авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 18 |

«Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН © МАЭ РАН удк 94+80+39+75/78(4-012.1) ...»

-- [ Страница 10 ] --

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН А.В. Репневский, И.А. Репневский ПРЕССА АРХАНГЕЛЬСКОГО СЕВЕРА О ХАРАКТЕРЕ ОТНОШЕНИЙ ПОМОРОВ К НОРВЕЖЦАМ ПЕРИОДА НЭПА Известно, что Архангельский Север1 традиционно ориентирован на тор говые связи с Северной Норвегией. Жизнь соседей по Арктике всегда инте ресовала поморов. В начале 20-х гг. ХХ в. он сыграл важную положитель ную роль в восстановлении и развитии разорванных войной и революцией дипломатических и торговых отношений между нашими двумя странами.

Исследования, посвященные отражению динамики русско-норвежских отношений в северной прессе, были начаты, но не закончены. Еще в конце 80-х гг. этим занимался сотрудник Поморского международного универси тета (ныне — Поморский государственный университет, ПГУ) Констан тин Чудинов. В 1993 г. в издательстве библиотеки университета г. Тромсё и издательстве музея этого города вышла его брошюра «Библиография по Норвегии и русско-норвежским отношениям в периодике Архангельской губернии. 1838–1917». Автор попытался собрать воедино и хронологиче ски систематизировать сведения о дореволюционных публикациях по озна ченной теме. Но период послереволюционный — советский — остался вне поля его зрения. Естественно, что и самый обильный на газетно-журнальные статьи и прочую текущую информацию постсоветский период также не мог быть им задет.

В историческом, культурологическом и социологическом отношении было бы полезно подготовить справочное издание подобной библиографии 20–80-х гг. ХХ в. и особенно постсоветской северной библиографии, касаю щейся отношений Русского Севера с Норвегией и другими странами Скан динавского полуострова. (Отметим, что период второй половины 30-х гг., времена Второй мировой войны и холодной войны в этом смысле тоже важны, но менее значимы, так как в основном ограничены официальными статьями, заметками и информационными сообщениями, перепечатанными из центральной прессы СССР. В них почти отсутствует фактор собственно «поморской» заинтересованности в делах их пограничных соседей.) Авторы данной статьи полагают, что изучение многочисленных публи каций периодики Архангельской губернии, края, области 20-х — начала 30-х гг. ХХ в. позволит выявить стремления северян, характер развивае Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН мых связей с Норвегией, отразить вновь сложившийся образ Норвегии и норвежцев, некоторые другие интересные для северного читателя моменты истории и культуры Норвегии, определить то, что принято называть обще ственным мнением поморов в отношении этой страны.

Для осуществления этих целей в Государственном архиве Архангельской области (ГААО) и областной библиотеке совместно со студентами истфака ПГУ в течение нескольких лет были просмотрены подшивки следующих га зет и журналов 1920–1930-х гг.: «Волна» (главная губернская газета 20-х гг.) и сменившая ее в 30-е гг. газета «Правда Севера», еженедельные прило жения к «Волне» «Штурвал» и «Северная деревня», бюллетень «Северное рыболовство», журналы «Северное экономическое обозрение» и «Северное хозяйство» и некоторые другие2.

Указанные выше источники оказались наиболее информативными по заявленной теме. Кроме сотен небольших заметок о текущих событиях в Норвегии и состоянии советско-норвежских торговых и политических от ношений, главные краевые (затем областные) издания публиковали объ емные статистические, научно-технические и аналитические статьи. Эти материалы имеют не только публицистическое, экономическое, но и исто рическое значение по вопросам развития хозяйственного сотрудничества и соперничества двух стран на всей акватории Баренцева, Белого морей, а также прилегающих к ним территорий. Крупных статей, относящихся толь ко к 1920-м гг., обнаружено более 70.

Выявлены следующие темы, по которым данные издания систематиче ски высказывали весьма квалифицированное мнение.

Первая тема (заглавная) — лесное хозяйство края и развитие его лесоэк спортных возможностей. С ее освещением тесно связано постоянное обсуж дение деятельности смешанных русско-норвежских пароходных обществ и норвежских концессий на территории Северного края (например, статья «Промышленность на Севере» в газете «Волна» № 366 (917) за 27.03.1923, с. 2, — о лесных концессиях и привлечении частного капитала).

Вторая постоянная рубрика — это рыбные и морские промыслы Совет ской России/СССР и Норвегии. (См., например, одну из первых публикаций в бюллетене «Северное рыболовство», сент.–окт. 1922, № 2, с. 6–10. Статья называется «Морские звериные промыслы», автор И.В. Бурков.) Третей по частотности, но исключительно актуальной по сегодняшний день темой были статьи, посвященные отечественным и зарубежным по лярным экспедициям, норвежской экспансии в Арктике и конкуренции ее с Россией в этой части земного шара в прошлом и настоящем. (См. например, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН статью «Карская экспедиция в Норвегии» в газете «Волна», № от 26.10.1926, с. 2, или статью «Жив ли Амундсен?» в «Волне», № от 6.09.1928, с. 1.) Обязательно в информативном газетном изложении присутствует и чет вертая характерная для портовых городов тема — прибытие и убытие судов в порты Белого и Баренцева морей, начало и окончание навигации, шторма, гибель судов и взаимное спасение норвежцами и русскими потерпевших крушение зверобоев, рыбаков и научных экспедиций. (См., например, за метку «Гибель 20 норвежских рыбаков» в газете «Волна» от 3.02.1917, с. 3, или заметку «Трагедия в море» в «Волне» от 20.02.1028, с. 3, или заметку «Вести от Нобиле нет» в «Волне» от 7.06.1928, с. 1.) Статистически пятой, менее значимой темой является информация о внутреннем положении и жизни в Норвегии. Ее освещение, как правило, имело сильный идеологический акцент. В 1920-е гг., к примеру, упор де лался на фактах, подчеркивающих классовую напряженность в норвежском обществе, на ожиданиях возможного революционного переворота. (См. за метку «Раскол норвежской рабочей партии» в газете «Волна» от 3.02.1927, с. 3, или заметку «Предстоит забастовка моряков Норвегии» в «Волне» от 31.01.1928, с. 3, или письмо «Да здравствует Советская Скандинавия!» в «Правде Севера» от 11.11.1930, с. 3.) Популярными были заметки о сотруд ничестве профсоюзов или о профессиональных соревнованиях рабочих.

(См. заметку «Норвежские строители хотят сотрудничать с советскими» в «Волне» от 27.04.1927, с. 3, или «Днепрострой начал соревнование с ра бочими Норвегии» в «Волне» от 29.09.1929, с. 3.) Неполитические темы в основном ограничивались рассказами о спортивных мероприятиях с уча стием спортсменов из России и Норвегии. (См., например, заметку «Из Мо сквы в Норвегию на лыжах» в «Волне» от 30.12. 1926, с. 2.) Вообще тематика русско-норвежских связей не во всем поддается систе матизации, так как представлена в прессе широким диапазоном интересов:

это и проблема организации охраны морских рубежей, и вопросы принад лежности и эксплуатации Шпицбергена, динамика и номенклатура экспорт ной торговли, организация, цели, ход и результаты различных арктических экспедиций.

В относительно небольшой статье невозможно со всей полнотой охарак теризовать все периодические издания и систематизировать все публика ции. Поэтому мы остановимся на двух главных: газете «Волна» и журнале «Северное хозяйство».

Самым массовым источником информации для северян всегда оставалась газета «Волна» (с мая 1929 г. и по настоящее время она называется «Правда Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Севера»). В 20–30-е гг. ХХ в. она выходила на 6–8 страницах. Позже, в годы Великой Отечественной войны, ее объем сокращался даже до 1 страницы.

Почти 6 лет (1920–1925) ее главным редактором был Иван Васильевич Бо говой3. Многие статьи, касающиеся норвежской тематики, публиковались за его авторской подписью, что автоматически указывает на важность темы.

Постоянное обращение к жизни северного российского соседа в 1920-е гг.

продолжало традиции дореволюционной прессы и свидетельствовало о не равнодушии читателя и редакции к этим вопросам.

«Норвежские» статьи этого периода часто носят острый, проблемный характер. Они явно писались без оглядки на то, «что скажет Москва». Осо бенно острая полемика развернулась на страницах газеты «Волна» по тер риториальным проблемам, которые чрезвычайно актуальны и сегодня4.

В публикациях осуждался «захват» отдельными норвежским частными фирмами (при молчаливой поддержке государства) русских земель в Ле довитом океане. Свободный характер дискуссий начала–середины 20-х гг.

подтверждается тем, что газета предоставляла возможность изложить свое видение по ряду вопросов даже представителям Норвежского правитель ства. Так было, например, в 1923 г., когда начальник «Плавморина»5 Иван Месяцев в январском номере газеты обвинил Норвегию в попытке в 1920 г.

аннексировать Новую Землю6. Четыре месяца спустя, в мае 1923 г., почти на всей второй странице «Волны» появилась обстоятельная ответная статья торгового агента Норвежского королевского правительства в Архангельске Эйнара Анвика, опровергающего обвинения советского автора7. Как видим, плюрализм мнений еще был возможен.

На страницах «Волны» столкивались различные (иногда полярные) мне ния о необходимости или, наоборот, вреде норвежской зверобойной кон цессии, представляемой советским правительством на значительной части акватории Ледовитого океана до Новой Земли включительно. Большинство местных авторов пришли к выводу, что политические выгоды этого согла шения не стоят экономических и экологических потерь от него. Москва же до начала Второй мировой войны придерживалась противоположного мне ния и не допускала ликвидации Олезундской зверобойной концессии.

Журнал «Северное хозяйство» никогда не являлся массовым, он был рас считан на специалистов-хозяйственников и историков-краеведов. В 20-е гг.

(в период нэпа) на его страницах отчетливо просматривался и уживался дух государственника и предпринимателя, заинтересованного в развитии края. Учредителем журнала являлось Губернское экономическое совеща ние. Журнал не избегал рекламы, что было существенным подспорьем для Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН издателей. Первый январско-февральский номер вышел в Архангельске к весне 1923 г. Журнал издавался обычно в виде сдвоенного номера объемом в 120–130 страниц. Его содержание мы рассмотрим в качестве образца, за давшего тон всем последующим выпускам нескольких лет.

Характерной чертой журнала был перевод и перепечатка текущей и ито говой зарубежной информации и целых статей из английских, американ ских, немецких, норвежских и прочих торговых газет и журналов вроде «Timber Trades Journal». Это обеспечивало редакции широту взглядов, гло бальное, неместечковое представление о месте Русского Севера и северных соседей России в Арктике и во всем мире. На его страницах для публикации переводов иностранной прессы существовал специальный подзаголовок:

«Из заграничной печати». Полезным для хозяйственников и руководите лей того времени, а также для позднейшего исследователя является то, что «Северное хозяйство» давало большие объемы сравнительной статистики в области отечественной и зарубежной промышленности и торговли, тонна жа судов, обращая особое внимание на Россию и ее северных соседей. Эти статьи и статистика, как правило, комментировались специалистами. При ведем примеры, характерные для начала деятельности журнала.

В январско-февральском номере за 1923 г. под заголовком «Развитие экс порта леса в Северной России»8 дан перевод ноябрьской статьи 1922 г. ува жаемого и влиятельного в деловом мире того времени английского лесотор гового периодического издания «Timber Trades Journal»9. В ней британские специалисты подробно описывали огромные географические масштабы лесных угодий недавно созданного в Советской России государственного треста «Северолес» и возникающие в связи с этим потенциальные экспорт ные возможности Советской России10. Англичане напоминали своим чита телям, что в 1913 г. из всех портов Белого моря было вывезено 325 тыс.

стандартов только пиленого леса и еще большее количество прочих лесных материалов. По мнению английского журнала, «Европа будет приветство вать восстановление русского лесного экспорта, так как она не видит воз можности удовлетворить свою потребность в лесных материалах из других источников на приемлемых для нее условиях, а увеличение русского экс порта окажет устойчивое умеряющее влияние на сильно возросшие за вре мя прекращения русского вывоза цены на скандинавские и финские лесные товары»11. Такой вывод британских специалистов, напрямую связанных с крупнейшей в мире биржей лесных товаров, не мог не радовать отечествен ных политиков и хозяйственников, поэтому с ее содержанием редакция «Северного хозяйства» и поспешила ознакомить регионального читателя.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Добавим, что статья прямо указывает на скандинавов, прежде всего на шве дов и финнов, как на конкурентов беломорского лесного товара.

В данном номере этому вопросу посвящена и специальная заметка под названием «Скандинавский лесной рынок»12. В ней рассматриваются теку щие позиции и ближайшие перспективы шведских и финляндских лесоэк спортных продаж в свете возврата России на международный рынок этого товара. Отмечается, что по причине возобновления закупок елового товара в России цены на ель в Швеции «слабые», т.е. «созрели» к понижению.

Норвежцев готовящийся возврат России на мировые торговые рынки за девал в значительно меньшей степени. От экспорта русского леса из бело морских портов они могли куда больше выиграть, чем понести потери от снижения стоимости собственного, относительно невеликого, объема лес ных продаж. Дело в том, что при отсутствии у Советского Союза собствен ного торгового флота норвежский морской тоннаж почти автоматически становился главным перевозчиком русского леса с Белого моря на мировые рынки. Недаром за норвежцами закрепилась слава «морского извозчика».

Норвежцы традиционно хорошо зарабатывали на подобном фрахте своих судов в прошлом, в их транспортных судах нуждалась и советская власть.

Об этом свидетельствовала ежегодная статистика грузооборота архангель ского порта по тоннажу, числу и флагу посетивших его судов дальнего и ка ботажного плавания. Такой материал статистического и аналитического ха рактера также регулярно публиковался в журнале «Северное хозяйство»13.

Так, статистика 1922 г., отраженная на его страницах, показывает, что ко личество и тоннаж судов под норвежским флагом, посетивших архангель ский порт, значительно превышали суммарные цифры захода всех прочих иностранных кораблей. В Архангельск с грузами и за ними в ту навигацию пришли 49 «норвежцев» и всего 32 судна из прочих стран (Англии, Гер мании, Голландии, Дании и Болгарии). Общий тоннаж судов, прибывших под норвежским флагом, также превышал грузовой потенциал судов из всех других государств (53 500 норвежского тоннажа против 43 000 т прочих стран). Эти цифры говорят о важности контактов с морскими фирмами нор вежцев для восстановления экономической жизни Архангельска и порта.

Редакция журнала отлично это понимала и акцентировала на этом вопро се свое внимание. Редакционная оценка журнала оказалась верной: в на вигацию 1923 г. 188 из 230 зафрахтованных в беломорские порты судов, т.е.

81,7 %, оказались норвежскими14. Чтобы сбить монопольную цену норвеж цев на фрахт, северные и центральные русские власти старались диверси фицировать фрахтовую политику, т.е. расширить географию фрахта, но все Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН равно в 1924 и 1925 гг. норвежский фрахт был выше 50 % от общего числа судов, перевозивших беломорский лес на экспорт.

Журнал обращал серьезное внимание и на деятельность иностранных лес ных концессий в Архангельском крае. На его страницах изучалась деятель ность смешанных обществ, таких как «Руссанглолес» и «Руссголландолес».

Не меньшее внимание с самого начала существования журнала уделялось процессу создания, а потом и деятельности Онежской лесопромышленной компании, организованной 21 октября 1922 г., с первоначальным капиталом 300 тыс. фунтов стерлингов. На страницах журнала указывалось, что ак ций принадлежала «Северолесу», а еще — норвежско-голландской группе бывших собственников этих лесных заводов. Изначально рассматривалась возможность передачи в эксплуатацию этой в основном норвежской группе капиталистов на 20 лет 1 млн 800 тыс. десятин леса по р. Онеге и несколь ких заводов, подлежащих восстановлению и модернизации. Большая часть леса должна была пойти на экспорт. Это тоже увеличивало заинтересован ность норвежцев в сотрудничестве с властями Архангельской губернии и Северолесом.

В том же первом номере была приведена историческая статистика о дово енном вывозе соленой сельди из Норвегии в Россию15. Этот материал также опирался на норвежские данные как наиболее точные. Из них, в частности, следует, что царская Россия в период с 1909 по 1913 гг. была крупнейшим потребителем т.н. «весенней сельди» (стурсельди): в Россию в среднем за указанные годы осуществлялось 47,1 % ее вывоза из Норвегии. А наиболее дорогой, крупной и жирной сельди Россия потребляла куда меньше: 4 % и 16,2 % норвежского экспорта соответственно16.

Есть в этом номере и подробная информация о результатах тюленьего промысла Олезунда и Сондмера в 1922 г.17 Она тоже основана на данных норвежской прессы («Fiskets Gang», 13.12.1922) и журнальных комментари ях к ним 18. Сообщались в подробностях результаты весеннего боя морского зверя норвежцами.

С тревогой говорилось о том, что в 1922 г. на тюлений промысел к Бело му морю и в Давидсстред было направлено 40 норвежских судов из Оле зунда и Сондмера. Указывалось, что в 1921 г. таковых зверобойных шхун было гораздо меньше — 26 — и все они были снаряжены только для одно го рейса. А нынче (в 1922 г.) большинство судов совершали по два рейса.

В результате добыча 1922 г. оказалась гораздо больше, чем в 1921 г. В ста тье скрупулезно, до каждого ёре19, подсчитывается выручка норвежцев от своего успеха в зонах лова. Главное в добыче — тюленье сало и шкуры, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН а тюленей было добыто немало — 104 027 голов. По подсчетам журнала, при средней цене 7 крон за шкуру прибыль составила 728 189 крон. Кроме того, сала было вытоплено 3 016 683 кг. При стоимости 37 ёре за кг это дало еще 1 116 173 кроны прибыли. Сюда добавлялись 13 мускусных быков по 1 тыс. крон за голову. Получалось, что стоимость добычи в сумме составила 1 857 362 кроны. «Северное хозяйство» не забыло приплюсовать к этому и прибыль от 10 пойманных живых и 20 убитых белых медведей20.

Потери норвежцев в тот сезон были незначительны: 2 судна утонули, но их команды были спасены. Еще 3 судна были захвачены советским властями в горле Белого моря и доставлены в Архангельск, так как вышли за преде лы международных вод и нарушили советскую территориальную морскую границу, установленную в 12 миль21.

В статье приводился и доход норвежских китобоев, которые на 7 судах добыли 80 китов и получили 62 000 крон дохода. Зачем архангельскому чи тателю такие подробности? Дело в неутраченной еще традиции поморов воспринимать промыслы норвежских соседей почти как собственные, в ощущении пространств арктических морей как общего с ними поля дея тельности. Несмотря на информационный характер этого журнального ма териала о результатах успешной зверобойной работы норвежцев, в нем с очевидностью просматривается тезис об упущенной поморами прибыли.

Ведь в этой зоне вдоль берегов Мурмана и в горле Белого моря могли быть и отечественные парусники. Норвежцев, как и прежде, рассматривали как способных, технически более обеспеченных, грамотных и удачливых кон курентов в рыбном и зверобойном деле.

Позднее, в сентябре 1923 г., надеясь быстро восстановить собственные промысловые возможности и потеснить норвежцев, местные хозяйствен ные власти были крайне недовольны передачей в концессию Олезундской группе судовладельцев обширной территории от Мурманских берегов до Новой Земли. И это недовольство отражалось на страницах последующих выпусков журнала «Северное хозяйство».

В самом конце рассматриваемого номера в разделе «По Северу» осве щается отношение новой России к судьбе Шпицбергена, приводится текст ноты народного комиссара по иностранным делам т. Литвинова министру иностранных дел Норвегии г. Мовинкелю о жизненной заинтересованности в шахтах этого архипелага «северных и северо-западных областей России, промышленность и средства сообщения коих всегда находились в зависи мости от ввозного угля». Но в то же время советское правительство заявля ло, что не может признать имеющим силу не только Парижский трактат от Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН февраля 1920 г., но и «любые решения, которые были приняты в отношении вышеуказанных территорий без участия России»22.

С этого момента в каждом следующем номере находим как информаци онные, так и большие аналитические, статистические, технические, исто рические, острые, часто полемические и продолжающие ту или иную тему статьи, напрямую посвященные Норвегии и другим странам Скандинавии или косвенно тесно связанные с Норвегией рамками международной тор говли и рыболовства. Эти статьи и заметки носили системный характер, па раметры публикуемой информации от года к году вполне сравнимы, что по зволяет историку объективно судить о динамике прогресса или деградации тех или иных аспектов взаимных отношений двух стран.

К середине 1920-х гг. Норвегию в Архангельской прессе чаще всего ста вили в пример в качестве передового в промышленном и технологическом отношении конкурента, у которого следует учиться: перенимать и внедрять в производство удачные технологические новинки, уже принятые на воо ружение промышленниками и промысловиками Норвегии. Это, как сейчас говорят, весьма креативный — созидательный — подход к проблеме взаим ных отношений двух северных стран.

По результатам анализа этих источников можно сделать несколько важ ных в научном отношении выводов.

Во-первых, материалы архангельских (добавим: для 30-х гг. и мурман ских) периодических изданий, посвященных русско-норвежским связям, обильны, информативны и еще далеко не все введены в научный оборот.

Между тем для 1920-х гг. они дают полное представление о настроениях местных властей и региональных хозяйственных интересах — о движении снизу за или против развития сотрудничества с Норвегией в определенных областях, о возможных формах и примерах такого сотрудничества. Журнал «Северное хозяйство» вообще может служить образцом здорового творче ского хозяйственного подхода и радения за развитие экономики края.

Во-вторых, обилие и регулярность публикаций по вопросам сотрудни чества России и Норвегии в указанный период свидетельствуют о том, что читающая и заинтересованная часть населения Северного края, а затем Архангельской области имела полное представление о взаимоотношениях стран, экономических и технологических достижениях норвежцев в сфере рыболовства и мореходства, а скандинавов — в лесном деле. Уровень этих представлений был не ниже, чем в конце XIX — начале XX в. С учетом резкого повышения уровня грамотности населения и широкой его вовлечен ности в активную экономическую, особенно зверобойную, рыболовную и Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН лесоэкспортную деятельность, степень такой информированности северян следует считать значительно более высокой. Следует иметь в виду и то, что газеты и журналы были в то время наиболее массовым и читаемым источ ником информации, которому, безусловно, доверяли.

В-третьих, сам факт того, что региональная пресса столь часто и подроб но обращалась к теме русско-норвежских связей, говорит об их экономиче ской и политической важности для Архангельского Севера.

Плюрализм мнений, дискуссионность, самостоятельность, практичность и в то же время масштабность мышления делали северную региональную прессу 1920-х гг. интересной как для читателя тех лет, так и для позднейше го исследователя-историка.

*** Архангельский Север: Архангельская губерния (1917–1929), Северный край (1929– 1936), Архангельская область (с 1936 г. по настоящее время).

Авторами были изучены следующие периодические издания (в скобках поставлены годы их издания):

Газета «Волна» (До начала интервенции в августе 1918 г. и после 1929 г. называется «Правда Севера»), а также приложения к ней — еженедельники «Штурвал» и «Северная деревня».

Журнал «Северное хозяйство» за 1922–1929 гг. и его продолжение «Хозяйство Севера»

(1929–1936).

Журнал «Северное экономическое обозрение» (1922–1924).

Бюллетень «Северное рыболовство» (1922–1923).

Газета «Северный комсомолец» (выходила с 1920 г. весь рассматриваемый период).

Газета «Красный Северный флот» (1921–1923).

Газета «Комсомолец» (1922–1931).

Газета «Большевистская путина» (1930–1953).

Газета «Моряк Севера» (выходила с 1931 г. весь рассматриваемый период).

Газета «В бой за экспорт» (1931).

Газета «Боец за экспорт» (1932).

Газета «В бой за прорыв» (1931).

Газета «Экспортник» (1932).

Газета «Водник Севера» (1933).

Газета «Портовик» (выходила с 1934 г.).

Газета «Северный краевед» (выходила с 1934 г.).

Газета «Арктическая звезда» (выходила с 1936 г.).

Газета «На боевом посту» (1933).

Газета «За стахановский порт» (1934–1941).

Боговой Иван Васильевич // Поморская энциклопедия. История Архангельского Севера.

Архангельск, 2001. Т. 1. С. 79.

Архив внешней политики МИД РФ (далее — АВП РФ). Ф. 4. Оп. 30. Д. 50.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Плавморин — Плавучий морской научный институт. Создан на основании декрета СНК 10.03.1921. Позже на его базе создан ПИНРО (см.: Плавморин // Поморская энциклопедия.

Т. 1. С. 307).

Волна.1923. № 10. 16 янв.

Волна. 1923. № 109. 23 мая.

Развитие экспорта леса в Северной России // Северное хозяйство. 1923. № 1. С. 71– 113.

В «Timber Trades Journal» статья была напечатана 29 ноября 1922 г.

Устав «Северолеса» был утвержден Советом труда и обороны (СТО) 17 августа га.

Развитие экспорта леса в Северной России. С. 72.

Скандинавский лесной рынок // Северное хозяйство. 1923. № 1. С. 111.

См., например: Грузооборот Архпорта в навигацию 1922 г. // Северное хозяйство. 1923.

№ 1. С. 75.

Государственный архив Архангельской области (ГААО). Ф. 1175. Оп. 3. Д. 16. Л. 42;

АВП РФ. Ф. 4. Оп. 30. Д. 50. Л. 10–10 об.

Довоенный вывоз норвежской соленой сельди из Норвегии в Россию (по норвежским статистическим данным) // Северное хозяйство. 1923. № 1. С. 98.

Там же. С. 98.

Написание географических названий и других имен собственных оставлены авторами статьи в редакции того времени.

Тюлений промысел Олезунда и Сондмера в 1922 г. // Северное хозяйство. 1923. № 1.

С. 100.

Ёре — самая мелкая денежная единица Норвегии, сравнимая с копейкой.

Тюлений промысел Олезунда и Сондмера в 1922 г. // Северное хозяйство. 1923. № 1.

С. 100.

Норвежская сторона в то время де-юре эту 12-мильную границу не признавала, но советовала своим морякам не нарушать ее. Подробно о захвате 25 мая 1921 г. норвежских парусников «Поляргутен», «Капфлора», «Реже» и последующих переговорах по поводу этих судов-браконьеров см.: Репневский А.В. СССР–Норвегия: экономические отношения межво енного двадцатилетия. Архангельск, 1988. С. 82–87.

По Северу // Северное хозяйство. 1923. № 1. С. 119.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН А. Котлярчук ШВЕДСКИЕ КОЛОНИСТЫ УКРАИНЫ В КОМИ АССР.

ТЕХНОЛОГИИ НАСИЛЬСТВЕННОЙ НОРМАЛИЗАЦИИ И КОЛЛЕКТИВНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ Введение История крестьян села Старошведское (Gammalsvenskby) Херсонской области Украины представляет собой уникальное поле для исследования воздействия на человека тоталитарных технологий XX в. Поселение было основано в 1782 г. в Новороссии по указу императрицы Екатерины II шве дами балтийского острова Dag (сегодня — Hiiumaa в Эстонии)2. В 1790– 1791 гг. в Старошведское были также отправлены военнопленные Русско шведской войны3. Шведская земледельческая колония на берегу Днепра, недалеко от его впадения в Черное море, является единственным сканди навским поселением в Евразии на восток от Финляндии.

По оценке шведских и российских исследователей, в начале XX в. для шведских колонистов (svenskbyborna) была характерна высокая степень эт нического самосознания4. Так, колонисты считали себя шведами и свобод но владели родным языком в его диалектной (svenskbyml) и стандартной формах (rikssvenska)5. С середины XIX в. жители села установили прочные связи с королевством Швеции и шведами Великого княжества Финляндско го (nlandssvenskar). С их помощью в селе был создан ряд шведских куль турных институтов (школа, шведский приход, библиотека, хор и т.п.) и как следствие — получена «прививка» современного национализма.

В религиозном плане поселенцы были лютеранами шведского обряда.

Старошведская кирха являлась первым лютеранским храмом в Новорос сии, действовавшим в 1782–1929 гг. шведским приходом. В социально экономическом смысле крестьяне Старошведского были иностранными колонистами империи Романовых и до буржуазных реформ конца XIX в.

имели серьезные правовые и экономические привилегии и автономное са моуправление6. Даже после реформ конца XIX — начала XX в. реальное положение шведских поселенцев было значительно лучше положения их соседей — украинских и русских землепашцев.

На протяжении первой половины XX в. (1923–1953) шведская община у Черного моря стал объектом ряда крупнейших социальных экспериментов со Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН стороны различных политических режимов. Целью экспериментов, направ ленных на изменение коллективной идентичности колонистов, было форми рование лояльного отношения шведов к новой власти. В 1923–1929 гг. в де ревне под руководством Центральной комиссии национальных меньшинств Украины (ЦКНМ) осуществлялась политика «коренизации», целью которой было формирование из бывших иностранных колонистов Российской импе рии лояльного этнического меньшинства Украины. В 1929–1938 гг. после массовой эмиграции всего села (около 900 человек) на историческую Роди ну в Швеции под контролем специально созданного государством органа — Комитета по делам села Старошведское (Gammalsvenskbykommittn) — проходил новый масштабный эксперимент7. Его цель заключалась в полной интеграции «архаичных» украинских шведов в современное шведское об щество через их превращение в «успешных шведских фермеров». Эмигран там было отказано в отдельном поселении, и старошведы были рассеяны по всей стране для «обучения шведским нормам ведения хозяйства и быта».

Специально назначенные комитетом инспекторы контролировали все аспек ты интеграции «потерянного колена» в шведское общество. Несогласные с подобной политикой колонисты (265 человек) в 1930–1931 гг. реэмигри ровали в СССР. Здесь, в селе Красношведское, (бывшее Старошведское) в 1931–1938 гг. под эгидой Коминтерна и руководством коммунистов комму нистической партии Швеции (Sverges Kommunistiska Parti) осуществлялся эксперимент по строительству первого в СССР шведского колхоза и швед ского сельсовета8. В ходе национальных операций НКВД в 1937–1938 гг.

были арестованы и исчезли (фактически расстреляны) 36 жителей села, обвиненных в создании мифической «шведской контрреволюционной шпи онской организации». За массовым террором последовала ликвидация всех национальных административных, экономических и культурных институ тов (национального сельсовета, шведского колхоза, шведской школы, би блиотеки, лютеранской общины, шведского культурно-просветительского кружка). Сталинский проект нормализации шведского меньшинства через террор был прерван войной. Немецкая оккупация Украины в 1941–1943 гг.

сделала старошведов жертвами очередного эксперимента по германизации шведского населения Altschwedendorf. Исходя из расовых предпосылок, нацистский режим предоставил шведам статус «фольксдойче». В деревне, находившейся под особой охраной и контролем СС, была открыта немец кая школа, действовали организация Hitler-Jugend и отряд самообороны.

Молодежь массово рекрутировалась на службу в полицию и армию. В это же время еврейское население соседних колоний Новый Берислав и Льво Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН во было уничтожено айнзатцгруппами (einsatzgruppen SS) в 1941 г. в целях обеспечения «расово чистого жизненного пространства для фольксдойче»9.

Политика германизации украинских шведов продолжилась в 1943–1945 гг.

в третьем Рейхе после депортации населения села в октябре 1943. В Гер мании жители села получили немецкое гражданство и доступ ко всем со циальным пособиям и льготам. Мужчины были мобилизованы в вермахт и войска SS.

Последовавшая в 1945 г. депортация старошведов из Германии в Респу блику Коми была продолжением сталинского проекта нормализации, при обретшего особое значение, учитывая длительное воздействие на шведов фашистской пропаганды. После нахождения в фильтрационных лагерях Германии, Ковеля и Бреста жители села, собранные вместе по паспортным данным места проживания, были направлены как «фольксдойче до особого распоряжения» на спецпоселение в Коми АССР. Общее число фольксдой че, высланных в 1945 г. из Германии на спецпоселение, достигало 208 тыс.

человек, из них 10 132 чел. — в Коми АССР10. Данное решение властей следует рассматривать как продолжение принудительной нормализации идентичности по сталинскому образцу. Подчеркнем, что именно эта идея ставилась как задача, поставленная аппарату НКВД по делам спецпоселен цев, — «переделка неблагонадежных элементов в сознательных строите лей социалистического общества»11.

В настоящей статье пребывание шведских колонистов в Коми-ГУЛАГе рассматривается сквозь призму теорий «технологии насильственной нор мализации» Мишеля Фуко (Michel Foucault) и «изменений коллективной идентичности» Альберто Мелуччи (Alberto Melucci)12. Направленная на вы годное для власти изменение коллективной идентичности, технология нор мализации включает три базовых блока:

— новый нормативный стандарт идентичности (политический, социально-экономический, культурно-лингвистический);

— создание новых границ (географических, социальных, политиче ских);

— внедрение новых групповых ценностей (через образование, пропаган ду, труд, военную службу и т.п.) Разница между «старым» стандартом идентичности и новыми требовани ями является базисом для конфликтов и изменений коллективной идентич ности. При этом чрезвычайная ситуация насилия усиливает технологический эффект, позволяя власти осуществлять тотальный и безальтернативный кон троль над жизнью индивида и группы. По мнению Фуко, малопродуктивно Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН искать в действиях власти ясные экономические и другие цели логического порядка. У каждого из политических режимов собственные технологии, но всегда одна цель — подчинение и один наиболее популярный метод — на силие13. Формат статьи не позволяет остановиться на всех аспектах принуди тельной нормализации. Фокус данного исследования направлен на изучение предложенного властью нового стандарта идентичности, моделирования но вых границ, а также стратегии коллективного сопротивления.

Новый стандарт идентичности Большинство оказавшихся в советской оккупационной зоне мужчин старошведов были приговорены за службу в вермахте, полиции и войсках SS к длительным срокам заключения и отправлены в лагеря Воркуты и Урала. Поэтому среди сосланных в Коми старошведов были прежде всего женщины, старики и дети. В вину спецпоселенцам вменялось «доброволь ное бегство за границу»;

«добровольное принятие статуса “фольксдойче” и пользование привилегиями»;

«добровольное принятие немецкого граждан ства во время пребывания в Германии». По мнению прокуратуры, работав шей в 1990-х гг. над реабилитацией шведских спецпереселенцев, их вина была надуманной, а их действия не носили «добровольного характера»14.

Воспитанные одной тоталитарной системой старошведы подчинялись тре бованиям новой репрессивной машины. Удостоверения фольксдойче были массово розданы старошведам на общем собрании села в 1942 г. Отказаться от объявленного заранее властью мероприятия шведы не могли, исходя из поведенческих практик, усвоенных еще в довоенное время. Публично отка заться от статуса фольксдойче означало серьезный риск как для индивида, так и для его семьи. Пример уничтожения нацистами местных евреев и цы ган был хорошо знаком жителям Старошведского. Как следует из допросов НКВД, единственной привилегией фольксдойче, которой воспользовалось женское население села, была раздача продуктовых наборов и мыла. «До бровольное бегство за границу» в действительности являлось принудитель ным выселением войсками всех жителей села 27 октября 1943 г. в рамках операции войск SS по эвакуации 72 тыс. черноморских немцев15. О нега тивном отношении старошведов к этой акции свидетельствует трагическая песня, сочиненная в эти дни16.

Наказанием за переход в стан врага стал депортация в отдаленные рай оны страны, организованная по этническому признаку. Новая правовая и политическая составляющая идентичности определялась одним словом.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН В графе «судимость» параграфа 11 учетной карточки старошведов стояло слово «спецконтингент»17. Формально спецконтингент сохранял статус сво бодных граждан СССР. Например, спецпоселенцы могли голосовать, полу чали государственные награды. В отличие от узников лагерей, поселенцы обязаны были участвовать в публичных ритуалах политического характера:

политических собраниях, выборах в Верховный Совет и т.п. Важной по веденческой практикой являлась публичная демонстрация положительного отношения к советской власти, армии, НКВД и лично товарищу Сталину.

Одновременно репатрианты должны были осуждать порядки фашисткой Германии и никогда не вспоминать о положительных сторонах их ежеднев ной жизни в третьем Рейхе. Место и вид труда поселенцев определялись спецкомендатурами НКВД. Тяжелый принудительный физический труд должен был стать главным элементом «переделки» поселенцев в сознатель ных советских граждан. Сроки их ссылки, как правило, не ограничивались, и в решениях НКВД было записано: «до особого распоряжения». Вышеска занное означало, что именно власть решала, когда фольксдойче можно будет считать лояльным советским гражданином. Вина фольксдойче считалась коллективной, но освобождение носило индивидуальный характер. Тот, кто следовал новому политическому стандарту, мог рассчитывать на будущую свободу. Критическое отношение к новой норме публичного поведения (на пример, сравнение жизни в Германии с бытом в СССР или открытая ре лигиозность) приводило к карательным санкциям государства. Нарушитель осуждался и пополнял страну зэка, полностью выпадая из «нормальной»

социальной и политической структуры общества.

Новый лингвистический стандарт обеспечивал трансформацию старо шведов в обычных советских граждан. Русский язык играл роль важного маркера, так как именно овладение русским языком позволяло приобщить фольксдойче к советской культуре. Шведы прибыли в Коми как фольксдой че, и это наложило свой отпечаток на лингвистический стандарт ежеднев ного поведения. Если другие этнические группы спецпоселенцев (эстонцы, калмыки) с разрешения властей использовали родной язык в ежедневном общении и культурной жизни, «немцы» были лишены этого. Местные вла сти и население крайне негативно относилось к языку «ненавистных фа шистов». Население не знало о наличии в СССР огромного (более 1 млн человек) немецкого меньшинства и считало поселенцев настоящими нем цами из Германии18. Русским языком на момент прибытия в Коми шведы не владели, поэтому пользовались украинским языком. Местное деревенское население их не понимало, разговаривая на языке коми. Шведские посе Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН ленцы старались не разговаривать на родном языке в публичных местах, так как местное население воспринимало этот язык немецким и вступало в немедленный конфликт. У шведов отсутствовала какая-либо возможность читать на родном языке, отчего страдало старшее поколение. Все швед ские дети школьного возраста были обязаны учиться в спецшколе поселка Жешарт, обучение в которой проходило исключительно на русском языке.

Анна Лютко (девичья фамилия Сигалет) вспоминает, что учиться в жешарт ской школе было «очень тяжело» по причине малопонятного языка. Анна Лютко (1931 г.р.) начинала обучение на украинском языке, затем училась в 1941–1945 гг. в немецких школах Украины и Германии19. За годы войны она, как и другие дети Старошведского, хорошо овладела стандартным немец ким языком. В апреле 1944 г. старошведов в районе немецкой колонизации Warthegau посетил корреспондент шведской газеты «Aftonbladet» Херье Гранберг. В своем отчете МИД Швеции он отметил, что дети начального школьного возраста, в отличие от старшего поколения, в общении между собой используют немецкий язык20. Малопонятный русский язык обучения стал серьезным психологическим барьером для молодого поколения старо шведов в Коми.

Травмирующим фактором было не только обучение на русском языке, но и малознакомый кириллический алфавит. Арвид Кнутас (1934 г.р.) вспоми нает, что овладение сложным алфавитом стало для него серьезным испы танием. Семья Арвида реэмигрировала в 1931 г. из Швеции в СССР. Отец Густав Кнутас был арестован в 1937 г. НКВД и исчез (расстрелян). Как из вестно, скрывая масштабы террора в стране, НКВД/МГБ в 1930–1950-х гг.

сознательно массово дезинформировало родственников арестованных, не сообщая им подлинную судьбу жертв. В 1945 г. мать Арвида, Роза Кнутас, могла выехать с детьми из Германии в Швецию (этой возможностью вос пользовалось около 100 старошведов), однако предпочла добровольно вер нуться в СССР в надежде разыскать мужа. Вместо встречи семью ожидало многолетнее заключение в спецпоселках Коми. Арвид Кнутас принадлежал ко второму поколению репрессированных советской властью шведов. По сле освобождения в 1954 г. он остался в Сыктывкаре, где сделал непло хую карьеру, завершив трудовой путь начальником строительного треста.

Несмотря на успешную интеграцию в советское общество, Арвид Кнутас прекрасно осознает, что ценой адаптации стали полученные им вследствие насильственной нормализации травмы. В его доме никогда не было соба ки, напоминавшей ему о ГУЛАГе. Правду о трагической судьбе отца Ар вид узнал только в 1990-х гг. Свою идентичность он описывает в сложных Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН словах. Шведским языком Арвид владеет слабо из-за многолетнего отсут ствия практики. Знание немецкого языка сохранилось, однако родным язы ком стал русский. Многие его родственники эмигрировали после 1991 г. в Германию и Швецию. Тем не менее сам Арвид и его брат Оскар решили остаться в России21.

Религиозные практики не допускались в быту поселенцев. Религиозная литература на шведском языке (книги Библии и духовные песенники) были конфискованы как «антисоветские публикации» в фильтрационных лагерях НКВД. Напомним что индивидуальное чтение Библии и совместное рас певание духовных псалмов является основой религиозной практикой люте ран. Власть демонстрировала свою богоборческую сущность, открыв глав ный корпус Усть-Вымлага на месте древнего центра православной культуры Коми. Лютеранского храма в Коми не существовало, и на тот период време ни все лютеранские священники СССР находились в лагерях или были уни чтожены22. Таким образом, шведские протестанты лишились возможности поддерживать религиозную составляющую своей идентичности. Отметим, что в годы нацисткой оккупации шведские колонисты получили свободу ис поведания. Разница старого и нового стандартов идентичности, безусловно, приводила к конфликтной ситуации.

Создание новых границ Статус спецпоселенцев определялся двумя правовыми актами Советско го правительства 1945 г.: «О правовом положении спецпоселенцев» и «По ложение о спецкомендатурах НКВД СССР»23. Формально спецпоселенцы пользовались «всеми правами граждан СССР за исключением ограничений, предусмотренных законом». Именно эти «ограничения» и создавали но вую конфигурацию подневольного мира. Все спецпоселенцы направлялись в отдаленные районы страны, как правило, с тяжелыми климатическими условиями. На местах их также изолировали от свободного населения, соз давая новые географические, социальные и политические границы. Все по селенцы проживали в изолированных поселках, находившихся под контро лем НКВД. Самовольная отлучка из поселения рассматривалась как побег и каралась тремя годами лагерного заключения. Вместо обычных органов советской власти делами спецпоселенцев занимался карательный аппарат «спецкомендатур НКВД», получивший абсолютную власть над поселенца ми. Спецкомендатура решала, где и как будут трудиться поселенцы, контро лировала любые изменения частной жизни, определяла нормы выработки и Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН питания. В свою очередь поселенцы «обязаны были подчиняться всем рас поряжениям спецкоменданта. Секретная директива № 181 НКВД СССР от 11.08.1945 г. ставила всех фольксдойче на оперативный учет и определяла перед спецкомендантом задачи по вербовке, слежке и негласному круглосу точному контролю за жизнью спецпоселенцев»24.

Таким образом, именно власть определила шведам новое для них место в социальной иерархии общества. В оккупированной Украине они занима ли высокое место в новой иерархии. Согласно нацистским планам именно фольксдойче призваны были стать представителями господствующей расы на Востоке. Депортация в Коми определила за старошведами самое низкое место в социальной лестнице советского общества. Ниже них (фактически за ее пределами) находились только узники ГУЛАГа. Однако в действитель ности положение спецконтингента НКВД («эска») во многих случаях было хуже положения заключенных ГУЛАГа («зэка»). Как вспоминала Евгения Гинзбург, «считалось что режим “эска” мягче нашего зэковского. Однако это было не так»25. Это сравнение касалось и положения заключенных и спецконтингента Усть-Вымлага26. Так спецпоселенец Виктор Чернов писал из Коми, что «здесь не жизнь, а каторга… один выход — попасть в лагерь или бежать»27. Заключенные знали свой срок и ждали дня освобождения.

Шведы были высланы на Север бессрочно, «до особого распоряжения».

Заключенным гарантировался минимум питания, отопление и рабочая одежда. Спепоселенцы должны были отработать «общественно полезным трудом» свой минимальный паек. Рабочая одежда приобреталась самими поселенцами за счет будущих вычетов. Это было особенно актуально для шведов, прибывших в декабре 1945 г. в Коми из Германии в летней одежде.

Отчет НКВД об одном из этапов сообщает, что «чтобы довести людей жи выми нам (охране) пришлось отдать свою одежду, так как народ прибыл в большинстве своем в одних рубашках». Зимой 1946 г. на лесоповале можно было увидеть женщин-фольксдойче в «бальных туфлях»28. Сосланные как фольксдойче украинские шведы были, пожалуй, самой униженной катего рией спецпоселенцев и воспринимались властями как «фашисты». Слова «они считали нас врагами» рефреном повторяются во всех воспоминаниях шведов о пребывании в Коми. Тяжелые условия и практика государствен ного насилия призвана была увеличить эффект нормализации. Новая гео графическая реальность играла важную роль в технологии принудительной нормализации. Земледельцы южной степной зоны Украины должны были работать на незнакомом им лесном производстве. Несмотря на полное от сутствие навыков, шведские женщины получили работу на лесной бирже.


Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Рис. 1. Памятник жертвам сталинских репрессий. Сыктывкар Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Рис. 2. Учетная карточка Кнют Юнсон. 1945 г. Спецконтингент Жешартского фанерного завода. Частный архив Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Рис. 3. Учетная карточка Эмма Мальмас. 1946 г. Спецконтингент Жешартского фанерного завода. Частный архив Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Рис. 4. Дом культуры Усть-Вымлага, п. Вожаель Рис. 5. Последние шведскоговорящие жители села Змиевка (бывшее Старошвед ское). Слева направо: Эмма Утас, Эльза Козенко, Мария Нурберг, Анна Аннас, Лилья Гансас. Фото Андрей Котлярчук. 2005 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Насилие и стратегии сопротивления 12 декабря 1945 г. группа из 64 старошведов прибыла в п. Жешарт, где была направлена на работу на лесоперевалочную базу Башлыково. «Лесо биржа» в Башлыково возникла на территории п. Жешарт в 1930 г. как место «кулацкой ссылки» крестьян из России, Беларуси и Украины. Работники лесобиржы занимались сортировкой леса. К 1945 г. большинство обитате лей вымерло, и шведские поселенцы заняли пустые землянки, оборудован ные двухъярусными койками и примитивной печкой-буржуйкой. Работали шведские поселенцы в бригаде Азизова.

Эмма Мальмас вспоминала: Когда мы приехали, было 52 градуса мороза.

Мы все были легко одеты. У детей не было зимней одежды. Я сразу поняла, что мои дети должны умереть здесь. Это было ужасно, что они сделали с нами. Мы все, женщины и дети, жили в землянках, где раньше жили другие узники. За норму выработки можно было купить 1 кг хлеба. Дети и ста рики получали карточки на 300 г хлеба в день. Это был не настоящий хлеб, а мякина. Первый раз, когда я дала его детям, мой сын Юханнес выплюнул этот хлеб изо рта со словами: «Что это, мама?» Лесобиржа Башлыково была известна в Усть-Вымлаге каторжными условиями труда. Там постоянно не хватало рабочей силы. Направление шведских женщин на эту работу входило в стратегию власти, согласно ко торой тяжелый физический труд должен был стать основным инструментом «переделки» фольксдойче в сознательных советских граждан. Анна Портье вспоминает: Они вели нас вдоль реки Вычегда, широкой, как Днепр, в по селок Жешарт. Это был ад. Мы шли в 53-градусный мороз. Работа была ужасной. Мы складировали лес на лесобирже. Летом мы работали в сапо гах на плавающих бревнах, все равно что на скользящем стекле. Две наши девушки получили серьезные травмы30.

В особой группе риска находились дети дошкольного возраста и стари ки, вынужденные все время проводить под землей, в землянках. В отличие от заключенных ГУЛАГа, государство не брало на себя ответственность за жизнь и здоровье детей спецпоселенцев, переложив всю ответственность на их родителей. Так, Эмма Мальмас потеряла двух малолетних детей, про сидевших всю зиму в землянках. Ее 9-месячная дочь Эльза умерла 9 янва ря 1946 г., спустя три недели после прибытия в Коми. В свидетельстве о смерти названа действительная причина гибели ребенка — «истощение».

6-летняя Анна Мальмас умерла 7 апреля 1946 г. от двустороннего тубер Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН кулеза легких. В свидетельстве о смерти 60-летней Анны Утас причиной смерти цинично названа «старческая дряхлость». Всего за 1945–1946 гг.

от голода и болезней в Башлыково скончались 11 шведов31. Несмотря на то что органы спецкомендатуры были обязаны «обеспечить нормальные условия существования», никто за это преступление ответственности не понес. Чрезвычайно высокая смертность и падение рождаемости были ха рактерны для всех групп спецпоселенцев в 1945–1947 гг., однако именно фольксдойче были лидерами в этой трагической статистике32. Милита Пра солова (1926 г.р., девичья фамилия Портье) вспоминает, что, когда «6 ян варя 1946 г. умирал ее папа Фридрих Портье (1888 г.р.), он попросил перед смертью белого хлеба и масла. Я пошла, чтобы купить его, но ничего не нашла. Тогда моя мама сказала нам, своим дочерям: “Вы не должны рожать здесь детей”»33.

Довольно быстро шведы осознали, что в созданных властью условиях шансы на выживание и возвращение домой минимальны. В этих услови ях основным механизмом сопротивления стала консолидация группы на основе этнического самосознания. Вопрос о функционировании и взаимо отношениях этнических общин в ГУЛАГе и на спецпопоселениях изучен недостаточно. Известно, что в отличие от лагерей с их интернациональным составом, послевоенные специальные поселения формировались преиму щественно по этническому принципу. Последнее обстоятельство суще ственно усиливало роль национального фактора в ежедневной стратегии выживания. Как отмечает исследователь Коми-ГУЛАГа Николай Морозов, доля иностранцев в лагерях Коми была все время заметно выше, чем в дру гих районах страны. «Считалось что суровый климат и каторжный труд на лесоповале, отдаленность этих мест сами по себе гарантировали соблю дение тайны и изолировали граждан буржуазных стран от советского на рода»34. Не случайно Республику Коми называли «тюрьмой без колючей проволоки».

В 1941 г. был создан трест «Спецжешартстрой» НКВД СССР, основной задачей которого было строительство завода авиационной фанеры. Под невольными работниками треста стали спецпоселенцы и бойцы трудовой армии со всех районов страны: поволжские немцы, русские, украинцы, в том числе и шведы. В июне 1941 г. в ходе массовой депортации населе ния Эстонии в Коми были выселены десятки эстонских шведов35. В 1945 г.

в лагерях Коми находилось 2476 финских военнопленных, ряд из них — финско-шведского происхождения36. На строительстве фанерного завода в Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Жешарте трудились 246 военнопленных из Финляндии (лагерь № 367 при тресте «Спецжешартстрой» НКВД СССР)37. Плотником треста работал бывший гражданин Швеции Гарри Хялин (Harry Hallin, 1922 г.р.), выехав ший вместе с родителями в 1930-х гг. в СССР. Как «неблагонадежный эле мент» в 1941 г. Хялин был призван в трудовую армию. Главным механиком «Спецжешартстроя» работал швед Кнют Юнсон (Knut Jonsson). Известный в воспоминаниях шведских колонистов как «инженер Андерсон/Юнсон из Ленинграда», он в действительности был русским шведом из Мурманской области, получившим среднее техническое образование в СССР38. Кнют Юнсон родился в 1912 г. в северном селе Ковда и, скорее всего, стал жерт вой депортации «граждан инонациональности», осуществленной в 1940 г.

в Мурманском крае согласно приказу наркома НКВД Л. Берии. Тогда в ре зультате депортации было выселено 6973 человека, в основном этнических финнов, шведов и норвежцев39.

Сочетание двух обстоятельств — возможности организации этнической общины и контактов с другими «соотечественниками» — являлось, на мой взгляд, главной причиной успешной реализации стратегии коллективного сопротивления шведских колонистов в Коми. Именно шведу Юнсону суж дено было стать ключевой фигурой в спасении старошведов. Эмма Маль мас так вспоминала о первой встрече поселенцев с влиятельным главным механиком «Спецжешартстроя»: Один раз к нашим землянкам подошел шведский инженер Андерсон, высокий и хорошо одетый. Он услышал, что мы говорили по-шведски, и сказал на шведском языке:

— Goddag! Вы что шведы?

— Да, мы шведы.

— Но почему тогда вы здесь?!

— Мы не знаем — Знаете это несправедливо. Швеция не воевала, и вы здесь явно по ошибке40.

22 апреля 1946 г. шведские поселенцы были сняты с работы на лесо бирже Бышлыково и переведены в распоряжение «Спецжешартстроя». На новом месте работы шведы работали в помещении (цех по производству авиационной фанеры) и получилии нормально оборудованный барак. Это позволило группе без значительных потерь пережить зиму 1946–1947 гг.

22 декабря 1946 г. Кнют Юнсон был снят с поселения и выехал на работу в поселок Парфино Новгородской области. Перед своим освобождением шведский специалист поддержал поселенцев в их желании написать кол Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН лективное прошение в Президиум Верховного совета СССР. В прошении подчеркивалось, что «фольксдойче» Жешартского фанерного завода не яв ляются немцами и направлены в Коми по ошибке41. Письмо было отправ лено, и 28 декабря 1946 г. согласно указанию ОСП МВД СССР № 38/ шведские невольники «Спецжешартстроя» были «сняты со спецучета в связи с выездом на Родину»42. 5 мая 1947 г. на арендованном в Воркуте товарном вагоне группа шведов выехала из Коми в Херсонскую область.

После месяца пути в июне 1947 г. поселенцы вернулись в родное село43.

Там их никто не ждал. Власти УССР начали заселение района украински ми эмигрантами из Польши — жертвами послевоенного передела границ.


Село Старошведское было переименовано и получило украинское назва ние Вербивка. Позже шведская деревня влилась в состав украинского села Змиевка (бывшая немецкая колония Шлангендорф). Новыми соседями шведов стали около 2500 украинских крестьян. Их бывшие немецкие со седи (около 2 тыс. человек) остались в поселениях на Севере России и Сибири и никогда не вернулись в родные места. Соседи-евреи погибли в результате Холокоста. Вторая мировая война и политические репрессии кардинально изменили этническую и культурно-географическую карту Херсонской области. Старошведы, находившиеся в других районах Коми, не были освобождены в 1947 г. и оставались на спецпоселении до 1954 г.

Этой группе фольксдойче возвращение на Украину было запрещено По становлением Совета министров СССР от 21 марта 1958 г. Запрет был снят только в 1972 г.44 Практически все бывшие фольксдойче находились до конца 1980-х гг. на оперативном учете КГБ со всеми вытекающими от сюда последствиями.

Снятие шведов со спецпоселения было редким, но не уникальным слу чаем в практике сталинской системы. Так, в 1945 г. из Коми на юг России были переселены, а затем возвращены на Родину польские граждане, не освобожденные в 1941–1944 гг.45 В 1946 г. по причине нехватки рабочей силы с просьбами о снятии со спецпоселений латышей и грузин обраща лись лидеры союзных республик. 13 августа 1946 г. по указу Сталина за героизм, проявленный в годы войны, были сняты со спецпоселения 23 тыс.

русских крестьян — бывших кулаков46. В результате нормализации отноше ний СССР с Финляндией 26 января 1946 г. с поселений были освобождены ингерманландские финны. Однако, в отличие от шведов, ингерманландцам было запрещено возвращаться в родные места (за исключением участников ВОВ, имевших правительственные награды)47.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Заключение Два обстоятельства делают шведский пример уникальным. Во-первых, это единственный известный мне случай, когда освобождение из спецпо селения первых послевоенных лет произошло по инициативе снизу. В этом случае старошведы использовали отработанную веками социальную прак тику сопротивления. Метод коллективной юридической защиты через пря мое обращение к верховной власти отрабатывался колонистами неодно кратно в шведском королевстве, Российской империи и УССР. Известны как минимум два коллективных письма (1915 и 1919 гг.), в которых шведские поселенцы аргументировали свое ненемецкое происхождение48. Во-вторых, шведские поселенцы были не просто освобождены, им было разрешено вернуться в родные места, с них не брали подписки о запрете проживания в ряде районов СССР. Таким образом, советская власть признала шведских поселенцев полноценными советскими гражданами. Полученное от власти «коллективное прощение», несомненно, ускорило процессы полной инте грации старошведской группы в советское общество, одновременно табуи руя полученный опыт социализации в гитлеровской Германии и буржуазной Швеции.

Насильственная ссылка в Коми способствовала ускорению процессов советской нормализации в среде шведских колонистов. Ослабление биоло гического воспроизводства группы, ее фрагментация, искусственно создан ный демографический и культурный кризис во время пребывания в Коми привели к тому, что на родине большинство шведов быстро ассимилиро вались в среде украинского населения. Уже в 1959 г. посетивший деревню корреспондент шведской коммунистической газеты «Ny Dag» Бертиль Ваг нер отмечал высокую степень ассимиляции молодого поколения старошве дов49. Сохранявшее шведские традиции и язык меньшинство в массе своей эмигрировало в 1960-х и 1990-х гг. в Швецию. На сегодня из 147 граждан шведской национальности, зарегистрированных в селе Змиевка, только человек (все старше 70 лет) владеют шведским языком.

В результате массовой эмиграции большинство бывших фольксдойче выехало в 1990-х гг. из Коми в ФРГ. Вместе с ними эмигрировало несколь ко семей шведов. «Немецкий поселок» села Усть-Вымь прекратил свое су ществование. Лесопункт Башлыков был исключен из учетных данных и на современных топографических картах обозначен как нежилой. В деревнях района сегодня проживают в основном старики. Безработица превышает 50 %. Газопровода нет, и это несмотря на то, что в республике добывается Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН газ. Решением администрации, несмотря на протесты местного отделения ор ганизации «Мемориал», бывший центр Усть-Вымского лагпункта Вожаель, где сохранились уникальные жилые бараки и дом культуры, подлежит за крытию. В настоящее время туда не ходит рейсовый автобус, там не ра ботают магазины, отключены электричество и телефонная связь. Страница трагической истории страны исчезает из пространства и памяти людей.

*** Настоящая статья подготовлена в рамках научного проекта «Swedish colonies in Ukraine», осуществляемого с 2004 г. на базе Sodertorn University и объединившего ученых Швеции, России (Кунсткамера РАН и российско-шведский центр РГГУ) и Украины (центр украинско немецких исследований Днепропетровского национального университета). Автор благо дарит за финансовую поддержку его участия в конференции «Скандинавские чтения года» фонд stersjstiftelsen.

Антифеодальная борьба вольных шведских крестьян в Эстляндии: сб. док-тов / под ред.

Ю. Мадисона. Таллин, 1978. № 70.

Котлярчук А.С. Шведы на берегах Днепра. Украины и украинцы в ранней истории Gam malsvenskby // Ukraine and Sweden on the crossroads of history. Киев, 2009. (Готовится к печати.) Hedman Jrgen;

hlander Lars. Historien om Gammalsvenskby och svenskarna i Ukraina.

Enskede, 2004;

Котлярчук А.С. Немцы Украины в судьбах шведской колонии на Днепре.

1805–2007 // Вопросы германской истории. Днепропетровск, 2007. С. 27–35;

Шрадер Т.А.

Шведы в Украине (борьба за сохранение идентичности) // Радловский сборник: научные ис следования и музейные проекты МАЭ РАН в 2007 г. СПб., 2008. С. 104–108;

Она же. Очерки жизни шведских колонистов в России (ХIХ в.) // Скандинавские чтения–2006. Этнографиче ские и культурно-исторические аспекты. СПб., 2008. С. 229–253.

Маньков А.Е. Село Старошведское (Gammalsvenskby) и его диалект. Результаты иссле дований 2004–2006 гг. // Шведы: Сущность и метаморфозы идентичности: сб. ст. / отв. ред.

Т.А. Тоштендаль-Салычева. М., 2008.

Бобылева С.И. Шведы Украины и государственная власть // Вопросы германской исто рии. Сборник научных трудов. Днепропетровск, 2008 // Національна бібліотека України імені В. І. Вернадського. URL: http://www.nbuv.gov.ua/Portal/Soc_Gum/Pni/2008/08sibpkk.pdf (20.07.2009).

Многочисленные материалы «Комитета по делам села Старошведское», известного поз же как «Совет по делам села Старошведское» хранятся в Государственном архиве Швеции:

Riksarkivet. Gammalsvenskbykommittn. RA/420084;

Gammalsvenskbystiftelsen RA/420085.

1929–1938.

По этой теме автором данной статьи готовится публикация.

Gaunt D. Swedes of Ukraine as «Volksdeutsche». The experience of World War II // Вопросы германской истории. Днепропетровск, 2007. С. 239–250.

Поболь Н.Л., Полян П.М. Сталинские депортации 1928–1953 гг. Документы. М., 2005.

С. 619.

Республиканский архив общественно-политических движений и формирований Коми (далее — РГАОПДФ). Ф. 1. Оп. 4. Д. 180. Л. 257.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Foucault M. Discipline and Punish. The birth of the Prison. Harmondsworth, 1979;

Фуко М. История безумия в классическую эпоху. СПб., 1997;

Он же. Интеллектуалы и власть. Из бранные политические статьи, выступления и интервью / ред. П. Визгин. М., 2002;

Melucci A. The process of collective identity // Johnson H. & Klaudermas B. (Eds.). Social movements and culture. University of Minnesota Press, 1995. Р. 41–63.

Фуко М. Интеллектуалы и власть. С. 287–289.

Государственный архив Херсонской области. Ф. Р-4033. Оп. 1. Д. 1276. Л. 196–211.

The Soviet Germans: Past and Present / еd. Ingeborg Fleischhauer. N.Y., 1986. Р. 87.

Первый куплет гласит: Frn Ukraina vi ute reste / Alla svenskar stora och sm / Ingen gick den vg fr rosor / Alla vara vi lika en. Запись к.ф.н. Александра Манькова (РГГУ). Выражаю благодарность за предоставление этой информации.

Учетные карточки спецконтингента Жешартского фанерного завода. За пользование этими материалами выражаю свою благодарность д.и.н. Николаю Алексеевичу Морозову (Сыктывкар).

Бруль В. Депортированные народы в Сибири (1935–1965). Сравнительный анализ // На казанный народ. Репрессии против советских немцев. М., 1990. С. 111 (95–117).

Интервью с Анной Лютко (Сигалет). Ноябрь 2005 г. Село Змиевка, Бериславского райо на, Херсонской области. Запись в архиве автора статьи.

Herje Granberg till Kungl. Beskickningen i Berlin. Den 15 april 1944. Riksarkivet. Utrikes departementet. P. 1534. Diverse bitrde r utlnningar Gammal-Svenskby-boar. Del III.

Письмо Арвида Кнутаса автору статьи. 18.06.2007.

Luukkanen A. The religious policy of the Stalinist state. A Case study: the central standing commission on religious questions, 1929–1938. Helsinki, 1997;

Лиценбергер О.А. Евангелическо лютеранская церковь и советское государство (1917–1938). М., 1999.

Генеральная прокуратура РФ. Сборник законодательных и нормативных актов о ре прессиях и реабилитации жертв политических репрессий. Ч. 1. Курск, 1999. С. 374–382.

История сталинского ГУЛАГа. Собрание документов: в 7 т. М., 2004. Т. 5. С. 473.

Гинзбург Е. Крутой маршрут. Л., 1990. С. 373.

См., например, воспоминания бывшего спецпосленца Жешарта переводчика Игоря Михайлова: Михайлов И. Сквозь ненастье. СПб., 1998.

РГАОПДФ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 180. Л. 131.

РГАОПДФ. Ф. 1. Оп. 3. Д. 670. Л. 70;

д. 671. Л. 51.

Gunnar Johansson & Roger Turesson. Vi ha varit med om sdant som man inte kan tala om.

Intervju med Emma Malmas // Expressen. Den 30 maj 1993. S. 13–15.

Tysk Karl-Erik. Gryningsljus Gammalsvenskby i blickpunkten. Skara, 2007. S. 51.

Управление записи актов гражданского состояния Республики Коми. Отдел учета об работки и хранения документов. Сыктывкар.

Бруль В. Депортированные народы в Сибири (1935–1965). Сравнительный анализ // На казанный народ. Репрессии против советских немцев. М., 1990. С. 95–117.

Tysk Karl-Erik. Op. cit. S. 68–69.

Морозов Н.А. ГУЛАГ в Коми крае 1929–1956: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Екате ринбург, 2006. С. 32.

Aman V. Estlandssvenskarna under andra vrldskriget // En bok om Estlands svenskar.

Stockholm, 1961. S. 197–198 (179–264).

Конасов В.Б. Финские военнопленные второй мировой войны // Север. № 11–12.

РГАОПДФ. Ф. 1. Оп. 3. Д. 1201. Л. 56.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Гарри Хялин. Учетная карточка. Спецконтингент. Жешартский фанерный завод;

Кнют Юнсон. Учетная карточка. Спецконтингент. Жешартский фанерный завод.

Поболь Н.Л., Полян П.М. Указ. соч. С. 17–18.

Gunnar Johansson & Roger Turesson. Op. cit. S. 13–15.

В своих воспоминаниях старошведы называют иногда инженера Юнсона автором пись ма. Думаю, в действительности Юнсон не пошел бы на такой риск в ожидании собственного освобождения.

Архив Коми республиканского благотворительного общественного фонда жертв по литических репрессий «Покаяние». За возможность использовать эти материалы выражаю свою признательность председателю правления фонда Михаилу Рогачеву.

Hedman Jrgen. Svenskbybornas den i Gulag-arkipelagen 1945–1947 // Svenskbyborna r i Sverige, 1929–1999. Segerdahls Tryckeri. 1999. S. 45–52.

Айсфельд А. Административные переселенцы // Немцы России: энциклопедия. М., 1999. Т. 1. С. 29–31.

РГАОПДФ. Ф. 1. Оп. 4. Д. 180. Л. 281–282.

Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930–1960 гг. М., 2003. С. 49.

Там же. С. 137–138.

Котлярчук А.С. Немцы Украины в судьбах шведской колонии на Днепре. 1805–2007 // Вопросы германской истории. Днепропетровск, 2007. С. 27–35.

Wagner B. P besk i Gammalsvenskby. Artikelserie // Ny Dag. 8.08.1959;

10.08.1959;

14.08.1959;

17.08.1959.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН О.В. Чернышева МУСУЛЬМАНЕ В ШВЕЦИИ До 1960-х гг. Швеция в этническом и языковом отношении оставалась одной из наиболее гомогенных по составу населения стран Западной Евро пы. Небольшое количество саамов на севере (ок. 15 тыс.) и финнов вдоль шведско-финской границы (ок. 20–30 тыс.) не влияло на общую картину культурной жизни страны, которая долгое время оставалась однородной и в религиозном отношении: все ее граждане по рождению становились члена ми Евангелическо-лютеранской шведской церкви.

Но к концу ХХ в. состав населения Швеции заметно изменился. В ре зультате массовой иммиграции во II половине ХХ в. в Швеции проживают люди, говорящие на 140 языках мира. Здесь появились районы, где имми гранты составляют 75 % населения и более. Среди 9 млн граждан Швеции в начале ХХI в. 18 % составляют люди, родившиеся вне ее пределов или их потомки. Среди этого многонационального и поликонфессионального на селения немалую часть составляют мусульмане.

Первые известные мусульмане появились в Швеции в XVIII в. Они при были вместе с Карлом XII после его долгого пребывания в Турции, где он оказался в результате поражения под Полтавой. Но их было немного, это были кредиторы, которым король должен был вернуть долг.

Большие группы иммигрантов-мусульман возникли в Швеции после Вто рой мировой войны, когда остро ощущался недостаток рабочей силы и вла сти приступили к организованному набору рабочих за рубежом, в первую очередь на европейском юге. В 1960–1970-е гг. в Швеции были уже не только большие группы югославов и турок, но и меньшие группы из Ирана, Марок ко, Пакистана, Уганды, Египта и других африканских и азиатских стран.

Количество мусульман быстро увеличивается за счет естественного при роста населения и продолжающейся иммиграции, хотя после 1989 г. допу скаемой с большими ограничениями. К середине 1990-х гг. в Швеции про живали 200–250 тыс. этнических мусульман, т.е. людей, происходивших из семей, исповедовавших ислам. Из них 70–80 тыс. значились как активно участвующие в религиозной жизни. Через 10 лет говорилось уже о 400 тыс.

мусульман, из которых 100 тыс. — активно верующие, а в конце 2006 г. — уже о 450 тыс.2 Преобладающее большинство составляют турецкие имми гранты.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Надо иметь в виду, что большая часть иммигрантов-муcульман прибыла в Швецию по причине религиозных преследований, а другая — чтобы освобо диться от давления религиозных традиций на образ жизни. В то же время не которые стали активными верующими, только попав в Швецию, что является стихийным или осознанным желанием сохранить собственную идентичность.

Процент религиозности варьирует в зависимости от страны происхождения, например, среди выходцев из Ирана доля активно верующих составляет око ло 20 %, в то время как среди выходцев из Турции их почти 90 %3.

Таким образом, шведские мусульмане различаются по своему этниче скому происхождению, языку, культуре, религии, образовательному уров ню, экономическому положению, политической ориентации и жизненному опыту. Поэтому иммигранты-мусульмане не представляют какой-либо гомо генной группы, это может быть темнокожий сомалиец и блондин-босниец из бывшей социалистической Югославии. По наблюдению шведских уче ных, мусульмане, прибывающие в Швецию в качестве иммигрантов, отли чаются от мусульман в других странах: многие неграмотны и не имеют об разования, среди них нет работников культуры или религиозных деятелей.

Поэтому лидерами в мусульманских общинах в Швеции нередко становятся те, кто лучше умеет читать Коран4. Этой же причиной объясняется и то, что принявшие ислам шведы, в том числе и женщины, обычно занимают видные позиции в своих общинах — благодаря владению языком и знанию шведских реалий они могут общаться с властями и обычно занимают вы борные должности в местном самоуправлении.

Большая часть мусульман в Швеции — это промышленные рабочие, проживающие в крупных городах: Стокгольме, Гётеборге, Мальмё, Весте росе, Трольхеттане, Эскильстуне, Йёнчёпинге, Мариестаде. Многие также заняты в сфере общественного питания и торговли. Большинство заняты неквалифицированным трудом и в сфере обслуживания. Этнологическое исследование, посвященное туркам, показывает, что они в 3 раза чаще, чем шведы, болеют, чаще появляются в списках больных длительное время ( дней и более), среди них наибольшее число досрочных (по болезни) пен сионеров, они менее подвижны в поисках лучших условий труда и дольше остаются на неквалифицированной работе, за которую не берутся шведы.

Образовательный уровень первого поколения низкий, матери семейств в большинстве своем неграмотны5.

Среди 7 % шведского населения, живущих на пособие, большинство со ставляют иммигранты. Причем в середине 1990-х гг. у курдов и турок 45 % жили на пособия, а у сомалийцев — практически все6.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН На родине у мусульман религиозная жизнь неотделима от общественной, и поэтому отсутсвует необходимость в приходах в их европейском понима нии. Здесь же они вынуждены создавать приход, чтобы вписаться в швед скую систему церковно-государственных отношений. Ведь в эпоху, когда существовала государственная церковь (т.е. до 2000 г.), свободные религи озные общины имели право на государственное пособие, и его размер за висел от величины религиозной общины. После ликвидации государствен ной церкви практика поддержки религиозных организаций сохранилась.

Поэтому мусульманам в Швеции пришлось создавать свои организации, которые здесь по-шведски называются приходами, а иногда — культурны ми центрами. Объединение таких приходов в общенациональном масштабе дает право этой организации на государственное пособие, т.е. они прирав нивались в правах к свободноцерковным общинам, имеющим центральное правление. Это государственное пособие предназначено для оплаты нани маемого помещения, строительства собственных церковных зданий и их ре монта, работы священнослужителей и руководителей различных молодеж ных кружков. Единственное условие получения пособия — община должна насчитывать не менее 3 тыс. членов или постоянных прихожан и занимать ся общественно-полезным делом. Поэтому мусульманским объединением пришлось вести учет своих приверженцев.

Свою цель эти мусульманские приходы видели в строительстве мечетей для общественно-религиозной деятельности и создании при них школ для детей. Трудности проистекали оттого, что большинство шведских мусуль ман были люди с низкими доходами, к тому же многие из них свои зара ботки посылали семьям на родину. Другая трудность — отсутствие общего языка и недостаток знания шведского большинством. Школа в Мальмё, на пример, обучала детей на четырех языках, а в Гётеборге — на двух.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.