авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Б. И. БЕСПАЛОВ ДЕЙСТВИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ВИЗУАЛЬНОГО МЫШЛЕНИЯ ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО ...»

-- [ Страница 3 ] --

2= Кг^2 Поверхность параболического цилиндра имеет бесконечное множество критических точек, но все они вырождены и р а с­ полагаются на вершинах образующих ее парабол. Кроме того, единичная форма, соответствующая данной поверхности, неус­ тойчива, поскольку при небольшом возмущении действия или 3 В. И Беспалов даже при увеличении точности измерения времени его выпол­ нения эта форма переходит в одну из центральных форм. Д ру ­ гими словами, единичный параболический цилиндр занимает промежуточное положение между единичным эллиптическим и гиперболическим параболоидами. Начало единичной системы координат для параболического цилиндра можно расположить в одной из его вырожденных критических точек, направляя вектор R по перпендикуляру к образующей цилиндра и уста­ навливая одну из осей Ei или Е 2 параллельно к этой образую ­ щей. Общие формулы для расчета параметров связи между координатами не приводятся ввиду их громоздкости и малой вероятности (частоты) обнаружения этой формы в экспери­ менте.

Таким образом, имея конкретное уравнение регрессии, р а с ­ считанное по результатам трехуровневого двухфакторного экс­ перимента, по числовым значениям его коэффициентов можно решить поставленные выше первые две задачи метода единич­ ных форм. Описанный метод допускает обобщение и на другие типы факторных экспериментов. Например, в эксперименте 22 (два фактора варьируются на двух уровнях) уравнение ре­ грессии имеет следующий общий вид: У ^ K o r Ki-Yi + КгА'г4 который является частным случаем уравнения для эксперимента З2 (см. выше). Если в таком эксперименте будет значим эффект взаимодействия двух факторов, т. е. К12, то уравнение будет соответствовать поверхности гиперболического параболоида. При этом дискриминант / i 0 и все параметры связи между единичной формой и лабораторной системой ко­ ординат вычисляются по вышеприведенным формулам. Таким образом, в эксперименте типа 22 имеются всего две качествен­ ные единицы измерения — единичный гиперболический п ара­ болоид и плоскость. Однако в факторных экспериментах более высокого порядка при количестве факторов больше двух и уровней варьирования больше трех можно более дифференци­ рованно измерить форму выполнения действия, поскольку при этом увеличивается разнообразие единичных форм, для иссле­ дования особенностей которых можно использовать методы тео­ рии катастроф.

3. М етод единичных ф орм и теория катастроф Теория катастроф [55] занимается изучением поведения дина­ мических систем в области критических точек. Катастрофами называют резкие, скачкообразные изменения состояния дина­ мической системы, происходящие при непрерывном изменении управляющих переменных, когда их значения попадают в об­ ласть критической точки. Поскольку выполняемое действие можно рассматривать как сложную динамическую систему, об­ ладающую свойствами управляемости, наблюдаемости и устой­ чивости, то результаты исследований форм выполнения дейст вий методами теории катастроф могут представлять опреде­ ленный психологический интерес.

Описанный выше метод единичных форм позволяет устано­ вить существование критических точек в форме выполнения действия, определить их тип и решить вопрос о том, попадает ли критическая точка в область эксперимента. Прежде чем обсудить возможные связи метода с теорией катастроф, р а с ­ смотрим пример катастрофы в области критической точки ти­ па «сборка».

Если связь между параметрами некоторой системы задается уравнением вида Ua,b( x ) - - - - - j X l t - ~ - a - X '2 ~ b - X, (1) где а и b — управляющие параметры, X — переменная состоя­ ния, то поведение функции U будет различным (устойчивым или неустойчивым) в разных точках пространства (а, Ъ, х) в случае, когда U подчиняется принципу стационарности. (Част­ ными формулировками этого принципа являются различные «экстремальные принципы» — наименьшего физического дей­ ствия, времени, потенциальной энергии и т. п.) Уравнение 1 задает двухпараметрическое семейство функ­ ций и а,ь{х), локальные топологические особенности которых описывают динамическое поведение различных реальных си­ стем из области физики, биологии, экономики и т. п. Такие системы, имеющие различное динамическое содержание, объе­ динены общностью геометрических форм этого содержания, подобно тому как одно и то же дифференциальное уравнение, решения которого можно представить в виде некоторых гео­ метрических форм, описывает множество явлений (электриче­ ских, механических и т. п.), различных по конкретному содер­ жанию. Согласно классификационной теореме Р. Тома [55], одного из основателей теории катастроф, для /"-параметриче­ ского семейства функций (/"4) существует всего семь типов локальных топологических особенностей, вблизи которых воз­ можны катастрофы или резкие изменения состояний системы.

Одному из таких типов соответствует катастрофа сборки, гео­ метрия которой определяется из уравнения 1.

Реальной физической системой, макроскопическое поведе­ ние которой полностью объясняется особенностями геометрии катастрофы сборки, является «машина» Зимана, которая была специально разработана для наглядной интерпретации основ­ ных идей теории катастроф. Основной частью машины являет­ ся лежащее на доске колесико, которое может свободно вра­ щаться вокруг своей оси (см. рис. 2.(5, Л ). К точке В на краю колесика прикреплена резинка, один конец которой жестко закреплен в точке А, а другой конец С может свободно пере­ мещаться по плоскости, например с помощью указки. П оло­ жение точки С на плоскости определяется в координатах уп­ 3* равляющих переменных а и Ь, а переменная состояния систе­ мы X связана с углом 0. Функции U соответствует потенциаль­ ная энергия растянутых резинок, которая, как известно, в лю­ бой физической системе стремится принять минимальное зна­ чение (условие стационарности). Управление системой, или изменение управляющих переменных а и Ь, осуществляется с помощью плавного перемещения конца резинки С по плоско­ сти.

бифуркационное множество (В ) Е U С В А Рис. 2.6 А — машина Зимана;

В — геометрия катастрофы сборки;

С — г ра­ фики функции потенциальной энергии V ab(x) (по [55]).

При управлении этой системой в области критической точ­ ки Р (см. рис. 2.6, А) переменная состояния X и значения функ­ ции U испытывают резкие, скачкообразные изменения, кото­ рые выражаются в том, что при перемещении точки С по оп­ ределенным траекториям в одну из точек Б-бифуркационного множества (Б —• точки ветвления) колесико резко поворачи­ вается на некоторый угол АО, т. е. резко изменяется значение переменной состояния X. Здесь важно отметить, что причиной такого изменения состояния является не сам факт попадания конца резинки в некоторую точку Б, а именно траектория ее перемещения в эту точку, поскольку для некоторых траекто­ рий скачка может и не быть.

Довольно сложное поведение потенциальной функции Uаь{х) и переменной состояния X в области критической точ­ ки Р можно охватить единой геометрической картинкой, нари­ совав многообразие катастрофы, или поверхность равновесия, в пространстве (л;

, а, Ь ). Это множество точек, удовлетворяю­ щее уравнению — = X 3 + аХ + b (2) dx и имеющие вид поверхности со сборкой, показано на рис. 2.6, В.

В тех точках, где производная U (я) по X равна нулю, функ­ ция U стационарна. Такие точки удовлетворяют уравнению (2). Внизу рисунка 2.6, В изображена только нижняя часть бифуркационного множества всей системы, которая имеет все­ го четыре поверхности сборки, по одной на каждый «клюв»

области О. Из рисунка видно, что когда путь конца резинки входит в область слева и выходит из нее справа, то про­ исходит резкий скачок в состоянии X, поскольку переменная X должна всегда находиться на поверхности сборки. Соответ­ ствующая этому пути последовательность графиков для функ­ ции U (х) показана на рис. 2.6, С. Значок (О ) на этих графи­ ках соответствует действительному значению функции 0, ко­ торое стремится быть минимальным. Когда происходит скачок в переменной X, то локальные минимум и максимум этой функ­ ции сливаются, «уничтожая» друг друга, и энергия системы скачком принимает новое локально-минимальное значение.

Геометрически очевидно также, что если некоторая точка в координатах а, b лежит в области Е, внешней по отношению к бифуркационному множеству Б, то найдется лишь одно X, удовлетворяющее уравнению (2), и система в этой точке будет иметь единственное равновесное состояние, поскольку над этой точкой Е лежит только один «лист» поверхности М. В то же время над точками (а, Ь), лежащими между «усами» бифур­ кационного множества, расположены три листа и соответст­ венно имеются три состояния равновесия, одно из которых неустойчиво и отвечает точкам X поверхности М, лежащим на среднем листе, «внутри» кривой складок, и два устойчивых состояния, соответствующих точкам верхнего и нижнего листов.

Помимо скачкообразного изменения состояний в поведении машины Зимана и других систем, описываемых уравнением 1, наблюдается еще ряд особенностей, которые объясняются при помощи катастрофы сборки. Например, обращение пути в плос­ кости управляющих параметров а и Ь не обязательно приводит к обращению пути в пространстве состояний (гистерезис);

не­ большие различия в пути могут повлечь за собой (без всяких скачков) большие различия в состоянии, даже если пути на­ чинаются и кончаются в одних и тех же точках (рис. 2.6, В) и т. п.

Изложенные выше геометродинамические идеи теории ката­ строф лежат в основе психологической теории выполнения про­ стых дискретных движений (перемещение руки, скачок глаза и т. п.), развиваемой М. Турвеем, Р. Куглером и др. [87;

88].

Согласно этой концепции «выполнение дискретных движений происходит прежде всего благодаря изменениям в базисной «геометрии» и лишь вторично как следствие этого геометриче­ ского изменения благодаря приложению определенных «сил»...

Чтобы выполнить движение, необходимо изменить лежащую в основе (уже имеющейся к этому моменту позы. — Б. Б.) геометродинамическую организацию» [87, с. 37]. Постепенное изменение базисной геометрии («внутренней» формы) движе­ ния может происходить на латентной стадии действия, что соответствует приближению состояния системы к некоторой точке бифуркационного множества. При достижении этой точки в состоянии системы происходит скачок, что психологически означает появление новой точки равновесия для двух групп мышц (антагонистов и агонистов), удерживавших конечность в определенном положении. Как следствие изменения геомет­ рической формы динамического содержания действия в систе­ ме «субъект — объект» возникает тенденция занять новое по­ ложение равновесия и минимизировать тем самым потенциаль­ ную энергию системы мышц, что выражается в возникновении определенных «сил», перемещающих орган управления из од­ ной точки в другую.

Следует отметить, что некоторые положения геометродина­ мической теории движений близки по содержанию к теорети­ ческим представлениям, развиваемым в данной книге, особенно в подходе к проблеме управления (координации и регуляции) выполняемым действием (см. главу 3). Однако их изложение в данном разделе обусловлено главным образом необходимо­ стью более ясно представить проблему связи метода единич­ ных форм и теории катастроф.

Одна из проблем установления такой связи заключена в том, отражают ли результаты измерения форм выполнения действий, представленные в виде многомерной единичной ф ор ­ мы и параметров ее связи с конкретными условиями действия, реальную геометродинамику его выполнения. Для ответа на этот вопрос необходимо более подробно рассмотреть матема­ тическую сущность коэффициентов регрессии.

Если выполняемое действие рассматривать как сложную динамическую систему, функционирование которой оценивает­ ся по выходному показателю времени выполнения Т, а изме­ нение этого показателя осуществляется за счет управления уровнями входов, или факторов Xi, образующих факторное пространство действия, то функционирование такой системы можно описать объективно существующей зависимостью, на­ зываемой уравнением состояния системы i|;

(7\ Х 2,..., X;

,..., Х р, е) = 0, (3) для которого чаще всего неизвестны ни виды функции гр, ни граничные условия. Число факторов, влияющих на выход си­ стемы, в данном случае на время Т, в принципе бесконечно, но управление системой ведется по ограниченному числу Р суще­ ственных факторов. Остальные неуправляемые факторы среды и организма образуют группу случайно изменяющихся ф ак­ торов (е).

Известно [11], что уравнение (3), описывающее поведение динамической системы, можно аппроксимировать с помощью полиномиальных моделей, которые для Р факторов записыва­ ются так:

т А д х, -- Ап Х ;

Х, -г У Л - Л 2 +...

I- !

- 1/ — Коэффициенты такого полинома А 0, А ;

, Ац, Ац... эквивалентны частным производным кратного ряда Тейлора для явной отно­ сительно Т функции ф — (3), в окрестности точки разлож е­ ния а:

1 2ilJ А0 = tyr (а,.. ар), А, ------, Аи — ---------.

dXi 1 dXidXj 0 т v1 ;

‘ 2!

л 1^ Аи = ----- 5- и т. д.

2 ! дх\ Поэтому коэффициент Л ;

можно рассматривать как гради­ ент, или скорость измерения некоторой функции г) по соответ­ | ствующему фактору Xi. Коэффициенты Ац описывают «уско­ рения» системы в пространстве факторов X и т. д.

При этом коэффициенты уравнения регрессии Ко, Кь Kij, Кн... как раз и являются статистическими оценками истинных динамических коэффициентов До, А;

, Ац, Ац... полиномиаль­ ной модели функционирования системы. Из этого следует, что результаты измерений в многофакторных экспериментах форм выполнения действий могут отражать их реальную геометро динамику, однако лишь с формальной стороны, которую в каждом конкретном случае необходимо дополнять сод ерж а­ тельным психологическим анализом предметных средств, спо­ собов и условий действия.

В связи с проблемой установления связей между методом единичных форм и теорий катастроф необходимо поставить еще один важный вопрос, касающийся соотношений внешних управляющих параметров действия и внутренних переменных его «состояния». Выше было показано, что в факторных эк с­ периментах можно получать поверхности в многомерном про­ странстве ( Т, Х и... Х 0) с различными типами критических точек. (Например, в эксперименте 13 данной книги для одного фактора получен высокозначимый кубический эффект, что с о ­ ответствует критической точке типа «складка».) Однако озн а­ чает ли попадание такой точки в область эксперимента, что в выполняемом действии действительно происходит нечто по­ добное катастрофе (в указанном выше смысле)?

Однозначно ответить на этот вопрос в настоящее время не представляется возможным ввиду недостаточной разработан яости проблемы управления действием. Варьируя условия ре­ шения задачи по ортогональному плану, мы действительно систематически управляем действием, но только «извне», со стороны предмета. Такое управление позволяет извлечь опре­ деленную информацию о выполняемом действии, т. е. получить его качественные и количественные характеристики, поскольку уравнение регрессии в определенном смысле эквивалентно «кратной» функции выбора информации о способах решения зад ач и 7. Однако пока неясно, как внешние функции выбора информации о внутренних способах (уравнения регрессии) могут соотноситься с теми действительными «принципами оп­ тимальности» (внутренними функциями выбора), которыми руководствуется человек, решающий тестовую задачу, т. е. вы­ бирающий и преобразующий информацию о внешних условиях.

Учитывая подобные трудности, в настоящее время можно ограничиться применением метода единичных форм для реше­ ния задач классификации индивидуальных действий по типам соответствующих единичных форм (и критических точек), а также по параметрам связи этих форм с конкретными условия­ ми выполнения действий. Такая задача представляет опреде­ ленный психологический интерес, особенно в связи с пробле­ мами разработки валидных и надежных инжеиерно-психоло гических тестов, а также обучения операторов различным действиям в контролируемых условиях, которое можно рассмат­ ривать как один из видов управления действием. Поэтому интересно выяснить, как будут вести себя критические точки под влиянием различных методов и условий обучения, в каких областях пространства они группируются у индивидов с вы­ сокими показателями, насколько они устойчивы, какова степень их вырожденности и т. п. Поскольку в качестве инженерно­ психологических тестов могут использоваться короткие, но мно­ гофакторные измерения «ключевых» действий оператора, то для психодиагностики существенное значение имеет вопрос об устойчивости качественных характеристик индивидуальных форм выполнения тестовых заданий, о связях этих характе­ ристик с показателями трудовой деятельности оператора и т. и.

7 Н априм ер, для эксперимента типа 22 уравнение регрессии имеет следу­ ющий общий вид: Г — -Ko + Ki-Xi - f- K A + Kip.YiXa. М аксимальная кратная ф унк­ ция вы бора на двухэлементном множесгре {XiXz} при включении в область ее определения пустого множества 0 (см раздел 1.2) имеет аналогичный вид:

С — { 0, Хи Х г, XtXz}.

ГЛ А ВА МЕХАНИЗМЫ ВОСПРИЯТИЯ И ВООБРАЖЕНИЯ § 1. КОГНИТИВНЫЕ МОДЕЛИ ОПЕРАЦИИ МЫСЛЕННОГО ВРАЩЕНИЯ ОБРАЗОВ Хронометрические исследования операции мысленного враще­ ния были начаты Р. Шепардом и Д. Мецлер [107], которые предъявляли испытуемым для сравнения пары рисунков р а з­ лично ориентированных трехмерных фигур (см. рис. 3.1). Ф и ­ гуры, изображенные на каждой паре рисунков, были либо тождественные, т. е. могли совмещаться при наложении, либо различались между собой, являясь зеркальным отображением друг друга. Оказалось, что среднее время (В Р ), необходимое для установления тождества или различия изображенных фи­ гур, возрастает линейно с увеличением угловой разности меж­ ду их ориентациями. Р. Шепард и Д. Мецлер предположили, что описанная задача решается путем «мысленного вращения внутренней репрезентации» одной фигуры до совмещения с репрезентацией другой фигуры с последующим сличением двух репрезентаций и установлением их тождества или различия.

По наклону линейных функций В Р указанные авторы оцени­ вают среднюю угловую скорость мысленного вращения о б р а ­ зов фигур, которая оказывается постоянной и одинаковой при их вращении в плоскости изображения и в глубину.

Многочисленные результаты исследований операции мыс­ ленного вращения (см. обзоры [77;

104]), понимаемой в ког­ нитивной психологии как система «репрезентация плюс про­ цесс», или «вход — процесс — выход», в настоящее время о б ­ суждаются в контексте трех взаимосвязанных и центральных для теории познавательных операций проблем. Первая пробле­ ма состоит в оценке степени адекватности понятий «мыслен­ ный образ» и «пропозиционная структура», используемых при определении и описании психологической информации о пред­ метах. Вторая проблема связана с выяснением природы про­ цессов преобразования информации. Третья проблема касает­ ся форм и уровней координации и регуляции познавательных операций. В когнитивной психологии перечисленные проблемы обсуждаются также в связи с аналоговой и пропозиционными моделями операции мысленного вращения образов.

Авторы аналоговой модели Р. Ш епард [104] и Л. Купер [75;

77] рассматривают процесс мысленного вращения обра зов как аналог процесса непосредственного восприятия вра­ щающегося предмета. Аналогия здесь состоит в предположе­ нии, что процесс мысленного вращения проходит через непре­ рывный ряд промежуточных состояний, которые находятся в однозначном соответствии с промежуточными состояниями фи­ зически вращающегося предмета. В каждом из состояний про­ цесса мысленного вращения индивид в наибольшей степени Рис. 3.1. И зображ ен и я пространственных объектов, используемых для изу­ чения мысленного вращ ения об разов [по 107]. Л — поворот в плоскости ри­ сунка, Б — поворот в третьем измерении, В — несовместимые фигуры.

подготовлен к восприятию внешнего предмета в соответствую­ щей измененной ориентации. Предполагается, что между по­ следовательными представлениями предмета в двух различных ориентациях его репрезентация трансформируется из одной ориентации в другую интегрально и подобно соответствующе­ му физическому предмету проходит через все промежуточные состояния, сохраняя при этом целостную («картинную») струк­ туру, в которой достаточно полно отображены детали пред­ мета. Утверждается также [72;

104], что результаты исследо­ ваний операции мысленного вращения не могут быть объяснены без предположения о существовании аналоговой (физической, биологической или нейрофизиологической) среды (m edium ), которая имеет определенное «внутреннее» строение, позволяю­ щее адекватно отражать и трансформировать структуру внеш­ них объектов и отношения между ними.

В пропозиционной модели операции мысленного вращения трансформируемая репрезентация описывается совокупностью пропозиций, содержащих информацию о структуре объекта.

При описании зрительной репрезентации пропозиция пред­ ставляет собой формализованное утверждение о функциональ­ ных отношениях типа пространственной локализации, разм ера, формы, текстуры, цвета между структурными единицами ре­ презентации. В качестве структурных единиц репрезентации, задаваемых графически, лингвистически (списком) или чис­ ленно, могут выступать точки, линии, элементы матрицы, узлы графа, списки слов и т. п. [70;

93]. Определенные характери­ стики объекта и отношения между ними могут репрезентиро­ ваться с помощью различных структурных единиц и функцио­ нальных отношений. Например, отношение «а больше в» меж­ ду площадями частей объекта может быть репрезентировано отношением «а длиннее в» между линиями как структурными единицами репрезентации или отношением «а указывает на в»

между элементами списка или узлами некоторой сети или графа.

Процесс мысленного вращения описывается в пропозици онной модели с помощью семантических или синтаксических операторов, интерпретирующих и преобразующих функциональ­ ные отношения между единицами репрезентации. При этом в пропозиционных моделях понятие информации не имеет смы­ сла без определения соответствующего процесса ее обработки.

В репрезентации содержится только та информация об объек­ те, для которой определены процессы ее обработки, т. е. ука­ заны операторы интерпретации и преобразования репрезента­ ции [84;

93].

Возникшее в современной когнитивной психологии проти­ вопоставление аналоговых и пропозиционных моделей позна­ вательных операций часто сравнивают с давно известными противопоставлениями различных форм мышления и знания:

непрерывное — дискретное, образное — вербальное, синтетиче­ ск о е — аналитическое и т. п. Непрерывность (как аналого вость) — дискретность (как пропозиционность) трактуются, однако, весьма упрощенно, через сравнение с аналоговой и цифровой ЭВМ. В аналоговой Э В М носителем информации яв­ ляется непрерывная физическая среда, измеряемая в вольтах, а в цифровой Э В М информация содержится в дискретных пропозиционных единицах, измеряемых в битах. Понятно, что такое сравнение не раскрывает психологическую сущность р а з ­ личий между моделями.

Противопоставление «образное — вербальное» также не полностью выражает существенные различия между аналого­ выми и препозиционными моделями. Так, в работах Д. Андер­ сона [70], С. Косслина и Д. Померанца [85] показано, что один и тот же результат экспериментального исследования познавательной операции, понимаемой как система «репрезен­ тация плюс процесс», можно объяснить с помощью предполо­ жений о различных характеристиках репрезентации — о б р а з­ ных (т. е. аналогово-картинных) или вербальных (т. е. пропо­ зиционных), поскольку эти различия в репрезентациях могут быть компенсированы предположениями о различиях в харак ­ теристиках соответствующих процессов, и наоборот. Иначе говоря, было показано, что «картинная» и «препозиционная»

репрезентации являются информационно-эквивалентными, т. е.

неразличимы в терминах содержащейся в них информации об объектах. Поэтому указанные авторы утверждают, что на ос­ нове только лишь данных экспериментально-психологического изучения познавательных операций без привлечения данных нейрофизиологии и непсихологических критериев (таких, как возможность компьютерной имитации модели, ее простота, правдоподобие и т. п.) принципиально невозможно оценить степень адекватности и отдать предпочтение аналоговым или препозиционным моделям операций. 3. Пилишин [98] суть аналогово-пропозиционного различения видит в том, что ана­ логовое объяснение когнитивной активности апеллирует к явно не раскрываемым (физическим или биологическим) свойствам индивида, а пропозиционное — к эксплицитно выражаемому знанию о вещах (декларативное знание) или о том, как «де­ лать» вещи (процедурное знание).

Для постановки задачи настоящего исследования рассмот­ рим подробнее одно из существенных различий между анало­ говой и пропозиционной моделями операций мысленного вра­ щения, которое наиболее ярко проявляется в решении вопроса о механизмах функционирования прошлого опыта, т. е. накоп­ ленной информации или знаний индивида, в восприятии и во­ ображении. В аналоговой модели предполагается, что прошлый опыт или знания фиксируются в нейрофизиологических систе­ мах индивида, которые находятся в отношениях изоморфизма второго порядка к внешнему миру и позволяют адекватно от­ ражать свойства внешних объектов и отношения между ними [104]. При воображении объекта в измененной ориентации прошлый опыт настраивает и сенсибилизирует нейрофизиоло­ гические системы, подготавливая их к восприятию повернутого объекта. Таким образом, в аналоговой модели функциониро­ вание прошлого опыта в восприятии и воображении описыва­ ется в терминах биологических свойств мозга индивида В основе пропозиционных моделей познавательной актив­ ности лежит понятие внутренней репрезентации внешних объ­ ектов и связанных с ней процессов обработки, которые управ­ ляются программами и схемами. Эти программы и схемы рассматриваются как формы репрезентации знания [91], по­ средством которых прошлый опыт включается в управление (с обратной связью или без нее) восприятия и воображения.

Процесс воображения объекта в измененной ориентации в пропозиционной модели, так же как и в аналоговой, рассм ат­ ривается как процесс его предвосхищения или подготовки к его восприятию, при этом аналогия между воображением и восприятием вращающегося объекта сохраняется. Однако, в отличие от аналоговой модели, процесс воображения вращ аю ­ щегося объекта в пропозиционной модели состоит в активации схемы или программы восприятия повернутого объекта [53], либо в извлечении из памяти различных форм репрезентации объекта, которые являются продуктом предшествующих актов перцептивной интерпретации сенсорных данных [91]. Таким образом, в пропозиционных моделях функционирование прош­ лого опыта в восприятии и воображении описывается в терми­ нах программ и пропозиций, которые определяются независимо от телесных свойств индивида. Другими словами, программы и пропозиции, определяемые в терминах математики и логики и репрезентирующие свойства и отношения внешних объектов, однозначно не связаны и не соотносимы с физическими, био­ логическими или нейрофизиологическими системами индивида, что является одним из существенных различий пропозицион­ ных и аналоговых моделей.

§ 2. ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ОБРАЗОВ После восьмилетних дебатов (1973— 1981) между сторонника­ ми аналоговых и пропозиционных теорий образов восприятия и воображения в работах С. Косслина (1981) и 3. Пилишина (1980, 1981) были определены некоторые теоретические поня­ тия, позволяющие более четко уяснить суть методологических разногласий между этими теориями по ряду проблем изучения образов. В настоящее время перед теорией образов восприя­ тия и воображения стоят следующие основные проблемы:

1. Как осуществляется управление порождением и транс­ формацией образов. 2. Какова природа пространственности образов. 3. Почему образы не эпифеномены и как они управ­ ляют операциями мышления и действия. 4. Как осуществля­ ется развитие восприятия и воображения и каковы критерии адекватности образов. 5. Что обеспечивает предметность об р а ­ зов и константность восприятия. 6. Каковы формы осознания (осмысления) образов. И наконец, последняя проблема тео­ рии, которая, на наш взгляд, не может быть решена без учета в с е х предыдущих, состоит в объяснении особенностей экс­ периментальных данных, полученных в психологических иссле­ дованиях восприятия и воображения.

В аналоговых и пропозиционных теориях образов об су ж ­ даются в основном три первые и последняя проблемы, осталь­ ные не учитываются совсем. Ниже дается краткое обсуждение перечисленных проблем и показывается, что основные методо­ логические трудности при их решении в когнитивных теориях связаны с неадекватностью понятия «внутренняя (образная или вербальная) репрезентация».

Проблема управления порождением и трансформацией об ­ разов тесно связана с природой ограничений на возможности человеческого восприятия и воображения. Например, что не позволяет нам, или почему мы не можем вообразить четырех­ мерный куб? При ответе на этот вопрос 3. Пилишин [97] р а з ­ личает два вида воображения • — мысленное и зрительное и соответственно два типа инструкций в экспериментах по вооб­ ражению. В первом типе инструкций испытуемых просят ду­ мать о некотором объекте X, находящемся в определенной ситуации, не представляя эту ситуацию зрительно. Во втором типе инструкций от испытуемых требуется представить себя наблюдающим поведение объекта в определенной ситуации.

После выполнения этих инструкций предъявляется (вербально или зрительно) другой объект, и испытуемый должен быстро решить, присутствует ли он в той же ситуации. При втором типе инструкций на зрительное воображение типичным резуль­ татом экспериментов являются линейные зависимости времени решения задачи от физических характеристик воображаемых объектов (от расстояния между ними, относительных размеров, ориентации и т. п.). При мысленном воображении время ре­ шения задачи обычно не зависит от физических характеристик объектов.

3. Пилишин считает, что линейность функций В Р в усло­ виях зрительного воображения обусловлена накопленным при восприятии, но не выражаемым в словах знанием (tacit know­ ledge) субъекта о физических законах и типичном поведении объектов в различных ситуациях. Поскольку мы не имеем зри­ тельного знания четырехмерного куба, то не можем его зри­ тельно вообразить, подобно тому как человек с врожденной цветовой слепотой не может зрительно представить цветовую гамму. Тем не менее человек может думать о существовании такого куба или мысленно воображать его при решении опре­ деленных проблем в многомерном пространстве. Таким о б р а ­ зом, ограничения зрительного воображения в данном варианте пропозиционной теории связываются с наличием у субъекта определенных перцептивных знаний.

С. Косслин [84] ограничения зрительного воображения свя­ зывает со свойствами аналоговой пространственной среды, внутри которой формируются образы. Он не отрицает, что в некоторых случаях предварительные знания субъекта, напри­ мер знания о законах смешения красок, необходимы для воображения цвета смешанных красок. Однако он возражает против апелляции к знаниям, описываемым пропозиционно, при объяснении результатов исследований пространственного вооб­ ражения (мысленного вращения, сканирования образов и т. п.), приводя примеры экспериментальных ситуаций, которые не укладываются в простую классификацию видов воображения на зрительное и мысленное [86]. Нетрудно заметить, что пред­ ставления С. Косслина о существовании аналоговой простран­ ственной среды, которая характеризуется определенным ф о р ­ матом и степенью доступности, являются по существу совре­ менным выражением идей Платона о памяти как восковой табличке, на которой записаны накопленные субъектом знания.

Однако С. Косслин подчеркивает, что не записанная инфор­ мация, а именно природа пространственной среды (воск, бу­ мага, вещество мозга и т. п.), определяющая «формат» записи (т. е. возможную природу «знаков» — царапины, чернила и т. п.), ограничивает возможности восприятия и воображения.

Менее ясным в концепции С. Косслина является представ­ ление о том, как аналоговая среда определяет «свойство про странственности образов». Возникает впечатление, что образы восприятия и воображения рассматриваются этим автором как некоторые вещи, которые сами обладают свойством физиче­ ской протяженности и могут сканироваться, поворачиваться и т. п.

М ож но показать, что метафизическое наделение образов свойством пространственности приводит к бесконечному регрес­ су в рассуждениях, который присутствует также и в пропози­ ционной теории. Обе теории основаны на понятии внутренней репрезентации, которая пассивно отражает, моделирует, несет информацию и т. п. о свойствах и отношениях внешних объек­ тов. Однако если с позиции когнитивных теорий рассуждать строго логически, то воображающий (например, сканирующий) или воспринимающий (интерпретирующий, обрабатывающий) репрезентацию индивид должен иметь соответствующую репре­ зентацию для воспринимаемой репрезентации, которая в свою очередь должна быть воспринята, и т. д. Ф. Эттнив, ви­ димо, имел основания написать статью в защиту гомункулуса, без которого в когнитивной теории трудно понять, как субъект переходит от восприятия к выполнению других операций [71].

Однако обращение к гомункулусу, у которого, кстати, тоже должна быть репрезентация, не решает проблему пространст венности и управления восприятием и воображением (см. так­ же [6;

7]).

Рассмотрим подходы когнитивных теорий к проблеме функ­ циональности — эпифеноменальности образов. Выше уже от­ мечалось, что «картинные» и «дескриптивные» (пропозицион ные) представления об образах являются информационно-эк­ вивалентными, т. е. они неразличимы в терминах содержащей­ ся в образах информации (понимаемой лингвистически или теоретико-информационно) об объектах. Вместе с тем почти у каждого человека имеются интроспективные основания р а з­ личать яркий, живой и симультанно данный образ в оображ ае­ мого предмета от дискретного, вербально-дескриптивного опи­ сания этого предмета. Как отмечает Н. Блок, одна из проблем состоит в том, «что мы должны делать с этими основаниями»

[73, с. 2]. Другими словами, как теоретически отнестись к интроспективному факту существования целостных и осозн а­ ваемых образов воображения? Несут ли они важную функцио­ нальную нагрузку в человеческой деятельности или являются эпифеноменами, открывающими себя только интроспективно и выступающие как побочные и необязательные эффекты, соп ро­ вождающие работу мозга?

Сторонники дескриптивной и картинной (аналоговой) ре­ презентации соглашаются, что внутренняя репрезентация су­ ществует, однако первые считают, что все репрезентации дес­ криптивны, тогда как вторые полагают, что по крайней мере некоторые виды репрезентаций, а именно образы, пространст­ венны, или картинны (т. е. предполагается существование по крайней мере двух видов репрезентаций).

3. Пилишин [98] предлагает вообще отказаться от понятия образ как объяснительного конструкта в психологии на том основании, что образам приписываются определенные свойства (пространствснность, яркость и т. п.), которыми обладают не они, а объекты. Н о в этом случае удобнее и теоретически аде­ кватнее пользоваться препозиционными (дескриптивными) опи­ саниями объектов, не апеллируя к интроспективной картинно­ сти образов. П о его мнению, субъективные переживания об р а ­ зов играют незначительную функциональную роль в человече­ ском мышлении и причинно не влияют на процессы переработки информации.

С точки зрения эпифеноменализма образы могут рассм ат­ риваться по аналогии со вспышками света на панели работаю ­ щего компьютера: «Существуют систематические отношения между мысленными операциями и вспышками света, но мы можем разбить лампочки, а компьютер будет также успеш­ но продолжать свою работу» [83, с. 29]. Сторонники картинной репрезентации возражаю т против такой точки зрения, основываясь, в частности, на данных самонаблюдения известных ученых и изобретателей, утверждавших, что их об­ разы помогли им сделать открытия (105;

см. также [2]). Они не рассматривают образы как эпифеномены, но при этом не излагают достаточно ясно свою теоретическую позицию по вопросу о функциональной или регулирующей роли образов.

Н. Блок [73] показывает, что одна из причин споров о функциональности или зпифеноменальности образов заключе­ на в неопределенности и туманности самого понятия «мыслен­ ный образ». Если под образом понимать некоторый вид субъ­ ективного переживания, подобного переживанию, например, чувства боли, которое сопровождается стоном, то тогда аргу­ менты, выдвигаемые в аналоговой теории против эпифеноме­ нализма, будут нерелевантны. «Традиционный эпифеномена­ лист утверждает, что причинами как боли, так и стонов явля­ ются состояния мозга. Прн этом не отрицается, что переживания боли часто кажутся вызывающими стоны» [73, с. 7], поскольку первые следуют во времени раньше, чем вторые. Аналогично этому, переживание образа и следующее за ним открытие эпи фсномоналист может рассматривать как функционально неза­ висимые следствия различных состояний мозга, т. е. рассм ат­ ривать образ — переживание как эпифеномен.

Таким образом, проблемы функциональности и осознанно­ сти образов восприятия и воображения также не находят ре­ шения в психологической теории, основанной на понятии внут­ ренней репрезентации, поскольку остается неясным, как о с о ­ знается эта репрезентация и как она выполняет функцию регуляции, в частности, человеческого мышления. Отмеченные трудности, возникающие в когнитивной психологии при реше­ нии первых трех проблем теории образов, связаны также с квазилингвистическими и теоретико-информационными (веро­ ятностными) представлениями об информации, на которых основаны когнитивные модели восприятия и воображения. От­ каз от использования в теории понятия репрезентации влечет за собой необходимость пересмотреть символико-количествен­ ные представления о психологической информации, которая должна быть понята качественно, морфологически — как ф о р ­ ма.

§ 3. ИНФОРМАЦИЯ КАК ФОРМА В работах М. Турвея, П. Куглера, Р. Ш оу и других [87;

88;

112] убедительно показано, что с помощью квазилингвистиче ских представлений об информации невозможно решить про­ блемы развития, самоорганизации и управления действием.

Информация, понимаемая лингвистически, рассматривается как определенного вида внутренний язык, образующий информа­ ционную оонову для регуляции и координации действий. При этом «информационный компонент», или источник управляю­ щих сигналов (например, центральная нервная система), р а с ­ сматривается как логически и структурно независимый от управляемого динамического компонента (например, от пре­ образующих энергию скелетно-мышечных аппаратов) в том смысле, что структурные характеристики одного компонента не связаны однозначно с характеристиками другого. Поэтому не­ обходим определенный посредник для координации этих двух компонентов. В качестве такого посредника выступает обычно процедура выдвижения и оценки гипотез, как считают Г. Гельм­ гольц, Р. Грегори, И. Рок и другие. Однако логически или пропозиционно описанная «процедура оценивания гипотез не может породить новые типы предикатов» [88, с. 19]. Из этого следует, что лингвистически понятый информационный компо­ нент является закрытым для самоусложнения и развития даж е в том случае, если в него включить адаптивные предикаты предвидения, которые не используются в настоящем, но могут использоваться в будущем. В этом случае сложность системы, которая может быть достигнута, также определяется первона­ чально заложенным в нее уровнем сложности и идентична с ним, поскольку сложность выдвигаемой гипотезы не может превысить сложность того, что уже имелось в системе. Д р у ­ гими словами, компьютер не может «перевыполнить» свою про­ грамму, даже включающую преадаптивные предикаты, если, конечно, он сам не начнет преобразовывать собственную «ког­ нитивно непроницаемую функциональную архитектуру» [97], что, однако, невозможно сделать по программе предвидения и формального оценивания гипотез, но достигается только в активном и часто непредсказуемом практическом взаимодейст­ вии со средой.

В классической теории информации, развитой Шенном и Уивером, также рассматривается закрытая система коммуни­ кации, включающая источник, канал передачи и приемник ин­ формации. В этой теории информация может изменяться, на­ пример, при смене алфавита, но при этом не увеличивается ее количество и не изменяется то, что она означает.

При развитии биологических организмов не происходит на­ копления информации, понимаемой в информационно-теорети­ ческом смысле [88]. Информация в указанном смысле умень­ шает степень неопределенности состояний системы и является мерой, с помощью которой состояние А отличается от других возможных состояний В и С. Однако такая мера не позволяет специфицировать или определить состояние А. Поэтому в з а ­ крытой системе, возможные состояния которой фиксированы и даны априорно, критерий различимости состояний достато­ чен для ее функционирования и указанное понятие информации является адекватным. Однако в открытой системе (например, в действии) возникают новые, непредсказуемые состояния, и поэтому более важным становится критерий их специфика­ ции или определения, а не критерий различимости между ними.

В связи с проблемой предметности восприятия неадекват­ ность статистического понятия информации показана В. П. Зин­ ченко, который отмечает, что данные о «пропускной способ­ ности» анализаторов нельзя использовать в психологических исследованиях восприятия. Информационно-теоретические ф о р ­ мы моделирования реальности «не обеспечивают предметного восприятия и поэтому имеют ограниченные возможности ре­ гуляции поведения» [27, с. 259].

Важнейшей альтернативой когнитивным теориям восприя­ тия является развитая Д ж. Гибсоном экологическая теория, в которой дана новая постановка проблемы координации орга­ низма и среды и заложены предпосылки для морфологического понимания информации [80;

81]. В этой теории организм и среда рассматриваются как взаимно ограниченные, синергич­ ные компоненты единой экологической системы (ниши). З р и ­ тельное восприятие рассматривается как прямое, не опосредо­ ванное репрезентацией «детектирование» полезной информации (о том, что, как и когда делать) из оптического потока. Такая информация не требует интерпретации, она сама значима для регуляции и координации активности, а также специфична для определенных собственных движений организма по отношению к «рельефу» среды. Последователи Д ж. Гибсона изучают, как из оптического потока выбираются инвариантные виды инфор­ мации о пространственном «рельефе» среды (текстурные гра­ диенты, перспектива и т. п.), как двигательная активность о р ­ ганизма делает эту информацию доступной и т. п.

В контексте геометродинамических исследований регуляции и координации двигательной активности, в работах М. Турвея, Р. Ш оу, П. Кутлера и других [87;

88;

111;

112] начали р а з ­ виваться морфологические представления об информации, ко­ торая стала пониматься качественно — как форма, лежащая в основе динамических свойств системы. Авторы указанных работ показывают, что:

1. Необходимо отказаться от использования в психологиче­ ской теории алгоритмических и кибернетических принципов регуляции активности. Регуляция в «алгоритмических» и «ки­ бернетических» машинах осуществляется по принципу предва­ рительного установления порядка между специфическими ин­ струкциями или материальными частями указанных машин соответственно. Однако этот принцип не позволяет адекватно понять антиэнтропийную сущность и развитие живых систем, а также приводит к пониманию их упорядоченности как апри­ орного, заранее определенного факта.

2. Представления о референтных сигналах (эталонах), пет­ леобратной связи, приборах сличения и коррекции ошибок, а также о регулирующих программах (алгоритмах) и схемах (даже в их последних модификациях — С. Кил, Р. Шмидт и др.) недостаточны для понимания реально сложных форм вза­ имодействия организма и среды по причинам заложенного в них бесконечного регресса (см. [88, с. 14)), недостаточной скорости обратной связи, неясности вопроса о том, как ин­ формация (понимаемая квазилингвистически) о текущих со­ стояниях скелетно-мышечного аппарата служит одновременно основой для функционирования прямых и обратных связей и т. II.

3. Система, работающ ая по указанным выше принципам регуляции, еще может справиться с проблемой контекстуально обусловленной вариабельности, т. е. с непредвиденными воз­ мущениями, исходящими из механических, анатомических, фи­ зиологических и других источников, однако она не способна полностью решить «проблему Н. А. Бернштейна» об управле­ нии активно движущимся в среде телом, имеющим большое число степеней свободы. Другими словами, такая система не способна удерживать минимальным: а) число индивидуально управляемых переменных;

б) число выполняемых в единицу времени команд;

в) число принимаемых решений о том, какие и когда использовать команды, и т. п. В своих последних р а ­ ботах Н. А. Бернштейн [4, с. 315] также указывал на недо­ статочность кибернетических представлений об управлении «живым» движением и отмечал перспективность представле­ ний, развиваемых в теории «хорош о организованных» функ­ ций (см. ниже).

4. Необходимо отказаться от символических представлений о психологической информации, от «жесткого» противопостав­ ления функции и структуры, а также информационной и дина­ мической основы движений, в том числе от разделения в пси­ хологических исследованиях центральной нервной системы и скелетно-мышечного аппарата.

М. Турвей и другие развивают представления о «координи­ рованной структуре» как минимальной и относительно авто­ номной организации, способной решить как проблему Н. А. Бернштейна, так и проблему контекстуально обусловлен­ ной вариабельности движений. Под координированной струк­ турой понимается «группа мышц, часто соединяющая некоторое число суставов, которые ограничены так, чтобы действовать как отдельная функциональная единица» [87, с. 17]. Состояние равновесия в такой организации поддерживается метаболиче­ скими процессами, которые рассеивают (диссипируют) свобод­ ную энергию мышц. Работа совершается в результате превра­ щения определенной части потенциальной энергии в кинети­ ческую энергию движущихся частей. При этом моменты времени, место и количество вводимой в систему кинетической энергии (импульсов) не зависят от запасов потенциальной энер­ гии и не требуют отдельного прибора для регуляции (пример­ но так же, как в заведенных часах), но определяются только спецификой конструкции всей системы, т. е. ограничениями, наложенными на группу мышц и суставов.

Понятие координированной структуры формально эквива­ лентно понятию «регулируемого пространства», в котором часть степеней свободы связана с помощью технических средств, а оставшиеся 1— 3 степени свободы регулируются оператором, как, например, в системе управления самолетом, где на ручку управления может приходиться 2 степени свободы, а осталь­ ные связаны технически [111]. В живых системах такие «уп­ равляемые» степени свободы могут ограничиваться при вос­ приятии среды 1 Авторы излагаемых представлений использу­.

ют и развивают гибсоновскую теорию восприятия, которое обеспечивает прямое «детектирование» информации в ок руж а­ ющей среде и тем самым связывает избыточные степени сво­ боды координированной структуры. Например, если перед неподвижно стоящим человеком неожиданно трансформировать оптическое поле путем расширения перспективы, то человек непроизвольно отклоняется назад, а при сжатии поля — впе­ ред, что свидетельствует о прямой, не опосредованной репре Степени свободы физической системы. Пусть система имеет п независи мых «измерений». Тогда для определения положения одного элемента в си с­ теме требуется п координат. Если в системе т элементов, то она обладает п х т степенями свободы. Если на систему наложено I ограничений, ф орм ал ь­ но описываемых уравнениями связи, то число степеней свободы уменьшается и равно п х т —1.

зелтацией связи организма и среды, устанавливаемой при вос­ приятии.

Ограничения степеней свободы системы на макроуровне имеют определенное физическое воплощение, поэтому на мик­ роскопическом уровне эти ограничения сами подчинены тем же динамическим законам, что и система, которую они ограничи­ вают. «Ограничения отличаются от степеней свободы, которые они модулируют, только в том смысле, что они являются аль­ тернативными описаниями этих степеней свободы» [87, с. 11].

Альтернативное (но не лингвистическое) описание системы с помощью уравнений связи или ограничений является не избы­ точным и менее детальным, поэтому оно неэквивалентно пол­ ному перечислению всех реальных степеней свободы и дина­ мических деталей системы. Именно простота альтернативных описаний обеспечивает возможность селективного управления динамикой системы. В работах [87;

88] рассматривается также вопрос о спонтанном возникновении в гомогенной среде огра­ ничений, образующих в ней дискретные системы. При этом используются принципы неравновесной термодинамики, разви­ той И. Пригожиным и другими, и делается вывод о том, что наблюдаемая «упорядоченность» биологических систем являет­ ся апостериорным фактом эволюции.

Опираясь на разработанную И. Гельфандом и М. Цетли ным [14] теорию «хорош о организованных» функций, перемен­ ные которых разделяются на существенные (определяющие качественные, топологические характеристики функций) и не­ существенные (влияющие только на количественные значения функций), П. Куглер, М. Турвей и другие вводят новые пред­ ставления о регуляции и координации двигательной активно­ ст и 2. Классификация или разделение переменных, связанных уравнениями связи, на существенные и несущественные от ож ­ дествляется ими с регуляцией, а сами уравнения связи — с координацией. Указанные авторы считают, что «связи (огра­ ничения) «координируют» в том смысле, что они устанавлива­ ют (автоматически) отношения между несколькими перемен­ ными;


разделение переменных на существенные и несуществен­ ные «регулирует» в том смысле, что оно идентифицирует средства, с помощью которых эти отношения могут быть си­ стематически модифицированы — качественно и количественно»

[87, с. 14]. При этом подчеркивается, что, во-первых, разде­ ление переменных на существенные и несущественные не яв­ ляется фиксированным, т. е. при непрерывном изменении значений несущественной переменной она может превратиться в существенную, и наоборот, и, во-вторых, указанное разделе­ 2 Н. А. Бернштейн такж е отмечал, что многие живые системы воплощ а­ ют характеристики « х о р о ш о организованных» функций. Наприм ер, листья де­ рева различаются по метрическим, несущественным характеристикам, но сх од ­ ны по существенным, качественным характеристикам, присущим деревьям од ­ ной породы [4, с. 314].

ние не может быть известно заранее, т. е. регуляция рассмат­ ривается как апостериорный факт и осуществляется на основе того, что уже произошло.

При разработке морфологических представлений об инфор­ мации указанные авторы сопоставляют разделение переменных на несущественные и существенные с линейными и нелиней­ ными переменными соответственно3 При этом подчеркивается, что первое разделение прагматическое, а второе — формально­ математическое. Информация понимается как форма, лежащая в основе динамики системы, т. е. примерно так же, как в тео­ рии катастроф (см. главу 2). Авторы приводят высказывания Р. Тома о том, «что любая геометрическая форма, какая бы она пи была, может являться носителем информации, и во множестве геометрических форм, несущих информацию одного и того же типа, топологическая сложность формы является качественной шкалой информации» [88, с. 70].

Ф орм а, лежащая в основе динамики, характеризуется гра­ диентами и критическими, в частности равновесными, точками, которые определяют тенденцию развития динамики системы.

Такие характеристики локальных особенностей формы, вбли­ зи которых может находиться состояние системы, непосредст­ венно определяются значениями линейных и нелинейных пере­ менных и поэтому тесно связаны с регуляцией и координацией.

Основываясь на понятии «координированная структура» и описанных представлениях об информации, П. Куглер, С. Кел со и другие развивают оригинальную теорию выполнения про­ стых дискретных движений (см. также раздел 2.4).

К числу существенных недостатков изложенных представ­ лений об информации, регуляции и координации относится, во-первых, то, что в них не учитывается проблематика теории осознаваемых образов ситуации и образов действия, р а з р а б а ­ тываемая в работах А. В. Зап орож ц а (1960), Н. Д. Гордеевой и В. П. Зинченко (1982), а также выпадает из рассмотрения морфология зрительных образов, которую А. Н. Леонтьев обо­ значил термином «чувственная ткань» [41].

Во-вторых, в работах Д ж. Гибсона, М. Турвея и их соавто­ ров проблемы восприятия, координации, регуляции и другие изучаются только лишь в связи с поведением активного «орга­ низма» в «среде». При этом также часто используется термин «действие» (action), который, однако, имеет иной смысл, чем аналогичный термин в теории деятельности и в данной работе.

Необходимо учитывать, что поведение живого организма в сре­ де не является действием (в представлении А. Н. Леонтьева), если оно не реализует сознательную цель. Поведение организ­ 3 Линеиные переменные подчиняются принципам суперпозиции ( X i+,, + + X,) = (Xi) +.+ (Х,) и пропорциональности — а ( Х ь, Х, ) “ ( а Х :,,и Х,).

Число степеней свободы на входе линейной системы сохраняется на ее выхо­ де, тогда как в нелинейных системах число степеней свободы на входе м о­ жет быть меньше, чем на выходе.

ма побуждается специфичной для него средой, которая огра­ ничивает активность организма и придает поведению опреде­ ленную направленность (но не целенаправленность). Актив­ ность организма в свою очередь поддерживается метаболиче­ скими процессами в его теле, которые ассимилируют некоторые продукты взаимодействий (но не действий) в синергично свя­ занной системе «организм — среда», т. е. в системе «субъект — объект» на уровнях операций.

Наконец, в работах М. Турвея, П. Куглера и других не проводится важное различение диалектически противополож­ ных терминов «связь» и «отношение»4. Поэтому эти авторы не выходят за пределы метафизических (антидиалектических) представлений об информации, понимаемой только лишь как геометрическая форма, лежащая в основе динамики системы.

Кроме того, отсутствие указанного различения вынуждает их, на наш взгляд, пользоваться физическим определением поня­ тия «степени свободы», что является недостаточным для р а з­ работки психологической теории действия и должно быть об об ­ щено, в том числе с учетом различий между терминами «связь»

и «отношение».

§ 4. ТЕОРИЯ ОБРАЗОВ ВОСПРИЯТИЯ И ВООБРАЖЕНИЯ 1. П редм ет и средство Неотделимые от понятия «цель» понятия «средство» и «пред­ мет» действия подробно рассмотрены в философской литера­ туре (см. Н. Н. Трубников, 1968;

М. Г. М акаров 1977;

[65] и др.). Поэтому мы ограничимся обсуждением только тех ло­ гических и психологических аспектов этих понятий, которые существенны для разработки теории образов и морфологиче­ ских представлений об информации. При этом мы будем опи­ раться на следующие определения.

Выделяя в качестве вещественных моментов труда сам труд, предмет и средства труда, К. М арк с определяет средство труда как «вещь или комплекс вещей, которые человек помещает между собой и предметом труда и которые служат для него в ьачсстве проводника его воздействий на этот предмет»5.

Н. Н. Трубников [64] определяет понятие «средство» как свойство (или «способность») предмета служить цели. Вне от­ ношения к цели и процессу целенаправленной человеческой деятельности предмет не является средством. Отмечается так­ же, что при выделении из предмета существенных для реали­ зации цели свойств сам предмет остается «богаче и сложнее содержанием, чем та определенность, которая как раз и по­ 4 Методологический анализ значений указанных терминов см. также в ра­ боте Г. П. Щедровицкого [68].

5 М а р к с К, Э н г е л ь с Ф. Соч., т. 23, с. 190.

зволяет сделать его средством» [64, с. 84]. М. Г. М акаров определяет средство «как связь между субъективной целью и предметом» [49, с. 29] В реальной практической и теоретической деятельности на­ блюдаются постоянно происходящие переходы и превращения предметов в средства, и наоборот. Средство в процессе прак­ тического овладения им на первых порах выступает в роли предмета, а предмет выступает в роли средства при его доста­ точно полном включении в «систему» человеческого действия целостной совокупностью его субъективно существенных свойств. Поэтому с логической точки зрения предмет и сред­ ство можно, по-видимому, рассматривать как противополож­ ные термины одной диалектической категории. В связи с этим возникает проблема выявления логических и описания реаль­ но наблюдаемых форм их взаимопревращений.

Предметы и средства являются телесными образованиями.

Если п о н я т и е « т е л о » определить как любое пространст­ венно-временное образование, степени свободы которого огра­ ничены материальными и идеальными связями и отношениями, то предмету можно поставить в соответствие понятие объект­ ного тела, а средству — понятие субъектного тела6.

Однако такое дихотомическое деление тел на средства и предметы далеко не полностью выражает сущность последних.

«Вся человеческая практика должна войти в полное «определе­ ние» предмета и как критерий истины и как практический оп­ ределитель связи предмета с тем, что нужно человеку» 7. По ьгому природное тело только тогда приобретает значение пред­ мета или средства, когда оно «очеловечивается» — практичес­ ки и теоретически осваивается человеком. Н о «поскольку ф о р ­ мы практического и теоретического освоения природы склады­ вались исторически и менялись на протяжении истории, то и формы определенности «предмета» познания также менялись, восходя от низшего к высшему, от простого к сложному»

(В. И. Шинкарук, 1982, с. 134).

Для разработки некоторых проблем теории чувственно­ предметного человеческого действия, в частности проблемы психологической информации, мы в данных выше определениях абстрагировались от ряда существенных отношений между указанными терминами (в том числе от отношения экологичес­ кой специфичности средства предмету, отношения соразм ернос­ ти и т. п.), разделяя их пока только по одному из теоретичес­ ки возможных критериев: объектное — субъектное тело. Иначе говоря, мы теоретически определили абстрактный предмет и абстрактное средство, хотя на самом деле предметы и средства, включенные в реальный процесс развития чувственно-предмет­ 6 Термин «ограничение» используется в данной работе как родовой для терминов «связь» и «отношение»

7 Л е н и н В И. Поля. собр. соч, т. 42, с 290.

ной человеческой деятельности, всегда конкретны8. Поэтому и связи с указанными теоретическими определениями возника­ ет ряд проблем их психологической конкретизации, в том чис­ ле проблема изучения диалектических переходов предмета в средство и средства в предмет, проблема их осознания, ин тер- и экстериоризации и другие.

Будем считать, что любое тело имеет некоторую форму и некоторое содержание. При этом следует учитывать, что терми­ ны «пространство» и «форм а» нетождественны, так как отно­ сятся к разным категориям: пространство — время и форма — уровень. М ожно говорить о различных пространственных ф о р ­ мах — геометрических, логических, грамматических формах и т. п. В физике геометрической форме динамического содер­ жания физического мира (объектного тела) соответствует, по-видимому, гравитационное поле, которое объективно, мате­ риально, но не телесно.


Ф орм а и содержание являются различными, но взаимо­ обусловленными характеристиками тела. В ходе развития че­ ловеческой деятельности преобразуется содержание предметов и средств, и они приобретают новые формы. Вместе с тем про­ цессы преобразования содержания тел, т. е. характеристик их внутренних связей и отношений, сами пвдчинены тем или иным формам, например, форме выполнения действия. (Подробнее о диалектике формы и содержания см. М. К. Мамардашвили, 1968, В. А. Лекторский, 1965, 1980;

В. В. Агудов, 1982;

[65].) В указанных работах, в частности, отмечается, что челове­ ческое мышление отражает объективный мир как содержанием, так и формой. С учетом этого положения в разделе 1.2 пред­ полагалось, что средствами выполняемых человеком мыслен­ ных операций являются образы и слова, которые всегда пред­ метны, т. е. соотнесены и связаны с соответствующими предме­ тами, а также имеют некоторую форму и содержание. Однако в данном выше определении понятия «средство», в том числе образа и слова, мы абстрагировались от их предметности. П о ­ этому возникает вопрос: как образы и слова становятся пред­ метными, т. е. «образами предметов» и «словами о предме­ тах;

.?

2. Гипотеза уподобления Для ответа на поставленный вопрос, а также на вопрос о том, как формы и содержания окружающих человека предметов его целенаправленных действий, в том числе предметов его воспри­ ятия и воображения, отражаются в формах и содержаниях 8 Отметим, что мы не отождествляем термины «Человек» и «субъект», «М и р» и «объект», а также субъектное тело (средство) с «живым телом» кон­ кретного человека. «Ж ивое тело» (организм ), вероятно, представляет собой диалектически противоречивое единство неактивного предмета и активного средства (процесс и результат их взаимодействия).

средств мысленных операций, т. е. в образах и словах, можно предложит!) следующую двойственную формулировку так на­ зываемой «гипотезы уподобления» 9.

Уподобление предмета средству. В процессе и результате чувственно-практической деятельности человека по построению (производству) новых предметов, формы и содержания пред­ метов активно уподобляются формам и содержанию образов (средств).

Уподобление средства предмету. В процессе и результате чувственно-мыслительной (теоретической) деятельности чело­ века но построению новых образов, формы и содержания о б р а ­ зов (средств) активно уподобляются формам и содержанию предметов.

Данная формулировка «гипотезы уподобления» выражает мысль о том, что средства человеческой деятельности, в том «исле средства мысленных операций (образы и слова), образу­ ются исторически в ходе развития чувственно-практической деятельности людей по производству новых предметов. Поэто­ му такие средства, уподобляясь предметам и становясь при этом предметными средствами, несут в себе предметы в прев­ ращенных формах и содержаниях 1. Однако эта мысль нужда­ ется в психологической конкретизации и соотнесении ее с пред­ ставлениями А. Н. Леонтьева об «уподоблении динамики про­ цессов в рецепирующей системе свойствам внешних воздей­ ствии» [40], А. В. Зап орож ц а «о двусторонней направленности процесса уподобления при восприятии субъектом объекта» [25], В. П. Зинченко и Н. Ю. Вергилеса [28] о механизмах построе­ ния адекватного об раза предмета на основе перцептивно-мотор ного уподобления и другими аналогичными представлениями о восприятии.

В чем же состоит логическая и психологическая сущность гипотезы активного двойственного уподобления предмета сред­ ству и средства предмету? Мы рассмотрим только те аспекты этой проблемы, которые имеют отношение к качественным 9 Н а наш взгляд, эта гипотеза, впервые выдвинутая, по-видимому, А ри ­ стотелем [1J, уж е перестала быть гипотезой, по представляет собой научно обоснованный факт, поскольку в делом подтверждена (по сод ерж анию ) ог­ ромным количеством экспериментального материала (см., например, иссле­ дования процессов ф орм ирования у людей звуко-высотного слуха, проведен­ ные А. Н. Леонтьевым, Ю. Б. Гиппенрейтер, О. В. Овчинниковой [40J и другие) и поэтому принята, по крайней мере имплицитно, большинством ис­ следователей. Од нако все ж е остается необходимость экспериментировать в ее ф ормулировках, так как она еще не «подтверждена по форме».

1 Превращенная форма предмета представляет собой некоторую ф орм у его существования для человека на различных уровнях сознания и деятель­ ности (анализ использования этого понятия К. М арк сом см. в работе М. К. М амардаш вили, 1970). Н а некотором уровне сознательной деятельно­ сти связи и отношения между превращенными содержаниями предмета могут замещать, восполнять и опускать связи и отношения качественно иного уровня.

представлениям о психологической информации, понимаемой морфологически как форма, а также к теории образов.

Прежде всего отметим, что только в активном результате и процессе указанного взаимоуподобления предметы и образы (средства) обретают свою подлинную конкретность. Это отно­ сится как к образам предметов, так и к образам о необходи­ мости самому сделать что-то конкретное, т. е. к целям. Н о что такое «образ предмета» и «цель действия» (образ необходимо­ го будущего предмета)? Оказывается, это уже не предметы и не средства, что непосредственно следует из их определения.

Понятие «образ предмета» и «предметный образ» (мы бу­ дем подробно рассматривать только их) обозначают единство субъектного и объектного тела, поскольку эти понятия получе­ ны путем подстановки в двойственный предикат — «средство предмет» и «предмет средство» — одного из абстрактных зна­ чений переменной средство. Вместо этой переменной можно подставить также термин «слово» и получить «слово предме­ та» и «предметное слово (т. е. слово о предмете)». Поэтому понятия «о браз предмета» и «предметный об­ р а з » обозначают не предмет и не средство, но а к т и в н о е т е л о, которое является реальным, живым результатом и про­ цессом активного двойственного уподобления (или даже «сли­ яния») двух тел — предмета и средства п.

В задачу данной работы не входит обсуждение логической проблемы двойственных предикатов, тогда как психологичес­ кая необходимость в различении двух указанных форм суще­ ствования образов обосновывается ниже. Неясным может по­ казаться понятие «слово предмета», которое ассоциируется нами с «самоговорящей материей» усвоенного человеком язы­ ка, однако не в феноменологическом, а в материалистическом понимании указанных терминов.

Как отмечает А. Н. Леонтьев, «в отличие от бытия общест­ ва, бытие индивида не является «самоговорящим», т. е. инди­ вид не имеет собственного языка (в отличие от собственной речи. — Б. Б.), вырабатываемых им самим значений» [41, с. 154]. Поэтому понятия «слово предмета» и «образ предмета»

обозначают активные образования, соответствующие функцио­ нирующим в системе индивидуального сознания предметным (лингвистическим и перцептивным) значениям, посредством которых «происходит осознание явлений действительности»

конкретным человеком. Такие предметные значения образую т­ ся в результате усвоения человеком «извне «готовых» значе­ ний, — знаний, понятий, взглядов, которые он получает в о б ­ щении, в тех или иных формах индивидуальной и массовой коммуникации» [там же, с. 154].

11 Таким образом, «активное тело» — это двойственное образование, п о скольку оно может быть как «образом предмета», так и «предметным о б ­ разом », которые логически и психологически различны.

Понятия «образ предмета» и «слово предмета», а также до­ полнительные к ним обращенные понятия «предметный образ»

п «предметное слово» являются внутренне предметными, так как им соответствуют не какие-либо внешние предметы в «чис­ том» виде, но единство предмета и средства. Вместе с тем кон­ кретно порождаемые человеком образы предметов и осознава­ емые им предметные образы являются не абстрактными поня­ тиями, но психологическими органами конкретного человека, с помощью которых он активно познает внешний предметный мир и себя в нем. Такие культурно- и экологически специфич­ ные органы человека несут в себе предмет в превращенных формах содержания, выражают это содержание в языке и име­ ют вполне определенное морфологическое строение, которое мы соотносим с психологической информацией о предмете.

3. Психологическая информация и порождение образов Введенные понятия об активном теле и образе предмета, сте­ пени свободы которых ограничены материальными и идеальны­ ми связями и отношениями человека с миром, по своему содер­ жанию близки к изложенным ранее представлениям о «коорди­ нированной структуре». Поэтому все сказанное выше об инфор­ мации как геометрической форме, лежащей в основе динамики системы (в нашей терминологии этому соответствует внутрен­ няя геометрическая форма внешнего динамического содержания активного тела), остается справедливым и для образа предме­ та, однако на уровнях координации и регуляции более низких, чем уровень сознательного управления действием. Эти пред­ ставления соотносимы с физиологическим уровнем координации и регуляции движений и простейших «сенсомоторных» актов (практических операций).

С целыо «расширения» этих представлений определим двойственное понятие информации первого р о д а как множество форм содержания и форм выражения активных тел (образов предметов и предметных образов), по­ нимаемых как психологические органы деятельности конкрет­ ных людей 1.

Рассмотрим в общих чертах, как образуется такая информа­ ция при выполнении перцептивных или мнемических операций, как она трансформируется при выполнении мысленных опера­ ций и как на ее основе может осуществляться управление, 12 В этом определении психологической информации ее качественные и количественные аспекты выступают в единстве противоположностей, посколь­ ку на указанных множествах качественных ф орм м ож н о задать количествен­ ную меру (т. е. действительную, неотрицательную, счетно-аддитивную функ­ цию множеств), которая может быть вероятностной, внешней, внутренней и т. п.

т. е. координация и регуляция процессов порождения и преоб­ разования образа предмета.

Как уже отмечалось, при воображении образа предмета и при восприятии предмета между способами и условиями соот­ ветствующих мнемических и перцептивных операций активно устанавливаются материальные связи и идеальные отношения.

Такие связи и отношения человека с миром как раз и образуют экологически специфичное множество активных тел (чувствен­ но-предметный контекст действия), из которого в соответствии с целью действия или в соответствии с теми или иными прин­ ципами оптимальности поведения выделяются наиболее суще­ ственные (оптимально-необходимые) подмножества активных тел и их формы содержания. Такие подмножества (целостные совокупности) существенных активных тел (образов предме­ тов) образуют «телесную основу» целостного, выделенного из контекста и выраженного в человеческом языке предметного образа.

Иначе говоря, процессы и результаты воображения образа предмета и восприятия предмета некоторым человеком Л р а с­ сматриваются в данной работе как активное воспроизводство вторичных и порождение первичных перцептивно-мнемических условий (множества активных тел), которые несут в себе пред­ мет в превращенных формах содержания. Это множество яв­ ляется открытым с двух сторон — с внешней и внутренней, так как оно может быть внешне и внутренне выражено (в том числе «измерено») людьми А и В в освоенных ими языковых формах выражения — геометрических, грамматических, логи­ ческих и т. II.

Для человека В, наблюдающего за порождением или вос­ произведением некоторого образа предмета человеком А, этот образ внешне выражается прежде всего своими биодинамичес­ кими формами чувственного содержания. Этот тип форм содер­ жания активных тел мы соотносим с наблюдаемыми человеком В морфологическими характеристиками движений глаз, рук и т. п. человека А, т. е. с тем, что II. А. Бернштейн назвал «биодинамической тканью живого движения».

Кроме того, порождаемый человеком А образ предмета внешне выражается для В также и в своих психодинамических форм ах предметного содержания, которые соотносимы с ж ес­ товым или речевым отчетом человека А о том, что он видит или воображает. Если В знает естественный или искусственный (условный) «язык» движений глаз, т. е. может судить по ним о внутренних характеристиках порождаемого А образа пред­ мета (см. Ю. В. Гиппенрейтер, 1978), то морфология движений глаз становится психодинамической.

Вместе с тем для самого человека А образ предмета может внутренне выражаться также на двух психологических уровнях его порождения — на чувственном и предметном. Чувственно­ му (сенсорному) уровню восприятия предмета соответствуют «обращенные» к А чувственные формы биодинамического со­ держания образа, которые соотносимы с представлениями А. Н. Леонтьева о «чувственной ткани» образа и представлени­ ями Д ж. Гибсона о «видимом поле». Предметному уровню вос­ приятия и воображения соответствуют также «обращенные»

к А предметные формы психодинамического содержания об р а ­ за, которые соотносимы с представлениями А. Н. Леонтьева о предметном образе и представлениями Д ж. Гибсона о «ви­ димом мире».

Таким образом, на самом низком (чувственном) уровне психического отражения человеком мира, который одновремен­ но является и самым высоким уровнем биологического отраж е­ ния, информация первого рода (множество форм содержания активных тел) соотносима с чувственными формами биодина­ мического содержания и биодинамическими формами чувствен­ ного содержания образа предмета. Па следующем, более высо­ ком (предметном) уровне отражения информацией первого рода являются множества предметных форм психодинамичес­ кого содержания и психодинамических форм предметного с о ­ держания образа предмета.

Отметим, что Н. А. Бернштейн и А. Н. Леонтьев используют и понимают термин «ткань» (биодинамическая и чувственная соответственно) как «форм а»: первый — желая указать на морфологические и динамические характеристики «живого дви­ жения» (активное тело «извне»), а второй — на морфологичес­ кие и статические характеристики «живого образа» (активное тело «изнутри»). Изложенные выше представления можно, по-видимому, рассматривать как формальный синтез некоторых идей этих ученых.

Морфологические представления об информации первого рода принципиально отличаются от квазилингвистических и теоретико-информационных представлений тем, что она не опи­ сывает и не кодирует предмет, а «несет его в себе» в превра­ щенных формах содержания активных тел и в освоенных чело­ веком языковых форм ах выражения этих тел.

Информация как форма содержания активного тела не яв­ ляется знаком или символом предмета, которые нужно уметь «читать» или интерпретировать по неосознаваемым правилам глубинной грамматики, как предполагается в когнитивной пси­ хологии и в теории бессознательных умозаключений Г. Гельм­ гольца. Такая информация не воспринимается, не читается и не интерпретируется человеком, но чаще всего неосознанно вы­ бирается («детектируется») из предмета и предметного мира, а также удерживается и преобразуется на различных уровнях активного отражения мира.

Сказанное не означает, что знаки и символы, например, буквы, цифры, слова не могут целенаправленно воспринимать­ ся или читаться человеком. Такие действия, конечно же, воз­ можны, однако предъявленные для восприятия или чтения сим­ волы не являются информацией в указанном выше смысле, но с о о т в е т ст в у ю т внешним объективным условиям перцептивных операций.

Представления о чувственно-предметных формах динами­ ческого содержания и языковых формах выражения активных тел (перцептивно-мнемических образований) тесно связаны с основными понятиями «теории перцептивных действий», р а з­ работанной А. В. Запорожцем, В. П. Зинченко, Л. А. Венгером и другими. Согласно этой теории при восприятии предмета происходит «перевод» его свойств на знакомый человеку «язык». Таким «языком» в развитых формах деятельности яв­ ляются оперативные единицы восприятия, а также системы выработанных обществом и усваиваемых каждым человеком сенсорных эталонов.

Под оперативной единицей восприятия понимается сод ерж а­ ние, выделяемое человеком при решении той или иной перцеп­ тивной задачи (В. П. Зинченко, 1964;

1967). Формирование опе­ ративных единиц восприятия обычно происходит в процессе оп­ робования и проверки информативной ценности отдельных свойств предмета. При этом некоторые свойства (или комплек­ сы свойств) начинают выделяться в качестве наиболее сущест­ венных для решения поставленной задачи, превращаясь тем самым в оперативные единицы восприятия, которым в нашей терминологии соответствуют активные образы предмета и их формы содержания. Обучившись выделению релевантного пер­ цептивного содержания, т. е. освоив образ предмета, человек начинает опознавать предмет достаточно быстро.

В результате анализа фактов, полученных при обучении де­ тей рисованию, лепке, конструированию и т. п., А. В. З ап ор о­ жец (1963;

1967) сформулировал гипотезу об усвоении людьми систем «чувственных качеств», или систем сенсорных эталонов, определенным образом «квантующих» соответствующие сторо­ ны действительности. Овладение оперативными единицами вос­ приятия рассматривается при этом как усвоение соответствую­ щих им сенсорных эталонов (в нашей терминологии — внут­ ренних языковых форм выражения) и формирование операций и действий по их использованию в целях «обследования свойств реальных предметов».

Л. А. Венгер (1967;

1976) показал, что в качестве сенсор­ ных эталонов могут выступать представления о классах гео­ метрических фигур, представления о цветах спектра, их вариа­ циях по светлоте и насыщенности и т. п. Такие системы сенсор­ ных эталонов усваиваются в процессе накопления и обобщения перцептивного опыта. Важную роль в процессе обобщения иг­ рает фундаментальное стремление человеческого восприятия к организации перцептивного опыта вокруг «опорных точек»

(структурных единиц) с четко очерченной и простейшей струк­ турой. Таким «опорным точкам» можно поставить в соответст­ вие те структуры на множествах языковых форм выражения о б р а з о в, которые инвариантны относительно определенных от о­ бражений.

Таким об разом, психологическая информация первого рода, понимаемая как ф орм а активного тела, имеет два дополняю ­ щих друг друга аспекта — содержательный и выразительный.

Л огическое единство указанны х аспектов достигается в соответ­ ствующей форм е, для которой диалектически противопол ож ­ ным термином является «уровень». П оэтому мы можем гово­ рить о различных уровнях предметного и динамического сод ер­ ж ан и я активных тел, о различных уровнях язы кового в ы раж е­ ния предметных смыслов (мыслей) и т. п.

Становятся такж е ясными существенные различия между понятиями «ф ор м а вы раж ения» и «ф ор м а репрезентации»

[91;

93], которым соответствуют комплексы связей и отнош е­ ний между структурными единицами человеческого языка. В т о­ рое понятие (из области когнитивной психологии), в отличие от первого, теоретически оторван о от активной чувственно­ телесной основы человеческой мысли и от ее динамического сод ерж ан и я, которые оно призвано вы ражать. Кроме того, в нем отсутствует генетический аспект и идея развития язы ко­ вых форм.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.