авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 18 |

«ПЕТЕРБУРГСКОЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЕ Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН ...»

-- [ Страница 8 ] --

— У меня больше всего там земли, в селении. Эта работа — месяц в год — сад, огород. Один день убирают, второй день копают, третий день выравнивают, три дня. Абрикосы соберут неделю-две. Яблоки — тоже неде ля. Три дня поливают. Максимум — месяц [ПМЕК 2006].

Дагестанцы на Севере: трудовые мигранты в сфере нефтеразработок Трудовая миграция из Дагестана в Западную и Восточную Сибирь для работы в нефтегазовой сфере — явление, характерное еще для позднесовет ского периода (см. гл. 3). Как уже отмечалось, в настоящее время чаще всего выезжают «на Север» жители равнинного Северного Дагестана, кумыки и но гайцы. Помимо них к этому виду деятельности приобщились и некоторые жи тели горных районов, однако все равно данный вид трудовой миграции (по ка?) не получил среди жителей горных районов такого распространения, как среди населения равнины. Исключение составляет Южный Дагестан (данные 2006 г. по: [Алиев Ш. 2007: 28]). Например, из всех опрошенных социологами жителей Ногайского района около 88 % трудовых мигрантов отправлялись в Уральский ФО (составной частью которого является Тюменская область — основной нефтегазовый регион России), из районов с большим процентом ку мыкского населения в этот же округ отправлялись на работы около 29 % тру довых мигрантов. В целом равнинный Дагестан в указанный год отправил на временные работы в Уральский ФО около 35 % своих отходников. Для срав нения: предгорные территории отправили в этот ФО лишь 17 % отходников, а горные — всего 5,7 % [Там же: 26—28].

В качестве примера будет приведен опыт поселка Львовский-1 Бабаюр товского района.

Львовский-1 (подробнее об этом поселке рассказано в главе 6;

см. также:

[Карпов 2010а]) населен в основном кумыками, помимо них здесь проживают около 70 аварцев. Из официально зарегистрированных 350 хозяйств реально живущих в Львовском — 190, остальные проживают в Тюменской области (из 190 хозяйств у многих родственники также выезжают на временные заработ ки на север) [ПМЕК 2009].

Местный СПК трудоустраивает 42 человека, 40 человек работают в УОСе (мелиоративная организация), 40 человек в школе, 25 человек в больнице, ра бочие места есть в сельской администрации, в милиции. По оценкам предсе Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН дателя местного СПК Хасана Шемшединова, 80 % жителей поселка обеспече ны работой на местах. Таким образом, нельзя сказать, что поселок ощущает на себе проблему острой безработицы.

Соб.: То есть нет проблемы, что к вам приходят и просятся на работу в СПК?

Хасан Шемшидинов: Нет, я прошу. Не идут. Зарплата не устраивает, работать заставляют. Народ такой… Вот механизатором, пастухами, ча банами… никто не хочет выполнять грязную работу. В каждой семье по 2— 3 человека пенсию получают, этой пенсии им хватает. Огороды, скот дер жат, рыбачат, охотничают. Обычно чеснок сажает население, на своих огородах. На продажу. Мой брат в этом году 10 тонн чеснока продал, с соток. По 25 рублей в этом году, в прошлом году по 45 рублей принимали.

Скота 3—5—10 голов держат. Есть 75 хозяйств, которые ни одной головы скота не держат. Птицы нет даже.

Соб.: А с чего живут тогда?

Хасан: В Тюмень на лето уезжают, на зиму уезжают. А здесь для скота ежедневный уход нужен, а раз они уезжают… Соб.: Они полностью, всей семьей уезжают?

Хасан: Ну кто-то остается, старики остаются. Жена остается, кто то учителем работает, у кого-то дети остаются. А скот — сено, корм нужны.

Соб.: То есть те, кто уезжают, стараются не держать скотину?

Хасан: Не держат, да.

Уже в 1980-е гг. львовцы начали выезжать в Тюменскую область.

Хасан: Вот мой двоюродный брат уже 30 лет там, уже на пенсию ушел, двух дочерей замуж отдал там, сейчас уже возвращается.

Мухтар-Али Адильханов: В 1987-м, по-моему, первым поехал покойный Абдула.

Зумруд: Я скажу вам, в 1979 году, в 1981 году уехал наш зять, подтянул брата старшего. Из нашего села никто не ездил, первые наши поехали [ПМЕК 2009].

Помимо этого в советский период жители Львовского-1 выезжали на строительные работы в Калмыкию, Среднюю Азию, а также чабановать в Ставропольский край. Но постепенно доля «северных» мигрантов стала уве личиваться. Первоначально львовцы уезжали в Нефтеюганск, в то время (1980-е гг.) активно строившийся город. Именно тогда, как утверждают ин форманты, выезд на заработки принял массовый характер — около 60–70 % сельчан или работают, или работали «на севере».

В основном ныне выходцы из поселка работают в Старом Уренгое, но также есть семьи львовцев в Нижневартовске, Новом Уренгое, Ноябрьске, Надыме.

Мухтар-Али Адильханов: Наши в основном, они живут в Старом Урен гое. Раньше при мне там было 18 тыс. населения, теперь 12 тыс., ну, на сколько я изучал, в основном кумыки жили там [ПМЕК 2009].

Часть львовцев уезжают работать на сезон, как правило, с сентября-нояб ря по май-июнь. Мужчины, в основном молодые, работают на нефтеразработ Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН ках вахтовым методом. На два летних месяца мигранты возвращаются домой.

На севере мигрантов привлекают прежде всего зарплаты — за сезон (несколь ко месяцев) можно получить от 200 до 500 тысяч рублей. Помимо нефте- и га зодобычи мигранты устраиваются на работу в сферу услуг, открывают мага зины, работают водителями. Многие оформляются на работу официально, по лучая северные надбавки.

Мухтар-Али Адильханов: Потому-то все уезжают в Тюменскую об ласть, потому что это государственная работа, идет и стаж. С трудовы ми книжками обязательно. В Тюменской области все устроено хитро и очень хорошо: поработал 5 лет — у тебя полярки появляются, полярка — это се верный коэффициент, который с годами тебе увеличивается. Если ты име ешь 10 полярок, ты получаешь, допустим, 8 тыс. рублей и тебе надбавка за эти полярки в 10 раз больше идет. И ты на пенсию выходишь раньше, через определенное время в Тюменской области тебе в любом городе квартиру вы деляют бесплатно [ПМЕК 2009].

Те, кто не связан с вахтовым методом работы, часто работают на севере круглый год и фактически оседают там. Они снимают или покупают жилье, кое-кто перевозит семьи. Однако большинство львовцев стараются на летние месяцы оказаться в Дагестане.

Мухтар-Али Адильханов: …Каждый год они приезжают сюда на 2 ме сяца, только летом, потому что там жить невозможно, там мошка быва ет. Все уезжают летом. Июнь, июль, август — все здесь. А то, что ихние дети учатся там в русских школах, это очень прекрасно, это будут очень грамотные люди [ПМЕК 2009].

На временные работы выезжают как мужчины, так и женщины, причем также незамужние. Они устраиваются на работу в магазинах, в детских садах, школах.

Имальдин, молодой человек 27 лет, кумык, уже несколько лет подряд вы езжает на заработки в разные сибирские города и поселки. Вначале его устро ил работать охранником родной дядя, державший игровые автоматы в Ниж невартовске. Последние два года Имальдин работает в Старом Уренгое, зани мается геологоразведкой (вахтовый метод). На севере работают все одноклассники Имальдина.

В 2008 г. Имальдин женился, но после свадьбы опять уехал в Старый Уренгой, оставив молодую жену в доме матери. На момент проведения ин тервью молодой человек, только недавно возвратившийся с последней вахты, сказал, что больше не планирует выезжать на север. На заработанные в Ста ром Уренгое деньги он справил свадьбу (2008), в 2009 г. купил автомобиль «Газель» и планирует заняться грузоперевозками по Дагестану. Также на «се верные» деньги Имальдин с братом купили ВАЗ 2109.

Имальдин: Просто здесь можно наняться, те же деньги можно и здесь заработать, но это не собирается. Там свадьбы, то, се, расходы большие, а эти деньги как-то тратятся, на руках не остаются, а так то, что за семь месяцев там зарабатывают, можно и здесь заработать. Просто деньги здесь не держатся в руках, тратятся эти деньги. А там как-то накаплива ются эти деньги, сразу приходят в руки и можешь там что-то купить, что то сделать сразу. На большие траты [ПМЕК 2009].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН Очевидно, что Имальдин связывает свою дальнейшую судьбу с пребыва нием в Дагестане:

— Собственно, у меня 2 га. У родителей кусок, у брата кусок. Можно в любой момент аренду взять сколько надо, любую вещь можно посадить, вы растить и на этом деньги получить [ПМЕК 2009].

Собственный дом Имальдин строить не собирается, поскольку как млад ший сын он должен жить с родителями. Планирует остаться в родном селе и его брат, он открыл в районе бар и бильярдную, а также занимается хозяйст вом. Зато на севере, недалеко от Сургута, проживает его родная сестра. Она с мужем занимается лотерейным бизнесом, старший сын живет вместе с ними, а младшие дети остались в Львовском, на попечении бабушек.

Отличительная особенность трудовой миграции в северные регионы за ключается в том, что наряду с мужчинами на заработки отправляется большое количество женщин, как замужних (как правило, вместе с мужем, но также иногда и отдельно), так и незамужних. Женщины сравнительно легко находят работу в сфере обслуживания и на государственных должностях в населенных пунктах нефтегазовых областей. Эта работа не связана с вахтовым методом, поэтому женщины, уехавшие на север, часто не возвращаются в поселок в те чение нескольких лет. Классической является схема, когда родители в течение нескольких лет работают на севере, а дети остаются на попечении бабушек.

Подобная практика характерна не только для львовцев. Например, дирек тор школы с. Карасу Ногайского р-на, 48 лет, сетует:

— …Оставляют детей на бабушек-дедушек. Есть ребенок, девочка, она в свои 2—3 года мать свою не узнает, хочет к бабушке-дедушке. Мать уез жала, ей 2 года было, мать приехала, ей 3 года. Она все время с бабушкой.

Это тоже не очень хорошо. Бабушки балуют детей. Они идут на свадьбу, детей с собой берут. А мы ругаемся, не разрешаем, чтобы детей брали.

Нельзя. Как школьный возраст подходит, мы не разрешаем. Потому что у нас свадьбы в 11 вечера начинаются. А возвращаемся в 2 часа ночи. А утром вставать. Ругаемся много из-за этого. И постоянно отчитываемся перед районо, а районо перед министерством, каждый год подаем список детей, оставшихся без попечения родителей. На попечении бабушек-дедушек. Два года подряд уже требуют. 17 детей из 78 на попечении бабушек-дедушек.

Они приезжают на месяц-полтора, а потом обратно уезжают. Моя сест ренка тоже так. Вначале пересылала вещи девочкам, потом мы запретили.

Она вещи покупает, пересылает, а они давно из этих вещей выросли. Она даже представить не может что дочь уже девушка. Она уезжала, та была в 4 классе, а теперь уже в 9-м, а что, приезжает на 2 месяца… [ПМЕК 2009].

Негативное влияние отъезда на север подчеркивается и в другом интер вью с жителем с. Иргаклы Нефтекумского района Ставропольского края, но гайцем по происхождению:

— То, что в Москву уезжают на заработки, — большая проблема. На пример, муж на стройке работает, живет в однокомнатной квартире, где еще 20 человек живет, с бригадой своей, на одном конце города. А жена с женщинами — на другом конце города, на другой работе. И так семьи мно Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН гие распадаются. Моральный облик падает, и у него, и у нее. Семьи разруша ются. Иногда даже он не знает, а другие знают, даже его родственники знают, а он нет. …Те, кто в Москву уезжают, они семьи теряют, они на циональный уклад теряют, детей теряют. У нас в районе после [случившей ся] гибели ребенка школы обязывают родителей, которые уезжают в Москву и оставляют детей дома, оформлять опекунство на дедушку-бабушку. Это при живых родителях! [ПМЕК 2009].

Однако мало кто из живущих на севере на протяжении многих лет сель чан, обзаведшихся там квартирами и даже забравших детей учиться в местные школы, не рассчитывает вернуться на родину. Работа на севере, какой бы продолжительной она ни была, воспринимается временной. Одной из основ ных причин возвращения в Дагестан часто называется суровость северного климата. «На Севере не так все пагубно… там северные пенсии зарабатывают.

Но другой минус — в 22 года уезжают отсюда, в 40—45 лет возвращаются уже инвалидами. Вот поставишь наших и тех, кто с Севера, то вторые намно го старее выглядят» [ПМЕК 2009].

После длительного проживания на севере возвращаются кто в родное се ло, кто в города республики, кто в Москву.

Мухтар-Али Адильханов: Вот мой двоюродный брат уже 30 лет там… сейчас уже возвращается.

Соб.: А ребята, которые там выросли, они вернутся в Дагестан?

Хасан Шемшидинов: Да. Ну, во всяком случае, думаю, что они после пен сии вернутся сюда [ПМЕК 2009].

Кроме рассмотренных выше наиболее распространенных видов времен ной трудовой миграции выходцы из Дагестана работают также на транспорте (водители маршруток в городах России), в различных ремесленных мастер ских (есть сведения о выходцах из селения Гельмец Рутульского района, ко торые выезжают на сезон для сбора мебели в цехах, принадлежащих их одно сельчанам, в г. Благовещенск). Жители селения Цудахар, известные своим шапочным промыслом, организовывают сезонные артели в городах России, в частности, авторам удалось собрать некоторые сведения о них в г. Нижний Новгород. Женщины из селения Ахты выезжают на заработки в Московскую область, где работают в пищевых цехах и на мелких торговых точках. Подоб ных примеров можно привести еще много, наверняка нам неизвестна и треть возможных видов сезонных работ, заставляющих трудовых мигрантов выез жать из республики. Развитие этой темы требует дальнейших исследований.

Однако принципы организации выездов на заработки и социокультурные по следствия этой популярной практики можно, на наш взгляд, проследить и на собранном материале.

Диаспора для дагестанского трудового мигранта:

реальность взаимодействия?

Исследуя мигрантское сообщество, невозможно обойти вниманием акту альную в последние десятилетия тему роли диаспоры в жизни мигрантов.

Первоначально термин «диаспора» относился к конгломерату еврейских об щин, живущих за пределами Палестины [Котин 2009: 19]. Постепенно в науч Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН ной литературе и общественном дискурсе диаспорой стали называть зарубеж ные общины различных этнических групп, живущих за пределами их перво начального ареала обитания. Однако данный термин понимается разными ис следователями по-разному. Так, Б. Коннор просто называет диаспорой ту часть народа, которая живет вне родины. М. Эсман определяет диаспору в ка честве возникшего в результате миграции этнического меньшинства, сохра няющего связь со страной происхождения;

причем это общение носит эмо циональный или основанный на материальных факторах характер [Лаллукка 2000: 92].

Социологи Ж. Тощенко и Т. Чаптыкова выделяют четыре основных при знака диаспоры: пребывание этнической общности людей за пределами стра ны (территории) их происхождения в иноэтническом окружении;

наличие у этой общности основных или важных характеристик национальной самобыт ности своего народа и стремления к сохранению и поддержанию языка, куль туры, сознания;

наличие организационных форм своего функционирования, начиная от землячеств и кончая общественными, национально-культурными и политическими движениями;

осуществление ею социальной защиты конкрет ных людей [Тощенко1996: 35—36]. Споры о содержании термина велись на страницах журналов «Диаспоры», «Этнографическое обозрение». Многие ав торы отмечали чрезвычайную размытость термина, обозначающего в одних случаях некую группу людей, проживающих вне района их изначального оби тания, в других же — сам процесс рассеивания народа, или «неряшливую тенденцию называть диаспорой любую этническую группу, кроме так назы ваемых титульных наций» [Милитарев 1999: 24, 27]. В. А. Тишков поднял во прос о спорности универсальности термина, но тем не менее, в свою очередь, определил диаспору как «обозначение совокупности населения определенной этнической и религиозной принадлежности, которая проживает в стране или районе нового расселения. При этом важной дефиницией являются концепция родины — изначального центра расселения, а также мифа о диаспоре — по иске «золотого века», прославление деяний предков (концепция «диаспориче ского синдрома» рассмотрена В. Шнирельманом) [Шнирельман 1999], а также чувство отчужденности от общества проживания, неверие в то, что члены ди аспоры никогда в полной мере не будут приняты им. В. А. Тишков отмечает инструменталистский характер выбора родины исходя из того, что историче ские групповые миграции, дрейф самой этнической идентичности и подвиж ность политической лояльности затрудняют определение «исторической ро дины» [Тишков 2000: 43—52].

Формирование диаспор для многих исследователей подразумевает рас смотрение этого явления как международного, связанного с пересечением го сударственной границы. На этом фоне проблема определения внутрироссий ских диаспор представляется еще более размытой. Некоторые исследователи вовсе не считают их диаспорами, другие называют «внутренними» [Тощенко 1996: 36]. Отметим, в свою очередь, что термин «диаспора» применим не только к процессу рассеивания и к некоему сообществу людей, но также к опре деленной общественной организации, имеющей официальную регистрацию в стране. Применительно к внутрироссийским организациям чаще, чем термин «диаспора», используется понятие «национально-культурные общества». В настоящем случае для удобства повествования эти термины будут использо ваться в качестве синонимов, тем самым подчеркивая направленность их дея тельности в первую очередь на сохранение и поддержание культурных осо Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН бенностей, тогда как проблемы социального и политического характера мы не считаем для этих структур основными, ибо их клиенты были и остаются гра жданами одной страны. Национально-культурные общества являются практи чески единственными представителями того или иного этнического сообщества.

Нас прежде всего будет интересовать вопрос взаимодействия дагестан ских диаспор как общественных структур, с одной стороны, и временных тру довых мигрантов — с другой. В качестве примера рассмотрим материалы по Ростовской области и г. Нижний Новгород.

Дагестанская диаспора в условиях села и малого города:

пример Ростовской области Категория диаспоры шагнула далеко за пределы научного сообщества и существует как в обыденном сознании мигрантов, так и в дискурсе прини мающей стороны. Актуализация этой дефиниции может быть объяснена по пыткой властных структур описывать полиэтническую и мультикультурную реальность современных административных образований именно через дан ный термин. Например, в Мартыновском районе Ростовской области сущест вует практика совещания председателей всех диаспор района с местной адми нистрацией (диаспорой здесь названа общественная организация). Примеча тельно, что помимо интересующей нас дагестанской диаспоры здесь также существуют армянская, чеченская, турецкая (имеются в виду турки-месхетин цы), а также фактически украинская и… русская. Таким образом, диаспора становится неким административным подразделением, определенным обра зом включенным в работу местной администрации: эти пять этнических (а в случае с дагестанцами — надэтнических) групп «официально» признаются существующими в районе и приобщенными к диалогу с властью. Подобный статус данных групп закрепился в недавно созданной экспозиции районного музея: каждая диаспора участвовала в создании той ее части, в которой рас сказывается об этническом многообразии Мартыновского района (создание экспозиции происходило под контролем администрации и чуть ли не в при казном порядке).

Подобная практика наблюдается и в Ставропольском крае, в частности в Левокумском и Нефтекумском районах, где при районных и сельских адми нистрациях действуют так называемые этнические советы (см.: гл. 7), при званные осуществлять профилактику конфликтных ситуаций и разрешать все же возникающие конфликты, которые можно интерпретировать как «межэт нические».

Рассмотрим пример деятельности Мартыновской диаспоры. По мнению дагестанцев-луководов, контактирующих с этой диаспорой, самым деятель ным лицом ее является заместитель председателя диаспоры, Асадула Абду лаевич Исмаилов, — выходец из Цумадинского района, уроженец Хуштады.

Асадула живет в Большой Мартыновке с 1985 г. и является одним из первых дагестанцев, начавших заниматься луковым бизнесом в районе. Начав, как и многие цумадинцы, с работы на полях у корейцев, позднее он сам надолго стал бригадиром. В последнее время он лишь пайщик в одной из цумадинских бригад.

Основные функции Асадулы в диаспоре — улаживать конфликты, в том числе «межнациональные», на уровне района. Он дружит со многими членами Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН хуштадинских луковых бригад, неизменно участвует в их «пятничном» сходе (так называется «выезд на шашлыки», который хуштадинцы устраивают по сле пятничной молитвы). Также Асадула ездит по бригадам, проводит с моло дежью разъяснительную работу, «чтоб не хулиганили». В его доме фактиче ски расположено нечто вроде «цумадинского» и, шире, «дагестанского» шта ба: все приезжающие в Большую Мартыновку по «луковым делам» жители Цумадинского района остаются ночевать у него. Кроме того, его дом в селе нии исполняет роль «молитвенного дома», поскольку мечети в Большой Мар тыновке нет.

Диаспора Мартыновского района имеет правление, состоящее из 7 чело век. При диаспоре существует касса взаимопомощи, формируемая из взносов членов бригад и живущих здесь постоянно дагестанцев. Из этой кассы по ре шению правления выделяются суммы на помощь в похоронах (т. е. помощь в отправке тела умершего в Дагестан), а также на другие нужды.

Администрация Мартыновского района привлекает национальные диас поры для участия в праздниках, таких как День национальных культур в рам ках Дня России, а также в различных районных мероприятиях. Асадула отве чает за уголок дагестанской культуры в местном краеведческом музее, орга низовывает выступления цумадинцев на спортивных и культурных мероприя тиях в районе и области.

В рамках Мартыновского района роль руководства диаспоры, в данном случае Асадулы Исмаилова, в урегулировании конфликтных ситуаций с уча стием дагестанцев очевидна. Во время самого значительного конфликта даге Дагестанская витрина на экспозиции Краеведческого музея в с. Б. Мартыновка Волгодонского района Ростовской области. Фото Е. Капустиной. 2008 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН станцев-луководов и местного населения в 2000 г. он выступал в качестве по средника между двумя противоборствующими лагерями: тогда ситуацию уда лось решить мирным путем, хотя, по его словам, он «поседел через эти собы тия» [ПМЕК 2008].

Интересно, что Асадула — единственный за 20 лет истории промысла хуштадинец, оставшийся на постоянное жительство в районе. Поэтому его роль состоит в лоббировании интересов луководов-земляков. При этом то, что Асадула постоянно принимает в своем доме приезжих земляков, воспринима ется односельчанами как само собой разумеющееся. На него, так же как и на любого другого земляка на чужбине, ложится эта ответственность — быть помощником и выразителем интересов приехавших к нему соотечественников (подобная практика характерна для всего горного Дагестана). Активное одоб рение односельчан вызывает не сам факт гостеприимства, а то, в каких мас штабах Асадула выполняет свой «долг»:

— У него столько народу! Бедным детям места не было спать… Со всех бригад, не только с его, приходили ночевать. И жена его постоянно на кухне, постоянно перед газовой плитой на кухне стояла. Столько народу там бы ло — мыться даже иногда места не было. У него иногда получалось так… В 6-метровый зал им постелят, человек 20, 30 человек. Один раз 2 автобуса было!.. [ПМЕК 2007].

По подсчетам А. Исмаилова, в районе постоянно проживают около семей дагестанцев. Однако в течение полугода в район приезжают еще не Заместитель председателя дагестанской диаспоры в Б. Мартыновке Асадула Исмаилов и члены луковой бригады Абдула и Омар Абдулаевы. Фото Е. Капустиной Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН сколько сотен жителей республики, работающих на луковых и арбузных по лях. Таким образом, потенциальные клиенты диаспоры — это более 1000 че ловек. Именно для них, «временных» ростовчан, активных мужчин, порой яв ляющихся раздражающим фактором для местных жителей, актуальной явля ется функция защиты, предоставляемая диаспорой.

Данная структура важный, но не главный выразитель интересов даге станцев в области, и прежде всего, сезонных мигрантов, членов луководче ских бригад.

Наиболее весомый их покровитель — дагестанская диаспора г. Сальска, имеющая статус областной, по словам информантов, самая сильная дагестан ская диаспора в области. В этой диаспоре есть представитель уголовного ми ра, отвечающий за невмешательство в дела дагестанцев крупных уголовных группировок региона. До недавнего времени руководителем диаспоры являл ся Мухаммад-Хаджи Гацалдибиров, «отец» цумадинского лукового промыс ла. Он начинал как «луковый» бригадир, имеет большое влияние как в Рос товской области, так и в Цумадинском районе: его двоюродный брат — глава районной администрации. М.-Х. Гацалдибиров ввел практику регулярных со вещаний всех бригадиров Ростовской области: каждый год перед уборкой бригадиры собирались и сообща устанавливали фиксированные цены на лук, а также размеры оплаты труда во время уборки лука.

Помимо экономических функций у сальской диаспоры (в интервью авто рам Гацалдибиров порой называет диаспору общиной) были и функции обо роны участников лукового бизнеса от недружественных им группировок, в том числе криминального характера. Для этого при «диаспоре» существовала «сальская бригада», «боевая группа». Основная функция этой структуры — защищать интересы дагестанцев, занимающихся луковым бизнесом, от (дру гого) «криминала».

Гаджи Ахмедов: Так как если наши дагестанцы приезжают на уборку к корейцам, их там ущемляют. И они (сальские. — Авт.) часто… выезжали на разборки с корейцами. Сальская бригада, они много кому помогли: когда ко рейцы заработанные деньги не отдавали, их выбивали… Сейчас слышали, он (Гацалдибиров) уезжает отсюда, ему в районе (в Цумадинском. — Авт.) предложили работу. Это большая потеря. А этот даргинец, авторитетный в уголовном мире, его очень все воры уважают, он даже армянскую мафию, которая здесь сильная, на место поставил. Проблемы с армянами были и у меня, взяли лук на реализацию. А деньги не отдавали. Приехали сальские и за брали дом, продали дом и отдали мне деньги [ПМЕК 2008].

— Мы сами такие. Если бы мы бога не боялись, все бы под нами были.

Первый год подъезжали (бандиты. — Авт.), но мы объяснили, что к чему. Для этого, чтобы из уголовного мира не лезли, для этого диаспора есть. Она по могает, если милиция, если бандиты, она высылает бригаду разобраться.

Они поддерживают, мы им ничего за это не даем, земляческая поддержка.

Был случай… в Дубовском районе, убили нашего земляка, диаспора сообщила по всем бригадам, чтобы собралися. И было сколько человек, две тысячи со бралось. Цумадинцы пришли в основном, хотя убили даргинца, но даргинцев было мало, в основном с полей приехали. Убили даргинца, чеченец убил дар гинца, а пришли именно… нас просто много здесь, цумадинцев. Если мы так не сделаем… Не выживешь, надо показать. Вот здесь турки живут, их здесь Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН очень сильно обижают. И криминал, и местные. Многие турки даже в кафе боятся заходить [ПМЕК 2007].

Сальская диаспора также вступает в диалог с районной и областной вла стью, исполняя функции посредника.

Мухаммад-Хаджи Гацалдибиров: В Сальске между дагестанцами разно гласий нет. Удалось их как-то сплотить. Занимались общественной дея тельностью. Помощь оказывали, приглашали ансамбли. Организаторская де ятельность. И бывают межнациональные конфликты: с местным населени ем, с казаками, с армянами, с чеченцами. Они из ничего, бытовые перерас тали. Когда выборы бывают, раздувают. Хотят выиграть на этом: «при ехали, я их повыгоню…». Это было в Печениковском районе Ростовской области [ПМЕК 2008].

Помимо благополучного решения конфликтных ситуаций диаспора пред ставляет интересы своих клиентов.

Мухаммад-Хаджи Гацалдибиров: В Сальске построена мечеть в 2005 го ду. Отдельной постройки как мечети там нет, нам не дали, потому что то гда в Сальске церкви еще не было, сейчас только строится. Глава администра ции так мне прямо сказал, это мнение народа, что не поймут, если раньше церкви мечеть построят [ПМЕК 2008].

Таким образом, ростовские «диаспоры», каждая на своем уровне, играют заметную роль в жизни мигрантов, выполняя роль «покровителей»: как на правовой (диаспоры — общественные организации), так и на неправовой («сальская бригада») основе.

Нижний Новгород: диаспора в условиях крупного города В Нижнем Новгороде существуют 2 общественные организации, соотно симые с республикой Дагестан. Постоянное представительство РД в Нижнем Новгороде «Дагестанский общественный центр» (председатель — Шамиль Бацмагомедов) и Культурный центр народов Дагестана в Нижнем Новгороде (председатель — Раджаб Раджабов). Руководители этих организаций находят ся в контакте с областными властями: так, согласно официальным данным на 2007 г., Ш. Бацмагомедов входил в состав Совета общественных объединений при губернаторе Нижегородской области [Распоряжение правительства];

Р. Раджабов, по сообщениям информантов, находится в дружеских отношени ях с бывшим мэром Нижнего Новгорода Ю. Лебедевым [ПМЕК 2009].

Однако при беседе с информантами, на данный момент проживающими в Нижнем Новгороде, может создаться впечатление, что эти организации не яв ляются активными выразителями чаяний трудовых мигрантов и скорее реша ют личные деловые вопросы, нежели помогают соотечественникам.

Мужчина, 45 лет: Было общество народов Дагестана. И был Культурный центр еще. Как создается это. С помощью больших денег создается это ти па диаспоры, чтобы от имени дагестанской общественности иметь выход во власть. Исключительно меркантильные и прагматические цели. Даже был офис. Шикарный офис, но одновременно это был офис представительства Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН его (председателя. — Авт.). Он деньги кидал. И был схож с властями. Плюс для него, что он идет в городскую администрацию не просто как, скажем, бизнес-человек, а как представитель дагестанской общественности, руково дитель дагестанской диаспоры. Чтобы он пошел и чтоб его приняли [ПМЕК 2009].

Магомед: Диаспора должна за дагестанцев заступаться. Вот случай с Асадулой: он сотворил кое-что, они должны за него вступиться (но не всту пились. — Авт.). Лично мне они ни разу не помогли, у меня проблемы были на ровном месте [ПМЕК 2009].

Формальный характер официальных «диаспор» подчеркивают многие информанты.

Соб.: А дагестанская диаспора есть вообще?

Магомед: Есть. Мой отец член организации, не знаю, как называется.

Соб.: И в чем ее функции состоят?

Магомед: Он сам не знает, в чем его функции состоят. Его туда вписа ли. У меня умный отец, поэтому вписали [ПМЕК 2009].

Эту же специфику «официальных» диаспор крупного города отмечают и исследователи петербургского рынка мигрантов О. Бредникова и О. Пачен ков. Изучая азербайджанских торговцев в Петербурге, авторы пришли к вы воду, что, как правило, под диаспорой подразумевается «азербайджанская элита», объединенная вокруг национально-культурного общества и состоящая из азербайджанцев, прибывших в город много лет назад и прекрасно интегри рованных в современную городскую жизнь, по сути, являющихся обычными петербуржцами. Эта «диаспора» интегрирует вокруг себя лишь небольшое количество новоприбывших мигрантов, а именно родственников и знакомых.

Большинство же мигрантов, торгующих на рынках города, понятия не имеют о существовании некой «общины», точнее, национально-культурных обществ [Бредникова 2001: 137].

Односельчане.ru: актуальность земляческого сообщества в условиях современного Дагестана Как видно из обоих рассмотренных примеров, роль диаспоры как обще ственной организации, помогающей решать проблемы мигрантского сообще ства, неоднозначна. Ростовский пример позволяет говорить о действительно значимой деятельности официальной диаспоры, регулирующей жизнь трудо вых мигрантов из Дагестана. В случае с Нижним Новгородом ситуация прин ципиально другая. Там, где дагестанское сообщество переходит в разряд «во ображаемых», роль диаспор становится все менее однозначной.

Безусловно, некоторая рыхлость дагестанских общественных организа ций обусловлена тем фактом, что выходцы из республики Дагестан являются гражданами России, их права и обязанности ничем не отличаются от прав и обязанностей жителей все той же Ростовской области и регулируются обще федеральными структурами. Поэтому функции дагестанских диаспор или, как они чаще именуются, «культурных центров народов Дагестана» официально ограничены сферой культурно-просветительских мероприятий. Однако на де ле, как было показано на примере Ростовской области, существуют ситуации, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН когда временные трудовые мигранты из Дагестана заинтересованы в правовой и финансовой поддержке. Но общественные организации, провозглашающие своей основной деятельностью защиту прав и интересов дагестанцев в том или ином регионе, на деле зачастую действуют в весьма ограниченном фор мате. Основной сферой деятельности этих организаций может стать культур ная деятельность: организация «дней дагестанской культуры», приглашение звезд дагестанской эстрады и танцевальных ансамблей выступить на регио нальных концертных площадках и прочее.

Конкуренцию официальной общественной организации может составить неофициальная структура, основанная на сельской или даже районной иден тичности и условно названная земляческой. Таковой выступает сообщество цунтинцев (выходцев из Цунтинского района), работающих в Нижнем Новго роде, хуштадинцев, выращивающих лук в Мартыновском районе Ростовщи ны, харбукцев, проживающих в городах Дагестана.

В случае с трудовыми мигрантами из Нижнего Новгорода, даже теми, кто непосредственно связан с организованными дагестанскими «диаспорами», го раздо более актуальным является сообщество выходцев из своего района, в данном случае Цунтинского. Цунтинское сообщество насчитывает несколько сотен человек, около 20 из которых живут здесь длительное время, остальные приезжают работать на сезон. Несмотря на то что Нижний Новгород — город миллионник, цунтинцы представляют собой скорее «сообщество межлично стного взаимодействия», чем «воображаемое сообщество» (по классификации Б. Андерсена).

Цунтинцы начали приезжать в Нижний Новгород в конце 1980-х гг. На сегодня, по оценкам Рамазана Раджабова, в городе постоянно проживает око ло 30 выходцев из Цунтинского района. К тому же до 2008 г. в городе нахо дилось более 500 цунтинцев в качестве временных трудовых мигрантов. В пе риод экономического кризиса 2008—2009 гг. пострадал, помимо прочих, строительный бизнес, в котором работает большинство трудовых мигрантов, что привело к уменьшению количества проживающих в городе до 300 чело век. По сообщению Рамазана, цунтинская община (название из интервью) в Нижнем Новгороде — самая многочисленная из дагестанских. Несмотря на то что цунтинцы проживают в разных районах этого крупного города, они по стоянно поддерживают между собой личные отношения. Хотя, признает Ра мазан, степень консолидации цунтинцев уже не так высока, как в 1990-е гг.:

«…В 90-е гг. и 2000-е — кардинально изменяется диаспора, в сторону разоб щения. У меня было около 300 адресов раньше. А сейчас я не знаю, кто при езжает, кто уезжает. …Но все равно все знают, кто где живет» [ПМЕК 2009].

Можно говорить о том, что сообщество цунтинцев Нижнего Новгорода обеспечивает своим членам поддержку различного характера: от помощи при попадании в милицию до силовых акций.

Мужчина, 45 лет: Были случаи, когда по сотне ребят собирались на раз борки, но это уже ребята другого порядка, борцы… На одной разборке они (местная компания) привели ментов, так наши побили ментов. И многие ока зались в Кстовском РОВД. Я им говорю, зачем ментов бьете. Ну мне в 3 часа позвонили, поехали разбираться в Кстовское РОВД. Один звонок сделали, что менты с гражданскими дерутся. И они потеряли вкус денег на этом подза работать. И решили закрыть. но все равно небольшую сумму пришлось от Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН дать, за пистолет, за лечение, 7—8 тыс. рублей. И по делу попадаются, сей час сидит один, за убийство.

Соб.: А экономическая помощь?

Рамазан: Это планировали. Но не смогли довести до конца. Пытались сделать общак. Именно цунтинцы. Здесь (в Нижнем Новгороде. — Авт.) са мая большая группа — цунтинцы, была до кризиса. Раньше было 500 человек, потом 300 человек [ПМЕК 2009].

Однако поддержка членов сообщества не является безусловной. В неко торых случаях член сообщества осуждается. Причем «постыдность» содеян ного определяют, исходя из поведенческих установок сообщества, что не все гда совпадает, например, с понятиями государственной законности.

Мужчина, 45 лет: Есть общение. Осуждают людей, чье поведение не со ответствует нашим представлениям, нравственным критериям. Собирает ся несколько людей и приглашают [человека для беседы]. Это касается тех, кто пьянствует, постоянно по кафе, и поэтому постоянно драки… Свои же, родственники и так далее. Не так эффективно, как может быть в горах, но… А так затеряться здесь никуда не затеряешься. Здесь любой на виду.

В любом случае о преступлениях, которые здесь совершаются, — я знаю, о пьянках знают другие, о другом. Сразу друг с другом созваниваются. Об этом сразу становится известно, вызывает это естественное негодование. Осо бенно если это постыдные факты. Типа ты напился и тебя избили. Если ты напился и избил кого-то, это еще годится. А если ты напился и тебя избили, то тебе юбку надо носить, а не штаны. Это будет изгойство. Это похлеще экономических (санкций), места в бригаде. Если что-то натворит — мы са ми отправляем (домой, в Дагестан. — Авт.) [ПМЕК 2009].

Сообщества выходцев из одного селения часто находят способы для под держания реальных связей (подробнее об этом будет рассказано в главе 6).

Земляческие сообщества дагестанцев создаются и в виртуальном мире. В Интернет-пространстве существует множество сайтов, посвященных различ ным районам или даже отдельным селениям республики. Интересно, что не редко организацией сельского сайта занимаются те, кто уже не проживают в селении, — жители Махачкалы и других городов, а также живущие за преде лами Дагестана. К примеру, один из первых сельских сайтов, сайт селения Согратль (www.sogratl.net), был создан согратлинцем Гусейном Гусейновым, проживающим в Канаде. Как правило, подобные сайты имеют закладки, по священные истории села, географии, выдающимся односельчанам, этногра фическим реалиям, даются ссылки на ресурсы, посвященные селению. Обяза тельно в структуре таких сайтов будет фотогалерея с видами селения и фо рум, где происходит общение сельчан, также, чаще всего, находящихся за пределами села. В условиях, когда интернетизация районов Дагестана только началась, неудивителен состав форумов. Они играют роль площадки для объ единения односельчан, особенно молодежи, которые не имеют возможности поддерживать связи «в реальности».

В 2009 г. в Интернет-пространстве появился новый сайт — Односельча не.ru (www.odnoselchane.ru). Он построен по популярной сегодня схеме сай тов социальных сетей, однако интересен принцип выделения этих сетей — принадлежность к тому или иному району или селению республики Дагестан.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН Сайт открыт недавно, однако на момент проведения исследования на нем за регистрировалось уже около 7 тысяч человек (пассивных пользователей, ско рее всего, гораздо больше). Сайт построен по принципу народной энциклопе дии: каждый посетитель может участвовать и приглашается к участию в его наполнении. На сайте размещается информация о селениях, ссылки на другие Интернет-ресурсы, перепечатываются статьи, есть форум. Очевидно, что этот Интернет-ресурс не только преследует цель сбора информации о республике, но и претендует на роль единого центра, где должна происходить консолида ция односельчан и выходцев из одного района, находящихся за пределами се ления/района.

«Если умирать, то на Родине» 2: возвратная трудовая миграция Известный нам «патриарх» лукового бизнеса Мухаммад-Хаджи Гацалди биров, более 25 лет проживший в Ростовской области, имевший там влияние и прибыльный бизнес, в 2008 г. был назначен начальником Цумадинского ав тодорожного управления. В том же году он стал руководителем сельхозпред приятия в селе Аверьяновка (при поддержке своего односельчанина и ученика Сагита Муртузалиева, бывшего тогда главой Кизлярского района). Таким об разом, Мухаммад-Хаджи вернулся в Дагестан — сначала в Цумадинский рай он, а затем и в Кизлярский. Даже такой крупный бизнесмен и, безусловно, че ловек неординарной судьбы, Гацалдибиров повторяет миграционный сцена рий многих своих земляков-горцев.

Мухаммад-Хаджи Гацалдибиров: Тиндинцев в 5–6 раз больше за предела ми Тинди, чем в селении. В Хасавюрте, Махачкале, Кизилюрте, Кизляре, уже в Ростове есть которые постоянно живут, в восточных районах, животно водством которые были заняты. И поэтому особой тревоги у людей нет, это не основной хлеб, не основная работа. Сейчас больше уже людей в Ма хачкале, торгуют… У меня есть там дом (в родном селении). Достался от родителей 2-этажный дом. А я вот тоже все разломал, решил по-новому строить. А мне надо было старое сохранить… Но многие думают вернуться в горы, к старости, с возрастом, понима ешь… Тяга все равно к корням [ПМЕК 2008].

Один из информантов, даргинец 40 лет, более 10 лет проживший в раз ных регионах России, несколько лет назад вернулся в Дагестан. Он жил в гражданском браке с русской женщиной, вспоминает о ней добрыми словами, однако подчеркнул, что даже ей всегда говорил, что когда-нибудь он вернется и женится на своей. Свое желание вернуться на постоянное жительство в Да гестан этот человек объяснил прежде всего желанием «жить на Родине». Так же для него было значимым желание воспитать детей в «родной» традиции, поскольку он полагал, что, живя «в России», нужно прилагать очень много усилий, дабы они не обрусели, а уж их дети (его внуки) обрусеют непременно.

Примечательно, что, вернувшись в Дагестан и женившись на даргинке, этот человек живет в Махачкале, а не в родном селении и имеет двух маленьких детей, которые учатся говорить на русском языке, не зная даргинского [ПМЕК 2010].

Цитата из интервью с М. Сунгуровым, декабрь 2009 г., Нижний Новгород.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН Работающие на стройках Нижнего Новгорода выходцы из Цунтинского района отмечают, что за несколько лет, которые они там провели, практиче ски никто не купил в этом городе квартир, все предпочитают жить в съемном жилье. Зато на заработанные деньги охотно строятся или покупаются дома в городах Дагестана или в равнинных районах республики [ПМЕК 2009].

Вспомним ситуацию в с. Большая Мартыновка, много лет являвшемся «столицей» для луководов из Хуштады. На 2008 г. там поселился лишь Аса дула Исмаилов. Остальные сельчане предпочли полукочевой образ жизни се зонных мигрантов. В чем причина этого?

Подавляющее большинство опрошенных в рамках данного исследования трудовых мигрантов из Дагестана декларируют свое пребывание в месте зара ботка как временное. Даже если там имеется жилье, там же родились и учатся их дети, а сезонные заработки сменились постоянной хорошо оплачиваемой работой. Планируют возвращаться даже вполне укоренившиеся «на чужбине»

дагестанцы, как, например, уже много раз упоминавшийся Асадула Исмаилов.

Эта стратегия поведения в целом характерна для мигрантов, уезжающих из родных мест прежде всего по экономическим соображениям. Так, к приме ру, иммигранты из Южной Азии в Великобритании первоначально также рас сматривали свое пребывание на земле Туманного Альбиона как временное, но после ужесточения иммиграционного законодательства вынуждены были от казаться от этой стратегии и перестали воспринимать свою жизнь в Велико британии как временную [Котин 2009: 48]. Подобную стратегию исследовате ли миграции и диаспор называют «мифом о возвращении». Однако на данном этапе для мигрантов из Дагестана это пока еще не миф.

В зарубежной антропологической науке с середины XX в. исследователи активно начали изучать данный феномен, так называемую возвратную мигра цию. В этом типе миграций важным становится не только сам процесс движе ния, переселения, но и то, что завершением этого процесса является именно возвращение. Порой возвращение может быть заложено в качестве одного из изначальных пунктов миграционной стратегии, хотя и частично отложенного [Migration Theory 2000: 100].

Как правило, существуют две главные точки возврата на родину: время, когда молодому мужчине следует жениться, и пожилой возраст, когда уже думают об уходе на покой и даже о смерти. Причем зачастую сценарий «воз вращаться, чтобы жениться» осуществляется, даже если у мужчины уже есть семья «в России».

Далее приведем пример дискуссии, записанной в одной из луководческих бригад Мартыновского района Ростовской области по поводу возможности возвращения и того, что подразумевается под «возвращением».

Гаджи Ахмедов: Мы переселяться (из Дагестана. — Авт.) никуда не бу дем, там наши предки, наши старики, их же выкапывать нельзя. Если мы пе реселимся, то мы просто исчезнем, растворимся. Если переселиться, то на своей истории крест поставим. Мы потеряемся. Даже если в Москву пред ложат со всеми стариками, тоже откажемся. Мы эту жизнь, которая сей час в России, мы ее не признаем. Это неправильная жизнь, люди неправильно живут, и мы тоже начнем так жить. А мы же еще люди верующие, а здесь мы перестанем быть верующими, мы станем такими же светскими, такой же пойдет разврат.

Соб.: Сюда молодые люди приезжают, они как-то меняются?

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН Гаджи: Меняются. Кто здесь на пару лет остается и домой не приезжа ет, меняется.

Соб.: В чем?

Гаджи: Он становится слабый в вере. Искушения здесь.

Осман Абдулаев: Традиционное забывает.

Соб: Можно ли сказать, что только из-за этого здесь не остаетесь?

Гаджи: Я Вам скажу, я бы ни за какие эти бы здесь не остался. Я бы остал ся, если бы они все сюда тоже переехали. Но они же не переедут.

Соб.: Но Вы же в Махачкале живете.

Гаджи: Ну, в Махачкале культура другая, но нам легче там продержать ся. А здесь соблазнов много. Образование здесь не дашь религиозное. Куда я, допустим, здесь отправлю сына учиться. А в горах, допустим, он у меня классов в селении учился, чтобы он лучше знал наши адаты, обычаи, именно из-за этого, и чтобы религиозно стал образованным. Он намного больше ме ня образованный. Он здесь сейчас, у нас все прогуливают месяц (сентябрь)… Старики у нас следят за этим (чтобы Хуштада не опустела). У нас списки.

Кто в каком городе живет из односельчан. Мы не переедем, потому что это чужая земля, не наша, кому мы тут нужны. Здесь турки 20 лет живут, их ненавидят все [ПМЕК 2007].

Приведем еще один пример. Магомед, молодой даргинец из с. Цудахар, живет с семьей в Нижнем Новгороде уже почти 10 лет, его отец открыл в го роде стоматологическую клинику и имеет стабильный доход. Отец Магомеда несколько лет назад предпринял попытку переезда в республику, но тогда его махачкалинский бизнес стартовал не очень удачно и он принял решение вер нуться в Нижний Новгород и продолжить заниматься стоматологией там. Ин тересно, что, по словам Магомеда, семья, хорошо адаптировавшаяся к мест ным условиям, тем не менее все же планирует переезд в Дагестан: средства копятся на покупку стоматологического кабинета в Махачкале [ПМЕК 2009].


Восприятие России (т. е. территории за пределами Северного Кавказа) как «чужой» территории, довольно характерное для дагестанцев, особенно для трудовых мигрантов, не только показатель приверженности малой родине и сохраненным социальным и семейным связям. В какой-то мере это является результатом распространенного за пределами национальных республик Се верного Кавказа негативного дискурса «принимающего общества» по отно шению к мигрантам из этого региона (подробнее об этом в гл. 7). Как отмеча ет К. Бреттел, «возвратная миграция часто связана с проявлениями расизма и дискриминацией» [Migration Theory 2000: 100].

«Возвращение» дагестанцев — это не только и не столько окончательный отъезд в тот населенный пункт, родное горное селение, из которого в свое время отправился на заработки мигрант. «Возвращением» в мигрантском дис курсе называется и переезд в города Дагестана, и переезд в равнинные районы республики. И тем не менее подобная миграционная стратегия горцев в ин тервью оформляется в терминах «вернуться на родину». Это не столь удиви тельно, поскольку в условиях экономического тупика, в котором находятся многие горные селения, и труднодоступности в связи с неудовлетворитель ным состоянием дорог города и равнинные районы дают бывшим горцам ши рокое поле возможностей для реализации их экономических и социальных амбиций.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН Хотя, безусловно, не все мигранты выбирают для себя стратегию возвра щения, однако то, что она существует, порой, вопреки соображениям эконо мической выгоды, на наш взгляд, симптоматично.

Сезонная трудовая миграция как социальное явление Трудовая миграция и престижная экономика В свете рассматриваемых сюжетов поставим такой вопрос: является ли практика временной трудовой миграции единственным шансом избежать ко нечного обнищания для наиболее бедных жителей горного дагестанского се ления или же роль трудовой миграции выходит за рамки чисто экономической плоскости?

В литературе, посвященной отходничеству в Дагестане, часто указывает ся, что отхожие промыслы и уход на заработки были единственным средством поддержания жизни бедняков. Безусловно, уход части населения на заработки был следствием их бедности, а отходничество можно назвать средством спа сения бедняков и малоземельных горцев от голода и нищеты. В главе 1 этому вопросу было уделено внимание при рассмотрении материалов дореволюци онного периода.

Несмотря на официальные данные, указывающие на то, что Дагестан — самый бедный регион России (с горькой гордостью об этом заявляют многие информанты), нельзя сказать, что ныне отправляются на заработки те, кто жи вут на грани нищеты. Напротив, зачастую именно отходники живут хорошо и в достатке. Неслучайно активность в этой области проявляется тогда, когда человек должен совершить большие траты денежных средств: жениться (а, по оценкам информантов, сыграть свадьбу в Годобери Ботлихского района в 2006 г. стоило 100—300 тысяч рублей), построить дом, купить автомобиль, устроить детей в университеты. «На заработки же едут те, у кого ничего нет — кому дом надо построить, или там надо женить детей, у кого дети взрослые — они вот ездят». Из этих слов видно, что речь идет не о нуждах первой необходимости, а об особых, больших тратах [ПМЕК 2006].

Подобную специфику отходничества, определяемого как «кавказское», отмечает социолог М. Шабанова. По ее данным, лишь около 20 % трудовых мигрантов из регионов Кавказа и Средней Азии вынуждены участвовать в се зонных заработках, дабы прокормить семью. Показательно, столько же ин формантов планировали купить автомобиль, 15 % — мебель, бытовую техни ку, 16 % — модную одежду, 15 % зарабатывали на собственную свадьбу [Ша банова 1992: 60]. В настоящее время для значительного числа молодых людей, с которыми привелось беседовать, свадьба остается одним из главных побудительных мотивов к отъезду на заработки. Данную особенность даге станского отходничества подчеркивает и М. З.-О. Османов:

…Оно (отходничество. — Авт.) дает возможность молодому человеку в два-три сезона решить проблемы обзаведения семьей, домом, автомобилем, до рогими предметами быта (современная мебель, телевизор, магнитофон и т. п.) [Османов М. 2002: 115].

Для людей старшего возраста поводом для выезда служила необходи мость обеспечения детей, особенно подросших — их надлежало устроить в Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН вуз (как правило, с помощью взятки), женить, обеспечить дочерей приданым, а сыновьям построить дом.

Уходящие на заработки сельчане на месте временных работ, как правило, существуют без излишеств. Строители ютятся в неблагоустроенных бараках, те, кто работают в крупных городах водителями, продавцами, живут по не сколько человек в одной квартире, если мигранты едут работать семьями, то съемные квартиры фактически превращаются в коммунальные. Занимающие ся выращиванием овощей живут в фанерных домиках-балаганах на полях. Их быт предельно скромен. При этом на вырученные деньги в родных селениях ими строятся большие дома в несколько этажей, которые обставляются доро гой мебелью и бытовой техникой. Характерно, что некоторые и вовсе не предполагают жить в селениях после возвращения с заработков. Однако необ ходимость иметь дом и не просто дом, а «престижный», является в очень мно гих случаях негласным законом. Сезонные работы прежде всего служат инст рументом выполнения подобных статусных установок.

Дагестанский пример в настоящем случае, безусловно, не уникален. На пример, М. Марголис, изучавшая бразильских мигрантов в американских го родах, отмечает, что бразильцы приезжают на временные работы в США с целью заработать деньги для достижения определенной цели — купить дом или квартиру, машину или телефон, начать бизнес или, возможно, вернуться в школу [Margolis 1995: 31]. По замечанию Д. Массея, сбережения мигрантов больше тратятся на значимые потребительские вещи, нежели на экономиче ские инвестиции и использование полученных за границей (на месте заработ ков. — Авт.) навыков, которые могут пригодиться по возвращении в родной сельской местности (цит по: [Migration theory 2000: 103]).

И еще несколько слов о безработице. В горных селениях, население кото рых колеблется от нескольких сотен до нескольких тысяч человек, существует весьма ограниченное количество бюджетных рабочих мест — это прежде все го ставки учителей, фельдшера, работников сельской администрации, детско го сада. Не секрет, что зачастую для получения «бюджетной» должности пре тендент должен выложить чиновнику, отвечающему за подбор кадров, нема лую сумму — как правило, десятки тысяч рублей, тогда как заработная плата на обретенном рабочем месте может составлять всего несколько тысяч руб лей. Впрочем, помимо таких профессий, как учитель и врач, востребованы и другие — это прежде всего чабаны и строители. Многие в селении — те же учителя и работники администрации, а также уезжающие на заработки одно сельчане — были бы рады поручить своих овец наемному чабану. Порой так и происходит. Однако часто приходилось слышать жалобы на то, что чабана найти крайне трудно, хотя оплата его труда по сельским меркам неплохая.

Нередкой является и ситуация, когда в селениях, подавляющее большинство мужчин которых заняты на стройках за пределами республики, весьма про блематичным оказывается нанять специалистов для постройки дома (обра щаются к жителям других районов и даже к иностранцам — узбекам, азер байджанцам, корейцам, вьетнамцам). В настоящем случае дело не только и не столько в том, что последние согласны работать за меньшие деньги. Нам ви дится, что существует как минимум еще несколько причин социокультурного характера, объясняющих ситуацию.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН «Чабановать непрестижно сейчас»

По словам информантов, в советское время чабаны жили весьма неплохо, на кутанах (арендованные в равнинной части республики земли, предназна ченные для отгонного животноводства горных колхозов) чабан зачастую об ладал мощным экономическим ресурсом — колхозными овцами, которыми он мог поделиться;

перед ним заискивали, его дружбы искали. На современном этапе овцеводство также приносит неплохую прибыль. Чабан и сейчас «при деньгах». Однако быт чабана суров — значительную часть времени он дол жен проводить либо в горах, либо на неблагоустроенных кошарах. Молодые мужчины, воспитанные на пропагандируемой культуре красивого телевизи онного быта, побывавшие в Махачкале, получившие высшее образование (на сегодня обязательный атрибут молодого человека в республике), с большой неохотой воспринимают перспективу стать чабанами.

Магомед, 24 года: Чабановать — насмешка, непрестижно сейчас. Так как постоянно один, без общества, в горах. Без цивилизации. Нормального места не видел, ни одного места не посетил [ПМЕК 2007].

В качестве примера подобного отношения к данному труду, еще относи тельно недавно естественному для всех сельских жителей региона, приведем характерный рассказ женщины из с. Карасу Ногайского района о своем сыне:

Женщина, 48 лет: У нас сын в 11-м классе. Он до сих пор ни разу баранов не пас. Его очередь приходит. Он идет к тем, кто постарше, добродушный такой мужчина, платит ему. Тот соглашается. А мы сына послать не мо жем, жалеем. И он сам не хочет. А я сама сколько баранов пасла в его воз расте. И остальные тоже жалеют своих детей… Они (молодые. — Авт.) считают, что к своим идти работать это позорно. Они идут в Кизлярский район, там работают, а у своих соседей нет. Я же вам говорю, учеников по просишь баранов пасти, а они тебе: «Я что тебе, бич что ли?» [ПМЕК 2008].


Однако отказ молодежи заниматься чабанованием связан не только с мо дой на «городской» образ жизни. Ю. М. Ботяков в статье о периферийных ро лях кавказских сельских сообществ показал, что профессия чабана хотя и да вала стабильный доход, но являлась низкостатусной.

Вне всякого сомнения, ситуация, когда пастухами становились наиболее бедные члены общины, пришлые, а следовательно, и социально менее защи щенные люди, в целом отражалась на статусе пастуха в общине. В настоящее время слово «пастух» является синонимом понятия «необразованный человек», лишенный представления о том, как вести себя в обществе. Таким образом, в кавказском селении возникает некий стереотип восприятия профессии чабана как удела людей необразованных, не способных ни на что большее, а в ряде случаев и умственно неполноценных [Ботяков 2007: 200].

Временная трудовая миграция — выход за границы социальной иерархии сельской общины (джамаата) Население многих горных районов Дагестана в дореволюционный период большей частью состояло из свободных общинников (узденей), не связанных Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН с кем-либо отношениями зависимости. Однако у них существовала опреде ленная иерархия: все население делилось на «благородные» и худородные ту хумы (семейно-родственные группы). К тому же во многих селениях сохра нилась память о происхождении конкретных тухумов от пленных (большей частью грузин) — домашних рабов (лаг’ов, хъазахъ’ов). В некоторых сель ских обществах они не создавали (точнее, им не позволялось формировать) отдельных тухумов, их включали в тухумы хозяев. Тем не менее и сейчас на бытовом уровне тухумная иерархия и «свободное» или «рабское» происхож дение остаются актуальными. На эту систему причудливым образом наложи лась имущественная дифференциация: в советское время, когда власть делала ставки на социальные низы и бедноту, потомки лагов зачастую получали больше доступа к колхозной власти и благам, значительно улучшая свое ма териальное положение. Подобная ситуация отчасти сохраняется и поныне.

Часто можно услышать от представителей «лучших», «благородных» туху мов, что лаги сейчас живут богато, потому что у них много детей, они много работают, более настырны и прочее. В этих условиях член знатного тухума, который работает (вынужден работать) на потомка лага или даже на тухум, стоящий ниже на социальной лестнице, осуждается общественным мнением.

Более того, работа на односельчанина, равного тебе по происхождению, также может восприниматься как потеря своего «свободного», «равного другим»

статуса.

Например, в бригадах луководов селения Хуштада нет никого, кто бы ра ботал наемным рабочим у односельчан. Одна из причин такого положения дел, безусловно, — невысокая заработная плата рабочих (10—15 тысяч руб лей за уборку и чуть меньше за прополку), особенно по сравнению с возмож ными прибылями людей, самостоятельно арендующих гектары земли под по садки. Однако возможность взять в аренду гектар имеется не у каждого — для этого нужен определенный стартовый капитал и «место в бригаде», поскольку бригадир арендует ограниченное количество гектаров. В условиях, когда в се лении существует большая проблема безработицы, возможность подзарабо тать на полях многими должна была бы восприниматься оптимальной. Одна ко этого не наблюдается, при том что у тех же хуштадинцев в 1980-е гг. был опыт найма на луковые работы к корейским предпринимателям. В чем же причина подобного поведения?

Ответ, на наш взгляд, стоит искать именно в указанной специфике соци альных отношений внутри селения. Осознание себя равным всем членам об щины не позволяет ставить себя в зависимое от односельчанина положение.

В этом случае уход на заработки на стороне и наем на работу к людям, стоящим вне рамок сельской социальной иерархии (будь то жители другого района Дагестана, корейцы или москвичи), является компромиссом между со циальными установками и финансовой выгодой. Так можно объяснить при мер из современной жизни селения Уркарах Дахадаевского района: семья на няла на строительство дома для сына мастеров из соседнего селения Кища (кстати, в прошлом занимавшего подчиненное положение по отношению к Уркараху). Впоследствии же выяснилось, что отец семейства вместе с родст венниками в это же время нанялся строить дом в Акушинском районе. Вместо того чтобы самому построить дом для сына, он предпочел заработать деньги на него путем отходничества и заказать строительство мастерам.

Схожие мотивы при занятии отходничеством отмечает и М.-З. О. Осма нов. Он рассматривает вопрос престижности работ в свете фактора выбора места, где ими можно заниматься.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН К сожалению, помимо высоких заработков (на договорных работах они не редко возможны и на месте) к отходничеству горцев побуждал и определенный психологический стереотип непрестижности тяжелых видов интенсивного тру да в своих местах [Османов М. 2002: 170].

По этой же причине внутри селения часто невозможно нанять односель чанина в помощь по дому. Так, одна молодая женщина рассказывала, что не может переехать из селения в город, так как не с кем оставить пожилую свек ровь: «Я говорю, можно за деньги нанять женщину, чтобы следила, убирала.

Но никто не пойдет. А то потом будут говорить, что эти были в прислуге — хъазахъ. И за их сыновьями закрепится это прозвище» [ПМЕК, № 1828:

21 об.] При этом вариант работы гувернанткой в чужом селении рассматрива ется вполне приемлемым.

А вот еще пример неудачной попытки найма односельчанки ее соседкой.

Женщина, 48 лет: У меня зоб, мне коров тяжело доить, а у меня восемь коров. Соседка моя каждый день ходит с банкой по соседям, просит молоко.

Я ей говорю: «Я тебе оплачу, подои моих коров. Я тебе каждый день буду литр молока давать, ты через сепаратор пропускай, сметану делай. Шесть дней мне, а на седьмой день все молоко себе забирай». Она не захотела! Не захотела на меня работать, [считает, что она] мне как бы служанка [ПМЕК 2008].

Безусловно, эти современные воззрения на внутриобщинные отношения берут свое начало из дореволюционной практики, когда вопрос об «узденст ве» был более актуален и не сглаживался советской установкой на равенство трудящихся с уклоном на верховенство сельской бедноты. М.-З. О. Османов пишет:

…В дореволюционном Дагестане в своем селе малоимущие бедняки не шли в сельские пастухи (не чабаны), уходили в другие аулы [Османов М. 2002:

170].

Подтверждается это и цитатой из записок о Дагестане середины XIX в.

Максуда Алиханова, генерала царской армии:

Даже последний голыш нагорной части края скорее умрет с голоду, чем позволит себе заикнуться о подаянии… По той же причине никакая бедность не заставит горца наняться в работники к такому же узденю, как он сам [Алиханов 2005: 194].

Молодые люди, выезжающие на заработки в сельскохозяйственные рай оны страны, в нефтегазовые города и крупные мегаполисы, по несколько ме сяцев работают на тяжелых и подчас совсем не престижных работах. Однако образ, который они поддерживают в своем селении, весьма заманчив. Пропа дая из поля зрения односельчан на длительный срок, они появляются с новы ми телефонами и с крупной суммой карманных денег, часто приезжая на но вой машине, привозят родителям деньги на строительство дома или женитьбу.

То, как и ценой каких лишений они заработали эти деньги, скрыто за ореолом образа удачливых мужчин. Никто не видел, как они гнули спину на уборке лука в грязной одежде, штукатурили стены без выходных и мерзли на вахте в Западной Сибири. Их успех казалось бы пришел без труда, легко, красиво.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН Напротив, тяжелая работа в родном селении может указать на низкий соци альный статус юноши.

Из интервью с директором школы с. Карасу Ногайского р-на, 48 лет:

— Они на север ездят, помогают семье. У нас тенденция такая пошла — обязательно машину покупать. Машину покупает, приезжает домой, ну ро дителям машину оставляет. Но чаще всего из-за дома. Дом нужно постро ить, обязательно уезжают туда. И такие привозят деньги большие [ПМЕК 2008].

Обобщая схожие примеры, социолог О. Старк замечает, что домохозяйст ва часто посылают своих представителей в другие регионы не только для улучшения материального благосостояния, но и для повышения личного со циального статуса (цит. по: [Юдина 2004: 51]).

Мода и соперничество (на материалах Цумадинского района) Как уже отмечалось, в «удачный» год хуштадинские «луксмены» после окончания сезона могут привезти в селение значительные денежные средст ва — от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов рублей каждый.

Это провоцирует жителей вступать в негласные соревнования: сельчане кон курируют друг с другом в дороговизне подарков невесте или величине по строенного дома. Так, в 2005 г. денежное дарение жениха невесте «на золото»

(т. е. на украшения) практически не опускалось ниже 50 тыс. руб. (и такая планка периодически поднимается, ибо о размере подарка вступающего в брак соседа известно всему селению, а упасть она не может «по определе нию»). Равноценная сумма преподносится невесте для приобретения одежды.

Схожие по размеру траты на приданое (мебель, бытовую технику, постельные принадлежности и т. д.) несет сторона невесты, собирая так называемый че модан. Из-за подобных завышенных финансовых планок те, кто до этого не участвовали в промысле и работали в селении, уже неспособны угнаться за луководами и вынуждены пополнять их ряды — чтобы не отстать в гонке до мостроительства и автомобилизации родного селения. Соответственно, тру довая миграция является источником получения благ и провоцирующим фак тором самой миграции. Впрочем, в «неудачный» год свадеб в селении играет ся значительно меньше, нежели в «удачный».

К этому добавим: «увлечение» луковым бизнесом в некоторой степени веяние моды, но одновременно оно позволяет в желаемой мере реализоваться потребности в соревновании между селениями.

Мухаммад-Хаджи Гацалдибиров: У нас с эчединцами разговор пошел... Я в горы приехал в 1983 году на американской машине, «Крайслер», здоровый такой корабль. Они очень редкие. Приехал в горы, покатался. А эчединцы на род такой, они сразу: чем я занимаюсь, что такую машину купил. Но я не из за того, что луком занимался [машину купил]. Ну раз я этим луком занима юсь, смог, надо, значит, этим заняться [и им]. Они пошли, подтянулись [ПМЕК 2008].

Сам факт, что твой односельчанин чем-то занялся, что принесло ему при быль, сразу заставляет и других участвовать в схожем деле: «Если кто-то один стал, то все сразу тоже хотят» [ПМЕК 2009].

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН Впрочем, луковый промысел, в который стремительно вовлеклась боль шая часть населения многих селений района и который сохранял актуальность в течение 20 лет, может отойти в прошлое.

Мухаммад-Хаджи Гацалдибиров предсказывает закат привычного бри гадного способа выращивания лука, практически полностью основанного на интенсивном труде цумадинцев. По его мнению, в этом споре будущее за до рогостоящими современными технологиями и техникой:

— Традиционное горское отходничество… [ему] сложно выдерживать конкуренцию. Сейчас новые технологии, капельное орошение… делать такие затраты и заниматься этим немногие захотят… Лук будет потихоньку сворачиваться, он стихийно возник…...Раньше традиционно считались индустриально и аграрно развитые районы — Ростов, Ставрополь, Краснодар, Астрахань, Волгоград. И легче было: летом выехал, поработал, зимой вернулся, отдохнул в горах, ничего не делаешь. Это самое, отходничество. Оно уже не актуально, как раньше. Те перь выровнялось, человек, который хочет поработать, себя показать, он и там может (в горах. — Авт.) [ПМЕК 2008].

Строительный бум в Хуштаде также постепенно сходит на нет. Виной тому и многочисленные случаи, когда сельчан обманывали посредники или заказчики и не платили за работу, и проблемы с обустройством в городах Рос сии (дороговизна, небезопасность, соблазны, поджидающие молодежь, и т. д.), а также тот факт, что «мода прошла». Последний фактор нельзя сбрасывать со счетов. В свое время он сыграл в пользу привлечения большого количества молодежи на стройки больших городов («все поехали и я поехал»).

Интересно, что за некоторыми селениями или даже районами закрепилась «слава» адептов того или иного варианта отходничества. Это связано прежде всего с тем, что трудовая миграция в регионе является по преимуществу цеп ной, т. е. такой, когда, по словам Дж. и Л. Макдональдов, «потенциальные ми гранты узнают о возможностях, получают помощь при доставке и получают первое жилье и работу благодаря простейшим (изначальным) социальным связям с прибывшими ранее мигрантами» (цит по: [Котин 2009: 150]).

Когда механизм миграции уже запущен, социальные сети сами становят ся одной из причин миграции, так как обещают снизить издержки и риски, связанные с миграционным перемещением, и повысить отдачу от него [В движении добровольном и вынужденном 1999: 91].

«Это казино!» Риск как самостоятельный дивиденд (на материалах Цумадинского района) «Миграция, даже временная, — это шаг в неизвестность, это риск, пойти на который готов далеко не каждый» [Дятлов 2003].

Земледельческие сезонные работы цумадинцев в Ростовской области весьма трудоемки и тяжелы, условия проживания участников промысла мож но назвать «спартанскими» — низенькие фанерные балаганы прямо рядом с луковыми полями на несколько месяцев становятся домом для многих семей, в родных селениях наделенных вполне благоустроенным жильем. Для того чтобы заняться этим бизнесом, сельчане должны вложить от 50 до 150 тысяч рублей из своих средств или занять их у родственников и знакомых. Но, как Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН показала практика, даже добросовестная работа на поле и наличие капиталов не дают абсолютной гарантии получения итоговой прибыли. Нередки случаи, когда бывшие пайщики, утратившие возможность самостоятельно арендовать гектар поля, становятся наемными рабочими у занимающихся огородничест вом на продажу корейцев.

Однако многие луководы, тем не менее, не оставляют своего промысла, даже несмотря на то, что часто случающиеся годы неудач если и не разоряют, то надолго делают многих из них должниками.

Гаджи Ахмедов: Мы вот, допустим, молодая бригада, мы только 8 лет здесь, а есть которые по 30 лет, так за это время он может один-два раза заработал, а так ездит, ездит… Почему многим рискованный луковый бизнес милее более стабильной работы чабана и даже строителя в городах-миллионниках? На наш взгляд, важную роль здесь играет восприятие лукового бизнеса как своего рода азартной игры.

Гаджи Ахмедов: Первый год приезжают люди — нужда заставляет, второй год. А потом просто привыкают люди, это как наркотик тоже.

Соб.: Наркотик — что? Наркотик — работа на поле, лук?

Гаджи: Cама работа затягивает. Вот человек сидит, допустим, рыбу ловит, а она не ловится. Так же и лук. Он один год попал, второй год попал, а на третий в-о-о-от такого же есть хорошего сазана поймал. Она всегда за тягивает, надежда;

в этом году не повезло, в следующем повезет. Вот вы заметили: мы все улыбаемся, ходим довольные, хотя у нас нет урожая. По тому что на следующий год будет лучше. Азарт, азарт! [ПМЕК 2008].

Или вот цитата из другого интервью. Иса, 41 год: Это лотерея, кар точная игра. Когда удача, когда… Фортуна, короче. Когда как улыбается [ПМЕК 2008].

И в других интервью информанты, говоря о луковом бизнесе, произносят такие определяющие суть их участия в «деле» слова, как «лотерея», «казино»;

подчеркивают свою зависимость от возможных больших заработков, от вне запно появляющихся сотен тысяч рублей. Луководы готовы годами ждать свой «звездный час», отдыхая от работы в железных вагончиках или фанер ных балаганчиках на полях Ростовщины.

Чтобы яснее представить себе игровой характер этого промысла, следует уточнить, как происходит сбыт основной продукции — репчатого лука. К концу сентября выращенный лук собирают, однако сразу же продают его лишь единицы. Основная часть «луксменов» предпочитает арендовать склад и нанять сторожа (или оставить на зимний период кого-то из своих). Продажа лука, таким образом, откладывается на зиму — раннюю весну. Зимой цены на лук возрастают вдвое и более относительно сентябрьских, весной они еще выше. Однако дагестанцы, оставляющие свой лук на зимнее хранение, несут дополнительные расходы на содержание склада и сторожа, а также вынужде ны время от времени проверять товар в течение зимы, а значит, приезжать из Дагестана в Ростовскую область несколько раз за сезон. К тому же вследствие резких заморозков лук может замерзнуть, а затем и сгнить. В итоге те, кто продают лук сразу после уборки, получают свой небольшой, но почти гаран Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-85803-443-8/ © МАЭ РАН тированный доход. Те же, кто решил рискнуть и оставить лук до весны — пе риода высоких цен, могут или выручить за тот же объем урожая в несколько раз большую прибыль, или же не получить ничего, то есть фактически «зако пать в землю» 50—150 и более тысяч рублей за один сезон. Однако выби рающих рискованный вариант достаточно много.

Луковое «казино» завлекает тысячи дагестанцев, пренебрегающих тор говлей на базарах и занятием скотоводством;

многие, не исключая и моло дежь, охотно едут «на лук». Таким образом, за рутинным трудом огородников скрывается азартная игра на большие деньги — вполне достойное дело для мужчины.

Миграция и политическая жизнь горного селения (на материалах селения Хуштада Цумадинского района) Государственное управление районами построено по следующей схеме:

исполнительная власть представлена районной администрацией, законода тельная — депутатами районного Собрания. И те и другие избираются жите лями района. В каждом селении избирается глава сельской администрации.

Однако кроме главы администрации, государственного чиновника, как прави ло, существует и своеобразный совет старейшин, или «двадцатка», о которой говорилось ранее. До недавнего времени «двадцатка» была и в Хуштаде и объединяла наиболее авторитетных членов джамаата, по сути, сельской об щины. В то время как глава сельской администрации осуществлял руковод ство со стороны государства, «двадцатка» решала возникавшие дела, руковод ствуясь нормами обычного права и — где и когда это было необходимо — нормами шариата. По последним данным, вместо «двадцатки» в селении сей час работает координационный совет, уполномоченный решать наиболее ост рые вопросы, но его по старинке называют «двадцаткой».



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.