авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«АННОТАЦИИ ЗАВЕРШЕННЫХ В 2010 ГОДУ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПРОЕКТОВ ПО ИСТОРИИ, АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Аннотации публикуются в соответствии с решением Правительственной комиссии по высоким ...»

-- [ Страница 5 ] --

чжурчжэней, «Железной» киданей, «Небесной» монголов. Две первые из них изданы, первая часть третьей сдана в печать и выйдет в свет в 2011 г. («Пять ханов из дома Чингисова»), а вторая часть готовится к публикации (завершение работы планируется на конец 2011 – начало 2012 гг.). Все эти трудоемкие проекты щедро финансировал РГНФ, чем поддерживал выживание отечественного маньчжуроведения.

Российский гуманитарный научный фонд Номер проекта: 08-01-00418а.

Название проекта: Урбанизация российской деревни в конце XIX-XX вв. в контексте государственной политики (по материалам Урала).

Руководитель: Мазур Л.Н.

Организация: Уральский государственный университет им.А.М.Горького (ГОУ ВПО).

Краткая аннотация полученных результатов: Изучение процессов трансформации российской деревни и сельской местности в условиях урбанизации включает выделение следующих вопросов:

уточнение содержания понятия «сельская урбанизация»;

выделение основных этапов урбанизации и их комплексная характеристика, позволяющая проследить смену преемственность условий жизни и форм жизнедеятельности сельского населения на различных стадиях развития общества;

определение и характеристика механизмов трансформации условий и образа жизни сельского населения;

обоснование и оценка критериев уровня урбанизации с опорой на характеристики образа жизни;

выявление региональной специфики урбанизации.

Составной частью модернизации российского общества в XIX-XX веке стала урбанизация, охватившая не только городскую, но и сельскую местность. Это комплексный процесс, который затронул все уровни социальной и производственной организации сельского населения – семью и крестьянское хозяйство, деревенское сообщество.

Урбанизация включает: 1) изменение условий жизни (в том числе жилищных, социально-бытовых, культурных, коммуникационных и т.д.);

2) формирование нового образа жизни и новых стереотипов поведения (перестройка отношений в семейной, производственной, общественной, досуговой сфере).

Изменение условий жизни сельского населения тесно связано с формированием новой среды обитания (жилой и поселенческой), соответствующей городским стандартам благоустройства. Это базовый процесс, реализация которого возможна только при комплексном использовании всех имеющихся ресурсов общества, а также имеющихся рычагов и механизмов. Среди них особое место занимает политика государства в области развития сельской местности и декларируемые ею принципы и подходы к модернизации, за счет кого и каких источников будет осуществляться перестройка сельской местности.

С учетом всех факторов преобразования российской деревни, не только количественных, но и качественных, можно выделить 4 этапа сельской урбанизации:

- первый этап (вторая половина XIX в.–1920-е гг.) - начальный этап урбанизации, связанный с формированием необходимых предпосылок, расширением системы сельского расселения, появлением новых типов сельских поселений, развитием системы коммуникаций и социальной инфраструктуры. Образ жизни сохраняется преимущественно традиционный с элементами городских инноваций;

- второй этап (1930–1950-е гг.) – внешняя урбанизация, составной частью которой выступает не только сжатие системы сельского расселения, реконструкция социокультурной инфраструктуры, но и начало процессов раскрестьянивания, проявившихся в сокращении численности сельского населения. Доминирует колхозно-совхозный образ жизни, определяя основные жизненные стратегии сельского населения;

- третий этап (1960–1990-е гг.) – внутренняя урбанизация, основным содержанием которой стал кризис сельской местности, связанный с значительным сокращением, концентрацией и поляризацией сельской поселенческой сети, а также благоустройством определенной части сельских поселений, относящихся к категории перспективных. На этом фоне происходит распространение и внедрение городских стандартов жизни как в материально-бытовом, так и в ценностно-поведенческом плане. Рост сельской миграции, с одной стороны, и влияние средств массовой информации (особенно радио, кино и телевидения), с другой – способствовали формированию новой системы ценностей и поведенческих моделей, близких к городской культуре;

- четвертый этап (1990-е–начало 2000-х гг.) – распространение сельско-урбанизированного и урбанизированного образа жизни на фоне субурбанизации при одновременной деградации сельских территорий, удаленных от центров агломераций и транспортных линий.

Каждый из выделенных этапов характеризуется определенным набором параметров (расселение, демографическое поведение, макро- и микроэкономические условия, социальная структура;

состояние социокультурной среды, характер государственной политики, образ жизни сельского населения), позволяющих реконструировать образ сельской местности и ее отличительные особенности, определяемые своеобразием исторического периода. В Российский гуманитарный научный фонд результате формируется новый урбанизированный вариант сельской местности, кардинально отличающийся от традиционной модели. Можно выделить три системных уровня трансформаций:

- преобразование системы расселения в целом – переход от традиционного аграрного расселения к индустриальному и интегрированному;

- изменение пространственной, коммуникационной и социально-культурной среды сельских поселений в соответствии с новыми (городскими) стандартами жизни;

- трансформация образа жизни сельского населения.

Результирующим показателем выступает образ жизни сельского населения, по совокупным характеристикам которого можно судить о глубине происходящих трансформаций. Следует подчеркнуть вариативность сельского образа жизни и формирование нескольких моделей, сосуществующих в реальной исторической практике и определявших общую социокультурную ситуацию. Среди исторических типов образа жизни можно выделить:

традиционный;

колхозно-крестьянский;

сельско-урбанизированный;

урбанизированный. Второй тип представляет собой специфический вариант, характерный для российской деревни и отражавший особенности аграрного строя российской деревни в XX веке. Остальные три (I, III, IV) отражают общие закономерности, свойственные урбанизационному переходу и проявившиеся в большей или меньшей степени во всех странах, переживших модернизацию. Для каждого этапа сельской урбанизации свойственная своя социальная структура деревни с учетом выделенной типологии образа жизни.

Одним из важнейших направлений изучения процессов сельской урбанизации является анализ механизмов урбанизации и способов взаимодействия городского и сельского сообществ в XIX – XX вв., в ходе которого осуществлялась трансляция стандартов городского образа жизни на сельское население. Механизмы влияния разнообразны и реализуются на практике через следующие каналы: личностные (миграции);

информационные (средства массовой информации);

культурные (образование, культура, библиотеки), бытовые (транспорт, торговля, социально-бытовая инфраструктура), политические (управленческие решения и мероприятия по вопросам развития села). Каждый этап урбанизации характеризуется своим набором каналов влияния и уровнем их интенсивности.

Следует отметить цивилизационные и региональные особенности сельской урбанизации. Специфика социально политического и экономического устройства советского общества способствовала созданию советской модели модернизации. К ее специфическим чертам относились форсированный, ускоренный характер преобразований;

определяющая роль политических и идеологических факторов, выступивших основными регуляторами модернизационной перестройки;

высокий уровень затратности и себестоимости модернизации;

ставка на мобилизационные, внеэкономические методы преобразования сельской местности: модернизационная перестройка осуществлялась за счет внутренних ресурсов сельской местности, в том числе за счет энтузиазма народных масс. Итог перестройки сельской местности – это незавершенность и деформированный характер преобразований, способствовавший созданию кризисной ситуации в сельской местности, а в условиях системного кризиса - ее деградации.

Характерной чертой российской урбанизации является ее многоликость. В силу разнообразия природно географических и экономических условий, различные регионы нашей страны включаются в модернизационные процессы неодновременно. Что, в конечном счете, приводит к дифференциации их по уровню урбанизации. Можно выделить и разные модели (варианты) урбанизации, которые определяются такими факторами как заселенность, природные условия и экономическая специализация. К ним можно отнести промышленную (индустриальную), сельскохозяйственную (агропромышленную), лесопромышленную, санаторно-курортную, нефтепромысловую и др.

модели. На Урале получили развитие все из вышеперечисленных за исключением санаторно-курортной.

Номер проекта: 08-01-00423а.

Название проекта: Выборы в русском городе (1785–1870): Межрегиональное исследование.

Руководитель: Куприянов А.И.

Организация: Институт языкознания РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: Цель выполненной работы – исследовать комплекс вопросов, связанных с функционированием избирательных практик по организации и проведению выборов в среде «городского гражданства»: право голоса и формирование корпуса избирателей;

социальные условия участия горожан в выборах, способы самоорганизации избирателей;

взаимоотношения местной власти и органов самоуправления в деле подготовки и проведении выборов и другие вопросы электорального поведения и электоральной культуры горожан.

Российский гуманитарный научный фонд В проекте поставленные проблемы были исследованы на материалах Центра (Московской и Тверской губерний) и Западной Сибири (Тобольская и Тверская губернии). Такой локальный срез позволяет увидеть проблемы городских выборов в разных регионах России. Важно отметить, что поставленные в исследовании вопросы решались на материалах губернских и уездных городов, одни из которых обладали давними традициями самоуправления, а другие, обретшие городской статус лишь в конце XVIII – начале XIX вв., только делали первые электоральные шаги.

Хронологические грани исследования: 1780-е – 1860-е гг. В ходе выполненного исследования подтвердилась гипотеза о стремлении купцов и мещан к рационализации избирательных процедур. При этом речь идет не о простом сокращении предписанных законодательством норм, но о сознательной адаптации избирательных норм к конкретным условиям городского общественного быта. Важным направлением этой социальной адаптации избирательных норм и процедур была рационализация порядка выдвижения кандидатов и проведения голосования по кандидатурам. Вектор изменений в городских выборных практиках шел от архаичного екатерининского «обряда»

о выборах, предусматривающего фактически мягкое, рейтинговое голосование всех участников выборов на все должности (исключая «понижающие» общественные службы по сравнению с занимаемыми ранее), к современному, когда кандидат баллотируется лишь на одну выборную должность. Как показало изучение избирательных кампаний конца XVIII – начала 60-х гг. XIX века, у нас нет оснований считать городские общества элементами формирующегося раннего гражданского общества. Вместе с тем, не стоит сбрасывать со счетов становление гражданского самосознания (в современном смысле этого слова) и накопленный горожанами опыт реализации своих групповых интересов в ходе регулярных выборов.

Номер проекта: 08-01-00426а.

Название проекта: Религиозный ландшафт Урала и Северо-Западной Сибири в XVI – XXвв.: материалы к историко культурному атласу.

Руководитель: Главацкая Е.М.

Организация: Уральский государственный университет им.А.М.Горького (ГОУ ВПО).

Краткая аннотация полученных результатов: В процессе работы над проектом была разработана концепция «религиозный ландшафт» для изучения эволюции религиозности населения на неоднородных в религиозном отношении территориях. Термин «религиозный ландшафт» был введен в научный оборот. Преимущества нового подхода в изучении религиозных традиций, прежде всего в том, что взгляд на тему религиозности населения Урала через призму ландшафта дает возможность территориально объединить различные варианты проявления религиозности, глубже понять феномен, представить его как систему и подчеркнуть равнозначность различных традиций.

Были определены основные характеристики религиозного ландшафта: это феномен и одновременно процесс, в рамках которого формируются религиозные, а возможно и иные формы самосознания. Он не только отражает социальные отношения, но и формирует их организацию и понимание окружающего мира. Религиозный ландшафт динамичен и подвержен постоянным изменениям.

Были разработаны методы реконструкции религиозных ландшафтов, основанные на изучении отдельных составляющих религиозного ландшафта в их исторической динамике и территориальной связи.

Анализ широкого комплекса архивных документов позволил авторам проекта скорректировать устоявшееся в литературе представление об «острой нехватке» священнических кадров в Сибири XVII в. Собранные сведения систематизированы в электронных базах данных, позволяющих проследить мобильность и возрастной состав монашествующих, пути формирования священно и церковнослужителей, выявить источники существования этой категории населения, складывание священнических династий, определить направления деятельности приходских священников помимо их прямых обязанностей. В процессе работы над проектом удалось уточнить хронологию и географию событий, произошедших в ходе православной колонизации Урала на протяжении XVIII в. Проведена реконструкция основных элементов православной колонизации. В результате проведенного исследования сделан вывод о завершении процесса активной православной колонизации края в конце XVIII в., что нашло отражение в религиозном ландшафте: сформировалась граница распространения православия, за ее пределами на севере сохранилась традиционная религиозность манси с присущим ей религиозным ландшафтом, а на юге обозначилась граница, за приделами которой доминирующим стал ислам. В ходе исследования удалось выявить факты активного участия народов Урала в процессе формирования православного ландшафта на их территориях. Оно проявлялось в выработке специфической ритуальной практики, восприятии элементов православной культовой атрибутики и утилизации их в различных вариантах: от канонического православного, до специфического не христианского.

Народами Урала была выработана практика создания единого ритуального пространства для различных религиозных традиций. Многообразие форм религиозности народов Урала рассматривалось в научной литературе как «синкретизм», «контаминация» или «двоеверие», т.е. их религиозность воспринималась как переходное состояние от Российский гуманитарный научный фонд не христианской религиозности к православной. Авторами проекта предложено классифицировать этот феномен как оригинальную религиозность, представляющую ценность с точки зрения способности удовлетворить религиозные потребности каждой группы в той форме, какая наиболее полно соответствует их образу жизни.

В процессе работы над проектом впервые было проведено комплексное исследование мусульманского сообщества в подобных территориальных и хронологических рамках с использованием методологического аппарата исторической науки, этнологии, исторической географии, социологии, биографических и статистических исследований. Были выявлены особенности и основные направления эволюции религиозных традиций мусульман Свердловской области, их религиозных практик и социальных институтов в конце XIX – начале XXI вв. На основе обширного круга исторических источников и количественных методов впервые детально проанализирована эволюция таких институтов мусульманской общины как мечети, мусульманское духовенство, религиозные учебные заведения, сообщества верующих и меценатство.

Было установлено точное число мусульманских культовых сооружений в дореволюционный, советский и современный периоды, действовавших на территории Среднего Урала;

выделен наиболее характерный для Урала тип мечети - одноэтажная двухзальная мечеть с минаретом в центре крыши. На основе анализа разных по своему происхождению массовых источников составлен среднестатистический социальный портрет мусульманского духовенства и прослежена его эволюция с конца XIX до начала XXI вв. Впервые в историографии выделено четыре различных типа мусульманских общин, характерных для Уральского региона: сельская, городская, горнозаводская и ярмарочная (сезонная). Был доказан факт существования на территории Среднего Урала организованных мусульманских общин в 1950-1980-е гг., частично сохранивших свои институты (мусульманский священнослужитель, сообщество верующих, отчасти мечеть) и некоторые функции (религиозная, изредка социальная). В результате исследования был сделан вывод о существенном влиянии трудовой миграции из Центральной Азии и Кавказа на трансформацию мусульманского сообщества Среднего Урала в 1990-2000-е гг., приведшем к усложнению его структуры и взаимоотношений между местными и приезжими мусульманами.

Всего за время работы над проектом было подготовлено 22 электронные исторические карты к атласу «Религиозный ландшафт Урала и Северо-Западной Сибири в XVI- XXI вв.», 13 из которых вместе с текстовым приложением были опубликованы в коллективной монографии: «Церкви, монастыри и святыни Урала в XVII в.», «Православная колонизация Урала в XVIII в»;

«Екатеринбургская епархия в начале ХХ в.», «Православный Екатеринбург в начале ХХ века», «Екатеринбургская епархия в начале XXI в.», «Православный Екатеринбург в начале XXI в.», схемы: «Границы Екатеринбургской епархии в 1885 – 1919 гг.», «Границы Екатеринбургской епархии в 1919 – 1923 гг.», «Границы Екатеринбургской (Свердловской) епархии в 1923 – 1934 гг.», «Границы Свердловской епархии в 1934 – 1938 гг.», «Границы Свердловской епархии в 1943 – 1947 гг.», «Границы Свердловской епархии в 1947 – 1993 гг.», «Границы Екатеринбургской епархии в 1993 – по настоящее время». Блок карт по Северо-западной Сибири был подготовлен для издания по истории Ямала, в том числе: «Священные места народов Северо-Западной Сибири по материалам XVII XXвв.», «Развитие православного ландшафта на территории Северо-Западной Сибири в XVIII в.», «Развитие православного ландшафта на территории Северо-Западной Сибири в XIX – начале XX вв.», «Развитие школьного образования на территории Северо-Западной Сибири в XIX – начале XX вв.», «Экспедиции финских исследователей на территории Северо-Западной Сибири в XIX – начале XX вв.», «Экспедиции венгерских исследователей на территории Северо-Западной Сибири в XIX – начале XX вв.». Часть карт была опубликована в статьях в научных журнала»:

Православная колонизация и изменение религиозного ландшафта Урала в XVIII в.» и публиковал «Институт шаманства у сургутских хантов в начале XX в.». Карты по исламскому ландшафту «Мечети Пермской губернии к началу XX в», «Развитие исламского ландшафта Свердловской области к началу XXI в.» и «Мечети Урала, закрытые к 1954 г.» еще не были опубликованы.

Номер проекта: 08-01-00436а.

Название проекта: Историческая память и самосознание русского народа XIX-XX вв. Преемственность и трансформации.

Руководитель: Буганов А.В.

Организация: Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: Проект № 08-01-00436а «Историческая память и самосознание русского народа XIX-XX вв. Преемственность и трансформации» представляет собой историко-этнографическое исследование, осуществленное на обширном комплексе архивных и опубликованных источников. В ходе реализации проекта было сделано 4 доклада на конференциях, осуществлено 12 публикаций (8 из списка ВАК). Основным результатом явилось написание монографии «Историческая память и самосознание русского народа XIX-XX вв. Преемственность и трансформации».

Российский гуманитарный научный фонд В работе рассмативаются исторические воззрения русских людей XIX-XX веков. Представления об общности исторического прошлого являются основой самосознания этноса;

соответственно в работе предпринята попытка исследовать национальное самосознание русских ХIХ - XX столетий. Понятие самосознания в работе трактуется расширительно, включая в себя основные компоненты: этнические, конфессиональные, патриотические и социальные чувства и установки.

В силу характера предмета исследования привлекались материалы со всей территории расселения русского крестьянства в пределах России. Сам факт бытования воспоминаний об определенных событиях и личностях служил важнейшим показателем их признания (положительного или отрицательного) в народе. Соответственно установление схожих представлений в различных регионах России свидетельствовало о масштабности явления.

Хронологические рамки исследования охватывают, прежде всего, период XIX (в особенности, последних его десятилетий) и начала XX веков. Это период — до открытого целенаправленного и насильственного разрушения русских народных традиций и в то же время относительно близкий для современного человека (и обеспеченный массовым материалом).

Фактически в каждом регионе, местная история переплеталась в сознании людей с общегосударственной, личная и групповая память вписывались в контекст истории страны, так называемой Большой истории. Восприятие лиц и событий могло основываться на реальных фактах, но они нередко подвергались мифологизации, фольклорной обработке.

Жизнь и свершения царей, полководцев, других государственных деятелей измерялись в сознании крестьян прежде всего мерками общенациональной значимости. Роль в укреплении могущества Русского государства, в защите его от внешних врагов –– важнейший показатель признания исторической личности в народе.

К наиболее почитаемым историческим деятелям относились как к выразителям воли Божией. Первейшим критерием оценки монархов и крупнейших полководцев была их верность православной идее, высшим религиозным ценностям.

Демократизм в поведении, простота в быту –– те черты, которые делали историческое лицо особенно привлекательным, будь то царь-труженик или военачальник-солдат.

Многие крупные деятели прошлого –– часто вопреки реальному ходу исторических событий –– представлялись крестьянам защитниками их социальных чаяний, противопоставлялись «плохим» боярам, помещикам (разумеется, к плохим, нерадивым господам относили не всех представителей высшего сословия, но тех из них, которые не соответствовали православным народным представлениям об общественном служении).

Естественно, что популярные герои, выдающиеся личности принадлежали к разным сословиям. А русское сословное деление имело в своем основании мысль об особенном служении каждого сословия. Сословные обязанности в значительной мере мыслились как религиозные, а сами сословия –– как разные формы общего для всех христианского дела –– спасения души. Поэтому и поступки личностей, и их мотивы, и народная оценка деятельности тех или иных фигур основывались на традиционных христианских воззрениях. Определяющим в оценке исторической личности был православный и патриотический подход. Религиозными и мирскими подвигами прирастали и крепли национальная самобытность, самосознание народа.

Судя по историческому фольклору, ранней лубочной литературе, другим источникам вплоть до середины XIX века быть русским означало быть верным православной церкви и царю. Воинский призыв «за веру, царя и отечество»

отвечал очень прочным народным представлениям. При Петре I возник национализм гражданского типа. Он обосновывал существование российского народа и впервые утверждал категорию «россияне». Его развитие происходило в последующей истории российского национализма. Взаимосвязь, по сути синонимичность понятий «русский», «российский» и «православный» сохранялась вплоть до начала XX столетия, а для многих русских существует и сегодня.

Номер проекта: 08-01-00440а.

Название проекта: Вечевые собрания в русских городах в XIII-XVI вв.

Руководитель: Лукин П.В.

Организация: Институт российской истории РАН (ГН НИУ).

Краткая аннотация полученных результатов: П.В. Лукиным написана монография и опубликован ряд статей, в которых исследованы важнейшие и остро дискуссионные вопросы, связанные с историей веча в русских городах XIII XVI вв. С этой целью привлечены как традиционные источники (летописи, акты, данные археологии, лингвистики, Российский гуманитарный научный фонд записки иностранцев), так и практически не привлекающиеся к изучению данной проблематики материалы: данные ганзейских источников и сравнительно-исторические материалы. Это позволило прийти во многих случаях либо разрешить проблемы, на протяжении длительного времени вызывавших острые дискуссии, либо осветить те стороны истории веча, которые не отражены в источниках традиционных. Среди полученных результатов нужно выделить следующие. Установлено, что «300 золотых поясов» в Новгороде, упомянутые в ганзейском документе 1331 г., вопреки господствующей историографической традиции, не могут быть отождествлены ни с вечем, ни с каким-либо другим новгородским политическим институтом. Выдвинуто предположение о том, что это – элемент политической риторики, а не политической практики. Установлено, что вечники в Новгороде (а, скорее всего, и в других городах) во время собраний стояли, а не сидели, что также ставит под вопрос известную теорию об узкоэлитарном составе новгородского веча в послемонгольское время. На основании тщательного изучения и анализа ганзейских документов 1292 и 1331 г. и их сопоставления с русскими источниками выяснено, что реальный объём власти новгородских князей и новгородского веча зависел не столько от преобразований политического строя Новгорода, о чём много написано в историографии, сколько от реального соотношения сил в тот или иной момент. С одной стороны, нет оснований считать, что князья в XIV в. утратили всякую власть в Новгороде, с другой, - также нет оснований подозревать, что новгородская «вольность» более раннего времени представляет собой лишь «нарративный конструкт». Обоснован вывод о том, что появление новой терминологии применительно к городскому строю в Юго-Западной Руси в конце XIII в. (в частности, слова местичи) не означает распространения там уже в это время «немецкого права». Напротив, тщательное сопоставление всех имеющихся источников показывает, что там сохранялись в то время ещё древнерусские политические, в частности, вечевые традиции. Анализ летописных рассказов о вечевом суде и вечевых расправах и их сопоставление со сравнительно-историческими материалами убедительно опровергает точку зрения о том, что эти данные могут свидетельствовать о якобы особом, «общинно демократическом» пути политического развития древнерусских городов. Напротив, сопоставление с параллельными данными по городам Европы показывает несомненную близость русских и европейских городских правовых традиций. Их несомненная архаическая основа характерна не только для Руси, но и для других регионов Европы.

Изучение судьбы древнерусской военной организации в послемонгольское время позволило установить, что и в это время нет оснований говорить о существовании некоего «народного ополчения», подчинённого вечу. Сельские воины, хотя и мобилизовывались время от времени, самостоятельной роли не играли. В то же время фиксируется существование городских полков (прежде всего, в Новгороде и Пскове). Сопоставление с данными о военной орагнизации западнославянских городов (прежде всего, западнопоморских: Щецина, Волина и др.), сохранившихся в латиноязычных источниках, главным образом, в житиях епископа Оттона Бамбергского, показывает, какими могли быть основные варианты и тенденции развития средневековой военной организации у славян: в крупных городских центрах, обладавших автономией по отношению ко княжеской власти, её основу составляли городские полки, действовавшие в определённой мере самостоятельно;

на остальной территории, в большей мере подвластной князю, - войско, складывавшееся из княжеской дружины, отрядов представителей местных элит («сильных, могущественных и богатых») и рядовых воинов, выполнявших «свои воинские обязанности». По мере усиления княжеской власти и подчинения ей автономных городов, второй вариант получал большее распространение.

Номер проекта: 08-01-00443а.

Название проекта: Эволюция деловой культуры в России в XIX - начале ХХ вв.: подходы, методы, исследовательские модели.

Руководитель: Керов В.В.

Организация: Российский университет дружбы народов (ГОУ ВПО).

Краткая аннотация полученных результатов: Анализ отечественной и зарубежной историографии показал, что концепт «ДК» возник недавно и лишь в последние в последние годы появились отдельные исследования истории ДК.

В то же время, развитие истории предпринимательства и изучение его социокультурных аспектов позволяет использовать достижения в этой области в развитии данного проекта.

В рамках работы над теоретико-методическим комплексом исследования был сформирован ценностно институциональный подход к изучению ДК, связанный с осознанием необходимости в исследовании деловой культуры, не только выявлять формы делового поведения, но и изучать генезис и эволюцию ценностей и институтов социума, во взаимодействии с другими факторами обеспечивавшие мотивацию определенных форм хозяйственной практики, соответствующие установки и формирование деловой культуры конкретно-исторического сообщества. Была сформирована процедура анализа (модель): 1. Выявление форм делового поведения (ДП) конкретного сообщества российских предпринимателей;

2. Определение структуры системы ДП;

3. Наложение матрицы ценностно институциональной системы этноконфессионального сообщества 4. Выявление корреляций ЦИС сообщества и конкретных форм ДП;

5. Описание элементов ДК, имеющих наиболее сильные корреляции с ЦИС, как типичных;

5.

Выявление таким образом ценностно-нормативной подсистемы ДК;

6. Описание ДК сообщества как целостной непротиворечивой системы.

Российский гуманитарный научный фонд В ходе разработки и верификации исследовательской модели на основе ценностно-институционального подхода к изучению ДК в связи с универсальностью ЦИС сообщества удалось конкретизировать структуру исследования, начав изучение на просто деловой, но хозяйственной культуры этноконфессиональных сообществ (включая крестьян и пр.).

Была проведена верификация сформированного теоретико-методического комплекса и модели исследования ценностно-нормативной подсистемы ДК на материале конкретных этноконфессиональных сообществ старообрядцев, мусульман, евреев. Наиболее сильные корреляции форм ДП и ЦИС позволили выявить наиболее типичные элементы ДК.

Для старообрядцев основу системы не только деловой, но и хозяйственной культуры составляли такие черты как самоценность и приоритет дела, активность в хозяйственной деятельности, признание необходимым сверхнормативного труда, личная ответственность за свое дело и пр. были выяснены ценностно-институциональные основы внешне противоречивых форм ДП. Так, предписывавшаяся строгая честность по отношению к партнерам по сделке, могла не относится к преследовавшим староверов государству и официальной церкви, собиравшим «дань» со старообрядцев.). Традиционный консерватизм в быту в условиях конфессионально-этического приоритета дела не противоречил стремлению к модернизации предприятий. Ради дела как христианского подвига допускались действия, считающихся грехом (штрафование рабочих и пр.).

ДК мусульман европейской части России характеризовалась стремлением к хозяйственному обслуживанию интересов своей конфессиональной общины, бережливостью, своевременностью в оплате товара, запрет на подмену товара и пр.). Однако, были выявлены также черты ДК формально не совпадавшие с общепринятыми институтами, но допускавшимися кораническими норами. Так, одной из характерных черт ДП российских мусульманских предпринимателей являлась обвешивание покупателя при отпуске товара. Существовавшая норма стала возможной благодаря тому, что, несмотря на наличие призыва соблюдать точность при взвешивании продукции, категорический запрет на обвешивание в Коране и шариатских законах отсутствует. Несмотря на начавшийся процесс секуляризации сознания мусульманского населения в конце XIX – начале ХХ в. все выявленные черты ДК были основаны на конкретных вероучительных положениях и нравственных институтах ислама.

Модель прошла верификацию и на материале еврейского предпринимательства в России. Были выявлены разнообразные формы делового поведения, среди которых, организация предприятий, удовлетворяющих разнообразные потребности общества;

многочисленные формы заключения торговых, ссудных сделок, с целью извлечения не «роста», а прибыли и с учетом конфессиональной принадлежности сторон;

многовариантность заключения договоров и возмещения ущерба. Анализ Талмуда в сопоставлении с выявленными формами делового поведения позволили установить следующие черты: коллективизм при решении общественных дел, строгая регламентация всех производственных процессов, деловая толерантность, многоаспектная защита и забота о сохранности средств производства, честность в трудовых отношениях, восприятие труда как средства получения вознаграждения, строгая письменная регламентация отношений в сфере торговли и финансов и прочие.

В ходе верификации модели были обнаружены формы ДП, обусловливавшиеся не ценностно-институциональной системой, а технико-экономическими и региональными факторами. На основе полученных данных был сформирован территориально-отраслевой подход как составная часть теоретико-методического комплекса исследования ДК.

Создана модель исследования отдельных черт ДК на материале текстильной и металлообрабатывающей промышленности ЦПР в конце XIX – начале ХХ в. Существенно, что анализ коснулся предприятий, различавшихся по типу собственности (товарищества на паях, акционерные общества);

а также по производственной специализации.

Некоторые из них являлись многопрофильными, охватывая весь производственный цикл от переработки хлопка до выпуска конечной продукции (Никольская мануфактура Морозовых, Товарищество мануфактур Н.Н. Коншина в Серпухове), другие ограничивались прядильным и ткацким производствами (ЯБМ), не занимаясь, например, окраской и набивкой тканей. Было доказано, что ряд черт ДК (сложно определяемых как типичные на основе анализа ЦИС) был обусловлен особенностями производства в данном регионе. В частности, деловое поведение текстильных предпринимателей региона (в отличие от текстильной отрасли Северо-Западного района) в отношении рабочей силы было, во многом, обусловлено соотношением спроса и предложения рабочей силы в регионе.

Отраслевые особенности ДП и ДК были выявлены в ходе сопоставления текстильной и металлообрабатывающей промышленности ЦПР. Проведенный сравнительный анализ позволил выделить то общее и особенное в деловой культуре предпринимателей двух отраслей, что характеризовало их отношения с рабочими, в том числе, в военные годы – прежде всего в отношении зарплаты и доплат рабочим для компенсации инфляционных потерь, в социальной сфере (в частности, в жилищном вопросе, снабжении рабочих продуктами питания и т.д.).

Не вызывает сомнения, что факторы деловой культуры имеют различный характер и, соответственно, в изучении деловой культуры применимы и другие подходы, в частности территориально-отраслевой, но по отношению к конфессиональным сообществам упомянутый подход продемонстрировал свою эффективность. Кроме того, можно говорить о формировании более общего подхода к изучению деловой культуры и делового поведения, в рамках которого проблема экстраполяции данных источников о конкретных случаях реализации тех или иных форм ДП на более высокий уровень обобщения может решаться путем сопоставления выявленных форм с системами факторов, обусловливающих массовость применения тех или иных норм хозяйственной практики.

Российский гуманитарный научный фонд Номер проекта: 08-01-00446а.

Название проекта: Социал-демократическая модель обновления России.

Руководитель: Савельев П.Ю.

Организация: Институт общественной мысли (АНО).

Краткая аннотация полученных результатов: Проект «Социал-демократическая модель обновления России»

продолжил поддержанный РГНФ в 2004 г. проект «Русский революционный архив». Конкретной задачей данного проекта является реализация замыслов, у истоков которых стояли основатели российской социал-демократии и первые исследователи ее истории, реконструкция документальных сборников в серии «Русский революционный архив» (РРА), выходивших в Берлине в 1920-е гг. под научным руководством знатока истории русского революционного движения, собирателя его документального наследия Б.И. Николаевского. Участники проекта не ставили перед собой задачи репринтного воспроизведения «Русского революционного архива», но взяли за основу главный критерий отбора документов РРА. Каждый том – это комплекс документов, отложившихся в личных архивах П.Б. Аксельрода, Г.В. Плеханова, А.Н. Потресова и Ю.О. Мартова. Итогом его выполнения стала подготовка к публикации двух книг «Из архива А.Н. Потресова. Вып. 3: Переписка 1906 – 1916 гг.» и «Из архива Ю.О. Мартова. Вып.

1: Переписка 1901 – 1914 гг.» и публикация еще двух томов «Из архива группы «Освобождение труда»», содержащих эпистолярное наследие российских социал-демократов. Поскольку вся серия носит мемориальный характер, речь идет и о ее основателе Б.И. Николаевском, его творческой лаборатории, концепции истории РСДРП, принципах и методике публикации архивного материала, его разногласиях с оформлявшейся советской историографией большевизма. Что нашло отражение в археографическом предисловии к публикации. Новизна опубликованного определяется не только введением в научный оборот нового документального материала, но и комплексностью публикации. Впервые вместе были опубликованы письма всех членов группы «Освобождение труда», включая и переписку с С.М. Ингерманом, ставшим членом группы в 1888 г. Это дало возможность в ряде случаев существенно уточнить датировки, в том числе ранее публиковавшихся писем. Это же дало гораздо более широкие возможности для реконструкции процесса эволюции мировоззрения членов группы, формирования общей для всех них модели преобразования России и расхождениях между ними в этом вопросе. Говоря об источниках их марксистского мировоззрения, отмечая значительное влияние оказанное на каждого из них европейской социал-демократией, следует подчеркивать и их различное отношение к народническому наследию. Логическим продолжением этих отличий стало и их различное отношение к ревизии марксизма. П.Б. Аксельрод, а отчасти и В.И. Засулич, лишь под сильным давлением со стороны Г.В. Плеханова заняли позицию молчаливого осуждения Э. Бернштейна, не выступая против него публично. Эта позиция группы «Освобождение труда» обрекала формирующуюся РСДРП на роль крайней антисистемной оппозиции. Те же «оттенки» мировоззренческой позиции предопределяли и неконструктивное решение организационных вопросов. Это проявлялось в ряде последовательных и столь же безуспешных попыток создать зарубежный «Союз русских социал-демократов», а раскол внутри него 1898-1900 гг. в миниатюре воспроизводил грядущий раскол на большевиков и меньшевиков. В организационном вопросе, пожалуй, наиболее ярко проявились различия и в понимании демократических принципов.

Номер проекта: 08-01-00448а.

Название проекта: Проблемы культурного взаимодействия на территории Окско-Донского междуречья в эпоху становления Древнерусского государства (на примере городища Супруты).

Руководитель: Мурашева В.В, Организация: Государственный Исторический музей МК РФ.

Краткая аннотация полученных результатов: Итогом работы по проекту стала рукопись, содержащая анализ результатов полувекового исследования (1954-2007 гг.) Супрутского городища. Основными направлениями работы явились: обработка архивных материалов и музейных коллекций. Анализ вещевого материала включил в себя не только исследование морфологии предметов, но исследование химического состава большого ряда предметов из цветных и драгоценных металлов, структуры ряда предметов из черного металла. Получена небольшая серия радиоуглеродных дат. Написаны тексты, отражающие различные аспекты жизни древнего населения. В рамках проекта написано 2 статьи (А.В.Григорьев) и 1 монография (Мурашева В.В.), сделано 4 доклада на различных научных конференциях.

В итоге предложена реконструкция исторической ситуации, сложившейся в междуречье Оки и Дона в период возникновения Древнерусского государства и места Супрутского городища в региональном и общеевропейском контексте. Не вызывает сомнения уникальность памятника, не только в пределах Верхнего Поочья, но и в масштабах Европы. Большое количество находок, сам характер поселения, выделяют его из ряда синхронных памятников.

Российский гуманитарный научный фонд Отсутствие доказательств сельскохозяйственной деятельности населения и в то же время наличие большого количества продукции кузнечного и ювелирного ремесла указывает на приоритетные области занятий жителей поселка. Широко представленные предметы торгового инвентаря, изделия из драгоценного металла и монеты демонстрируют активное участие поселка в дальней международной торговле, осуществлявшейся по системе трансъевропейских речных путей. Особый характер Супрутского городища очевидно связан с его местоположением на Донском речном пути, в районе перехода в Волжскую водную систему.

Значительная часть привозных вещей связана с южным, степным направлением. С восточными традициями связана и денежно-весовая система, применявшаяся населением городища. Однако, помимо вещей южного происхождения, на памятнике отчётливо прослеживается группа изделий, очевидно, поступивших с севера (скандинавские по своему происхождению украшения, костяные гребни). Находки предметов конской сбруи, вооружения и деталей поясов, может говорить о том, что значительная, если не большая, часть мужского населения была вооружена. Можно с большой долей вероятности предполагать, что на Супрутском поселении проживала небольшая группа дружинников с семьями. Общее количество жителей по различным подсчетам не превышало 300 человек.

Несмотря на «пестрый», в этническом смысле, характер материала, анализ системы домостроительства и керамический материал позволяет утверждать, что основную часть населения Супрут, составляли славяне.

Достоверно определить время возникновения поселения невозможно, однако, косвенные данные говорят в пользу нач. IX в. Анализ материала позволяет говорить о практически одновременной гибели поселений региона, которая, вероятно произошла в районе 910 – 915 гг. Вслед за гибелью поселений, вследствие ликвидации его инфраструктуры, перестал функционировать и верхнедонской участок пути. Судя по набору оружия, найденному на склоне вала со стороны реки, разгром Супрутского поселения был осуществлен варяжским отрядом. Можно выдвинуть предположение, что это были скандинавские поселенцы, контролировавшие какой-то из участков Волжского пути и заинтересованные в ликвидации конкурентов.

Таким образом, анализ материалов городища Супруты позволяет по- новому взглянуть на процессы, происходившие в эпоху образования Древнерусского государства.

Номер проекта: 08-01-00449а.

Название проекта: «Царская хора» Боспора в IV – III вв. до н.э. (торгово-экономическая характеристика).

Руководитель: Ломтадзе Г.А.

Организация: Государственный Исторический музей МК РФ.

Краткая аннотация полученных результатов: Накопление и разработка огромного в количественном отношении массового амфорного материала привело к возможности решения с помощью него некоторых общеисторических задач. Боспорские поселения Азовского побережья Крыма IV – первой трети III вв. до н.э., являются почти идеальным полигоном для подобного рода исследований. Перед нами целая серия разнообразных по площади и планировке и синхронных памятников. Главное для нашей работы, конечно, общие экономические и хозяйственные связи. И не просто взаимосвязь и взаимозависимость в области производства, но и общие торговые контакты: прямые или опосредованные. Для изучения этих вопросов особенный интерес и значение приобретает анализ амфорной тары.

Интересующие нас памятники Караларского побережья со второй четверти IV в. до н.э. входили в единую сельскохозяйственную округу, центром которой являлась укрепленная усадьба «Генеральское-западное». Создание этой округи, вероятнее всего происходило с участием государства, поскольку она выполняла не только хозяйственную, но и административную, а возможно и погранично-военную функцию. Каждый из рассмотренных памятников не только имел свою специализацию: сельскохозяйственная усадьба, торгово-хозяйственный центр, сезонная винодельня, погранично-сторожевой пункт и т.д., но являлся опорным пунктом на исследуемой территории.

Эти особенности накладывали определенный отпечаток на формирование амфорного комплекса исследуемых памятников. Рассматривая значительную по объему коллекцию, происходящую с памятников обширного региона, мы можем не только выявить особенности рассматриваемых поселений. Большое количество синхронных памятников, существовавших достаточно непродолжительное время, позволяет уточнить хронологию отдельных типов амфор, а также показать весь спектр импортеров, в том числе и неустановленных центров производства, присутствовавших на боспорской хоре в IV – первой трети III вв. до н.э. Если мы посмотрим на ситуацию в целом, т.е. в промежутке между 70-ми гг. IV и началом III вв. до н.э., то увидим сходство показателей на усадьбе «Генеральское-западное» и в Пантикапее. Сходны показатели почти по всем позициям, за исключением ярких отличий в процентах хиосского и колхидского импорта. Столь близкие показатели этих двух памятников наводят нас на мысль о существовании между ними тесной торговой связи. Ассортимент и доли каждого из производителей позволяют предположить популярность фасосского вина в Пантикапее и связанных с них памятников в первых трех четвертях IV в. до н.э. Нельзя не вспомнить, что про дорогое фасосское вино в древности говорили, что оно «делает пьющего богатым, деятельным и щедрым». Близость картины соотношения импорта Пантикапея и «Генеральского-западного» является еще одним косвенным подтверждением прямой связи столицы Боспора и такого крупного сельского центра, каким была усадьба Российский гуманитарный научный фонд в Генеральской бухте. На небольшие сельские памятники (если согласиться с тем, что импорт попадал на них посредством усадьбы «Генеральское-западное») фасосская продукция почти не поступала. Для второй - третьей четверти IV в. до н.э. наиболее массово туда поступало вино Синопы, Гераклеи и Пепарета. Для конца IV – нач. III вв.

до н.э. преобладают амфоры из Синопы, Херсонеса и центров Дорийского Пятиградья (Книд, Кос). В то же время, во второй половине IV века на сезонной винодельне «Пустынный берег II», судя по таре, присутствует большое количество дорогого хиосского вина. Скорее всего, одной из возможных причин этого может служить вторичное, достаточно длительное использование хиосских амфор для хозяйственных, а может быть и производственных целей.

Возможно, это было вызвано их прочностью (качественная глина и достаточно толстая стенка сосуда). Другой причиной могут быть спорадические поставки хиосского вина. При достаточно небольшой выборке на сельских памятниках подобные крупногабаритные амфоры дают большой процент.

Номер проекта: 08-01-00452а.

Название проекта: Эллинистический Танаис.

Руководитель: Ильяшенко С.М.

Организация: Государственное учреждение культуры Ростовской области «Археологический музей-заповедник "Танаис".

Краткая аннотация полученных результатов: За последние десятилетия исследований в Танаисе Нижне-Донской археологической экспедицией ИА РАН были получены принципиально новые данные о системе фортификационных сооружений и открыты жилые кварталы ранее неизвестных участков города III-I вв. до н.э. (Нижний город и Западный пригород). Это позволило значительно изменить существовавшие ранее представления об этапах образования и дальнейшего формирования города в эллинистический период. В результате стало возможным выделить три одновременно существовавших на коренном берегу укрепленных городских района: основной четырехугольник (цитадель), Западный район и Западный пригород, а также предположить наличие аналогичной жилой застройки в нижней, прилегающей к порту, части города (Нижний город). Однако большинство комплексов до настоящего времени не были изданы, отсутствуют сводные издания, обобщающие материалы в публикации. В результате проведенной работы, сведены воедино и распределены в соответствии с хронологическими периодами все, открытые в Танаисе за последние 30 лет, значимые объекты. Кроме того, дополнены иллюстративным материалом и уточнением хронологических рамок бытования эллинистические сооружения на территории цитадели Танаиса, открытые и опубликованные в 60-х – 70-х гг. XX в.


Номер проекта: 08–01–00454а.

Название проекта: Всероссийский крестьянский союз.

1905–1917 гг. Документы и материалы.

Руководитель: Колодежный В.Н.

Организация: Институт общественной мысли (АНО).

Краткая аннотация полученных результатов: Выявленные, систематизированные и включенные в сборник документы и материалы полностью подтверждают первоначальную гипотезу исследователя о многогранном и уникальном характере самой массовой крестьянской профессионально-политической организации начала XX в.– Всероссийском крестьянском союзе. Быстрота, с какой идея объединения охватила крестьянство, свидетельствовала о его самостоятельном, инстинктивном (во всяком случае, на первых порах) стремлении к сплочению в борьбе за землю и политические права. Отчеты делегатов на съездах ВКС оказались неоценимым (и во многом самостоятельным)источником, дающим большой материал для суждений об уровне политического сознания крестьянства, о возможном выборе им путей решения проблемы ликвидации помещичьего землевладения, о степени организованности крестьян и наличии прямой зависимости от активности и заинтересованности сельской интеллигенции. Использованные исследователем материалы говорят о стремлении руководства ВКС сохранить “во что бы то ни стало” массовый и внепартийный характер своей организации, которое проявлялось как в 1905-1907,так и в 1917 гг., однако уйти от “партийности” в то переломное, революционное время удавалось с большим трудом.

Исследователю удалось выявить связь между прибытием из ссылки и эмиграции эсеровских лидеров и кардинальным изменением позиции партии социалистов-революционеров в выборе формы организации крестьянства (Союз или Совет) после Февральской революции.

Российский гуманитарный научный фонд Номер проекта: 08-01-00461а.

Название проекта: Археологическая карта России.

Руководитель: Кашкин А.В.

Организация: Институт археологии РАН.

Краткая аннотация полученных результатов: В отчетный период опубликованы три книги серии АКР: «АКР.

Нижегородская область. Часть 2», «АКР. Тверская область. Часть 3», «АКР. Тверская область. Часть 4». Выпуском четвертого тверского тома авторский коллектив завершил работу по Тверской области. Всего в четырех томах объемом 103,5 п.л. содержится 5217 научно-справочных статей о таком именно количестве памятников археологии Тверской области. Одновременно с этим были продолжены работы по написанию научно-справочных статей по памятникам археологии Нижегородской, Ленинградской, Липецкой областям, которые будут подготовлены к публикации и выпущены в 2011-2013 гг.

Номер проекта: 08-01-00462а.

Название проекта: «Русский феодализм»: историографические подходы и исторические реалии.

Руководитель: Горский А.А.

Организация: Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова.

Краткая аннотация полученных результатов: В IX – X вв. на Руси формируется общество, в котором в роли элиты выступал военно-служилый слой во главе с князьями. Его представители получали доход тремя способами: 1) через распределение в их среде государственных доходов;

2) благодаря отправлению должностей в государственном аппарате;

3) от собственных земельных владений, жалуемых князьями за службу.

Соотношение этих трех видов получения дохода менялось в разные исторические периоды. На раннем этапе преобладал первый;

второй появляется и развивается с формированием и усложнением государственного аппарата;

третий, появившийся позже двух первых, получает значительное распространение в XIV – XV вв.

Отношения господства-подчинения между военной верхушкой и рядовым земледельческим населением были доминантными в русском средневековом обществе. Можно ли считать их «феодальными»? Исходя из представления о феодализме, сложившегося в течение XVIII – XIX вв. – как о сеньориальном строе с развитой вассально-ленной системой – нет: частная крупная земельная собственность вплоть до XIV столетия была на Руси распространена относительно мало, вассальные отношения носили преимущественно одноступенчатый характер (князь – служилый человек). Но эта «классическая модель» в действительности нигде не существовала. В других регионах средневековой Европы наблюдается вплоть до Нового времени принципиально сходная с Русью картина: господствующее положение военно-служилого слоя, получающего доходы от рядового населения тремя указанными способами (с теми или иными региональными различиями в их соотношении).

Споры о «феодализме» до сих пор характеризовались тем, что отправной точкой в них служили не реалии общественного устройства, а дефиниции. Было некогда выработано представление о феодализме, и все XX столетие ушло на выяснение – отклонения от него надо считать феодализмом или нет? Куда плодотворнее кажется противоположный путь – попытаться обобщить реалии, выявленные путем конкретных исследований, а затем договориться о дефинициях. Общим (и доминантным) для общественного строя стран Европы (включая как Запад ее, так и Восток) было господствующее положение военно-служилого слоя (организованного в те или иные виды корпораций – дружина, рыцарское сословие, княжеский (государев) двор и т.д.), представители которого получали доход с рядового населения – либо путем распределения государственных доходов в их среде правителем, либо через отправление государственных должностей, либо благодаря наличию собственного земельного владения, пожалованного вышестоящим представителем корпорации за службу. Рядовое население находилось в той или иной степени зависимости от знати (от уплаты государственных податей до разных форм зависимости личного характера).

Основой деления на социальные слои в средневековье плодотворнее представляется, таким образом, считать не чисто экономический фактор (собственники земли и лишенные собственности), а функционально-сословный: знать (военно-служилое сословие) противостоит рядовому населению. Часть последнего могла зависеть от отдельных представителей знати, часть – только от главы государства (за которым стояла корпорация знати, в среде которой он распределял тем или иным способом доходы, получаемые от рядового населения). Государственные и сеньориальные элементы общественных отношений существовали в неразрывной связи и могли выступать в разных пропорциях. Говоря предельно обобщенно, чем ближе к Юго-Западу Европы, тем сеньориальные формы возникали раньше, развивались быстрее, распространялись шире;

чем ближе к Северо-Востоку, тем они возникали позже (по отношению к государственно-корпоративным), развивались медленнее, распространялись в меньшей мере.

Российский гуманитарный научный фонд Как называть это общество – вопрос чисто терминологический. Если перестать настаивать на понимании «феодализма» как исключительно сеньориальной системы с разветвленными вассально-ленными отношениями, если относиться к нему как к условному термину, то вполне можно определять такое общество как «феодальное». Если термин «феодализм» признать все же, скажем так, «надоевшим» - нужно договориться о другом. Но главное – не замыкаться на терминологических спорах, а рассуждать о реалиях социального строя. Современное состояние их изучения позволяет, на мой взгляд, говорить о принципиальном типологическом единстве общественного развития стран Европы в эпоху Средневековья.

Номер проекта: 08-01-00464а.

Название проекта: Методология и основные концепции новейшей отечественной историографии Великой Отечественной войны (1990-2010).

Руководитель: Никифоров Ю.А.

Организация: Институт всеобщей истории РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: За два последних десятилетия в связи с изменением социально политической обстановки в стране и публикацией большого количества ранее недоступных архивных материалов значительно возросло число работ, посвященных Великой Отечественной войне. Большой интерес широкой общественности к вопросам, связанным с подготовкой нашей страны к войне, причинами поражений Красной Армии в первый период войны, деятельностью Верховного главнокомандования, взаимоотношений с союзниками по антигитлеровской коалиции, и т.п., вызвал обширный поток литературы, освещающей эти вопросы. В этом потоке можно найти работы профессиональных историков, однако значительную его часть составляют сочинений дилетантов, журналистов, авторов, изготавливающих низкопробные псевдоисторические поделки.

15 мая 2009 г. Президент России Д.А.Медведев подписал Указ о создании комиссии по противодействию фальсификации истории в ущерб интересам России. Следует осознать, что если мы говорим о фальсификации истории, то это возможно лишь в том случае, если мы считаем историю наукой, способной получить истинное знание о прошлых событиях. Таким образом, выработка и осмысление критериев научности и объективности в историческом познании, которые позволили бы отличить добросовестные исследования от подделок, приобретают важнейшее значение.

В ходе проведенного исследования был проведен критический анализ российской литературы о Великой Отечественной войне, изданной с начала 1990-х гг. и выражающей современные представления историков о ключевых событиях войны и наиболее актуальных проблемах их теоретического осмысления. Проведенное исследование предполагало рассмотрение новейшей отечественной историографии Великой Отечественной войны с позиций методологии научного познания. Особое внимание было уделено анализу фундаментальных понятий истории как науки: природе исторического факта и специфики исторического описания, отбора исторических фактов, проблемы исторического объяснения, вопросы проверки, подтверждения и опровержения исторических описаний. В исследовании показано, что в течение ХХ в. понятие истины постепенно вытеснялось из философии науки.

Постмодернизм, получивший широкое распространение в последней четверти ХХ в., вообще рассматривает науку как некий дискурс, как некую языковую игру наряду с другими языковыми играми, как производство каких-то текстов.


Устранение понятия истины и стирание всех граней между наукой и иными форами «дискурса» особенно ярко проявилось в понимании истории, которую в последней четверти ХХ в. начинают рассматривать как разновидность литературного творчества. С этим невозможно согласиться. Историк составляет свое описание из твердо установленных фактов, т.е. фактов, существование которых он может обосновать с помощью источников. История развивается, выдвигая предположения, получая подтверждения или опровержения своих описаний. Эти описания с течением времени становятся все более точными и полными. К ним вполне применимо понятие истины – точно так же, как оно применимо к научным теориям. Конечно, в истории истина подается нам в разнообразных литературных облачениях, часто она дополняется воображением историка, поэтому исторические описания индивидуальны, мы не можем в истории избавиться от множественности описаний. Этим история отличается от естественных наук, в которых множественность описаний часто рассматривается как признак неблагополучия.

Следующая методологическая проблема, рассмотренная в рамках исследованиях, - установление природы исторического описания. Показана разница в отношении к описанию в естественных и общественных науках, т.к.

описание в общественных науках имеет существенно иную природу, нежели описание в естествознании. Поскольку историк описывает интенциональное поведение людей, его описание отличает наличие «интенциональных» слов – слов, выражающих намерения, цели, желания людей. Это означает, что описание включает в себя понимание действий этих людей. Понимание входит в само описание и последнее невозможно без первого. Понимание включает в себя интерпретацию. Понять или интерпретировать действия субъекта – значит приписать им некоторый смысл – интенцию, которой руководствовался субъект, совершая эти действия. Это означает, что описание историка включает в себя также и объяснение. Таким образом, в истории нет резкой грани между описанием и объяснением.

Российский гуманитарный научный фонд Указ Президента России о создании Комиссии по противодействию фальсификации истории в ущерб интересам России исходит из того, что целью исторической науки является дать обществу адекватное представление о собственном прошлом, и историки располагают необходимым инструментарием для создания его правдивого описания. В области истории фальсификации могут преследовать цели разрушения исторической памяти, подрыва национальной идентичности, внушения таких представлений о прошлом, которые позволят тем или иным силам достигнуть определенных политических целей в настоящем.

Номер проекта: 08-01-00465а.

Название проекта: Гражданская война: взгляд из окопа.

Руководитель: Ермоленко Т.Ф.

Организация: Институт по переподготовке и повышению квалификации преподавателей социальных и гуманитарных наук Южного федерального университета.

Краткая аннотация полученных результатов: В ходе реализации проекта была проведена большая работа по выявлению меморатных рукописных текстов в архивных хранилищах четырех регионов страны: Юга (Дона, Кубани и Северного Кавказа), Центра, Поволжья и Севера, принадлежащих участникам Гражданской войны на стороне большевиков. Для понимания отличий, которые по логике вещей должны были быть у представителей двух враждебных сторон, были привлечены в некотором количестве и документы Белого лагеря. Оказалось, что разительная разница во внешних признаках людей, сделавших противоположный выбор, не просматривается.

Огромное число менявших цвет знамени в этом конфликте дополнительно подтверждает это. Среди сторонников большевиков были обнаружены персонажи, которых по логике классового конфликта там быть не может. Причины таких коллизий судьбы отдельных людей видятся в особенностях личностных характеристик и внешних обстоятельствах, подталкивавших к определенным решениям.

В ходе работы с фактографией мемуаров рядовых участников была выявлена их противоречивость официальным версиям событий Гражданской войны. Благодаря реконструкции личности автора текста, выявлению мотивации написания, делался вывод о том, чему доверять в каждом конкретном случае.

По мере знакомства с личными бумагами большевиков-горцев была установлена связь между их политическим выборов и процессом инокультурной экспансии, усиленными темпами протекавшим на Северном Кавказе и Дагестана после окончания Кавказской войны и усугубившим кризис и распад структур патриархального общества.

Тактика командования Красной армии по привлечению симпатий горцев на свою сторону, основанная на широкой финансовой поддержке дружественных вооруженных формирований, при всей своей кажущейся избирательности оказалась довольно типичной и применительно к русским отрядам.

В результате сравнения трех групп участников Гражданской войны на Юге – казаков, русских и горцев – были выявлены общие и особенные черты их поведения как комбатантов.

В результате работы с материалами нескольких регионов появились основания для лучшего понимания особенностей хода Гражданской войны как Юга, так и Поволжья, Сибири и Севера в сравнении с ним. Вследствие этого стала очевидна роль в разжигании внутренней войны таких факторов как скопившиеся в регионах запасы вооружения;

участие в местных боестолкновениях инородцев и уроженцев других губерний, офицерских кадров и фронтовиков вообще;

провоцирующее влияние оформленных политических сил и военно-политических центров, стремившихся разбудить в населении столь необходимую для внутригражданского конфликта ненависть.

С помощью нарративных документов были выявлены особенности чувственного и понятийного освоения действительности современниками внутригражданского конфликта в России: классовое содержание категорий времени, семантическое наполнение смысла одежды (кожанки, черкески и пр.);

ряд известных соционимов того времени («кадет», «юнкер», «черносотенец») имел четкую региональную привязку и основывался на конкретных исторических событиях.

Номер проекта: 08-01-00469а.

Название проекта: Средневековые подписи и рисунки граффити Владимиро-Суздальской земли (XII–XVI вв.).

Руководитель: Медынцева А.А.

Организация: Институт археологии РАН.

Российский гуманитарный научный фонд Краткая аннотация полученных результатов: Надписи-граффити на стенах древнерусских сооружений – неотъемлемая часть письменной культуры, которая является основным составляющим культуры любого общества. По своей многочисленности и значению они занимают второе место после берестяных грамот как свидетельство распространения «бытовой» письменности среди различных слоев средневекового общества. Надписи-граффити других регионов Древней Руси активно исследуются в последние десятилетия. Владимиро-Суздальская Русь до сих пор являлась исключением в этом отношении. Рисунки-граффити вообще не привлекали внимания исследователей и издавались только в связи с другой тематикой. Целью настоящего проекта является выявление, фиксирование и интерпретирование надписей и рисунков граффити на стенах белокаменных архитектурных сооружений Владимиро Суздальской Руси.

В 2008–2010 гг. были произведено обследование белокаменных архитектурных сооружений Владимиро-Суздальской земли: Успенского и Дмитровского соборов, Золотых ворот (Владимир), храма Покрова на Нерли, храма Рождества Богородицы и дворцовой башни с лестницей в с. Боголюбове, церкви Бориса и Глеба в с. Кидекша, Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, храма Рождества Богородицы в Суздале. В результате выявлены многочисленные рисунки и надписи-граффити, прочерченные по белокаменным блокам и остаткам фресковой штукатурки, датированные XII–XVI вв., и несколько более поздних надписей – XVII–XIX вв., включение которых в тему исследования оправдано их исторической значимостью.

К настоящему времени количество надписей и их фрагментов достигает нескольких десятков и более трехсот рисунков, среди которых преобладают кресты и строительные метки. Абсолютное большинство (3/4) открыто в последние годы;

некоторые изданные ранее, прочитаны иначе. Особое внимание привлекают надписи и рисунки, впервые обнаруженные в храме Покрова на Нерли, Успенском соборе и Золотых Воротах Владимира, Георгиевском соборе в Юрьеве- Польском.

Большинство надписей – молитвенные формулы, подписи-имена, датирующиеся по данным палеографии XII–XIV вв.

Среди них следует отметить надписи мастеров.

Среди надписей-граффити Успенского собора обнаружены надписи исторического содержания. Одна из них сообщает о пожаре, случившимся в 1532 г., что не было засвидетельствовано другими письменными источниками.

На южной грани среднего столба прочерчена надпись, позволяющая уточнить местоположение гробницы митрополита Максима. Таким образом, большинство надписей, так или иначе, связано с сакральным пространством храмов – это и молитвенные надписи, и автографы «писал имярек» или просто имя рядом с изображением креста или образом святого, записи о значительных событиях церковной истории, например, о пожаре в храме или событиях повседневной церковной жизни. Крайне незначительно число надписей, не связанных с религиозной тематикой. К ним можно отнести лишь одну надпись XIV–XV вв. из храма Покрова на Нерли, возле рисунка, изображающего коней, в тексте которой содержится насмешка над автором рисунков – «Костяней».

Значительный интерес представляют и рисунки. Большинство из них –это прочерченные или вырезанные рисунки крестов – свидетельства посещения и молитвы самых разных людей. Они достаточно многообразны и по форме и по исполнению – от сложных красивых крестов «греческих» и «голгофских», украшенных орнаментальным плетением, до простых четырехконечных крестиков. Относительно точно удается их датировать в тех случаях, достаточно редких, когда изображение сопровождает надпись – по палеографии. Следующая группа по численности – строительные метки: стрелки, диагонали, концентрические окружности. Очевидно, они связаны с процессом строительства.

Наименее представлена группа сюжетных изображений, хотя каждое из них – уникально: изображения людей и животных, человеческих ладоней, корабля, погребения в саркофаге. Часть из них носит сакральный характер.

Особый интерес представляют бытовые рисунки – жанр ранее почти неизвестный. Среди них встречаются изображения людей, животных, выполненные в «народной» манере. Эти рисунки позволяют взглянуть на повседневную жизнь людей средневековья их глазами: человек в кафтане, погребение в саркофаге, бегущий табун лошадей (храм Покрова на Нерли).

Таким образом, граффити являются не только свидетельствами живого разговорного языка и отображением реальной жизни, но и представляют собой новые источники по истории культуры и ментальности средневековой Руси, наполняющие конкретными событиями, именами и образами строки официальных источников.

Номер проекта: 08-01-00479а.

Название проекта: Евразийцы на Лубянке: материалы следственных дел.

Руководитель: Репников А.В.

Организация: Институт общественной мысли (АНО).

Российский гуманитарный научный фонд Краткая аннотация полученных результатов: Осуществлена работа по расшифровке и археографической обработке материалов следственных дел. Проделана поисковая работа в архивах и библиотеках, позволившая подготовить примечания и комментарии к материалам.

В комментарии вошли сведения о персоналиях и партиях, упоминаемых в следственных делах. Ряд биографических сведений установлен по неопубликованным архивным материалам, в том числе материалам, содержащимся в ЦА ФСБ России. В ходе работы над комментариями проведен ряд проверок по учетам МВД и ФСБ, позволивших уточнить ранее неизвестные подробности биографий ряда политических деятелей и скорректировать данные о применении против них политических репрессий. В ходе работы по проекту в 2008-2010 гг. на основе архивных материалов с привлечением различных источников были подготовлены и опубликованы в открытой печати 4 статьи. В каждой из них впервые вводились в научный оборот ранее недоступные исследователям документы ЦА ФСБ России, снабженные научными комментариями и (в ряде случаев) уникальным иллюстративным материалом. Например, в качестве иллюстраций к статье А.В. Репникова и В.Г. Макарова «Евразийская волна» Русская эмиграция накануне Второй мировой войны впервые были опубликованы фотография обложки следственного дела И.С. Белецкого (с. 84);

ордер на арест И.С. Белецкого (с. 87);

постановление на арест И.С. Белецкого (с. 87);

фотография И.С. Белецкого из архива Славянского Института Академии наук Чехословацкой республики (с. 88). В статье также помещена фотография тома «Евразийской хроники» со статьей И.С. Белецкого (с. 89). Все опубликованные статьи снабжены указанием на поддержку проекта со стороны РГНФ.

2008 год Репников Александр Витальевич, Макаров Владимир Геннадиевич Как возникло евразийство // Россия XXI. 2008. № 5.

С. 98–125. – на рус. яз.

2009 год Репников Александр Витальевич, Макаров Владимир Геннадиевич Евразийская волна. Русская эмиграция накануне Второй мировой войны // ФСБ: За и Против. 2009. № 2. С.84–89. – на рус. яз.

2010 год Репников Александр Витальевич, Макаров Владимир Геннадиевич Люди из примечаний. «…Милый Гриша Товстолес» К истории «Евразийского движения» // Россия XXI. 2010. № 2. С. 160–181. – на рус. яз. Журнал «Россия XXI»

включен в список изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ.

Репников Александр Витальевич, Макаров Владимир Геннадиевич Забытый евразиец (по материалам следственного дела Ивана Семеновича Белецкого) // Ключевские чтения – 2010. История России: личность, общество и природа страны: Материалы Всероссийской научной конференции: Сборник научных статей. – М.: Издательство «Спутник+», 2010. С. 302–312. – на рус. яз.

Номер проекта: 08-01-00481а.

Название проекта: Русские о Сербии и сербах. Т. 2.

Руководитель: Шемякин А.Л.

Организация: Институт славяноведения РАН.

Краткая аннотация полученных результатов: Использование имагологического подхода, в рамках которого и создается антология «Русские о Сербии и сербах» (в данном случае речь идет о завершенном втором ее томе, содержащем только архивные свидетельства русских наблюдателей) позволило ввести в исследование глобальной темы «Менталитет сербского традиционного общества и его эволюция в условиях модернизации и воздействия европейских идей и институтов» новый комплекс источников – зафиксированных наблюдений русских очевидцев о сербских социокультурных и политических реалиях. Причем не в виде отдельных упоминаний, каковые имеют значение всего лишь в качестве локальных иллюстраций, а в их совокупности, рассмотренной на значительном временном отрезке (1862 г. – начало 1920-х гг.). В этом случае свидетельства иностранцев приобретают характер весьма репрезентативного комплекса, анализ которого создает возможность для широких обобщений. Поскольку главная ценность таких источников заключается в том, что путешественник обращает внимание на непривычные для него, но привычные для местных жителей стороны жизни. Эти «рутинные» с точки зрения обыденного опыта, детали, как правило, не попадают во «внутренние» источники, каковых и так относительно немного, ведь «традиционное общество» исторически относится к дописьменной культуре, и, соответственно, значение нблюдений путешественников-иностранцев для его изучения еще более возрастает. Кроме того, «свежий» взгляд со стороны – из типологически близкой (православной) России, где модернизация также протекала с серьезными отклонениями от «классической» модели (культурная близость русских предохраняла их от от сильных искажений сербского колорита), Российский гуманитарный научный фонд позволил, обогатившись новыми аргументами, глубже проникнуть в суть ее сербского варианта… Подготовка второго тома антологии «Русские о Сербии и сербах» (в который вошли посвященные Сербии и сербам рукописные материалы 25 авторов – их письма, отрывки из дневников и воспоминаний, путевые и научные заметки, черновики статей, донесения дипломатов и военных агентов) стало важным этапом в исследовании указанной темы:

«Менталитет сербского традиционного общества и его эволюция…». Еесли источники из первого тома использовались для анализа социокультурного контекста модернизационных процессов в Сербии, то во втором – особое внимание обращено на изучение особенностей политического процесса в ней. При этом (в отличие от первого тома, куда входят уже бывшие в печати материалы) он состоит, повторимся, исключительно из архивных, т.е. ранее не публиковавшихся, свидетельств русских наблюдателей. Соответственно, приводимые в них данные и высказанные суждения – более объективны и откровенны (чем выраженные печатно), лишенные внутреннего отбора и самоцензуры… Что касается политического аспекта модернизации по-сербски после обретения независимости в г., то наблюдения русских очевидцев наглядно доказали всю ограниченность институционального подхода к исследованию (все еще господствующего в национальной историографии), подтвердив, что институционально имитировать Европу автоматически совсем не значило быть ею. Когда общественная дисциплина, да и весь политический процесс, базируются на личностных, а не формальных принципах (что характерно для гражданского общества), то чувство долга к своему ближайшему кругу – родственникам, землякам, друзьям – как того требовал древний обычай, проявляется у его участников сильнее, чем общегражданская ответственность, закрепленная законом. Соответственно, «другой» в их глазах представал не как представитель своего сообщества, думающий по иному, но как чужак. И столкновение становилось неизбежным. Правовое сознание, составляющее основу европейской политической культуры, в Сербии не сложилось – ни у народа, ни у элиты, ни у монархов, хотя в ней уже существовало номинально европейское политическое пространство – с конституциями, многопартийностью, парламентом. Таким образом, насилие в различных его проявлениях (причем как «сверху», так и «снизу») являлось важнейшим фактором (особенностью) политического развития Сербии… При этом национальные, или внешние, аспекты превалировали в сознании большинства сербской элиты над пониманием необходимости внутреннего развития государства. Поиски путей «окончательного» решения задачи «освобождения и объединения» своего этноса отвлекали у нее слишком много средств и внимания, отодвигая проблему гармонизации отношений между государством и обществом, как и внутри самого общества, на второй план. В этом взгляде «на сторону» заключалась одна из важнейших причин консервации традиционного состояния сербского социума и один из главных тормозов движения Сербии по пути действительной европеизации и модернизации внутригосударственной жизни, что, в свою очередь, обеспечивало устойчивость в ней архаичной политической культуры… Используя рукописное наследие русских очевидцев (с его более мощным, чем в печатных источниках, информационно-аналитическим потенциалом), составители второго тома антологии смогли усилить и значительно глубже нюансировать главный вывод, сделанный в заключении к первому: «За фасадом европейских новаций в виде конституций и парламентаризма, многопартийности, современной ситемы образования и воинской службы скрывались устойчивые структуры и стереотипы традиционного общества, определявшие поведение не только простого крестьянина, но и большей части сербской элиты».

Номер проекта: 08-01-00494а.

Название проекта: Управляющие на предприятиях России в начале ХХ века: историко-антропологический анализ.

Руководитель: Шильникова И.В.

Организация: Российский государственный гуманитарный университет.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.