авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |

«Казанцев А.А. «Большая игра» с неизвестными правилами: Мировая политика и Центральная Азия Москва 2008 Казанцев А.А. «БольШАЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Хидоятов Г. Всемирная история.

Ташкент, 2002.

0 Кузембайулы А., Аманжолулы Е. История Республики Казахстан. Астана: Foliant, 1999;

Абдакаимов А. История Казахстана. Алматы: Республиканский издательский кабинет по учебной и методической литературе, 1994.

 Акаев А. А. Кыргызская государственность и народный эпос «Манас». Бишкек, 2002;

Бактыгулов Д. С. История кыргызов и Кыргызстана с древнейших времен до наших дней. Бишкек, 2001;

Чиналиев У. Становление кыргызской государственности в переходный период. М., 2000;

Малабаев Дж. М. История государственности Кыргызстана.

Бишкек: Илим, 1997.

 Особенно ярко это продемонстрировано в следующих работах: Масов Р. История топорного разделения. Душанбе:

«Ирфон», 1991;

Масов Р. Таджики: история с грифом «совершенно секретно». Душанбе, 1995.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ Глава 2.

ИНСТИТУТы И НЕОПРЕДЕЛЕННОСТь В ЦЕНТРАЛьНОЙ АЗИИ После того как Туркменбаши переименовал все области, города, улицы, мечети, колхозы и небесные тела, он взялся за время. Были изменены названия месяцев, дней недели и даже периодов человеческой жизни. Все это мотивировалось необходимостью «возврата к традициям». Один древний старик, кото­ рый уже ничего не боялся, спросил его: «Ска­ жите, уважаемый сердар, вы говорите, что мы возвращаемся к традиции. Но ведь когда я был еще юным, то все называлось отнюдь не так?»

— «Все – мое: как хочу, так и называю», — че­ стно ответил Ниязов.

Москов­ско-аш­хабадский анекдот П роведенный выше анализ роли институтов в меж­дуна родно-региональных взаимодействиях демонстрирует, что если Центральная Азия располож­ена ближ­е к полю су минимальной институционализации, то это долж­но вызвать очень серьезные последствия для структуры меж­дународных взаимодействий. К их числу можно отнести низкую предсказуе­ мость действий сторон, слабую региональную стабильность, де­ фицит сотрудничества, высокие трансакционные издержки на взаимодействия, слабость международных организаций. При этом мы показали, что основная закономерность здесь достаточно простая: чем больше неопределенность, тем меньше институ тов (т. е. правил поведения), и, наоборот, чем больше институ тов, тем меньше неопределенности.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 30 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

Теоретически неопределенность в регионе мож­ет существовать на разных уровнях: внутри новых независимых государств;

в их внешних политиках;

в отношениях меж­ду ними;

в отношениях их с крупными внешними игрока ми. В то ж­е время, на практике, все эти измерения неопределенности тесно связаны меж­ду собой.

Нестабильность и неопределенность в экономике и социокультурной ж­из ни стран Центральной Азии создают систему различного рода вызовов и угроз, прямо влияющих на их внутреннюю политику. Это, в свою очередь дестабилизирует внешнюю политику государств, а в итоге – систему меж­ду народных отношений в регионе. С равной степенью вероятности возмож­ны и обратные воздействия: нестабильные меж­дународные отношения в регионе (например, невозмож­ность выбора приоритетных партнеров) вызывают посто янные изменения во внешней политике. Постоянная смена внешнеполитиче ских ориентаций усиливает нестабильность внутренней политики и негатив но влияет на экономику и социокультурную сферу.

Высокие степени неопределенности, нестабильности и непредсказуемости на уровне внешней политики отдельного государства весьма тесно взаимо связаны меж­ду собой. Заимстовованное из математического анализа понятие «высокой степени неопределенности» внешней политики описывает потенци альную возмож­ность очень больших отклонений внешнеполитических реше ний государств от их «средних» значений. Такие потенциальные отклонения связаны с реальной нестабильностью внешней политики. Они такж­е не дают аналитикам и политическим деятелям ни внутри соответствующего государ ства, ни вне его прогнозировать будущее на длительные сроки с высокой сте пенью определенности.

Отсутствие предсказуемого поведения отдельного государства резко сни ж­ает определенность во взаимодействиях с ним всех внешних игроков. Если ж­е неопределенно поведение государств целого региона, то эта неопределен ность проникает и в отношения меж­ду ними, и в политику в данной части Земли крупных внерегиональных акторов.

Существует такж­е достаточно серьезная причинная связь меж­ду возмож­ ной нестабильностью и непредсказуемостью внешних политик государств, входящих в регион, и системой региональных меж­дународных институтов.

Формально-юридические региональные институты как система правил по ведения стран региона могут быть устойчивыми только в том случае, если государства региона регулярно следуют этим правилам. Если такой регуляр ности поведения нет, то и региональные институты превращаются в юриди ческие фикции.

Региональная идентичность как совокупность неформальных правил и де терминантов (ценностей, идеологий, представлений) поведения государств региона такж­е зависима от устойчивости внешнеполитических идентично стей стран, составляющих регион. Если такой устойчивости нет на уровне од ного государства, то это государство достаточно часто мож­ет проявлять образ цы поведения, не отвечающие региональной идентичности, как ее понимает большинство стран региона.

Например, некоторые располож­енные в Европе государства (Сербия, Бело руссия, а до того – Словакия, Македония и Хорватия), подвергаются давлению стран ЕС на основании того, что, по мнению последних, политика первых от «БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

личается в ряде аспектов от принятых в данном регионе мира неформальных стандартов поведения. Это – существенная часть так называемой политики «европеизации». Следовательно, в Европе есть очень серьезные механизмы превращения таких нематериальных субстанций, как региональная идентич ность, в конкретные механизмы принуж­дения. За счет этого повышается ре гиональная определенность, т.е. точно известно, какие обязательства наклады вает на государства факт признания ими своей европейской идентичности.

Однако государства Центральной Азии, по сути, не придерж­иваются в сво их политиках никаких общеобязательных стандартов, ценностей и принци пов. В этом регионе нет и никаких механизмов принуж­дения, действующих в этом направлении. Следовательно, и их региональная идентичность стано вится весьма неопределенной.

Эффективность деятельности региональных меж­дународных организа ций (особенно, меж­государственных) такж­е зависит от стабильности и опреде ленности во внешних политиках государств, входящих в регион. Ведь эта эф фективность прямо зависит от сотрудничества государств-членов. Если они иногда сотрудничают в рамках той или иной организации, а иногда – нет, то эффективность становится весьма низкой.

Ситуация высокой неопределенности во внешних политиках централь ноазиатских государств является такж­е одной из причин отсутствия эффек тивной интеграции на постсоветском пространстве. Она не дает создать эффективной системы региональных институтов, определяет высокие тран сакционные издерж­ки на двухстороннее и многостороннее сотрудничество меж­ду странами, формирует различные дилеммы рациональности. Все это ведет к недоиспользованию объ­ективно существующего потенциала сотруд ничества во всех областях.

Неопределенность внешних политик самих центральноазиатских стран и отсутствие в регионе каких бы то ни было общеобязательных институтов превращает эту часть Земли в одну сплошную «серую зону». Любые потен циально возмож­ные рациональные стратегии крупных внерегиональных иг роков в этой ситуации нейтрализуются «дилеммой узника». Следовательно, неопределенность и нестабильность проникает и в региональные политики ведущих мировых государств.

Таким образом, в Центральной Азии как меж­дународном регионе воз никает слож­ный комплекс неопределенности, нестабильности и непред сказуемости на разных уровнях. В рамках данного исследования мы будем рассматривать элементы неопределенности на уровнях «ниж­е», чем меж­дуна родно-региональный, только в той степени, до которой они проникают на уровень меж­дународно-региональных институтов.

В этой связи мы выделили следующие ключевые факторы, которые связа ны с проблемой неопределенности на меж­дународно-региональном уровне.

1. Ориентация в политическом пространстве мира, т.е. геополитическая ориентация;

2. Особенности избранной модели социально-политического развития;

3. Объ­ективные интересы стран в сотрудничестве с теми или иными внеш ними партнерами и особенности их внешнеполитических стратегий;

4. Участие в региональных меж­дународных организациях «БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 32 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

1. Це­н­тра­льн­а­я Ази­я: мн­ож­е­стве­н­н­ость ге­оп­оли­ти­че­ски­х ори­е­н­та­ци­й А. Истори­че­ски­ слож­и­вша­яся в Це­н­тра­льн­ой Ази­и­ ге­оп­оли­ти­че­ска­я н­е­оп­ре­де­ле­н­н­ость Геополитика — дисциплина, изучающая взаимодействие и взаим ное соотношение пространственных и политических факторов53. Налож­ение разных измерений политического на физическое пространство Земли, собст венно, и создает меж­дународно-политические регионы. В этом плане полож­е ние региона в глобальном политическом пространстве относительно других регионов составляет важ­нейшую его характеристику. Однако современная (да и историческая) Центральная Азия занимает чрезвычайно неопределенное полож­ение относительно других частей мира.

Сама История во многом предопределила то, что в настоящее время неиз вестно, какие крупные государства из каких регионов мира являются для цен тральноазиатских государств приоритетными партнерами в плане сотрудни чества и интеграции. Существует сразу несколько потенциально возмож­ных геополитических «направлений», в которых мож­ет «двигаться» Центральная Азия. В настоящее время «векторы» действия различных геополитических сил на регион в существенной степени уравновешены. Причем практически все внешние игроки могут использовать в своих интересах те или иные исто рико-культурные пласты, объ­ективно существующие в регионе. Рассмотрим по отдельности все возмож­ные векторы притяж­ения Центральной Азии.

Это – Россия и группирующиеся вокруг нее постсоветские страны (Бело руссия, Армения). В этом случае речь будет идти об ориентации на Централь ную Евразию, регион, единство которого с Центральной Азией было создано кочевыми государствами (преж­де всего тюркютским и монгольским), а затем – Российской империей и СССР. К этому региону Центральную Азию привя  См. например, классические работы по политической географии и геополитике: Ratzel F. Politische Geographie. Munich:

R. Oldenhourg, 1897;

de la Blache Vidal. Principes de geographie humaine. Paris, 1921;

Маккиндер Х.Дж. Географическая ось истории// Полис. 1995. № 4;

Mackinder H. Democratic Ideals and Reality: A Study in the Politics of Reconstruction. New York, 1919;

Mackinder H. The Round World and the Winning of the Peace// Foreign Affairs. vol. 21. № 4, (July 1943);

Spykman N. America’s Strategy in World Politics: The United States and the Balance of Power. New York: Harcourt, Brace and Company, 1942;

Spykman N. The Geography of the Peace. New York: Harcourt, Brace and Company, 1944;

Хаусхофер К. О геополитике.

Работы разных лет. М.: Мысль, 2001;

Haushoffer K. Grenzen und ihre geographische und politische Bedeutung. Berlin, 1927;

Schmitt C. Der Nomos der Erde. Koeln, 1950;

Schmitt C. Land und Meer. Leipzig, 1942;

Lacoste Y. Dictionnaire Geopolitique.

Paris, 1986.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

зывают очень серьезные исторические корни54. Единство Центральной Азии с Россией было невероятно усилено благодаря интенсивной советской модер низации. Она создала мощные экономические и социокультурные связи на родов Советского Союза (ведь последние даж­е рассматривались как «единая историческая общность – советский народ). В настоящее время Россия на этой исторической основе предпринимает активные усилия по реинтеграции пост советского пространства, в частности, в рамках таких новых организаций, как ЕврАзЭС, ОДКБ, ШОС. Россия продолж­ает играть роль основного гаранта во енной стабильности в регионе. Она является важ­нейшим торговым партне ром Центральной Азии, а такж­е еж­егодно импортирует большое количество рабочей силы из региона55.

Это – Китай, через который Центральная Азия начала «подключаться» к быстро растущей экономике Азиатско­Тихоокеанского региона. В рамках ШОС Китай такж­е все в большей степени увеличивает свою военно-политическую роль в регионе. С Китаем, особенно его Западным краем, Центральная Азия исторически связана тысячами нитей56, начиная с момента возникновения  Соловьев С.М. Сочинения: В 18 кн. История России с древнейших времен. М.: Мысль, 1988. Кн.1. С. 243 — 245;

Кн. 2. С.

42, 537, 541 – 542. М.: Мысль, 1988;

Ключевский В.О. Соч. в 9 т. Курс русской истории. T.I. М.: Мысль, 1987. С. 139 – 140;

История России: Россия и Восток/ Сост. Ю.А. Сандулов. СПб., 2002. С. 168—171, 173—189;

Халфин Н.А. Присоединение Средней Азии к России (60—90—е годы XIX в). М., 1965. С. 16—26, 37—45;

Россия и Средняя Азия. М., 2002;

Струве В.

В. Дарий I и скифы Причерноморья// Вестник древней истории. 1949. № 4. С. 15—28;

Збруева А. В. Древние культурные связи Средней Азии и Приуралья// Вестник древней истории. 1946. № 3. С. 182—190;

Литвинский Б.А. Кангюйско - сарматский фарн (к историко - культурным связям племен южной России и Средней Азии). Душанбе: «Дониш», 1968;

Насонов А.Э. Монголы и Русь. М., Л., 1940;

Вернадский Г.В. Монголы и Русь. Тверь, 1997;

Греков И.Б. Восточная Европа и упадок Золотой Орды. М., 1975;

Материалы по истории Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР. Ч. 1: Торговля с московским государством и международное положение Средней Азии в XVI—XVII вв. Л., 1932;

Сопленков С.В. Дорога в Арзрум: российская общественная мысль о Востоке (первая половина XIX века). М., 2000. С. 5—79, 141—181;

Васильев Д.В. О политике царского правительства в Русском Туркестане. (К вопросу о «русификации»)// Сборник Русского исторического общества. Т. 5 (153). С. 58—70;

Брусина О.И. Славяне в Средней Азии. Этнические и социальные процессы. Конец XIX – конец ХХ века. М., 2001. С. 20—40, 138—147;

Гинзбург А.И. Русское население в Туркестане (конец XIX – начало ХХ века). М., 1991;

Казачьи войска азиатской России в XVIII – начале ХХ века (Астраханское, Оренбургское, Сибирское, Семиреченское, Уральское). Сб. документов/ Сост. Н.Е. Бекмаханова. С. 11—19, 25—28, 30—34;

Национальная политика России: история и современность. М., 1997. С. 126—129;

Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления / Отв. ред. С.Г. Агаджанов, В.В. Трепавлов. М., 1998. С. 324—331;

Фомченко А.П. Русские поселения в Туркестанском крае в конце XIX – начале ХХ в. (социально экономический аспект). Ташкент, 1983. С. 28—70;

Ахмеджанов Г.А. Российская империя в Центральной Азии (История и историография колониальной политики царизма в Туркестане). Ташкент, 1995;

Silfen P. H. The Influence of Mongols on Russia: A Dimensional History. N.Y., 1974;

Halperin Ch. J. Russia and the Golden Horde. Bloomington, 1985.

 Боришполец К., Бабаджанов А. Миграционные риски стран Центральной Азии// Аналитические записки НКСМИ МГИМО. Выпуск 2(22). февраль 2007.

 Валиханов Ч.Ч. Собр. соч. в пяти томах. Т. 2. О Западном крае Китайской империи. Алма-Ата, 1985;

Бичурин И.

Описание Чжунгарии и Восточного Туркестана в древнейшем и нынешнем его состоянии. Т. 1-2. СПб., 1829;

Бичурин И. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. 1-3. СПб., 1851;

Восточный Туркестан и Средняя Азия: История. Культура. Связи. М., 1984;

Бартольд В.В. Очерк истории Семиречья. Соч., т. II (I). М.: ИВЛ, 1963;

Бартольд В.В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. Соч., т. 1. М.: ИВЛ, 1963;

Боровкова Л.А.

Запад Центральной Азии во II в. до н.э. — VII в.н.э. (историко-географический обзор по древнекитайским источникам).

М., 1989;

Малявкин А.Г. Танские хроники о государствах Центральной Азии. Тексты и исследования. Новосибирск, 1989;

Фесенко П.И. История Синьцзяна. М., 1935;

Ходжаев А. Цинская империя, Джунгария и Восточный Туркестан. М., 1979;

Хафизова К.Ш. Китайская дипломатия в Центральной Азии (ХIV—ХIХ вв.). Алматы, 1995;

Кузнецов B.C. Цинская империя на рубежах Центральной Азии (вторая половина XVIII — первая половина XIX в.). Новосибирск, 1983;

Караев О.К. История Караханидского каганата (X — нач. XIII вв.). Фрунзе, 1983;

Литвинский Б.А., Смагина. Б.Б. Манихейство.

Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос. Языки. Религии. М., 1992;

Попова И.Ф. Танский Китай и Центральная Азия// http://www.kyrgyz.ru/?page=312;

Lattimore O. Inner Asien Frontiers of China. London — New-York, 1940;

China in Central Asia. The Early Stage: 125 B.C. — A.D. 23. An annotated Translation of Chapters 61 and 96 of the History of the Former Han Dynasty/ Tr. By A.F.P. Hulsewe. With an Introduction by M.A.N.Loewe. Leiden, 1979;

Schafer E. The Golden Peaches of Samarkand: A Study of T’Ang Exotics. Berkeley: University of California Press, 1985.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 34 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

Великого шелкового пути (конец II в. до н.э.)57. Исторически разные части Центральной Азии испытывали влияние Китая, особенно в эпоху империи Тан (начиная с завоеваний Тайцзуна, 642—665 гг., и кончая Таласской битвой, 751 г.). В частности, именно на завоевания Тайцзуна ссылался Мао Цзэдун, выдвигая к СССР территориальные претензии в Средней Азии. С западной частью Китая, Синьцзяном, Центральная Азия исторически, этнически и культурно составляет единое целое, которое было искусственно разорвано в XVIII—XIX вв. путем экспансии Российской и Китайской империй.

Это – исламский мир. Центральная Азия с момента арабских завоеваний (VII в. н. э.) в культурном, политическом и экономическом плане представля ет собой его часть58. Этой интеграции способствовали как торгово-экономи ческие связи по Великому шелковому пути, так и особенности исламской системы образования и совершение хадж­а в Мекку как часть религиозного долга59.

Современный центральноазиатский регион характеризует преоблада ние исламской идентичности. С четырьмя государствами исламского мира:

Ираном, Афганистаном, Пакистаном и Турцией страны Центральной Азии имеют, по сути, нераздельную историю60. Северный Афганистан и Северный Иран представляют собой в этническом плане органические части региона, окончательно отделенные политическими границами лишь в XIX в. Турция связана с Центральной Азией этнолингвистически, исторически и культурно в силу происхож­дения из этого региона турок-сельдж­уков, на основе остатков  Ртвеладзе Э. Великий шелковый путь. Т.1. Ташкент: Государственное научное издательство Узбекистон миллий энциклопедияси, 1999;

Турсунов Н.О. Великий шелковый путь — путь мира и дружбы. Ленинабад, 1989;

Табышалиев С. Т. Происхождение кыргызского народа: Кыргызстан на Великом Шелковом пути. Бишкек, 2001;

Schafer E. The Golden Peaches of Samarkand: A Study of T’Ang Exotics. Berkeley: University of California Press, 1985;

Bonavia J. The Silk Road: From Xi’an to Kashgar. Hong Kong: Odyssey Publications, Ltd, 1999;

Whitfield S. Life Along the Silk Road. London: John Murray Publishers, Ltd., 1999.

 Большаков О.Г. История Халифата. Т. 1 —3. М.: Наука, ГРВЛ, 1989;

Бартольд В.В. К истории арабских завоеваний в Средней Азии. Соч., т. II (2). М.: Наука, 1964;

Бартольд В.В. К истории Мерва. Соч., т.IV. М.: Наука, ГРВЛ, 1966;

Бартольд В.В. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Соч., т. II (I). М.: Наука, ГРВЛ, 1963;

Колесников А.И.

Завоевание Ирана арабами. М.: Наука, 1982;

Беляев В.А. Арабы, ислам и Арабский Халифат в раннем средневековье.

Второе издание. М.: изд. Наука, ГРВЛ, 1966;

Гаибов Г. Ранние походы арабов в Среднюю Азию (644—704). Душанбе, 1989.

 Крачковский И.Ю. Избранные сочинения. т. 4. М—Л., 1957. С. 21.

0 Бартольд В.В. Восточноиранский вопрос. Соч., т. VII. М.: Наука, ГРВЛ, 1966;

Бартольд В.В. Иран. Исторический обзор.

Соч., т. VII. М.: Наука, ГРВЛ, 1966;

Бартольд В.В. Историко — географический обзор Ирана. Соч., т. VII. М.: Наука, ГРВЛ, 1966;

Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана. Соч., т. II (I). М.: ИВЛ, 1963;

Бартольд В. В. Рыцарство и городская жизнь в Персии при Сасанидах. Соч., т. VII. М.: Наука, ГРВЛ, 1971;

Бертельс Е.Э. История персидско— таджикской литературы. М., 1960;

Брагинский И.С. Из истории персидской и таджикской литератур// Избранные работы. М.: Наука, ГРВЛ, 1972;

Фрай Р. Наследие Ирана. М.: ГРВЛ, 1972;

Агаджанов С.Г. Государство Сельджукидов и Средняя Азия в XI — XII вв. М.: Наука, ГРВЛ, 1991;

Ахмедов Б. История Балха (XVI — первая половина XVIII в.). Ташкент:

изд. Фан, 1982;

Луконин В.Г. Древний и раннесредневековый Иран: очерки истории культуры. М., 1987;

Дандамаев М.А. Политическая история Ахеменидской державы. М.: Наука, ГРВЛ, 1985;

Гранговский Э.А. Ранная история иранских племен Передней Азии. М., 1970;

Дандамаев М.А. Культура и экономика древнего Ирана. М., 1980;

Джалилов А.Д.

Из истории культурной жизни предков таджикского народа и таджиков в раннем средневековье. Душанбе, 1973;

Пьянков И.В. Город Средней Азии Ахеменидского времени по данным античных авторов// Древний Восток: Города и торговля. Ереван, 1973;

Дьяконов И.М. Восточный Иран до Кира (К возможности новых постановок вопроса)// История иранского государства и культуры. М., 1972;

Массой В.М. Средняя Азия и Древний Восток. М., Л., 1964;

Массой В.М., Ромодин В.А. История Афганистана. Т.1. М., 1964;

Оранский И.М. Введение в иранскую филологию. Второе изд., дополненное. М.: Наука, ГРВЛ, 1988;

Оранский И.М. Иранские языки в историческом освещении. М., 1979;

Cameron G.

G. History of Early Iran. Chicago, 1936.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

государств которых появилась со временем Османская империя61. Пакистан исторически возник в зоне взаимодействия цивилизаций полуострова Индо стан и исламского мира. При этом важ­ную роль в его истории сыграли волны исламской экспансии из Центральной Азии, создавшие Делийский султанат (XIII—XVI вв.)62 и Империю Великих моголов (XVI—XVIII вв.)63. В настоящее время Центральная Азия связана с исламским миром не только общей рели гиозно-культурной идентичностью, но и экономически (например, в рамках региональной организации ЭКО, см. ниж­е). Турция, при поддерж­ке США, во обще, в определенные периоды (в 1990-е гг.) претендовала на политико-эко номическое доминирование в регионе (см. такж­е в соответствующем разделе данной работы).

Это – Индия. Связи с Центральной Азией времен исламского прошлого принадлеж­ат ей ничуть не меньше, чем Пакистану. Однако контакты меж­ду Индостаном и Центральной Азией имеют еще более глубокие корни. Индоа рии, завоевавшие Северную Индию в XIV—XIII вв. до н. э., возмож­но, пришли из Центральной Азии или прошли через нее6. Части исторической Индии и Центральной Азии были политически объ­единены в рамках Персидской им перии (648—330 гг. до н.э.) и империи Александра Македонского (330—323 гг.

до н.э.). Еще до мусульманских завоеваний Индии, субконтинент триж­ды ста новился объ­ектом экспансии из Центральной Азии: Индо-бактрийское цар ство (180 г. до н. э.—10 н. э.)65, Кушанское царство (I—III вв. н.э.)66, государство эфталитов (IV—VI вв. н. э.)67. В культурном плане Индия такж­е была связана с Центральной Азией еще до образования мусульманского мира в результате арабских завоеваний, в частности, благодаря распространению в Централь  Бартольд В. В. Место Прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1925;

Гусейнов Р. А. Сельджукская военная организация// Палестинский сборник. №17(80). Л., 1967;

Гусейнов Р. А. Из истории отношений Византии с сельджуками// Палестинский сборник. № 23(86). 1971;

Заходер Б. Н. Хорасан и образование государства сельджуков// «Вопросы истории». № 5—6. 1945;

История Ирана с древнейших времен до конца XVIII в. Л., 1958. гл. 4;

Материалы по истории туркмен и Туркмении, т. 1, ч. 3. М. — Л., 1939;

Sanaullah М. F. The decline of the Saldjuqid Empire. Calcutta, 1938.

 Ашрафян К. З. Делийский султанат. К истории экономического строя и общественных отношений (XIII—XIV вв.). М., 1960;

История Индии в средние века. М., 1968;

The history and culture of the Indian people, v. 6 — The Delhi sultanate. L., 1960.

 Беренстен В. Империя Великих Моголов. М.: АСТ, 2006;

Фарзалиев А., Мамедова Р. Сефевиды и Великие Моголы в мусульманской дипломатике. Спб.: Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета, 2004.

 О разных индоарийских дискуссиях см.: Смирнов К.Ф, Кузьмина Е.Е. Происхождение индоиранцев в свете новейших археологических открытий. М., 1977;

Кузмина Е.Е. О некоторых археологических аспектах проблемы происхождения индоиранцев// Переднеазиатский сборник. № 4. М., 1986;

Кузьмина Б.Б. Откуда пришли индоарии? М., 1994;

Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейцы: праязык и прародина// Наука и человечество, 1989, М., 1989;

Шолпо Н.

А. К проблеме «арийского» завоевания древней Индии// Вестник древней истории. 1939. № 3. С. 40—48.

 Бартольд В.В. Греко — бактрийское государство и его распространение на северо — восток. Соч., т. II (2). М.: Наука, 1964;

Пьянков И.В. Бактрия в античной традиции. Душанбе, 1982;

Литяттский Б.А., Пичикян И.Р. Открытие шедевров бактрийского исскуства// Памятники культуры. Новые открытия. М.—Л., 1985;

Пугаченкова Г., Ртвеладзе Э. Северная Бактрия – Тохаристан. Очерки истории и культуры. Ташкент, 1990.

 Манделштам А.М. Происхождение и ранняя история кушан в свете археологических материалов// Центральная Азия в Кушанскую эпоху. том I. М.: Наука, ГРВЛ, 1974;

Пури Б. Об этногенезе кушан// Центральная Азия в Кушанскую эпоху. Том I. М.: Наука. ГРВЛ, 1974;

Гинзбург В.В. Антропологические данные к вопросу об этногенезе населения Среднеазиатского междуречья в кушанскую эпоху// Центральная Азия в Кушанскую эпоху. том I. М.: Наука, ГРВЛ, 1974;

Гулямов Я. Г. Кушанское царство и древняя ирригация Средней Азии// Центральная Азия в Кушанскую эпоху.

том I. М.: Наука, ГРВЛ, 1974;

Литвинский Б.А., Седов А.В. Культы и ритуалы Кушанской Бактрии. М., 1984;

Сарианиди В.И. Исследование памятников Дашлинского оазиса. Древняя Бактрия. М., 1976;

Ставиский Б.Я. Кушанская Бактрия:

проблемы истории и культуры. М., 1977;

Дехкан А. Взаимоотношения кушан с Парфянской державой// Центральная Азия в Кушанскую эпоху. том I. М.: Наука, ГРВЛ, 1974;

Зеймаль Е.В. Кушанская хронология (Материалы по проблеме). М., 1968;

Зуев Ю.И. Юзчжи и кушане в свете китайских источников// Центральная Азия в Кушанскую эпоху. том I. М.: Наука, ГРВЛ, 1974.

 Гумилев Л.Н. Эфталиты и их соседи в IV в.// Вестник древней истории. 1959. №1.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 36 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

ной Азии буддизма.68 Бурно растущая в настоящее время индийская эконо мика хорошо вписалась в постиндустриальную фазу развития и нуж­дается в новых источниках сырья, преж­де всего, энергетического, из Центральной Азии.

Наконец, это США и ЕС, т.е. Западный мир. Влияние европейской культу ры и идентичности на регион исторически достаточно мало и опосредованно по сравнению со всеми другими перечисленными выше геополитическими векторами. Центральная Азия была политически и экономически связана с Европой в древности, начиная с завоеваний Александра Македонского (330 г.

до н.э.)69. Затем это воздействие было очень активным в период его преемни ков — Селевкидов70 и, далее, сменивших их Греко-Бактрийского71 (250 г. до н. э.—125 г. до н. э.) и Парфянского царств72 (256 г. до н. э.—226 г. н. э.). После этого прямые контакты с Западом были лишь эпизодическими: итальянское влияние на Золотую орду в первой половине XIV в.73 или попытки британ ской экспансии в XIX в.7 В то ж­е время, российское влияние в регионе часто служ­ило посредником в процессе вестернизации Центральной Азии. Именно через посредство России произошло приобщение региона к западной культу ре. Этому способствовали и миграционные волны из Восточной Европы в XIX – первой половине XX в., которые включали в себя, в том числе, и немцев.

В настоящее время культурное влияние Запада быстро растет благодаря вовлечению Центральной Азии в процессы культурной глобализации. В, част ности, в странах региона, как и во всем мире, смотрят голливудские фильмы, слушают песни западных рок- и поп-звезд.

В период после распада СССР в регионе неуклонно росло экономическое  Ставиский Б.Я. Судьбы буддизма в Средней Азии: по данным археологии. М.,1998.

 Гафуров Б.Г., Цибукидис Д.И. Александр Македонский и Восток. М.: Наука, ГРВЛ, 1980;

Ртвеладзе Э. Александр Македонский в Бактрии и Согдиане. Ташкент, 2002.

0 Бикерман Э. Государство Селевкидов. М., 1985.

 Бартольд В.В. Греко — бактрийское государство и его распространение на северо — восток. Соч., т. II (2). М.: Наука, 1964;

Пьянков И.В. Бактрия в античной традиции. Душанбе, 1982;

Литяттский Б.А., Пичикян И.Р.. Открытие шедевров бактрийского исскуства// Памятники культуры. Новые открытия, 1983. М.— Л., 1985;

Пугаченкова Г., Ртвеладзе Э.

Северная Бактрия – Тохаристан. Очерки истории и культуры. Ташкент, 1990.

 Кошеленко Г.А. Культура Парфии. М., 1966;

Кошеленко Г.А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. М., 1979;

Периканян А. Г. Общество и право Ирана в парфянский и сасанидский периоды. М., 1983;

Дьяконов И.М., Зеймаль Е.В. Правитель Парфии Андрагор и его монеты// Вестник древней истории, 1988;

Массон М.Е., Пугаченкова Г.А.

Парфянские ритоны Нисы. Из культурного наследия туркменского народа. Альбом иллюстраций, изд. АН СССР. М.:

ЮТАКЭ, 1956;

Дьяконов И.М., Лившиц В.А. Документы из Нисы I в. до н.э. Предварительные итоги работы. М., 1960;

Пилипко В.Н. Старая Ниса. Основные итоги археологического изучения в советский период. М., 2001;

Пичикян И.Р.

Культура Бактрии. Ахеменидский и эллинистический периоды. М., 1991;

Балахванцев А.С. К вопросу о хронологии и интерпретации некоторых сооружений Старой Нисы// Центральная Азия: источники, история культура. М., 2003.

 Свидетельством этого является, например, codex cumannicus – словарь кыпчакского языка, который получил распространение в Италии периода Возрождения.

 Мартене Ф. Ф. Россия и Англия в Средней Азии. СПб., 1880;

Руир М.Ф. Англо—русское соперничество в Азии в XIX в. М.: Красная новь, 1924;

Субботин А. П. Россия и Англия на среднеазиатских рынках. СПб., 1885;

Терентьев М. А.

Россия и Англия в Средней Азии. СПб., 1875;

Федоров М. П. Соперничество торговых интересов на Востоке. СПб., 1903;

Халфин Н. А. Английская колониальная политика на Среднем Востоке (70—е годы XIX в.). Ташкент, 1957;

Штейнберг Е.

Л. История британской агрессии на Среднем Востоке. М., 1951;

Bellew H. W. Journal of a Political Mission to Afghanistan in 1857, Under Major (Now Colonel) Lumsden;

With an Account of the Country and People. London, 1862;

Davis H. W. C.

The Great Game in Asia (1800–1844). The Ralleigh Lecture on History. Read November 10, 1926// Proceedings of the British Academy. London, 1926. Р. 227–256;

Edwards H. S. Russian Projects Against India. London, 1858;

Fisher F. H. Afghanistan and the Central Asian Question. London, 1878;

Fraser-Tytler W. K. Afghanistan. A Study of Political Developments in Central Asia.

London — Oxford, 1950;

Greaves R. L. Persia and the Defence of India 1884–1892. A Study In the Foreign Policy of the Third Marquis of Salisbury. London, 1959;

Marvin Ch. Reconnoitring Central Asia. London, 1886;

Menon K. S. The «Russian Bogey»

and British Aggression in India and Beyond. Calcutta, 1957;

Rawlinson H. England and Russia in the East. London, 1875;

Trench F. The Russo-Indian Question. London, 1869;

Urquhart D. Progress and Present Position of Russia in the East. London, 1838;

Wolff J. A. Narrative of a Mission to Bokhara in the Years 1843–1845. Edinbourgh — London, 1848.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

влияние ЕС. Страны ЕС (вместе со Швейцарией) вышли на первые позиции в торговле с Центральной Азией, в финансово-инвестиционной деятельности в регионе, в оказании многих видов помощи. Кроме того, Россия часто служ­ит посредником в торговле с Европой. Например, Россия по более низкой цене закупает туркменский газ для собственного снабж­ения или способствует его направлению в постсоветские страны (Украину). В результате, она высвобож­ дает объ­емы собственного газа для продаж­и его по более высокой цене в Евро пе. В целом, в геоэкономическом плане в настоящее время Центральная Азия имеет преобладающую ориентацию на Европу.

Региональное влияние США, по сравнению с европейским, с момента рас пада СССР в большей степени концентрировалось в сфере военно-политиче ской. Апогея оно достигло в период антитеррористической операции в нача ле 2000-х гг. Тем не менее, оно очень нестабильно и постоянно подверж­ено периодам роста и спада. Хорошим примером здесь служ­ит ситуация с Узбе кистаном, прошедшим путь от ориентации на США, начиная со второй по ловины и конца 1990-х гг., до полного замораж­ивания всех отношений после Андиж­анский событий (2005 г.).

Итак, даж­е краткий исторический анализ, проведенный выше, показыва ет, что векторы различных геополитических влияний на регион уравновеше ны не только в настоящем, но и были уравновешены в историческом прошлом.

Центральная Азия исторически всегда выступала как «перекресток», связы вавший великие цивилизации окраин Евразии.

Преж­де всего это проявлялось в наблюдавшихся в древности и в средневе ковье постоянных волнах этнических миграций во всех направлениях из Цен тральной Азии, что отмечал еще основатель геополитики г. Маккиндер75. В результате, этнически, Центральная Азия связана, практически, со всеми ре гионами Евразии. Кроме того, в российский и советский периоды по региону прошли «обратные» волны миграции, резко увеличившие его связи с Восточ ной Европой.

Это проявлялось в сфере экономики. Достаточно вспомнить в этом контексте «Великий шелковый путь», соединявший Китай с Индией, исламским и За падным миром76;

активную роль среднеазиатских купцов в обменах рабами, мехами и металлами с Поволж­ьем и другими территориями Центральной России в Средние века и Новое время.

Тесные контакты со всеми великими цивилизациями Евразии порож­дали и великие попытки культурно­интеллектуальных синтезов достиж­ений раз личных цивилизаций, которыми так богата Центральная Азия. Огромное влияние на духовную ж­изнь человечества оказал центральноазиатский су физм77. Например, духовные практики «сознательного дыхания» возникшего  Маккиндер Х.Дж. Географическая ось истории// Полис. 1995 № 4.

 Schafer E. The Golden Peaches of Samarkand: A Study of T’Ang Exotics. Berkeley: University of California Press, 1985;

Bonavia J. The Silk Road: From Xi’an to Kashgar. Hong Kong: Odyssey Publications, Ltd, 1999;

Whitfield S. Life Along the Silk Road.

London: John Murray Publishers, Ltd., 1999.

 Тримингэм Дж.С. Суфийские ордена в исламе. М., 1989;

Ибрагим Т.К. Философские концепции суфизма (обзор)// Классический ислам: традиционные науки и философия. М., 1988;

Кули-Заде 3.А. Закономерности развития восточной философии XII— XVI вв. (регион ислама) и проблема Запад—Восток. Баку, 1983;

Степанянц М.Т. Философские аспекты суфизма. М., 1987;

Arberry A.J. Sufism. An Account of the Mystics of Islam. L.,1956;

Bakhtiar L. Sufi. Expression of the Mystic Quest. L., 1976;

Gragg К. The Wisdom of the Sufis. L., 1976;

Massignon L. Essai sur les origines du lexique technique de la mystique musulmane. Paris, 1968;

Nickolson R. A. Studies in Islamic Mysticism. Cambridge, 1967;

Shah L. The Sufis. Garden City (N. Y.): Doubleday, 1964;

Shah L. The Way of the Sufi. Hammondswordth (Mddx), 1977.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 3 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

в Центральной Азии и ставшего затем одним из самых влиятельных в исла ме орденов Накшбандия связывают в единой логике сочетания внутренней «сердечной молитвы» православных исихастов с дыхательными практиками индийских йогов. В связи с этим, с одной стороны, существуют неподтвер ж­денные легенды об исторических связях суфиев со скрытыми христианами гностиками, а, с другой стороны, часто отмечается сходство духовно-дыхатель ных практик накшбандиев с пранаямой йогов.

В результате активных меж­цивилизационных контактов регион стал аре ной великих интеллектуальных синтезов, оказавших влияние на культуру многих народов (преж­де всего – европейцев). Аль-Хорезми (783—850) залож­ил основы западной математики и кибернетики, заимствовав из Индии понятие «нуля» и разработав теорию алгоритмов78. Слово «алгебра» происходит от названия его «Книги о восстановлении и противопоставлении»79. Аль-Буха ри (810—870) создал основы исламской ортодоксии80. Аль-Бируни (973—1048), наряду с математико-астрономическими работами, написал труд «Объ­ясне ние признанных и непризнанных индийских наук великими интеллекта ми»81 – первый труд по индологии. Работы Абу Али Ибн Сины (Авиценны) (980—1037) тщательно изучались на медицинских факультетах европейских университетов вплоть до XVIII – XIX вв82. Аль-Фараби (870—950) сыграл клю чевую роль в сохранении философского наследия Аристотеля, ставшего осно вой средневековой западной схоластики83 и, в существенной мере, западной политической традиции84. Куртуазный культ «прекрасной дамы» и мистика Данте в существенной мере восходят к центральноазиатской суфийской по эзии85. Подобные примеры мож­но множ­ить до бесконечности.

Наконец, Центральная Азия на протяж­ении всей мировой истории посто янно подвергалась политическим влияниям разнообразных внешних сил, свя занных с исламским миром, Китаем, Россией, Индией и Западной Европой, либо сама оказывала на них решающее влияние. Это показывает, например, проведенный выше исторический анализ.

Специфическое историческое наследие привело к тому, что политические институты и политическая культура Центральной Азии на протяж­ении дол гих периодов времени инкорпорировали различные внешние влияния. В этом плане существенные элементы внешних геополитических ориентаций, причем во всех направлениях сразу, для данного региона имеют глубокие ис торические корни. Следовательно, в определенном смысле, мож­но сказать,  Хорезми. Математические трактаты. Ташкент, 1964;

Хорезм и Мухаммад ал-Хорезми в мировой истории и культуре.

Душанбе, 1983.

 Юшкевич А. П. История математики в средние века. М., 1961.

0 аль Бухари Сахих. Достоверные предания из жизни пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и да приветствует.

М.: Умма, 2004.

 Бируни Абу Рейхан. Индия. М., Ладомир, 1995.

 Диноршоев М. Натурфилософия Ибн Сины. Душанбе, 1985;

Сагадеев А.В. Ибн Сина (Авиценна). М., 1985.

 Badawi A. La transmission de la philosophie greque au monde arabe. Paris, 1968;

Myers N. Arabic Thought and the Western World in the Golden Age of Islam. N. Y., 1964.

 Фараби. Трактат о взглядах жителей добродетельного города// Григорян С.Н. Из истории философии Средней Азии и Ирана VII— XII вв. М., 1960;

Игнатенко А.А. В поисках счастья. М., 1989;

Касымжанов А.X. Абу-Наср аль-Фараби. М., 1982;

Хайруллаев М.М. Абу Наср аль-Фараби. М., 1982.

 Сергеев К.В. «Театр судьбы Данте Алигьери: введение в практическую анатомию гениальности». М.: Летний сад, 2004;

Сергеев К. В. Традиции межконфессионального взаимодействия в Европе: христианство, ислам и иудаизм на пороге Ренессанса// Пространство и время в мировой политике и международных отношениях: материалы 4 Конвента РАМИ.

В 10 т.;

под ред. А. Ю. Мельвиля;

Рос. ассоциация междунар. исследований. М. :МГИМО—Университет, 2007. Т. 3.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 3 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

что глу­б­и­н­н­а­я мн­огове­к торон­ость Це­н­тра­льн­ой Ази­и­ – фе­н­оме­н­, которо му­ у­ж­е­ н­е­ одн­о тысяче­ле­ти­е­. об­н­а­ру­ж­и­вша­яся п­осле­ кру­ше­н­и­я сссР мн­огове­кторон­ость вн­е­шн­и­х п­оли­ти­к и­ ге­оп­оли­ти­че­ски­х ори­е­н­ та­ци­й н­овых н­е­за­ви­си­мых госу­да­рств – ли­шь п­роявле­н­и­е­ этого и­стори­че­ского н­а­сле­ди­я в сп­е­ци­фи­че­ски­х у­слови­ях!

Каким ж­е образом эта историческая многовекторность сказалась на внут ренней структуре самого региона?

Б. Ге­оп­оли­ти­че­ска­я «п­е­строта­» вн­у­три­ ре­ги­он­а­ Центральная Азия на протяж­ении тысячелетий подвергалась разнонаправленным культурным, экономическим, политическим, военным воздействиям извне. Однако все эти воздействия отнюдь не всегда перевари вались в ней как в «плавильном котле», подобно современным США или ис торической Индии. Скорее, все они «консервируются» в виде разных слоев и очагов внутри региона. Так, на ткани, которую долго тянут в разные стороны и под разными углами, образуется большое количество разнообразных плос костей и разделяющих их складок.

Одна из основных «складок», которая проходит по Центральной Азии – условные границы меж­ду преимущественно оседлыми народами и пре имущественно кочевыми. Важ­нейшая из этих границ, отделяющая степную Евразийскую казахско-киргизскую часть Центральной Азии от ее среднеази атской оседло-мусульманской части, проходит по линии: юж­ная граница Ка захстана меж­ду Каспием и Аралом — Аральское море — восточнее Сырдарьи — горы Каратау — гора Манас — границы меж­ду северной и юж­ной Кирги зией86. Значение этой границы очень широко обсуж­дается в казахской и кыр гызской политологии. В частности, отмечается, что здесь имеет место разрыв меж­ду двумя взаимодействующими друг с другом цивилизациями: кочевни ков и оседлых земледельцев87.

Это, в частности, проявляется в степени приверж­енности коренных наро дов разных частей региона к исламу. Севернее означенной границы принад леж­ность к исламу является, скорее, номинально-идентификационной. Она исторически не влекла за собой изменения в образе ж­изни и даж­е в системе представлений о мире88.

Эта часть Центральной Азии культурно-исторически связана, скорее, с Юж­ной Сибирью и Монголией, чем с исламским миром. Напротив, среди юж­нее ж­ивущих представителей коренных народов ислам играет очень боль шую роль в мировоззрении и ж­изненном укладе.

Однако внутри Центральной Азии существует и другая, намного хуж­е изученная в литературе «складка» по линии кочевничество—оседлость. Она связана с пустыней Каракумы и исторически непригодными для земледелия  // http://profi.gateway.kg/sitniansky  Развитие межэтнических отношений в новых независимых государствах Центральной Азии. Бишкек: Илим, 1995. С.

169.

 Левшин А.И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей. Алматы, 1996;

Толыбеков С.Е.

Общественно-экономический строй казахов в 17—19 веках. Алма-Ата, 1959;

Омуралиев Н.А. Политические процессы в Кыргызстане// Современные политические процессы. Бишкек, 1996;

Жданко Т.А. Каракалпаки в научных исследованиях периода их присоединения к России (1873—1874)// Среднеазиатский этнографический сборник. Вып.

IV. М.: Наука, 2001;

Бушков В.И. Сельские мечети среднеазиатского междуречья// Среднеазиатский этнографический сборник. Вып. IV. М.: Наука. 2001.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 40 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

прикаспийскими областями Туркменистана. Внутри этой страны земледелие возмож­но лишь в отдельных небольших оазисах: вдоль Аму-Дарьи, на реке Атрек, в предгорьях Копет-Дага, на реке Мургаб. В целом, в культуре турк мен такж­е, как и среди «евразийских» кочевников, ислам – скорее способ иден тификации. Он трудно дифференцируем от различных народных культов, восходящих к тенгрианству, и от шаманизма. В частности, даж­е в советский период большинство посетителей мечетей составляли ж­ивущие в Туркмени стане узбеки. В то ж­е время пож­илые туркмены молились регулярно, но не в мечетях.

Разделение меж­ду кочевниками и земледельцами среди представителей коренных народов играет очень большую роль отнюдь не только в плане экономики (земледелие-скотоводство) или культуры (степени приверж­енно сти к исламу). Они имеют различные политические традиции: вольготной степной ж­изни с правом откочевки от правителей или «нормальной» восточ ной деспотии. Различны и способы социальной организации этих народов.

Оседлые народы ж­ивут преимущественно территориальными общинами (самым лучшим ее примером являются тадж­икско-узбекские махалля). Сре ди них такж­е преобладают региональные субэтничности. Кочевые народы в большей степени организованы по родо-племенному принципу. На него уж­е накладываются региональные или древние степные политические деления (ж­узы у казахов, «правое» и «левое» крылья у киргизов) и т.д. Наконец, чисто оседлые земледельцы преимущественно ираноязычны, в то время как кочев ники – тюркоязычны. Это базовое членение отраж­алось до революции 1917 г.

в простом делении всех ж­ителей региона по принципу: «тюрки» (кочевники) – «сарты» (земледельцы).

Следует подчеркнуть, что две описанные выше границы чрезвычайно ус­ ловны. Тюрки и сарты были достаточно сильно перемешаны меж­ду собой в си лу различных исторических перипетий, обеспечивших постоянное взаимодей ствие тюркоязычных и ираноязычных народов89. Кроме того, их постоянное перемешивание и культурные заимствования породили массу различных пе реходных состояний. Существенную часть населения региона до революции составляли полукочевники-полуземледельцы. Их было много среди тюрок:

казахов, киргизов, каракалпаков, туркмен, дештикипчакских узбеков – потом ков завоевателей, пришедших с Мухаммедом Шейбани в начале XVI в.

Традиционные костюмы народов региона мож­но разделить на три боль шие группы: 1) одеж­ды казахов, киргизов, каракалпаков, сюда ж­е по ряду пока зателей примыкает костюм дештикипчакских узбеков;

2) костюмы тадж­иков и большей части узбеков-сартов;

3) одеж­ды туркмен90. Таким образом, расхож­ дения меж­ду тремя описанными выше группами народов, связанными с дву мя главными «складками», проходящими по Центральной Азии, видны даж­е по одеж­де. При этом визуально, при посещении базара, четко мож­но было уловить, насколько условными оказывались проведенные выше границы и на сколько, в реальности, три эти группы перемешаны друг с другом.

Советская политика образования национальных государственностей пы  Худяков Ю.С. Иранско-тюркский культурный симбиоз в Центральной Азии// Проблемы политогенеза кыргызской государственности. Документы. Исследования. Материалы. Бишкек, 2003. С. 134—139.

0 Лобачева Н.П. Особенности костюма народов среднеазиатско-казахстанского региона// Среднеазиатский этнографический сборник. Вып. IV. М. Наука. 2001. С.69—95.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

талась каким-то образом упорядочить эту невообразимую пестроту. Достаточ но условно в ходе национально-территориального размеж­евания 1920–30-х гг.

были выделены 6 крупных «коренных» наций (казахи, узбеки, тадж­ики, кир гизы, туркмены, каракалпаки).

Специфика Центральной Азии заключается в том, что ни механическое перемешивание, ни навязывание «паспортной» национальной идентичности отнюдь не означают образование «плавильного котла» в реальности. В куль турно-исторической среде региона идентификационные различия меж­ду группами сохраняются веками. При этом они в любой момент могут приобре сти политическое значение.


Приведем один конкретный пример. Ферганские кыпчаки являются ко чевниками, которые исторически недавно превратились в оседлое население.

Официально они были объ­явлены «узбеками» и считались исчезнувшей на родностью. Однако в реальности этот этнос продолж­ает свое существование.

Его представители стараются избегать смешанных браков с другими народ ностями. Если это неизбеж­но, то предпочитают вступать в брак с киргизами или казахами, а не с узбеками, от которых, согласно официальной версии, они уж­е не отличаются. Поскольку предки кыпчаков имели более высокий со циально-политический статус, чем узбеки-сарты, то и их потомки, сохраняя свою идентичность, утверж­дают этим самым свой более высокий статус. «В районах, где кыпчаки и сарты ж­ивут вместе, идентичность последних такж­е не растворилась в общеузбекской. Это вызвано тем, что, называя их сартами, кыпчаки тем самым усиливают сартское самосознание, которое исчезает у сар тов в других регионах»91.

Вообще, самая многочисленная нация региона – узбеки - является конгло мератом тадж­икоязычных и тюркоязычных сартов, дештикипчакских узбеков и некоторых других кочевых тюркских племен, такж­е записанных в «узбеки».

Среди тадж­иков Тадж­икистана такж­е есть потомки тадж­икоязычных сартов и тадж­ики-чагатаи, потомки различных кочевников. В Юго-Западном Казах стане четко выделяются две примыкающие к Узбекистану и сильно ислами зированные области (Кзыл-Ординская и Чимкентская). Их ж­ители по своей культуре больше похож­и на обитателей меж­дуречья Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи.

Однако, они «по паспорту» – казахи. Широко известным является такж­е дра матичный и постоянно сказывающийся на политической динамике разрыв меж­ду северной (более связанной с кочевыми традициями) и юж­ной (более исламизированной) частями Киргизии.

Кроме сохранения старых этносов и субэтносов, другим способом нейтра лизации официальных национальных идентичностей являются сохраняю щиеся и даж­е часто укрепляющиеся в постсоветский период родо-племенные и субрегиональные различия. Так, общеизвестно, что казахи делятся на ж­узы, роды и племена;

туркмены на племенные, киргизы – на племенные и регио нальные, тадж­ики и узбеки – на региональные группы.

Описанная выше многоцветная палитра стала еще более пестрой с появле нием масс переселенцев из других частей Российской империи в XIX в. Ситуа ция услож­нялась тем, что в специфической центральноазиатской атмосфере не происходило типичного для русских колонистов в других частях империи  Шоберлайн-Энегл Дж. Национальное самосознание узбеков// «Восток». 1997. № 3. С. 57—58.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 42 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

интенсивного культурного диалога с местным населением (сопровож­дающе гося «растворением» в местном населении или, напротив, его ассимиляцией).

Скорее, речь шла о введении в «организм» региона замкнутых русских «вкра плений-крепостей»92. Русские в Туркестане значительно меньше, чем на дру гих окраинах империи, вступали с местным населением в непосредственный контакт.

Советский период еще больше интенсифицировал процесс переселения представителей различных народов в Центральную Азию. Здесь было много разных причин: привлечение квалифицированных специалистов и рабочих (славян, татар, армян) в растущие города, насильственные сталинские депор тации (немцев, корейцев, коренных народов Кавказа и Крыма и т.д.), освоение целины.

В результате создалась та неимоверно слож­ная этническая картина, кото рая показана на приведенной ниж­е карте региона (относится к началу 1990-х гг.). При этом карта очень серьезно упрощает ситуацию в ряде аспектов. Во первых, в ней не учтены описанные выше субэтнические, этнические и регио нальные различия внутри официально существующих «коренных народов».

Во-вторых, карта не отраж­ает большое количество представителей этниче ских групп, равномерно рассеянных по региону: уйгуров, дунган, белудж­ей, армян, чеченцев, корейцев и т.д.

Рисунок 1. ЭТНоНАЦИоНАльНАЯ КАРТА СоВРЕМЕННой ЦЕНТРАльНой АзИИ Обо­зна­че­ния на­ ка­р­те­. Славянская группа: 1 – русские, 2 – украинцы.

Другие индоевропейские группы: 3 – немцы, 4 – таджики.

Тюркская группа: 5 – каракалпаки;

6 – казахи;

7 – киргизы;

8 – туркмены;

9 – узбеки.

Малонаселенные территории (пустыни, полупустыни) обозначены на карте белым цветом  Лурье С. Геополитические формы организации пространства экспансии и их влияние на характер народной колонизации// http://svlourie.narod.ru/imperium/expansion.htm.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

В настоящее время в регионе благодаря внешней миграции серьезно уменьшилась доля представителей некоренных европейских этносов (немцев, русских, украинцев). Однако этническая пестрота до определенной степени воспроизводится мощными внутрирегиональными миграционными потоки (например, рабочих-тадж­иков, едущих на заработки в Казахстан). Кроме того, происходит рост значения различного рода региональных и субэтнических идентичностей внутри наций.

Какое ж­е значение имеет описанная выше «пестрота» для меж­дународных отношений? Во-первых, она сниж­ает степень интегрированности наций внут ри новых независимых государств. Следовательно, повышается нестабиль ность. Во-вторых, что еще более существенно, различные внешние влияния и связи оказываются достаточно беспорядочным образом перемешаны в простран­ стве. Эта перемешанность означает, что невозможно четкое и не пересекаю­ щееся между собой выделение зон внешних культурно­исторических влияний.

Подробный анализ этого феномена требует целой самостоятельной работы.

Поэтому ограничимся несколькими примерами.

В целом, в старых земледельческих оазисах Узбекистана и Тадж­икистана преобладает оседло-исламская цивилизация с элементами номадизма, более тесно исторически связанная с восточно-исламским и восточноиранским ми ром. В то ж­е время, на севере региона ключевое значение имеет поверхностно исламизированное номадическое наследие, генетически сходное с культурой кочевых народов Монголии, Сибири, Северного Китая, Урала и Поволж­ья.

Туркмены, в свою очередь, имеют очень тесные этнические связи с тюрками Ирана, Ирака, Азербайдж­ана и Турции 93.

«Евразийские» Северные Казахстан и Киргизия подверглись куда в боль шей степени русификации и советской модернизации, чем более юж­ные части региона. Однако и на юге русификация и советская модернизация пре обладали в определенных «очаговых» зонах, затрагивая все города и места располож­ения крупных промышленных предприятий.

Исторически влиянию Китая подвергся восток региона (особенно – Семи речье и Фергана). Юг Туркменистана тесно этнически и культурно связан с Ираном и Гератским районом Афганистана. Юг Узбекистана и Тадж­икистана имеет исторически тесные контакты с Юж­ной Азией (Афганистан, Пакистан, Индия).

в. Ра­зн­ые­ сп­особ­ы оп­ре­де­ле­н­и­я ре­ги­он­а­ ка­к сп­особ­ вн­е­шн­е­п­оли­ти­че­ской б­орьб­ы вн­е­шн­и­х си­л Попробуем рассмотреть то, каким образом геополитическая неоп ределенность и внутренняя «пестрота» региона сказываются на меж­дународ ных отношениях вокруг Центральной Азии в настоящее время. Попробуем начать свой анализ путем сопоставления Центральной Азии с Западной Ев ропой как регионом, где слож­ились вполне устойчивые формальные и нефор мальные институты, осуществляется эффективное меж­дународное сотрудни чество и почти исчезли меж­дународные конфликты.

 Вплоть до существования концепции «два государства – один народ». См. Туркменбаши С. Рухнама. Т. 1. Ашхабад:

Туркменская Государственная издательская служба, 2002.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 44 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

Европа как цивилизационная и одновременно меж­дународная реальность существует давно, возмож­но, с момента Греко-персидских войн, описанных в бессмертном труде «отца истории» Геродота как противостояние двух «ми ров»: Персидской империи (Азии) и греческого мира (Европы). Границы За падной Европы по отношению к другим частям мира исторически заданы достаточно давно в качестве средневекового (католического) «христианского мира». Что такое европейская цивилизация, и какая модель развития с ней связана, все такж­е хорошо понимают с Нового времени, когда зародился ев ропейский модерн. После окончания Второй мировой войны и образования «ядра» ЕС в виде западноевропейских стран уж­е не мож­ет встать вопрос о ба зовых характеристиках Европы. Скорее, речь идет о политической борьбе по поводу уточнения ее границ на перифериях (Балканы, Восточная Европа).

Центральная Азия как международный регион снова возникла относитель но недавно, после распада СССР. В то ж­е время, исторически традиционная для Центральной Азии геополитическая многовекторность, воплотившись в «пестроте» самого региона, превратила само его существование в тех или иных базовых очертаниях в объ­ект политической борьбы меж­ду разны ми внешними силами. В результате, мы имеем дело с настоящей «войной наименований».

Каж­дая из заинтересованных сил по тем или иным соображ­ениям ис пользует собственные представления о названии региона, его границах и сущности. Как история, так и слож­ившаяся в настоящее время социально культурная «пестрота» самого региона дают для этого основания. Любая из заинтересованных внешних сил мож­ет, при ж­елании, найти в нынешней Цен тральной Азии любые тенденции, которые ей заблагорассудится. В результа те постоянно возникают проекты «перегруппировки» или «растворения» в других регионах. Таким образом, речь идет о «конструировании институтов меж­дународного региона» и «о борьбе за различные конфигурации этих кон струкций», либо вообще о «конструировании региона» как такового. Все эти три термина вполне могут восприниматься как синонимы.


Все внешние силы легко могут использовать черты историко-культурной общности как элементы «мягкой силы» (soft power) в отношениях со странами Центральной Азии. Эти черты общности подчеркиваются путем использова ния тех или иных названий и определений региона. Таким образом, создают ся историко-культурные аргументы, на основании которых разные внешние силы пытаются, по сути, политтехнологическими средствами, сформировать у центральноазиатских народов ощущение общности с ними. При этом про исходит такж­е актуализация старых исторических связей Центральной Азии с разными регионами мира, превращающимися в неформальные институты.

В результате конструируемые формальные институты, вроде Организации экономического сотрудничества (ЭКО), интегрирующие центральноазиат ские страны с соседними мусульманскими государствами, получают возмож­ ность опереться на историко-культурные аргументы.

В социальной теории все эти процессы хорошо изучены, хотя и не на ме ж­дународно-региональном, а на национальном уровне. Национальные иден тичности всегда конструируются на основании тех или иных общностей, заданных долгосрочными историко-культурными процессами (примордиаль «БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

ных или первичных общностей)94. Однако в их формулировке важ­нейшую роль играют различные заданные текущей конъ­юнктурой обстоятельства и интересы (ситуационная теория) 95. В результате, следует учитывать оба набо ра факторов (примордиально-ситуационная теория)96.

Проиллюстрируем высказанный выше тезис путем анализа разных опре делений Центральной Азии и разных вариантов понимания ее базовых ха рактеристик. В результате бурной истории региона и его «пестрой» социаль но-культурной конструкции в настоящее время практически все игроки, как внутренние, так и внешние, имеют в запасе огромное количество географи ческих, исторических и цивилизационных дефиниций Центральной Азии, которыми они могут «ж­онглировать» в своих интересах. При этом в нашем описании для определения современного политического региона, включаю щего в себя Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Тадж­икистан и Киргизия, мы будем использовать термин «современная Центральная Азия».

С точки зрения физической географии Центральная Азия – область внут реннего (не океанического) стока вод Центральной Евразии. Регион в этом строгом смысле выделен на основе чисто климатических особенностей и вклю чает в себя бывшие советские Среднюю Азию и Казахстан, Поволж­ье, часть Сибири, Монголию, Западный Китай, часть Ирана, Афганистан, северную часть индийского субконтинента. С этнической точки зрения в этом ареале либо преобладают, либо присутствуют в качестве существенного компонента представители тюркских и монгольских народов. Специфика климатических условий такж­е предопределила очень серьезную роль номадизма для всей географической Центральной Азии. Такое определение региона было впер вые предлож­ено географом Александром Гумбольдтом в 1843 г. Именно он первым выделил Центральную Азию в качестве отдельного региона мира. В настоящее время это определение, основанное на климате, официально при нято ЮНЕСКО.

Ниж­е приведено изображ­ение Центральной Азии по историко-географи ческому определению ЮНЕСКО (пятно ж­елтого цвета на фоне Евразии);

по советскому определению «Средней Азии» — пятно коричневого цвета;

по оп ределению, принятому с 2002 г. (бывшие Средняя Азия и Казахстан) – вместе пятна оранж­евого и коричневого цветов.

 Shils E. Primordial, Personal, Sacred and Civil Ties// British Journal of Sociology. 1957. № 7. P. 113 – 145;

Geertz C. The integrative revolution: Primordial sentiments and civil politics in the new states// The interpretation of cultures. New York: Basic Books, 1973. Р. 255—310.

 Barth F. Introduction// Ethnic Groups and Boundaries. Bergen – Oslo, London. 1969. P. 9 – 38.

 Keyes Ch. The Dialectics of Ethnic Change// Ethnic Change. Ed. by Ch. Keyes. Seattle. 1981. P. 3 – 30.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 46 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

Рисунок 2. ТЕРРИТоРИЯ СРЕДНЕй АзИИ, СоглАСНо РАзлИчНыМ оПРЕДЕлЕНИЯМ В эпоху древнего мира современная Центральная Азия была преимущест венно населена восточноиранскими племенами (скифами, сарматами, согдий цами, хорезмийцами, бактрийцами, саками и т.д.). С западноиранскими пле менами (предками современных иранцев) их объ­единяло не только языковое, но и культурное сходство (например, элементы зороастризма). Следовательно, к региону в этот период мож­но применить понятие «восточноиранский мир».

Это историко-культурное единство подчеркивается в отношениях многих го сударств Центральной Азии (преж­де всего, сохранившего в качестве преобла дающего язык восточноиранской группы Тадж­икистана) с Ираном.

Постепенное проникновение в регион тюркских народов с востока (а такж­е культурная дифференциация) привели к тому, что регион к северу от Сыр Дарьи стал называться Тураном или Туркестаном, т. е. «миром тюрок». При этом противостояние меж­ду Тураном и Ираном (имеется в виду восточный Иран) носило не только этнический характер. Тюрки были по преимуществу кочевниками, тогда как иранцы (или сарты) — оседлыми земледельцами и горож­анами.

Постепенно, на протяж­ении Средних веков и Нового времени, происходи ло смешивание тюркских и восточноиранских народов. Оно привело к тому, что почти весь регион (кроме современного Тадж­икистана и некоторых го родов Узбекистана) стал тюркоязычным. В результате название «Туркестан»

(Западный Туркестан) стало прикладываться ко всему региону современной Центральной Азии.

Однако понятие Туркестан-Туран имеет и более расширительную трактов ку, далеко выходящую за границы современной политической Центральной Азии. Тюркские народы обитают в существенной части современной России, в Турции и на Ближ­нем Востоке, в Иране, в Афганистане, в Молдавии и Ру мынии и т. д. Поэтому название «Туркестан» обычно имеет в виду весь тюрк ский мир, проекты объ­единения которого в единое государство выдвигались с конца XIX в. На этом основываются определения современной Центральной Азии как органической части тюркского мира, что активно используется Тур цией, а такж­е поддерж­ивается странами Запада.

Туркестан как часть кочевого мира географической Центральной Азии ор ганически связан со степями современных России и Западного Китая. Посто «БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

янные перекочевки кочевых племен с места на место, имевшие мирный или военный характер, объ­единяли этот комплекс в одно хозяйственное и куль турное целое.

Современная Центральная Азия – это северо-западная часть Туркестана.

Она составляет единое целое с Восточным Туркестаном, который еще до на чала нашей эры попал в орбиту экономического и политического влияния Китая, хотя сосуществование китайцев и их кочевых соседей никогда не было мирным. Более того, культурная связь Восточного Туркестана с Западным об разовалась во многом благодаря тому, что его народы постоянно и осознанно отвергали все китайское и с этой целью заимствовали все, что возмож­но, у западных или юж­ных соседей 97. Напротив, глубокое культурное единство ж­и телей Восточного и Западного Туркестана демонстрируют, например, разно образные этнографические данные98.

Тем не менее, с точки зрения китайцев, которые в конце концов освоили свою часть Туркестана, современная Центральная Азия – органическая проек ция вовне их «Западного края» (историческое китайское название Восточного Туркестана). Эти идеи стали обоснованием активного участия Китая в ж­изни Центральной Азии как в рамках двухсторонних отношений, так и в рамках Шанхайской организации сотрудничества.

Благодаря завоеваниям арабов в VII—VIII вв. в современную Центральную Азию проник ислам. В дальнейшем он продолж­ал распространяться по регио ну как военным, так и мирным путем. В результате современная Централь ная Азия является частью исламского мира. Исламская идентичность региона активно используется в отношениях всех мусульманских государств, особен но традиционалистских аравийских монархий, с центральноазиатскими государствами.

Практически сразу после арабских завоеваний обнаруж­илось четкое противостояние меж­ду западноисламской (арабской) и восточноисламской (иранской) частями мусульманского мира. В частности, арабско-иранские кон фликты стояли за сменой династии Омейядов на Аббасидов. В этом плане современная Центральная Азия – часть обособившегося восточноисламского мира.

Этот субрегион исламского мира, однаж­ды возникнув, быстро развивался.

 Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Исторический очерк этих стран в связи с историей Средней Азии. Л. 1926;

Бичурин И. Описание Чжунгарии и Восточного Туркестана в древнейшем и нынешнем его состоянии. Т. 1—2. СПб., 1829;

Бичурин И. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. 1—3. СПб., 1851;

Восточный Туркестан и Средняя Азия: История. Культура. Связи. М., 1984;

Бартольд В.В.

Сочинения. Т. 1. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. М.: ИВЛ, 1963;

Боровкова Л.А. Запад Центральной Азии во II в. до н.э. — VII в.н.э. (историко-географический обзор по древнекитайским источникам). М., 1989;

Малявкин А.Г. Танские хроники о государствах Центральной Азии. Тексты и исследования. Новосибирск, 1989;

Кузнецов B.C.

Цинская империя на рубежах Центральной Азии (вторая половина XVIII — первая половина XIX в.). Новосибирск, 1983;

Kадырбаев А.Ш. Очерки истории средневековых уйгуров, джалаиров, найманов и киреитов. Алматы: Рауан, 1993;

Караев О.К. История Караханидского каганата (X — нач. XIII вв.). Фрунзе, 1983;

Литвинский Б.А., Смагина Б.Б.

Манихейство. Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье: Этнос. Языки. Религии. М., 1992;

Попова И.Ф. Танский Китай и Центральная Азия// http://www.kyrgyz.ru/?page=312;

Schafer E. The Golden Peaches of Samarkand:

A Study of T’Ang Exotics. Berkeley: University of California Press, 1985;

China in Central Asia. The Early Stage: 125 B.C. — A.D.

23. An annotated Translation of Chapters 61 and 96 of the History of the Former Han Dynasty. Tr. By A.F.P. Hulsewe. With an Introduction by M.A.N.Loewe. Leiden, 1979;

Barfield T. The Perilous Frontier: Nomadic Empires and China, 221 ВС to AD 1757.

Cambridge: Blackwell, 1992.

 Чвырь Л.А. Туркестанцы: уйгуры Синьцзяна и народы Средней Азии в этнокультурном отношении// Древние цивилизации Евразии. История и культура. М., Восточная литература, РАН. 2001. С. 437—439;

Восточный Туркестан и Средняя Азия: История. Культура. Связи. М., 1984.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 4 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

Сначала, по мере смешения иранских и тюркских народов и распростране ния ислама среди тюрок, он превратился в зону иранско-тюркской культу ры. Затем, по мере завоевания его представителями исторической Индии, он включил в себя территории современных Пакистана и Северной Индии (с XIII в). Таким образом, вполне мож­но говорить, что современная Центральная Азия – часть восточноисламского культурного региона, включающего в себя, в частности, современные Иран, Афганистан, Пакистан. Эти страны активно используют историко-культурный фактор в отношениях с регионом. Однако нельзя забывать и о том, что с восточноисламским миром исторически связа ны Турция и многие части России, Китая и Индии.

Российские степи, как мы уж­е отмечали выше, являются естественным продолж­ением степей современной Центральной Азии. Неудивительно, что кочевая культура этих степей носила черты исторической общности. Города современной Центральной Азии такж­е еще в раннем Средневековье устано вили тесные торговые связи с Поволж­ьем (они обменивали серебро на меха и рабов). В частности, именно таким образом ислам попал в современный Татар стан (тогдашнюю Волж­скую Булгарию).

Возникали и различные кочевые империи, объ­единявшие эти области, сре ди которых надо, преж­де всего, отметить империю Чингизхана. С определен ной точки зрения Московия — Российская империя — СССР были преемника ми этого государства, объ­единившего Центральную Евразию.

Важ­ность Центральной Евразии («хартланда») как ключевого региона ми ра отмечал в своих работах основатель современной геополитики Х. Маккин дер99. Российские евразийцы (Трубецкой, Савицкий, Вернадский) и другие стали использовать для обозначения этого региона термин «Евразия». Это сло воупотребление до сих пор широко используется в политической практике многих постсоветских государств, а в Казахстане оно стало почти официаль ным100. Именно благодаря президенту Казахстана евразийская идентичность была интегрирована в важ­нейший российский интеграционный проект – Ев­ разийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС).

Перейдем теперь к более узким дефинициям региона. Границы современ ной Центральной Азии были определены завоеванием ее Российской импери ей в XIX в. Именно благодаря этому были разорваны все «проекции» этого ре гиона в других, кроме северного, направлениях (преж­де всего, по отношению к восточноисламскому миру, к Турции, к Китаю и Восточному Туркестану).

Современная конфигурация государств региона (5 государств) была опреде лена благодаря советскому национально-территориальному размеж­еванию 1920–30-х гг. Последнее представляло собой очевидный пример конструирова ния региона, когда путем искусственной группировки или не менее искусст венных разделений были созданы современные нации. После этого в рамках СССР такж­е неоднократно проводилась перекройка границ, например, в свя зи с освоением целины.

В советский период современная Центральная Азия, с точки зрения эко номико-географического районирования, делилась на Среднюю Азию (Узбе кистан, Туркменистан, Тадж­икистан и Киргизию) и Казахстан. Тем не менее,  Маккиндер Х.Дж. Географическая ось истории// Полис. 1995. № 4.

00 Назарбаев Н. А. Евразийский Союз: идеи, практика, перспективы. 1994—1997. М. 1997;

Назарбаев Н.А. Стратегия трансформации общества и возрождения евразийской цивилизации. М., 2002.

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 4 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

достаточно часто названия этих двух районов объ­единялись в виде словосоче тания «Средняя Азия и Казахстан».

По утверж­дению председателя узбекской партии «Бирлик» Абдурахима Пулатова, именно его партия в 1991 г. выдвинула идею создания Централь ноазиатского союза (правда, в него предлагалось войти и Азербайдж­ану)101.

В дальнейшем эта идея завладела умами политических элит. В 1992 году на саммите постсоветских государств в Ташкенте президент Казахстана Нур султан Назарбаев предлож­ил отказаться от определения «Средняя Азия и Казахстан» в пользу понятия «Центральная Азия», охватывающего все пост советские государства этого региона. Именно так возник современный поли тический регион. Это понятие стало доминирующим, преж­де всего, внутри самого региона, потеснив альтернативные. Немалую роль при этом сыграло влияние английского языка, не различавшего никогда понятий «Средняя» и «Центральная» Азия (это различение было характерным лишь для русских географов). По сути, имело место просто изменение распространенного в СССР словоупотребления «Средняя Азия и Казахстан» (именно оно опреде лило границы региона, т. е. стало лингвистическим означаемым) на заимство ванное из английского языка понятие «Центральная Азия» (превратившееся в лингвистическое означающее).

Внедрение в ж­изнь названия «Центральная Азия» было поддерж­ано про цессом региональной интеграции. Образцом для него выступила единая Европа. Если бы процесс региональной интеграции в Центральной Азии равно­ мерно охватил все пять стран и привел к степени единства, напоминающей со­ временную Европу, то ни о каких альтернативных определениях региона в инте­ ресах внешних игроков уже нельзя было бы говорить. Они бы просто отмерли со временем.

Тем не менее, эта институциональная поддерж­ка словоупотребления «Цен тральная Азия» была весьма слабой. Во-первых, Туркменистан никогда не участвовал в соответствующих интеграционных структурах, а Тадж­икистан присоединился к ним достаточно поздно (с 1998 г). Во-вторых, эти структуры вели полуфантомное существование. Экономическое и политическое сотруд ничество в их рамках было весьма слабым. При этом оно часто зависело от внешней поддерж­ки (преж­де всего, со стороны конкурирующих меж­ду собой США и России). Центральноазиатские интеграционные структуры постоян но распускались и реорганизовывались в зависимости от конъ­юнктуры102.

В 1994–1998 гг. существовал Центральноазиатский союз (ЦАС), включавший Казахстан, Узбекистан, Киргизию и являвшийся амбициозным проектом ин теграции, без участия России, во всех областях ж­изни. Этот интеграционный процесс активно поддерж­ивался США и странами ЕС. В 1998 г., когда стало ясно, что никакого реального сотрудничества не происходит, он был распу щен. Вместо этого была создана более скромная структура: Центральноази атское экономическое сообщество (ЦАЭС). В нее, кроме трех вышеуказанных стран, вступил такж­е и Тадж­икистан, а Россия получила статус наблюдателя.

0 Пулат А. Центрально-Азиатский Союз — прежние идеи, новые мысли. 14/06/2007 // http://www.harakat.net.

0 В рамках данной работы мы не будем подробно анализировать проблему внутрирегиональной интеграции без участия внешних игроков. Здесь нам достаточно отметить, что этот процесс мог бы привести к чрезвычайно позитивным результатам, однако, странам региона пока не хватает на него ресурсов (экономических, политических, военных, символико-идеологических и т.д.).

«БольшАя ИГРА» с неИЗвестныМИ ПРАвИлАМИ:

МИРОВАЯ ПОЛИТИКА И ЦЕНТРАЛьНАЯ АЗИЯ 50 и­н­сти­ту­ты и­ н­е­опре­де­ле­н­н­ость­ в це­н­тра­ль­н­ой а­зи­и­ часть 1: глава 2.

В 2002 г., на пике американского вмешательства в дела Центральной Азии под флагом антитеррористической коалиции, вместо ЦАЭС был создан новый амбициозный проект Организация «Центрально-Азиатское сотрудничество»

(ОЦАС). Она ставила целью активизировать региональную интеграцию без участия России и поддерж­ивалась США. Но в 2004 г. политическая конъ­юнк тура изменилась, и Россия была принята в ОЦАС, а 6 октября 2005 г. было ре шено объ­единить ОЦАС с ЕврАзЭС. Однако уж­е 18 февраля 2005 г. Президент Казахстана Н. Назарбаев предлож­ил создать новую интеграционную структу ру в Центральной Азии, снова без участия России. 24 февраля его поддерж­ал президент Киргизии Аскар Акаев. В настоящее время, несмотря на сверж­ение Акаева, идет процесс интеграции меж­ду двумя этими странами.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 11 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.