авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) ПРОБЛЕМЫ ...»

-- [ Страница 5 ] --

9. В дальнейшем музей дважды сменил свое название: с 1980 г. он назы вался Омским государственным объединенным историческим и литератур ным музеем и был фактически первым в Западной Сибири музейным объе динением, а с 1992 г. он именуется Омским государственным историко кра еведческим музеем. См.: Вибе П.П. 120 лет Омского государственного исто рико краеведческого музея: хроника основных событий // Известия Омско го государственного историко краеведческого музея. 1998. № 6. С. 30–39.

10. Леонова Т.Г. Обзор материалов фольклорных экспедиций Омского педагогического института им. А.М. Горького за 20 лет // Фольклор и лите ратура Сибири. Омск, 1974. Вып. 1. С. 69–98;

и др.

11. Патрушева Г.М., Томилов Н.А.. Поздравляем Ирину Витальевну Захарову с 80 летним юбилеем // Культурологические исследования в Си бири. 2004. № 1. С. 9–13;

Список основных работ кандидата исторических наук И.В. Захаровой (к 75 летию со дня рождения) // Этнографическое обо зрение. 1998. № 5. С. 153–154;

и др.

12. Захарова И.В., Томилов Н.А. Указ. соч. С. 22–29;

и др.

13. Томилов Н.А., Патрушева Г.М. Музей археологии и этнографии Ом ского университета // Музей археологии этнографии Омского государствен ного университета: Этнографическая экспозиция. Омск, 1994. С. 3–10;

Они же. 30 лет Музею археологии и этнографии Омского государственного уни верситета // Этнографическое обозрение. 2005. № 5. С. 116–127;

и др.

14. Томилов Н.А., Родионова С.С. Работы по проекту Российского гума нитарного научного фонда по истории этнографического сибиреведения // История и культура Сибири. Омск, 2001. С. 160–166.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН 15. Томилов Н.А. Новосибирский областной краеведческий музей (Крат кий исторический очерк) // Хозяйство русских в коллекциях Новосибирс кого областного краеведческого музея. Новосибирск, 1996. С. 6–48.

16. См., напр.: Орлова Е.Н. Особенная жизнь: Заполярный быт 1920– 1921 гг. // Сибирские огни. 1925. № 2. С. 223–253.

17. См.: Томилов Н.А. Новосибирский областной краеведческий музей… С. 16–18, 44.

18. Ларичев В. Сорок лет среди сибирских древностей: Материалы к био графии академика А.П. Окладникова. Новосибирск: Западно Сибирск. кн.

изд во, 1970. С. 29.

19. Научный архив Сибирского отделения РАН. Ф. 58. Оп. Зв. Д. 19.

Л. 13;

Оп. 1 Д. 671. Л. 1–2.

20. Там же. Оп. 1. Д. 125. Л. 8.

21. О жизни и деятельности А.П. Деревянко см.: Молодин В.И., Покров ский Н.Н., Бойко В.И., Ламин В.А., Ромодановская Е.К., Бауло А.В., Игуньков М.В., Курбатов А.И., Коровушкин Д.Г., Анатолий Пантелеевич Деревянко (К 60 летию со дня рождения) // Культурологические исследо вания в Сибири. 2003. № 2. С. 5–10.

Д.Д. Тумаркин ПОИСК ЖИЗНЕННОГО ПУТИ: НИКОЛАЙ МИКЛУХА В ГЕЙДЕЛЬБЕРГСКОМ И ЛЕЙПЦИГСКОМ УНИВЕРСИТЕТАХ Нестору русской этнографии Александру Михайловичу Решетову посвящаю Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ проект 055–01–01 077а.

Не окончив гимназии, Николай Миклуха (такую фамилию носил тогда будущий ученый, как и его дед, отец и ближайшие родственни ки) в сентябре 1863 г. поступил вольнослушателем на отделение есте ственных наук физико математического факультета Петербургского университета. Юноша сразу же окунулся в студенческую среду с ее высокими порывами и повседневными заботами. «Он усердно занял ся естественными науками и даже с товарищем намеревался издавать записки», — сообщает его младший брат Михаил1. Но его планам осу ществиться не удалось. В феврале 1864 г. Николай был изгнан из уни верситета — формально за нарушения правил пребывания в здании университета, фактически за участие в студенческом движении. Выз ванный в полицию, он вынужден был дать подписку в том, что не ста нет более являться в университет «к слушанию лекций»2.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН Юноша оказался на распутье. Как характерного представителя русской демократической молодежи 1860 х годов, находившегося под сильным влиянием идей Н.Г. Чернышевского, близко знакомо го со студентами агитаторами и бунтарями, Николая нетрудно во образить и участником нарождавшегося «хождения в народ», и чле ном подпольной революционной организации. Но если такие планы и приходили на ум Миклухе, он во всяком случае хотел совместить их с получением высшего образования. Для этого необходимо было засесть за учебники, сдать экстерном экзамен на аттестат зрелости и поступить в одно из высших учебных заведений, но не в Петербур гский университет, куда путь ему был заказан на ближайшие годы.

Николай не был уверен, что ему удастся без затруднений стать сту дентом, ибо бывший вольнослушатель, как теперь говорят, «засве тился» в полиции. Возможно, эти опасения к концу жизни ученого трансформировались в его предсмертной автобиографии в необосно ванное утверждение, будто он был «исключен … без права поступ ления в русские университеты»3.

Тут подоспело письмо бывшего воспитателя в семье Миклух В.В. Миклашевского, который после окончания юридического фа культета Петербургского университета уехал в Гейдельберг, чтобы подготовиться там к преподавательской деятельности в области юриспруденции. Узнав о крупной неприятности, постигшей Нико лая, он рекомендовал своему воспитаннику поступить в Гейдельберг ский университет, где, как и в других немецких университетах4, российским подданным тогда не требовалось предъявлять никаких документов об образовании. Ввиду того что Николай интересовался экономическими и политическими теориями и участвовал в студен ческом движении, Миклашевский посоветовал ему сосредоточить ся на общественных науках;

если же увлеченность юноши естествоз нанием окажется непреодолимой, — что ж, в Гейдельберге существу ют прекрасные возможности и для изучения естественных наук5.

После некоторых размышлений Екатерина Семеновна Миклуха, мать Николая, согласилась с доводами Миклашевского и, несмотря на трудное материальное положение семьи, поддержала появивше еся у сына желание отправиться для учебы в Германию. Но как по лучить заграничный паспорт? В связи с восстанием в Польше влас ти ввели жесткие ограничения на выезд за границу, особенно для молодежи. Однако вышло по пословице: не бывать бы счастью, да несчастье помогло.

Как вспоминает Михаил, брат ходил тогда в одеянии, популяр ном у неимущего студенчества, — рубашке косоворотке, шароварах и полушубке. В таком наряде он пришел на французскую оперу, ко торая давалась в Михайловском театре, разумеется, на галерку.

В жаркой и душной атмосфере галерки Николай, не снявший полу Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН шубка, изрядно вспотел, а после спектакля, выйдя во влажной одеж де на улицу (дело было в феврале!), продрог, простудился и заболел воспалением легких, осложнившимся плевритом6. Семейный врач Миклух П.И. Боков — друг и соратник Н.Г. Чернышевского — сумел вылечить молодого человека. Но организм Николая серьезно ослабел, в его легких и плевре сохранились остаточные очаги болезни. На этом основании Екатерина Семеновна обратилась к петербургскому гене рал губернатору с просьбой выдать сыну заграничный паспорт для лечения на немецких курортах. После освидетельствования в поли цейском управлении комиссией из девяти врачей, признавшей обо снованным прошение Е.С. Миклухи, Николай получил нужный пас порт7. 9 (21) апреля 1864 г. он выехал поездом в Германию8.

Гейдельберг встретил Николая Миклуху в белом наряде — цве ли яблоневые и вишневые сады. Расположенный в юго западной части Германии, там, где река Неккар выходит из горного района Оденвальд на верхнерейнскую равнину, Гейдельберг поразил юно шу своей удивительной живописностью. Над городом доминировал полуразрушенный средневековый замок, окруженный огромным парком. Узкие улочки, застроенные старинными домами, утопаю щими в зелени садов, вели к главному зданию университета. В на чале 1860 х годов в Гейдельберге насчитывалось около 15 тысяч жителей, из которых более 3 тысяч учились или преподавали в уни верситете. В городе постоянно находились 400–500 иностранцев, преимущественно студентов9.

Гейдельберг вначале показался Николаю островком тишины и спокойствия с простыми и добросердечными обитателями. Но пер вое впечатление оказалось не совсем правильным: и здесь велись жаркие споры. Германия была тогда раздроблена на множество го сударств — королевств, княжеств, герцогств, «вольных городов».

«Немцы, стар и млад, богатый и бедный, в университетской аудито рии и за кружкой пива думали одну крепкую думу о единой Герма нии..., — вспоминает Григорий Де Воллан, который учился в Гейдельберге вместе с Николаем Миклухой, а впоследствии стал путешественником, публицистом и дипломатом. — Объединитель ное движение носилось в воздухе как идея, готовая воплотиться в реальную жизнь. Читались публичные лекции в пользу общегерман ского флота»10. Но как произойдет объединение Германии, на каких основах должно быть создано общегерманское государство? Ожив ленные дискуссии по этим вопросам происходили в Гейдельберге в студенческих «кнайпах» (пивных), квартирах профессоров и почтен ных бюргеров. Не всех немцев, особенно в маленьких южно гер манских государствах, включая великое герцогство Баденское, где находился Гейдельберг, радовала перспектива создания новой Гер манской империи под верховенством милитаристской, юнкерской Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН Пруссии, программа объединения «железом и кровью», которую провозгласил Отто фон Бисмарк, возглавивший в сентябре 1862 г.

прусское правительство. Между тем уже в 1864 г. фактически нача лось выполнение этой программы: в результате войны с Данией к Пруссии отошло герцогство Шлезвиг, расположенное на стыке Бал тийского и Северного морей.

Но гораздо более жаркие и эмоциональные споры происходили среди русских, поселившихся в Гейдельберге. В те годы и на проме надных аллеях, и на табльдотах в гостиницах, и среди руин пфальц графского замка, да и просто на улице частенько звучала русская речь. В городе жили несколько помещичьих семейств с чадами и домочадцами. Приезжали и уезжали путешественники любители, которых россияне начали тогда на французский лад называть тури стами. Но подавляющее большинство среди русских гейдельберж цев составляла учащаяся (и не учащаяся) молодежь.

Уже в 1859–1860 гг. здесь совершенствовали свои познания мо лодые выдающиеся ученые из России — Д.И. Менделеев, И.М. Се ченов, С.П. Боткин, А.О. Ковалевский и др. Но наплыв русских сту дентов пришелся на 1861–1862 гг. «Первые грандиозные студенчес кие беспорядки 1861 г. имели следствием изгнание из университе тов сотен студентов, — писал известный историк и публицист эсер С.Г. Сватиков, специально изучавший историю русского студенче ства в Гейдельберге. — Молодежь, прошедшая через тюрьму, изгнан ная из университетов, бросилась за границу. Гейдельберг стал “на учной Меккой” и первым заграничным центром, где русская моло дежь свободно знакомилась с произведениями Герцена, Огарева, Бакунина и органами вольной русской прессы»11.

В русском студенческом землячестве в Гейдельберге, насчитывав шем около 130 человек, как в микрокосме отражались взгляды и настроения политически активной части российского (преимуще ственно петербургского и московского) студенчества. Местом сбора для этих студентов стала русская читальня, открывшаяся в октябре 1862 г. в двух задних комнатах кондитерской фрау Гельверт. Здесь к услугам читателей за скромную помесячную плату были произве дения А.И. Герцена, Н.П. Огарева, Н.Г. Чернышевского, Д.И. Пи сарева и других кумиров тогдашней молодежи, широко представле ны были «Колокол» и иная русская бесцензурная периодика, печа тавшаяся за рубежом;

сюда поступали также газеты и журналы из России, ведущие немецкие и французские издания. Читальня быст ро превратилась в политический клуб, который, как вспоминает сту дент гейдельбержец Ю.С. Кашкин, стал «постоянной ареной для тех бесконечных русских споров, в которых в конце концов каждый из споривших забывает самый предмет и суть темы и цепляется толь ко за последние слова противника»12.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН Пока, по словам одного из участников событий, спорили в основ ном «о разных возвышенных предметах, оставаясь более в области различных философских систем и теорий», мир в землячестве внеш не удавалось сохранить13.

Но когда в январе 1863 г. началось «по встанье» в Польше, русские студенты в Гейдельберге раскололись на два лагеря, как это произошло в Петербургском и Московском университетах. «Герценисты», вспоминает их лидер Е.В. Де Робер ти (впоследствии либеральный общественный деятель и философ позитивист), связывая «успех дела русской свободы с делом польско го восстания», приступили к сбору средств для раненых поляков, а один из студентов медиков поехал помогать повстанцам14. «Катко висты» объявили в ответ подписку в пользу раненых русских сол дат и громко требовали вооруженного подавления мятежа. Начались шумные многочасовые сходки, на которых звучали яростные обви нения и контробвинения. Дело дошло до вызовов на дуэль, причем не на рапирах, что допускалось немецким студенческим обычаем, а на пистолетах, что было категорически запрещено. Вмешалось уни верситетское начальство, которое посадило в карцер, а затем удали ло из Гейдельберга трех возмутителей спокойствия. Эта полицейс кая мера способствовала «восстановлению мира и приличных дип ломатических сношений» в студенческом землячестве15, уцелела и общая читальня16. Однако сохранились две группировки, которые автор корреспонденции в петербургский журнал «Библиотека для чтения» охарактеризовал на эзоповом языке, понятном читателям, как «с одной стороны — людей, отрекающихся мало помалу от пре жних кумиров и стоящих на почве действительности, с другой — сторонников отвлеченной западной теории, подгоняемой под рус скую мерку»17.

Такова была обстановка, когда в Гейдельберг прибыл 18 летний Николай Миклуха. Разумеется, он принял сторону «герценистов» и включился в споры, которые велись как в читальне, так и в жилых помещениях, которые снимали студенты. «Мы все были охотники до споров …, — вспоминает Григорий Де Воллан, почти одновре менно с ним приехавший в Гейдельберг. — Каждый из нас, так ска зать, на свободе не признавал никакой нормы, желая облагодетель ствовать не только всю Россию, но и целый мир»18. Михаил в подго товительных материалах к биографии брата приводит отрывок из недатированного письма Де Воллана Николаю: «Я еще не забыл на ших бесед в вашей комнате, где каждый из нас опровергал и призна вал. Вы опровергали чувства, злость и т.д., но признавали трихину [круглый червь, паразитирующий в теле некоторых животных и человека. — Д.Т.] и другое. Мне очень приятно воспоминание о Гей дельберге»19. Комментируя это письмо, Михаил полагает, что брат разделял некоторые взгляды студента нигилиста Базарова — одно Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН го из персонажей романа И.С. Тургенева «Отцы и дети», оживленно обсуждавшегося и осуждавшегося тогда русскими студентами гей дельбержцами20.

До начала восстания в Польше в Гейдельберге училось немало поляков, примыкавших к русскому студенческому землячеству.

Большинство из них отправилось на родину, чтобы принять учас тие в вооруженной борьбе. Вместо них по мере подавления восста ния в Гейдельберг стали прибывать польские эмигранты, преиму щественно молодежь. Желая обеспечить благосклонное отношение или хотя бы нейтралитет России в вопросе объединения Германии, Бисмарк заключил с царским правительством конвенцию о совмес тном подавлении восстания в Польше и приказал не допускать на территорию Пруссии польских инсургентов. Поэтому поток польских эмигрантов устремился в южно германские государства, включая великое герцогство Баденское, где власти с большей сим патией относились к повстанцам.

Валентин Валентинович Миклашевский (теперь он предпочел име новаться Валентием Валентьевичем Мыклашевским) по приезде Ни колая в Гейдельберг познакомил его с некоторыми польскими эмиг рантами и попросил оказывать им посильную помощь. Вскоре, защи тив докторскую диссертацию, Миклашевский уехал в покоренную Вар шаву, надеясь получить кафедру на юридическом факультете местно го университета, а Николая фактически сделал своим «почтовым ящи ком», пересылая через него письма и деньги полякам, поселившимся в Гейдельберге21. «По некоторым письмам я могу заключить, — писал Михаил, — что квартира Н[иколая] Н[иколаевича] представляла как бы центр сборищ для эмигрантов»22. Юный Миклуха, и ранее сочув ствовавший польскому освободительному движению, горячо проник ся идеями и помыслами эмигрантов и даже решил изучить польский язык. Однако Екатерина Семеновна — полька по матери — при всей ее полонофилии выступила против этой затеи. «Ты пишешь, что берешь уроки польского языка, — говорилось в ее письме, скопированном Михаилом. — Да зачем тебе этот язык, лучше английский … а польский все равно ты не будешь хорошо знать»23. Мать мечтала, что бы сын по примеру отца стал инженером, а потому неоднократно при зывала его изучать прежде всего математику24.

Вовлеченность Николая в общественную жизнь русского студен ческого землячества и в дела польской эмиграции не способствова ла углубленным занятиям в университете. Между тем в Гейдельбер ге — старейшем немецком университете, основанном в 1386 г., — собралось поистине созвездие выдающихся ученых: физик и физио лог Х.Л. Гельмгольц, химики Р.В. Бунзен и Г.Р. Кирхгоф, историк Л. Гейссер, специалист по государственному и международному пра ву И.К. Блюнчли, криминалист К. Миттермайер и др. Поступив на Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН философский факультет, Николай в летний семестр 1864 г. записал ся по настоянию матери на курсы лекций по геометрии и тригоно метрии. Но одновременно с изучением постылой математики он, как свидетельствуют сохранившиеся документы, прослушал лекцион ные курсы по политической экономии, новейшей истории, истории современного государства и права25. Такой набор курсов вызвал уп реки со стороны матери. «Ты слушаешь много побочных предметов, которые берут у тебя много времени, — писала она сыну в сентябре 1864 г., — но не знаю, принесут ли тебе когда нибудь существенную пользу»26. А через два месяца Екатерина Семеновна высказалась еще определеннее: «К чему тебе политическая экономия, это не занятие … Я желала бы видеть тебя дельным человеком, а не любителем просвещения»27.

Миклуха жил в Гейдельберге в крайне стесненных материаль ных условиях. Присылаемых из дому денег едва хватало на взнос платы за обучение, скудное пропитание и оплату жилья. Одежда, привезенная из Петербурга, изрядно обветшала. «С тех пор как я за границею, я решительно ничего не покупал, не делал относительно моего гардероба …, — писал он матери в сентябре 1864 г. — Мой черный сюртук почти совсем разлезается;

оказывается, что, заши вая какую нибудь дыру, нитка крепче сукна, и зашивать — это уве личивать дыру»28. Михаил Люце, гейдельбергский сотоварищ Мик лухи, ставший впоследствии крупным государственным чиновни ком, вспоминает, что будущий путешественник «очень нуждался».

«Узнав как то, что одно яйцо равняется по своей питательности од ному фунту мяса, — утверждает Люце, — он одно время питался одним яйцом в день»29.

Николай скучал по родным, по Петербургу и очень хотел съез дить домой на каникулы. Но мать предупредила, что, если он по явится в Петербурге, его «очень легко могут вместо Гейдельберга послать в Вятку»30, т.е. отправить в ссылку. Такого же мнения при держивался его гимназический друг Василий Суфщинский. Он за дал вопрос, стоит ли променять возможность получить за границей хорошее образование на месячное свидание. «Хорош промен, нече го сказать», — писал он Николаю31.

Вместо поездки домой Миклуха отправился в экскурсию по го рам и долинам Шварцвальда, чтобы, как он писал, «немного попра вить глаза и грудь, особенно глаза, которые в последнее время моего пребывания в Гейдельберге довольно сильно болели»32. Николай исходил почти весь южный Шварцвальд, поднимался на наиболее высокие горы. «Чуть было не забрался в Швейцарию, — сообщал он, — но побоялся дороговизны и вернулся»33.

У нас нет точных сведений, на какие лекционные курсы запи сался Николай Миклуха в зимнем семестре 1864–1865 гг. Но из его Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН предсмертной автобиографии как будто следует, что он изучал тог да в Гейдельберге физику, химию, геологию, философию, уголовное и гражданское право34. Это означает, что юноша все еще колебался в выборе своего жизненного пути и пытался сочетать выполнение на стойчивых пожеланий матери с изучением общественных наук, на время приглушивших его увлечение естествознанием.

Записи лекций, которые он вел в Гейдельберге, и выписки из прочитанных книг свидетельствуют о том, что Николая тогда инте ресовали идеи социалистов утопистов, особенно Р. Оуэна и А. Сен Симона35. Но властителем его дум, по видимому, оставался Н.Г. Чер нышевский. Роман «Что делать?», привезенный им из Петербурга, был в те годы его настольной книгой. Примечательно также, что Николай попросил мать прислать ему труд Дж. Ст. Милля «Основа ния политической экономии», изданный на русском языке в воль ном переводе, с предисловием, обширными дополнениями и приме чаниями Чернышевского36. В этих текстах содержались важные со ображения по политической экономии, философии и некоторым ес тественным наукам, а также по расовой проблематике.

Летом 1864 г. Николай узнал из письма матери о гражданской казни Чернышевского и его отправке на каторгу в Сибирь. Это изве стие потрясло впечатлительного юношу. Он попросил прислать ему портрет Чернышевского, срисовал его и, хотя сам испытывал мате риальные лишения на чужбине, пытался помочь деньгами своему кумиру37.

Между тем в русском студенческом землячестве в Гейдельберге не осталось незамеченным изменение обстановки в России. Распра ва над Чернышевским и его ближайшими соратниками, постепен ное успокоение в деревне, упадок студенческого движения свиде тельствовали об относительной стабилизации режима, временном спаде революционной борьбы. После отмены крепостного права пра вительство Александра II продолжало, пусть медленно и непоследо вательно, политику реформ (земская, судебная и др.), создававших предпосылки для модернизации страны. Крах романтических на дежд на скорую народную революцию стал очевиден.

Многие русские студенты гейдельбержцы, переболев юношеской болезнью революционности, вернулись на родину, где завершили уни верситетское образование и, превратившись в умеренных либералов, поступили на государственную службу. Со временем некоторые из них достигли высоких должностей и чинов (заместители министров, се наторы, попечители учебных округов, ректоры и проректоры универ ситетов и т.д.), но и эти сановники не без сентиментальности вспоми нали о своих «юношеских безумствах» в Гейдельберге.

Шовинистические настроения и полицейские порядки начали проникать из Пруссии в великое герцогство Баденское еще до объе Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН динения Германии. Поэтому те русские студенты, кому опасно было тогда возвращаться в Россию и кто хотел не на словах, а на деле уча ствовать в революционной борьбе с самодержавием, покидали Гей дельберг и перебирались в Женеву, где постепенно складывался глав ный центр русской революционной эмиграции. В 1866 г. в Гейдель берге почти не осталось русских студентов.

Николай Миклуха, как мы уже знаем, в 1864–1865 гг. не смог приехать в Россию даже на каникулы. Он и далее остался за рубе жом, но не как политический эмигрант, а для углубленного пости жения наук. Дело в том, что перемены в России и фактический рас пад русского студенческого землячества в Гейдельберге оказали глу бокое влияние на умонастроения Николая. Он решил прекратить активную политическую деятельность, посвятить себя отныне толь ко науке.

Прослушав в Гейдельберге лекции по широкому спектру науч ных дисциплин, юноша принял решение вернуться к своей «пер вой любви» — к естествознанию, культ которого еще более окреп в России к середине 60 х годов38. Престиж естественных наук был тогда очень высок и в Западной Европе, особенно в Германии, так как передовые круги в этих странах, подобно русским революци онным демократам, видели в успехах естествознания необходи мую предпосылку для преобразования человеческого общества.

Миклуха разделял эти воззрения. Решив стать натуралистом, он не отказался от общественной деятельности, а лишь избрал такую ее форму, какую счел для себя подходящей в тогдашних условиях.

Позднее это свое кредо Николай выразил в афористической форме:

«Единственная цель моей жизни — польза и успех науки и благо человечества»39.

Ввиду продолжающихся уговоров матери, которая желала, что бы сын получил за границей приносящую материальный достаток специальность, предпочтительно в области «механики», Николай не сразу осуществил свое намерение. Летний семестр 1865 г. он провел в Лейпциге, где — вопреки сведениям, содержащимся в его предсмертной автобиографии, на которой основываются его био графы, — поступил не на медицинский, а на камеральный факуль тет. Такие факультеты, существовавшие в XIX в. в некоторых не мецких университетах, готовили специалистов для работы в орга нах управлениях, сельском хозяйстве, лесоводстве, горной про мышленности, торговле и т.п. Проведя разыскания в архиве Лейп цигского университета, автор этих строк обнаружил материалы о том, что «Николай Миклухо» (так он обозначен во всех докумен тах) был зачислен 19 апреля 1865 г. на камеральный факультет40.

Здесь он оплатил и прослушал четыре курса лекций: «1. Физичес кая география (проф., д р Науманн). 2. Теория национальной эко Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН номии, сравнительная статистика и государствоведение Германии (проф., д р Рошер). 3. История греческой философии (проф., д р Зайдель). 4. Учение о костях и сухожилиях (проф., д р Вебер)»41.

Перечисляя в автобиографии «профессоров других факультетов», лекции которых он слушал в Лейпциге, тяжело больной ученый называет еще Хефтора (А.В. Хеффтер) — специалиста по граждан скому праву42. Поначалу создается впечатление, что Николай, по ступив по желанию матери на «прикладной» факультет, продол жал расширять свой кругозор и «зондировать» разные науки. Но привлекает внимание курс «Учение о костях и сухожилиях». Он прослушал его неслучайно. Похоже, уже тогда юноша обдумывал возможность получить медицинское образование, которое давало «надежную» профессию и в то же время открывало путь к изуче нию большого цикла естественных наук.

Впрочем, Николай недолго пробыл в Лейпциге. В октябре 1865 г. он перебрался, по его собственным словам, «из шумного Лейпцига в маленькую Йену, лежавшую тогда еще в стороне от железных дорог»43. Но не только тишиной и спокойствием, да к тому же дешевизной сравнительно с Лейпцигом привлекла Йена будущего ученого: местный университет стал центром пропаганды и развития дарвиновской теории, и туда потянулась молодежь, желающая приобщиться к учению, которое бросило вызов господ ствующему мировоззрению.

Поступив на медицинский факультет Йенского университета, Николай за три года прослушал основные курсы, предназначенные для будущих врачей, проходил и соответствующие практикумы, в том числе в местной больнице. Однако молодого человека мало ин тересовала практическая медицина. Его основными учителями ста ли профессор сравнительной анатомии К. Гегенбаур и особенно про фессор зоологии Э. Геккель — выдающийся биолог и оригинальный мыслитель, один из виднейших последователей Дарвина, смело провозгласивший идею происхождения человека от обезьяны.

В 1866 г. Геккель взял русского студента с собой в экспедицию на Канарские острова для изучения морской фауны. Возвращаясь в Европу через Марокко, Николай впервые заинтересовался образом жизни и культурой неевропейских народов. В 1867 г. вышла из печати его первая научная работа по зоологии. Статья была подпи сана двойной фамилией — Миклухо Маклай, которой с этого вре мени начал пользоваться Николай44. Под этой фамилией он вошел в историю мировой науки, особенно антропологии и этнографии.

Но рассказ о пребывании Николая в Йене, его превращении в Мик лухо Маклая выходит за рамки нашего маленького историко био графического исследования.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН *** 1. Архив Русского географического общества (далее — АРГО). Ф. 6. Оп.

4. Д. 3. Л. 14, 402.

2. См. подробнее: Комиссаров Б.Н. Ранние годы Н.Н. Миклухо Маклая (К истории первого петербургского периода жизни) // СЭ. 1983. № 1. С. 135–137.

3. Николай Николаевич Миклухо Маклай [автобиография] // Миклу хо Маклай Н.Н. Собрание сочинений: В 6 т. (далее — СС). М., 1996. Т. 5.

С. 568. Версию о «волчьем билете», якобы полученном будущим путеше ственником, приняли на веру почти все биографы Миклухо Маклая. И хотя Д.Н. Анучин в 1923 г. поставил под сомнение это утверждение, а Б.Н. Ко миссаров в 1983 г. убедительно доказал его несостоятельность, версия, об народованная тяжело больным Миклухо Маклаем, продолжила жизнь на страницах некоторых научных публикаций. См.: Анучин Д.Н. Н.Н. Миклу хо Маклай, его жизнь и путешествия // Миклухо Маклай Н.Н. Путеше ствия. М., 1923. С. 24;

Комиссаров Б.Н. Ранние годы… С. 135.

4. См. об этом: Иванов А.Е. Студенчество России конца XIX — начала ХХ века. Социально историческая судьба. М., 1999. С. 356.

5. Само письмо В.В. Миклашевского обнаружить не удалось. Я излагаю его содержание по краткому пересказу, который содержится в подготови тельных материалах к биографии ученого, задуманной его братом Михаи лом (АРГО. Ф. 6. Оп. 4. Д. 3. Л. 14, 406). К сожалению, этот замысел не был осуществлен.

6. Там же. Л. 403.

7. Там же. Л. 383, 403. О том, что П.И. Боков был семейным врачом Мик лух, мы узнаем из недатированного письма Екатерины Семеновны Нико лаю. См.: С. Петербургский филиал Архива Российской академии наук (да лее — ПФ АРАН). Ф. 143. Оп. 1. Д. 40. Л. 119.

8. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 52. Л. 32.

9. Кошкин Ю. В Гейдельбергском университете // Голос минувшего. 1923.

№ 2. С. 45.

10. Де Воллан Г.А. Воспоминания о Гейдельберге // Гейдельбергский сборник (История одного несостоявшегося издания) / Под ред. В. Биркен майера и М.Ш. Файнштейна. Гейдельберг, 1994. С. 47.

11. Сватиков Г. Русские студенты в Гейдельберге // Новый журнал для всех. 1912. № 12. С. 72.

12. Кашкин Ю. В Гейдельбергском университете. С. 44.

13. Волзовский М. Из Гейдельберга // Библиотека для чтения. 1864.

№ 4/5. С. 24.

14. Де Роберти Е.В. Воспоминания // Гейдельбергский сборник. С. 31–32.

15. У. Из Гейдельберга // Библиотека для чтения. 1864. № 6. С. 19.

16. Молодой князь А.М. Мещерский, вскоре ставший лучшим другом Николая Миклухи, приехав в апреле 1864 г. учиться в Гейдельбергский университет, сразу написал матери о важной роли читальни в жизни рус ского студенческого землячества. См.: Отдел письменных источников Госу дарственного исторического музея. Ф. 329. Д. 46. Л. 39 об.–40. Об А.М. Ме щерском см.: Тумаркин Д.Д. Материалы по отечественной истории и куль туре XIX века в архивном фонде князя А.М. Мещерского // Отечественная история. 2006. № 1. С. 169–170.

17. Волзовский М. Из Гейдельберга. С. 24.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН 18. Де Воллан Е.А. Воспоминания о Гейдельберге. С. 54–55.

19. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 52. Л. 31.

20. Там же. О непростых взаимоотношениях И.С.Тургенева с русскими студентами гейдельбержцами и их изображении в романах «Отцы и дети» и «Дым» см.: Сватиков Г. Русские студенты в Гейдельберге. С. 74–75.

21. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 40. Л. 117–121.

22. АРГО. Ф. 6. Оп. 4. Д. 3. Л. 14, 106.

23. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 52. Л. 39. Дата на копии отсутствует, но, судя по содержанию, письмо написано в мае или июне 1864 г.

24. Там же. Л. 33, 38.

25. АГО. Ф. 6. Оп. 4. Д. 8. Л. 1–4;

ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 33. Л. 8.

26. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 33. Л. 36.

27. Там же. Л.38.

28. СС. Т. 5. С. 14.

29. Люце М.Ф. Воспоминания // Гейдельбергский сборник. С. 60.

30. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 52. Л. 38.

31. Там же. Л. 39.

32. СС. Т. 5. С. 13.

33. Там же.

34. См.: СС. Т. 6. Ч. 1. М., 1999. С. 568, 802.

35. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 2, 34.

36. СС. Т. 5. С. 12.

37. ПФ АРАН. Ф. 143. Оп. 1. Д. 52. Л. 34, 35, 39.

38. См.: Эйгмонтова Р.Г. Идеи просвещения в обновляющейся России (50–60 е годы XIX века). М., 1998. С. 90. В 1863–1865 гг. Д.И. Писарев, зак люченный, подобно Чернышевскому, в Петропавловскую крепость, опубли ковал в газете «Русское слово» несколько статей, в которых попытался на метить программу действий демократических сил в условиях спада револю ционной волны. Он считал тогда наиболее вероятным путь постепенных со циальных изменений, для чего необходимо было, по его мнению, просвеще ние народа и развитие науки, особенно «спасительного естествознания».

В середине 1860 х годов идеи Писарева пользовались большой популярнос тью в среде передовой русской интеллигенции, особенно у молодежи.

39. СС. Т. 5. С. 167.

40. Universittsarchiv Leipzig (далее — UL). Matrikel der Universitt 1864/ 65. Lfd. 45.

41. UL. Rep. I /XVI/C /VIII. № 26. Bd. 2. Lfd. 132.

42. CC. Т. 5. С. 568, 802.

43. СС. Т. 5. С. 568.

44. Существует несколько взаимоисключающих версий происхождения второй части фамилии Миклухо Маклай, но ни одна из них не подкрепляет ся достоверными фактами. На наш взгляд, определенный интерес представ ляет гипотеза, предложенная Н.А. Бутиновым: Миклуха обнаружил на Ка нарских островах новый вид губок, назвал его Guancha blanca и по традиции добавил к этому названию сокращенную фамилию первооткрывателя (Mcl);

из этих трех букв он составил себе новую фамилию (Maclay), которую присо единил к исконной. Н.А. Бутинов ошибочно считал, что это произошло пос ле 1868 г. (Бутинов Н.А. Николай Миклуха и Эрнст Геккель // Маклаевс кие чтения (1998–2000). СПб., 2001. С. 5). Добавим, что Николай тяготил ся своей непрестижной казацкой фамилией и худородством своей семьи, с Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН трудом добившейся, как показывают документы, причисления к потомствен ному дворянству. Двойные же фамилии типа Миклухо Маклай были харак терны для многих известных польско украинских дворянских родов (Грум Гржимайло, Доливо Добровольский и др.). В дальнейшем, став видным пу тешественником и исследователем, Николай в Западной Европе, преимуще ственно в Великобритании и Франции, а также в голландских и английс ких колониях, включая Австралию, именовал себя только Маклаем, наме кая на свои якобы шотландские корни.

Д.Н. Худоназаров ГРАФ Жил человек на Руси, был он добрым и трудолюбивым, каждое дело доводил до конца, старался, чтобы плод его труда был высоко го качества. Он был очень образован, говорил на нескольких язы ках, любил путешествовать, изучать нравы и культуру других на родов, особенно тех, кто сохранил пласты своей древней культуры и свою самобытность. Он писал о них книги с такой же любовью, как те, которые посвящал изучению русского народного искусства. Срав нивая одно с другим, он пытался восстановить потерянные страни цы давней истории своего народа, соединить разрозненные осколки человеческого бытия на Земле. Книги эти, как и любой другой его труд, несли особый отпечаток добротности. Он был очень скромным человеком, во всем видел не себя, а дело и цель, которая его увлека ла. Он был богатым и щедрым, помогал другим. А потом случилась революция, и он сразу, в одночасье, потерял все, и Родину тоже. На чужбине продолжал держать свечу русской культуры зажженной, продолжал помогать тем, кто нуждался. К концу жизни совсем обед нел, умер вдали от дома, от родной земли. Детей не оставил, их у него не было, архив его погиб или исчез. С его смертью пресеклась младшая ветвь рода, одной из самых известных семей России. Кни ги его в библиотеках на родине из за полного совпадения фамилии и инициалов оказались в каталогах под именем его более просла вившегося родственника. Шесть десятилетий спустя могила его ста ла бесхозной, потому что ушли из жизни те, кто помнил его, она ока залась ненужной, и на этом участке захоронили других. Вот и весь сказ о человеке. Нет могилы, нет потомков, нет архивных страниц, нет следа его созидательного труда, словно его и вовсе не было на этой Земле… Его звали граф Алексей Алексеевич Бобринской, был он сыном Алексея Бобринского и Софьи Шереметевой, внуком Василия Боб ринского и Софии Соковниной, правнуком Алексея Бобринского и Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН Анны фон Унгерн, праправнуком Григория Орлова и Екатерины Второй. Пришел он в этот мир 21 декабря 1861 г. в Москве, ушел декабря 1938 г. в Сиузи, итальянском Тироле.

Первый, кто публично вспомнил добрым словом Алексея Алек сеевича Бобринского в России, был санкт петербургский этнограф Александр Михайлович Решетов, выступивший с докладом о нем:

«Алексей Алексеевич Бобринский — российский этнограф и искус ствовед»1. О его жизни в иммиграции кратко написали в своей кни ге М. Талалай и Б. Марабини Цёггелер2. На страницах их книги был опубликован фотопортрет графа.

Конец XIX века. Российская империя расширила свою террито рию на юге Средней Азии, присоединив Памир, и вплотную прибли зилась к границам Британской Индии.

«Roof of the World» — «Крыша Мира»: так назвали Памир пер вые английские путешественники. Так образно и метко назвали они самое высокое плато на земном шаре, раскинутое на десятки кило метров, состоящее из нескольких частей. Эта территория, примы кающая к горным системам Гималая, Гиндукуша и Памира, к их хребтам, пикам и гигантским ледникам, всегда была притягатель ной для исследователей, а соперничество двух великих империй, ставшее основой для знаменитой «Большой игры», подогрело инте рес к региону. Достойны восхищения все те, кто с целью научного освоения этого темного пятна на карте, для изучения этой земли предприняли трудные, опасные путешествия. Одним из таких от важных людей был А.А. Бобринской, московский этнограф и искус ствовед, трижды побывавший в конце ХIХ и начале ХХ в. в Средней Азии.

Первая его поездка состоялась в 1895 г. Вместе с Николаем Ва сильевичем Богоявленским 3, известным зоологом, профессором Московского университета, он отправился в Заравшан. Об этом сви детельствует книга антрополога Н.Ю. Зографа4 «Черепа из Макше ватских пещер», изданная Бобринским в 1899 г. под общим назва нием «Зарафшанские горы и Верховье Аму Дарьи. Поездка графа А.А. Бобринского и Н.В. Богоявленского, 1895 г.». Н.Ю. Зограф в предисловие к своему исследованию написал:

«Граф А.А. Бобринской и Н.В. Богоявленский передали мне для измерения и описания привезенные ими из поездки в русские Сред неазиатские владения и на Памиры, совершенной ими в 1895 году, несколько черепов… добытых ими совместно с капитаном Л.С. Бар щевским5 из холодной Макшеватской пещеры в 1895 г.».

Других публикаций по первой поездке ученых в Зарафшан я не обнаружил. Так же не удалось уточнить, что имел в виду профессор Н.Ю. Зограф, когда к Зарафшану прибавил Памиры, и каков был Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН маршрут путешественников в 1895 г. Мы мало знаем и о начальных мотивах организации первой экспедиции. О них, к сожалению, сам Бобринской в опубликованных работах почти ничего не написал. То, что нам сегодня, более века спустя, хотелось бы прочитать и узнать, было, по видимому, неинтересно ученому. Ему казался неважным сам факт путешествия в Среднюю Азию, его подробности и трудно сти (а их было немало), которые пришлось ему и его спутникам пре одолеть. Возможно, он записал об этом в своем дневнике, однако в опубликованных работах, в том числе в предисловиях к своим кни гам, он не указал даже дат и маршрутов своих экспедиций. По ре зультатам трех экспедиций проясняется цель — изучить регион и население, проживающее там. Бобринский видел сам процесс, а не себя в нем.

Следующая поездка состоялась в 1898 г. По рекомендации В.Ф. Мил лера6, к двум опытным ученым присоединился молодой историк Александр Александрович Семенов7, студент Лазаревского инсти тута восточных языков.

Последняя поездка Бобринского состоялась в 1901 г. Он побы вал в самых верховьях реки Пяндж, откуда берут воды ее притоки Гунд, Шохдара, Бартанг, где он познакомился с жизнью обитателей Шугнана и Рушана, а горцы Вахана и Ишкашима стали предметом его специального этнографического исследования. На титульном листе своей книги «Горцы верховьев Пянджа» он указывает, что «фототипические таблицы» изготовлены со снимков Н.В. Богояв ленского. Это, безусловно, подтверждает участие известного учено го зоолога в его последней экспедиции на Памир. Однако в опубли кованных трудах самого Бобринского сведений об этой поездке, ее продолжительности и о его спутниках нет, да и Богоявленский не написал о ней. Вскоре после возвращения в Москву, в апреле 1902 г., он предпринял четырехмесячную поездку в арабские княжества Персидского залива для изучения фауны этого региона8;

А.А. Семе нов в последней экспедиции не участвовал.

Об экспедиции 1898 г. мы имеем полное представление благода ря путевым заметкам и статьям участников экспедиции. Характер этой экспедиции, условия пребывания и трудности при осуществле нии ее задач дадут читателю представление и о двух других поезд ках. Поэтому остановимся подробнее на путевых заметках Н.В. Бо гоявленского и А.А. Семенова.

В 1898 г. они «были командированы Императорским Московс ким Обществом Любителей естествознания, антропологии и этнографии. Пребывание названных лиц9 в тех местах продол жалось почти четыре месяца;

за это время были посещены и ис следованы более или менее обстоятельно: Зарафшанские горы, Ка ратегин, Дарваз и часть равнинной Бухары, пограничной с Афга Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН нистаном10». «Разделение труда членов экспедиции было таково:

гр. А.А. Бобринской взял на себя изучение внешнего быта, преиму щественно его орнамента. А.А. Семенов поставил себе задачей изу чение языка и фольклора народонаселения, на мне же лежало изуче ние горцев в антропологическом отношении, собирание зоологичес кого материала, фотографирование, метеорологические и географи ческие наблюдения»11.

Экспедицию снарядили в Самарканде, и в мае она тронулась в Панджакент. Дальнейший путь пролегал через перевал Фан Агба к озеру Исканадер Куль, через перевал Мур в Гиссарскую долину, «Оби Гарм, по р. Сурхобу до кишлака Дехи Гуломон — оттуда че рез перевал Яфуч в долину р. Хингоу, по которой экспедиция дошла до р. Ситарги и перевала того же имени, через который перешла июня в долину р. Ванджа, по которой спустилась до впадения ее в Пяндж. По Пянджу экспедиция спустилась до Калаи Хумба, а от туда через перевал Тальбар перешла до долины реки Яхсу, до Куля ба12». Далее Кабадиан, Пата Гиссар, оттуда на пароходе до Чарджуя, где путешественники пересели на поезд до Самарканда. За это вре мя им пришлось преодолеть пять горных перевалов. Каждый раз надо было подниматься на вершину горы с одного склона и, перева лив через нее, спускаться по другому склону. Вершина горы и скло ны были заснежены и покрыты ледяной коркой, на пути встреча лись многочисленные трещины. Это тяжелейший труд, если принять во внимание, что у них было много навьюченного груза, караван со стоял из 13 человек и 15 лошадей.

Современные автодороги не совпадают с маршрутом экспедиции.

Сегодня редкие альпинисты, туристы и местные пастухи знают про эти места. Приведу описание того, как экспедиция преодолевала первый перевал, который оказался непереходимо заснеженным, от чего проводники предложили особый способ переправы.

«Подъем — чем выше, тем он становился круче. Наконец, мы подошли к снегу. Снег внизу обледенел. Ехать на лошади станови лось страшно утомительно: на каждом шагу лошадь спотыкалась, скользила и грозила упасть. Делать было нечего, пришлось слезть с лошадей, и так как пешком очень трудно подниматься в гору — все время скользишь и боишься скатиться вниз, то мы, по совету горцев, взялись за хвост лошади и, придерживаясь за него, стали подниматься. Выгода этого способа значительна: лошадь никогда в такие моменты не брыкает, подъем становится вдвое легче — лошадь вас все таки поддерживает, да и опасность скатиться вниз и разбиться уменьшается вдвое. Так мы взбирались около часу. На верху перевала снег был гораздо рыхлее, и лошади уже стали прова ливаться в него по грудь. Положение становилось все более и более трудным. Подниматься кверху стало невозможно. Тогда нас выру Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН чил старый горец, Ошур, взявшийся нас переправить через этот перевал. Он велел достать все кошмы (кошмой называются боль шие войлоки из верблюжьей и овечьей шерсти), расстелить их по снегу и переводить по ним лошадей. Перестилая постоянно кош мы, двигались мы еще около часу и, наконец, добрались до вершины перевала. Измерили его высоту, и оказалось, что мы были на уров не около 12 500 футов, т.е. приблизительно на 1 версту выше уров ня Кулькалянской котловины. К несчастью, взошедшее солнце за волоклось облаками, и поднялась снежная пурга. Спуск был несколь ко легче для нас, но труднее для лошадей и вьюков. Спускались мы поодиночке, проваливаясь по пояс в снег, задыхаясь от утомления, вьюки были переправляемы так: на кошмы были сложены все вещи и их пускали вниз прямо катиться. Но лошади доставили нам много горьких минут. Каждая лошадь переправлялась отдельно — впере ди за повод ее держал горец, лошади проваливались по грудь в снег, горячились, хотели выброситься из снегу и вязли в нем еще более.

Одна лошадь выскочила из снега, встала на обледенелый снег, но тотчас же поскользнулась, упала и быстро покатилась по снегу вниз, увлекая за собой проводника. Так промчалась она вместе с проводником, который не упустил повода, несколько десятков са жень, и все время страшно было, что они разобьются о камни и ска лы. Но в самый трагический момент, когда они уже наскакивали на торчащую скалу, лошадь стала сильно работать ногами, и так как снег всегда около скал рыхлее, то ей удалось снова завязнуть в нем и остановиться13».

Особенно трудным для исследователей стал перевал Ситарга, рас положенный намного выше и более трудный для перехода, с громад ной ледяной стеной на пути, да и остальные три перевала имели свои сложности.

В Вандже путешественники решили свернуть вверх по Пянджу и добраться до долины р. Язгулам, жители которой сохранили свой древний язык и самобытную культуру. Путь туда раньше пролегал через левый берег, он был более удобен и нетруден, однако афганцы полностью закрыли его для посторонних, после того как получили право на эту территорию согласно договору 1895 г. Новый путь по правому берегу шел высоко над уровнем реки по хрупкому горному карнизу. Все уговаривали путешественников не ходить по нему, однако «мы все таки не решились отступить без попытки: слиш ком уже интересовала нас долина Язгулама. Решили оставить ло шадей и весь багаж перенести на людей, распределив на каждого по 10 фунтов. Собрали около 100 человек и подошли к этой дороге. Но прежде решили посмотреть, что это за дорога. Оказалось, что дей ствительно дорога ужасная. Представьте себе отвесную скалис тую стену, и по ней тропинка переходит в ступеньки, более чем Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН на пол аршина одна над другой. Идти тридцать верст такой доро гой, с потерей лошадей, с большим риском для людей и багажа нам показалось неудобным, и с горечью в сердце мы повернули назад и пошли по долине Пяндж вниз, к столице Дарваза, Калай Хумбу14».


Дальнейший путь также часто шел по качающимися карнизам и деревянным балконам, зависавшими над пропастью или над бурля щей рекой Пяндж. Так они добрались до Калай Хумба, потом до Куляба, а оттуда до Пата Хиссара, современного города Термеза.

После холодных снежных перевалов их ждало жаркое лето.

«Солнце огнем жжет с высоты голубого безоблачного неба, рас трескавшаяся почва дышит зноем, в раскаленном воздухе мелька ют будто огненные искры. Селения совсем исчезли, на смену черне ют юрты кочевых узбеков и киргизов племени “катаган”»15.

На юге Вахшской долины А.А. Бобринской увидел развалины городов, напоминающие о когда то развитой цивилизации. «На ме сте бывшей когда то культуры, с большими городами и сложившей ся цивилизацией, теперь, после опустошительных войн и наше ствий, только жалкие остатки напоминают здесь о прошлом»16.

А.А. Семенов об этом пишет более подробно в своих путевых замет ках17. А.А. Бобринской и его спутники хотели остаться дольше, од нако свирепствовавшая в этих местах малярия не позволила им за держаться. Большинство участников экспедиции страдали от при падков болотной лихорадки. Путешественники вернулись в Самар канд 14 августа 1898 г.

Они не попали в глубинные районы Памира, однако смогли за это время охватить значительную территорию современного Таджи кистана и часть Узбекистана.

Интересно, что в путевых заметках А.А. Семенова и Н.В. Бого явленского только в самом начале перечислены имена участников экспедиции и больше ни слова не сказано о А.А. Бобринском: види мо, это была его просьба. Только в предисловии к одной из своих ра бот А.А. Семенов написал «Глубоко благодарен Его Сиятельству, Графу Алексею Алексеевичу Бобринскому и очень тронут тем сер дечным отношением, которое он всегда обнаруживал во время пу тешествия к своим спутникам, заставляя этим в пути забывать все невзгоды подчас тяжелых троп и перевалов»18. Н.В. Богоявлен ский закончил свои заметки следующими словами: «Путь наш был кончен, и теперь мы испытываем желание снова посетить те же места, … дополнить упущенное и изучить новое;

снова пережить те картины грандиозной природы, которые пришлось видеть, сно ва испытать всю прелесть жизни на лоне природы, где человек пре доставлен только самому себе, где природа, то грандиозная и бур ная, то тихая и спокойная, заставляет трепетать человеческое сердце, забывать о человеческой неурядице и наслаждаться тем Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН вечно прекрасным, что лежит в не тронутой еще человеком перво зданной природе»19.

Эти строки были написаны Н.В. Богоявленским 1 января 1901 г., а несколько месяцев спустя он вновь присоединился к А.А. Бобрин скому в его последней поездке на Памир.

Все трое написали и опубликовали несколько работ. Н.В. Бого явленский опубликовал в 1901 г. в журнале «Землеведение»20 ста тью «В верховьях реки Аму Дарьи (Долины реки Хингоу и Ванджа)», А.А. Семенов написал серию статей. Их список будет приложен к данной работе. Каждая из них интересна по своему, а все вместе они стали значительным вкладом в изучение Средней Азии. Достаточно сказать, что графа А.А. Бобринского за его книгу «Орнамент горных таджиков Дарваза» наградили золотой медалью Императорского археологического общества, а А.А. Семенов за свои труды «Этног рафические очерки Зарафшанских гор, Каратегина и Дарваза» и «Материалы для изучения наречия горных таджиков Центральной Азии» был удостоен золотой медали Общества любителей есте ствознания, антропологии и этнографии при Императорском Мос ковском университете.

Все книги и брошюры, отражавшие работу экспедиции, были изданы на средства графа А.А. Бобринского, оформлены скромно, но со вкусом. Изданные книги хранились на складе, на улице Ма лой Никитской, 20, недалеко от его московского дома.

А.А. Бобринской в 1900 г. по свежим следам двух среднеазиатс ких экспедиций издал свой труд «Орнамент горных таджиков Дар ваза»: книгу альбом, или атлас, как ее назвал В.В. Стасов21, русский критик и искусствовед, большой знаток орнамента. 78 летний Ста сов высоко оценил труд А.А. Бобринского и выступил в поддержку награждения его золотой медалью Императорского археологичес кого Общества. Стасов подчеркнул, что самая важная часть из со бранной А.А. Бобринским коллекции в Средней Азии — это дарваз ские вышивки и вязанье, ранее совершенно неизвестные в Европе и в России и потому имеющие для российской науки чрезвычайное зна чение. Особенно он отметил родство русского орнамента с орнамен том иранских племен, о котором российской науке было известно лишь по архитектурным памятникам. Многочисленные вышитые и вязаные предметы, собранные графом А.А. Бобринским, и изданная им книга об орнаменте таджиков Дарваза «богато восполняют су ществовавший до сих пор пробел и дают» возможность дальнейше го изучения этого рода художественного народного творчества. Ор намент таджикский вместе с русским, по мнению В.В. Стасова, яв ляется богатым по характеру и форме и по своему разнообразию.

«Вот этот то особенный, оригинальный стиль [горных таджи ков. — Д.Х.], имеющий столько сходства и родства со стилем древ Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН нейших русских вышивок и вязаний, является теперь … новым элементом для русской науки, русской этнографии, русского наро доведения. Дело идет … о разнообразных элементах и коренных влияниях, действовавших в древнейшие времена на образование со става и физиономии древней культурной Руси». Стасов оценил кни гу, назвав ее «превосходным атласом», считая «справедливым со стороны Императорского Археологического Общества присудить графу Бобринскому медаль этого общества»22.

В 1902 г. ученый опубликовал статью «Секта Исмаилья в русских и бухарских пределах Средней Азии»23. А в 1908 г. была издана его последняя и главная книга из среднеазиатского цикла, названная им «Горцы верховьев Пянджа (ваханцы и ишкашимцы). Очерки быта по путевым заметкам гр. А.А. Бобринского».

Свою основную книгу «Горцы верховьев Пянджа» автор скром но представил как «путевые заметки». На первой странице под заг лавием «Вместо предисловия» он написал: «Настоящие отрывоч ные заметки не предназначались для печати. Автор предполагал пополнить и развить их последующими поездками и более продол жительным пребыванием в крае. К своему сожалению, автору не удалось до сего времени осуществить своих предположений. Решил ся он напечатать свои заметки в столь несовершенном виде в на дежде, что, быть может, все недосказанное и невыясненное возбу дит любопытство и заставит лиц, интересующихся вопросами, задетыми заметками, заниматься исследованием этого интерес ного края.

С изучением края необходимо спешить, потому что всепоглоща ющая европейская культура начинает задевать его, а следователь но, и убивать в нем все самобытное, индивидуальное, характерное.

Бобрики, Август 1908»

Он планировал написать фундаментальную работу о таджиках верховьев Пянджа. Восемь лет ученый жил надеждой вернуться к истокам реки Пянджа, но этому не суждено было сбыться. Воз можно, была и другая причина, почему ученый решил издать именно в это время свою книгу. В начале 1908 г., а точнее 27 фев раля, М.С. Андреев24 и А.А. Половцов25 представили в Санкт Петер бурге на заседании Историко филологического отделения свое ис следование на аналогичную тему: «Материалы по этнографии иран ских племен Средней Азии. Ишкашим и Вахан». Я предполагаю, что А.А. Бобринской решил издать свою работу, понимая, что вряд ли он сможет вновь побывать на Памире, и желая, чтобы плодом его труда могли воспользоваться другие исследователи, в том числе вы шеуказанные авторы26.

А.А. Семенов написал рецензию27 на его труд «Горцы верховьев Пянджа». Он дал высокую оценку книге ученого о малоизвестных Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН народах верховьев Амударьи, где «еще поныне сохранились облом ки тех древнейших иранских и других народностей, след которых теперь безвозвратно исчез из других мест Западной и Средней Азии». Рецензент отмечает, что все XVII глав книги, описывающие страну и жизнь горцев, читаются с большим интересом. Он отмеча ет наличие в книге значительной информации из разных источни ков. «По пути автор в многочисленных сносках дает освещение различных нарицательных и собственных имен, относящихся до географии, истории, этнографии и религии страны, на основании многочисленных данных из западно европейской и русской литера тур, что делает книгу еще более ценной не только для чтения во обще, но и для знакомства с написанным на разных европейских языках об интересных горных странах Центральной Азии». Эти заметки «в весьма значительной степени могут служить читате лю путеводной нитью в тех или иных его научных выводах. … Вдумчивый историк ориенталист и филолог иранист найдут, не сомненно, немало материалов … для интересных размышлений о древних сторонах быта арийских племен». А.А. Семенов завер шает свою рецензию пожеланием «этой прекрасной книге самого широкого распространения».

Две первые работы А.А. Бобринского являются завершенными в своем жанре, и вместе с тем они органически дополняют его основ ную книгу «Горцы верховьев Пянджа». На статье, посвященной па мирским исмаилитам, я остановлюсь подробнее.

В 1901 г. граф А.А. Бобринской во время своей последней поез дки на Памир, несмотря на ограниченное время пребывания там, провел огромную работу и наряду с этнографическим исследова нием Вахана и Ишкашима проявил большой интерес к религии, которую исповедовали таджики этого высокогорного края. Год спу стя он опубликовал большую статью «Секта Исмаилья в русских и бухарских пределах Средней Азии»28. К публикации статьи в ка честве консультанта автор привлек профессора А.Е. Крымского29.


В начале статьи автор поместил свои слова благодарности к нему и во вводной части статьи написал: « В 1901 году, летом, мне удалось побывать в наших среднеазиатских владениях. Я посетил на вер хнем Пяндже бедные таджикские общества Вахана, Ишкашима, Горона, Шугнана и Рошана. Все они расположены по обоим бере гам реки, между отрогами северного склона Гиндукуша и юго за падными склонами Памиров. При посещении этого порубежного с Афганистаном края я между прочим задался целью проверить на месте сведения, сообщаемые англичанами о распространении в данной местности секты Исмаилья. Расспрашивая жителей, я убедился, что английские сведения вполне правдивы и что, дей ствительно, все население края в вышепоименованных пределах Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН принадлежит не к шиитскому толку, как у нас до сих пор предпо лагали, а к секте Исмаилья».

А.Е. Снесарев30, который провел год на Памире, в июле 1904 г.

отметил работу А.А. Бобринского следующим образом: «Еще до пос ледних дней в русском обществе существовало убеждение, что на селение западного Памира исповедует шиизм;

мысль эта прово дилась во всех русских работах о Памире, но в трудах англичан Лейтнера, Шоу и Бидделфа давно было сказано, что таджики не чистые шииты, а исмаилиты, т.е. нечто совершенно особенное.

Два года тому назад графу А.А. Бобринскому удалось и в русской науке установить взгляд о принадлежности рассматриваемых горцев к исмаилизму, и граф напечатал об этой секте небольшую брошюру»31.

А.А. Бобринского в его работе ограничивали ряд обстоятельств, прежде всего нехватка времени. Задачи, которые он поставил пе ред собой, требовали более длительного пребывания в горных селе ниях. Много времени уходило на передвижение из одного района в другой по трудным горным тропам. Кроме того, у ученого во время сбора полевых материалов возникли трудности с получением дос товерной информации у населения. Поэтому он сузил первоначаль ную задачу.

«Короткое время, посвященное на поездку, и правила секты, предписывающие своим последователям … хранить тайну уче ния, … заставили меня поневоле ограничиться вопросами, на которые охотнее отвечали мои собеседники, а именно о географи ческом распространении и о внешней организаціи секты … Вследствие вышеприведенных обстоятельств читатель в на стоящих записках не найдет новых данных ни по философии уче ния секты, ни по мировоззрению сектантов».

Были разные причины, которые сковывали таджикских исма илитов, когда их расспрашивали об их вере и религиозных обы чаях и традициях. Следует вспомнить, что это было время, когда представители Бухарского эмирата угнетали не только рядовых горцев, но и их духовных и светских лидеров32, в том числе и по религиозным мотивам. А до прихода русских войск в 1892 г. войс ка афганского эмира Абдурахманхана более десяти лет проявля ли варварскую жестокость по отношению к местным жителям и, по сути, устроили геноцид над ними. А.Е. Снесарев объясняет не разговорчивость горцев их ментальностью, сформированной вре менем и обстоятельствами.

«Будучи робок по натуре, таджик под влиянием бедности, при теснений и поборов сложился в тип человека забитого и загнанно го — коренного бедняка, который все глубже забирался в горы и обо ронялся, … к горшему несчастью этого бедняка присоединилось Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН еще то обстоятельство, что он усвоил не общепринятую в Сред ней Азии религию, но исмаилитство»33.

Ученый сконцентрировал свое внимание на встречах и беседах с религиозными лидерами одного региона — Шугнана, с пирами Саид Юсуф Али Шо, Саид Ахмад Шо и Саид Мурсал. «Эти пиры, благодаря своему положению, позволяли себе быть откровеннее своих подчиненных. Проверяя ответы одного ответами другого, я убедился, что они вполне правдиво отвечали на мои вопросы».

По ходу встреч и бесед, вопросов и ответов, уточнений деталей со беседники графа убеждались, что перед ними ученый, который до статочно много знает об их духовной культуре. Они «убеждались из моих расспросов, что я вполне осведомлен о существовании сек ты в данной местности». А.А. Бобринской был не только «осве домлен о существовании секты». Из короткой вводной части ста тьи и ссылок видно, что он очень тщательно подготовился к этой работе, изучил всю опубликованную европейскую литературу об исмаилизме в целом и о памирском в частности. Он был знаком с работами английских путешественников, разведчиков и европейс ких ученых, побывавших до него на Памире. Что касается работ на русском язык, то он прочитал не опубликованную еще в то вре мя работу профессора А.Е. Крымского, наиболее авторитетного и знающего ученого в этой области. Однако при этом с присущей ему скромностью ученый заявляет о своей недостаточной компентне ности. «Не будучи достаточно знаком с предметом, я, конечно, не намерен представлять здесь всестороннего обзора секты — при водить ее историю и учение. Моя задача намного скромнее: сооб щить лицам, интересующимся вопросом, сырой материал о секте Исмаилья, собранный мною на месте ее распространения».

Он характеризует пиров и их высокое положение в горных тад жикских общинах. «Пир является полным хозяином души и тела своего подчиненного;

он полновластный руководитель сектан та в его духовной, семейной и гражданской жизни». Все рядовые исмаилиты были членами паствы того или иного пира, при этом они распределялись не по территориальному принципу, не по мес ту проживания, а как бы по традиции сохраняли верность своему пиру, а после его смерти его наследнику. Так это и шло из поколе ния в поколение34.

Автор статьи рекомендует список литературы желающим позна комиться с историей и учением исмаилизма, и кратко описывает причину появления секты, ее название и перечисляет основные эта пы ее нелегкой истории. Он указывает страны, где имеются исмаи литские общины. Вводную часть он заканчивает словами: «Желая возможно точнее передать мною собранные сведения, я их излагаю в виде отдельных разговоров с пирами, т.е. в том виде, в каком они Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН были записаны мною на месте, ничего не изменяя в изложении и не приводя в систему собранный материал».

Каждый из трех собеседников графа рассказывал о своем про исхождении, родословной, о других пирах и их предках. Пир Саид Юсуф Али Шо35 перечисляет имена некоторых пиров, и среди них он назвал Саид Феридун Шо, пира Хазар, который жил в Кулябе.

Вызывает интерес авторский комментарий в сносках: «По поводу этого пира, имеющего для нас особо важное политическое значе ние, я хочу подчеркнуть, как вообще важно было бы всех пиров, жи вущих в наших пределах, расположить в пользу русского дела и заручиться их содействием. Авторитет пиров среди сектантов безграничен. Сектанты, подчиненные нашим пирам, разбросаны в четырех государствах. Хазара, боевое племя, живет в самом сер дце Афганистана». Ученый оказался провидцем, он предвидел воз можную вовлеченность в военно политические процессы духовных лидеров исмаилитов хазара36. Собеседники ученого также доволь но подробно сообщили о количестве своих последователей в различ ных регионах Афганистана, севера колониальной Индии, китайс кого Туркестана, горных селений Памиро Гиндукуша. Пиры уп равляют паствой через своих помощников — халифа, являющих ся посредниками между ними и их муридами. Каждый из них так же непременно рассказывает о пире Шо Насири Хосров, первом миссионере, проповедовавшем исмаилитское учение в верховьях реки Пяндж.

А.А. Бобринской подробно записывал основные базовые установ ления исмаилитов Памира, не давая им оценку с точки зрения фи лософского или религиозно нравственного критерия. Для ученого, который бережно открывал пласты русской духовной культуры, признаки родства с другой культурой, далекой и загадочной, имели особое значение и создавали ощущение личной сопричастности, уз навания и признания.

Приведу несколько фрагментов из высказываний исмаилитских священнослужителей.

Пир Саид Юсуф Али Шо рассказывает об исмаилитских имамах и о современном имаме Султон Мухаммед Шо Ага Хане, о равенстве пиров и об их связях с имамом, с которым каждый из них сносится непосредственно. Несмотря на то, что должность пира наследствен ная, необходимо еще согласие паствы: выбранное лицо подлежит утверждению со стороны имама Ага Хана. Пир Саид Юсуф Али Шо рассказывает о переселении душ. «После смерти человек остается жив своею душою, которая переходит в другое живое существо;

от доброго человека в доброго же человека, от дурного человека душа переходит в какое нибудь животное: в собаку, лягушку, змею, коро ву, осла, лошадь. Душа вечна, постоянно блуждает. … На мой Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН вопрос: “Неужели душа никогда не найдет покоя?” — пир ответил:

“Душа найдет покой, когда попадет в хорошего человека”».

Пир Саид Ахмед Шо37, второй собеседник ученого, родился и жил в Мунджоне, оттуда перебрался в Читрал. Англичане под предло гом того, что у него слишком большая паства в других государствах, попросили его удалиться из своих пределов. Он уже второй год как перебрался в Шахдару, однако его семья добралась только что «круж ным путем, через Каракорум, афганцы не пустили их через свои владения».

Интересен рассказ пира о миссионерской деятельности Саид Шо Носир (Насири Хосров) здесь, в горах, в XI в. «Когда Шо Носир при шел в горы, то застал здесь людей разной веры. … Среди них на чал он проповедь свою очень осторожно;

ничего не отвергал из их учений, ничего не отрицал: ни молитв, ни постов, ни праздников, ни рая, ни ада. Говорил он о Боге, о добродетели, об уважении к стар цам. Более близким своим ученикам понемногу открывал истин ное учение секты. Признавая молитву, он пояснял, что истинная молитва заключается в том, чтобы хорошо говорить, говорить чистое, помнить всегда Бога и хорошо во всем поступать38. Не от вергая праздников, говорил, что истинный праздник для последо вателей секты — посещение своего наставника, пира, беседы с ним, хороший поступок, совершенный человеком. Не отказываясь от постов, говорил, что Бог требует не воздержания желудка, а воз держания нравственного, что и есть истинный пост. Не отрицая рая и ада, он говорил, что они обретаются не где нибудь на небе, а находятся здесь, на земле, в душе каждого человека, у кого рай, у кого ад, от человека зависит — иметь в душе то или другое. После смерти Шо Носира ученики его продолжали начатое им дело. Про поведники действовали крайне осторожно. Присоединение к секте горного народонаселения происходило без насилия и очень медлен но, в продолжение многих и многих десятков лет».

Пир Саид Мурсал39 по поводу переселения душ сообщил ученому некоторые подробности: «В одном роду одна душа. Душа отца пере ходит к сыновьям, причем пир пояснил образно, как понять переход одной души, отца, к нескольким сыновьям. В доме (хона) горит не сколько огней, в очаге большой огонь, в светильниках (чироги) малые, но как в очаге, так и в светильниках светится одно и то же пламя, происходящее от одного и того же огня. Вообще, душа постоянно блуждает. При смерти душа переходит в землю, из земли в траву, из травы в животное, из животного опять в человека. … Люди должны быть как братья, друг друга не обижать. Важно быть добрым, честным. Обряды: посты, молитвы, праздники — не важны. … Вор, который будет поститься и вместе с тем про должать свое ремесло, поступает одинаково скверно, как и вор, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН промышляющий тем же, но без поста. Одинаково дурно поступа ет человек, который, с одной стороны, грешит, с другой — молит ся, надеясь без раскаянья, одной молитвой, отмолить грехи».

Как в других своих работах, ученый не дистанцируется от потока увиденной им жизни в горах. Он не беспристрастный исследователь, а человек, который удивительным образом, благодаря своим знани ям и пронзительной интуиции за короткий период вошел в мир лю дей, тысячелетиями, поколение за поколением, ведущих жизнь в ущельях, окруженных горами, практически изолированных от всего остального мира. Последняя страница брошюры А.А. Бобринского пронизана уважением и симпатией к тем, среди кого он провел часть своей жизни, чье бытие стало объектом его научного исследования.

В ней ясно отражена его позиция как ученого и гуманиста. В то же время в этих строках отчетливо видна позиция русского аристокра та, озабоченного интересами российского государства и желающего состыковать интересы державы и простых обездоленных людей, про сящих ее покровительства и защиты. В этом смысле интересна зак лючительная часть статьи А.А. Бобринского.

«Относительно сектантов я должен сказать, что они произ вели на моих спутников и на меня вполне благоприятное впечат ление. Строгая нравственная дисциплина, к которой пиры в про должение долгого времени приучали своих подчиненных, выработа ла в них известную выдержку и сдержанность в общении с людьми.

Между собою они держатся с достоинством и с самоуважением.

К старшим относятся с почтением, но без унижения.

Характер горца покойный, мягкий;

он с любовью относится к своей секте и к своим пирам, привязан к своему гнезду, не любит передвиженья, отхожим промыслом занимается редко и неохотно.

На переселенье горец решается только под гнетом крайне тяжких обстоятельств.

Желание, которое нам не раз высказывали горцы, — выучиться русскому языку, просьба добыть им учебник русского языка, нако нец, поступок одного волостного, отдавшего своего сына в обучение к солдатам в казармы, — все это такие явления, которые ярко сви детельствуют о стремлении горцев сблизиться с русскими. Отсут ствие фанатизма в общении с христианами указывает нам, ка кую благодатную почву представляют сектанты для насаждения среди них русской культуры, как легко выработать из них предан ных нам друзей и тем самым создать на далекой окраине, на рубе же трех государств, верный и надежный оплот против врагов рус ского владычества в Азии.

Благорасположение горцев к русским не должно нас удивлять;

они рассчитывают найти в русских покровителей своей секты и опору в своей глухой, но упорной и постоянной борьбе.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН Сектанты прекрасно знают, что глава их секты в Бомбее офи циально признается таковым английским правительством. Это обстоятельство пиры не раз подчеркивали в разговорах с нами.

Почему бы нам не подать сектантам руку помощи и не высво бодить секту из под спуда, в котором она теперь обретается? По чему не признать официально ее существования и в таком случае, конечно, оградить ее от гнета официальнаго суннизма Бухарцев?

В заключение не могу не высказать моего мнения по поводу на ших отношений к мусульманству в Средней Азии. В настоящее вре мя мы покровительствуем только одним суннитам, игнорируя не только мелкие секты (Исмаилья, Бабидов), но даже шиизм, как буд то наша цель — объединение мусульманства и поглощение всех его разветвлений суннизмом, что, как мне кажется, не вполне совпа дает с нашими интересами. Я же думаю, что наш прямой полити ческий расчет — признавать за всеми расщеплениями мусульман ства право на официальную и самостоятельную жизнь и, как по следствие этого признания, считать обязательным для нас охра ну этого права, данного для всех, от посягательств на него со сто роны более сильного и боевого исповедения.

8 февраля 1902 г. Бобрики».

Вскоре после публикации статьи было выпущено отдельное из дание, под тем же названием. В двух номерах журнала «Историчес кий вестник» появились сообщения об изданной брошюре с изложе нием основных положений статьи А.А. Бобринского40. Авторы ан нотации к статье особенно подчеркивали финальные обобщения ав тора. Краткое изложение этой работы было опубликовано академи ком В.В. Бартольдом41 на немецком языке в Германии в 1903 г.

А.А. Семенов в 1912 г., десять лет спустя после издания статьи А.А. Бобринского встретил в Ташкенте42 таджиков из Шугнана и, общаясь с ними, продолжил тему, начатую А.А. Бобринским, под готовил статью об исмаилизме43. В предисловии к ней он выразил сожаление, что ему не пришлось побывать на Памире, что он не ви дел пиров и не имел возможности напрямую беседовать с ними: тог да многое в подготовленной им статье «могло бы получить другое освещение». Семенов оценил статью о памирских исмаилитах А.А. Бобринского как «единственную в своем роде». Роль пиров в среде исмаилитских общин, биографические сведения о них и ука зания на места распространения этой секты изложены А.А. Бобрин ским, побывавшим в Шугнане летом 1901 г., с «большой полнотою, а приведенная им европейская библиография по исмаилизму вообще делает эту статью весьма ценным пособием для изучения средне азиатского исмаилизма», — писал А.А. Семенов.

То, что автор прибег к прямой передаче полученных от пиров све дений, сделало эту работу бесценной, научный труд стал докумен Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/01/978-5-88431-142-8/ © МАЭ РАН том. Автор как бы зафиксировал мир религиозных воззрений во вре мени и пространстве, без прикрас, не добавляя и не убавляя, пере дал в том виде, в каком застал. Оказалось, что на протяжении ста лет статья А.А. Бобринского осталась главным и самым надежным источником при изучении религиозного мира таджиков верховьев Пянджа. На этот труд ссылаются практически все, кто в той или иной степени занимался духовной культурой таджиков.

Опубликованная статья стала катализатором для новых иссле дований и примером для других. А.Е. Снесарев, будучи в течение года начальником Памирского отряда, опубликовал в 1902 г.44 се рию очерков в газете «Туркестанские ведомости», а в 1908 г. высту пил с докладом «Религия и обычаи горцев Западного Памира» на конгрессе востоковедов в Копенгагене. А.А. Семенов, участник экс педиции графа А.А. Бобринского, опубликовал в 1912 г. статью «Из области религиозных верований шугнанских исмаилитов», а в пос ледующие годы написал еще 13 статьей об исмаилизме. Барон А.А. Черкасов45 по специальному заданию Российского политичес кого агента в Бухаре был направлен осенью 1904 г. на Памир в том числе для сбора информации об исмаилизме (учение, структура, о связях с имамом Ага Ханом), а также о религиозных лидерах, их лояльности российским властям. Барон А.А. Черкасов встретился со всеми пирами Шугнана, Рушана и Вахана, в том числе с собесед никами графа А.А. Бобринского. Его служебный отчет46 подтвердил основные положения статьи А.А. Бобринского. Барон А.А. Черка сов не только разделил точку зрению, высказанную А.А. Бобринс ким в заключительной части статьи, но, будучи наделенным манда том дипломатического чиновника, встал на защиту пира Саида Юсуф Али Шо от расправы над ним со стороны эмирских представителей.

Современные таджикские исмаилиты, наследники мира, описан ного в статье, после семидесятилетней эпохи атеизма ищут в этой статье опору, которая помогла бы им возродить утерянные тради ции и обычаи своей духовной культуры. Работа А.А. Бобринского уникальна тем, что это первое русское исследование духовной куль туры таджиков Памира.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.