авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Е. Э. Биржакова Нестор-История Санкт-Петербург 2010 УДК 811.161.1’374«17» ББК 81.2Р-4:63.3(2)51 Б 64 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Развитие и вычленение разных типов словарей не шло параллельно и равномерно. Наибольшее продвижение получила переводная лексикогра фия и, соответственно, в ней заметны прежде всего происходящие изме нения. Расширяется информация о слове. В русско-иноязычной лексико графии вырабатывается тип словаря с грамматической характеристикой реестровых слов. Все большее внимание уделяется акцентологии, и недос татком словаря считается отсутствие в нем ударений. В словопроизводных словарях практически осуществляется собирание под одно корневое слово всей совокупности его производных, и тем самым в обозримом виде пред стают словопроизводные возможности языка. Так создается соединение и взаимодействие словаря и грамматики, способствующее тому, что лекси кографы могут обращаться к работам грамматистов, а грамматисты — использовать словарные материалы лексикографов. Именно в переводных словарях второй половины века были сделаны попытки стилистической характеристики слова применительно к системе трех стилей Ломоносова.

В Словаре К. Кондратовича («Польский общий словарь и библейный».

СПб., 1775) было первое, пробное вычленение стилистического пласта русской лексики, связанного с высоким стилем, в Словаре Нордстета вы делено основное ядро русского просторечия. Стилистический аспект при влекал внимание составителей переводных словарей и после выхода в свет «Словаря Академии Российской», где впервые была разработана деталь ная шкала стилистических помет. В Словаре Гейма, составленном по ака демическому Словарю, объявленное автором намерение отнестись крити чески к стилистическим рекомендациям академического Словаря в основном свелось к тому, что многие слова, стилистически маркирован ные в академическом Словаре, Гейм признает нейтральными и дает их без помет. При описании иноязычных заимствований, особенно в слова рях специальных и в словарях непонятных слов, становится обыкно вением включать этимологические справки о языке-источнике заимство вания.

Все больше внимания обращается на оформление словаря как книги особого жанра. Словари предваряются предисловиями, обращениями к читателю, с изложением задач словаря, его назначением, правилами пользования или более общими рассуждениями о пользе изучения языков, знания наук. Вводятся списки условных сокращений.

Можно сказать, что многие словари последних десятилетий века уже приобрели ту форму, тот вид, который дает право назвать их словарями современного уровня.

Широкое привлечение разнообразных зарубежных лексиконов (осо бенно фундаментальных, авторитетных) для создания переводных слова рей не только способствовало быстрому созданию отечественной пере водной лексикографии, но и вхождению ее в типологию общеевропейско го лексикографического фонда.

Вся эта словарная деятельность, важная и значительная сама по себе, служила, кроме того, необходимой базой, обязательным фоном для появ ления первого толкового словаря русского языка — Словаря Академии Российской.

«ЛЕКСИКОН ТРЕЯЗЫЧНЫЙ» 1704 г.

Ф. П. ПОЛИКАРПОВА-ОРЛОВА Петровская эпоха как последний период славяно-русского двуязычия явилась важным этапом в противоречивом процессе формирования созна тельного отношения к языковым вопросам в русском обществе. «Лексикон треязычный, сиреч речений славенских, еллиногреческих и латинских со кровище из различных древних и новых книг собранное и по славенскому алфавиту в чин разположеное» Федора Поликарповича Поликарпова Орлова, изданный 1 декабря 1704 г. в Москве, относится к кругу тех явле ний, которые свидетельствуют о еще достаточно прочных позициях книж но-славянского языка в эту пору в условиях интенсивного развития новых стилей и новых норм на русской языковой основе.

Ориентация Лексикона на книжно-славянскую письменную речь во многом была обусловлена также и самой личностью составителя, ха рактером его образования и письменных навыков. Значительную роль в формировании Ф. Поликарпова сыграла московская Славяно-греко латинская академия,2 созданная как высшее духовное училище в 1687 г. по образцу Киево-Могилянской академии. На культурную ориентацию Ака демии указывает и сам состав преподавателей, среди которых преоблада ли западнорусские по своему происхождению и образованию ученые:

С. Яворский, Ф. Лопатинский, Г. Бужинский, Ф. Прокопович, И. Туробой ский, С. Прибылович, И. Кульчицкий и т. д. Представителями конфессио нальной сферы были и ученые монахи братья Лихуды, самым преданным учеником которых и был Ф. Поликарпов. Лихуды вели борьбу с латиномудрствующими, обличали иезуитов.

Как идеологи православия Лихуды были «восточниками», стремились к распространению эллино-греческих традиций в культуре и письменно сти. Однако усиление западноевропейского культурного влияния в Рос сии, престижность латинского и новых европейских языков вынуждали и Впервые опубликовано в: История русской лексикографии. СПб., 1998. С. 80–87.

Роль Киево-Могилянськоi академi в културному еднаннi слов’янських народiв.

Кив, 1988.

В 1694–1698 гг. Ф. Поликарпов преподавал в Академии грамматику, риторику и по литику.

их менять свои убеждения. Автор же «Лексикона треязычного» уже на стаивал на необходимости латинского языка для гражданских и «школь ных дел», а в предисловии к «Грамматике» М. Смотрицкого, которую он издал и дополнил, имеется высказывание и о пользе переводов на русский язык.

По поручению Петра I Ф. Поликарпов занимался переводами на «гра жданское посредственное наречие», но до конца своих дней сохранил пре данность высокой книжной культуре конца XVII века. Даже петровские «Ведомости» в тот период, когда Ф. Поликарпов был их редактором, пест рят книжными словами и выражениями.4 Отстаивая на практике в своих авторских текстах и текстах переводных «архаические» стилистические догмы, Ф. Поликарпов нередко вызывал недовольство Петра I, который ценил в нем прежде всего образованного и усердного типографа.

«Лексикон треязычный» (далее — ЛП) явился первым в России слова рем в современном понимании. На это указывает и его значительный объ ем (19712 словарных статей)5 и принятая в западноевропейских словарях того времени система представления материала. Задуманный как перевод ный учебный словарь, «Лексикон треязычный» на всем протяжении XVIII века оставался незаменимым справочным пособием, что свидетельствует и о его более разнообразных культурных функциях. Например, для своего времени Лексикон был наиболее полным собранием книжно-славянской лексики (известной по многим памятникам письменности), а также и лек сики общеупотребительной.

Идеология Лексикона, его обоснование содержатся в предисловии к «Любезному читателю» (написанном на трех языках, которым был по священ словарь), в «Увещательном извещении» «Читателю благоразум ному» и «Пристяжении», в котором были изложены отдельные правила пользования Лексиконом.

В предисловии сообщается о том, что «три языки повествует писание Божественное»: еврейский, греческий и латинский, что в русском издании еврейский язык был заменен на славянский, поскольку от него произошли другие славянские языки, а сам он происходит от слова «слава»: «чрез Ларин Б. А. Лекции по истории русского литературного языка (Х — середина XVIII вв.). М., 1975. С. 285.

Все статистические сведения о Лексиконе Ф. Поликарпова см.: Якубович Т. Д. «Лекси кон треязычный» 1704 г. Ф. Поликарпова. Источники и состав словаря. Дисс. … канд. филол.

наук. Л., 1958;

Якубович Т. Д. Об источниках «Лексикона треязычного» 1704 г.

Ф. П. Поликарпова. Л., 1958;

Якубович Т. Д. «Лексикон треязычный» 1704 г.

Ф. П. Поликарпова — важное звено в истории русской лексикографии. Л., 1958;

Якубо вич Т. Д. «Лексикон треязычный» 1704 г. Ф. П. Поликарпова — важное пособие для изучения классических языков в XVIII в. Л., 1958;

Николаев Г. А. Имена существительные с суффик сом -ствие в словарях XVIII века // Очерки по истории русского языка и литературы XVIII в.

Ломоносовские чтения. Вып. 2–3. Изд-во Казанского ун-та, 1969. С. 81–87.

имене производство от славы, славенский и род и язык преславное свое начало восприяша».

В «Увещательном извещении», предназначенном для русского чита теля, говорится, что «се ныне видим невиденое, новое, ненужное и непо лезное, что пользуют нам языцы иностраннии», обосновывается необхо димость «премудрого» греческого языка для православного русского человека: «Православная наша вера произрасте от восточнаго греческаго благочестия». Ф. Поликарпов и те, кого он упросил «дела сего к смотри телству», а именно, Стефан Яворский, Рафаил Краснопольский, Ионикий и Софроний Лихуды, усматривали самую тесную связь между правосла вием и греческой образованностью.

Для внецерковной сферы представлялось уместным распространение знания латинского языка: «Язык латинский того ради, яко ныне по кругу земному сей диалект паче иных во гражданских и школных делех обно сится Латинский язык пожелал имети ко своей потребе, тако художник, яко и военных дел искусный ратоборец». Таким образом, «треязычность»

Лексикона имеет глубокую идеологическую мотивацию.

Вопрос об источниках «Лексикона треязычного» 1704 г. требует спе циальных дополнительных исследований.6 Сам Ф. Поликарпов в «Увеща тельном извещении» приводит следующие сведения: «Из разных книг присобравше славенское свойство в подобающи чин положихом, егоже прежде не бе где видети толико пространно». Т. Д. Якубович утверждает, что книги, названия которых раскрываются в заголовках словарных статей Лексикона 1704 г., являются его источниками: Букварь (л. 35), Лечебник (л. 161), Травник (л. 337), Зелейник, или травник книга (л. 122), Псалом ник (л. 387), Осмогласник, книга церковная (л. 205), Пролог, книга иму щая жития святых, тако обыче зватися (л. 267), Служебник книга (л. 306), Часослов книга (л. 364), Молитвенник, книга, молитвословец, или требник у славян (л. 172), Требник, книга молитв иерейских (л. 338), Месяцеслов (л. 177), Псалтир (л. 387), Библиа (л. 14). Не более убедительными представляются и следующие случаи: «Гаг грена недуг... о сем зри в лексиконе болезней» (л. 70);

«Волкочеловечий недуг... о свойстве сего зри в лексиконе недугов» (л. 57). «3ри» в этом примере — отсылка к специальной литературе, а не указание на источник Словаря.

В диссертации Т. Д. Якубович не раскрывается вопрос об источниках Лексикона 1704 г. В работе содержатся в этом отношении только те положительные сведения, которые были заимствованы из статьи академика М. Н. Сперанского «Один из источников Треязыч ного лексикона Федора Поликарпова — рукописный белорусско-латинско-польский словарь XVII в.» // Сперанский М. Я. Из истории русско-славянских литературных связей. М, 1960.

С. 198–210.

Якубович Т. Д. «Лексикон треязычный» … Дисс. С. 15.

Со всей определенностью можно указать лишь на очевидную связь «Лексикона» 1704 г. с предшествующей западнорусской лексикографиче ской традицией: «Лексис» Л. Зизания-Тустановского, «Лексикон словено роський» П. Берынды, «Лексикон словено-латинский» Е. Славинецкого и А. Корецкого-Сатановского, «Лексикон греко-славено-латинский» Е. Сла винецкого и т. д. Сопоставление памятников западнорусской лексикогра фии с текстом Лексикона 1704 г. в ряде случаев позволяет выявить сход ные и совпадающие фрагменты, например: «Аз, двое значит, в Азбуце Славенской Первому Писмени мя: а в языку Славенском местоимени, Я (Лексикон П. Берынды);

«Аз, двое знаменует. в азбуце убо славенской первому писмени имя аз:.. в языце же славенском местоимение первого лица, аз... » (Лексикон 1704 г.). Примечателен в этом отношении «Полный греко-славяно-латинский лексикон» Епифания Славинецкого, однако лишь единичные случаи совпадения текста и явное несходство словников (в «Лексиконе» Е. Славинецкого преобладают церковные термины) выво дят этот труд за пределы круга возможных непосредственных и основных источников «Лексикона» 1704 г.

«Лексикон треязычный» 1704 г. не был первой лексикографической работой Ф. Поликарпова. В 1701 г. он издал «Букварь», содержащий рус ско-греко-латинский словарик. Заголовочные слова были расположены в нем по тематическому принципу. Каждая тематическая глава имела свое название.

В «Лексиконе» 1704 г. Ф. Поликарпов применил алфавитное распо ложение слов (по первым трем буквам слова), вероятно, следуя в этом от ношении одному из своих непосредственных источников, а именно, Сло варю из собрания Е. В. Барсова, хранящегося в Рукописном отделе Московского Исторического музея под № 2313. Академик М. Н. Сперан ский сопоставил словник этого Словаря со словником «Лексикона тре язычного» 1704 г. и установил, что, уступая по количеству слов «Лексико ну» Ф. Поликарпова, Словарь из собрания Е. В. Барсова содержит в себе сходную с ним лексику.

Среди слов, опущенных Ф. Поликарповым, преобладали слова укра инской и белорусской речи, восходящие к польскому источнику: гак, гарт, бондарь, бзовый, бридость, броварь.8 Полонизм аниш Ф. Поликар пов заменил на анис, что свидетельствует о внимательном отношении к иноязычной окраске.9 И тем не менее в ЛП попало много западнорус ских слов: блакитный, гай, гебель и т.п. Возможно, что эти слова были знакомы Ф. Поликарпову из московской речи XVII в. Сходство этих сло Сперанский М. Н. Один из источников Треязычного лексикона Федора Поликарпо ва — рукописный белорусско-латинско-польский словарь XVII в. // Сперанский М. Н. Из истории русско-славянских литературных связей. М., 1960. С. 205.

Сперанский М. Н. Один из источников… С. 208– варей обнаруживается и в тождественности многих определений слов, например: Бас глас нижайший в пении. Такие примеры можно умно жить. Ф. Поликарпов отмечал, что «Лексикон» был им составлен для того, чтобы помочь «немощи детстей славенороссийских отроков», надеялся, что «наипаче юнош учащихся вразумление умножится». Таким образом, и состав словника, и приемы лексикографического описания материала, ве роятно, были обусловлены этой задачей. В этой связи представляется зна чимым отказ от тематического расположения заголовочных слов в ЛП, т.е.

от уже сложившегося к концу XVII — началу XVIII века (как в Западной Европе, так и в России) типа практического словаря для обучения ино странным языкам. Рассмотрение словарных статей ЛП позволяет отметить ориентацию не на живое употребление, а на мертвые (греческий и латинский) языки.

Славянские заголовочные слова и словосочетания являются в Лексиконе переводами следующих за ними греческих и латинских слов и словосоче таний. Это позволяет предположить (но не утверждать), что существовал некий греко-латино-славянский (или греко-славянский, латино-славян ский) лексикон, который был переработан Ф. Поликарповым, а именно славянские слова были вынесены в заголовочную позицию и расположены на алфавитном месте слов. Возможность такой переработки объясняет то, что на одно слово в ЛП во многих случаях приходится большое число словарных статей, например: 1. Стою, i{stamai. 2. Стою в слове, ejmmevnw tw'/ lovgw/... 3. Стою на ногах, i{stamai... 4. Стою, пребываю недви жим, или нерушим, i{sthmi ajkivnhto";

... 5. Стою над чем, надстою, ejnivstamai... 6. Стою в чине, или в строю, katatavttomai… 7. Стою близ кого, parivstamai... 8. Стою окрест, обстою, periivstamai… 9. Стою изда леча, отстою, a[peimi… 10. Стою противу, ajnqivstamai... 11. Стою от твоея страны, uJpavrcw soi, sunivstamaiv soi... 12. Стою в пристанищи, naulocevw,..

limenivzw, ejllimenivzw … 13. Стою в гостинице, просто на наслеге, ejpistaqmeuvw… 14. Стою на якоре, ajnakwcevuw... 15. Стою напреди кого, или предстателствую proi?vstamai...

Вероятно, что для учебных целей эффективность такого лексикогра фического приема представлялась Ф. Поликарпову весьма невысокой. Не сомненно, что ту же учебную цель преследовало вынесение в заголовоч ную статью сочетаний солнцу заходящу, продолжену до полунощи славу, продолжену пиршеству (оборот «дательный самостоятельный»), а незна чительное число таких примеров объяснимо характером греческого мате Примеры из словарей и источников в данной статье и следующих даются в упрощен ной орфографии (прим. ред.).

Березина О. Е. Два тематических лексикона начала XVIII в. Сравнительная характе ристика // Словари и словарное дело в России XVIII в. Л., 1980. С. 7.

риала, а именно немногочисленностью таких конструкций в составе гре ческих заголовков.

Сам Ф. Поликарпов не воспринимал оборот «дательный самостоя тельный» как архаический, поскольку он известен даже по письмам Ф. По ликарпова.

Разным древнегреческим единицам соответствует глагол глажу с ука занием различий в управлении: 1. Глажу что,.. leiovw... 2. Глажу кого, katayavw, ejxumalivzw… Сходная причина обусловила появление трех словарных статей при глаголе заеждяю, ср.: 1. Заеждяю далече parexelauvnw… 2. Заеждяю против кого ajpantavw tiniv… 3. Заеждяю на предь кого prokatalambavnw… К этому же кругу явлений следует отнести словарные статьи с гла гольными формами двойственного числа, давно вышедшими из русского употребления, но известные древнегреческому языку.

Такие примеры можно умножить, они являются типичными для ЛП и показывают, что главной целью Лексикона было дать материал для углуб ленного изучения древних языков.

Каждая гласная, с которой начиналось книжно-славянское слово, по аналогии с греческим письмом, имела знак густого придыхания или тон кого придыхания. Глаголы в соответствии с существующей в то время традицией приводились в заголовочной позиции в форме 1 лица единст венного числа, и только в словосочетаниях они были даны в инфинитиве, но в очень немногочисленных случаях: Предлагаю и Предлагати кому ве черю;

Пишу и Писати своею рукою. В качестве самостоятельных вокабул включались в словник причастные формы.

Заголовочные существительные обычно выступали в форме имени тельного падежа единственного числа без указания на грамматический род, а прилагательные — в полной форме.

Объем грамматических сведений в «Лексиконе» весьма скуден — лишь 111 словарных статей из 19712 содержат грамматическую характе ристику. Систематическому грамматическому описанию подверглись лишь местоимения, необходимые для постижения семантики эквивалент ных греческих форм, ср.: 1. Тебе, родителнаго падежа, всякаго рода, вто раго лица, единственнаго числа: местоимение … 2. Тебе, дателнаго, … Тебе или тя местоимение, винителнаго падежа, числа единственна го:... Подробно описываются случаи омографии: «Юже, местоимение возносителное, рода женскаго, числа единственнаго, падежа винителнаго, глаголется вместо которую..;

Юже и звателный, единственный падеж, от имене юг...».

Грамматическая терминология Ф. Поликарпова имела ряд специфиче ских особенностей, например: частицы (не и ни), предлоги (кроме и для) и междометия (увы!) обозначались термином наречие, а приставки (в соот ветствии с традицией) — предлогом.

Грамматическая характеристика в «Лексиконе» 1704 г. требует до полнительного исследования, поскольку в большом числе случаев имеют ся очевидные примеры, свидетельствующие о том, что грамматическому описанию Ф. Поликарпов подвергал греческие, а не славянские формы, например: Иже, которые, множественнаго мужественнаго, oiJ (Ср.: Греч. oi{ является формой множествен. числа мужск. рода от o{" ‘который’). Яже, рода средняго, числа множественнаго, знаменует же которая, или которыя, a{per, a{tina, ta;

J, quae. Таким образом, для форм множественного числа местоимений Ф. Поликарпов создавал отдельные словарные статьи.

В 4000 из 19712 словарных статей представлены определения лекси ческого значения слов. Определения неоднотипны и бессистемны. От дельные существительные определяются с помощью указания на родовое понятие (Шалвеа трава..;

Днепр река...), но имеются и более развернутые определения (Чистец, огнь чистителный,.. западное о сем зломыслие, но святая мати наша восточная церковь греческая, сие проклинает). Впрочем, в последнем примере к определению относится лишь словосочетание огнь чистителный, ему соответствуют.

Определения не могли быть задачей переводного словаря, они не рас крывают значения славянского слова, а уточняют содержание греческой единицы и ее латинского эквивалента. В ряде случаев встречается автор ский комментарий богословского характера.

Лексикон Ф. Поликарпова — важный источник для изучения диа хронного словообразования, в нем представлено множество групп одно коренных слов (дериваты и композиты), а также приводятся и некоторые словосочетания с этими словами, например: дома, домик, домовитый, до мовный, домовый, домашний, домовник, домостраж, дом, домострои тель, домостроительство, домостроителствую, домовство, доморазо ритель и т. д.;

плач, плач велий, плачевный, плачевное, или кручинное одея ние, плачевная брань, или война, плачевница, плачливый, плачу, плачуся;

корень, корение, корение собираю, корение секу, корение раждаю, корене сечение, коренесечец, коренистый, кореноватый, коренный, кореню, коре нюся, корень отпущаю, коренно из корене, корешек и т. д.;

агнец, агнчик, агнчий, агница, агня, агнепастырь, агнчая шуба, агнцерезец, агнцено сец и т. д.

Очевидно, что назначение Лексикона 1704 г. не ограничивается целью быть пособием для изучения древнегреческого и латинского языков. Для своего времени ЛП явился наиболее значительным собранием книжно славянской лексики. Именно установка на книжно-славянский тип языка во многом определила приемы описания славянского материала в Лекси коне. Например: «Аз, просте глаголемо, я», но «Болото... зри блато...»

В последнем примере «зри» указывает на то, что основной формой описа ния в Словаре является блато, а не болото, т.е. славянизм, а не русизм.

С другой стороны, установление таких корреляций в свою очередь свиде тельствует и о процессе кодификации русского языка.

Вот отдельные примеры:

1. Клада, или кладь, просто колода ножная;

Чертежница, просто сваха.

Слова «просто», «просте», «просте глаголемо» позволяют противопоста вить книжно-славянскую форму русской.

2. Блядь, зри блудница;

Бедность, зри убожество;

Говорю, зри глаго лю;

Мочь, мочный, зри мощь. «Зри» является отсылкой к книжно славянскому слову. Этот прием является обычным для широкого круга слов с полногласием, например: берег, болото, борода, волоку, головня, город, молоко, молоток, пороховой, сторож и т. д.

3. В отдельных случаях книжно-славянские и русские слова Ф. Поликарпов помещал рядом, ср.: Болий или вящший;

Дщерица, дочка;

Печка, пещь. Часто встречается этот прием при описании неполногласных форм, ср.: Бразда или борозда;

Бразды или борозды делаю;

Млатба, мо лодба;

Млачу, молочу;

Слано, солоно;

Страна, сторона.

4. Иногда значение книжно-славянских слов раскрывается с помощью русской лексики, например: Абие, скоро, в тот же час;

Бо союз винослов ный, значит, понеже, потому что, для того что.

В ЛП имеется много слов с начальным е (един, езеро, езерный, елень, елений, есень, есенный и т. д.), формы с переходом к в ц перед в пред ложном падеже единственного числа существительных 1 и 2 склонения (в азбуце, в языце, во всем человеце), встречаются формы двойственного числа и старые церковнославянские глагольные формы (бунтовати поощ ряю;

вем, зри ведаю;

невем).

Особенно широко были представлены в «Лексиконе» книжно славянские композиты. В Словаре детально описаны слова, обозначающие понятия религии и церковной жизни, широко представлена древне еврейская и греческая лексика (синопсис, синод, силлогисм и т.п.). Но наряду с этими лексическими разрядами была широко представлена и общеупотребительная лексика, а именно: названия продуктов питания, кушаний, напитков (мука, мясо, соль, горох, капуста, свекла, сахар, хлеб, сыр, сметана, пирог, солонина, борщ, сырник, снедь, сухарь, постила, кисель, сок древа, наливка, подливка, пиво, виски, квас и т. д.), названия одежды, обуви, тканей, украшений, предметов-роскоши (овчина, горно стайная шуба, шапка, шляпа, сапоги, руковицы, перстчатки, кафтан, чулки, кушак, карман, платочик, подвязка, полотно, сукно), названия предметов домашнего обихода, домашней утвари (мыло, лопата хлебная, вилка, нож, лучина, лохань, корыто, ковш, ведро, стол, фонарь, игла, торелка, нить, очки, бритва, колыбель, постеля, перина, зубочистка и т. д.), термины, обозначающие лиц той или иной профессии (швец, ловец, жнец, конюх, стрелец, пастух и т.п.). Многие из этих слов Ф. Поликар пов привел как синонимические параллели словам книжно-славянским, а это уже является этапом в истории лексики русского литературного языка.

Ф. Поликарпов был тонким и наблюдательным филологом. Об этом свидетельствует, например, следующий его комментарий: Бо союз ви нословный, значит понеже, потому что, для того что, а напреди рече ний, у славян не полагается, понеже не глаголем, бо Бог наш, но глаго лем Бог бо наш, и прочая: малороссы обаче и напреди речений пола гают.

Словарь Ф. Поликарпова стал важным событием истории восточно славянской лексикографии. Знаменательно, что и в наши дни интерес к «Лексикону» Ф. Поликарпова среди сла вистов весьма высок. В этой связи, например, можно указать на предисловие Г. Кайперта к новейшему переизданию «Лексикона». (Polikarpov F. Leksikon trejazynyj. Dictionarium tre lingue. Moskva, 1704. Nachdruck und Einleitung von H. Keipert. [Specimina Philologicae Slavicae, Bd. 79. Mnchen, 1988]).

ИЗ ИСТОРИИ РУССКО-ИНОЯЗЫЧНОЙ ЛЕКСИКОГРАФИИ XVIII в.

(«РУССКО-ГОЛЛАНДСКИЙ ЛЕКСИКОН» ЯКОВА БРЮСА) «Русско-голландский лексикон» 1717 г. (далее — РГЛ) давно обратил на себя внимание историков языка. Его материалы были использованы в работах многих исследователей (Смирнова, Христиани, Хюттль-Ворт и др.). Акад. М. П. Алексеев счел необходимым воспроизвести часть текста словаря, снабдив его предисловием и выборочным комментарием.2 Тем не менее сам текст словаря еще не подвергался обследованию, следователь но, характер словаря, его лексикографическая и лексикологическая цен ность, его место в истории лексикографии XVIII в. еще не определены.

Довольно подробные сведения о внешней стороне истории создания РГЛ находим в архивных материалах, опубликованных П. Пекарским. Некоторыми из них нам придется воспользоваться, для того чтобы пред варительно выяснить, что представляет собою этот словарь по своему первоначальному замыслу.

В 1712 г. в Амстердаме на голландском языке вышло 2-е издание Грамматики голландского языка В. Севела.4 Уже в 1716 г., т.е. через 4 го да, Петр I поручил Я. В. Брюсу перевести эту грамматику на русский язык.

Задание было ответственным и спешным. В своих письмах к царю Брюс регулярно докладывал о ходе работы, сообщал о программе перевода, по сылал образцы для «апробации», просил помощников, так как опасался не справиться в срок с переводом.

В составе Грамматики в качестве приложения к разделу о роде имен существительных находился список имен, не подходящих под изложен Впервые опубликовано в: Словари и словарное дело в России XVIII в. / Отв. ред.

Л. Л. Кутина, Е. Э. Биржакова. Л., 1980. С. 23–37.

Алексеев М. П. Словари иностранных языков в русском азбуковнике XVII в. Л., 1968.

Автор обращает внимание на ценность словаря как одного из ранних русско-иноязычных словарей и полагает, что словарь ввиду его библиографической редкости заслуживает пере издания.

Пекарский П. П. Наука и литература в России при Петре Великом. Т. I. СПб., 1862.

Nederuytsche spraakkonst, waarin de gronden der Hollandsche Taale Naawkeuriglyk Opge dolven, en zelfs voor geringe verstanden.. aangeweezen zyn.. Door Wm Sewel. Amsterdam, 1712.

ные правила, а также имен, не имеющих формальных показателей отне сенности к определенному роду. Этот список был озаглавлен «Lyste van de geschlaten veelen Naamwoorden», в переводе Брюса «Роспись родам многих имян».5 Переводя Грамматику, Брюс снабдил переводом и все входящие в роспись слова. Мысль сделать этот реестр служебного назначения само стоятельным лексиконом и вычленить его из Грамматики могла быть под сказана Брюсу как самим результатом переводческой практики — полу чился двуязычный голландско-русский словарь, так и чисто внешними причинами. Петр I, по распоряжению которого работал Брюс, находился в это время за границей и намеревался посетить Голландию. Двуязычный голландский лексикон был бы весьма полезен в этой поездке. Для созда ния голландско-русского словаря было достаточно сделать перевод роспи си. Брюс, кроме того, делает и русско-голландский словарь. Для этого он «перевертывает» голландский реестр, к которому уже был приписан рус ский перевод, т.е. переносит русскую часть в левый столбец, а голланд скую в правый. 2 октября 1716 г. Брюс доносит царю, что «книги голланд ской грамматики перевел уже половину и именования русския из той половины написаны. Токмо по алфавиту еще не сделаны».6 Через месяц он вновь сообщает о том, что спешит закончить размещение русских слов по алфавиту,7 а в начале января 1717 г. отдает РГЛ в набор, ранее перевода всей Грамматики.

РГЛ задает исследователю несколько загадок. Первая связана с соста вом его словника. В письмах Брюса содержится следующее «напамятова ние» о переводе Грамматики: «Всю перевесть на русский язык. При том переводе где какое именование явится выписывать в особливую тетрадь.

Сие все выписав, перевесть на русский язык потом».8 Казалось бы, в этих словах заключена программа составления голландско-русского словаря по материалам Грамматики, а именно: Брюс предполагал в процессе перевода выбирать все те голландские существительные (в тексте Грамматики гол.

Naamwoord передается рус. эквивалентами именование, слово именитель ное), которые встречались в переводимом тексте в качестве примеров. Од нако ни одно из таких слов, как показало сопоставление текста Граммати Ср. обоснование приведения такого списка: «Понеже убо многие слова именительные, в языке нашем (т.е. голландском — Е. Б.) изобретаются, которые ни под какое твердое пра вило привестись могут, для того что род их по правилам прошедшым, не может показан быти, того ради следующую роспись оным соделах, и здесь при совокупил» (Вилима Севела Искусство недерландского языка. СПб., 1717. С. 194.) Пекарский П. П. Наука и литература в России… С. 299.

«И я чаю, что именования русских слов с голландским по алфавиту из грамматики ва шему величеству тамо потребны будут, того ради... начал поспешать оными именовании, и как в готовности будет, с первым случаем пришлю к вашему величеству» (Пекарский П. П.

Наука и литература в России… С. 299).

Пекарский П. П. Наука и литература в России… С. ки с текстом словаря, не было помещено в РГЛ. Примеры в самой Грамма тике даются то с переводом на русский язык, то без перевода. Следовательно, если наша интерпретация высказывания Брюса пра вильна, что-то помешало ему осуществить первоначальный замысел.

Правда, если усмотреть в словах Брюса некоторую неточность словоупот ребления, то содержание «напамятования» можно осмыслить и иначе:

Брюс предполагает выписывать в «особливую» тетрадь именования имен но данного списка (он неоднократно называет список существительных и составляемый лексикон «именованиями») и позже заняться его переводом и размещением по алфавиту русской части. Во всяком случае осуществле на была лишь обработка реестра-приложения.

Загадка вторая — какой словарь должен находиться в переведенной на русский язык Грамматике Севела. РГЛ известен как отдельное издание и как часть грамматики. В библиографической литературе отмечается, что список имен существительных голландского подлинника заменен русско голландским словарем.10 Отмечается также, что в брюсовском переводе Грамматики сбита пагинация. Реестр (или словарь) должен был начинать ся с 195-й страницы. На предшествующей 194-й странице дано обоснова ние введения списка (ср. сноску 5) и принятые условные обозначения рода существительных. Страница 194 связана со следующей страницей кусто дом (слово Роспись). Однако «Роспись имян». (в тех экземплярах, которые были просмотрены) имеет свою собственную пагинацию (с. 1–270) и за канчивается наборной концовкой, т.е. оформлена как самостоятельное издание. Следующая страница Грамматики не 271 (как продолжение паги нации, начатой со словаря), а 249. Известно, что РГЛ был сдан в набор 8 января 1717 г. и был напечатан 1 апреля того же года, в количестве 42 экземпляров. Одновременно печатался и голландско-русский лексикон (далее — ГРЛ) объемом в 248 стр.;

1 мая в продаже было 49 экземпляров этого словаря. Перевод же всей грамматики появился на 8 месяцев позже, в ноябре 1717 г., в количестве 50 экземпляров. Можно предполагать, что, начав печатать словари, Брюс вскоре отдал в набор и Грамматику. Во всяком случае РГЛ, равно как и ГРЛ, не был закончен печатанием, когда набиралась та часть листов Грамматики, где нужно было поместить словарь. Поэтому, чтобы не прерывать набора, был сделан пропуск в пагинации. Обращаем внимание на то обстоятельство, что было пропущено не какое-то количество тетрадей (или полутетрадей, Например, в разделе «О роде именительных слов», к которому непосредственно при мыкает «Роспись», все примеры даны без перевода (с. 168–194), в разделе о прилагательных большие таблицы голландских первообразных и суффиксальных прилагательных приводятся то с переводом (с. 388–398), то без него (с. 396–397).

Описание изданий гражданской печати / Сост. Т. А. Быкова, М. М. Гуревич. М.–Л., 1955. С. 216.

Описание изданий гражданской печати. С. 206, 208.

составляющих 16 страниц, т.е. не 48 или 64 страницы), а 55 страниц, точно соответствующих объему ГРЛ, но недостаточных для РГЛ (следовательно, был сделан предварительный расчет страниц).

Как кажется, есть основания предположить, что именно ГРЛ предна значался для Грамматики, так как включение в ее состав РГЛ разрывало логический ход изложения, а сам словарь оказывался явно чужеродным телом.

Известные нам экземпляры Грамматики или вообще без словаря, или имеют РГЛ. Возможно, что не все экземпляры Грамматики были сбро шюрованы со словарем (например, из четырех экземпляров БАН лишь один с РГЛ, а остальные три без него, причем одна из книг в переплете XVIII в., следовательно, нельзя говорить об утрате словаря в последующее время).

Говоря об истории создания РГЛ, мы не можем обойти молчанием его создателя. Автор РГЛ (его можно смело назвать не переводчиком, а имен но автором) — Яков Вилимович Брюс — один из образованнейших людей Петровского времени, сподвижник и друг Петра. Он много путешество вал, сопровождал Петра в его поездках по Европе;

будучи в Англии в 1698 г. слушал лекции английских математиков, прекрасно знал астро номию, артиллерийское дело, ботанику, географию. Владел английским, немецким и голландским языками. В его обширной библиотеке, кроме русских книг, были книги на немецком, английском, латинском, голланд ском, французском, итальянском, шведском, польском, финском, грече ском языках.12 Брюс является автором сочинения «О превращении фигур плоских во иные такова же содержания» 1708 г., принимает участие в на писании «Юности честного зерцала», ему принадлежит перевод книг «Геометрия, славенски землемерие», «Книга мирозрения или мнение о небесно-земных глобусах и их украшениях», он редактирует и правит многие переводы, например «Новейшее основание и практика артилле рии» Э. Брауна, «Новое крепостное строение» М. Кугорна, «Учение и практика артиллерии» З. Бухнера, «Таблицы синусов, тангенсов и секан сов..» А. Влакка, «Земноводнаго круга краткое описание» И. Гюбнера.

Так что перевод Грамматики был в руках знающего и искусного перево дчика и писателя. Брюс понимал трудность перевода на русский язык грамматического текста, «понеже грамматика перед иными книгами особ ливо достаточно искуснаго обоих языков переводчиков требует».13 Пере О библиотеке Брюса см.: Луппов С. П. Книга в России в первой четверти XVIII в. Л., 1973. С. 184–203. Автор высказывает предположение о том, что Брюс владел и латинским языком (с. 195). Ср. признание самого Брюса: «И перевел я ее (т. е. Грамматики Севела — Е. Б.) большую половину и дошел ныне до деклинациев, которое писано голландским с ла тинским языком, чего я не могу выразуметь» (Пекарский П. П. Наука и литература в Рос сии… С. 301).

Пекарский П. П. Наука и литература в России… С. 298.

вод же «Реестра имен» оказался еще сложнее. Реестр существительных в Грамматике содержал много редких, не известных Брюсу слов. Он об ращался за помощью к лицам, знающим голландский язык, пользовался словарями (а в библиотеке Брюса словари занимали значительное место, в том числе было несколько словарей голландского языка), тем не менее оказалось, что около 300 слов Брюс «истолковать ниже в лексиконах сыс кать не мог».14 Брюс выписывает из Амстердама Лексикон Севела и по нему переводит «неистолкованные» слова и сверяет уже переведенные.

Какой же словарь Севела использовал Брюс? М. П. Алексеев высказал предположение, не воспользовался ли Брюс англо-голландским словарем Севела «Groot Wordenboek der engelsche en nederduytsche Taalen».15 Одна ко трудно себе представить, что, разыскивая значения голландского слова, лексикограф мог воспользоваться словарем англо-голландским. Практиче ски, чтобы найти нужное значение, надо было бы голландское слово пере вести на английский язык и потом проверять его эквиваленты в голланд ском. Но поскольку Брюс, как он указывал, не мог перевести многие голландские слова на русский язык, то вряд ли такая операция была бы для него легче на английском языке. Тем не менее догадка М. П. Алексеева подтвердилась. Словарь под титулом «A large dictionary English and dutch, in two Parts… Groot Wordenboek der engelsche en neder duytsche Taalen;

Nevens eene spraakkonst derzelver. Door W. Sewel.

T’Amsterdam… 1708» объединяет в одном конволюте два словаря: англо голландский, имя которого присвоено всей книге, и голландско английский, составляющий вторую ее часть под названием «Groot Wor denboek der engelsche en nederduytsche Taalen». Следовательно, вторая часть этого словаря (далее — ССв)16 годилась для справок и выяснения значений неясных для переводчика голландских слов. Сопоставление РГЛ и ССв подтверждает предположение о том, что именно этот словарь был одним из справочных источников в работе над ГРЛ и РГЛ.

Приведем некоторые примеры, подтверждающие наши наблюдения.

А. Использование элементов толкования:

РГЛ ССв Ардаки коренья, орехи зем- Aardaker (M), a Ground-nut, an Earth chestnut. [Земляной орех]. ляные. Aardaker.

Пекарский П. П. Наука и литература в России… С. 301.

Алексеев М. П. Словари иностранных языков… С. 150.

В БАН находится экземпляр ССв из личной библиотеки Брюса (об этом свидетельст вует Брюсовский экслибрис, наклеенный на внутренней стороне переплета) с несколькими пометками и записями почерком XVIII в., возможно, самого Брюса.

В квадратных скобках для сопоставления дается современный перевод голландских толкований к английским словам.

Гафт, имянование мошкам Haft (N), A sort of Flies upon the water who на воздухе живущим токмо live but one day. [Род воздушных насеко единои день. Haft. мых, живущих один день].

Калшал18 пиво подслащеное Koudeschaal (F), Beer with sugar and с хлебом. Koude schaal. bisket soaked in it. [Пиво с сахаром и раз моченным в нем хлебом].

Розонобел, манета аглинская Roozenobel (M), a Noble, an old golden старинная. Roozenoobel. English coin. [Старинная золотая английская монета].

Парча тонкая из шелку и Borat (N), a Certain light stuff of Silk and шерсти соделанная. Borat. fine wool. [Сорт легкой ткани из шелка или тонкой шерсти].

Ветр сквозь диру или Tgt (F) (lucht), Vent, air;

a Wind that скважню в какую храмину comes into room through a hole or a chink.

веющии. Togt. [Ветер, проникающий в помещение через дыру или щель].

Плумаж, сиречь куст перьев Pluymaagje (F), a Plumage, a bunch of струкамиловых. Pluymadje. feathers. [Плюмаж, пучок перьев].

Б. Воспроизведение части словарной статьи:

Пас, переправа. Я ему сию Pas (M) (doortgt)… Ik heb hem dien pas переправу заставил. Ik heb verzet.

hem dien pas verzet.

В. Воспроизведение полисемии и омонимии:

Спалное место матрозское, Kooi (F), a Seamans cabbin. — a Cage.

также клетка. Kooi. [Матросская каюта, клетка].

Ремень, также и язык. Lerp. Lerp (F), a Thong of leather, also the Ton gue. [Кожаный ремень, также язык].

Райна, также и дикая коза. Ree (F), Raa. [Рея].

Ree. Ree (F), (wilde geyt). [Дикая коза].

Нежно, также и деготь, смола Teer (teder), Tender, weak. [Нежный, житкая. Teer. слабый].

Teer (subst.) Tarr. [Деготь].

Мом пиво, также кто скрыл- Mom, Disguised. [Переодетый, ся. Mom. скрытый].

Mom (Subst. C.) (zeker zwaar bier).

[Двойное пиво].

Опечатка: вм. кадшал.

Нет необходимости продолжать сопоставления;

уже приведенные примеры свидетельствуют о привлечении ССв для истолкования многих слов. Брюс писал о том, что ему пришлось «переправливать» более 1500 слов, т.е. около половины всего текста словаря переработать заново (в РГЛ, по нашим подсчетам, около 3500 словарных строк). Следует обра тить внимание на следующее замечание Брюса, свидетельствующее о его добросовестном следовании за ССв. Сообщая Петру о выходе из печати РГЛ, или «именований», Брюс пишет: «И хотя во оных сыщутся не мало слов несходных с простым наречием и со иными лексиконы, однакож я принужден был следовати лексикона автора тое грамматики». Тем не менее известная часть голландских слов не была сверена с ССв, а имела иные источники — собственное знание голландского язы ка, консультации со знатоками голландского языка, иные словари. Это подтверждают и многие словарные строки в РГЛ, имеющие явные откло нения от разработок ССв, в частности, более детальные описания значе ний, фиксации неучтенных в ССв значений, отсутствие значений, отме ченных ССв, и пр.

Ограничимся лишь выборочными сопоставлениями:

РГЛ ССв гол. Eest переводится: Овин, второе знач. не отмечено где ячмень сушат, тож и сук от дерева.

гол. Knor переводится: Вор- a Bone, -also a knurl. [кость, а также чание, также и кость. сук].

гол. Sprot переводится: Се- второе знач. не отмечено летка малая, также и отрок, или что молодое.

гол. Klimop переводится: Тра- второе знач. не отмечено ва около дерева вьючая, так же и взглас.

гол. Rondeel переводится: a Round bulwark, -also a round Theather, Бастион. -also a Roundelay. [круглый больверк, также круглый театр, также хоровод] два последних знач. в РГЛ отсутствуют.

Как уже указывалось выше, РГЛ содержит около 3500 словарных строк, расположенных в строго алфавитном порядке. Алфавит хорошо выверен и ошибки в нем единичны (например, алмаз после алоес, ариф метика после артишок, борода после бородавка, бросок после брось, брюзга после брюхо, верф после вершина, ветр в гнезде ветвь и некото рые другие).

Пекарский П. П. Наука и литература в России… С. 302.

Вынеся в левый столбец русскую часть словаря, Брюс или не успел, или не счел нужным переработать ее в соответствии с лексикографиче скими приемами, усвоенными к этому времени в русской и западноевро пейской лексикографии. Поэтому в РГЛ фактически объясняемым оказа лось не русское слово, а голландское, и именно оно осталось той единицей, которая определяет и формирует словарную строку. Внешне об этом свидетельствуют даже приемы размещения русско-голландских соответствий. Так, отдельными словарными строками представлены одно значные слова, если им соответствуют разные лексемы в голландском языке, например:

Барабан. Trommel.

Барабан. Тrom.

Баран. Hamel.

Баран. Schaap.

Берег. Oever.

Берег. Kust.

Берег. Strand.

Соответственно этому, если голландское слово было полисемантич ным, то перевод его значений (а следовательно, разные русские слова) представлен в одной словарной строке, например:

Болото, также и штаны. Broek.

Венчание и верность. Trouw.

Ворчание, также и кость. Knor.

Кроме однословных толкований в строке может быть и набор сино нимов или близких по значению слов, раскрывающих значение голланд ского слова, например:

Верчение, обращение, кручение. Draai.

Ведомость, известие, релация. Verslag.

Винение, хуление, бранение, ругание, осуждение. Opspraak.

Наконец, если не были найдены однословные эквиваленты, то в левой части РГЛ приводится развернутое объяснение, истолкование значения голландского слова (по алфавиту первого слова толкования), например:

Безделное дело робяцкое, ни к чему годно. Leur.

Безстыднои роскащик, или вракун. Blafferd.

Бранное слово не злое. Deuvekater.

Бунта начинщик или бунта водитель. Belhamel.

Возвышенное место на площади ради проклику. Puij.

Выметание, или выбрасывание всяких пожитков чрез борт в море.

Avery.

При этом слова, входящие в толкование, естественно, не выносятся в алфавит (ср. отсутствие в алфавите слов: раскащик, вракун, начинщик, водитель, площадь, проклик и др.).

Приведенные примеры показывают, что вынесенные в алфавит рус ские соответствия не были сведены и обработаны, а оставлены в том виде, как это получилось при их переводе. Поэтому практическое пользование словарем представляло известные трудности. Предназначенный прежде всего для Петра и небольшого круга русских людей, владеющих в той или иной степени голландским языком, словарь мог быть использован в тех случаях, когда возникало затруднение в передаче мысли на голландском языке, в подыскании нужного голландского слова. Большая часть словар ных строк РГЛ отвечала таким требованиям;

многие из приведенных нами способов истолкования (в том числе и развернутые, не однословные пере воды) также могли навести на искомое слово. Но очень многие словарные строки этой цели служить не могли. К ним относятся прежде всего такие, в которых одно русское слово соотнесено без каких-либо уточнений с двумя или более голландскими.

Берег. Oever.

Берег. Kust.

Берег. Strand.

Употребление гол. Oever, Kust, Strand небезразлично для голландца, т. к. Kust и Strand обозначают берег моря, причем Strand преимущественно песчаный берег моря, Oever — берег реки, озера (но не моря). Такого лек сически выраженного противопоставления в русском языке нет, и РГЛ не подсказывает выбор нужного в определенной языковой ситуации голланд ского слова.

П. Пекарский, а вслед за ним и другие авторы утверждают, что в РГЛ представлены существительные и небольшое количество наречий. Это верно, но с поправкой — в РГЛ вкраплены еще и прилагательные (скажем осторожнее — по форме прилагательные): безмощен, безумный, ближний, богат, боязливый, страшливый, вышний, главнейшии, последней, пьян) и глаголы (аз есмь, брось-кинь, варить, возращает, заткни, кивнуть, крив лятца, лобызати-целовати, напроситись, несмею, поднять, подчивати).

Как могли попасть эти части речи в перевод реестра существитель ных?

Сопоставление русского и голландского столбцов РГЛ убеждает нас в том, что некоторые из них появились в результате не соотнесенного грамматически перевода. При этом можно выделить несколько типичных позиций:

1. Переведены глаголами существительные, обозначающие действия:

smak, werp, m. ‘удар’ — брось, кинь (с. 14), этот перевод повторен при сущ. gooi, m. ‘бросок, удар’ (с. 14);

teelt, о. ‘разведение, выращивание’ — возращает, или какои плод разводит (с. 26);

knik, m. ‘кивок головой’ — кивнуть главою (с. 83);

guych, f. ‘усмешка, гримаса’ — кривлятца, или рот скривя, передражниватъ кого (с. 95);

kussen, о. ‘поцелуй’ — лобызати, целовати (с. 105);

ophef, m. ‘подъем’ — поднять (с. 157).

2. Переведены наречиями и наречными сочетаниями существительные оригинала, обозначающие качества, свойства и другие отвлеченные поня тия: elende, о. ‘бедность, несчастие’ — жалостно, убого, окаянно (с. 54);

buytenkans, v. ‘внешняя сторона’ — на стороне (с. 125);

onrym, о. ‘нериф мованные стихи — не ввирш, нескладно (с. 126);

voorwind, m. ‘попутный ветер’ — по ветру (с. 153);

ochtend, m. ‘утро’ — по утру, из утра (с. 167);

hol, о. ‘пустота’ — пусто (с. 178);

uytweg, m. ‘выход’ — с дороги, с пути (с. 198);

drang, m. ‘давление, напор’ — тесно (с. 223).

3. Переведены прилагательными м. р. существительные, означающие лицо, и прилагательными, а также адъективированными причастиями ср. р. существительные, имеющие предметное значение: dwaas, m. ‘глу пец’ — безумныи (с. 6);

naaste, m. ‘родственник — ближнии (с. 10);

spyl, v.

‘прут, спица’ — заостренное, или гвоздь без шляпки (с. 62);

kreuk, v.

‘морщина, складка’ — запутаное, сморщеное, согнутое (с. 63);

krinkel, v. — ‘извилина, изгиб’ — запутаное, завитое, закрученое (с. 63);

wrong, m. ‘жгут’ — крученое или витое (с. 97).

Поводом для грамматического несоответствия в переводе голландских слов на русский, показанных в пункте 1, могло послужить внешнее совпа дение в голландском языке форм 3 л. глаголов и отглагольных сущест вительных (ср. 3 л. telt от инф. teelen и сущ. telt), форм инфинитива и существительного (ср. инф. kussen и сущ. kussen, о.), повелительного наклонения глагола и существительного (ср. повел. gooi от инф. gooien и сущ. gooi, m., повел, smak от smakken и сущ. smak, m., stop от stoppen и сущ. stop, m.). Формальное совпадение в голландском языке некото рых существительных, прилагательных и наречий может объяснить появ ление переводов, отмеченных в пункте 2. Прилагательные и причастия в пункте 3 можно расценивать как субстантивированные, следовательно, адекватно передающие грамматическую принадлежность голландского слова.


Принадлежность некоторых слов к грамматической категории наречия сомнительна. Так, внешне формой двух наречий остро пестро обозначено в РГЛ название колючего растения (гол. distel). Это название фигурирует в трех словарных строках и бесспорность его значения раскрывается в пере воде слова distelbloem:

Остро пестро, или колющее зелие. Distel, v. (с. 139).

Колющее зелие, или остро пестро. Distel, v. (с. 88).

Цвет от зелия называемое остро пестро. Distelbloem. v. (с. 246). Представляют интерес слова типа красновато, расплющено:

Красновато, егда кто в лице покраснеет. Blos. v. ‘румянец’(с. 94).

Ср. в форме востро пестро: Свари пелыни, или корень востро пестро. Кн. земл. 146;

возьми востро пестро травы. Кн. земл. 147;

другие более употребительные в XVIII в. назва ния этого растения: татарник, волчец, чертополох, остролист, осет.

Расплющено. Bluts. v. ‘шишка от удара’ (с.182).

Есть основания причислить их к немногочисленной, реликтовой уже для начала XVIII в., группе существительных с общим значением резуль тата действия, ср. аналогичное употребление слова багрово (в знач. ‘баг ровый синяк, кровоподтек’) в текстах начала века. Не исключено, что некоторые наречия могли появиться в тексте сло варя по ошибке (вм. форм субстантивированных прилагательных). Так, логично предположить, что в словарной строке: Младо. Jonk. v. ‘юноша, мальчик’ первоначально было младъ или младои.22 Это тем более вероят но, что в условиях крайней спешки могли возникнуть (и действительно возникали) ошибки при переписке, сверке рукописи, а также при ее на боре. Некоторые словарные статьи являются плодом недоразумения и яв ных лексикографических ошибок, например:

Боязливыи, страшливыи. Smoel, m. smoel ‘морда, рыло’ (ср. англий ское соответствие а Muzzle в ССв).

Навыворот. Averuyt. v. Гол. averuyt ‘растение божье дерево’;

возмож но, Брюс отождествил aweruyt с awerechts — наоборот.

Несмею. Durfniet. m. Гол. durfniet ‘трус’ (ср. английский эквивалент этого слова в ССв — Coward);

очевидно, переводчик воспринял как мо дальный глаг. durfen и отрицание.

Ни, нет. Niet. v. en о. Гол. Niet;

‘ничто, ничтожество, нуль’ (ср. анг лийский перевод в ССв: Nullity, a nought).

Охотно. Garen. о. Гол. сущ. garen ‘нить, пряжа’ (ср. английский пере вод в ССв: theread, yarn). Брюс дал перевод не существительного, а совпа дающего с ним внешне наречия garen — охотно.

Голландский оригинал словаря задал определенные рамки, конкрет ное же их лексическое наполнение, т.е. допустимый русским языком вы бор эквивалентов и соответствий, во многом зависело от языковой прак тики переводчика.

«Двуязычие» начала века, связанное с наличием двух письменных традиций — книжно-славенской и собственно русской — нашло свое от ражение в своеобразном безразличии в выборе вариантных русских или На левом виске имеется богрово. Реш. д. 55;

Синее пятно, синево, багрово от удара.

ЛЦ 174.

Нареч. младо отсутствует в КС XVIII и во всех словарях, в том числе и современного языка.

Например, опечатки в изданном тексте: калшал вм. кадшал (с. 77);

рун вм. рунд (с. 191);

кураст вм. курант (с. 44);

выметол вм. выметок (с. 131);

лснение вм. яснение (с. 106);

стихи вм. стихия (или стихии, с. 53);

ендивнан вм. ендивиан (с. 53);

языц вм. язык или языци (с. 265);

загадочное прикро, бессмысленное вода в роте вм. водоворот (с. 25);

дважды напечатано подряд как две словарные строки истолкование гол. kaade: Узкой берег, или уская мель в море (с. 235), Узкоберег или уская мель в море (там же).

славянских лексем. Материалы РГЛ демонстрируют весьма незначитель ное преобладание русских основ над славянскими, но, как представляется, проблемы осознанного выбора Брюса не занимали и не решались им.

Ср. использование полногласных русских форм: берег (с. 7, 94), боло то, (с. 11), борода (с. 12, 155), борозда (с. 118), ворона (с. 27), ворота (с. 27), голос (с. 37), колос (с. 88), молоко (с. 115) — и неполногласных:

глава (с. 34), глад (с. 36), младость (с. 114);

использование параллельных образований: бремя (с. 14) — беременная бочка (с. 7), власы (с. 24) — во лосы накладные (с. 26), город (с. 28) — волной град (с. 26), власник (с. 161) — волосник (с. 26);

ср. также жеребей (с. 56) — жребей (с. 58).

Изредка в переводе даны лексические синонимы: брак, свадьба (с. 13), грудь, перси (с. 41), губа, уста (с. 41), уста, рот (с. 237), чело, лоб (с. 251).

Можно утверждать, что в своем общем виде перевод преимуществен но был ориентирован на ту разновидность языка, которая была связана с собственно русской письменной традицией. В нем нет специфически книжно-славянских слов, единичны редкие славянизмы вроде пасош (с. 143), скипа (с. 201), стегно (с. 213). Соединения разностильных лексем вроде шляпной ковчег (с. 260) не имели в начале века резко запретительно го характера.

В то же время РГЛ в полной мере отразил новизну языка Петровской поры, связанную с обилием в нем иноязычных слов. Привлечение ино язычных по происхождению слов не является исключительным признаком данного лексикона (ср. использование грецизмов и латинизмов в предше ствующем «Лексиконе треязычном»), однако впервые именно в РГЛ ино язычность занимает столь заметное место (по нашим подсчетам, около 10 % словарных строк содержат иноязычные заимствования). Иной и сам состав заимствований. Это не грецизмы и латинизмы, а прежде всего за падноевропеизмы (голландизмы, германизмы).

Три четверти иноязычных эквивалентов соответствуют словам гол ландского оригинала. Это обычно такие заимствования, которые уже в той или иной степени были освоены русским языком. Ср. абрикос, алебарда, алебастр, амбра, анис, аптека, аренда, бальзам, банделер, банкерот, бан кет, барс, бас, багинет, бот, брандер, буер, вафель, верф, гавань, галера, галиот, граната, гротта, гулден, дукатон, кабинет, компания, канал, кабель, капер, карабин, кардамон, киль, компас, лавендель, ланцет, латук, леопард, ливрея, магнит, макрель, миля, музыка, мушкат, натура, океан, оливка, ольстр, палисады, панель, паргамент, пас, пинк, плумаж, по зумент, провиант, пулс, ровелин, роз, сала, салат, сумма, терпентин, торф, триумф, тумба, церемониа, циркул, цитрон, цифирь, штемпель, шафран, шлюз, шлюпка, фантана, фига, флаг, флот, форма, фрегат и др. Все эти слова встречаются и в других источниках XVIII в.

В отношении этих слов можно предположить известное воздействие голландского оригинала — при возможном выборе «подсказывается»

близкое по облику заимствованное слово.

Многие же словарные строки такого воздействия иметь не могли, так как перевод содержит другое заимствование. Ср.: Авантаж. Voorbaat;

Апертура. Fontanel;

Ариргарде. Achterhoede;

Артилериа. Geschut;

Басти он. Rondeel;

Баталия. Veldslag;

Емблема. Zinnebeeld;

Епиграма. Puntdicht;

Комедиа. Blyspel;

Maпa. Kaart;

Политика. Staatkunde;

Фарфор. Porceleyn;

Фронтиспис. Gewel;

Фузья. Flint и др.

Использование подобных иноязычных слов — свидетельство того, что, по представлениям переводчика, они достаточно известны и не вызо вут непонимания у читателей словаря.

Однако Брюсу не удалось во всех случаях отыскать нужные эквива ленты в арсенале русской и заимствованной лексики. И тогда вместо пере вода или в добавление к нему появляется транслитерированное (иногда оформленное по грамматико-морфологическим образцам русского языка) голландское слово. Так переданы названия некоторых животных, минера лов, растений, напитков, судов и пр. Ср.: Аликрюик рыба. Alikruijk;

Арда ки. Aardaker;

Ардуин камень. Arduijn;

Бруин фиш. Bruijnvisch;

Гафт. Haft;

Каг судно. Kaag;

Калшал пиво. Koude schaal;

Кандель. Kandeel;

Керзоу трава. Kersouw;

Лампреи. Lampry;

Ленг рыба… Leng;

Магдепалм зелие.

Maagdepalm;

Маделиф зелие. Madelief;

Мом пиво. Mom;

Муркруид, зе лие. Muur, Muurkruyd;

Позаун труба. Bazuyn;

Спиринг, рыба… Spiering;

Стом. Stom;

Трава зовомая камперфули. Kamperfoeli;

Шелфиш. Schelvisch и др. В то же время воздействие иноязычного оригинала не вызвало сколь ко-нибудь активного калькирования. Лексические кальки весьма немного численны. К ним можно отнести: Безлюбность. Onmin;

Безмирие. On vreede;

Безслужие. Ondienst;

Образослужение. Beeldendienst;

Перевыиг раш. Overwinst;

Мщежелание. Wraakzucht;

Очевидения. Oogenschyn и не которые другие.

Несколько шире был использован метод калькирующего пословного перевода для сложных слов оригинала. Ср.: Горшешная ядь. Pot spijs;

Ху дожество язычное. Spraak konst;

Карабелное знатие или известие.

Schepenkennis;

Вывесная доска. Vijthangbord;

Жезл гулятелныи. Wandel stock;

Часа казатель. Uurwyzer;

Листа указатель. Bladwyzer;

Молитвен ная езда. Bedevaart. По материалам КС XVIII эти слова не зафиксированы в других источниках.

Калькирующие переводы не свободны от ошибок. Ср., например, ошибочные, семан тически не соответствующие голландскому слову переводы: Перешной дом. Perephuyus (вм.

рожок, кулек для табака), Канделное потчивание. Kandelmaal (вм. крестины).

В этом отношении РГЛ более сдержан, чем, например, «Лексикон треязычный» Ф. Поликарпова, весьма обильный калькированной лекси кой, и последующие словари — Вейсманнов лексикон и лексикон Волч кова.

К этим индивидуальным новообразованиям можно присоединить и небольшой список окказиональных слов, встречающихся, по нашим на блюдениям, только в этом источнике. Таковы отглагольные образования с суф. -ок в знач. результат действия: пометок, выметок, откидок, выпе чаток, спечаток, износок, наддаток, отщепок;


отглагольные безсуф фиксные существительные: выгляд, застрел;

с суф. -ка: истряска.

РГЛ — единственное печатное лексикографичекое издание, связанное с голландским языком. Далее на протяжении всего XVIII в. в России не вышло ни одного словаря голландского языка, даже в многоязычных сло варях голландские параллели не привлекаются. Ограниченность сфер воз действия голландского языка (преимущественно армия, флот, админист рация, частично быт), а также ведущее влияние близкого к нему немецкого языка привели к сравнительно быстрому падению его веса в языковых контактах. Все реже обращаются к голландским книгам пере водчики (до 1725 года переведено 8 книг, после — 4, причем, начиная с 40-х годов библиографические указатели не отмечают ни одного перево да с голландского).27 Знание и изучение голландского языка было нужно лишь узкому кругу лиц, непосредственно связанных с голландцами по роду своей деятельности (дипломаты, купцы, моряки). Очевидно, этим и объясняется отсутствие русско-голландских и голландско-русских сло варей в последующее время. Однако для начала века знание голландского языка было весьма актуально, а пособия и словари голландского языка высоко ценились.

Тем не менее РГЛ вряд ли мог реально использоваться как пособие по голландскому языку. Фактически словарь делался для Петра и его окру жения, вышел очень малым (для словарей того времени) тиражом и уже поэтому не мог стать доступной книгой. Нам неизвестно, кто в действи тельности пользовался словарем, и был ли РГЛ послан Петру и выполнил свою миссию быть «небесполезным» в русско-голландских разговорах и переговорах.

В то же время своеобразный характер РГЛ остался уникальным и не нашел подражания в лексикографии XVIII в. В результате перевертывания «объясняющей» осталась русская часть, а объясняемой голландская. Все последующие словари строились по обычному, принятому и в западной лексикографии образцу: левый столбец — «объясняемое», правый — См.: Биржакова Е. Э., Воинова Л. А., Кутина Л. Л. Очерки по исторической лексико логии XVIII века. Языковые контакты и заимствования. Л., 1972. С. 50–53, 174–176.

«объясняющее». Польза того типа словаря, которым невольно стал РГЛ, была осознана много позже и сформулирована уже в наши дни. Поскольку русская часть РГЛ по существу является перенесенным в алфавитный левый столбец толкованием голландских слов, постольку ее лишь условно можно назвать словником (она может включать слово, не сколько слов, сочетание слов, развернутую фразу). Но именно этот услов ный словник представляет наибольшую ценность для историков языка.

В лексическом отборе русских эквивалентов для голландских слов нашла яркое отражение речевая практика той передовой, европеизированной, знакомой с западноевропейскими языками части русского общества, к которой принадлежал и сам Брюс. Приметой нового является прежде всего широкое использование иноязычных заимствований, как уже осво енных или осваиваемых, так и редких, экзотических. В этом отношении текст Брюса резко контрастирует со словниками ближайших к нему сло варей, предшествующего лексикона Ф. Поликарпова и последующего Вейсманнова лексикона. Несмотря на все несходство названных словарей, специфика лексикографического жанра предопределила в них подбор со ответствий и эквивалентов прежде всего из родного языка, с широким ис пользованием, в случае отсутствия соответствующих параллелей, слово образовательных возможностей русского (или славяно-русского) языка (ср., например, многочисленные композиты как соответствия греческих и латинских слов в лексиконе Ф. Поликарпова). В аналогичной позиции РГЛ предпочитается иноязычное заимствование или описательное истол кование, а нередко и транслитерация слова голландского оригинала. Эта особенность РГЛ также выделяет его из числа лексиконов первой трети XVIII в.

Ср.: «Перевертывание словарей позволяет обнаружить ту систему релевантных озна чаемых, которая имеет закрепленное означающее в обоих или в одном из сравниваемых языков, и, следовательно, установить реальную межъязыковую эквивалентность» (Гак В. Г.

О двусторонней эквивалентности в двуязычных словарях // Тетради переводчика. М., 1971.

№ 8. С. 78).

ВЕЙСМАННОВ ЛЕКСИКОН — ИНОЯЗЫЧНО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ НОВОГО ТИПА В истории отечественного словарного дела «Немецко-латинский и русский лексикон» (далее — ВЛ) занимает особое место. Это был первый филологический труд недавно образованного высшего научного учрежде ния России — Санкт-Петербургской Академии наук. Он стал также пер вым достаточно полным словарем представленной в нем и переведенной лексики не классического, латинского или греческого, а живого немецкого языка. Созданный в период процесса устранения славяно-русского «дву язычия», Словарь отразил сложную картину соединения и размежевания лексических средств книжного и «простого» русского языка — в своей выходной, «переводящей» части. В результате ВЛ стал хранилищем бога того лексико-фразеологического собрания, к которому постоянно обра щаются исследователи русского языка XVIII в.

I. История создания Лексикона Сведения о замысле и самом начале работы над ВЛ скудны и проти воречивы. В предисловии к словарю сказано, что данный словарь был предпочтен потому, что «онаго уже совсем переведена нашли». Но этому утверждению противоречит то обстоятельство, что понадобилось исполь зовать труд нескольких переводчиков, чтобы завершить работу. Следова тельно, словарь был переведен не «совсем», а лишь частично, причем раз мер подготовленной части неизвестен. Неизвестно также, когда и кем было начато это словарное предприятие. Возможно, что какая-то часть словаря с русским переводом была передана в Академию. Первое свиде тельство о работе над словарем уже в стенах АН датируется 11 января 1729 г. Это распоряжение академическим переводчикам о словаре: «Гос пода переводчики! Понеже по Е. И. В. указу и по письму господина лейб медикуса и академии наук президента Лаврентья Лаврентьевича Блюмен троста, велено начатый здесь Лексикон оканчивать в немедленном време ни: того ради, извольте оный лексикон каждому в своей квартире сочинять и в собрании вас всех читать, как скоро возможно».2 А 25 января у пере Впервые опубликовано в: История русской лексикографии. СПб., 1998. С. 88–98.

Материалы для истории имп. Академии наук. СПб., 1885. Т. I. С. 439 (далее — МАН).

водчика С. Коровина «оная часть Лексикона, которую было ему на рос сийский язык с латинского переводить надлежало» была взята и отослана другому переводчику, М. Сатарову. Неясно, приступал ли Коровин к пе реводу, и можно ли его числить одним из участников работы. Следующим подключают к переводу словаря И. Горлицкого, а затем И. Ильинского. В рапорте о состоянии работы в Академии за 1728 и 1729 гг. отмечены лексикографические занятия каждого из них. О Сатарове и Горлицком сказано, что они занимались работой над лексиконом (lexicon-arbeit), об Ильинском, что он вместе с другими работал над «немецко-латинским с русским лексиконом», наконец, Коровин также трудился над словарем (hаt auch mit zum lexicon concurriert).4 Из этого довольно глухого указания нельзя выяснить степень участия каждого из переводчиков в переводче ской работе, нельзя даже с полным основанием утверждать, сделали ли порученную им работу по словарю Коровин и Горлицкий, поскольку им было приказано передать свои части другим. При этом Коровину было вскоре поручено переводить на русский язык «Посажоров дикционарий» Фриша, а Горлицкий занимается грамматикой и дополняющим ее лекси коном. Таким образом, в роли первых академических лексикографов оказа лись академические переводчики — И. Горлицкий, И. Ильинский, М. Са таров и, возможно, С. Коровин. Каков был профессиональный уровень этих лиц?

Иван Семенович Горлицкий получил образование в Славяно-греко латинской академии в Москве, учился затем в Амстердаме и Париже.

В Академию наук был принят сначала учителем академической гимназии, а затем стал штатным переводчиком, занимался переводами математиче ских, географических, исторических книг. В числе его работ — уже упо мянутая русская грамматика, написанная на французском языке с присо единенным к ней французско-русским словарем, более ранняя, нежели Грамматика Адодурова, приложенная к ВЛ.

Иван Иванович Ильинский, образованнейший человек своего време ни, служил секретарем у Молдавского господаря кн. Дм. Кантемира, был воспитателем его сына Антиоха. По-видимому, он был молдаванин по национальности, но хорошо владел русским языком, знал латынь, гре ческий, западно-европейские языки. Современники отмечали, что особен ностью переводов Ильинского была подчиненность его слога латинскому МАН. Т. I. С. 449.

МАН. Т. I. С. 603.

По-видимому, какое-то из изданий словаря: J. L. Frisch. Nouveau dictionnaire des passagers franois-allemand et allemand-franois... (более позднее издание 1733 г. было куплено Ломоносовым в Марбурге).

Грамматика французская и русская нынешняго языка сообщена с малым Лексиконом ради удобности сообщества. СПб., 1730.

строю речи. Он переводил не только с иностранного на русский, но и с русского на другие языки, особенно на латынь.

Максим Петрович Сатаров получил медицинское образование и был принят переводчиком в Академию, «понеже... в латынском и русском язы ке искусен и образец в достаточестве к переводу показал». Сатаров начал с переводов анатомических сочинений с латыни, участвовал в переводе «Комментариев Академии наук».

Степан Михайлович Коровин, гравер по профессии, обучался «грыдо ровальному делу» в Париже, был принят в Академию на службу «грыдо ровальщиком», а также «у переводу книг онаго художества», он же был прикомандирован к астроному Делилю «для толкования речей с француз ского языка на российский, и с российского на французский».

По-видимому, в издательском процессе принимал участие и В. Е. Адодуров, студент Академического университета и переводчик. В процессе держания корректур он мог вносить исправления в русскую часть словаря, поскольку к этому времени хорошо овладел немецким язы ком и мог заметить неточности и ошибки. Дело в том, что участники ВЛ, отлично зная латынь, не знали или знали недостаточно немецкий язык.

Поэтому они при переводе использовали преимущественно латинскую часть, то есть производился перевод немецкого слова на русский через посредство латыни. На это обстоятельство было указано в предисловии к ВЛ: «Оныя погрешности и в сем Лексиконе трудившимся, которые за неимением совершенного знания в Немецком языке толко Латинскому следовали, простить можно».

Работа велась, как явствует из распоряжений академической канцеля рии, частями. Словарь был поделен между переводчиками, и каждый из них переводил порученный ему кусок текста «в своей квартире». Пред полагалось, что переведенные части будут коллегиально обсуждаться «в собрании» самими исполнителями. Вероятнее всего, что такие обсужде ния или вообще не велись, или осуществлялись эпизодически в связи с требованием начальства быстрее оканчивать словарь. Историограф Ака демии и свидетель работы Миллер с раздражением критиковал плохую организацию этого предприятия, особенно спешку, из-за чего переводчики не имели возможности координировать свой труд, а сдавали подготовлен ные переведенные части Словаря по мере их готовности, которые сразу же печатались. Миллер обвиняет в этом Шумахера, единоличного руководи теля работы, лозунгом которого было «Fr den Anfang ist alles gut» — «для начала все хорошо». Миллер называет исполнителями Ильинского, Гор лицкого и Сатарова.

Мнение, высказанное В. Н. Макеевой о том, что Адодуров руководил работой перево дчиков по подготовке ВЛ, не подтверждается сохранившимися документами. См.: Маке ева В. Н. Адъюнкт Академии Наук В. Е. Адодуров // Вестник АН СССР. 1971. № 1.

Лексикон стал набираться в начале 1729 г., вышел в свет в 1731 г. Ти раж издания в 2500 экз. для того времени был достаточно большим (обыч ный тираж в петровское время — 1200 экз.). Тем не менее через несколько лет ВЛ отсутствовал в книжных лавках, и в 1782 г. был переиздан, «знатно приумноженный», в 1799 г. осуществлена перепечатка 2-го издания.

ВЛ вызывал интерес у современников. Так, В. Н. Татищев, узнав о работе над словарем, просил прислать ему экземпляр, обещая его «высмотреть» и дать оценку. «За объявленный от вас лексикон», — пишет Татищев Шу махеру, — услужно благодарствую, а когда получу и высмотрю, тогда трудов академии, и при том вашего, к достойной рекомендации, по воз можности, где надлежит, не оставлю».8 Обер-секретарь Сената И. К. Ки риллов, сотрудничавший с Академией в ее географических и картографи ческих трудах, а также в распространении ее изданий, в частности газеты и календарей, еще в 1729 г., просил Шумахера прислать ему в Москву ВЛ для продажи, указывая, что «книг довольно здесь покупать желают», в том числе и «лексикон новый». Адресат ВЛ был достаточно широким. По-видимому, прежде всего, имелись в виду русскоязычные читатели — лица, изучающие немецкий язык, и русские переводчики, для которых ВЛ мог стать подспорьем в их переводческой деятельности. Вероятно, учитывалась и немецкоязычная часть российских обитателей. Приложенная к ВЛ русская грамматика на немецком языке10 как будто свидетельствует о том, что издатели ориенти ровались на иностранцев, желающих изучать русский язык. Но, как пред ставляется, такое соединение словаря и грамматики в данном случае было органичным, поскольку ВЛ и грамматика не всегда совпадали в своих ре комендациях, а кроме того, к грамматике был приложен свой собственный учебный словарик. По-видимому, не все экземпляры ВЛ имели в своем составе грамматику.11 Возможно, что на присоединение к ВЛ грамматики повлияла западная традиция. Многие двуязычные словари включали в качестве пособия для изучающих иностранный язык основы его грам матики.

2. Немецко-латинский словарь как источник Вейсманнова Лек сикона В отечественной лексикографии начала XVIII в., равно как и предше ствующего времени, не было фундаментальных иноязычно-русских сло варей живых западноевропейских языков, в том числе и германоязычных.

МАН. Т. II. С. 62.

МАН. Т. I. С. 482.

Anfangs-Grnde der Russischen Sprasche (автор Адодуров).

Так, Татищев сообщает Шумахеру, что получил посланный Шумахером лексикон, а грамматики не получил. См.: МАН. Т. II. С. 179.

Поэтому для создания немецко-русского словаря был использован один из немецко-латинских словарей немецкого лексикографа Э. Вейсманна.

Обращение к предшествующим словарям, в том числе и непосред ственное использование их реестровой, входной части, было обычным в лексикографической практике как отечественных, так и западных авто ров. Качество будущего словаря при этом в значительной степени опреде лялось степенью обоснованности выбора словаря-источника, потому что именно он предопределял такие составляющие входной части, как слов ник, грамматика и стилистика, семантическая полнота, отражение соче таемости, фразеологии и пр. Но и от лексикографа-переводчика зависело многое. Точность в отборе эквивалентов переводящего языка, адекват ность объема значений, сам отбор лексических соответствий — все это важно для оценки «выходной» части словаря. Общая же ценность словаря представляет собой сумму достоинств того и другого.

Взятый за основу «Lexicon bipartium Latino-Germanicum et Germano Latinum» (далее — WL) Эриха Вейсманна вышел в свет в 1674 г., затем было еще 11 изданий этого лексикона, ближайшее издание ко времени работы над ним в Академии относится к 1725 г. По мнению самих немцев, WL не давал представления об «образцовом» немецком языке, так как в нем было много «провинциализмов» и устарелых слов. Поэтому Миллер считал неудачным выбор именно этого словаря. Однако WL имел то дос тоинство, что он отличался обилием представленного в нем лексического состава немецкого языка, а это давало возможность выдать читателям большой полноценный словарь. Вопрос же о нормативности немецкой лексики, очевидно, не был так важен при сложившейся языковой ситуации в Германии того времени, когда каждая «земля» имела значительные язы ковые отличия. Для справочных же целей и архаизмы, и провинциализмы лишь умножали ценность словаря. По подсчетам Бакмейстера, в ВЛ около 13–14 тыс. слов.

WL имел алфавитное расположение слов. Под одну вокабулу могли помещаться также сложные слова (напр., под Strasse даны: Landstra, Hol zstra, Strassenraub, Strassenrauber). Грамматические характеристики от сутствуют, лишь в редких случаях при совпадении словарных форм глаго ла и существительного при одной из вокабул давался артикль (напр., Melcken, ‘доить’;

Melcken, das ‘доение’). Отсутствие грамматических све дений, конечно, снижало информативную ценность WL, но это было не достатком не столько данного словаря, сколько сложившейся практикой переводных словарей, так как лишь немногие из них обращались к грам матике слова. Полисемия была оформлена путем повторения вокабул, иногда с дополнительными смыслоразличителеными ремарками (напр., Frucht. — в знач. плод;

Frucht oder Nutz — в знач. польза;

Frucht, vom Acker — в знач. хлеб;

Frucht des Leiben — в знач. плод чрева). Такой спо соб демонстрации полисемии был традиционен для отечественной и зару бежной словарной практики. Лишь немногие западные словари использо вали условные знаки для выделения смысловых единиц.12 Под вокабулу подводились фразы и сочетания, показывающие типичные связи или сви детельствующие о смысловых сдвигах в употреблении слова. Напр., под Abbrechen, лат. перевод — carpere, pус. разоряти, отломати, разрушити, дано: ein Hau bi auf den Boden abbrechen, eine Frucht abbrechen, an der Zahl abbrechen от der Spei abbrechen, den Arm abbrechen, den Faden abbre chen и пр. Значительное место в WL занимала идиоматика и, прежде все го, пословицы и поговорки. Пожалуй, именно они составляют самую большую часть всех приведенных в WL фраз, и это можно считать осо бенностью данного словаря. В целом же WL был составлен на уровне уже сложившихся к середине XVII в. лексикографических традиций, а то обстоятельство, что он пере рабатывался и издавался 11 раз, свидетельствует о его популярности. Все это дает возможность утверждать, что несмотря на известную случайность в том, что был переведен именно этот словарь, сам WL вполне отвечал требованиям лексикографии своего времени.

3. Русскоязычная часть Словаря В WL, как и в большинстве словарей того времени, слово выступало как носитель обобщенного смысла или основного, исходного значе ния. Такую же семантическую нагрузку несло и слово переводящего язы ка. Поэтому, как правило, в словарной статье немецкое слово имело один, реже два латинских эквивалента. Вейсманнов Лексикон акаде мических переводчиков резко отличается в этом отношении от своего словаря-источника. Правда, в нем также использованы единичные слова эквиваленты (напр., Abdecker.. живодер,14 Abend.. вечер, Meel.. му ка, Stossen.. толкати). Подавляющее большинство единичных эквивален тов передает значение специальных слов — наименования растений, жи вотных, минералов, терминологии медицинской, анатомической и т.п.

(Аа1.. угорь, Marder.. куница, Stein-Eub.. сова, Аа1ruрре.. вьюн, Ampffer.. щавель, Meel-Baum.. ясень, Alaun.. квасцы, Ader.. жила, Miltz.. селе зенка, Tenor.. тенор). Но единичные эквиваленты не являлись ведущим Так, использовался знак § для показа изменения значения в самом слове или фразе (ср.: Thesaurus trium linguarum: latinae, gallicae, graecae… Oper et studio Johannis Gaudine, Societate Jesu. Tutelae. 1680), а также для отделения сочетаний, примеров и сложных слов (Das herrlich Grosse Teutsch-Italinische Dictionarium… vom Matthia Kramer. 1700–1702). По видимому, лишь с XVIII в. в двуязычных словарях используется цифровое обозначение зна чений (ср.: Teutsch-Englisches Lexicon.. Leipzig, bey Thomas Frischen, 1716).

Немецкая фразеология и пословицы есть также и в вышеупомянутом лексиконе Т. Фриша.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.