авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 18 |

«Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН © МАЭ РАН удк 94+80+39+75/78(4-012.1) ...»

-- [ Страница 4 ] --

Кроме того, Девлет-Гирей предлагал в качестве эскорта при путеше ствии короля через частично захваченную русскими Польшу ни много ни мало 40 тыс. крымских всадников. Это было, мягко выражаясь, многовато для сопровождения монарха в любой самой опасной ситуации. Хан явно рассчитывал поучаствовать в первом же ударе шведской армии, обретшей своего славного короля-героя, на восток. И этот план был совершенно про зрачен для всех — как сторонников, так и противников Гирея.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Проведав об этих замыслах крымского владыки, встревожился царь Петр. Не возражая против турецкого эскорта, он послал в Стамбул протест против крымского сопровождения, понимая, чем грозит ему появление не скольких десятков тысяч татар в Польше или Северной Германии. Султан, согласившийся было на план Гирея, протест царя отклонил. Но тот выста вил ультиматум: если Карл XII не будет удален из Турции, то русские вой ска тут же пойдут с Украины к турецким границам, вдоль которых возведут свои крепости. Султан счел себя оскорбленным подобным вмешательством в его внутренние дела, а хан, раздувая этот гнев, склонял его к объявлению России войны.

И вскоре она действительно началась, известная Русско-турецкая война 1710–1711 гг. Причем целиком по инициативе Девлет-Гирея, о чем знала вся Европа, проникавшаяся все большим уважением к незаурядному полити ческому дару этого государя30. Он же и начал военные действия, выступив на Украину вместе с находившимися в Крыму запорожскими, донскими и кубанскими казаками, а также отрядом, составленным из шведов, добрав шихся после Полтавы до ханских земель.

В конце декабря 1710 г. Девлет-Гирей во главе основной группы своего войска (40 тыс. сабель) за 22 дня достиг р. Самары, с ходу взял Новосер гиевскую крепость, а затем, воспользовавшись растерянностью русских, и крепость Водолагу. Этот молниеносный успех был бы вряд ли возможен, если бы крымским татарам не оказывало помощи украинское население, до веденное петровскими контрибуциями и другими репрессиями до шокового состояния. Заметим, что по контрасту с русскими, крымским татарам было «от хана и сына его жестоко приказано, дабы черкасам (т.е. украинцам. — В.В.) разорения и грабежу не чинить, и в полон их не имать, и не рубить, а брать только один провиант, живность и фуража, а людей не брать»31.

Имело значение и то, что к хану присоединилось около 3 тыс. запорож цев32. С другой стороны, сопротивление российских войск было ослаблено необходимостью биться на двух южных (т.е. не считая польско-шведского) фронтах. Ведь пока хан выбивал русские гарнизоны на Левобережной Украине, его калга вошел в пределы Правобережья, создав угрозу западно му флангу русской армии на Украине. Его почти 40-тысячное войско было усилено 5 тыс. польских противников царя и тысячей шведов. Кроме того, не менее важную политическую роль играло участие в походе сечевого ге нерального писаря Ф. Орлика с его казаками33.

Впрочем, в январе–феврале 1711 г. татары вернулись домой, а основные русские силы тут же двинулись по направлению к молдавским владениям Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН султана. И вот тогда-то в Стамбуле было принято решение смягчить удар с севера, направив в районы Буджака и Правобережья войско крымского хана. Возврат крымских и молдавских войск был более чем необходим Пор те, которая не могла выделить достаточного количества своих вооруженных сил, поскольку одновременно с военными действиями на Правобережье она готовила наступление в Причерноморье с целью возврата Азова и захвата Таганрога.

Затем последовала известная Прутская катастрофа. Попавший в котел близ берегового с. Станилешти царь был готов на что угодно, лишь бы его выпустили из ловушки. Он соглашался вернуть все по требованиям султана, хана и шведского короля, кроме устья Невы. То есть он соглашался рас статься с огромными территориями, завоеванными в Азовских походах и Северной войне: с Азовом, Таганрогом, а также Лифляндией, Карелией, Ин германландией и финскими землями — по требованию Карла34.

Однако этого не потребовалось. Стоило Петру дать визирю взятку (правда, огромную), и тот согласился на перемирие и освобождение пе тровской армии из кольца блокады. Об этой сделке сохранилось, помимо других данных, свидетельство польского дипломата Понятовского, соб ственными глазами видевшего, как в ночь с 11 на 12 июля из русского ла геря к ставке визиря проследовало 7 тяжелогруженых возов35. Это и была плата за освобождение побежденного противника вместе с артиллерией, личным оружием, полковыми кассами, знаменами, амуницией и пр. При чем не считая возможности обменять этих окруженцев на находящихся в русском плену турок, шведов и крымских татар. Перемирие было заклю чено на смехотворных условиях: русские расставались с Азовом, обязы вались срыть Таганрогскую и Каменно-затонскую крепостцы, а также не вмешиваться в польские дела и более не требовать у хана выдачи некра совцев. И это было все!

Карл XII и Девлет-Гирей, находившиеся в непосредственной близо сти от окруженной армии, яростно протестовали против решения визиря, доказывая, что буквально через несколько часов голодные и иссохшие от мучительной жажды русские все равно сдадутся и все сокровища до станутся победителю даром. Все было напрасно. Визирь Балтаджи ночью сменил гнев на милость, а утром его примеру последовал весь огром ный лагерь, окруживший русских. Как указывает в своей рукописи совре менник, петровский капитан, потом сенатор и историк Ф.И. Соймонов, тут же начались взаимные посещения, чуть ли не братание, воцарилась праздничная, буквально ярмарочная атмосфера: «…приходили сами турки Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН в лагерь российской для продажи запасов своих, так что военной лагерь переменился тот час в веселый ярмонг…»36 Осчастливленный Балтаджи лично от себя и совершенно бесплатно отослал царю множество мешков с рисом, сахаром, хлебом, крупами и даже кофе37. А потом неудачливых завоевателей отпустили с миром. И те ушли стройными рядами под сенью распущенных знамен, под барабанный бой, сохранив не только личное оружие, но и пушки… Итак, Мехмет-паша Балтаджи, получив сокровища, в число которых вхо дили все личные драгоценности Екатерины38, принял единоличное решение отпустить русских. Затем перемирие было подтверждено безвольным пра вителем огромной империи Ахметом III. Но и после подписания договора Карл и Девлет пытались повернуть события вспять, умоляя султана разо рвать трактат. Отчасти это подействовало. Осознав всю невыгодность до говора для империи, султан стал упрекать Балтаджи, почему, дескать, тот не поторговался еще хотя бы пару дней, можно было бы ослабить русских, за ставив их отдать Карлу все захваченное Петром в Прибалтике, ослабив тем Россию, и т.д.39 Визирь оправдывался, но в конечном счете русское золото, полученное им у Прута, стоило этому лукавому царедворцу жизни. Вскоре его казнили по настоянию Девлет-Гирея40.

Затем петровский посол в Стамбуле П.А. Толстой, неустанно выпла чивавший крупные суммы уже новому великому визирю, а также муф тию, капудан-паше, матери султана и остальной элите, сумел добиться от Ахмета III фирмана, предписывавшего хану выслать из Крыма Све на Лагерберга. Видимо, и султану было необходимо прервать крымско шведские политические связи. Ведь этот швед был последним уцелевшим звеном в контактах между Гиреем и Карлом XII, с которым в Бахчисарае по-прежнему связывали надежды на сотрудничество в борьбе с Россией.

Указанию из Стамбула пришлось подчиниться, и шведа проводили с по честями до границы.

Очевидно, какие-то проекты того же смысла по-прежнему разрабаты вались и в ставке Карла. Прошло совсем немного времени, и в Бахчиса рай прибыл новый посол шведского короля, Г. Люттеман. Хан с радостью встретил его, начались весьма перспективные переговоры, естественно, в глубокой тайне от османского двора. Однако вскоре их пришлось прервать.

Они стали невозможны по двум причинам. Во-первых, туркам удалось что то пронюхать насчет сепаратных шведско-крымских переговоров и новых стратегических замыслов, и султан тут же прислал исполненную открытых угроз грамоту с требованием немедленно выслать и этого шведа. Во-вторых, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН все более отчетливо проступало общее недовольство турецких политиков пребыванием короля Швеции в Османской империи. Что в конечном счете вылилось в военную акцию, получившее название Калабалык, то есть сто ившее немалой крови насильственное переселение Карла XII из пригранич ных Бендер в глубь Османской империи, в Демотику.

В целом же крупный политический проигрыш 1711 г. (а иначе король не мог оценивать Прутский договор) заметно сказался и на крымско шведских отношениях. Девлет–Гирей ясно видел то, чего по-прежнему не мог постичь Карл XII, сохранивший свою известную идеалистичность до последних дней жизни. В очередной раз эти два лидера встретились в обстановке строгой конфиденциальности ровно через 10 дней после заключения мира для того, чтобы обсудить дальнейшие совместные действия. Судя по записям присутствовавшего на этой знаменательной встрече С. Лагерберга, она напоминала не столько переговоры двух ре гентов, сколько беседу много повидавшего, умудренного нелегким жиз ненным опытом старца с довольно самонадеянным и упрямым молодым человеком.

Карл XII по-прежнему, как и в 1709 г., полагал, что он в состоянии до вести до успешного окончания свою политическую акцию при османском дворе. А именно — склонить султана к совместному выступлению против России, предварительно заключив шведско-крымско-турецкий договор о неподписании ни одним из участников сепаратного мира с русскими до тех пор, пока Петр не примет разработанные сообща условия.

Хан прекрасно видел, насколько недалек его собеседник как политик, на сколько необеспечен он поддержкой других европейских потентатов. И, что еще важнее, он лучше короля знал, насколько трудно вести дело с османски ми двором, муфтием, султаном, янычарскими и иными начальниками, всем этим «клубком» амбициозных, глубоко эгоистичных и нечестных, насквозь коррумпированных личностей и группировок. Поэтому Девлет-Гирей был, очевидно, абсолютно уверен в неизбежности провала политических проек тов шведского короля, в совершенной утопичности поставленной им зада чи. Король по-прежнему мог быть полезен для общего дела, в актуальности которого ни у кого, даже у султана, не возникало сомнений, а именно — для обуздания России.

Таким образом, для хана проблема состояла в том, чтобы направить дея тельность Карла, его кипучую энергию и блестящие полководческие спо собности в нужном направлении. Проявить эти качества король мог отнюдь не в душных покоях Адрианопольского дворца или в бюрократическом цен Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН тре Порты — имперском Диван-Сарае, но на полях больших и малых сра жений, где равных шведскому королю-рыцарю в те десятилетия просто не было41.

Другими словами, Девлет-Гирей лучше самого короля знал, где именно его деятельность будет наиболее эффективна, где он более всего нужен (в том числе и в интересах разоряемого русскими войсками Шведского коро левства). И в этом не было никакого парадокса. Нередко ситуация, в которой оказывается даже незаурядная личность, гораздо отчетливее просматрива ется со стороны, чем изнутри. Именно поэтому в ходе упомянутой беседы хан недвусмысленно обращал внимание короля на тот факт, что султан на протяжении всей прутской эпопеи ни разу не вспомнил ни о взаимных обя зательствах (пусть документально и не оформленных, но неоднократно вы ражавшихся и Ахмедом III, и Карлом XII, и Девлет-Гиреем), ни о чьих-либо, кроме своих личных, интересах, включая и долговременные политические перспективы явно слабевшей Османской империи.

Поэтому, продолжал Гирей, обращаясь к своему шведскому собеседни ку, если из Стамбула в самом ближайшем будущем не последует никаких новых предложений для короля, то Карлу необходимо возвращаться к сво им войскам, и чем скорее, тем лучше. Сам же хан не ждет для себя здесь никакой благодарности за содеянное, но лишь смещения и ссылки еще до возвращения в Крым — турки уже установили денную и нощную слежку за ним и его приближенными42. Со всеми этими точными наблюдениями, логичными выводами и разумными рекомендациями могли согласиться многие, но не Карл, одной из характерных черт которого было невероятное упрямство. Слова старика он фактически игнорировал, доказав это даль нейшими своими поступками.

В будущем ситуация могла лишь обостряться. Царь, обязавшийся по II пункту Прутского трактата вывести войска из Польши, отказывался вы полнять свое слово, ссылаясь на то, что турки вопреки тому же договору держат близ польских пределов злейшего врага «порядка в Польше» Кар ла. По той же причине русские отказывались оставить захваченные ими причерноморские турецкие крепости. Кроме того, среди турок и крым ских татар разошелся слух (не исключено — искусно пущенный осман скими царедворцами), что Карл бросил свою державу на произвол судьбы, шведы отказались от своего короля, а сама «бесхозная» и частично окку пированная Швеция уже в этом году войдет в состав России.

При этом, естественно, освободятся основные вооруженные силы Петра, занятые на европейском театре, и объединенная русско-шведская армия с удвоенной Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН силой ударит по Турции и Крыму. Это было правдоподобно: Карл совер шенно бесплодно проводил в Турции месяц за месяцем, в то время как его балтийские владения планомерно превращались русскими в зону вы жженной земли, а национальная армия столь же регулярно истреблялась.

Эти слухи привели, наконец, к тому, что удаления короля из Порты стали требовать янычары, потом остальная армия, а затем и неспокойные город ские массы.

Такие настроения ослабляли и Турцию, и Крым, причем настолько явно, что в августе 1711 г. Девлет-Гирей не выдержал и заявил Карлу XII впол не ультимативно, что если тот не уберется домой добром, то хан «станет к нему в афронт, и непременным следствием сего будут великие беды»43.

Король пожал плечами, но с места не сдвинулся. Весной 1712 г. напряжение в отношениях между ханом и королем несколько ослабло. Возможно, это му содействовало возрастание общей опасности: русские снова стали гото виться к агрессии на юг, нарушая основные условия Прутского трактата, в частности приступив к строительству новой мощной крепости на р. Самаре в качестве опорного пункта.

В фонде «Походная канцелярия Меншикова» архива Санкт-Петер бургского института истории РАН хранятся письма светлейшему князю и ре ляции царю от находившегося в ту пору в Стамбуле вместе с П.А. Толстым, точнее — посланного ему в помощь, вице-канцлера империи П.П. Шафиро ва. В указанных документах имеется на этот счет интересная информация.

Так, в апреле 1712 г. посол сообщает, что Карл «неусыпно с приятелми свои ми ханом и французским послом» ведет переговоры о способах склонить Порту к новой войне с Россией, возможно введя для этого крымский корпус на территорию Польши44. Причем Девлет, целиком увлеченный новой воз можностью ударить по русским с запада и тем самым отвлечь их от Крыма, склонен дать шведскому королю не жалкие семьсот янычаров, а несколько десятков тысяч крымско-татарских всадников. Но помехой такому решению проблемы здесь служат отнюдь не турки, а Р. Саттон и Я. Кольер — послы Великобритании и Нидерландов, как известно, постоянно противостоявшие росту французского влияния в Турции. Именно под их влиянием поляки за явили султану, что «никогда на то не позволят, чтобы король швецкой яко их неприятел с великим числом войск, а особливо татарских яко хищников, через их землю ехал»45.

В то же время, напоминал П.П. Шафиров, король шведов вполне резонно отказывался пересекать польскую границу без надежной охраны пока там, вопреки Прутскому договору, властвуют русские. Наконец, к апрелю 1712 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН относится приводимая Ф.И. Соймоновым грамота султана, предписываю щая Карлу XII готовиться к выезду с «честным конвоем», численность кото рого теперь вообще замалчивается46. Это не просто подозрительно — ясно, как Божий день, что король должен готовиться к депортации на фактически вражескую территорию вообще без какой-либо защиты. И Карл заявил в очередной раз, что он не может ехать через Польшу, пока оттуда не будут выведены русские войска, опасаясь захвата в плен или даже покушения47, — Петр на такие дела был, как известно, мастер.

Итак, выяснялось, что король не мог покинуть Турцию, даже если бы и хотел. В то же время Карл, как следует из его внутренней переписки, ис кренне желал этого, сообщая своим сподвижникам, находившимся в Бен дерах, что решил вернуться в свою армию ранней зимой 1712–1713 гг.48 Но теперь уже поляки заявили, что пропустят короля со свитой и охраной лишь в том случае, если его будут сопровождать турки, а не татары. Да и если сама заявка насчет свободного прохода через территорию Польши поступит из Стамбула, «а не от Хана, о котором они ведают, что он им неприятел, а швецкому королю друг». О том же визирю, по наущению П.П. Шафирова, говорили английский и голландский послы в Стамбуле49.

Между тем русские по-прежнему не то что не уходили из Польши, но все более там усиливались. Об этом на протяжении лета 1712 г. в Стамбул исправно сообщали крымско-татарские агенты на территории Речи Поспо литой. И когда хан в сентябре подал султану очередную сводку, то терпение турок стало подходить к концу. И даже недруги Карла и хана в один голос заговорили о том, что если русские в ближайшие недели не покинут Поль шу, то, как утверждал в очередном донесении П.П. Шафиров, «быть войне непременно»50.

Так и вышло. На заседании 31 октября 1712 г. великий диван принял решение об объявлении России войны «за многие ею несодержания по следнего мирного договору». Впрочем, уже тогда высказывалось четко обо снованное мнение о том, что за объявлением войны стоял не кто иной, как Девлет-Гирей, имевший в правительственных кругах Турции не только вра гов, но и единомышленников: «Причина нарушения мира не учинилась от инаго, токмо от Хана крымского, как разглашают сами турки», — сообщал царю его безымянный тайный агент в Турции51.

Но объявление войны отнюдь не означало начала военных операций, их и не было отмечено на протяжении всей зимы. Причиной тому были как жестокие холода, так и крайняя непопулярность новой войны у всех сло ев турецкого населения — от простых людей до высшей администрации, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН включая армейскую. Более того, возникла опасность мятежа, вызванного военным положением. По совокупности этих и иных причин султан стал склоняться к возобновлению мира с царем, не доводя дело до кровопро лития. В ту же зиму Девлет-Гирей активизирует свои контакты с Сечью, возобновляется постоянная переписка, а Карл, получивший значительную сумму от своих французских союзников, жертвует по 500 талеров на ку рень, шлет табуны коней и т.д., также явно рассчитывая на политическую и военную поддержку запорожцев в будущей кампании52.

Иначе говоря, взаимопонимание хана и короля было полным, подго товка к выезду короля шла своим чередом, и никто в ее реальности не сомневался. Но такое решение проблемы явно не устраивало смещенно го в 1704 г. Карлом польского короля Августа II, которого при мысли о новом появлении могучего врага в Польше не могли не охватить са мые мрачные предчувствия. И он по собственной инициативе начинает переговоры с ханом, склоняя того к предательству. Как указывает в сво ей рукописи Ф.И. Соймонов, в Бахчисарай отправляется некий Ломарь, польский полковник, с предложением Девлет-Гирею настоять на сопро вождении шведского короля, а в Польше скрутить его и выдать головой то ли Августу, то ли Петру53. Понятно, что для Гирея такой поступок был немыслим сразу по двум причинам: во-первых, хан был человеком слова, а Карла считал своим другом;

во-вторых, такая акция чудовищно усилила бы основного врага Крыма — царя Петра, так что решиться на нее мог только слабоумный.

Полковник Ломарь был ханом прогнан, через месяц вернулся, его опять с позором выдворили за Перекоп. Но нашлись люди, которые сообщили Карлу, что хан замыслил сдать его на милость врагов, как только эскорт пересечет северную границу Турции. Голштинский посланник сообщает в своих мемуарах, что, услышав эту клевету в январе 1713 года, Карл сразу в нее поверил54, после чего, вероятно изменил свое отношение к хану. Как следует из личной переписки короля, он некоторое время пытался объяс ниться с ханом, но тот, жестоко оскорбленный самой возможностью такого предположения, вряд ли отвечал своему венценосному корреспонденту с присущей ему вежливостью и выдержанностью. Другими словами, старая дружба стала разрушаться на глазах.

Вскоре Карл разорвал с ханом все отношения. В своей рукописи Ф.И. Соймонов дает до сих пор нигде не встречающееся объяснение тако му легковерию шведского короля. Оказывается, его подданные перехватили некоего «курьера», у которого нашли шифрованное послание саксонского Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН министра Я.Х. Флеминга к Девлет-Гирею, подозрительно легко (при отсут ствии ключа) прочитанное, где о предательском сговоре хана и Августа II упоминалось как о деле решенном55. Искренне недоумевавший хан пытался объясниться с королем, но тот был настолько оскорблен «предательством», что, по удовлетворенному замечанию П. Шафирова, в беседе с бывшим дру гом уже «порывался до шпаги»56. Гирей не мог поверить, что его блестящий план рушится по столь глупой причине. 5 февраля он в последний раз пред ложил королю свой 40-тысячный эскорт. Тот снова отказался в оскорбитель ных выражениях, и хан отступил.

При этом он даже согласился принять от Ахмеда III хат-и-шериф — пол номочие поступать с королем, отказавшимся ехать (то есть выступившим против воли султана), по своему усмотрению. Имелось в виду, что если Карл будет «им, хану и сераскиру вооруженной рукой противиться, чтобы его тех подданных (то есть шведскую свиту и лейб-гвардейцев. — В.В.) и его самого без всякого изъятья до смерти побить»57. Тот же П.П. Шафиров сообщает, что хан «осердился и осадил короля татарами и приказал, чтоб никакого харчю ему не давали и не возили», так же, как и самое необхо димое — питьевую воду. Оставшийся окруженным в доме-крепости, Карл заявил в ответ, что будет до тех пор «борониться, пока мочь будет, а ежели невозможно будет ему боронится, то восмь бочек пороху, которые при себе имеет, хочет король зажечь и дымом к небу ити»58.

Событие, которое получило имя собственное «Калабалык» (турец. за варуха, стычка) было в разгаре, и 12 февраля (по другим сведениям 13-го) 1713 г. ханские войска, усиленные янычарским отрядом направили на груп пу построек в Варнице, где укрывались шведы, стволы полевой артиллерии.

Девлет-Гирей, еще раз обратившись к Карлу с увещевательными словами, не имевшими успеха, приказал дать два орудийных залпа и идти на приступ.

А когда янычары по команде визиря прибыли из Бендер, дело уже подходи ло к завершению.

Шведы отчаянно дрались с превосходящими силами противника, за ко торым стояла фактически вся мощь Османской империи! В день штурма по гибли «…многие татары и турки, не только рядовые, но и началные» — их пало несколько сотен, в том числе «4 аги и мурзы». Но и шведов «…многих прорубили и 300 человек… в полон взяли. А сам король свейской с некото рыми знатнейшими офицерами заперся в своём дворе, хотя по тому двору стреляли и бомбы на него с двух сторон бросали, но не могли онаго до ве чера добыть…» Штурм длился три дня. И лишь в ночь на четвертый, когда Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН «…огонь на дворе короля загорелся (при котором случае хан и сераскир были), в час ночи король свейской от великого жара и чаду принужден был выйтить с 15 офицерами, которые только в живых при сем осталися, и взял его в полон один татарин Липка...» На этом Калабалык и закончился. Карла XII, получившего во время штурма два серьезных ранения, перевезли в Демотику, замок в сельской местности под Адрианополем. Он около года болел и лишь осенью 1714 г.

вернулся в свою главную армию Значение Калабалыка как политической акции было крайне своеобраз ным. Напомним, что накануне этого события три великие державы очути лись в политическом тупике. Петр не мог вывести, в соответствии с Прут ским трактатом, войска из Польши, пока Карл подстрекал турок к войне с Россией, демонстративно отказываясь покинуть Порту. Карл оставался в Турции, резонно опасаясь пересекать территорию Польши, пока там рыщут русские отряды. А Ахмед III не мог насильственно выслать шведского коро ля (согласно священной шариатской традиции гость неприкосновенен);

в то же время Турция была буквально принуждена русскими, открыто нарушав шими Прутский мир (в том числе пребыванием в Польше), к объявлению царю войны, в которой была абсолютно не заинтересована и которой не на чинала месяц за месяцем.

Разорвать этот порочный круг взялся в 1713 г. Девлет-Гирей. Причем едва ли не все участники заранее ждали от него этой акции. Как писал тогда на родину голштинский секретарь Карла, «…исход всего дела будет зави сеть от пропозиций крымского хана»60.

Конечно, швед не мог предвидеть, что «пропозиции» Гирея сведутся к кровавому Калабалыку, но в целом он попал в точку: именно хан вывел все три державы из затянувшегося политического клинча, нарушив его мерт вое равновесие. В результате «телега» истории покатила дальше: недужно го Карла можно было более не опасаться, Петр объявил о своем решении уйти из Польши, Турция тут же заключила с Россией желанный мир и т.д.

Остается сказать, что вопреки мнению более поздних исследователей, Ка лабалык не был задуман как сугубо антишведская акция и отнюдь таковой не являлся. Это была, пожалуй, единственная оставшаяся у Девлет-Гирея возможность вразумить упрямого шведского короля для его же пользы, и хан этой возможностью воспользовался.

Подведем итоги. Была ли генеральная линия южной политики Карла ошибочной? Вряд ли. Просто она кажется малоактивной. Теперь, задним Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН числом, мы можем сказать, что в предполтавский период королю следовало действовать так, как он начал работать лишь после 1709 г., то есть отправ лять одного за другим в Крым своих посланцев с точными инструкциями.

А раньше Карл только принимал крымские инициативы, да и то вяло, ни разу не ответив на дипломатические визиты ханских посланцев. Лишь по сле Полтавы Карл стал относиться к крымчанам как к достойным военно политическим партнерам, но было, увы, поздно.

*** Эмеджен Ф. От создания османского государства до Кючук-Кайнарджийского мира // История Османского государства, общества и цивилизации. М., 2006. Т. 1. С. 45.

Цит. по: Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты в XVIII ст. Одесса, 1898. С. 692.

Возгрин В.Е. Материалы по шведско-крымским отношениям в XVI–XVIII вв. в Архи ве ЛОИИ СССР АН СССР // Вспомогательные исторические дисциплины. Л., 1978. Т. 9.

С. 320–323.

Подробно см.: Возгрин В.Е. Дипломатические связи Швеции и Крыма накануне и после Полтавы // Скандинавский сборник. Таллин, 1985. Т. XXIX. С. 70. (Далее — Возгрин 1985.) Kurat A.N. Prutfelttget och Prutfreden 1711 // Karolinska Frbundets rsbok, 1939. S. 98– 99. (Далее — Kurat 1939.) Цит. по: Лехно Давид бен-Элиезер. Дебар Сефетаим [Устное слово]. СПб., 1882. С. 24.

(Далее — Лехно 1882.) Лехно 1882. С. 24–25.

Nilsson S.A. De svensk-turkiska frbindelserna fre Poltava // Scandia, Bd. XXII, h. 2. Stock holm;

Kbenhavn;

Oslo, 1953–1954. S. 17–119. (Далее — Nilsson 1953.) Backman S. Frn Rawicz till Fraustadt. Studier i det stora nordiska krigets diplomati 1704– 1706. Lund, 1940. S. 136.

В марте 1707 г. к султану прибыл крымский посланец, неплохо разбиравшийся в поли тической обстановке на берегах Босфора. Он сразу же вступил в близкий контакт с француз ским послом и, только заручившись поддержкой последнего, «промышлял с великим приле жанием привести Порту с Российским государством в ссору», — писал посол П.А. Толстой.

Эта инициатива, как и более ранние, оказалась не просто бесплодной, но и привела, по сло вам того же российского посла, к очередной смене хана (РГАДА. Ф. 96. Оп. 1707. Д. 2. Л. 31;

Л. 60).

Nordberg G.A. Leben Karl des Zwlften, Knigs in Schweden, mit Mnzen und Kpfern. Bb.

I–II. Hamburg, 1745–1746. В. I. S. 902. (Далее — Nordberg 1745.) РГАДА. Ф. 89. Оп. 1709. Ед. хр. 2. Л. 369 об.

Nilsson 1953. S. 141–142.

Bref frn Olof Hermelin till Samuel Bark, 1702–1709. Stockholm, 1913. S. 165.

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1709. Ед. хр. 2. Л. 138.

Всего в Стамбул было отправлено 5500 рублей золотом и на 10 тыс. рублей собольих мехов (РГАДА. Ф. 89. Оп. 1709. Ед. хр. 2. Л. 62).

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1709. Ед. хр. 2. Л. 138.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Эварницкий Д.И. История запорожских казаков. СПб., 1895. Т. III. С. 442–443.

Nordberg 1745. B. II. S. 7–8.

Ibid. B. I. S. 902.

Об этом царю сообщили два перебежчика из шведско-запорожского лагеря (Документы Северной войны. Полтавский период (ноябрь 1708 — июль 1709) // Труды Императорского Русского военно-исторического общества. 1909. Т. III. С. 206, 207–208. См. также: Lagerberg 1896. S. 22.

Englund P. Poltava. Berttelsen on en armns undergng. Stockholm, 1988. S. 225.

Kurat 1939. S. 26.

Anecdotes de sejour du Roi de Suede a Bender ou letters de Mr le Baron de Fabrice pour servir d’eclairessement a l’histoir de Charles XII / пер. с фр. Л.Г. Катушкиной. Hambourg, 1760.

Р. 26. (Далее — Fabrice 1760.) Det Svenska Riksarkivet. Otto Wilhelm Klinkowstrms Bref 1709. O. Klinkowstrm — H. Mllern, 17.08.1709.

«Сечевикам, — убеждал их посол, — теперь уж ничего не остается, как сотрудничать со шведами и татарами, если же они не воспользуются этой Богом посланной им возможно стью, то, судя по всему, вот-вот станут крепостными или рабами (Bnder eller Trller) русских или турок, так как по договоренности с поляками царю уже отходит Литва, Волынь, Подолия и т. д.» (Sven Lagerbergs Dagbok under vistelsen hos Tartarhanen Dowlet-Ghierey 1710–1711.

Utg. av Magnus Lagerberg. Gteborg, 1896. S. 15–16). (Далее — Lagerberg 1896.) Det Svenska Riksarkivet. Otto Wilhelm Klinkowstrms Bref 1709. O.Wrangel — H.Mullern, 04.12.1711. (Далее — SRA ORW.) SRA ORW. H. Mllern — S. Lagerberg 18.02.1711.

Lagerberg 1896. S. 23.

Подробнее см.: Возгрин 1985. С. 74.

Война с Турциею 1711 года. (Прутская операция). Материалы, извлеченные из архивов Государственного, Военно-Ученого… Генерального штаба полковником А.З. Мышлаевским.

СПб., 1898. С. 222.

Там же. С. 222–223.

Ранее в Бендерах состоялась встреча Ф. Орлика, Девлет-Гирея и Карла XII, на которой был разработан план дальнейшей войны на Украине. Ф. Орлик должен был активно содей ствовать всеукраинскому восстанию против русских. Хан брал на себя задачу ликвидации воронежских верфей и освобождение томившихся там 5 тыс. пленных шведов (Lagerberg 1896. S. 5, 33).

Павленко Н.И. Петр Великий. М., 1990. С. 344;

Lagerberg 1896. S. 202–204.

Kurat 1939. S. 146.

Отдел рукописей Российской национальной библиотеки. F. IV. 736/3. Ф.И. Соймонов.

История государя императора Петра Великаго. Л. 269–269 об. (Далее — ОР РНБ. F. IV.) Kurat 1939. S. 147.

Новичев А.Д. История Турции. Л., 1963–1968. Т. I–II. С. 195.

Lagerberg 1896. S. 199, 217.

Haxthausen A. Freiherr von. Studien ber die inneren Zustande, des Volksleben und insbe sondere die lndlichen Einrichtungen Russlands. Hannover, 1847. Th. II. S. 417.

Множество источников говорит о том, что Карла с его болезненно прямолинейным и честным характером, часто невыносимым и для европейцев, еще хуже понимали на Вос Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН токе. И только крымский хан оказался достаточно мудрым, чтобы пренебречь различиями не только в вере, но и в характере. Недаром именно хану (а не великому визирю, как полагалось по протоколу) было поручено успокоить шведского короля и сопроводить его из Бендер в расположенную в 4 верстах Варницу — Карл после прутского позорного соглашения турок с Петром находился в состоянии почти невменяемом (Ciobanu V. Les pais Roumains au seul du 18-e Siecle. Charles XII et les Roumains. Bucarest, 1984. Р. 95).

Lagerberg 1896. S. 191–192.

Ibid. S. 235.

АСПбИИ. Ф. 83. К. 18. Д. 158. Л. 22 об.

Там же. Л. 27–27 об.

ОР РНБ. F. IV. 739/4. Л. 21–21 об.

РГАДА. Ф. 89. Оп. 1711. Д. 6. Л. 328 об.

Fabrice 1760. № 43.

АСПбИИ. Ф. 83. К. 18. Д. 158. Л. 26 об.–27 об.

Там же. К. 20. Д. 9. Л. 1–1 об.

Там же. Д. 276 «а». Л. 1.

Там же. К. 21. Д. 6 «б». Л. 1 об.

ОР РНБ. F. IV. 736/4. Л. 23 об.–24.

Fabrice 1760. № 59.

ОР РНБ. F. IV. 736/4. Л. 24.

АСПбИИ. Ф. 83. К. 21. Д. 20 «б», Л. 2–2 об.

Там же. Д 50. Л. 1 об.

Там же. Д. 20 «б». Л. 2–3.

Там же. Д. 45. Л. 3–3 об.

Fabrice 1760. № 64.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Я.А. Сексте ГУСТАВ IV И ВЕЛИКАЯ КНЯЖНА АЛЕКСАНДРА ПАВЛОВНА:

ИСТОРИЯ НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ БРАЧНОГО СОЮЗА 17 марта 1792 г. шведский король Густав III погиб от рук убийцы, бывше го капитана лейб-гвардии Анкарстрема, считавшего монарха своим личным врагом1.

Наследником шведской короны являлся молодой кронпринц Густав IV Адольф, регентом до наступления совершеннолетия — герцог Карл Зюдер манландский. В этот период времени отношения между российским и швед ским дворами были непростыми. Россия требовала от Швеции отступить от своего нейтралитета или принять участие в коалиции, прервав торговые от ношения с Францией. Интересно, что французский посланник в Петербурге Ш. Массон говорил о том, что «императрица хотела сама стать регентшей при малолетнем сироте — короле Густаве IV, взяв его вместе с королев ством на свое материнское попечение»2. Но герцог Карл сумел взять браз ды правления в свои руки. Это еще больше усложнило отношения между венценосными особами России и Швеции. В таком положении дел интриги графа Г. Армфельда, бывшего фаворита Густава III, не могли не возбуждать сильного подозрения и в виду постоянного вмешательства России во вну тренние дела Швеции «могли привести к войне или подчинению Швеции могущественной соседской державе»3.

Угрожавшую опасность можно было предотвратить только сильным средством. Таковым представлялся брак с русской великой княжной. Мысль о браке возникла еще в 1792 г. во время встречи Густава III и Екатерины II.

Этот вопрос приобрел характер секретного мероприятия. В переписке А.В. Суворова с графом Д. Хвостовым звучит мысль, что «союз этот свят»

и поддержит самодержавие в Швеции, «чтобы аристократы шведские не за разились французскою горячкою»4. Дело не обошлось без посредника. Им по стечению обстоятельств стал еврей Виталь, прибывший в Швецию в 1792 г. и величавший себя бароном и португальским дворянином, получив ший доступ к герцогу-регенту через придворного канцлера Энгельстрема.

Получив определенные инструкции по этому делу, Виталь направился в Пе тербург для того, чтобы встретиться с императрицей. Екатерина не приняла у себя Виталя, но просила изложить суть письма, с которым он прибыл. Без Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН помощи графа К. Стединга императрица не смогла понять «премудрости»

слога Виталя, и Стединг объяснил, что дело касается сватовства5.

15 мая 1793 г. императрица написала письмо герцогу Карлу следующего содержания: «Так как присланное им (Виталем. — Я.С.) на немецком языке послание крайне для меня темно, то и осталась я в прежнем своем неве дении и т.д.». Однако в заключении этого письма можно причитать такие строки: «Спешу уверить ваше высочество в моем соответствующем вашему желанию видеть еще более тесными те кровные и дружеские связи, которые существуют между нашими домами»6.

К 1793 г. русско-шведские отношения приняли более дружественный характер. Это отразилось и в переписке между Екатериной и герцогом Карлом: ее тон стал более дружелюбным7. Посланником в Швецию был назначен граф С.П. Румянцев, пользовавшийся первоначально большим уважением. Граф Рейтергольм вновь поднял вопрос о браке. Доверенным лицом в переговорном процессе было избрано нейтральное лицо, граф Стенбок, так как отношения между Рейтергольмом и Стедингом остав ляли желать лучшего. Граф Стенбок был молод, честен, но не обладал опытом дипломатической работы. Однако в тот момент более подходящей кандидатуры не нашлось.

Вопрос о браке был поднят с той целью, чтобы снискать расположение Екатерины II относительно решения других не менее важных вопросов.

Графу Стенбоку было поручено добиться от петербургского кабинета при знания за Швецией права нейтралитета в военное время и возобновления субсидий, которые Россия по договору обязалась давать Швеции. Договор был подписан еще 8 (19) октября 1791 г. Субсидии прекратились потому, что Швеция не желала вместе с Россией участвовать в общих планах по французскому вопросу8.

В начале января граф Стенбок прибыл в Петербург. Екатерина беседо вала с ним в Эрмитаже по поводу брака. Стенбок заверил императрицу в серьезности намерений регента и наследника. Граф Марков в разговоре со Стенбоком говорил о своей расположенности к Швеции, о том, что импе ратрица склонна пойти на уступки шведскому двору. Граф Стакельберг по старался, чтобы переговоры о браке шли через П. Зубова, фаворита импе ратрицы. Зубов в разговоре со Стенбоком, с одной стороны, уверял его в готовности императрицы довести дело до конца, но с другой — он не скры вал той антипатии, с которой при русском дворе относились к фавориту ре гента Рейтергольму. Армфельд, например, распускал слух о Рейтергольме как об отъявленном якобинце. Стенбок пытался разубедить императрицу Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН в этом мнении, но императрица с недоверием отнеслась к Рейтергольму, который состоял в оппозиции к Густаву III. Поэтому П. Зубов лишь пере давал слова и мысли императрицы, которыми она с ним делилась. Зубов и Стенбок говорили, что только действия Армфельда в деле заключения мира между Россией и Швецией не дают императрице морального права «воздать ему по заслугам». Зубов постарался уверить Стенбока в том, что все былые обиды остались в прошлом.

На балу Александра Павловна танцевала с графом Стенбоком два ме нуэта, что взволновало весь дипломатический корпус: такой чести не удо стаивались даже послы. Весной 1794 г. поступило предложение регента о возможном приезде в Россию, императрицу не совсем устраивала эта дата, но она уступила и готова была пригласить регента и короля в Петербург.

В шведских газетах по внушению Рейтергольма был опубликован про токол Шведского государственного совета от 9 апреля 1794 г., в котором заявлялось, что Армфельд находился в переписке с одной иностранной державой, которую побуждал послать свой флот к Стокгольму. Этой дер жавой могла быть только Россия. Екатерина была разгневана подобной выходкой шведского двора. В письме императрицы к регенту говорилось о том, что последующие переговоры о браке невозможны, пока регент не даст ей объяснения относительно этих лишенных оснований подозрений9.

Швеция попыталась восстановить дружественные отношения с Россией.

И в августе 1794 г. переговоры о браке возобновились. В 1795 г. они вновь были прерваны, так как императрица отказалась выдать шведской стороне Армфельда.

Кроме того, выяснилось, что неудовольствие между дворами возбуждал русский представитель в Стокгольме граф Румянцев своими высокомерны ми выходками. Рейтергольм опубликовал в 1794 г. известный протокол, в ко тором, кроме всего прочего, были опубликованы примеры неуважительного отношения графа Румянцева к Рейтергольму. Екатерина вынуждена была отозвать его из Стокгольма. Граф Рейтергольм из желания досадить импе ратрице начал искать другую кандидатуру для брака с Густавом. Поступило много ответных предложений, в том числе от курфюрста Саксонского, но выбор молодого короля остановился на мекленбург-шверинской принцессе Луизе Шарлоте. Они обменялись портретами. Луиза Шарлота очень доро жила портретом короля и даже начала изучать шведский язык, достигнув на этом поприще определенных успехов.

1 (12) ноября 1795 г., в день рождения короля, состоялась его помолвка.

Весть о помолвке была направлена ближайшим дворам — датскому, прус Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН скому и российскому. По воспоминаниям К. Стединга, Екатерина была расстроена этим посланием, ее женское самолюбие было уязвлено. Ула див польские дела с Пруссией, она устремила свое внимание на Швецию.

Посол Швеции барон Шверин принят не был. Рейтергольм и Стединг на ходились в недоумении. Раздражение первого министра Швеции не имело границ.

Посланником в Стокгольм назначен барон Будберг, который отличался высокомерием и плебейскими манерами. Он не снимал шляпы там, где все были с непокрытыми головами. Прошел слух, что шведский король не име ет ни малейшей наклонности к браку с мекленбургской принцессой.

В Стокгольм был послан генерал Будберг, дядя поверенного в делах Швеции, который занимался поиском сторонников брака шведского короля и русской великой княжны. Их было немало: граф Аксель Ферзен, генерал Таубе и эмигранты граф и графиня Сен-При10.

Стало известно, что Густав IV после помолвки с мекленбургской прин цессой влюбился во фрейлину Модэ, даже решил соединиться с любимой узами законного брака, отказавшись от престола. Кроме того, короля пре следовали слухи о его незаконном рождении. Екатерина II прямо писала ба рону Гриму М. 10 апреля 1795 г.: «Я говорила и покойному королю, и всем, кто только хотел слушать, что если отец признает ребенка за своего сына, то никто уже не имеет права оспаривать, тем более что у короля больше власти, чем у всякого другого отца»11.

В этот период из Швеции поступали сведения о неадекватном поведении короля. Мунк вспоминал, что после поездки в Шонский лагерь «король буд то бы болтал бессвязные речи и после рыданий внезапно переходил к дико му хохоту». Вспоминали, что странность молодого короля определялась в детстве в играх со сверстниками: наследник заставлял их составлять против себя заговор, который заканчивался его самоубийством.

Юноша был очень влюбчивой натурой и до своей страсти к фрейлине Модэ влюбился в красавицу графиню Софию Пипер (вышла замуж за гра фа Ферзена). Позже слух о том, что истинная внешность мекленбургской принцессы имеет малое сходство с портретом (кривая, маленького роста, уродлива), довел короля до истерики. Он отослал обратно ее портрет и по требовал вернуть свой.

Отношения между двумя странами стали ухудшаться. Весной 1796 г.

Швеция стала вооружаться для отражения нападения России. Вся финлянд ская армия была выдвинута к границе. Денег на военные действия не было.

Французский конвент приостановил выплату субсидий Швеции. Россия Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН была вынуждена прибегнуть к другим мерам. В Стокгольм был отправлен Фердинанд Кристин, эмигрант из Франции, бывший секретарь и корреспон дент французского министра Калонна, человек с обширными связями. Кри стин при поддержке генерала Будберга должен был вновь поднять вопрос о браке короля с великой княжной. Несмотря на то что Кристин очень де ликатно и дипломатично завел разговор о браке и исходе русско-шведских отношений, первая его встреча с Рейтергольмом не дала очевидных резуль татов. Последний принял Кристина очень сухо. Разговор то заходил в тупик, то вновь продолжался.

Рейтергольм поднял вопрос о греческой вере Александры Павловны, сравнив этот случай с историей французского короля Генриха IV, который изменил веру. Кроме того, он был недоволен несогласием императрицы на градить Стединга пожалованным ему регентом орденом св. Серафима.

Этот разговор был передан императрице, и она сочла его личным оскор блением. Кроме того, она пообещала не мириться со Швецией, пока Рейтер гольм находится на министерском посту. Слухи о готовности России начать войну против Швеции с захвата о. Готланд, уничтожения Свеаборгской кре пости были сильно раздуты некоторыми представителями дипломатическо го корпуса. Регенту советовали даже удалить Рейтергольма с министерского поста. Шведскому министру необходимо было выбрать: или война с Росси ей, или согласие на брак.

Главные условия России состояли в следующем: разорвать союз с Фран цией и помолвку с мекленбургской принцессой. Екатерина пригласила гер цога и короля в Петербург, когда дело о разрыве помолвки с мекленбургской принцессой было решено12.

Приглашение не слишком понравилось стокгольмскому кабинету. Гер цог искренно не любил Екатерину и рассматривал поездку как повод для обвинения шведов в трусости перед русским двором. А потеря лица в этом случае была неприемлема для герцога. Сам король не хотел ехать: это вы глядело как приказ императрицы явиться ко двору и взять ее внучку в жены.

Рейтергольм разделял общее мнение, но поездка была единственным спо собом примириться и заключить с Россией крепкий союз. Брак — твердый оплот от опасности, угрожавшей Швеции и королевскому двору со сторо ны Французской революции. Стединг уговаривал Рейтергольма пойти на уступки. Брак мог укрепить его авторитет и власть при двух дворах благода ря признательности короля и русской княжны. Модэ и Пипер должны были убедить короля пойти на этот шаг. 5 августа 1796 г. был отправлен ответ на приглашение императрицы.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН 24 августа 1796 г. герцог и король прибыли в Петербург вместе с ба ронами Рейтергольмом, Флемингом и Эссеном, обер-камергерами графами Ферзеном и Стенбоком, теми, кто принимал непосредственное участие в этом многообещающем деле. 26 августа состоялся прием в Эрмитаже, на котором произошло знакомство шведских гостей с императрицей, Павлом Петровичем, Марией Федоровной, Александром, Константином и с их су пругами. Александра Павловна понравилась королю, который приехал под именем графа Гаги. Александре Павловне было 14 лет. Она отличалась кра сотой, высоким ростом, грациозностью, простотой в обхождении. От взоров двора не скрылся факт их взаимной симпатии друг к другу. В Таврическом саду король сделал предложение великой княжне. Оставалось решить по литическую сторону этого брачного союза. Переговоры проводились меж ду Рейтергольмом и Стедингом, с одной стороны, и Остерманом, Зубовым, Безбородко и Марковым — с другой.

По условиям Дротнингольмского трактата Россия обязалась выдавать Швеции ежегодно по 300 тыс. руб. и сверх того выплатить ей с 1793 г. удер жанную субсидию в размере 1 млн 50 тыс. руб. Кроме того, русский каби нет обещал всячески содействовать полюбовному урегулированию границ в пользу Швеции, заключить торговый трактат и предоставить Швеции право вывоза из русских портов до 50 тыс. четвертей хлеба (по секретным ста тьям). Все остальные статьи сохраняли неизменными все положения Дрот нингольмского трактата 1791 г.

На 21 сентября был назначен день обручения.

Петербургский двор уже праздновал успех этого мероприятия. Так, на пример, Г.Р. Державин послал князю Н.Б. Юсупову «Песнь на случай по молвки»13.

Предложения императрицы, сделанные герцогу Зюдерманландскому, были оформлены в виде пунктов. В них говорилось о том, что бракосочета ние должно состояться по обрядам лютеранской церкви. Король разрешил Александре Павловне иметь во дворце маленькую молельню, где она может соблюдать обряды православной церкви. Кроме того, Александра Павловна обязалась принимать участие во всех лютеранских церемониях, где она обя зана была быть с королем.


Король в последний момент в доме у генерала графа Самойлова на балу попросил императрицу удалиться с ним в кабинет. Разговор шел о невоз можности сочетаться браком по традиции лютеранской церкви, если не веста не примет лютеранскую веру. Король на совещании в присутствии регента, Стединга и Екатерины твердо настоял на этом пункте, нарушив тем Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН самым формальный договор с императрицей. Позже Густав взял свои сло ва обратно и был готов продолжать следовать мнению своих министров и Екатерины.

Некоторые историки видели главную причину непонятного поведения короля в его романтичной и увлекающейся натуре. Уверяют, что после раз говора с женой Александра Павловича Елизаветой Алексеевной он был пленен ее красотой и перестал замечать свою нареченную невесту. Регент, свита, Елизавета Алексеевна переключили его внимание на сестру Елиза веты Алексеевны — принцессу Баденскую. Король долго рассматривал ее портрет, а через год женился на принцессе. Все императорское семейство выказало холодность Елизавете Алексеевне. Сам Густав ссылался на ста тью Норчепингского договора от 1604 г., по которой наследник, вступив в брак с иноверкой, лишался престола14.

Флеминг, воспитатель и любимец короля, к которому обратились за по мощью, не согласился уговорить короля нарушить закон. Для молодого, колеблющегося, неуравновешенного юноши это был очень важный факт.

Недальновидность также проявилась в требовании к королю подписать в день бракосочетания формальное письменное обязательство по вопросу о вероисповедании Александры Павловны. Некоторые историки видят в этом деле явные происки датской короны, так как союз Швеции и России не су лил для Дании ничего хорошего. Под угрозой шведского захвата могла ока заться датская Норвегия.

Императрица Екатерина позже призналась, что «ночь (с 27 на 28 июня 1762 г.) ничто в сравнении с тою, которую она провела», пытаясь благопо лучно разрешить это дело15.

Екатерина II вспоминала: «Великая княгиня-мать полагала, что король чувствует сильное расположение к ее дочери, потому что он часто говорил с нею довольно долго шепотом. Теперь я разузнала, какого рода были это разговоры. Оказывается, что он говорил вовсе не о своих чувствах, и что беседы эти касались исключительно веры. Он старался совратить ее в свое вероисповедание, взяв с нее слово никому не говорить о том. Он выражал намерение сам читать ей Библию и сам объяснять ей догматы;

говорил, что в день ее коронования она должна приобщиться с ним вместе и пр. Она от вечала, что ничего не сделает без моего согласия»16.

К. Стединг уговаривал короля одуматься и пойти на сделку с императри цей ради мира с Россией. Но король заговорил о созыве собора духовенства в Швеции для окончательного решения этого вопроса.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН 26 сентября прекратились отношения между русским двором и шведски ми министрами, но частные переговоры продолжались. Регент уверял импе ратрицу, что статья о вероисповедании будет подписана. Король не отрицал того, что готов пойти на это, но лишь с согласия архиепископа и консисто рии. Уговорить короля были посланы гр. Безбородко и другие вельможи, но Густав решительно отказался подписать договор, найдя в нем противное законам своей страны17.

1 октября 1796 г. состоялся отъезд короля и его свиты. Екатерина мило стиво допустила короля и свиту к своей руке.

Стединг больше не был зван на вечерние собрания, которые проходили в Эрмитаже, хотя ранее он был желанным гостем. Императрица частично воз ложила на него вину за неудачный исход этого дела. После отъезда короля императрица долгое время не являлась публично. Вопрос о бракосочетании не сошел с повестки дня. Екатерина II готова направить в Швецию графа Головкина для того, чтобы он поднял вопрос о присоединении Норвегии к Швеции, если вопрос о вероисповедании будет решен положительно.

Но архиепископ, д-р Мюррей и другие богословы Стокгольма настаива ли на браке короля с представительницей королевской фамилии лютеран ского вероисповедания. Головкин был любезно принят при дворе, а генерал барон Клингспор направился в Петербург для продолжения переговоров о браке.

8 ноября 1796 г. императрица Екатерина II скончалась.

Император Павел Петрович хорошо принял Клингспора. Он ненавидел датский двор за то, что он по настоянию своей матери должен был отка заться в пользу Дании от своего родового наследия, ненависть перешла к нему от отца Петра III, герцога Голштейн-Готторпского. Павел воспринял переговоры о браке и судьбе Норвегии с благосклонностью и энтузиазмом.

Император был готов послать на помощь Швеции 50 тыс. русских солдат.

Но уступки по религиозному вопросу не делала ни та, ни другая сторона.

Шведский канцлер Спарре писал Густаву IV: «Ежели союз, скрепленный браком с великой княжной, счастливо состоится, то мне представляется, что счастье и благоденствие государства будет на долгое время обеспечено;

в противном случае опасность и, может быть, падение его в недалеком буду щем уже определено… Мы окружены с одной стороны соседом, могуще ственным на море и на суше, который может считать себя в праве мстить за оскорбление, нанесенное его собственной особе, с другой стороны, соседя ми, враждебно расположенными к нам и ревнивыми, дышащими веролом ством и помышляющими о завоеваниях»18.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Вскоре Густав решительно закончил все переговоры, показав реше ние архиепископа Троиля, который видел опасность женитьбы короля на иноверке. В апреле 1797 г. Клингспор возвращается в Швецию. Стединг 19 июня 1797 г. попытался в очередной раз продолжить переговоры о браке.

Но эта попытка была последней и самой безуспешной. Король стал поды скивать другую невесту. Густав отправил своего поверенного барона Эверта с поручением просить руки сестры Елизаветы Алексеевны — Баденской принцессы Фредерики Доротеи Вильгельмины. Брак состоялся 31 октября 1797 г. Два года спустя Александра Павловна вступила в брак с эрцгерцогом палатином Венгерским Иосифом19.

Внезапная смерть прервала в 1801 г. жизнь великой княгини, но не су мела остановить ее благотворное влияние на всех, кто любил эту женщину, писали историки20. Александра Павловна часто бывала в местечке Урем, расположенном близ Будапешта, и завещала похоронить себя на местном кладбище, где в 1803 г. была установлена часовня.

Судьба приготовила шведскому королю неприятный сюрприз в недале ком будущем. В марте 1809 г. в период последней русско-шведской войны внутреннее положение Швеции было настолько серьезным, что в стране со зрел заговор против короля, в результате которого Густав IV Адольф был свергнут с престола. В итоге последней Русско-шведской войны 1808– 1809 гг. Швеция навсегда потеряла Финляндию21.

*** Larsson A. Sammansvrjningen mot Gustav III. 1959.

Массон Ш. Россия в мемуарах. Секретные записки о России времени царствования Ека терины II и Павла I. М., 1996. С. 18– Густав IV и великая княжна Александра Павловна (составлено по шведским источни кам) // Русский архив / изд. П. Бартеневым. М., 1887. Кн. 1. Т. 1. С. 58–59 (далее — Русский архив. М., 1887.) Д. Хвостов А.В. Суворову от 13 апреля 1792 г. // Архив А.В. Суворова. Ф. № 755. Т. (Суворовский сборник). Д. № 53ю Л. 64.

Русская старина. М., 1879. Кн. 3. С. 540.

Русский архив. М., 1887. С. 61– Письма Екатерины к герцогу Зюдерманландскому, регенту Швеции. 1792–1794 гг. // Русский архив / изд. П. Бартеневым. М., 1879. Т. 24. С. 533–538.

Русский архив. М., 1887. С. 61–62.

Там же. С. 65–66.

О поездке шведской делегации в Петербург // Русский архив. М., 1876. Ч. 1. С. 410.

Екатерина II барону М. Гримму от 10 апреля 1795 г. // Русский архив. М., 1878. Ч. 3.

С. 220.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Русский архив. М., 1887. С. 75.

Письмо Г.Р. Державина к князю Н.Б. Юсупову. Песнь на случай помолвки // Русский архив, М., 1896. Ч. 1 (2). С. 188–189.

La Comtesse Brevern de la Gardie. Un Ambassadeur de Suede a la cour de Catherine II. Feld Marechal Comte de Stedingk. Choix de depeches diplomatiques, rapports secrets et lettres particu lieres de 1790 a 1796. Sthlm., 1919. Del. 2. S. Записка современника гр. Ростопчина, составленная для графа С.Р. Воронцова (11 сен тября) // Архив кн. Воронцова. VIII. С. 146;

Канцлер князь А.А. Безбородко в связи с собы тиями его времени // Сб. РИО. 1881. T. 29. С. 322.

Русский архив. М., 1887. С. 92–96.

Памятник новой русской истории, изд. В. Кашпиревым. СПб., 1871. Кн. 1. С. 327;

Канцлер князь А.А. Безбородко в связи с событиями его времени // Сб. РИО. 1881. T. 29.

С. 321–322.

Pro-memoria (доклад) канцлера Спарре (3 мая 1797 г. ) // Русская старина. 1885.

Т. XLVIII. С. 245.

Чумиков А.А. Густав IV и великая княжна Александра Павловна // Русская старина.

1874. Т. 9. C. 277–300, 473–510.

Воловик О. Александра: Жизнь. Семья. Судьба. Память. СПб., 2005.

Внешняя политика России XIX и начала XX века. Сер. 1. Т. I–VIII. М., 1960–1972. Т. IV.

Док. № 34, 36, 47, 48, 58. С. 87, 90;

примеч. 76, 77, 89, 90, 104.


Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Т.С. Минаева ПРОТЕКЦИОНИЗМ В ШВЕДСКОЙ ТОРГОВОЙ ПОЛИТИКЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII в.

Протекционистская политика в Швеции начала проводиться еще в XVII в., правительством принимались отдельные законодательные акты, связанные с предоставлением таможенных привилегий шведским торговым судам и дифференциацией пошлин на готовые товары и полуфабрикаты, но мероприятия в этом направлении в целом носили несистематический ха рактер. Последовательное, планомерное проведение протекционизма стало осуществляться в XVIII в.

Уже в годы Северной войны по настоянию главного директора Морской таможни Йохана Эренпройса умеренные протекционистские меры при менялись в области внешней торговли. Так, например, в таможенных та рифах 1715 и 1718 гг. повышались пошлины на сырье, которое пользова лось спросом за границей (медь, железо, смола), и понижалось обложение готовых товаров (бронзовых пушек, медных изделий, соленой и сушеной рыбы). В отношении импортных товаров господствовала противоположная тенденция. Низкие пошлины устанавливались на ввозимое сырье и полу фабрикаты для дальнейшей обработки на шведских мануфактурах, прежде всего текстильных, — на лен, шерсть, пряжу. Некрашеные хлопчатобумаж ные ткани облагались всего 1/8-процентной пошлиной. Табачные листья, нерафинированный сахар, тканевые красители, как и основные продукты питания, поощрялись к ввозу, в отличие от готовых изделий. Пошлины на одежду, например, составляли 8–18 %, на галантерею — 25–50 %1.

В 1719 г. новый тариф снизил до 10–15 % пошлины на полосовое железо, которое подорожало на внутреннем рынке, и возникла опасность возмож ного сокращения экспорта черного металла в Англию и Испанию. По тем же рыночным соображениям значительно уменьшили пошлины на медь и смолу, а из импортных товаров — на одежду и галантерею2.

В целом тариф 1719 г. смягчил слишком завышенное таможенное обло жение 1715 и 1718 гг., которое препятствовало торговле с Западной Европой и провоцировало рост контрабанды.

Послевоенное двадцатилетие в политической истории Швеции часто на зывают периодом Арвида Хорна, канцлера, возглавлявшего шведское пра вительство. Основное внимание А. Хорн уделял внешнеполитическим во Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН просам и укреплению безопасности страны, но политическая безопасность не могла быть обеспечена без восстановления экономики Швеции и поддер жания мануфактурного производства и торговли.

С начала 1720-х гг. Коммерц-коллегия начала составлять внешнеторго вые балансы для заседаний риксдага, чтобы его депутаты могли получить представление о результатах торговой и таможенной политики. Внешнетор говый баланс, представленный в риксдаг 1723 г., показывал превышение почти на 10 млн медн. далеров импорта над экспортом3. Отрицательный ба ланс стал предметом обсуждения представителей всех сословий. Далеко не все депутаты понимали, в чем состоит опасность для шведской экономики подобного соотношения экспорта и импорта. Городское сословие, напри мер, предлагало еще больше снизить таможенные пошлины.

Конкретным результатом обсуждения внешнеторгового баланса стало принятие в 1724 г. так называемого Продуктплаката в интересах поощрения национального судостроения и торгового мореплавания. В соответствии с но вым законом ввоз импортных товаров морским путем разрешался только на шведских судах или кораблях страны происхождения товара. В ином случае корабль конфисковывался вместе с грузом4. Продуктплакат явился в законода тельной практике Швеции продолжением постановления 1722 г., по которому экспорт и импорт на иностранных судах облагался более высокой таможенной пошлиной. Разница в пошлинах появилась еще в 1645 г., позднее ее устрани ли, а в 1722 г. вновь ввели с небольшими изменениями. Все иностранные суда платили с товаров «несвободные» пошлины, т.е. в полном размере. Шведские суда получали скидку на 1/6 или 1/3 в зависимости от типа постройки судна, его вместимости, груза, места назначения или отправления.

Продуктплакат в 1724 г. был принят вопреки протесту шведских про изводителей, которые понимали, что новый закон приведет к удорожанию импорта и падению спроса на шведские товары. Для торговцев введение Продуктплаката означало необходимость искать новых партнеров для по ставки импорта, что влекло за собой увеличение собственных расходов, воз можную смену ассортимента привозных товаров, недовольство и потерю постоянных покупателей. Сложно делать выводы о том, какие изменения произошли во внешнеторговом обороте Швеции в ближайшие годы после введения Продуктплаката, потому что сохранившиеся торговые балансы за 20-е гг. XVIII в. принципиально различны и представляют информацию то в стоимостном, то в количественном виде.

Несмотря на постоянную критику, Продуктплакат просуществовал до середины XIX в. Положительным результатом введения этого закона стали Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН сокращение участия английских и голландских судов в шведской внешней торговле, увеличение шведского морского торгового флота и оживление экономических отношений со Средиземноморскими странами.

Под влиянием Продуктплаката в 1740-х гг. произошли изменения и в дру гих таможенных сборах — лиценте и экстра-лиценте. Лицент как дополни тельный сбор на государственные нужды появился в 1718 г., но изначально никаких различий в его выплате для шведских и иностранных судов не суще ствовало. С 1741 г. при отправке товаров на шведских судах только половина лицента в обязательном порядке уплачивалась монетами, а вторая половина могла быть внесена банкнотами5. В 1757 г. установили более высокий лицент при вывозе железа, смолы, пека и леса из Швеции на иностранных судах6.

С 1747 г. появилась разница и в уплате экстра-лицента. Этот налог по решению риксдага ввели в 1723 г. для создания конвоев, охранявших от на падения пиратов шведские торговые суда в Средиземном море. Он состав лял 1 % от стоимости импортных и 0,5 % от стоимости экспортных товаров.

В 1747 г. экстра-лицент увеличился до 2 % (с импортных товаров) и 1 % (с экспортных товаров) для шведских судов и до 3 % и 1,5 % — для иностран ных судов. Таким образом, экстра-лицент для шведских судов устанавли вался в меньшем размере, чем для иностранных.

Кроме лицента и экстра-лицента, с 1728 г. в таможнях собирали налог под названием «помощь стране», им облагались прежде всего импортные товары, которые производились или могли производиться в Швеции. С та рифа 1739 г. он получил название сбора в мануфактурный фонд.

Начиная с изменения морского и торгового законодательства в 20-х гг.

XVIII в. Швеция стала стремиться к установлению прямых торговых связей с различными странами и постепенному ограничению ввоза колониальных товаров. В 1731 г. в Швеции по инициативе одного из гётеборгских торговцев шотландского происхождения Колина Кэмпбелла была создана Ост-Индская компания. Цель предприятия состояла в уменьшении роли иностранных по средников во внешней торговле и развитии отношений со странами Юго Восточной Азии. Момент для создания компании оказался весьма удачным, так как английская и голландская Ост-Индские компании находились в кризи се, но спрос на шелк, фарфор и чай в Европе оставался высоким. Учредители компании и правительство надеялись, что новое предприятие будет способ ствовать увеличению притока иностранного капитала, росту занятости насе ления, появлению новых кадров мореплавателей, обогащению государства и укреплению международного престижа Швеции. За 82 года существования компания организовала 132 экспедиции на своих 37 судах. Почти все рей Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН сы были сделаны в Кантон, единственный китайский порт, открытый для ев ропейцев. Большинство товаров, привезенных из Китая, согласно условиям основания компании, предназначалось для продажи в других европейских го сударствах, но часть оставалась в стране. Многие шведские дворяне не про сто покупали, но и заранее заказывали знаменитый бело-голубой китайский фарфор, в том числе сервизы, состоявшие из 224 предметов7.

Далеко не все ост-индские товары проникали в Швецию законным пу тем, некоторые ввозились контрабандно. В 1738 г. Коммерц-коллегия кон статировала, что бльшая часть шведских женщин, включая прислугу, одета в шелк и полушелк8. Для правительства это являлось показателем низкого спроса на шведские ткани и широкого распространения китайского шелка по стране, несмотря на запрет от 16 октября 1735 г. на ношение одежды из шелка и полушелка9 лицам, находящимся в услужении.

Ост-Индская компания за свои монопольные права платила государству согласно первому договору 1731 г. 100 далеров серебром за ласт каждого пришедшего с азиатскими товарами судна и 1/8 % стоимости перепродан ных в другие страны товаров. По второму договору 1746 г. выплаты с гру зоподъемности судна заменили налогом на каждый пришедший корабль в размере 50 тыс. далеров серебром, ввели конвойный сбор — 600 далеров с корабля и в два раза уменьшили плату за реэкспорт10.

Вполне вероятно, что высокие должностные лица, от решения которых зависело продление монопольных прав, получали часть прибыли от торгов ли с Ост-Индией, так как согласно привилегиям компании имена ее участ ников сохранялись в тайне и все бухгалтерские книги подлежали уничтоже нию после продажи товаров с аукциона в Гетеборге11.

Нетрудно представить, что деятельность компании не раз подвергалась острой критике со стороны шведских производителей и правительственной оппозиции, но высокий уровень доходов от восточной торговли гарантировал сохранение Ост-Индской компании и неоднократное продление разрешения на монопольную торговлю. Компания просуществовала до начала XIX в., ког да наполеоновские войны нанесли серьезный ущерб предприятию и сократи ли его прибыли. С 1813 г. торговля с Ост-Индией стала вновь свободной.

Положительный опыт Ост-Индской компании способствовал появлению в 1738 г. еще одной внешнеторговой компании — Левантийской, основан ной преимущественно столичными крупными оптовиками. Компания вела монопольную торговлю в восточном Средиземноморье, но в отличие от Ост-Индской просуществовала только до 1758 г.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Внешнеторговая политика правительства, осуществлявшаяся в 20–30-х гг.

XVIII века, в итоге привела к новому росту импорта и негативному торгово му балансу в середине 1730-х гг. Критика А. Хорна со стороны оппозиции усилилась. Его противники требовали более решительных меркантилистских действий. В 1738 г. Хорн был смещен, а шведский риксдаг в 1739 г. перешел к радикальным мерам, выразившимся во введении обширных запретов на им порт и потребительского акциза. Потребительский акциз взимался с импорт ных товаров, в основном с продуктов питания и одежды, которые не являлись предметами первой необходимости. Указом от 19 мая 1739 г. запрещался ввоз 470 видов разных товаров: тканей, одежды, табака, железных и медных из делий, оружия, рыболовных снастей и т.д. Часть упомянутых товаров уже была запрещена к ввозу в ходе 1730-х гг., но теперь этот список расширили и детализировали. Указ вызвал возмущение торговцев, которые жаловались, что не все из запрещенных товаров производились в стране в необходимом количестве, что у них есть уже заключенные контракты на поставку импор та и привезенные товары. Нарушение условий торговых контрактов грозило большими убытками и разрывом отношений с партнерами. Прислушавшись к жалобам торговой буржуазии, правительство разрешило продавать прошед шие таможню запрещенные товары еще в течение двух лет12.

Кроме запрета на импорт по таможенному тарифу 1739 г. на 25–30 % повышались ставки на многие импортные мануфактурные товары и часть продуктов питания: французские вина, изюм, миндаль, финики, оливки, хлопок, растительное масло. Экспортные пошлины оставались практически без изменений, за исключением снижения ставок до 20–30 % на смолу из-за падения английского спроса и уменьшения вывоза этого продукта лесного промысла в 30-х гг. XVIII в. Снижение пошлин принесло положительный результат, и уже в первой половине 40-х гг. вывоз смолы из Швеции увели чился, вначале в государства Балтийского региона и Голландию, а позднее и в Великобританию.

Таблица Шведский экспорт смолы (в тыс. бочек) Балтийские Годы Всего Голландия Великобритания государства 1738–1740 43,4 15,3 7,5 10, 1741–1745 58,2 18,8 19,1 9, 1746–1750 71,9 24,2 22,2 14, Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Введение запрещения на импорт в 1739 г. четко обозначило переход в шведской таможенной политике от умеренного к жесткому, запретительно му протекционизму Все принятые в 1739 г. таможенные меры, как показы вает табл. 2, помогли выправить торговый баланс и увеличить сбор пошлин.

Но главных целей таможенной политики достичь не удалось — вывоз швед ских товаров в целом уменьшался, а ввоз иностранной продукции продол жал расти.

Таблица Внешняя торговля Швеции в 1738–1750 гг. (в тыс. риксдалеров) Годы Импорт Экспорт Сбор пошлин 1738–1740 1043 1070 1741–1745 1056 1062 1746–1750 1105 1040 Энергичные усилия по обузданию импорта готовых изделий сопрово ждались соответствующими мероприятиями в области промышленной по литики. В 1739 г. была основана Мануфактурконтора, с помощью которой предоставлялись кредиты и займы под все стадии производства шведских изделий. Достаточно часто финансовая помощь выделялась одновременно для заготовки сырья и выпуска уже готовых товаров, надежной поддержки развития какой-либо отрасли в целом.

Несмотря на все усилия правительства, направленные на расширение и совершенствование национального производства, качество и количество товаров по-прежнему не соответствовали запросам населения. Внешнетор говый баланс с середины 1740-х гг. показывал устойчивое превышение вво за над вывозом, что привело к новой серии запрещений на ввоз товаров в 1750-х гг.

Переход от умеренного протекционизма к запретительной системе с кон ца 1730-х гг. отразился и на усилении борьбы с контрабандой. Через день после выхода запрещения на ввоз иностранных товаров 1739 г. появился указ о наказаниях за нарушение правил ввоза. Тот, кто в первый раз не достоверно объявлял свои товары в таможне, уплачивал штраф в размере троекратной стоимости товара и лишался своего места службы, товар при этом конфисковывался;

во второй раз к наказанию добавлялось лишение чести и достоинства;

в третий раз после выплаты штрафа нарушитель при говаривался к позорному столбу и затем отправлялся на пожизненные ра Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН боты в крепость или плавильную мануфактуру. За контрабандный ввоз за прещенных товаров следовало наказание розгами. Все, кто помогал даже советами в незаконном провозе товаров, наказывались в равной мере с ис полнителями. Осведомитель за помощь в раскрытии или предотвращении преступления получал половину штрафных денег и половину стоимости конфискованных товаров15.

Из текста указа следует, что правительство рассчитывало не только на действие самого наказания для профилактики и сокращения нелегального ввоза, но и на силу общественного мнения при публичном вынесении на казания.

К середине 1750-х гг. качество шведских мануфактурных изделий улуч шилось, система наказаний сыграла свою профилактическую роль, что при вело к уменьшению объемов контрабанды. Тайный ввоз товаров с момента принятия закона в 1739 г., по сравнению с предшествующим периодом с середины 1720-х гг., по официальным данным сократился на 30 %16.

Таким образом, таможенно-тарифная политика Швеции в первой по ловине XVIII в., несмотря на отдельные недостатки, способствовала уве личению вывоза традиционных шведских товаров: железа, меди, смолы и пека. Таможенные тарифы оптимально, исходя из экономической политики государства в целом, регулировали вывоз железа и леса. Сокращался ввоз некоторых готовых изделий (одежды, галантереи), спиртных напитков, уве личился импорт текстильного сырья. Введение Продуктплаката и других подобных законов, устанавливавших разницу в таможенном обложении шведских и иностранных судов, оказывало благоприятное воздействие на рост шведского морского торгового флота.

В то же время таможенная политика оказалась слабым регулятором про мышленного развития и в целом национального производства. Наибольшие успехи были достигнуты в области поддержки судостроения, металлургии, табачной и текстильной промышленности.

Правящие круги Швеции, реформируя тарифное законодательство, не всегда умело использовали таможенные тарифы в целях поддержки и сти муляции отечественного производства. Большинство ввозных тарифов от личалось слабой рациональностью из-за слишком низких ставок пошлин.

Тарифы плохо регулировали импорт, приносили кратковременный эффект или не давали вообще никакого ощутимого результата. Разочарование в ре зультатах тарифной политики заставляло правительство использовать ба рьеры административного характера (запрещения импорта) для внешнеэко номического регулирования.

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-187-9/ © МАЭ РАН Несмотря на неоднократные обсуждения экономической политики стра ны представителями всех сословий на заседаниях риксдага, правительство недостаточно четко представляло себе состояние внутреннего производства и возможности конкуренции отечественных товаров с импортными, допу скало ошибки при выработке таможенных тарифов и редко пыталось найти причины низкой их эффективности, резко изменяло импортную политику, использовало однообразные меры внешнеэкономического регулирования, поэтому шведский таможенный протекционизм первой половины XVIII в.

не достиг в полной мере желаемого результата ни в области внешней тор говли, ни в сфере мануфактурного производства.

*** Stiernman A.A. Samling utaf kongl. bref, stadgar och frordningar. Sthlm. 1775. V. 6. Tulltaxa, 1715;

Tulltaxa, 1718.

Tulltaxa, 1719. Sthlm. rs trycket.

Boethius B., Heckscher E. Svensk handelsstatistik 1637–1737. Sthlm., 1938. S. XXXV.

Kongliga frordningar. Kongl. Maj:ts frordning 10.11.1724.

Modee R.G. Utdrag utur alla… utkomne publique handlingar, placater, frordningar, resolutio ner och publicationer. Sthlm., 1752. V. 3. S. 1738.

Modee R.G. Op. cit. Sthlm., 1761. V. 6. S. 4601.

berg A. Vr svenska historia. Sthlm., 1991. S. 277.

Ibid. S. 278.

Aldman L.-A. En merkantelistisk brjan. Stockholmstextila import 1727–1738. Uppsala, 2008.

S. 151.

RA KA Tull och licent kontoret. F III. V. 27 Arrendekontrakt 7.12.1776;

Bengtsson R. Bland smugglare, kapare och obstinate kpmn. Gteborg genom tiderna ur ett tullperspektiv. Sthlm., 2006. S. 137.

Hult E. Smuggling — lurendrejeri och tullfrsnillning // Ersson B., Hult E., Skogman O.

Smuggling. Berttelse om lurendrejeri och varusmuggling. Bors, 1994. S. 18.

Aldman L.-A. Op. cit. S. 54.

Historisk statistic fr Sverige. Del. 3. Utrikeshandel 1732–1970. SCB Stockholm. Lund, 1972.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 18 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.