авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |

«АННОТАЦИИ ЗАВЕРШЕННЫХ В 2010 ГОДУ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПРОЕКТОВ ПО ФИЛОСОФИИ И СОЦИАЛЬНЫМ НАУКАМ Аннотации публикуются в соответствии с решением Правительственной комиссии по высоким ...»

-- [ Страница 3 ] --

Было выявлено, что кризис и вооруженный конфликт привел к увеличению традиционалистских элементов семейно бытового поведения населения Дубовской. Появилось больше формальных ограничений, накладываемых на женщин и детей. Вместе с тем на сегодняшний день наблюдается увеличение количества ранних замужеств и случаев двоеженства, связанных с дефицитом статусных и хорошо обеспеченных мужчин. Одновременно, парадоксальным образом повысился социальный статус части женщин, которые, начав играть роль главного «кормильца» семьи во время вооруженного конфликта, продолжают сохранять её и сейчас. Однако такая ситуация рассматривается и женщинами, и мужчинами как ненормативная и зачастую приводит к напряжению во взаимоотношениях супругов.

Кризис и вооруженный конфликт привел также к разрушению прежней системы местного самоуправления. В году была создана новая административная система, которая, впрочем, не справлялась со своими функциями в годы конфликта, когда наблюдалась ситуация властного и правового вакуума. После начала второй военной кампании административный контроль над станицей был восстановлен, однако жители Дубовской демонстрируют низкий уровень лояльности к системе местного самоуправления. Вместе с тем представители местных властей заявляют о том, что у них отсутствуют необходимые экономические ресурсы для того, чтобы решать текущие проблемы населения.

Вооруженный конфликт имел следствием также отмирание старых форм организованной мобильности населения. Во время и после окончания военных действий юношей из Чеченской Республики перестали призывать на службу в армию, прекратилась практика выдачи путевок колхозом, организация летнего отдыха и экскурсионных поездок школьников. При этом на сегодняшний день выезжать куда-либо на отдых за свой счет подавляющая часть населения не имеет возможности. Вместе с тем, можно говорить об увеличении количества перемещений, связанных с поиском работы, особенно характерных для молодежи. Новым элементом является боязнь поездок за пределы республики.

Вследствие сформировавшегося представления о враждебности внешнего по отношению к республике мира, старшее поколение очень неохотно дает согласие на далекие поездки своих детей. Однако молодежь и люди среднего возраста зачастую стремятся уехать из станицы.

Было установлено также, что кризис и вооруженный конфликт привел к снижению солидарности жителей станицы и повышению случаев самых различных столкновений между ними. На сегодняшний день наблюдается выраженная неприязнь старожилов по отношению к новоселам, немало стычек и ссор происходит среди детей школьного возраста, множество столкновений возникает среди молодежи, нередки конфликты и в семьях. Конфликтами также отмечены отношения в профессиональных коллективах.

Номер проекта: 09-03-00614а.

Название проекта: Роль логики в становлении рационального мышления в России.

Руководитель: Грифцова И.Н.

Российский гуманитарный научный фонд Организация: Институт логики, когнитологии и развития личности (АНО).

Краткая аннотация полученных результатов: Получило обоснование положение о том, что принятие определенного образа логики влияет на трактовку задач и возможностей преподавания логики в качестве учебной дисциплины. Выявлено, что составляющие образ логики компоненты включают в себя представления о природе логического знания, о его связи с языком и мышлением, об общефилософских установках, о месте в системе философского знания, о приложениях в науке, о влиянии на уровень рациональности в обществе. В результате анализа ситуации в логике в России 18 века установлено, что в основу всех первых учебников по логике в России века (Хр. Баумейстера, Ивана Рижского, «Детской логики» и др.) была положена трактовка логики немецким философом Христианом Вольфом, что именно его представления о месте роли в системе философского знания, о назначении логики в целом сформировали основные элементы образа логики, который, в свою очередь, определил базовые компоненты образов логики, сложившихся в 19 веке. Существенным для этих учебников является различение теоретической и практической логики. Обоснован тезис о том, что образ логики как «полезной» дисциплины был, видимо, однозначно принят в научной среде этого времени. Этот образ представляет логику как необходимую для всех областей человеческой деятельности дисциплину в той мере, в которой эти области полагают для себя важными строгость и доказательность. Соответственно, она в равной степени является и теоретической, и практической. Логика трактуется как наука о рассуждениях и рассматривается как способная воспроизводить правила естественных рассуждений. В результате делается следующий вывод: авторами учебников по логике 18 века руководила идея “всеобщей логической грамотности”, “исправного употребления сил человеческого разума” всеми его обладателями, во всех областях жизни. Таким образом, можно констатировать наличие явно выраженной теоретической установки на возможность влияния на уровень рациональности в обществе через систему образования – преподавание логики. Обращение к учебной литературе по логике 19-начала 20 веков позволяет говорить о «расщеплении» образа логики, сформировавшегося в 18 веке, и о формировании, по крайней мере, трех представлений о том, что такое логика и каковы ее главные функции. Намеченное еще Вольфом деление логики на три части: 1) философская, или гносеологическая логика, 2) теоретическая логика, 3) практическая логика становится общепринятым. Авторами проекта показано, что в этот период развитие логики в России пошло, главным образом, в первых двух направлениях. Этим, видимо, можно частично объяснить почти полное отсутствие влияния логики на российскую культуру, в частности, повседневную жизнь. Установлено также, что характерной чертой развития логики в России является то внимание, которое российские логики (работающие, главным образом, в русле первого направления) уделяют проблемам обоснования логики как науки, которая выглядела как проблема психологизма и антипсихологизма в логике. Наконец, показано, что большинство логиков 19 века делают главным предметом своего рассмотрения в теоретической логике проблему классификаций умозаключений, предлагая в этой сфере довольно оригинальные подходы (например, работы М.И.Каринского и Л.

В.Рутковского). В то же время, реально развивая логику в указанных двух направлениях, логики 19 века (М.И.Владиславлев, В.Н.Карпов, Н.Я.Грот и др.) разделяют установку на практическое значение логики, которое, однако, не нашло реального воплощения в учебном процессе.

Номер проекта: 08-03-00238а.

Название проекта: Философско-антропологические воззрения в культуре Древней Руси.

Руководитель: Громов М.Н.

Организация: ИФ РАН.

Краткая аннотация полученных результатов: В результате проделанной работы, базировавшейся на комплексном анализе разнородных источников, в том числе впервые введённых в научный оборот в качестве философских текстов, были существенно уточнены древнерусские философско-антропологические представления. Издан наиболее фундаментальный труд по средневековой антропологии – «Диоптра» Филиппа Монотропа, византийского автора XI века, который оказал значительное влияние на древнерусские представления о человеке. Из него, равно как и других переводных и оригинальных сочинений, отечественные мыслители усваивали как антропологическое содержание, так и диалогическую форму изложения, наиболее аутентичную для описания сложной противоречивой природы человека.

В ходе исследования были проанализированы с позиций современной науки и с помощью новейших методов исследования памятники письменности с XI по XVII век, в том числе сочинения Кирилла Туровского, митрополита Никифора, Симеона Полоцкого и других древнерусских авторов. Особое внимание было уделено наследию Максима Грека, крупнейшего философа, богослова, филолога XVI столетия, в творчестве которого соединились византийские, возрожденческие и древнерусские традиции. Человек, его трудная жизнь, спасение души, моральные ценности занимали центральное место в идейном наследии «дивного философа» Максима Грека.

В качестве ценного источника по философской антропологии использовалась апокрифическая литература, довольно распространенная в древнерусской книжности, о чём свидетельствуют индексы отречённых книг от самых ранних до Российский гуманитарный научный фонд наиболее обширного в составе «Кирилловой книги» 1644г. В цикле ветхозаветных апокрифов о сотворении Адама выявлен синтез античного учения о четырёх стихиях и четырёх состояниях вещества (что составило онтологическую осмерицу) и библейского учения о сакральном значении облака, связанного с мыслью человеческой и божественной благодатью. Как весьма перспективный источник рассматривались лексикографические сочинения, прежде всего азбуковники, содержащие терминологию отвлечённного характера из греческого, латинского, древнееврейского, польского, немецкого и других языков.

Анализ письменных источников сопровождался параллельным рассмотрением невербальных источников в виде творений архитектуры, живописи, пластики, что способствовало более глубокому исследованию общего культурного контекста древнерусского общества, в котором проблема человека, смысла его бытия, отношения к природе и социуму были одними из важнейших. Подчёркивается тезис о том, что антропологическая установка древнерусской мысли перешла в отечественную философию Нового времени, став одной из доминантных тенденций её развития.

Номер проекта: 08-03-00541а.

Название проекта: Философский анализ социально-антропологических аспектов науки.

Руководитель: Грякалов Н.А.

Организация: Санкт-Петербургское философское общество (ОО).

Краткая аннотация полученных результатов: В 2008 году авторский коллективом проекта «Антропологическое измерение науки» был проведен ряд семинаров, в рамках которых было проведено рассмотрение феномена науки, во-первых, с точки зрения ее антропологического истока, а, во-вторых, с точки зрения ее антропологического эффекта.

В контексте аналитики новоевропейской формы знания-власти был выявлен культурно-исторический фон новоевропейского процесса институализации физиологии, паталогоанатомии, гигиены, психиатрии. Институирование этих научных дисциплин означало удаление от непосредственной феноменальности тела, место которой начинают занимать дисциплинарные конструкты, возвратным образом считываемые как феноменальность. Это производство феноменальности телесно-ортопедическими практиками маркирует, на наш взгляд, новоевропейский дискурс о теле как таковой. Его рефлексивное остранение мыслится через обращение к исторически-другому: прежде всего, античным, религиозно-аскетическим и археомагическим практикам символическом аккультурации тела. В работе проводится предварительный методический набросок будущей исторической антропологии науки (Ницше, Хайдеггер, Фуко).

Нами различаются указанные проекты мышления историчности и ход «классический», связанный с немецким идеализмом. Если для Гегеля дело идет уже не только о том, чтобы корректно раскрыть бытие в дискурсе, но чтобы показать саму возможность бытия, раскрытого в своей реальности посредством дискурса, то «знание» представляет собой знание механики трансформации свободного исторического индивида (и именно постольку «абсолютное»

знание представляет собой смерть человека как свободного исторического индивида). Для Хайдеггера, напротив, речь идет об истории как о череде обскураций: «бытие» становится метафорой полного объекта, который может быть дан только в серии искажений, номенклатуру которых и предоставляет деструкция истории онтологии. Традиция непрерывно забывает собственный исток. Хайдеггер будет понимать «снятие» как «вытеснение», при этом амнезированный исток приобретает вид симптома.

В свою очередь, генеалогический маршрут, понятый в контексте «критической истории», предлагает историческое разбирательство такого рода, которое устанавливает принципиальную конечность мышления. Эта конечность мышления у Ницше раскрывается как конечность нашего исторического опыта, «историческая априорность» которого закреплена в «идолах» «истинного мира».

Речь, таким образом, идет о присвоении и перераспределении ценностей в поле науки – как непосредственно технических, так и символических (признание, успех, доминирование). Все это заставляет нас говорить о логике роста научного знания в терминах агональных стратегий, целью которых является господство над социальными доменами и, следовательно, возможность определять границы науки и наиболее легитимные позиции внутри научного поля (а также нелигитимные, в частности, характеризовать определенный корпус текстов как «не-науку»).

В 2009 году авторский коллектив проекта «Антропологическое измерение науки» провел работу над следующими сюжетами:

«Институализация новоевропейской анатомии: политические предпосылки и экзистенциальный эффект» посвящен раннему периоду становления новоевропейской анатомии.

На основании обсуждения анатомических проектов Леонардо, Этьена, Везалия, Бидлоо, Рюйша было обосновано, что политизированный характер анатомия приобретает начиная с начала 18 века. С этим исследованием связан вопрос о возникновении и развитии новоевропейской анатомии. Здесь известны две трактовки. Одна из них предполагает, что анатомия – это один из результатов познавательного интереса разума, согласно другой концепции, новоевропейская анатомия – это научное Российский гуманитарный научный фонд предприятие, несвободное от патологических альянсов. Близко примыкающая к предыдущей теме «Социология мертвого» были посвящена: 1) реконструкции представлений о загробном мире исходя из структуры архаических захоронений;

2) исследованию представлений о «беспокойстве покойников», вызвавшему изобретение техник связывания и обездвижения мертвых;

3) проблеме сотериологии и мумификации;

4) возникновению крионики;

5) проблеме покойника как элемента производительных сил. Обсуждение этих сюжетов выступило пропедевтикой к помещению науки в контекст объектных экономик смерти. Перенося на себя сотериологическую функцию религии, наука политизирует и объективирует смерть в одном и том же акте.

Исследование сюжета «Экзистенциальный смысл виртуалистики» касалось в первую очередь онтологии виртуальной реальности. Субъективность, воплощенная в virtus, лишь создает иллюзию отчужденной субъективности мышления. В ней как раз этой субъективности нет. Это субъективность виртуальная, т.е., субъективность должного, ставшего сущим. Виртуальная субъективность оказывается выстроенной именно по кантовской модели чистого разума: она конституирует эмпирическую субстанцию и она же использует и задействует механизмы трансцендентальной эстетики, аналитики и иллюзорности для апперцепции.

Семинар «Социальная антропология ученого: ученый и его культурные альтернативы» посвящен возникновению персонажа ученого, историческим и метафизическим аспектам этого события. Обсуждение было направлено на выделение предваряющих фигуру ученого форм. Также была проведена дескрипция научного этоса в перспективе теории фреймов.

Исследование «Исторический генезис филологии: чтение как предмет религиозного и научного опыта», посвященный происхождению европейской фигуры читателя из духа протестантской герменевтики. В рамках семинара было обоснована гетерогенность развития европейской филологии и психоистории чтения. Главным тематическим объектом обсуждения выступило влияние герменевтической парадигмы Лютера на постановку новоевропейской позиционности читателя.

В 2010 году авторский коллектив проекта «Антропологическое измерение науки» детально занимался темой «наука как тотальный феномен». В исследовательский фокус попали, прежде всего, такие принадлежащие данному тематическому полю проблемы как: 1) исторический генез научного самосознания;

2) общая теория техники;

3) история медицинских навыков и модели тела. Анализ этих проблем прояснил для авторов проекта оригинальность конституции научной формы сознания и интенсивность его воздействия на обыденный опыт субъекта.

В контексте исследования исторического генезиса научного самосознания участники проекта проблематизировали, прежде всего, его христианский исток. Происхождение научной формы осознания мира (в том виде, в каком она оформляется в Новое время) из реалий христианского культа выступило главным предметом анализа. И главным достижением этой линии разработок выступило обоснование тесной взаимосвязи научного самоотношения к миру новоевропейского субъекта с христианской догматикой.

Здесь в качестве проблематических обозначились два момента: а) христианская генеалогия новоевропейской науки и б) ее возвратная теологизация. То есть: новая наука не только растет от корня христианского опыта, но также этот опыт и перепричиняет, институируя себя в качестве нового Откровения.

Второй проблематический корпус, разрешаемый проектом в 2010 году, принадлежал области философской теории техники. Более всего, нас интересовал опыт саморасширения субъекта, реализуемый посредством включения в него технем и техноценозов. Таким образом был сформирован подход отличный от применяющегося традиционно в философских экспликациях феномена техники: при прояснении сути данного феномена отправляться следует не от наличных технических артефактов, а исследовать техническую составляющую ряда основных феноменов человеческого бытия.

Номер проекта: 09-03-00310а.

Название проекта: Онтологическая расколотость человеческого бытия.

Руководитель: Гуревич П.С.

Организация: Институт философии РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: Феномен человеческого бытия является едва ли главной темой философской антропологии. Постижение человека возможно только через раскрытие предельной сложности и многозначности его существования. В человеке, как считалось с древних времен, ценно не только то, что явлено, но главным образом то, что сокрыто. Он радикально значим именно этой потаенностью, о которой писали не только великие мистики, но и современные философские антропологи. Э. Фромм, к примеру, рассуждая о том, как придать стройность философскому постижению человека, отмечал, что начинать изложение нужно, очевидно, с обозначения человека как особого рода сущего. Но как раз ответом на этот вопрос мы и не располагаем. Человек отличается от Российский гуманитарный научный фонд других живых существ тем, что его сущность не раскрывается в обыденном контексте, в границах житейского размышления.

Животное можно достоверно описать через опыт его существования, ориентированного инстинктами. С биологической точки зрения человек тоже продукт природы, его возможности, потребности и стремления реализуются через природу и в природе. Как живое существо, человек обладает нервной системой и членораздельной речью. И эта последняя является инструментом природы, который ведет к свободе, включая в игру разум. Если животное лишь следует природе, то человек, свободно поднявшийся над землей, выработал способность созерцать универсум.

Человек тоже наделен этой программой, но она не является единственной. Инстинкты дополняются также социальной и культурной программами. Именно поэтому человек живет на острие разнообразных систем ориентации, которые на самом деле не обеспечивают предустановленной гармонии человеческого поведения. Эти программы способны растаскивать человека в разные стороны. Поэтому наметившаяся в отечественной философии тенденция рассматривать человеческое бытование как целостное, прилаженное, взаимосоотнесенное не выражает идеи человека. Чтобы выявить человеческую природу, важно осознать ее как трагически коллизийную сущность, раскрыть неизмеримую глубину человеческого бытия. Никакой предзаданной «человеческой природы» нет. Каждый из нас есть то, чем он может стать в процессе активного и осмысленного проживания своей жизни.

Как было замечено еще Кантом, на вопросе о человеке сходятся все основные философские проблемы. Начиная с Нового времени, философское постижение человека (антропология) притязает на статус подлинной философии. Ей недостаточно осмысления одной проблемы «Что такое человек?» Задавшись этим вопросом, философия хотела бы понять и границы истины и призвание философии в целом. «Кантианский переворот» свидетельствовал о том, что распознать сущее, ориентируясь на бытие предмета как внутреннего, так и внешнего мира невозможно. Необходимо во что бы то ни стало соотнести рождающееся знание с человеком.

Философские антропологи показывают, что человеческое бытие расколото. Оно не может быть понято изнутри в качестве объекта внешнего постижения. Специфически человеческое раскрывается только в том случае, когда возникает тема Иного, Иномерности, Трансценденции. Вот почему важной проблемой оказывается тема соотношения философской антропологии и онтологии. Чтобы отыскать человеческое в человеке, важно показать, каково отношение человека к бытию. Однако последовательное проведение онтологического принципа, осуществленное, к примеру, М. Хайдеггером, не позволяет анализировать личностную уникальность человека. Поэтому в философской антропологии предпринимаются усилия, направленные на синтез этих двух направлений, на возможности их сближения. Проблему приходится, следовательно, формулировать, по сути дела, таким образом: возможна ли антропологическая онтология.

Э. Фромм пишет о том, что человек – единственное живое существо, который ощущает собственное бытие как проблему, которую он должен разрешить и от которой он не может избавиться… Таким образом, одним из значительных явлений современной философии является антропологический ренессанс.

Общие признаки этого процесса очевидны: они проявляются в обостренном интересе к проблеме человека, в возрождении антропоцентрических по своему характеру вариантов исследовательской мысли, в выработке новых путей философского постижения человека.

Номер проекта: 09-03-00621а.

Название проекта: Развитие теории и методологии в зарубежной социологии семьи.

Руководитель: Гурко Т.А.

Организация: Институт социологии РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: Рассматривается развитие понятия «теория» в семейных исследованиях и основные направления развития методологии. Анализируется три типа теорий: традиционно научные теории как объяснение естественно случившихся событий или процессов;

интерпретационные описания с использованием «нарративов» и критические теории, ставящие цель изменение положения социальных групп.

Рассмотрены основные подходы применительно к семье: функционализм, символический интеракционизм, подход социального обмена, конфликта, системный подход, развития семейного жизненного пути, биоэкологический, а также феминистский и постмодернистский подходы.

Теоретический подход предполагает соответствие формальным требованиям. Это обозначение традиции, уровня анализа, теоретических допущений (эмпирически не проверяемы), основных понятий, утверждений (связи между понятиями, эмпирически проверяемы), предметных областей применения и использование в социальной политике и Российский гуманитарный научный фонд практике работы с семьями. По этим критериям и описаны подходы. Проанализированы вариации применительно к семье внутри каждого из подходов.

Символический интеракционизм: структурный анализ ролевая теория, теория идентичности, анализ взаимодействия, анализ микровзаимодействия.

Функционализм: теория конвергенции, неофункционализм.

Подход социального обмена и рационального выбора: теории микрообмена рационального выбора, относительного баланса в отношениях, равноправия, теории макрообмена применительно к кланам;

применительно к поколениям.

Развитие семейного жизненного пути: теория развития семьи (family development theory), теория жизненного развития (life span theory), теория жизненного пути (life course theory).

Системный подход: общий подход к семейной системе, теория вербальной и невербальной супружеской коммуникации, теория семейного процесса.

Подход конфликта: теория структурных конфликтов, теория микроресурсных конфликтов, диалектическая историография, критические теории семьи.

Феминистский и постмодернистский подходы: культурная антропология: либеральный, марксистский;

радикальный:

психоаналитический, феноменология, деконструктивизм, мультикультурный и расовый феминизм.

Биоэкологический подход: семейная демография и экология, экология развития человека, социобиология, экология человека и домашняя экономика.

Описаны минитеории, которые основаны на использовании нескольких подходов: теория семейного стресса П. Босс, системная («циркулярная») модель эффективности семейного взаимодействия Д. Олсона;

микроресурсная теория конфликта Дж. Сканзони, теория амбивалентности отношений поколений в семьях К. Люшера, переговорного порядка М. Страуса, когнитивного плюрализма Р. Ла-россы, минитеория глобализации эмоциональной работы А.

Хочсчайлд и др. Изложение подходов применительно к семье и соответствующего понятийного аппарата «в чистом виде» может способствовать разработке минитеорий и российскими учеными.

В рамках проекта проанализированы социальные процессы, которые оказывают влияние на развитие института семьи в западных обществах (что важно для прогноза развития семьи и в России в процессе модернизации и перехода к постиндустриальному обществу). Рассматриваются следующие факторы: семейные ценности и религия, дальнейшая передача функций обществу, развитие генетических и репродуктивных технологий, материализм, темп информационного общества и стрессы, работа женщин и гендерное равенство в семьях, конфликт семьи и работы, социальная дифференциация, городская перенаселенность, постиндустриальная экономика, социальные режимы обеспечения, Интернет и семейные отношения, употребление алкоголя, наркотиков и рост насилия, сексуальная революция, культурная глобализация, ценности и индивидуализация, изменение этнического состава западных обществ.

Номер проекта: 08-03-00305а.

Название проекта: Математика в контексте развития философской мысли в России второй половины 19- первой трети 20 вв.

Руководитель: Демидов С.С.

Организация: Институт истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: Хотя российская математика второй половины XVIII – первой четверти ХIХ вв. дает замечательные примеры прямого воздействия философского контекста на развитие математических исследований (Л. Эйлер, Н.И. Лобачевский), особенно значимым такое влияние становится в 60-е гг. XIX в. в Москве, в период формирования там школы, получившей впоследствии наименование философско-математической. Начало повышенному интересу московских математиков к философии положил профессор Московского университета Н.Д.

Брашман. Именно с него начинается характерное впоследствии для москвичей желание осознать смысл разрабатываемых ими математических теорий в общем мировоззренческом контексте. Если в Санкт-Петербурге последней трети XIX в. воцарился входивший тогда в моду в западной научной среде позитивизм, то в научной Москве царили совершенно иные настроения: здесь протекала насыщенная философская жизнь, средоточием которой стало Московское психологическое общество. Деятельными ее участниками стали математики: одним из членов-основателей Общества выступил Н.В. Бугаев. Ему принадлежит интересная попытка философского Российский гуманитарный научный фонд осмысления процесса развития математики, развитая в докладе «Математика и научно-философское миросозерцание», произнесенном в 1897 г. на I Международном конгрессе математиков в Цюрихе. Философская позиция Бугаева стала причиной признания им особой роли разрывных функций в современном ему естествознании.

Свой доклад он закончил призывом к построению теории таких функций. Вариант такой теории, предложенный самим Бугаевым, оказался, правда, неудачным. Однако его призыв к изучению разрывного не остался без ответа. Его ученики сумели разглядеть в работах Э. Бореля, Р. Бэра и А. Лебега по теории функций действительного переменного, появившихся в 1890-е гг. во Франции, ту самую чаемую Бугаевым теорию разрывных функций и начали активную ее разработку. Так в связи с философскими изысканиями московских математиков началась история одной из наиболее ярких математических школ ХХ в. – Московской школы теории функций.

Петербургские математики – представители признанной всем математическим миром школы П.Л. Чебышева – с неприязнью взирали на развитие событий в стане своих московских коллег. Мировоззренческие расхождения (доминировавшие в Петербурге позитивизм и атеизм, философский идеализм и религиозность москвичей) стали идеологической основой резкой конфронтации двух сообществ. Конфликтная ситуация в отношениях математиков двух столиц определила общее напряжение научной жизни в российском математическом сообществе. В среде московской математической молодежи начала ХХ в., начавшей свое математическое образование на пронизанных философскими идеями лекциях Н.В. Бугаева, большим влиянием пользовался его ученик П.А. Флоренский. Его философско-математические изыскания 1903–1906 гг. подготовили ту философскую почву, на которой возрос гений его младшего товарища Лузина. Профессор Флоренского и Лузина, ставший научным руководителем последнего, Егоров был дистанцирован от идей Флоренского и относился к ним, как показывает его переписка с Лузиным, критически. (Впоследствии, однако, уже в 1920-е гг., Флоренский и Егоров сошлись ближе на почве имеславия, будучи его адептами. Здесь в «философии имени» пересеклись направления философско-религиозных исканий Егорова, отца Павла Флоренского и Лосева.) В 1911–1912 гг. в «Comptes Rendus» Академии наук Франции появляются заметки Егорова и его ученика Лузина, содержавшие известные теоремы, носящие их имена, за ними последовал целый ряд блестящих результатов Лузина, которые подытожила его диссертация «Интеграл и тригонометрический ряд» (1915).

Вокруг Лузина образовалась группа талантливых молодых математиков (А.Я. Хинчин, Д.Е. Меньшов, П.С. Александров, М.Я. Суслин), составивших первое поколение легендарной Лузитании. Хотя Лузин и находился под сильным влиянием Флоренского, его собственные занятия теорией множеств заставили его более критически отнестись к математической бесконечности, сужая пространство допустимых в математике бесконечных множеств от столь близких его философским взглядам «интуитивно доступных» до эффективно конструируемых в духе идей Бореля.

Таким образом, ко времени тяжелых испытаний 1914–1917 гг. в России действовали две сильные школы – Петроградская и Московская. И хотя российская математическая провинция оказалась естественным образом поделенной на приверженцев той или другой из них, она сохранила известную независимость от столиц и демонстрировала бльшую открытость новым идеям, зарождавшимся на Западе. Выходы «провинциалов» за пределы территорий, осваиваемых столичными мэтрами, положили начало исследованиям во многих новых для тогдашней России направлениях, что послужило делу расширения спектра исследований отечественных математиков.

Это во многом предопределило широту диапазона исследований Советской математической школы.

К концу 1920-х гг., когда с исторической сцены сошли прежние непримиримые лидеры «северян», и появилось новое поколение математиков, лишенных прежних фобий, и возникла необходимость занять общую оборону против воинствующих марксистских идеологов, организовывавших идеологические кампании и чистки (борьбу с «егоровщиной», сражения на «Ленинградском математическом фронте», «дело академика Н.Н. Лузина» и др.), конфронтация московского и ленинградского математических сообществ значительно снизилась. Несмотря на то, что палитра философских настроений ленинградцев и расширилась, однако традиционный для тамошнего математического сообщества позитивизм сохранял в Ленинграде свои позиции, хотя и не вызывал теплых чувств у получивших неограниченные полномочия марксистских идеологов. Основной мишенью для них оставалась «реакционная черносотенная монархистская» Московская философско-математическая школа. Обвинения в принадлежности к ее идеологии стало одним из центральных в каждой проходившей в Москве идеологической кампании. В этой атмосфере в 1934 г. и произошел исторический «переезд Петербурга в Москву»: перемещение в новую столицу Президиума и Математического института им. В.А. Стеклова АН СССР. Этим актом был положен конец противостоянию математиков двух столиц. И хотя некоторое различие в идеологических предпочтениях сохраняется до сих пор, прежнюю остроту эта конфронтация потеряла: ленинградцы и москвичи оказались вынужденными жить и работать вместе. Возник поразительный творческий потенциал, усиленный математиками из других научных центров страны, положивший начало Советской математической школе – одной из ведущих в мире во второй половине ХХ в.

Мировоззренческие конфликт оказался спрятанным глубоко внутрь, ибо свободная философская мысль, преследуемая идеологией марксистско-ленинского официоза, ушла в подполье. Из пережитого математическим сообществом опыта идеологических кампаний конца 1920–1930-х гг. его лидеры осознали действительную опасность рвущихся к власти идеологов типа Э. Кольмана. Оттеснив их на периферию событий, они, осознавая неизбежность приятия внешних атрибутов марксистской идеологии, поддержали тех из идеологов, которых считали наименее опасными для нормальной творческой работы в области математики. Так в конце 1930-х гг. Советская математическая школа, активная и полная жизненной энергии, занявшая оборонительную позицию на идеологических фронтах (что, конечно, привело и к немалым потерям – так, например, исследования по основаниям математики, необходимо выходившие на вопросы мировоззренческого характера, оказались в плену марксистской мысли), пустилась в почти двадцатилетнее автономное плавание – приближалась Вторая мировая война, опускался железный занавес.

Российский гуманитарный научный фонд Номер проекта: 08-03-00583а.

Название проекта: Социально-политические ориентации и поведение населения в Южном Федеральном округе РФ:

этносоциологический аспект.

Руководитель: Дзуцев Х.В.

Организация: Северо-Осетинский Центр социальных исследований института социально-политических исследоываний РАН.

Краткая аннотация полученных результатов: В постсоветское время регионы Северного Кавказа стали источником социальной и этнической напряженности, которая угрожает разрушить политическую стабильность как в отдельных регионах, так и за их пределами. Актуальность представленного исследования обусловлена в первую очередь остротой этой напряженности и крайней ограниченностью научных знаний о ее подлинных причинах. Отсюда вытекает необходимость существенного увеличения объема научных знаний об этносоциальных стереотипах народов Северного Кавказа, о сегодняшнем состоянии этих стереотипов, а также о том, в какую сторону и под влиянием каких факторов они видоизменяются. Понимание природы этих факторов создаст предпосылки для конструктивного воздействия на процесс изменения названных стереотипов в позитивном направлении. Такое воздействие может осуществляться как со стороны государственной власти (всех уровней), так и со стороны субъектов гражданского общества.

Этносоциальные стереотипы в той форме, в которой они сформировались на сегодняшний день у народов Северного Кавказа, являются источником многих этнических и социальных конфликтов, частично явных и частично латентных, однако последние при определенных обстоятельствах могут перейти в явную фазу. До сих пор государству, несмотря на все усилия по стабилизации обстановки, не удалось преодолеть эти деструктивные стереотипы и остановить тенденцию разрастания конфликтов.

Причины неудач видятся в недостаточном понимании властями ментальных источников этих стереотипов, а также в том, что на Кавказе до сих пор отсутствуют гражданские организации, способные работать на урегулирование обстановки путем формирования новых стереотипов, преодолевающих накопленную межэтническую и социальную рознь. Этносоциологический анализ состояния политического сознания кавказских народов, изучение возможных путей преодоления этнического и социального напряжения составляют актуальную научную проблему, подлежащую изучению в рамках настоящего проекта.

Представленное исследование позволило выявить этносоциальные стереотипы в сознании этносов и народов, населяющих Северный Кавказ, определить факторы, влияющие на их формирование и изменение, а также возможности преодоления этносоциальных конфликтов в СКФО РФ путем координирования действий федеральных и местных властей, а также субъектов гражданского общества. Определены инструменты воздействия на процессы формирования этносоциальных стереотипов, которые могут быть использованы федеральными и местными властями, а также гражданскими организациями, направляющими свою деятельность на преодоление межэтнических и социальных конфликтов.

Этносоциальные стереотипы представляют собой сложные ментальные образования, в основе которых лежат стереотипы, сформированные традиционной культурой каждого народа. В современных условиях под действие процессов урбанизации, модернизации, а также текущих политических конфликтов на эти исходные стереотипы накладываются новые. Взаимодействие старых и новых стереотипов порождает определенные векторы их динамики, как конструктивные, направленные на стабилизацию обстановки, так и деструктивные, направленные на ее дестабилизацию.

Этносоциальные стереотипы обладают определенной структурой, включающей в себя позитивные и негативные установки. Эти установки являются основой, формирующей у этносов и народов Северного Кавказа отношение к соседним этносам и народам, к своим региональным властям, к региональным властям смежных регионов, а также российской федеральной власти. Они также являются основой для формирования представлений человека о самом себе, своем месте в государстве, экономике, политике, а также в межличностных, межэтнических и межконфессиональных отношениях. Особое место занимают установки, связанные с агрессией и защитой от возможной агрессии.

Конкретные задачи исследования вытекают из описанного выше понимания структуры этносоциальных установок.

Эти задачи состоят в изучении их следующих групп:

– показатели социальной адаптации;

– отношение к России и к федеральной власти;

Российский гуманитарный научный фонд – восприятие проблем региона и отношение к региональным властям;

– политическая идеология и личностные установки жителей региона (включая религиозные установки);

– потребление и стиль жизни людей.

Объектом исследования являются национальные республики Северного Кавказа, входящие в Северо-Кавказский федеральный округ России: Республика Адыгея, Республика Дагестан, Республика Ингушетия, Республика Кабардино Балкария, Республика Карачаево-Черкесия, Республика Северная Осетия–Алания, Чеченская Республика.

Предметом исследования является изучение этносоциальных уста­новок жителей названных республик в разрезе следующих признаков: демографические признаки, состав семьи, образование, национальность, субэтносы, конфессиональная принадлежность, род занятий и источник дохода, стиль жизни, тип населенного пункта.

Полученные эмпирические данные обработаны с помощью процедур факторного и кластерного анализов с целью выявления устойчиво взаимосвязанных групп переменных, которые могут быть интерпретированы как показатели этносоциальной напряженности и факторы, которые с той или иной степенью выраженности их формируют.

Данный подход позволил сравнить уровень этносоциальной напряженности во всех обследуемых республиках, а также определить «конфигурацию» этой напряженности в каждой отдельной республике с учетом весов выявленных факторов.

Результаты проведенного этносоциологического исследования представлены в следующих 5 монографиях, изданных за период выполнения данного проекта:

Дзуцев Х.В. Социальная адаптация населения республик ЮФО РФ: этносоциологический анализ. М.: ИСПИ РАН, 2008.

Кн.1. 8,75 п.л. – на рус.яз.

Дзуцев Х.В. Юг России сегодня: трансформация или модернизация. М.: ИСПИ РАН, 2008. Кн.2. 12,7 п.л. – на рус.яз.

Дзуцев Х.В. Социально-экономическая и политическая ситуация в республиках ЮФО РФ в начале 21 века:

этносоциологический анализ. М.: ИСПИ РАН, 2009. Кн.3. 14,2 п.л. – на рус.яз.

Дзуцев Х.В. Религиозные и межнациональные установки республик СКФО РФ: этносоциологический анализ. М.: ИСПИ РАН. 2010. Кн.4. 17,0 п.л. – на рус.яз.

Дзуцев Х.В. Социальные установки населения республик СКФО РФ: этносоциологический анализ. М.: ИСПИ РАН. 2010.

Кн.5. 10,1 п.л. – на рус.яз.

Номер проекта: 10-03-00773а.

Название проекта: Разработка концепции правового регулирования приграничного сотрудничества в РФ.

Руководитель: Доронина П.Е.

Организация: Северодвинский филиал Поморского государственного университета им. М.В, Ломоносова.

Краткая аннотация полученных результатов: В ходе выполнения проекта были сформулированы следующие основные положения концепции правового регулирования приграничного сотрудничества в Российской Федерации и Федерального закона «Об основах приграничного сотрудничества в Российской Федерации». Концепция правового регулирования приграничного сотрудничества в Российской Федерации представляет собой систему взглядов на механизм нормативно-организационного воздействия на общественные отношения в сфере приграничного сотрудничества в целях их упорядочения, охраны, развития в соответствии с требованиями.формирования системы трансграничных добрососедских связей по периметру российских границ, сохранения приоритета Федерации в вопросах международной деятельности России, санации и поддержания прогрессивного развития социально-экономической системы приграничных регионов, а также обеспечения национальной безопасности государства. Ведущим методом правового регулирования в указанной области является децентрализованный (диспозитивный), поскольку многие принципиальные вопросы трансграничных взаимодействий должны решаться на основе договоренностей между их участниками.

К принципам правового регулирования приграничного сотрудничества, как представляется, следует отнести принцип субсидиарности, принцип добросовестного соблюдения договорных обязательств по созданию и развитию международной и национальной правовой базы приграничного сотрудничества, принцип учета особенностей территорий, участвующих в приграничном сотрудничестве, принцип партнерства и децентрализации правового Российский гуманитарный научный фонд регулирования отношений в сфере приграничного сотрудничества. Практика европейских и евразийских государств показывает, что правовая база приграничного сотрудничества является многосоставной (соответствующей многоуровневости структуры самого сотрудничества) и должна содержать как международный, так и внутригосударственный компоненты. Применительно к России, как представляется, таковая база должна включать следующие уровни и соответствующие этим уровням правовые акты: международный, федеральный, уровень субъекта федерации и муниципальный. Имея в виду федеративный характер устройства России, важной составляющей правового регулирования следует признать договор о разграничении полномочий и соглашение о передаче полномочий.

Федеральный закон «Об основах приграничного сотрудничества в Российской Федерации» должен относиться к категории законов конституционно-правового содержания, поскольку нацелен на определение порядка взаимоотношений между тремя уровнями публичной власти в России -федеральным, региональным и муниципальным, - при осуществлении международной и сопутствующей ей внутригосударственной деятельности особого вида. Положения будущего закона будут разграничивать полномочия органов власти, что автоматически классифицирует его как нормативный правовой акт, развивающий положения глав 3 и 8 Конституции. Необходимо определить место соответствующего закона в системе источников конституционного права: дефиниция приграничного сотрудничества как составной части международных и внешнеэкономических связей Российской Федерации, ее субъектов и муниципальных образований постулирует связь Закона с федеральными законами «О международных договорах Российской Федерации», «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации», «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Координация международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации, в том числе приграничного сотрудничества с их участием, относится к предметам совместного ведения. Следовательно, на уровне федерального закона должны быть установлены наиболее общие, основные правила регламентации трансграничных взаимодействий. При этом элементы административно-правового регулирования в законе наличествовать не должны: специфика режима государственной границы и пограничной зоны, особенности осуществления внешнеторговой деятельности на приграничных территориях и прочие подобные вопросы представляет собой предмет регулирования иных, уже действующих нормативных правовых актов.

Структурное деление текста данного нормативного правового акта предполагает наличие преамбулы, определяющей цели принятия и сферу действия Закона, четырех глав («Общие положения», «Разграничение полномочий в сфере приграничного сотрудничества», «Направления и формы приграничного сотрудничества», «Заключительные и переходные положения»), включающих в себя озаглавленные пронумерованные статьи («Основные понятия», «Принципы приграничного сотрудничества в Российской Федерации», «Полномочия органов государственной власти Российской Федерации в сфере приграничного сотрудничества», «Формы приграничного сотрудничества в Российской Федерации» и др.), которые могут состоять из пунктов, обозначаемых цифрами. Такая модель структурного деления соответствует Методическим рекомендациям юридико-технического оформления законопроектов (принятым Советом Государственной Думы для использования при осуществлении законопроектной деятельности 20 ноября 2003 г.) и, как думается, обеспечит необходимый уровень систематизации нормативного содержания данного акта. В главе 1 («Общие положения») предполагается определить сферу действия данного закона, которая включает в себя регулирование публичных отношений в области трансграничных взаимодействий.

Необходимой частью этой главы должен стать свод нормативных дефиниций используемых в нем терминов («приграничное сотрудничество», «субъекты приграничного сотрудничества», «участники приграничного сотрудничества», «приграничные субъекты Российской Федерации», «приграничные муниципальные образования», «территории приграничного сотрудничества»). Создание и легализация единого терминологического словаря приграничного сотрудничества будет способствовать правовой определенности, унификации федерального и регионального законодательства в данной сфере и, в конечном счете, развитию и продвижению приграничного сотрудничества. При построении терминологического словаря следует учитывать основные требования, предъявляемые к правовым дефинициям: максимально полное уяснение и отображение характерных признаков определяемого явления;

взаимосвязь с другими легальными дефинициями;

консенсуальный характер (они должны основываться на определенном научном признании). В главе 1 предполагается также установить принципы приграничного сотрудничества (взаимное уважение суверенитета, территориальной целостности Российской Федерации и сопредельных государств;

неприкосновенность и нерушимость государственных границ;

скоординированность действий субъектов приграничного сотрудничества Российской Федерации и сопредельных государств;

учет особенностей приграничных территорий Российской Федерации и сопредельных государств;

государственная поддержка инициатив субъектов приграничного сотрудничества, направленных на реализацию задач приграничного сотрудничества и др.).

Глава 2 посвящена закреплению модели разграничения полномочий в сфере приграничного сотрудничества органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. Должна быть предусмотрена возможность взаимной передачи органам государственной власти Российской Федерации и органам государственной власти приграничных субъектов Российской Федерации государственных полномочий в сфере приграничного сотрудничества на основании соглашений о передаче полномочий.

Российский гуманитарный научный фонд В главе 3 предполагается установить перечни направлений и форм приграничного сотрудничества. Особое внимание следует уделить обозначению институциональных форм приграничного сотрудничества, к которым относятся группы приграничного сотрудничества, совместные координирующие органы по приграничному сотрудничеству, органы приграничного сотрудничества международных правительственных организаций, международные правительственные и неправительственные организации приграничного сотрудничества.

В главе 4 - «Заключительные и переходные положения» -необходимо определить порядок вступления Федерального закона «О приграничном сотрудничестве» в силу, а также период, в течение которого необходимо привести иные нормативные правовые акты по вопросам приграничного сотрудничества в соответствии с названным Федеральным законом.


Помимо принятия Федерального закона «Об основах приграничного сотрудничества в Российской Федерации», следует разработать и реализовать план совершенствования правового регулирования отношений в сфере приграничного сотрудничества, который должен включить в себя следующие этапы и мероприятия: 1) подписание и ратификацию Протокола № 3 к Европейской рамочной конвенции о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей, касающегося еврорегиональных групп сотрудничества 2009 г.;

2) подготовку и принятие Основ законодательства ЕврАзЭС о приграничном сотрудничестве;

3) принятие законов и положений о приграничном сотрудничестве на уровне приграничных субъектов и муниципальных образований Российской Федерации;

4) инициирование приграничными субъектами Российской Федерации заключения договоров о разграничении полномочий и соглашений о передаче полномочий в области международных и внешнеэкономических связей, если они сочтут это необходимым.

Номер проекта: 10-03-00433а.

Название проекта: Эволюция системы права России.

Руководитель: Дорская А.А.

Организация: Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена.

Краткая аннотация полученных результатов: Система права России и её эволюция до сих пор недостаточно изучена в теоретико-правовой и историко-правовой науке. И в дореволюционный, и в советский периоды, а также на современном этапе вопрос о системе права является одним из наиболее дискуссионных в юриспруденции. Система права – явление объективное, которое не является конструкцией, придуманной исследователями для изложения своих идей.

Основными источниками по данной теме являются: нормы обычного права, зафиксированные в законодательных актах или в специальных сборниках, а также в решениях судебных и судебно-административных органов;

российское законодательство;

нормы канонического (церковного) права;

международно-правовые нормы;

решения партийных органов советского периода. Особое место занимают доктринальные источники: мнения и высказывания специалистов по вопросам определения системы права и ее компонентов. Отдельные аспекты развития системы права России и её изучения в имперский период изучены по архивным материалам фондов Российского государственного исторического архива (РГИА), часть их них впервые введена в научный оборот.

Предпринята попытка соединить теоретико-правовой и историко-правовой подходы при исследовании эволюции системы права России.

Установлено, что в 70-е гг. ХХ в. системный подход превратился в методологическое основание юриспруденции.

Именно с этого времени право и практически все юридические институты стали трактоваться как системные явления, а также активно стала разрабатываться такая известная в юридической науке с ХIХ в. тема, как система права. Однако уже в 80-е гг. ХХ в. классическая теория систем постепенно начала заменяется постклассической в связи с формированием постклассической эпистемологии. Все это сказывается на правопонимании, а также на трактовке системы права, в том числе, критериях выделения ее структурных элементов. Право, как и все остальные социальные институты, – результат селективной эволюции культуры. Развитие человечества вообще, так и в правовой сфере, поливариантно вследствие отягощенности свободой. В этом механизме (процессе) представляется возможным выделить две основные стадии: предложение инновационного проекта (нового обычая, законодательного акта и т.п.) и легитимация, т.е. признание населением, когда внешнее правило поведения распространяется, получает поддержку и становится элементом фактического правопорядка. Элементами (точнее – аспектами) система права являются люди, выступающие субъектами права, их представления о социально значимом поведении, то есть нормы права и массовое поведение людей, воспроизводящее (как традиционно, так, иногда, и инновационно) нормы права.

Предложено новое определение системы права с точки зрения её эволюции: система права – это взаимосвязь и взаимодействие правовых норм, регулирующих все виды общественных отношений и обеспечивающих целостность существования, функционирования и развития общества, источником которых могут быть различные субъекты Российский гуманитарный научный фонд (институты). В связи с тем, что правосознание и поведение индивида как субъекта права в России на протяжении веков определялось его принадлежностью к разным союзам (община, государство, церковь, мир), а также в связи с тем, что применительно к изучению эволюции системы права России не подходит ни деление права на публичное и частное, содержащее свои внутренние противоречия, ни выделение таких трёх уровней системы права, как юридическая норма, институт права и отрасль права, т.к. отраслевое деление в России сложилось достаточно поздно, показано, что единственный возможный вариант – исследование юридических норм, источником которых являлись общины или другие образования (обычное право), государство (законодательство), церковь (каноническое (церковное) право), международные организации, конференции (международное право).

Обычное право представляет собой один из важнейших и интереснейших элементов системы права России. Обычное право, вобравшее в себя постепенно сложившиеся воззрения общества о праве в широком смысле слова, «правде»

является выражением народа о должном и справедливом. В России практически всегда существовала низовая самоорганизация людей в коллективы – община, которая неизбежно вырабатывала для своих членов определенные правила поведения. Крестьянское население России, составляющее большую часть населения страны на протяжении многих веков, жило, в основном, в соответствии с нормами обычного права. Разрушив общинную собственность, государственная власть уже в советский период предложила новую форму самоорганизации – колхозное правление.

Без сильных позиций обычного права в России невозможно было бы существование в течение нескольких веков крепостного права. Именно достаточно хорошо разработанная система обычного права позволила государству «не общаться» с большей частью российского населения, которое жило по выработанным веками обычно-правовым нормам, и создать такое явление как посредничество между государством и крестьянами землевладельца. Благодаря наличию и развитости обычного права в России в XIX – начале XX вв. не могло быть четкого деления на публичное и частное право как в других государствах, т.к. общинная организация имела и публичные и частные начала. Кроме того, Россия на протяжении почти всей своей истории была населена представителями разных этнических или национальных групп, каждая из которых имела свои обычаи. Факт существования обычного права разных народов необходимо учитывать при изучении истории права России как минимум с XVI века.

В советское время обычай не признавался источником права, но продолжал существовать и возродился в Российской Федерации.

Государственные нормативно-правовые акты - наиболее изученный элемент системы права России. Рассмотрены основные этапы развития российского законодательства. Показано, что с изданием Свода законов Российской империи в России начался «буржуазный», т.к. была предпринята попытка деления права на публичное и частное.

Только во второй половине XIX – начале XX вв. стало складываться отраслевое деление права, которое стало затем господствующим в советский период. В Российской Федерации наблюдается настоящий законотворческий «бум».

Также существовала особая правовая система, воспринятая из Византийской империи вместе с христианством – каноническое право. Церковные нормы регулировали не только вопросы церковного управления и жизни, но и все вопросы семейного права. Поскольку право Византийской империи, в основном, представляло собой систематизированное римское право (кодификация императора Юстиниана VI в.), Русь тоже отчасти восприняла систему и нормы римского права. В период Московского Руси государство попыталось отказаться от византийского права как составной части системы права России. Нормы византийского права стали включаться русские юридические своды. С середины XVII века статус канонического (церковного) права стал меняться. Уже в Соборном Уложении г. преступления против веры были поставлены в классификации выше, чем преступления против государства. Начиная с XVIII века, термины «церковное право» и «каноническое право» существенно различались. Нормы канонического права принимались только церковными органами и становились нормами церковного права, только если получали санкцию государства. Церковное право являлось позитивным правом, источником которого являлось государство.

Церковное право Российской империи превратилось в отрасль российского права, представляющую собой совокупность правовых норм, определяющих статус церквей, а также права и обязанности духовного сословия, подданных (граждан) в зависимости от отношения к ним. В советское право церковное право отрицалось как право.

Сейчас его можно оценить как корпоративное право.

Международно-правовые нормы были известны на Руси всегда, но окончательно они стали элементом системы права России в середине XVII века. Вестфальский мир 1648 г., положивший конец Тридцатилетней войны в Европе, провозгласил новые принципы межгосударственных отношений, такие как независимость и самостоятельность государственной власти на территории государства, независимость в международном общении, обеспечение целостности и неприкосновенности территории. Московское государство вступило в Тридцатилетнюю войну, поэтому Вестфальский договор имел большое значение и для международно-правового статуса России. В нём впервые в международной практике Западной Европы фигурирует и Московская Русь в качестве общепризнанного участника международного общения. В XIX веке международное право уже понималось «юридической стороны цивилизации, т.е. примирения потребностей различных государств, из которых слагается международное общежитие». В советское время международное право прошло огромный путь от чёткого деления принципов международного права в отношении капиталистических и социалистических стран к признанию в качестве основного принципа мирного существования. В Российской Федерации место международно-правовых норм определено в части четвёртой статьи 15 Конституции Российской Федерации.


Российский гуманитарный научный фонд Исходя из характеристики указанных элементов системы права России и их развития, предложена новая периодизация истории отечественного права с точки зрения эволюции системы права России.

Номер проекта: 09-03-00665а.

Название проекта: Полемические стратегии в философии, богословии и науки Западной Европы XIII-XYI вв.

Руководитель: Драгалина-Черная Е.Г.

Организация: Государственный университет - Высшая школа экономики (ГОУ ВПО).

Краткая аннотация полученных результатов: Целью проекта являлась контекстная реконструкция истории аргументации в научной, философской и богословской литературе от античности до раннего Нового времени.

Исследования, выполненные авторами проекта, обнаруживают свою актуальность одновременно в нескольких направлениях исследований: 1) в истории и философии науки изучение аргументативной структуры текста, полемического контекста функционирования научного знания, статуса нелегитимной аргументации и контрпримеров в структуре научного знания позволяет преодолеть редукционизм классической историко-научной парадигмы и проблематизировать специфику эпистемологического статуса гуманитарных наук;

2) изучение трансформаций способов и стратегий аргументации на протяжении донововременного периода европейской интеллектуальной истории закладывает основы для реконструкции исторических предпосылок логической теории аргументации, приобретающей, таким образом, не только синхронное, но и диахронное измерение;

3) применение авторами проекта историко-социологического подхода к изучению донововременного периода истории европейских гуманитарных наук позволило расширить проблемную сферу социальной истории науки. Работа над проектом осуществлялась в следующих основных направлениях: исследование структуры научного текста;

анализ специфики природы и функции аргументов в политической и этической сферах;

изучение коммуникативных, социальных и институциональных условий функционирования научного знания в донововременной Европе, соотношения аналитической и прагматической функции научных практик;

анализ нелегитимной аргументации, форм и способов контекстуализации аргументов в научной литературе (в частности, проблемы функционирования различных типов аргументов в несобственных контекстах);

изучение формальных параметров – «поэтологического аспекта» научных текстов: их места в жанровой системе, состояния и значения риторической культуры в данный период, топики научного письма;

анализ феномена несоизмеримости различных концептуальных языков в донововременной науке, философии, политической сфере. По итогам работы над проектом был подготовлен к печати и издан ряд статей, подготовлены к печати монографии «Полемическая культура и структура научного текста от античности до раннего Нового времени» (Науч. ред. Е. Г. Драгалина-Черная, Ю. В. Иванова) и «Жанры французской «малой» прозы 17 века:

взаимовлияние научных и светских традиций» (автор А.В.Голубков), а также антология «Полемическая культура и научный текст в доклассическую эпоху» (Науч. ред. Е. Г. Драгалина-Черная, Ю. В. Иванова).

Номер проекта: 09-03-00154а.

Название проекта: Эпистемология субъективной реальности.

Руководитель: Дубровский Д.И.

Организация: Институт философии РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: Проведен анализ эпистемологических аспектов проблемы рациональности, критическое рассмотрение концепций анти-реализма и реализма в истолковании явлений субъективной реальности. Выяснены возможности экстерналистского обоснования априорного знания, соотношение экстернализма и когерентизма в современных эпистемологических концепциях, рассмотрены семантические аспекты проблемы субъективной реальности. Особое внимание было уделено критическому анализу редукционистских концепций объяснения субъективной реальности и функционалистских подходов, стремящихся элиминировать «Я», в особенности так называемой «наратологической концепции Я». (Д.Деннет и др.). Такого рода тенденции свойственны и ряду представителей когнитивной науки, которые подвергаются обоснованной критике. Приведена аргументация, раскрывающая постнеклассический характер эпистемологии субъективной реальности и важность ее разработки для современной эпистемологии. Проанализированы основные категориальные планы исследования субъективной реальности – онтологический, гносеологический, аксиологический и праксеологический – и формы их взаиморефлексии. Показано, что углубленное эпистемологическое исследование явлений субъективной реальности требует онтологической, аксиологической и праксеологической рефлексии, ибо все эти три основания явно, а зачастую и неявно, присутствуют в эпистемологическом анализе и потому требуют специальной экспликации.

Проведено феноменологическое исследование структуры субъективной реальности (взятой в ее ценностно смысловом и деятельно-волевом планах), описаны ее общие свойства и выделена ее базовая динамическая структура, представляющая единство противоположных модальностей «Я» и «не-Я». Предложна модель основных Российский гуманитарный научный фонд структурных параметров субъективной реальности, включающая четыре индикатора: «содержательный», «формальный», «ценностный» и «деятельно-волевой» (последний выражает вектор активности сознательного акта и его составляющие: интенциональность, целеполагание, волевое устремление, веровательные установки и др.).

С позиции информационного подхода предложено объяснение характера связи явления субъективной реальности с соответствующим мозговым процессом. Она интерпретируется как связь информации со своим носителем, которым в данном случае является определенная мозговая нейродинамическая система. Эта связь носит функциональный характер и представляет собой кодовую зависимость, сложившуюся в ходе филогенеза или онтогенеза. Ее исследование выступает как задача расшифровки кода. С позиций информационного подхода объясняется и психическая (ментальная) причинность, которая определяется в качестве информационной причинности (ее специфика по сравнению с физической причинностью обусловлена принципом инвариантности информации по отношению к физическим свойствам ее носителя, в силу которого причинный эффект определяется именно информацией, сложившейся кодовой зависимостью, а не самими по себе физическими свойствами ее носителя, так как они могут быть разными. Д.И. Дубровский выступал по этим вопросам с докладом «Философские подходы к проблеме «мозг и психика» (подготовленном при поддержке и с помощью В.А. Лекторского) на Научной сессии Общего собрания Российской академии наук «Мозг: фундаментальные и прикладные проблемы» 15-16 декабря 2009г. Учитывая задачи, поставленные Научной сессией Общего собрания академии наук, на основе феноменологического анализа были рассмотрены способы описания явлений субъективной реальности в качестве объектов исследования психофизиологии, нейроинформатики и нейролингвистики и в этой связи д теоретические вопросы расшифровки нейродинамического кода явлений субъективной реальности: возможности использования инвариантного описания явления субъективной реальности по его временному индикатору и основным параметрам (указанным выше) в качестве первичной модели ее нейродинамического кода (в силу того, что выделенное явление субъективной реальности и его нейродинамический носитель суть явления одновременные и однопричинные);

определены основные типы кодов и особенности процедуры их расшифровки;

выяснены возникающие при этом методологические трудности и пути их преодоления.

Разработка эпистемологии субъективной реальности имеет первостепенное значение для развития постнекласического этапа эпистемологии и методологии науки, для решения междисциплинарных и трансдисциплинарных проблем, связанных с конвергентным развитием НБИКС (нанотехнологий, биотехнологий, информационных, когнитивных и социальных технологий). Она обладает высокой актуальностью в плане решения социогуманитарных и коммуникативных проблем в условиях информационного общества и процессов глобализации.

Номер проекта: 09-01-00166а.

Название проекта: Военная политика США на постсоветском пространстве (2001-2009).

Руководитель: Дьякова Н.А.

Организация: Институт США и Канады РАН (ГУ).

Краткая аннотация полученных результатов: В соответствии со взглядами американского военно-политического руководства, военная политика Соединенных Штатов как на глобальном, так и на региональном уровнях, должна быть подчинена общим стратегическим целям, сформулированным официальным Вашингтоном. То соотношение сил, которое сложилось на постсоветском пространстве в военной сфере после окончания «холодной войны», казалось, создает все условия для реализации замыслов, направленных на политическую изоляцию РФ. После краха биполярного мира американское военное превосходство – и прежде всего качественный его аспект – представлялось абсолютным. В результате в Вашингтоне пришли к выводу о том, что даже после существенного сокращения американского военного присутствия в Европе американское военно-политическое доминирование в регионе в обозримой перспективе сохранится.

К концу пребывания у власти администрации Дж. Буша-мл., однако, политика по вытеснению России с постсоветского пространства зашла в тупик. В настоящее время волна «цветных» революций на постсоветском пространстве идет на спад, не приведя к установлению в бывших союзных республиках устойчивых проамериканских и антироссийских режимов.

В начале 21 века официальный Вашингтон был вынужден серьезно пересмотреть свою политику национальной безопасности и, соответственно, свою военную политику. Опыт участия американских войск в военных действиях в Афганистане и Ираке показал, что одно лишь военно-техническое превосходство не может гарантировать достижение американских политических целей. И в Афганистане, и в Ираке американские военные столкнулись с серьезными трудностями, объясняемыми не нехваткой современного оружия, а недостижимостью тех политических ЦЕЛЕЙ, которые американские политики поставили перед американскими военными: принести на штыках демократию «Большому Ближнему Востоку» - а затем и всему миру.

Российский гуманитарный научный фонд Таким образом, расчет на то, что абсолютное американское военное превосходство в мире позволит официальному Вашингтону решить все свои внешнеполитические проблемы, оказался несостоятельным. В этих условиях американские правящие круги были вынуждены пойти на серьезный пересмотр как своей стратегии национальной безопасности, так и своей военной политики. Попытки принести либеральную демократию на американских штыках не увенчались, однако, успехом ни в Ираке, ни в Афганистане. В этих условиях официальный Вашингтон был вынужден фактически снять задачу глобальной демократизации по американскому образцу.

После прихода к власти администрации Б. Обамы официальный Вашингтон начал пересматривать зашедшую в тупик политику инспирирования «мировой демократической революции». В соответствии с этой новой установкой в своей военной политике официальный Вашингтон делает ставку на расширение сотрудничества с союзниками и партнерами, в том числе и с Россией. На пути этого сотрудничества сохраняются, однако, серьезные препятствия.

Российско-американская конкуренция за Евразию будет и впредь оставаться серьезнейшим тормозом на пути поступательного развития отношений России и Америки. Москва противостояла и будет противостоять попыткам американского доминирования в Евразии – и не только политическими, но и военными средствами.

Администрация Б.Обамы, пришедшая на смену администрации Дж.Буша-мл., не отказалась от целей американской внешней политики, как они были сформулированы официальным Вашингтоном после окончания «холодной войны»:

сохранение американской гегемонии в мире в любой обозримой перспективе. Меняются лишь методы достижения этой цели, в том числе и военно-силовые. Вашингтон ради сохранения международных позиций Соединенных Штатов, готов предпочесть лояльность и стабильность проамериканских режимов их соответствию критериям либеральной демократии.

Очевидно, что в условиях обострения обстановки в Афганистане и Пакистане заинтересованность официального Вашингтона в российской поддержке Международных сил содействия безопасности (МССБ), костяк которых составляют вооруженные силы стран-членов НАТО, будет возрастать. Вот почему новой американской администрации пришлось выступить с идеей «перезагрузки» в российско-американских отношениях, в том числе, и в евразийском контексте.

Номер проекта: 08-03-00634а.

Название проекта: Философское мировоззрение Ф. Достоевского: истоки, основные принципы, влияние.

Руководитель: Евлампиев И.И.

Организация: Российская христианская гуманитарная академия (НОУ).

Краткая аннотация полученных результатов: В исследовании, в противоположность мнению, господствующему в современной литературе, доказывается, что Достоевский в качестве главной цели своего творчества видел построение последовательной философской концепции человека, причем общие контуры и важнейшие принципы этой концепции были найдены им уже в самых ранних художественных произведениях. В окончательной форме эта концепция была выражена в романе «Братья Карамазовы». В связи с этим особое внимание в исследовании было уделено философскому аспекту ранних произведений Достоевского (до повести «Записки из подполья» и романа «Игрок») и его итоговому роману.

В ранних произведениях Достоевского важнейшим предметом изображения является «мечтатель» как тип человеческой личности. Достоевский утверждает, что все люди в той или иной степени являются мечтателями, т.е.

этот тип выражает очень важный, универсальный аспект сущности человека. Мечтательность понимается Достоевским только как основа подлинной зрелости личности;

зрелость же обозначается как превращение «мечтателя» в «мистика». В фельетоне «Петербургские сновидения в стихах и прозе» Достоевский описывает, как он сам пережил эту трансформацию в своей молодости. «Мечтатель» создает особый мир грез и фантазий, над которым он является властелином, который он противопоставляет закономерному и будничному миру действительности.

«Мистик» – это человек, который осознал иллюзорность, непрочность обыденной реальности, понял, что она представляет собой лишь видимость, за которой спрятана подлинная (и, возможно, ужасная) тайна мира. И подобно тому как мечтатель-фантазер был властелином мира грез, мистик ощущает себя, наперекор всем аргументам здравого смысла, властелином действительной жизни.

Примером «мечтателя», который чувствует, что его высшее предназначение – это изменить саму окружающую действительность, сделать ее более гармоничной, является Вася Шумкин из повести «Слабое сердце». Подлинная причина его безумия – чрезмерное чувство ответственности за окружающий мир, вина за то, что он не может достаточно существенно повлиять на мир, хотя призван к этому.

Российский гуманитарный научный фонд «Мистик» как особый тип личности показан и в повести «Хозяйка». Это старик Мурин, который, обладая особой религиозной одаренностью, способен влиять на мир и на людей в своих целях. Автобиографический герой повести Василий Ордынов под влиянием Мурина переживает кризис и сам обретает такую же способность.

Еще одна важнейшая идея, выраженная в ранних повестях Достоевского – это представление об антиномичности человеческого сознания, всего человеческого бытия. Это особенно наглядно выражено в повести «Двойник». Главная тема повести – это трагедия раздвоенного сознания героя;

именно его собственное сознание борется с самим собой и порождает своего собственного двойника, в котором сконцентрированы все отрицательные черты героя.

В повести «Записки из подполья» Достоевский формулирует концепцию человеческого сознания как сферы «произвола», как сферы, противостоящей всему закономерному бытию, т.е. как сферы ничто. Такое представление о сознании противостоит новоевропейской традиции (традиции Декарта) и является началом неклассических концепций сознания. Представление о сущности человеческой личности как ничто получает развитие в романе «Игрок». Главный герой романа показан как «человек без свойств», человек, не имеющий ясных целей в жизни, не привязанный ни к чему. Но именно в этом оказывается его преимущество перед другими персонажами, ограниченными своей определенностью и характерностью. «Ничто», «пустота» в душе героя оказывается основой его абсолютной свободы и его способности властвовать над миром.

В романе «Братья Карамазовы» господствует диалектическая модель человека – все значимые герои несут в свой душе своего Бога и своего дьявола, никто не является чисто «положительным» или чисто «отрицательным» ( это справедливо даже по отношению к Алеше Карамазову и старцу Зосиме).

Суть романа в том, что Алеша осуществляет испытание своей незрелой, юношеской веры через общение со своими братьями Дмитрием и Иваном. Дмитрий является носителем важнейшей идеи философии Достоевского – идеи радости, которая выступает в качестве главного источника жизни каждого человека. Радость – это полнота бытия, полнота причастности божественной основе жизни. Именно эта радость оправдывает все недостатки и пороки Дмитрия, поскольку она находится «выше» добра и зла. Анализируя роль этого понятия, можно сказать, что Достоевский является сторонником мистического пантеизма, восходящего к философии Мейстера Экхарта и Николая Кузанского. Философское мировоззрение Достоевского, безусловно, тяготеет к гностицизму, поскольку он признает потенциальное единство, даже тождество человека и Бога;

это тождество и призван реализовать, сделать актуальным каждый человек в своей жизни. Гностический характер мировоззрения Достоевского выражается в интерпретации образа Иисуса Христа, присутствующей в важнейшем эпизоде романа – видении Канны Галилейской, предстающем перед Алешей. Христос в этом видении оказывается символом все той же радости как полноты жизненных проявлений человека, в свете этой высшей радости исчезает непреодолимость смерти и греховность человека;

человек становится столь же совершенным, как сам Христос.

Такое понимание Христа является центром веры Ивана Карамазова. В вере Ивана, имеющей все те же гностические корни, каждая человеческая личность бессмертна и несет в себе божественное начало. В силу этого не «внешний»

Бог, а сам человек, раскрывая в себе божественное начало, делая усилия по раскрытию в каждый момент жизни высшую полноту и цельность своего бытия, определяет, каким будет его посмертное существование, в каком – более совершенном или более абсурдном – мире он будет существовать после смерти. Именно эту идею, идею онтологической свободы человека, несет Иисус Христос из поэмы Ивана, и именно эту идею Иван противопоставляет историческому христианству, которое олицетворяет Великий инквизитор.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.