond of connection which patruus expresses to the concrete» [Morgan 1871: 12].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) кезов-сенека, например, брат моего отца — это мой отец. В рамках данной системы он состоит со мной именно в таком родстве и никак иначе. Я обращаюсь к нему, используя тот же самый термин, — Hд-nih’, которым называю своего собственного отца. Напротив, мой брат матери — это мой дядя, Hoc-no’-she. Только с ним, а не с братом отца я связан этим отношением. Опять-таки, если я муж чина, сын моего родного брата — мой сын, Ha-ah’-wuk, как и мой собственный сын;

в то же время сын моей сестры — это мой пле мянник, H-y-wan-da…» [Morgan 1871: 13].

На основе подобных наблюдений Морган делает вывод, что главное отличие между описательной и классификационной фор мами родства состоит в способах проведения прямой и боковых ли ний родства. В первом случае они четко разграничиваются (боковые линии мыслятся отделенными от прямой), во втором случае они, наоборот, сливаются друг с другом (боковые линии мыслятся совпа дающими с прямой) [Morgan 1871: 13]. И вновь (см. выше) в каче стве решающего эксперимента, в подтверждение реальности нали чия двух «форм родства» (“forms of consanguinity”), принципиально отличающихся друг от друга как по своим «фундаментальным кон цепциям», так и по своей «структуре», Морган предлагает анализ фактов родства с помощью «сравнительных таблиц» (“comparative tables”), т.е. списков местных терминов родства, поставленных в со ответствие определенным денотатам («описаниям») и европейским терминам («переводам») [Morgan 1871: 13]. При сопоставлении та ких списков легко выявляются различия в способах употребления терминов родства, побочным образом объединяющие системы род ства в две группы глобального характера. Приведем небольшую «ци тату» из таблицы тонганских терминов.

Description of persons Relationship in Tonga Translation My father My father Eku tamбi My father’s brother My father Eku tamбi My mother Eku fae My mother My father’s brother’s wife Eku fae My mother My mother’s brother Hoku tuajina My uncle My son Hoku foha My son My brother’s son Hoku foha My son My brother’s daughter’s husband Hoku foha My son Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 14 Глава Впоследствии исследователи ограничивались двумя первыми столбцами, выписывая подряд все денотаты, соответствующие дан ному термину. Сами термины выстраиваются «сверху вниз», от обо значений n-го восходящего до обозначений n-го нисходящего по коления, а денотаты внутри каждого поколения — по степени отдаленности от линии Ego. Конечно, при учете того факта, что де нотаты, относящиеся к различным поколениям, могут обозначаться одним термином. Надо помнить, что некоторые излишества в спо собах записи проистекают из того, что здесь мы имеем дело с поста новкой эксперимента, результаты которого не могли быть предугада ны заранее. Избыточность информации, содержащейся в третьем столбце, стала очевидной только после того, как в науке утвердилась идея разделения на описательные и классификационные системы родства, поскольку, во-первых, нас интересуют типы слияния и раз граничения линий родства, о которых можно судить по совпаде нию/несовпадению терминов, а во-вторых, рубрика “Translation” есть не что иное, как рубрика “Relationship in English (Russian, German, French etc.)”. Именно с момента признания моргановской теории двух форм родства опасность европоцентризма, модерниза ции и прочих «искажений», связанных с «описанием терминов од ной системы в терминах другой», отпала сама собой.

Итак, при сборе данных (лично или через корреспондентов) и в своих выводах Морган фактически применял метод табуляции систем родства. Этот метод заключается в вычитании из списка денотатов, сконструированного посредством «самонаблюдения»

(по Вундту), денотатов, которые не соответствуют терминам род ства местного языка. Техническая сторона этого метода под наиме нованием «методики сбора терминологий родства» достаточно хорошо изложена М.В. Крюковым: «В 1859 г. Морганом была со ставлена программа для записи терминов, содержавшая 234 пункта.

Одна из граф таблицы (отношение родства) была заполнена Морга ном, две другие (туземный термин и перевод этого термина на английский язык) были оставлены пустыми и заполнялись исследо вателем в процессе работы. Другими словами, информатору пред лагались вопросы типа: “Как ты называешь отца своего отца, брата отца, сына брата отца?” и т.д. Для того чтобы исключить возмож ность пропуска какого-либо термина, Морган включил в свой во просник пункты, касающиеся даже родственников в пятой боковой линии» [Крюков 1972: 20].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) Коренным пороком этого метода М.В. Крюков считает его «абстрактность» (читай: искусственность, умозрительность, субъ ективность), поскольку «исходным пунктом в процессе установле ния значений терминов здесь являлся заранее сформулированный набор родственных отношений», когда исследователь «побуждал информатора конструировать такие комбинации родственных от ношений, которые не существовали для него в действительности»

[Крюков 1972: 20]. Но как иначе узнать, какие отношения существу ют, а какие нет? На самом деле абстрактность «программы» Морга на является не ошибкой, а достижением, так как это абстрактность теоретического объекта. Перед нами не просто методика записи терминов, но нечто гораздо большее, а именно — алгоритм поиска и обработки данных о системах родства в целом. «Побуждая» своего собеседника конструировать различные комбинации родственных отношений, исследователь тестирует данную систему родства на ак туальность тех или иных денотатов для представителей изучаемой культуры. При заполнении графы «местные термины» мы приобре таем точное знание о действующих денотатах и прежде всего о том, как те или иные денотаты ставятся в соответствие тем или иным терминам. Из сравнения конкретных таблиц денотатов деление на две особые формы родства вытекает совершенно естественным, объективным образом.

Помимо таблиц денотатов родства, Морган (вероятно, для бульшей наглядности) прибегает к инструментарию «диаграмм род ства» (“diagrams of consanguinity”), показывая типы взаимного раз мещения субъектов родственных отношений в социальном про странстве. Таким образом, Морган впервые ввел само понятие диаграмм родства. Ниже одна из них «цитируется», другая приво дится полностью (см. рис. 1, 2). Изменение типа линий соответству ет тождеству/различию маркеров.

На диаграммах Моргана единый принцип построения, с точки зрения наличия/отсутствия тех или иных элементов, не всегда вы держивается, а семантика самих элементов определяется с помо щью «переводов» на язык терминов европейских систем родства.

Так что его диаграммы отображают еще скорее терминологии, чем системы родства (в этом отношении в качестве инструмента срав нительного анализа больше подходят его таблицы). Выше уже гово рилось о том, что в процессе научной коммуникации на протяже нии многих поколений теория Моргана преобразовалась из теории Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 16 Глава Рис. 1. Диаграмма родства англичан (сторона отца), по Моргану (1871) систем родства в теорию терминологий родства. Немного забегая вперед, можно добавить, что и деление «малайский — турано-гано ванский тип» действительно в большей степени отражает разли чие терминологий родства, чем систем родства, в значении структуры взаимоотношений между различными категориями родственников.

Однако диаграммы Моргана при всем их несовершенстве представляют собой опыт доказательства принципиального раз личия между описательными и классификационными система ми родства чисто графическими средствами, следовательно, хотя и в несколько искаженной форме проявляют то, что стоит за терми нологиями родства. По крайней мере, из диаграммы родства иро кезов-сенека вытекает, что брат отца классифицируется с отцом, а дети брата — с собственными детьми Ego. Тем самым Морган от крывает возможность графического решения («описания») систем родства. Постепенно понятие «системы родства» (“system of con sanguinity”, “system of relationship”), которое Морган впервые ввел в научный оборот, приобретает значение «схемы родства и свой ства» (“scheme of consanguinity and affinity”) [Morgan 1871: 11].

Как известно, современники Моргана, весьма скептически рассматривавшие его научные достижения, особо подчеркивали, что классификационные системы родства никак не связаны с по нятием кровного (биологического) родства, будучи собранием Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) Рис. 2. Диаграмма родства ирокезов-сенека (сторона отца), по Моргану (1871) «форм обращения». На самом деле его весьма авторитетные крити ки в удобной (или понятной) им терминологии лишь кратко сфор мулировали одну из лучших моргановских идей. Настаивая на том, что кровное родство выступает формальным выражением факта се мейных отношений, Морган неявным образом высказал положение о социальном родстве, которое позже стало восприниматься как общее место1. Когда дело доходит до принципов описания систем родства, на первый план Морганом выдвигается, собственно гово Ср.: «Понятие родства не сводимо к биологическому (генетическо му, кровному родству), что нашло свое выражение в термине “социальное родство”» [Попов 1990: 147].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 18 Глава ря, негенеалогическое прочтение родства. Безусловно, генеалогиче ское древо не очень эффективно как система поиска данных, но ис пользование его Морганом никак не может быть истолковано как выражение идеи, что биологическое родство может быть единствен ным значением понятия родства вообще.

Критикуя Моргана с противоположной стороны, Малинов ский упрекал его (в лице Риверса) в непонимании того, что для «среднего антрополога» родство — вопрос «плоти и крови, результат сексуальной страсти и материнской любви, повседневной интим ной жизни и множества пересекающихся личных интересов», кото рый невозможно свести к формулам, символам, тем более к уравне ниям» [Malinowski 1930: 19]. Однако обвинение в «формализме»

ведет к другой очень важной идее, если можно так выразиться, «освящающей» построения Моргана. Идея касается метода, кото рый в наше время называют методом структурного анализа. В кон тексте его рассуждений использование древовидных диаграмм вы ступает как формальный (см. выше) способ представления элементов родства независимо от того, каково их содержание, физиологиче ское или социальное. В данном случае еще неосознанное требова ние структурного подхода идентично более ясно проступающему положению о том, что системы родства при всем их разнообразии поддаются табуляции и могут быть сведены к нескольким простым схемам.

Проспективно, т.е. зная точно, каким путем пошли исследова ния феномена родства после Моргана, возможные последствия его открытия можно пояснить с помощью такого сравнения. Вся ин формация о структуре той или иной «вселенной» родства проециру ется (проступает) на ее внешнюю поверхность. Говоря примитивно, подобно географической карте, схема родства — это изображение «поверхности» родства, содержащее координатную сетку. В каче стве линий «долготы» и «широты» выступают линии происхожде ния и линии поколений. Роль «экватора» выполняет линия поколе ния Ego («нулевая широта»), а роль «полюсов» — поколения, представляющие собой верхнюю и нижнюю границы данной систе мы родства. За «нулевую долготу» принимается прямая линия про исхождения Ego. Единица счета родства — расстояние между смеж ными поколениями и соседними, боковыми линиями, измеряемое отношениями между ближайшими родственниками и выражаемое основными, или «первичными» (“primary”), терминами.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) На практике в рамках поставленной задачи Морган вполне не двусмысленно действует в пользу различения понятий системы отношений родства и системы терминов родства [Morgan 1871: 11].

Выражаясь современным языком, его внимание было направлено на то, что находится «за текстом» (за терминологиями) родства.

Иначе говоря, термины родства отображают отношения родства, а не наоборот. В качестве решения предлагается деление на две большие категории — описательные и классификационные формы родства. Господствующее в литературе мнение, согласно которому на страницах своей книги «Системы родства и свойства человече ской семьи» Морган рассматривает деления на две глобальные кате гории терминологий («номенклатур») родства, не соответствует дей ствительности. Г.В. Дзибель уместно сказал, что Морган «обратил внимание на то, что при назывании родственников ирокезы-сенека руководствуются принципами, отличными от тех, которые цивили зованному европейцу кажутся очевидными и единственно возмож ными» [Дзибель 2001: 13]. Однако данное высказывание оказывает ся верным не только «в себе», но и «для себя» лишь при условии, что оно значит не то, что значит, если перефразировать известное из речение о мифе. Понятие «принципы называния родственников»

находится в отношении совпадения объемов скорее с понятием «си стемы родства», чем с понятием «терминологии родства» (здесь имеет место отношение исключения объемов).

При анализе взглядов Моргана также необходимо учитывать, что вопреки распространенному мнению идея эволюции классифи кационных систем родства в описательные была им сформулирова на не в столь категоричной форме, как это обычно принято пода вать. Он оставляет открытым вопрос о том, в каком направлении шла эволюция: от описательных систем к классификационным, или, напротив, от классификационных — к описательным, или во обще те и другие имеют единый корень в предшествующей форме родства, которая «еще может быть открыта» [Morgan 1871: 13–15].

Хотя при взаимном наложении моргановского тезиса о том, что классификационные системы родства препятствуют, а описатель ные способствуют «дисперсии крови» (посредством выделения бо ковых линий), и тезиса о том, что формы родства соответствуют формам собственности и общества, уже можно было бы сделать вполне естественный вывод о метаморфозе классификационных систем родства в описательные. «Семантический сдвиг» в плане Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 20 Глава придания теории Моргана логической стройности и простоты прои зошел в работах его критиков, которые привели ее к следующему виду: классификационные системы родства исторически предше ствуют описательным, возникающим по мере усложнения форм собственности. В этом суть теории Моргана, которая до сих пор ни кем не опровергнута, но именно в таком непротиворечивом и ком пактном виде эту теорию гораздо удобнее «опровергать», заняв антиэволюционистские позиции a priori.

Собственные взгляды Моргана в указанном смысле имеют ме нее революционный оттенок. Переход от «номадических» к «циви лизованным» условиям существования должен сопровождаться заметными, но лишь количественными изменениями в системе родства. Например, в сторону «более жесткого разделения между несколькими линиями происхождения и более систематического описания субъектов или отношений внутри этих линий», если речь идет об описательных системах, или в сторону «бульшей сложности классификации», если речь идет о классификационных системах [Morgan 1871: 13, 15]. Для него наличие/отсутствие описательных или классификационных терминов и соответствующих им реалий родства выступало в качестве этнического признака, привязанного к определенным территориям с населением, говорящим на языке, принадлежащем к той или иной языковой семье [Morgan 1871:

13, 15].

Незавершенность идеи эволюции классификационных систем родства в описательные обусловлена, с одной стороны, неверными оценками принадлежности конкретных систем родства к одной из двух постулируемых форм родства, с другой — непоследовательно стью Моргана в отборе критериев различия между «цивилизован ными» и «нецивилизованными» нациями. Хрестоматийно извест но, что он уравнивал значение форм собственности и отдельных технических достижений. Однако ошибки, допущенные при иден тификации системы родства, заставляют ошибаться в идентифика ции общего уровня развития культуры, и наоборот. Подобные недо статки естественны для теории в момент ее рождения. В частности, именно этим объясняются злоключения теории Моргана, связан ные с понятиями «группового брака», «кровнородственной семьи»

и т.п. Критики Моргана оказали ему неоценимую услугу, очистив его теорию от шлака неверных умозаключений, принимаемых за эмпирические факты.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) Гораздо серьезнее на судьбе теории двух форм родства Морга на могло отразиться отсутствие четких определений самих понятий «описательное родство» и «классификационное родство», кото рые он справедливо трактует как «обратные» или «перевернутые»

(“reverse”) относительно друг друга [Morgan 1871: 15]. К сожалению, в его терминологии, долженствующей отражать особенности двух форм, тезис о противоположности двух форм родства не соблюдает ся до конца. Классификационные системы родства определяются им как системы, внутри которых термины родства объединяют группы людей. Эта, казалось бы, очевидная истина приводит к тер минологической путанице, когда при первых же попытках привести конкретные примеры возникают противоречия, связанные с невоз можностью разграничить описательные и классификационные си стемы родства [Крюков 1972: 34–35].

В свое время М.В. Крюков, полемизируя с Ю.И. Семеновым, писал о противоречивости определения классификационных си стем родства посредством понятия «групповых терминов» [Семенов 1966: 31;

Крюков 1972: 28]. Происходит это именно потому, что по нятие «классификационные термины» сливается с понятием «груп повые термины», т.е. термины, служащие для обозначения «группы родственников, находящихся в одних и тех же отношениях с говоря щим» [Крюков 1972: 34–35]. Следуя этой логике, придется признать существование в русском языке только двух индивидуальных тер минов родства, «отец» и «мать», все остальные — «классификацион ные». В качестве примера группового термина приводится слово «сын» в русском языке: «…у говорящего может быть несколько сыновей, каждый из которых находится в тех же родственных от ношениях к своему отцу, что и все его братья» [Крюков 1972: 35].

М.В. Крюков попытался развести понятия «групповые термины»

и «классификационные термины», определив последние как упо требляемые «для обозначения не только нескольких лиц, но лиц, находящихся в различных родственных отношениях с говорящим»

[Крюков 1972: 35]. Слово «сын» в русском языке полностью подпа дает и под это определение, поскольку может обозначать отноше ние не только к родным сыновьям, но и к другим людям, даже к тем, с которыми невозможно проследить какие-либо родственные свя зи. Следовательно, с точки зрения данного определения, вообще любой термин родства является классификационным. С противо поставлением «элементарные — описательные термины» возника Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 22 Глава ют не меньшие трудности. Любой термин является описательным, поскольку может рассматриваться как способ описания индивида или группы индивидов. Под этим углом зрения классификацион ные термины выполняют функцию описания групп людей.

Конечно, все эти противоречия связаны с тем, что общепри нятая классификация терминов родства составлена с нарушением довольно простых правил единства деления. Пожалуй, сам Морган не видел это логическое противоречие. С одной стороны, определяя европейские и другие системы родства как описательные, он указы вал на то, что для них свойственно описание боковых родственников с помощью вторичных, т.е. описательных, терминов. С другой сто роны, он указывал на то, что классификационная форма родства смешивает отношения, которые в описательных системах различа ются, и расширяет значение как первичных, так и вторичных терми нов родства. В чем здесь заключается противоречие, действительно не так просто уловить. Еще сложнее объяснить или сформулировать это противоречие.

Если исходить из собственной терминологии Моргана, клас сификационные системы родства не описывают боковых родствен ников, поскольку с классификационной точки зрения боковые от ношения родства вообще не существуют. Поэтому, строго говоря, эти системы ему следовало бы назвать «неописательными». Однако это все-таки нельзя считать решением вопроса, поскольку на самом деле речь идет о выделении/невыделении в «особую статью» опре деленных отношений родства. Решением является соединение двух рассматриваемых утверждений Моргана в одно путем отбрасывания первого: классификационная форма родства смешивает отношения прямого и бокового родства, что выражается в использовании тер минов, не различающих эти отношения. Правда, в таком случае по нятие описательной формы родства не имеет смысла.

Впрочем, для нас анализ противоречий в классификации терми нов родства является не целью, а лишь удобным поводом демонстра ции софизма, который основан на подмене понятия «система род ства» понятием «терминология родства» и который, в свою очередь, служит обоснованием так называемого лингвистического подхода.

Как писал Малиновский, в реальности вообще не существует класси фикационных терминологий [Malinowski 1930: 29]. Это абсолютно правильное утверждение требует небольшого комментария. Соб ственно лингвистическими средствами (путем изучения фонетиче Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) ского развития терминов родства или их этимологии) ставить и ре шать задачи в области родства невозможно по той простой причине, что лингвистические понятия в качестве метатеории не имеют здесь силы объяснения. Объективно деление на классификационные и описательные системы родства основано на различии не соответ ствующих терминологий, а отношений между людьми по поводу об мена услугами в сфере ритуального или ритуализованного поведения.

По закону исключенного третьего в свои права вступает этно графия. В нашем случае это означает признание того факта, что по средством классификационных терминов родства происходит группирование не людей, а денотатов. В этом аспекте определение М.В. Крюкова кажется очень точным: «Классификационным мож но считать отнюдь не каждый термин, относящийся к группе лиц, а лишь термин, служащий для обозначения лиц, связанных с Эго различными отношениями родства» [Крюков 1972: 29]. Классифи кационный термин группирует различные денотаты, например де нотаты «отец» и «брат отца». Репликация этого действия идентична функционированию классификационных систем (отношений) род ства. Как уже упоминалось, Морган говорил о том, что классифика ционные системы родства основаны на объединении отношений родства в большие классы посредством ряда «условных приемов», предполагающих применение одного и того же термина (в качестве инструмента. — П.Б.) ко всем членам образуемого класса.

В этом состоит системообразующий для классификационной формы родства принцип — принцип слияния прямой и боковых ли ний (т.е. вертикальных линий денотатов), если под боковой линией понимать линию, отходящую от прямой. Данный принцип, не сфор мулированный словесно, проявляется при сравнении диаграмм Моргана. Например, линия брата матери (=отца матери) является по отношению к линии Ego не боковой, а параллельной, поэтому при использовании генеалогического метода составления диаграмм данную линию родства1 приходится помещать на отдельном листе.

В терминах обыденного языка речь идет о стороне матери/отца, или материнской/отцовской стороне семьи. Обыденная речь в значении обыч ной, или связанной обычаем, символична сама по себе, следовательно, хра нит в себе реликты классификационного поведения (см. выше тезис Мор гана о том, что отношения по браку, или семейные отношения, образуют собой основу отношений родства).

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 24 Глава В современном русском языке существует термин «дядя», класси фицирующий денотаты «брат отца» и «брат матери», но нет такого термина, который бы классифицировал денотаты «отец» и «брат отца». Это еще раз доказывает, что сами по себе, просто как терми ны языка, термины родства, скажем, в языках коренного населения Австралии по своей природе ничем не отличаются от терминов род ства в русском, английском или французском языках. Различие воз никает на уровне прагматики, при соприкосновении с внеязыковой реальностью. Еще раз подчеркнем: дело не в том, какими терминами пользуются носители данной культуры, а в том, как они ими пользу ются. Этими вопросами занимается этнография.

Вследствие сказанного выше при характеристике классифика ционных систем родства необходимо отказаться от деления систем родства по признаку наличия/отсутствия таких признаков, как «описательные термины» или «групповые термины». А учитывая тот факт, что множество «классификационные системы родства» форма и множество «описательные системы родства» находятся в отно шении обратного отображения, последнее правильнее обозначать с помощью термина «неклассификационные системы родства»1.

Данный неологизм является терминологическим решением проти воречий, связанных с употреблением понятия «описательные си стемы родства», и в то же время хорошо согласуется с построением таблиц родства в качестве метода анализа систем родства.

В интересующем нас плане единственный, по-настоящему су щественный недостаток метода табуляции систем родства, разрабо танного Морганом, заключается прежде всего в том, что это метод изучения систем родства, смешивающий две стадии исследования:

сбор денотатов и сравнительный анализ списков денотатов. Вероят Принятый с некоторых пор термин «линейные системы» в качестве синонима термина «описательные системы» сложно использовать в силу его неоднозначности. Как слияние, так и разделение тех или иных линий родства одинаково предполагает свойство линейности. Такой же неопреде ленностью страдает и общепризнанный антоним термина «линейность» — «бифуркация». Его исконное значение — «ветвление». Следовательно, в графическом выражении этот термин подразумевает проведение непарал лельных прямых, восходящих к одной точке. В этом смысле понятие би фуркации больше подходит для описания процесса расхождения между прямой и боковыми линиями родства именно в «линейных» системах род ства.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Теория двух форм родства (Л.Г. Морган) но, это связано еще и с тем, что задача изучения систем родства ограничивается изучением систем денотатов. Создается впечатле ние, что системы родства существуют и, следовательно, могут рас сматриваться изолированно от их многообразного настоящего, от той среды индивидуальных человеческих отношений, к которой они принадлежат и которую они упорядочивают (в рассматривае мом аспекте протест Малиновского по поводу превращения живых человеческих отношений в мертвые формулы выглядит справедли вым). Именно отсюда возникает и подсознательное стремление от нести их собственное этнографическое настоящее к прошлому, конструируя мифические стадии развития семьи и даже целые фор мации (с этим связано приписывание терминологиям родства роли «исторического источника»). Действительно, ограничиваясь анали зом списков терминов родства вне принадлежащей им «социаль ной» среды, мы, если хотим получить хоть какой-нибудь результат, не оставляем себе никакого другого выбора, кроме одного: тракто вать реально существующие терминологии родства в качестве ре ликтов прошлых состояний.


Например, с помощью описываемого метода, в том виде, в ка ком мы находим его в работах Моргана, довольно просто продемон стрировать различие английской и австралийской терминологии родства, получив право выдвигать гипотезу о различии внеязыковой реальности родства, которую эти терминологии представляют. При всей убедительности диаграмм, приводившихся выше, в них соеди нены два по сути противоположных принципа — распределения значений терминов родства и взаимного размещения в простран стве родства соответствующих денотатов. Если внести некоторые необходимые поправки, система родства сенека со стороны отца должна выглядеть как простое бинарное дерево с двумя поддеревья ми, заданными узлами «отец» и «сестра отца». Английская система родства изображена Морганом правильно, в виде небинарного де рева, что наглядно (из-за невозможности использования образа бинарного дерева) показывает сущностное различие между двумя постулируемыми формами родства.

Таким образом, метод Морган в его первоначальном виде не всегда обеспечивает, а в чем-то даже затрудняет вход в сферу праг матики родства (сферу отношений между терминами родства и людьми). Он не содержит возможность автоматического — моти вированного постановкой конкретной научной задачи — доступа Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 26 Глава к системе отношений родства, которая отображается и регулируется определенным набором терминов. Причина кажется очевидной.

Структура текстов родства (терминологий) и структура счета род ства (система денотатов родства) по определению не могут полно стью совпадать друг с другом. Главная заслуга Моргана состоит в эмпирическом обосновании возможности табуляции систем род ства (“tables”) и фактическом использовании диаграмм (“diagrams”) как средства доказательства положения о существовании двух про тивоположных форм родства.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Глава ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЙ МЕТОД (У. РИВЕРС) В рамках «науки о родстве» на Уильяма Риверса чаще всего принято ссылаться по двум поводам. Во-первых, в связи с измене ниями в эволюционной схеме Моргана, состоящими в трактовке малайской системы родства как более поздней стадии развития по отношению к турано-ганованской. Во-вторых, в связи с понятием генеалогического метода. Однако не уделяется никакого внимания реконструкции той системы взглядов, элементами которой высту пают упомянутые идеи. Для того чтобы правильно понять эти идеи, необходимо выявить, каковы были его цели и средства, то есть за дать себе вопрос о том, как он сам обосновывал свой вклад в иссле дования по родству. Как сказано, результат без его становления есть ничто.

Будучи сторонником эволюционного учения, Риверс начинает с защиты схемы развития семьи (от промискуитета — к моногамно му браку), той схемы, которую и в наше время продолжают рассмат ривать в качестве краеугольного камня теоретических построений Моргана. Он утверждает, что критики Моргана, попросту отбрасы вая эту схему, не хотят видеть, насколько по-разному могут себя вести ее отдельные части при сопоставлении с этнографической ре альностью. «Детально разработанная схема Моргана, — пишет он, — может быть разделена на две самостоятельные (“distinct”) части, одна из которых обращена на существование кровнород ственной (“consanguine”) семьи и ее эволюции в семью пуналуа, тогда как другая часть обращена на существование последней как таковой» [Rivers 1907: 309].

По мнению Риверса, вера в существование в далеком прошлом кровнородственной семьи основана на неверной оценке уровня развития традиционного общества гавайцев, которое Морган оши бочно относил к обществам, стоящим на низшей ступени человече ской культуры, полагая, что особенности гавайской (малайской) терминологии родства корреспондируют с этим представлением Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 28 Глава [Rivers 1907: 309]. Он стремится показать, что по контрасту с терми нологиями других классификационных систем гавайская термино логия, не делающая различия между братом отца и братом матери, сестрой отца и сестрой матери, а также между их детьми, является не пережитком эпохи кровнородственной семьи (когда все члены группы, входящие в категорию братьев и сестер, вступали между со бой в брачные отношения), но результатом сокращения терминоло гии, аналогичной другим классификационным системам [Rivers 1907: 311]. Путем сравнений он доказывает, что в случае с малай ской системой мы имеем дело с изменением в сторону упрощения, т.е. с утратой некоторых терминов, хотя не указывает первопричину этой редукции [Rivers 1907: 311, 314].

Напротив, существование семьи пуналуа, которая характери зуется так называемым групповым браком (между группой братьев, с одной стороны, и группой сестер — с другой), Риверс рассматри вает как эмпирически обоснованную теорию, напрямую связывая с этой формой брака происхождение классификационных систем [Rivers 1907: 311, 314]. В доказательство приводится, в частности, та кой аргумент: «Во многих, хотя, разумеется, не во всех, классифика ционных системах мужчина из одной группы применяет один и тот же термин ко всем женщинам из другой группы того поколения, к которому принадлежит его жена, и, наоборот, все женщины одной группы применяют один и тот же термин ко всем мужчинам другой группы того поколения, к которому принадлежат их собственные мужья. Отсюда делается вывод, что подобные термины являются пережитками определенного состояния общества — такого обще ства, в котором существовали реальные брачные отношения между теми, кто использовал эти термины» [Rivers 1907: 316].

В данном случае, кажется, нет особой нужды рассматривать возражения против теории группового брака современников Ривер са и его ответы на эти возражения. Факт, на который указывает Ри верс, представляет собой этнографическую реальность, однако не является пережитком прошлого, находя свое объяснение в реалиях того уровня этнографической современности, который соответ ствует традиционной австралийской культуре. Точно так же к во просу о происхождении классификационных систем родства не имеет отношения институт двух брачных половин, используемый Риверсом в качестве еще одного свидетельства в пользу реальности семьи пуналуа и группового брака [Rivers 1907: 319–320]. Распреде Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Генеалогический метод (У. Риверс) ление носителей определенных степеней родства по двум брачным или ритуальным «половинам» (moieties) легче интерепретировать как вторичную классификацию существующих терминов родства.

Обычай деления на половины не создает новых отношений, ис пользуя в качестве материала уже существующие связи.

Связанный с вопросом эволюции семьи сюжет — соотношение между понятиями «форма семьи» и «брачные правила» («форма бра ка»). У Риверса, как и у Моргана, эти понятия различаются доволь но слабо [Rivers 1907: 309, 323]. Хотя именно на этой почве перед последователями Моргана могут ставиться некоторые формальные препятствия, касающиеся правомерности теории классификацион ного родства, по крайней мере в некоторых ее частях. Например, на сколько уместно при создании типологии систем родства в качестве основного признака использовать предпочтительную форму брака?

Под формой семьи, вероятно, следует понимать систему отноше ний, в которые вступают люди по поводу производства жизни, включая производство средств к жизни, если речь идет о первобыт ном обществе, а под формой брака — правила заключения договора о создании семьи, в первую очередь правила, определяющие круг возможных партнеров по браку, т.е. допустимую степень родства между супругами. Так, при универсальности нуклеарной, или пар ной, семьи в обществе охотников и собирателей существует практи чески бесконечное число локальных форм брака, поскольку брач ные отношения являются подсистемой отношений родства.

Это утверждение сохраняет свое значение и для обществ с не классификационными системами родства, основной ячейкой кото рых является моногамная семья. Понятно, что установление отно шений свойствб в нулевом поколении образует отношения родства во восходящих и нисходящих поколениях. Например, отец матери, сын брата матери и т.п. являются одновременно и родственниками, и свойственниками по отношению к говорящему. Гораздо меньше осознается тот факт, что лица, вступающие в брак, также находятся в отношениях родства, конечно, с той оговоркой, что такое родство рассматривается как бесконечно малая, стремящаяся к нулю вели чина, в рамках теории «Адама и Евы».

Более четкое разграничение понятий формы семьи и формы брака доказывает, что между схемами развития систем родства и свойствб нет жесткой связи в плане взаимоопределения. Поэтому вычеркивание объекта «семья пуналуа» для теории классификаци Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 30 Глава онного родства Моргана так же безболезненно, как и вычеркивание объекта «кровнородственная семья».


Однако, несмотря на общую неудачу в поисках истоков клас сификационной системы родства, Риверсу удалось сформулировать ряд положений, корректирующих или проясняющих некоторые места в теории Моргана.

1) Понятие системы родства не сводится к понятию термино логии родства (данный тезис заключен в примере с малайской, или гавайской, терминологией) [Rivers 1907: 311, 314].

2) Универсальная схема «классификационные — описатель ные системы родства» важнее конкретных способов ее применения [Rivers 1907: 309, 323].

3) Классификационные системы родства — не пустая выдумка, но разумная абстракция. Определяющей чертой классификацион ной системы является ее противоположность описательной системе с точки зрения способов группирования людей по категориям род ства (по сравнению с Морганом, при выражении идеи родства людей понятие «группа людей» замещается понятием «категория родства») [Rivers 1907: 310].

4) Особенности классификационных систем родства обуслов лены первичностью «статуса и долга» (“status and duties”), а не фи зиологических, кровных или супружеских связей, что является при знаком описательных систем (по сравнению с Морганом, более четко выражена идея «социального родства») [Rivers 1907: 319, 321– 322].

В продолжение своих теоретических изысканий Риверс пред лагает генеалогический метод, который объявляется фактически основным методом изучения систем родства [Rivers 1907: 323]. Это то недостающее звено, которое мы, может быть, не всегда осознан но, пытаемся обнаружить в работах Моргана, критикуя недостатки его подхода. Применение метода составления списка «заранее сформулированных родственных отношений» (по М.В. Крюкову) предполагает хотя бы выборочное обращение к конкретным генеа логиям в целях корректировки границ списка возможных денота тов. С этой точки зрения Риверс изменил расстановку акцентов в методе Моргана.

Согласно Риверсу, в силу качественного различия между си стемами родства первобытных (“savage”) и цивилизованных (“civilised”) народов желательно использовать как можно меньшее Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Генеалогический метод (У. Риверс) число терминов, обозначающих (“denoting”) родство (ср. тезис о не допустимости подхода к изучению терминологий родства с мерка ми собственной культуры, обращаемый против самого Риверса).

По его мнению, для построения развернутой (“complete”) генеа логии достаточно пяти терминов: «отец», «мать», «дитя», «муж»

и «жена» [Rivers 1971: 52]. Речь, вероятно, должна идти не столько о терминах, сколько о простейших связях, т.е. наименьших едини цах счета родства (степенях родства или «расстояниях» между род ственниками). По мере движения (методом прибавления) от лица, принимаемого за исходный пункт, вверх и вниз, вправо и влево, можно постепенно составить своего рода карту, охватывающую неограниченно большое множество людей. Базовые единицы род ства складываются в более крупные единицы — линии происхожде ния (мужские или женские), каждую из которых рекомендуется рас полагать на отдельных листах (“sheet”). При необходимости листы сопоставляются друг с другом посредством перекрестных ссылок [Rivers 1971: 53]. Предельно схематизируя запись одной из генеа логий, сделанную самим Риверсом, мы находим в ней способ гра фического изображения, изоморфный его словесному описанию («отец/мать — сын/дочь», «муж — жена»). Из рисунка также видно, что по умолчанию им используется оппозиция «брат — сестра»

(рис. 3).

Рис. 3. Элементы построения диаграмм при первичном сборе генеалогий, по Риверсу (1910) Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 32 Глава В ходе сбора генеалогий в качестве маркеров связуемых эле ментов (для наглядности мы обозначаем их геометрическими фигу рами: треугольник — мужчина, круг — женщина) выступают лич ные имена, а при их анализе — местные термины, которые ставятся в соответствие с определенными денотатами (денотативами, или «описательными терминами»). В ходе анализа поле родства как бы «прощупывается» (см. выше: Морган делал это с помощью своих таблиц). В результате проявляются границы, точнее говоря, внеш ние пределы этого поля, в которых оказываются денотаты, значи мые для носителей культуры. Сигналом о достижении предела слу жит момент прекращения появления новых терминов родства.

Таков практический смысл метода Риверса в противоположность методу Моргана, смешивающего два этапа исследования или, луч ше сказать, пропускающего первый этап, скажем, ввиду его кажу щейся тривиальности. По замыслу Риверса, генеалогический метод способствует решению трех основных задач.

I. Описание систем родства. Правильно описать систему род ства (“working out the systems of relationships”) невозможно при ис пользовании обычного, надо понимать, моргановского метода вопросов и ответов, или метода прямого опроса (“direct inquiry”) [Rivers 1971: 56]. Поскольку первобытные системы родства прин ципиально отличаются от европейских, без предварительного сбора генеалогий очень легко впасть в ошибку относительно экви валентности европейских и местных, классификационных, терми нов. Необходимо соблюдать процедуру, в рамках которой исход ным пунктом является личное имя человека (принцип опоры на внеязыковую реальность. — П.Б.). Только при этом условии задан ный вопрос дает действительный эквивалент европейского тер мина (т.е. денотата): «старший брат», «сын сестры», «брат матери», «жена брата матери», «сын сестры мужа» и т.п. [Rivers 1971: 53].

Он также полагает, что полный набор терминов родства практиче ски невозможно получить при составлении единичной генеалогии.

Тем более что, например, нередко встречается то, что он называет «двойным родством» (по происхождению и по браку). Поэтому до стоверное представление о данной системе родства можно соста вить только при наличии минимум трех независимых генеалогий [Rivers 1971: 53]. Еще выше он делится наблюдением, что сведе ния, полученные от разных информантов, могут быть неравноцен ными по качеству, поэтому следует ориентироваться на людей, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Генеалогический метод (У. Риверс) которые обладают особыми генеалогическими познаниями [Rivers 1971: 53].

В понятие описания систем родства по методу Риверса входит подробная фиксация «социальных условий» для лиц, включенных в генеалогию (местность, клановая принадлежность, тотемное имя, семейное положение, происхождение партнера по браку, социаль ное состояние, т.е. смерть, адопция, наличие детей и т.п.). Все это делается с учетом факторов, затрудняющих сбор информации: обы чай табуирования имени умершего, обмен именами или взаимное пересечение линий, когда упоминание одного и того же лица дубли руется. Например, для одного информанта данный индивид являет ся представителем отцовской линии, для другого — материнской [Rivers 1971: 53–54].

Исходя из своего опыта, Риверс создает технологию составле ния списков денотатов («терминов») родства. 1) Дается описание представителей пяти поколений, нулевого, первого восходящего и первого нисходящего, второго восходящего и второго нисходя щего. 2) Денотаты (“terms of relationship”) распределяются по двум множествам (столбцам), члены которых ставятся в отношение обрат ных (“reciprocal”) величин: «отец — сын», «брат матери — сын се стры», «отец отца — сын сына», «мать матери — дочь дочери» и т.п.

3) Термины родства делятся на две «формы», термины обращения во втором лице (“addressing”) и термины упоминания в третьем лице (“speaking of”), т.е. на апеллятивы и вокативы, говоря современным научным языком. 4) Терминологии родства даются в двух вариантах в зависимости от пола говорящего [Rivers 1971: 55].

По Риверсу, генеалогический метод самим свои строем под разумевает сбор сведений, непосредственно не имеющих генеало гического содержания, т.е. касающихся отношений, установление которых не связано с прослеживанием действительных связей по крови или по браку;

применение генеалогического метода предпо лагает составление списка всех лиц, к которым применяются дан ные термины. По его классификации, отношения делятся на четыре разряда: 1) отношения, соответствующие реальным генеалогиче ским связям;

2) отношения, не соответствующие реальным генеало гическим связям, но обосновывающиеся с помощью рассуждений «генеалогического» характера вроде: индивид X (Ego) называет ин дивида Y «братом матери», поскольку этот индивид является «бра том» некоего третьего индивида;

3) отношения, устанавливающиеся Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 34 Глава посредством ссылок на принадлежность к определенным социаль ным подразделениям вроде: индивид X (Ego) называет другого инди вида «дедом», поскольку тот принадлежит к тому же поколению имярек клана, к которому относится третий индивид, занимающий позицию «деда» по отношению к индивиду Х;

4) отношения, стро ящиеся на искусственных узах, но переходящие по наследству: са мого говорящего, его отца или отца отца с неким третьим лицом [Rivers 1971: 55]. Как пишет Риверс, всего этого достаточно для того, чтобы определить «общий характер» (тип? — П.Б.) системы родства.

Во многих случаях представляется важным прослеживать более от даленные связи по линиям «брата отца отца», «сестры отца отца», «жены сына сестры», «мужа дочери сестры» [Rivers 1971: 55].

II. Изучение брачных правил. Необходимое число генеалогий членов исследуемой группы содержит информацию о браках, за ключавшихся на протяжении многих поколений. Посредством ге неалогий мы не только узнаем, какие браки разрешены, предписа ны или запрещены, но вместе с тем получаем статистические данные по частоте различных видов брачных союзов, фиксируя стадии пе рехода от состояния общества, в котором браки регулируются на уровне клана или фратрии, к состоянию, в котором брачные союзы определяются посредством учета реального кровного родства (т.е.

переход от первичной ко вторичной формации, от классификаци онного к описательному родству). Там, где брачные союзы еще определяются формами социального группирования, генеалоги ческий метод позволяет уловить тенденции, которые самими участ никами процесса обычно не осознаются [Rivers 1971: 55–56].

Например, преобладающее число браков между членами двух опре деленных кланов может свидетельствовать о существовании кросс кузенных браков [Rivers 1971: 56].

III. Изучение правил, регулирующих наследование собственности и социального статуса. Достаточно одного взгляда на диаграмму («генеалогию»), чтобы увидеть, по какой линии, мужской или жен ской, определяется клановая принадлежность, каков порядок пе рехода власти и как наследуется собственность на землю [Rivers 1971: 56].

Преимущество генеалогического метода Риверс видит в кон кретности и тестируемости («фальсифицируемости») получаемых результатов. В процессе полевой и кабинетной работы исследова тель избегает опасности «абстрактного» подхода, выражающегося Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Генеалогический метод (У. Риверс) в такой постановке вопросов перед информантами, когда они вы нуждены давать ответ на языке несвойственных им европейских понятий. Одновременно средствами генеалогического метода воз можно формулировать такие вещи, которые не осознаются носи телями культуры. В конечном счете генеалогический метод делает исследователя и информанта равными участниками диалога [Rivers 1971: 57–58]. В переводе на язык современной логики науки, генеа логический метод изоморфен исследуемой реальности. Особенно интересно, что Риверс имел в виду не только трудности полевой практики, но и перспективы развития всей отрасли знания, пред метом которой является традиционная культура. По Риверсу, ге неалогический метод должен придать фактам этнологии досто верность, свойственную естественным (биологическим) наукам, поднимая этнологию, до того момента остававшуюся уделом люби телей без специального образования, до уровня науки в строгом смысле этого слова [Rivers 1971: 59].

Насколько можно судить, собственные рассуждения Риверса вступают в явное противоречие с общепринятыми оценками генеа логического метода, когда этому методу придается узкий смысл ев ропоцентристского способа записи систем (терминологий) родства.

Причем довольно часто среди критических замечаний в адрес Ри верса фигурируют как раз те положения, которые он сам же и вы двигал. М.В. Крюков для того, чтобы показать несовершенство это го метода как способа сбора терминологий родства, ссылается на свидетельство А. Хокарта. Там, где европеец при определении сте пени родства сначала указывает ближайшего родственника, а затем движется вверх и вниз по генеалогическому древу, фиджиец посту пает совершенно иным образом, ориентируясь на принадлежность к той или иной стороне (линии) и к тому или иному поколению [Крюков 1972: 22–23]. Однако Риверс, называя свой метод генеало гическим, не только не игнорирует это различие, но даже настаива ет на том, что использование этого метода обязывает исследователя учитывать всех лиц, к которым применяется данный термин, вклю чая тех, с которыми не прослеживаются реальные генеалогические связи. По мнению Н.А. Бутинова, генеалогический метод фиксиру ет только систему «абстрактных родственных терминов», но никак не отражает скрытую за этими терминами «структуру конкретных общественных отношений» [Бутинов 1951: 3–27]. Однако Риверс выступал за исследование «абстрактных проблем на конкретной Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 36 Глава основе», направляя генеалогический метод на выявление именно того, что скрыто за терминами родства, — систем, или структур, родства.

При характеристике своего метода Риверс всячески демон стрировал, что процедура сбора генеалогий не исчерпывает понятия генеалогического метода, образуя лишь его «базис» (остов, кар кас? — П.Б.) [Rivers 1971: 52]. С одной стороны, генеалогический метод не только не предполагает приписывание классификацион ным системам идеи биологического родства, но категорически за прещает что-либо подобное, с другой — является естественным спо собом отсеивания «абстрактных вопросов». С точки зрения Риверса, генеалогический метод оказывается «эффективным» (объектив ным) в плане изучения самого широкого круга вопросов, выходя щих далеко за пределы понятия социальной организации, в область изучения магии, религии и ритуала (те или иные ритуальные функ ции по отношению к Ego всегда исполняют лица, занимающие определенные позиции родства) и далее в область лингвистики (антропонимики) или «психологии» носителей традиционной куль туры, попутно отделяя традиционное от привнесенного европей ской культурой [Rivers 1971: 56–57, 58–59]. Таким образом, генеа логический метод сам по себе выступает средством описания той этнографической реальности, которой системы родства принадле жат, — путем восхождения от части к целому: от брачных правил и правил наследования к социальной организации, от социальной организации к культуре в целом. При таком подходе проблема су ществования связи между системами родства и социальной органи зацией не возникает по той простой причине, что решается сама со бой уже на стадии сбора эмпирического материала. Проблема плавно переходит на другой уровень, связанный не с вопросом о том, существует ли эта связь, а с вопросом о том, как она суще ствует.

Теперь уже нетрудно согласиться с М.В. Крюковым, по край ней мере, в том, что разработка Риверсом «генеалогического метода сбора терминологий родства» на самом деле представляет собой «попытку преодолеть недостаток моргановского метода, в основу которого положен список отношений родства». «Признавая неточ ность априорного формулирования набора родственных отноше ний, предъявляемого информатору, — пишет М.В. Крюков, — Ри верс предварительно выявлял круг родственников информатора Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН Генеалогический метод (У. Риверс) и помещал имена каждого из них на определенное место в его гене алогическом древе. После этого он последовательно задавал вопро сы о каждом из родственников, в ответ на которые информатор со общал соответствующие термины родства. Поскольку вопрос ставился не в форме “Как вы называете сына брата отца (и т.п.)?”, а в форме “Кем вам приходится имярек?”, то информатору не навя зывалась сконструированная заранее цепочка родственных отноше ний и он мог назвать лицо тем термином, которым он привык на зывать его в обыденной повседневной жизни» [Крюков 1972: 21].

Как ни странно, приведенное описание нивелирует критику генеалогического метода с помощью следующего положения: «…эт нограф, собирающий терминологию родства с помощью генеалоги ческого метода, подходит к ней с мерками своей собственной систе мы родства» [Крюков 1972: 23]. Нет никаких причин искать новый метод, когда за исходный пункт принимается «сам термин» [Крю ков 1972: 23]. Вероятно, здесь нами совершается еще бульшая ошиб ка, чем та, на которую мы пытаемся указать.

К тому же метод интервьюирования вряд ли вообще возможно осуществить на практике. «Информатору, — пишет М.В. Крюков, — предлагается назвать все известные ему термины родства, существу ющие в его языке, а когда список терминов родства составлен, ин форматор по просьбе исследователя объясняет значение каждого из терминов. При такой процедуре совершенно исключена возмож ность вольного или невольного навязывания информатору каких либо категорий, не свойственных изучаемой системе родства;

ему предоставляется возможность выразить значение каждого термина в той форме, какую он считает наиболее естественной и привыч ной» [Крюков 1972: 23]. Но откуда собеседнику может быть извест но значение самого термина «термин родства»? Например, в рус ском языке словом «старик» сын может называть отца, жена — мужа и т.п. При таком подходе уже информатор будет навязывать иссле дователю представления, не свойственные научному понятию си стемы родства.

По своей процедуре генеалогический метод Риверса вполне органичным образом включает составление таблиц денотатов Мор гана, снимая его «априорность» (метод последовательного при ближения: информация по терминологии правит информацию по системе родства, и наоборот). Сначала составляются схемы, где узлами служат имена конкретных людей, соединенных кратчайши Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_01/978-5-02-038333-3/ © МАЭ РАН 38 Глава ми маршрутами родства (отношения «отец», «мать», «брат», «се стра», «сын», «дочь», «муж», «жена»), затем личные имена замеща ются местными терминами родства1 вместе с их расшифровкой в виде n-сложных слов («отец», «мать», «брат», «сестра», «сын», «дочь», «муж», «жена», «брат отца», «брат матери», «брат матери матери», «сын сестры мужа», «дочь дочери брата матери матери»

и т.п.).



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.