авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

«А.С. Пученков УКРАИНА и КРЫМ в 1918 – начале 1919 года Очерки политической истории Нестор-История Санкт-Петербург ...»

-- [ Страница 4 ] --

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина во время боевых действий с повстанцами правительство брало на себя. Организация была тайной, поскольку власти обоснованно опасались репрессий со стороны насе ления по отношению к добровольцам113. По оценке ведущего специалиста по про блеме, украинского историка В. Ф. Солдатенко, общая совокупная численность по встанцев или же помогавших им доходила до 10–12 % украинского крестьянства, т. е.

достигала астрономической цифры в 2,5 млн человек114. Естественно, что числен ность тех, кто активно противостоял режиму, было гораздо меньшей, и число это не было постоянным. Так, например, в августе 1918 г. число вооруженных повстан цев достигало 80 тысяч человек115. По утверждению ученого, в «повстанческих доку ментах антинемецкие и антиавстрийские мотивы часто выступали на первый план... Гетманцы же, да и сам П. Скоропадский, воспринимались как “меньшие, зави симые партнеры”, австро-германские агенты»116.

Несмотря на мощное повстанческое движение, слабость гетманского режима, опиравшегося лишь на «германскую руку», на Украине была твердая власть, и сюда со всех концов устремились тысячи русских офицеров. На Украине велось фор мирование параллельно нескольких армий: гетманской, Астраханской, Южной;

направлялись офицеры и в Добровольческую армию, которая вела в том момент ожесточенные бои на Северном Кавказе. Нужно сказать, что особенностью всех этих армий (за исключением Добровольческой, придерживавшейся лозунга «не предрешенчества») было то, что в своей основе они были армиями офицерскими и монархическими. На Украине в тот момент находилось несколько десятков тысяч офицеров, оставшихся без своей армии, флота и без каких-либо средств к суще ствованию. Пожалуй, хуже обстояло дело с флотом: суда бывшего Черноморско го флота России стояли без всякой охраны;

как следствие, с кораблей в короткий срок растащили и продали все, что можно было куда-нибудь сбыть. Кадровое офи церство срочно стало осваивать новые ремесла, становясь сапожниками, плотни ками. В Севастополе даже была образована «Трудовая артель студентов и бывших офицеров», цель которой была доставлять работу всем ее членам. Таким образом, офицерство как таковое в Севастополе фактически перестало существовать, ока завшись не у дел. В такой ситуации зачисление в резерв создаваемого Украинско го флота было единственным шансом как-то подкормиться117. Так, в отношении чинов Черноморского флота, имевших семью, и предоставлявших удостоверение о том, что они не принадлежали и не принадлежат к большевистским организа циям, и безусловно лояльны по отношении к Украинской Державе, существова ла практика единовременного пособия «на дороговизну» в размере 300 рублей118.

Там же. Л. 9.

Солдатенко В. Ф. Гражданская война в Украине. 1917–1920 гг. М., 2012. С. 224.

Там же. С. 231.

Там же. С. 343.

Российский Государственный архив Военно-Морского флота (РГА ВМФ). Ф. Р-1722 (Морское министерство Всероссийского правительства г. Омск). Оп. 1. Д. 19. Л. 9–10. Для продления пребывания в резерве флота нужно было также писать особый рапорт на имя адмирала В. Е. Клочковского, с обяза тельным уведомлением в конце: «Присягу принять согласен» (РГА ВМФ. Ф. Р-335 (Штаб официального представителя морского министерства Украинской Державы для связи с императорским Главным ко мандованием в Крыму). Оп. 1. Д. 5. Л. 247).

РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 73, 102.

72 Глава II Офицеры, заподозренные в сотрудничестве с большевиками или в сочувствии к большевистской пропаганде, должны были проходить через суд чести и, в случае оправдательного приговора, могли быть зачислены на службу. Без данного, весь ма унизительного для него разбирательства офицер не мог быть принят на службу и был обречен на голод119. Поступавшие на службу или в резерв морского ведомства Украинской державы давали подписку120. Помимо всего прочего, на Украинском флоте выплачивалось более высокое, сравнительно, скажем, с Добровольческой армией жалованье. Так, например, официальный представитель морского мини стра Украинской Державы для связи с Германским Командованием в Крыму адми рал В. Е. Клочковский получал в год 18 000 рублей и 6000 рублей на представитель ские расходы, а минный офицер — 10 800 рублей121. Несмотря на это, далеко не все моряки шли на службу в морское министерство гетманской державы, руководству ясь при этом непризнанием «отдельной Украины»122.

Нужно сказать, что Клочковский вел очень двусмысленную политику и не торо пился с приведением к присяге Украинской Державе офицеров своего штаба и ре зерва флота. В рапорте на имя товарища Морского министра Украинской Державы адмирала Максимова от 23 августа 1918 г. Клочковский сообщал: «На телеграфное распоряжение о приведении к присяге офицеров штаба и резерва флота доклады ваю, что срочное исполнение этого распоряжения встречает серьезные затрудне ния, так как в Севастополе не имеется ни одной Украинской церкви и ни одного священника, состоящего на службе Украинской Державы. Войти же с ходатайст вом к Крымскому правительству о предписании одному из своих священников привести Украинских офицеров к присяге и о разрешении воспользоваться для ис полнения этого украинского государственного акта одной из церквей, — мне пред ставляется в политическом отношении неудобным, ввиду нынешних взаимоотно шений Украинской Державы и Крыма»123. Неопределенность взаимоотношений Крыма и Украины также играла не на руку бывшему Черноморскому флоту. В ра порте помощника Клочковского адмирала Н. И. Черниловского-Сокола на имя Там же. Л. 176–178. К слову сказать, суд чести существовал только в Одессе, в то время как в Се вастополе его не было. Как следствие, судьба офицеров, находившихся в Севастополе, и не прошедших через суд чести (в связи с его отсутствием), оставалась нерешенной.

Текст подписки был следующий: «Я, нижеподписавшийся, сим обязуюсь, по зачислении меня на службу или в резерв Морского ведомства Украинской Державы точно исполнять условия, объяв ленные в приказе по Морскому ведомству Украинской Державы от 17-го мая 1918 года № 63, а именно:

1) Изъявляю желание служить в Морском Ведомстве Украинской Державы;

2) Беспрекословно буду ис полнять все приказы высших надо мною начальников;

3) Безусловно не буду причастен к политике и 4) по зачислении в резерв Морского Ведомства Украинской Державы обязуюсь жить на территории Укра инской Державы» (Там же. Ф. Р-338 (Главный командир Севастопольского порта). Оп. 1. Д. 5. Л. 191;

РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 70). В свою очередь, вдовы и матери погибших моряков Черноморского флота для получения пенсии от Украинской Державы писали в Главный морской штаб Украинской Дер жавы заявление о том, что считают себя подданными Украинской Державы (РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1.

Д. 5. Л. 133–134). Любопытно, что один из приказов товарища морского министра адмирала М. Л. Мак симова предписывал всем центральным и местным учреждениям Морского ведомства Украинской Дер жавы «вести все дела и переписку только на украинском языке» (РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 209).

РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 157.

Евдокимов С. В. Воспоминания контр-адмирала // Военно-исторический журнал. 2006. № 8.

С. 72–73.

РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 164.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина М. Л. Максимова от 12 октября 1918 сообщалось: «Так как вопрос о соединении Крыма с Украинской Державой откладывается на неопределенный срок, благодаря чему официальный представитель Морского Министерства Украинской Державы для связи с Германским Командованием в Крыму оказывается за границей при от вратительных почтовых сношениях и ненадежном телеграфном, то снова высту пает настоятельная необходимость о предоставлении ему широких полномочий — административных и хозяйственных. Также необходимо скорейшее утверждение штатов, без которых затруднительна правильная постановка службы. Последние события еще больше увеличивают значение Севастополя, в нем сосредоточено главное Германское командование Черным флотом и морем. При быстром тем пе политических событий, Севастополь может явиться ареной крупных событий, имеющих огромное значение для украинского флота, так как в Севастополе нахо дятся готовые корабли и большая часть офицерского состава. Считаю необходи мым теперь же приступить к составлению списков лиц бывших матросов, кои мо гут быть заняты для несения караульной службы и обслуживания кораблей в случае передаче их Украине, дабы в этом не встретилась задержка»124.

Не менее сложным было и положение сухопутных офицеров. Значительная часть из них (будущий вождь Белого движения Петр Николаевич Врангель, если говорить без лукавства, долгое время не был исключением)125 стремилась любой ценой укло ниться от участия в гражданской войне и была вынуждена, находясь на территории Украины, заниматься любого рода деятельностью, включая работу официантами, прислуживая, таким образом, помимо прочих клиентов, и веселящимся немецким офицерам126. При этом чаевых подавали больше тем, кто исполнял свои обязаннос ти официанта одетым в форму при всех орденах и знаках отличия.

Те же, кто считал необходимым завербоваться в какую-нибудь из армий, стояли перед нелегким выбором. Огромная масса офицеров была монархически настроена, и с этой точки зрения наиболее логичным казалось их поступление на службу в ар мию Скоропадского127. Однако возникал вопрос об источнике, из которого возни кла эта армия. Ответ тут был очевиден: немцы — недавние противники в мировой, Великой войне, с которыми Россия воевала три с половиной года. С такими людьми РГА ВМФ. Ф. Р-335. Оп. 1. Д. 5. Л. 215. На рапорте Черниловского-Сокола Максимовым была поставлена резолюция: «Ходатайствую. Предоставить права Главного командира портов. Поторопить ся». Приказом военного и морского министра генерала Рагозы от 28 октября Клочковскому была при своена должность Главного командира порта (РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 2).

По этому поводу Деникин писал о том, что приехавший в Екатеринодар осенью 1918 г. гене рал Ф. А. Келлер говорил ему следующее: «Врангель все выбирает и путается с гетманом. Я пришлю его к Вам. Он отличный кавалерийский начальник, только нужно держать его крепко в руках» (см.: BAR.

Anton & Kseniia Denikin collection. Box 12. Рукопись Деникина «Заметки, дополнения и размышления к «Очеркам русской смуты». Folder 1. Р. 41. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк)).

ОР РНБ. Ф. 1000 (Собрание отдела Рукописей). Оп. 6. Ед. хр. 5. Воспоминания полковника Г. А. Бенуа. Л. 11. «Однажды в ресторане, на берегу Днепра, я увидел, как к столу, занятому веселящи мися немецкими лейтенантами, шел с подносом в руке, во френче с георгиевской ленточкой, бывший русский офицер — принимать заказ на пиво и сосиски. Это было ужасно! Увиденное произвело на меня такое страшное впечатление, что, помню, я вскочил, порываясь что-то сделать, но меня удержали, и я просидел какое-то время в оцепенении, закрыв лицо ладонью», — вспоминал полковник Бенуа чувство унижения, испытанное им при виде подобной картины (см.: ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 6. Ед. хр. 5. Л. 11).

См. Приложение 4.

74 Глава II велись разговоры на тему о том, что служба гетману, который борется с большеви ками, есть, несомненно, и служба России128. Многие офицеры, убежденные в таком раскладе, поступали на службу Скоропадскому129. Процент офицеров (к слову ска зать, через ряды всех украинских армий за годы войны прошло более 400 выпускни ков Николаевской Академии Генерального Штаба), поступавших в армию гетмана по идейным соображениям, был незначителен. Значительная часть офицеров потом перешла от гетмана к Деникину и т. д.130 Абсолютное большинство офицеров, слу живших в украинских формированиях, по утверждению крупнейшего исследовате ля проблемы А. В. Ганина, «прочной связи с Украиной не имели, что показали собы тия, когда эти офицеры в 1919 г. перешли на службу во ВСЮР»131. Более того, среди офицеров, служивших у гетмана, около 42 % вообще не знали украинского языка132.

Кроме того, отношение большинства офицеров к Украинской Державе было «явно пренебрежительное, как к стране опереточной, созданной немцами, так сказать, для собственных надобностей»133. Скоропадский же из-за отсутствия солдат и созна тельного противодействия немцев, не разрешавших гетману формировать части134, кроме как из состава украинских самостийников135, так и не сумел сделать из своей армии сколько-нибудь серьезной силы136. От проводившихся лично паном гетма ном торжественных смотров первых украинских частей, на которых Скоропадский произносил зажигательные речи о необходимости для существования Украинской Державы создания «собственной большой армии», несмотря на то что они сопрово ждались и криками «Ура!», и пением национального гимна137, пользы для дела было немного. Дело все в том, что разрешение на призыв новобранцев Скоропадский получил лишь после поездки в Германию осенью 1918 г., непосредственно от кай зера Вильгельма II. План формирования вооруженных сил Украинской Державы предусматривал доведение их численности до 240 тысяч бойцов. Однако полностью были сформированы лишь кадры частей138. Сформировать части в их полном, штат ном составе гетман не успел — ему просто не хватило времени139, к тому же военное Могилянский Н. М. Трагедия Украйны // Архив русской революции. Т. 11. М., 1991.С. 103.

Лейхтенбергский Г. Как началась «Южная Армия» // Архив русской революции. Т. 8. М., 1991. С. 167.

Подробнее см.: Ганин А. «Незалежные» генштабисты // Родина. 2009. № 8. С. 116–120;

Ганин А. В.

Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны 1917–1922 гг. Справочные материа лы. М., 2009. С. 92–98. В Добровольческой армии генштабистов, служивших у гетмана, всячески тре тировали. В частности, по распоряжению Деникина, такие офицеры могли поступить на службу Гене рального штаба лишь после реабилитации их судом чести (РГВА. Ф. 40238 (Военно-политический отдел Добровольческой армии). Оп. 1. Д. 42. Л. 5).

Ганин А. В. Корпус офицеров Генерального штаба в годы Гражданской войны… С. 97.

Там же. С. 96.

Марков С. В. Покинутая царская семья. 1917–1918. М., 2002. С. 449.

Удовиченко О. I. Украiна у вiйнi за державнiсть. К., 1995. С. 43. Гетман получил разрешение сфор мировать только Сердюцкую дивизию, численностью до 10000 человек.

Глобачев К. И. Правда о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградско го охранного отделения // Вопросы истории. 2002. № 10. С. 63.

Могилянский Н. М. Указ. соч. С. 103.

ЦГАВОУ Украины. Ф. 2469. Оп. 1. Д. 4. Л. 9.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 146. Посторонкин В. Н. «Украинизация» и система создания гетман ских вооруженных сил на Юге России в 1917–1918 гг. Л. 16.

Луговський О. Формування Збройних Сил Украiнськоi Держави (1918 р.). Органiзацiйнi аспекти // Вiйськово-iсторичний Альманах. 2004. № 1(8). С. 17.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина министерство жаловалось на нехватку офицеров, солдат и денег140. Момент был упу щен141. По справедливой во многом оценке одного из первых советских историков истории Гражданской войны военспеца Н. Е. Какурина, вооруженные силы Украи ны эпохи гетманщины так и не «вышли из состояния фикции…»142. Все это, конеч но, сыграло для Украинской державы роковую роль в дни обороны Киева от Пет люры, столь блистательно (и во многом исторически достоверно) изображенную М. А. Булгаковым в романе «Белая гвардия»143.

Другие же полагали, что Добровольческая армия придерживается монархиче ских лозунгов и поэтому любой ценой стремились пробраться туда. Однако досто верные сведения о Добровольческой армии, ее политическом облике были край не скудными144. К тому же гетманская Украина была отрезана от остальной России, и какие-то сведения можно было получить только от беженцев из Великороссии;

с Кубани же и Дона информации не было никакой. Врангель писал по этому поводу, что «о ней [Добровольческой Армии. — А. П.] почти ничего известно не было. Име на генерала Алексеева, Корнилова и Деникина давали основание думать, что нача тое ими на Кавказе дело несет в себе зародыши действительного возрождения чести и достоинства России. Однако, доходившие с разных сторон сведения представляли добровольческое движение, как безнадежные попытки, обреченные заранее на неу спех за отсутствием средств, поддержки широких слоев и отсутствием единства меж ду руководителями»145. Многие же чины гетманской армии вообще ничего не знали о Добровольческой армии, принимая эмиссаров армии Деникина за офицеров, но сящих старую русскую военную форму. Интересный случай в своей записке описы вает один из добровольцев, находившийся летом 1918 г. в Екатеринославе: «Я по явился одним из первых офицеров Добр.[овольческой] Армии. Я ходил по улицам в погонах, но комендант города однажды пригласил меня в Комендантское управле ние в кабинет начальника штаба Украинского корпуса и сказал мне, что я нахожусь в иностранном государстве и как представитель “Великорусской” армии должен снять погоны. Я возразил ему, что это происходит от разности взглядов: он полага ЦГАВОУ Украины. Ф. 1077 (Главное управление Генерального Штаба Украинской Державы). Оп.

1. Д. 33 а. Л. 2- 3 об, Л. 60 об. Все это не помешало, впрочем, украинскому исследователю В. И. Горелову заявить о том, что программа Скоропадского по строительству армии и флота «соответствовала передовым достижениям военно-политической науки» того времени, а ее опыт «имеет серьезное практическое зна чение» и должен быть изучен учеными и способствовать делу создания современных украинских Воору женных Сил (см.: Горелов В. I. Вiйсково-полiтична дiяльнiсть П. Скоропадського та його роль у створеннi Збройних Сил Украiнськiй Держави (серпень 1886 р. — грудень 1918 р.). Автореф. дис. к. i. н. К., 1999. С. 17).

Кочубей В. Генерал Павел Петрович Скоропадский // Военная быль. 1969. № 96. С. 9.

Какурин Н. Е. Как сражалась революция. М., 1991. Т. I. С. 147.

См.: Тинченко Я. Белая гвардия Михаила Булгакова. К.;

Львов, 1997.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 33.

Врангель П. Н. Воспоминания: в 2 частях. 1916–1920. М., 2006. С. 79–80. В свою очередь, оче видец событий генерал-майор Ю. Сахно-Устимович, поначалу рвавшийся в Добровольческую армию, узнав о гибели вождя армии генерала Л. Г. Корнилова, и о том, что армию возглавил «совершенно не известный генерал Деникин», очень удивился. Он писал: «Мы не знали даже, как надо произносить эту странную фамилию». «Такое возглавление ничего не говорило моей душе. Напротив: оно вызывало ряд самых недоуменных вопросов. Порыв мой значительно ослабел, уступив место большой осторожно сти», — так объяснил в своих записках генерал избранную им в итоге выжидательную тактику — тактику фактического уклонения от участия в Гражданской войне (см.: BAR. Сахно-Устимович Ю. «Воспоми нания о моем участии в гражданской войне». 1932 г. Р. 2. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк)).

76 Глава II ет, что здесь Украина, а я думаю, что здесь Россия;

кроме этого, я указал, что я со стою не в “Великорусской” армии, а в Российской Добровольческой — ген. Алексе ева и Корнилова. Это вызвало вмешательство начальника штаба корпуса, который заявил мне, что он не знает никаких добровольческих армий, и под угрозой выслать меня из пределов Украины он приказал мне снять погоны. Все это было мне сказано на полу-русском, полу-малороссийском языке. Я ответил ему по-французски, что я этого жаргона не понимаю, и предлагаю ему перейти на французский язык, если он настолько забыл русский, что не может на нем говорить. Он перешел на русский.

Командир корпуса полк. Васильченко стал мне доказывать, что я снимал свои пого ны во время большевиков. Я ответил ему, что может быть он, вместе с теми из офи церов, которые не имели мужества пойти в Добр.[овольческую] Армию, снимал — но, что Добровольческая армия никогда погон не снимала, считая их символами чести. Меня стали упрекать, что я говорю с высшими чинами в недостаточно почти тельном тоне. Я ответил, что я их странных отличий чинов по петлицам не понимаю и не желаю понимать. Потом я сказал, что я готов выполнить под их давлением при каз Ленина о снятии погон, в чем дал подписку. Однако трехцветного угла на рукаве я все время не снимал. Указанный эпизод я привел для характеристики отношения высших военных украинских властей к Добровольческой армии»146.

Доброволец Е. Э. Месснер вспоминал: «Конечно, присоединившиеся [к Бело му движению. — А. П.] заслуживают восхищения. Но не все: иные силой обстоя тельств были втянуты в Движение — убегал от Че-Ка и попал в Офицерский или Партизанский или иной полк или отряд;

жил в селе или городке и при проходе белого отряда автоматически стал в строй. Восхищения заслуживают те, кто при нял решение стать в ряды Белого движения не в силу обстоятельств, а вопреки об стоятельствам. Но и не все из оставшихся вне Движения заслуживают порицания:

иные не вправе были бросить семью на голод, а может быть и на расправу за уход офицера к белым». Месснер прибавлял: «Лично о себе скажу: если бы до меня до стигли более конкретные представления о Добровольческой армии, если бы у меня создалось более реальное представление о ней, я бы, вероятно, направился в армию … Но я слышал лишь смутное: “На Северном Кавказе дерутся…”»147. В другой своей работе Месснер писал, объясняя позицию офицерства: «Вступить — это зна чит отважиться, потому что обстановка тех дней давила к не-вступлению. Сведения об Армии генерала Корнилова противоречивы — есть ли еще та Армия? Погибла ли она? Кто ведет ее, если правда, что генерал Корнилов убит? Идти ли на Волгу к эс-эрам? Там ни одного военного имени, а имя эс-эр стало для офицерства бран ным. Идти ли к авантюристу Бермонту из капельмейстеров, по милости генера ла фон-дер-Гольца, именующему себя князем Аваловым? Идти ли в Западную ар мию, формированию которой препятствуют эстонцы? И, вообще, как отважиться, если на женатом лежит забота о жене и детях, на холостом — о родителях? Когда наши деды, отцы, мы сами, шли на Турецкую войну, на Японскую, на Великую, ни на ком из офицеров не лежала проблема: “Пойду, а семья помрет с голоду”… Не ле жала и другая проблема: “Пойду, а семью в отместку расстреляют”148.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 30–31.

BAR. Messner memoirs. P. IV. Р. 102. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

Месснер Е. Отрицательный миф // Вестник первопоходника. 1966. № 61–62. С. 38–39.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина Такие неопределенные сведения приводили к тому, что часть офицеров заня ла неопределенную позицию, ожидая развития событий. Однако немало офицеров стремились любой ценой пробраться в район дислокации Добровольческой армии, численность которой неуклонно возрастала. Как бы то ни было, но Киев был полон офицеров, на Крещатике, по воспоминаниям известного советского литературоведа В. Б. Шкловского, «все время мелькали “владимиры” и “георгии”»149. Действитель но, в Городе, как позднее назовет Киев Булгаков в «Белой гвардии», сконцентри ровались многие из лучших и наиболее отличившихся в Великой войне офицеров бывшей Императорской армии. Отношение к русским офицерам, служившим в гет манской армии, было в армии Добровольческой весьма и весьма негативное. Служ ба гетману вызывала у добровольцев в лучшем случае недоумение150. Добровольцы видели в факте их службы гетману не следствие принуждения — как в Красной ар мии, а — шкурничество. Ярко это выразил в своих воспоминаниях доброволец под полковник С. Н. Ряснянский, выполнявший летом 1918 года вербовочную работу в Киеве. С презрением упоминая о том, что «у многих бывших русских офицеров на фуражке красовался украинский трезубец», мемуарист подытоживал свои на блюдения следующим образом: «ушел я из украинского Генерального штаба с очень тяжелым чувством на душе. Десятки офицеров, сидевших в здании бывшего Киев ского штаба округа, делали дело враждебное России, кто-то из-за куска хлеба, кто из честолюбия, кто идейно желая создать самостийную Украину, и если последняя категория офицеров была нежелательна в Добровольческой армии, то из числа пер вых было много таких, которые были бы желательны и могли бы пойти служить в ряды ее… если бы дали вовремя жалование»151. Офицеры, находившиеся на служ бе у гетмана, добровольцами зачастую подвергались открытым насмешкам и всяче ски третировались. Так, например, украинский офицер сотник Резниченко в рапор те на имя председателя Кубанского Краевого правительства Л. Л. Быча жаловался, что 24 июля 1918 г. на станции Тихорецкой добровольцы насильно содрали с него украинские погоны, мотивируя это тем, что «это не украинская форма, а герман ская и нет никакой Украины, а есть германская колония»152. После падения гетман щины офицеры бывшей гетманской армии для зачисления на службу к Деникину должны были проходить через так называемую реабилитационную комиссию, ко торая выносила вердикт, дававший оценку их действиям. В реабилитационных ко миссиях, как правило, отношение к офицерам украинской службы было хуже, чем к офицерам, служившим в Красной армии, — действительно, на службу к гетману их привел не страх смерти, а собственное решение153. Однако осуждать кого бы то ни было в той ситуации — дело неблагодарное. Красноречивым выглядит призна ние самого гетмана, сделанное им в беседе с Генерального штаба генерал-лейте нантом Н. Н. Головиным: «У меня нет хороших генералов и офицеров. Они все или Шкловский В. Б. Сентиментальное путешествие. М., 1990. С. 166.

Гиацинтов Э. Записки белого офицера / Вступит. статья, подготовка текста и коммент. В. Г. Бор тневского. СПб., 1992. С. 65.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 607. Л. 10, 18. Воспоминания добровольца С. Н. Ряснянского.

ГАКК (Государственный архив Краснодарского края). Ф. Р-6 (Канцелярия совета Кубанского Краевого правительства). Оп. 1. Д. 37. Л. 10. Рапорт сотника 2-го Запорожского полка Резниченко на имя Председателя Кубанского Краевого правительства Л. Л. Быча. 26 июля 1918 г.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 330. Л. 1 а — 2. Воспоминания добровольца А. Е. Егорова.

78 Глава II на Дону, или у Добровольцев, или просто, боясь аттестации Добровольцев, не хотят служить…»154.

В самой Добровольческой армии в то время не было настоящего единства в сре де высшего командования. Деникин полагал необходимым оставаться на Северном Кавказе, в то время как Алексеев был убежден в другом: «углубление наше на Кубань может повести к гибели … обстановка зовет нас на Волгу, где, по-видимому, сос редотачиваются, по указке и при содействии немцев, все усилия большевиков, чтобы сломить чехословаков и тем разрушить план создания Восточного фронта … Центр тяжести событий, решающих судьбы России, переносится на Восток, мы не должны опоздать в выборе минуты для оставления Кубани и появления на главном театре»155.

Однако пока белый генералитет обсуждал район базирования Добровольческой армии, сама армия быстро разрасталась. Часть униженного русского офицерст ва рассматривала Добровольческую армию как своеобразный символ веры нацио нальной России и стремилась любой ценой стать в ее ряды. Доброволец Г. А. Бенуа вспоминал свой восторг при виде двух офицеров Добровольческой армии, в русской форме прогуливающихся по Крещатику. До этого до Бенуа и других офицеров из его компании доходили лишь неясные слухи о боях на Северном Кавказе. Белогвардеец пишет о том, что когда через несколько дней в городском театре был проведен ми тинг, на котором посланцы деникинской армии сообщили о целях и программе, то в конце «поднялся шум и восторженные крики “Ура!”, “Россия спасена!”, и Бенуа был убежден, что все присутствующие обязательно запишутся в ряды Белой армии.

Однако на вербовочный пункт пришло всего 60–70 человек, составлявших малый процент от бывших на митинге. Самое примечательное, что завербованные в Добро вольческую армию были доставлены в Новочеркасск прямым поездом из Киева под охраной немецкого конвоя. Впрочем, мемуарист отмечает, что такая помощь нем цев формирующимся белым частям была «единственная — первая и последняя»156.

В самом Киеве открыто существовало бюро записи в Добровольческую армию.

Во главе этой организации, поставлявшей офицеров в белую армию, стоял изна чально А. М. Драгомиров, а после его отъезда в Екатеринодар — генерал П. Н. Лом новский. Огромную роль в пропаганде идеи Добровольческой армии и доставке офицеров к Деникину играл редактор «Киевлянина» В. В. Шульгин. Также большую помощь белому делу в Киеве оказывали офицеры П. А. Кусонский, Н. З. Нейми рок, Ширяев, С. Н. Ряснянский и Пронин. Отметим, что Кусонский и Ряснянский даже арестовывались немцами за чересчур усердную агитацию157. Конспиративная работа сходила с рук не только благодаря попустительству немцев, но также и бла годаря тому, что с приходом гетмана к власти во всех учреждениях были люди, как тогда говорили, «русской ориентации», сочувственно относившиеся к делу Добро вольческой армии158.

Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. Т. 2. М., 2011. С. 29.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 1. Л. 35.

ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 6. Ед. хр. 5. Воспоминания добровольца Г. Бенуа. Л. 18–19.

Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 146;

ГАРФ.

Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 606. Л. 45–73.

ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 2. Д. 11 а. Воспоминания Е. Г. Шульгиной, первой жены В. В. Шульгина.

Л. 174.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина Отношение Германии к Добровольческой армии было двойственное: суще ствовало два течения — военное, видимо, достаточно благоприятно относящееся к идее восстановления России и монархии, и правительственное, видевшее в этом опасность для немецкой государственности. Людендорф писал: «В военно-поли тическом отношении оккупация нами Украины значительно ослабила мощь Со ветского правительства. Мы также установили связь со многими великорусскими народными течениями и с донскими казаками, которых бы могли использовать для низложения большевиков, если бы только германское правительство выра зило на это свое согласие»159. По признанию того же Людендорфа, восточная (т. е.

в данном случае — русская) политика Германии велась «по большевистской ко лее». Правительство Германии еще продолжало считать режим Ленина «честно вы полняющим свои обязательства, или, вернее сказать, хотело считать его таковым», а его доверие к большевикам «было беспредельно, и его даже не могло поколебать оставшееся безнаказанным убийство нашего посла в Москве. Правительство прямо лезло в развернутую большевиками петлю и высказывало полное недоверие всем остальным течениям в России». Между тем, по словам германского полководца, немцы «могли устранить внутренне столь враждебное нам Советское правительст во и установить в России другую власть, которая бы не работала против нас и была бы согласна идти заодно с нами»160. Вместе с тем, в среде немецкого дипломатиче ского корпуса царило убеждение, что «волнения на Украине против гетмана и не мецких войск и беспорядки происходят не только с одобрения правительства Со ветской России, но подстрекаются этим правительством и поддерживаются им»161.

По версии А. Маляревского, автора официальной биографии гетмана, из Ека теринодара к Скоропадскому приезжал эмиссар Добровольческой армии с предло жением о начале переговоров о совместных действиях против большевиков. Однако гетман от переговоров уклонился162. По другим, думается, более правдоподобным воспоминаниям одесского градоначальника, генерала В. А. Мустафина, инициати ва к сближению с Деникиным исходила как раз от Скоропадского, понимавшего, что только совместные усилия всех противников Советской власти, т. е. в данном случае объединенный фронт Добровольческой армии, казаков и вооруженных сил гетманской Украины, смогут ограничить распространение большевизма и, может быть, приведут даже к его падению163. С Алексеевым Павел Петрович находился в частной переписке, генералы по возможности старались помочь друг другу. Когда Алексеев умер, Скоропадский приказал отслужить панихиду по Михаилу Василь евичу164. Отношения с Деникиным у гетмана не сложились: в глазах Антона Ива новича «украинствующий» Скоропадский был изменником, поставившим край «в вассальную зависимость от Германии»165, а значит, ни о каком объединении с ним Людендорф Э. Указ. соч. Т. 2. С. 192.

Там же. Т. 2. С. 218–219.

Ботмер К. фон. С графом Мирбахом в Москве. М., 2010. С. 126.

Маляревский А. Указ. соч. С. 132.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 68.

Скоропадський П. Указ. соч. С. 238.

Деникин А. Окраинный вопрос // Последние новости. Париж. 1932. 7 декабря. Удивительно, что схожим образом с Деникиным рассуждал и большевик Карл Радек, писавший о том, что Скоропадс кий «служил только прикрытием для господства фельдмаршала Эйхгорна, палача украинского народа»

80 Глава II речи быть не могло166. Так, например, видный белый дипломат Е. В. Саблин в пись ме В. А. Маклакову утверждал: «Украинская проблема есть изобретение австро-гер манского генерального штаба. В намерение наших врагов в Великую войну давно, еще до русской революции, входило раздуть украинский сепаратизм, чтобы в худ шем случае создать русской армии новые затруднения в тылу, а в лучшем — подго товить себе союзников, если удастся перенести театр военных действий на русский юг, и даже создать возможность отделения Украины от России в случае удачного исхода этих операций…»167. Опыт независимой украинской государственности при П. П. Скоропадском в 1918 г. вызывал осуждение, ибо Скоропадский, по словам того же Саблина, был «made in Germany»168. В окружении Деникина зло смеялись над Скоропадским, утверждая, что тот со временем «раскается, что сел на герман ские штыки»169. Кроме того, отношение Деникина к Украинской Державе, по спра ведливому замечанию историка Г. М. Ипполитова, «детерминировались тем, что Украина была под протекторатом Германии, с которой он считал себя де-юре в со стоянии войны»170. Политику же Скоропадского Деникин считал «антирусской»171.

По словам американского историка П. Кенеза, в политике прямодушный Деникин признавал только две категории — друзей или врагов, Скоропадского, конечно же, Антон Иванович относил к последним172.

Как следствие, письмо Скоропадского Деникин не удостоил ответа и показал его лишь начальнику штаба Добровольческой армии генералу И. П. Романовскому, не посвятив в его содержание никого другого. По вряд ли объективному суждению одесского градоначальника генерала В. А. Мустафина, «в отношении к П. П. Ско ропадскому г. Деникин проявлял непомерное самолюбие, мелочность и как бы ревность к власти»173. Думается, что Деникин попросту с презрением относился (Радек К. Война польских белогвардейцев против Советской России (Доклад на собрании агитаторов Московских организаций К. П. 8 мая 1920 г.). М., 1920. С. 9).

Кочубей В. Генерал Павел Петрович Скоропадский // Военная быль. 1969. № 96. С. 9.

Чему свидетели мы были… Сборник документов. Кн. первая. М., 1998. С. 338–339. Письмо от 14 октября 1935 г.

Там же. С. 338.

Михайловский Г. Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914– 1920 гг. В 2-х кн. М., 1993. Кн. 2. С. 125.

Ипполитов Г. М. Кто Вы, генерал А. И. Деникин? Монографическое исследование политиче ской, военной и общественной деятельности А. И. Деникина в 1890–1947 гг. Самара, 1999. С. 58.

РГВА. Ф. 40308 (Varia). Оп. 1. Д. 22. Л. 2. По мнению украинского историка Р. Пирога, оценки А. И. Деникиным П. П. Скоропадского как «самостийника» и «украинского шовиниста» в значительной степени были основаны на сводках шульгинской контрразведывательной организации «Азбука», по ставленной на службу Добровольческой армии (см. Пирiг Р. Указ. соч. С. 204).

Kenez P. Civil war in South Russia, 1918. Berkeley, 1971. Р. 237. Между тем с атаманом Красновым Скоропадскому удалось заключить соглашение. Дон получал от Украины оружие и боеприпасы. На Украине действовал и постоянный представитель Всевеликого Войска Донского генерал А. В. Черячукин, всячески проявлявший свою лояльность по отношению к Украинской Державе и лично к пану гетману и писавший последнему о «неразрывных узах дружбы» между Украиной и Доном (см. Прием ген.

Черячукина // Киевская мысль. 1918. 12 (25) сентября;

Hoover institution archive (HIA). Cheriachoukin col lection. Письмо Черячукина Скоропадскому. 11/24 сентября 1918. Без нумерации листов. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк). Подробнее см.: Бондаренко Д. Я. Гетман П. П. Скоропадский и атаман П. Н. Краснов: взаимоотношения Украинской Державы и Всевеликого Войска Донского // Донские казаки в борьбе с большевиками. Мемориал. 2010. №4. С. 87–100).

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 68–69.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина к Скоропадскому, воспринимая его как вчерашнего русского генерала, пошедшего в услужение к вековым врагам России — немцам. Обстоятельства, которые приве ли Скоропадского в то положение, в каком он оказался, Деникина не интересова ли. Естественно, что ни о какой «ревности» Деникина к власти гетмана и речи быть не могло. Антон Иванович и в страшном сне не мог бы увидеть себя в роли гетмана самостоятельной от России Украины, фактически оккупированной немцами.

Отношение самого Скоропадского к Добровольческой армии было достаточно благожелательным: гетман прекрасно знал о существовании на территории Украи ны вербовочных бюро в армию Деникина и «не только не мешал, но и не позволял мешать их работе, ни самому их существованию», как писал генерал А. Ф. Аккер ман174. Кроме того, гетман, если верить воспоминаниям генерала Б. С. Стеллецко го, начальника штаба Скоропадского, был также доволен тем обстоятельством, что в Добровольческую армию с территории Украины шли, главным образом, офицеры, оппозиционно настроенные по отношению к гетманскому режиму, и удаление их с территории гетманата играло Павлу Петровичу на руку175. Между тем, как вспоми нал доброволец капитан I ранга П. А. Светлик, из Николаева морем тайно отправ лялись в Добровольческую армию грузы военного характера, фактически принадле жащие Украине. Добровольческие эмиссары отправляли в армию грузы «незаметно и необидно», руководствуясь при этом лишь личными знакомствами, без регистра ции отправки грузов: «никаких приказаний, все по дружбе… в форме услуг и… ком мерчески». Добровольцы полагали: «Украйна уже имеет большую армию… конечно, не солдат, а пока… штабы и командиры крупных частей… солдат еще пока… не хва тает. И неизвестно, будут ли… Так что украинскому командованию совсем не нуж ны пушки, снаряды… солдатское обмундирование и пр. Ну, а Добровольческой ар мии как раз очень нужны эти вещи, снаряжение и совсем не нужны штабы, их у нас много. Так понимаете, мы можем кое-что уступить друг другу…»176. Свидетельство мемуариста трудно проверить, но оно очень похоже на правду.

Скоропадский писал в письме Н. М. Могилянскому: «Если я не соглашаюсь с Деникиным, то это не значит, что Добровольческая армия мне не близка: она бит ком набита моими товарищами, друзьями и подчиненными... все невзгоды Добро вольческой армии я принимаю близко к сердцу». В то же время Скоропадский был убежден, что «великорусскому правительству не удастся справиться с украинским движением». “Главное, в чем я убежден, — писал он, — что моя Украина для вели чия России вернее и прочнее, нежели та Малороссия, которую создает Деникин»177.

Сложнее был вопрос об украинизации. Русский националист В. В. Шульгин, пожа луй, главный противник украинского сепаратизма в то время, писал: «Тридцать мил лионов… южнорусского народа загнали в украинский загон немецкими штыками»178, а финансист и товарищ министра торговли и промышленности в правительстве Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 221. Л. 12.

ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547 (Генерал Стеллецкий). Оп. 1. Д. 1. Воспоминания генерала Б. С. Стел лецкого. Л. 108.

РГА ВМФ. Ф. Р-315 (Материалы по истории Советского Военно-морского флота). Оп. 1. Д. 266.

Воспоминания капитана 1 ранга П. А. Светлика. Л. 133.

Россия и Украина. Из дневников Н. М. Могилянского и писем к нему П. П. Скоропадского.

1919–1926 / Публикация А. А. Сергеева // Минувшее. М.;

СПб., 1993. 14. С. 257–258.

Шульгин В. Воля народа // Народоправство. Ростов-на-Дону, 1918. С. 21.

82 Глава II гетмана В. А. Ауэрбах подчеркивал, что «украинцы» нужны немцам только для прида ния желто-голубого колорита фасаду «независимой Украины»179. Роль же «украинцев»

в создании национального государства сводилась, по словам дипломата Г. Н. Михай ловского, к «мудреной лингвистической эквилибристике, когда каждое русское слово и технический термин, даже иностранного происхождения, получали бы обязательный украинский эквивалент»180. Следование лозунгу «украинства» со стороны правительст ва гетмана было, как казалось осведомленному современнику, «скорее, оппортунисти ческим ходом, дающим теоретическое обоснование отделению малороссийских губер ний от остальной России, подпавшей под власть большевиков. Было и практическое соображение: подчеркивая свою преданность националистической идее, правитель ство думало привлечь на свою сторону те довольно многочисленные кадры низшей, преимущественно сельской интеллигенции (учителя, служащие кооперативов и т. п.), которые иначе оказались бы в рядах непримиримых противников, особенно при той недемократической позиции, которую это правительство заняло в вопросах социаль ных, в частности же — земельном»181. В беседе с идеологом украинского национализма Д. Донцовым гетман жаловался на то, что среди «самостийников» нельзя найти таких, с которыми он «мог бы говорить и работать». «Где они?», — вопрошал Скоропадс кий182. Действительно, найти не перегибающих палку самостийников в 1918 году было затруднительно. Любопытно, что в первом составе гетманского правительства добрая часть по-украински не понимали вовсе. Правительственные прения велись на русском языке;

также зачастую велись и журналы заседания правительства;

правда, для соблю дения формальности сверху писалось слово «переклад» (перевод). В таком виде дела и рассматривались кабинетом183.

Сам состав правительства гетмана был очень смешанный, а осведомлен ный мемуарист Б. С. Стеллецкий, начальник штаба гетмана, даже охарактери зовал его как «собранный из случайных людей, никогда государственными де лами не занимавшихся, между собой незнакомых, разных совершенно взглядов и убеждений»184. Изначально председательствовал на заседаниях правительства — Совета министров — Н. Н. Сахно-Устимович, ничем не выделявшийся, кроме раз ве что «украинской наружностью и малороссийским языком». «На какой-нибудь кинематографической ленте, изображающей быт запорожца, он, несомненно, был бы великолепен», — писал Стеллецкий. Сахно-Устимович «совершенно не умел вести заседания, не говоря уже о каком-нибудь влиянии на членов своего Сове та». В связи с этим пришлось искать нового председателя и «здесь натолкнулись на Лизогуба, председателя Полтавского губернского земства, человека образован ного, культурного, местного помещика, правда далеко не украинской ориента ции, по партийности — правого кадета, скорее по безразличию, чем по убеждени ям … Лизогуб, столь неожиданно сделавшийся первым лицом в правительстве ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 793. Воспоминания В. Ауэрбаха «В Украине». Л. 80.

Михайловский Г. Н. Записки. Из истории российского внешнеполитического ведомства, 1914– 1920: В 2 кн. М., 1993. Кн. 2. Октябрь 1917 г. — ноябрь 1920 г. С. 143.

Татищев А. А. Земли и люди: В гуще переселенческого движения (1906–1921). М., 2001. С. 301.

Донцов Д. Рiк 1918, Киiв. К., 2002. С. 64.

Татищев А. А. Указ. соч. С. 305–306.

ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 2. Л. 2–3.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина и мало подготовленный к открывавшейся перед ним деятельности, должен был опереться на какую-нибудь партию, а так как ранее он принадлежал к кадетам, то естественно и теперь он искал опоры в этой партии»185. Ф. А. Лизогуб, судя по все му, был человеком порядочным, но слабым и безвольным, как политик он отли чался безынициативностью186. Местные кадеты после серьезных раздумий согла сились на сотрудничество с новым правительством, остальные же политические группы, видимо, опасаясь замарать себя участием в откровенной авантюре, от уча стия в работе правительства уклонились187. Кадеты С. М. Гутник, М. П. Василенко и А. К. Ржепецкий заняли соответственно посты министров торговли и промыш ленности, просвещения и финансов. М. П. Чубинский — стал министром юсти ции, а отличившийся в Великой войне генерал А. Ф. Рагоза (бывший командир 4-й русской армии)188, согласился занять должность военного министра, но, будучи, несмотря на свой воинственный вид, человеком достаточно мягким, проявить себя на ней не сумел189. Наибольшим же влиянием на гетмана обладали товарищ мини стра иностранных дел А. А. Палтов и государственный секретарь (а затем и министр внутренних дел) И. А. Кистяковский. Бывший чиновник министерства путей сооб щений, находившийся за какие-то грязные дела перед войной под судом, А. А. Пал тов был человеком действительно незаурядным: «Отлично образованный, воспи танный, говорящий совершенно свободно на всех европейских языках …Для Скоропадского Палтов был редкая находка. Нельзя было днем с огнем отыскать подобного Палтову правителя дел. Влияние Палтова на Скоропадского было не ограниченно, ни одной сколько-нибудь значительной бумаги гетман не подписы вал, не посоветовавшись с Палтовым. Все сношения с немцами вел Палтов от име ни Гетмана. Работой Совета министров закулисно руководил Палтов. Вообще, вся умственная жизнь и деятельность Скоропадского централизована была в Палтове.

В политическом отношении Палтов в полном смысле мог быть причислен к кате гории беспартийных или вернее всепартийных. Он с одинаковым успехом говорил с украинцами, поддерживая их взгляды, соглашался с кадетами и монархистами, но всегда умел поставить вопрос таким образом, что приходилось присоединяться к его точке зрения. Официально он получил должность товарища министра ино странных дел, но работал с гетманом, входя даже в самые мелочные детали его жизни, как например: составление меню обедов, содержание тостов, рассажива ние гостей за столом и т. п. Скоропадский знал, что Палтов находился под судом, но вместе с тем сознавал, что без Палтова ему обойтись нельзя», — писал начальник штаба гетмана генерал Б. С. Стеллецкий190. Палтов — «очень подозрительный аван тюрист и нечистый на руку — но человек решительный», — такую характеристику Там же. Л. 3–4.

Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. № 2012. № 3. С. 144.

Федюк В. П. Указ. соч. С. 82.

«Генерала Рагозу очень ценили в армии, за глаза его называли “Богом войны”. Скорее всего, причиной для клички послужили густые брови и окладистая борода генерала, которые и впрямь при давали его внешности весьма воинственный вид», — вспоминал своего сослуживца по Первой мировой войне русский генерал К.-Г. Маннергейм, будущий президент Финляндии (см.: Маннергейм К.-Г. Ме муары. М., 2000. С. 69).

ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 1. Л. 91.

Там же. Л. 86–87.

84 Глава II гетманскому любимцу дал великий ученый В. И. Вернадский191. В свою очередь, финансист В. А. Ауэрбах писал о том, что, «находясь почти все время во дворце и руководя Гетманом, Палтов фактически “делал всю политику”»192.

Не менее примечательной личностью был и известный московский адвокат И. А. Кистяковский, занимавший посты сначала государственного секретаря, а за тем и министра внутренних дел в гетманском правительстве. О Кистяковском, правда, редко можно встретить какие-то положительные суждения. В частности, тот же Стеллецкий писал о том, что «Кистяковский со своей совестью считался мало … Как юрист он знал, как нужно обставить всякое законное и незакон ное дело»193, а Гейден охарактеризовал Кистяковского как человека «порывисто го и страдавшего манией величия»194. Уже упомянутый В. Ауэрбах оставил в своих записках развернутую характеристику Кистяковского, своей пространностью на поминающей описания героев «Мертвых душ»: «По моему впечатлению, или этот человек соткан из противоречий и в нем живут две совсем разные души, или ина че, внешне проявляемые им свойства часто совсем не сходятся с действительным его содержанием: чарующее благодушие и особенно, когда повествует, но он очень крут и жесток;

порою кажется простоватым до наивности, а очень умен и хитер;

речь ярка и сочна своей задушевностью, а между тем никто не знает, что у него в это время на уме;

ток мысли и особенно тона голоса так убедительны, что трудно усто ять, а я не знаю, верит ли сам себе Игорь Александрович;

иногда он кажется ужасно ленивым, а запасы энергии неисчерпаемы;

точно шутит и ломается — дурака валя ет, а на самом деле говорит серьезно и о серьезных вещах…»195.

Шульгин в одной из статей угрожал Кистяковскому «часом расплаты»196, а В. В. Зеньковский, министр церковных исповеданий в гетманском правительст ве, подчеркивал, что Кистяковский «был бесспорно очень умный и талантливый человек, сильный и яркий, но очень циничный … [И. А. Кистяковский. — А. П.] был по существу делец и хищник, жертва обездушенной культуры и доминирую щего во всем этатизма. Хотя он был юрист, но юриспруденция была для него реме слом, а не правдой, не заветным убеждением…»197.

Характеризуя гетманский кабинет, можно согласиться с мнением современно го историка о том, что «сама компетенция правительства была крайне ограничена», что «германское командование откровенно рассматривало украинский кабинет как чисто формальный атрибут, позволяющий сохранить фикцию независимости Ук раины, и не допускало его вмешательство в серьезные дела»198. Уровень же про Вернадский В. И. Дневники, 1917–1921. К., 1994. С. 118.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 232. Л. 38.

ЦГАВОУ Украины. Ф. 4547. Оп. 1. Д. 2. Л. 18–19.

Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 144.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 232. Ауэрбах В. В Украине. Л. 32.


Шульгин В. Игорь Кистяковский // Россия. Екатеринодар. 1918. 22 (5) сентября.

Зеньковский В. В. Указ. соч. С. 111–112.

Федюк В. П. Указ. соч. С. 84. Ср. с текстом шифрованной телеграммы германского посла в Кие ве Мумма министерству иностранных дел: «И я согласен с тем, что мы не должны проводить политику, сводящуюся к нашему “пребыванию в дружественной стране”. Но помимо этого я считаю необходи мым поддерживать на Украине фикцию самостоятельного [выделено в документе. — А. П.] дружествен ного нам государства. Такая политика обусловлена многими причинами, из которых приведу следую щие: необходимо считаться с общественным мнением у нас, а также в нейтральных и враждебных нам Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина фессионализма гетманских министров в массе своей можно охарактеризовать как весьма средний, не превышающий уровень более-менее высокопоставленного чи новника при царском режиме. Гетман испытывал большой недостаток в квалифи цированных кадрах, уже имевших опыт службы. Как следствие, приехавшие в Киев из Петрограда и Москвы чиновники еще «императорского призыва», могли рас считывать на высокий пост в Украинской Державе. По словам одного из мемуари стов, «нужда в людях, видимо, была большая, несмотря на то что у министерских кабинетов толпился народ в ожидании очереди. Среди них было много знакомых лиц. То были бывшие члены Государственной думы от правого крыла, бесталан ные и незначащие. Все они мечтали как-нибудь пристроиться…»199. В самом гет манском дворце, в недавнем прошлом — доме киевского генерал-губернатора, «об становка… была похожа на опереточную. Сам он [П. П. Скоропадский. — А. П.] был в черной черкеске, но его адъютанты и стража в какой-то фантастической форме и выражались они на такой “мове”, что было ясно, что познания их в “украинском языке” мало чем отличались от моих», — вспоминал Ю. Лодыженский200. Вчераш ние офицеры русской армии, находившиеся на службе у гетмана, делали вид, что не понимают русской речи и старались в присутственных местах говорить только по-украински201, что порождало комические ситуации202. Да иначе и быть не могло:

штат украинских учреждений состоял из русских чиновников, офицеров, специа листов;

работников, воспитанных на украинской культуре, знающих украинский язык и преданных украинской идее, гетманской администрации катастрофически не хватало203. Взгляды у державных чиновников также были разнообразными. Так дипломат И. Я. Коростовец вспоминал, что на одном званом обеде он был поражен «разноголосицей: один провозглашал здравицу за неделимую Россию;

другой пил за федерацию;

третий — за Украинскую автономию»204.

Гетман необычайно серьезно относился к поддержанию престижа своего по ложения: в официальных учреждениях кое-где на месте портрета Николая II поя вилось изображение Ясновельможного гетмана. Покои его светлости охранялись молодцеватыми часовыми, пропускавшими без пароля лишь самого гетмана и его черного пуделя205. По словам митрополита Вениамина (Федченкова), на Украине «восстановился почти царский порядок: царь-гетман, министры, министерства.

И так же мы пели на соборе: “Спаси, Господи… победы благоверному гетману Пав странах;

необходимо считаться с авторитетом украинского правительства среди населения, который мы подорвем, если слишком резко покажем, что оно [правительство] является nur Puppe (куклой) в наших руках, а правительственные распоряжения обслуживают исключительно наши интересы. Необходимо учитывать будущее наших политических и экономических взаимоотношений с Украиной…» (Крах гер манской оккупации на Украине (По документам оккупантов). М., 1936. С. 65. № 26).

Глинка Я. В. Одиннадцать лет в Государственной думе. 1906–1917: Дневник и воспоминания. М., 2001. С. 185.

ДРЗ. Ф. 1. Аю-7. Воспоминания Ю. Лодыженского. Л. 48.

Воспоминания генерала барона П. Н. Врангеля… С. 62.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 347. Л. 16;

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 36.

Там же. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 524. Л. 41;

Пирiг Р. Украiнська гетьманска держава 1918 року. Исто ричнi нариси. К., 2011. С. 323.

BAR. Miliukov Papers. Box 14. Folder 8. Записка И. Я. Коростовца «Моя командировка из Киева в Яссы осенью 1918 г.». Р. 4. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 270. Л. 14.

86 Глава II лу на сопротивные даруя” и прочее…»206. Введение украинского языка в качестве государственного было, несомненно, самой серьезной уступкой гетмана нацио налистам за все время его пребывания у власти. Знание и употребление украин ского языка становится неким признаком лояльности не только к идее украинской государственности, но и к германцам. «Мова» явилась постоянным поводом для насмешек прессы, ибо украинизировать сразу все делопроизводство было невоз можно. Попытка же создать украинский аналог какого-нибудь, скажем, техниче ского термина, к успеху привести не могла и становилась предметом анекдота207.

В свою очередь украинские шовинисты, памятуя о «русском» прошлом Скоропад ского, вели против него агитацию, именуя гетмана «москвичем», «царским гене ралом», «помещиком» и т. д208. Как видим, никакого объединения вокруг нацио нального вождя на Украине не было. Сам Скоропадский в частных беседах говорил о том, что «Украинская Держава… немалое государство». В покоях гетмана висела карта Украины, на которой в состав нового государства были включены Новорос сийск, Таганрогский округ, Ростов-на-Дону и Донецкий угольный бассейн. Таким Скоропадскому виделось будущее Украины, ведь, по мнению Павла Петровича, «Кубань — это прежние запорожцы и все говорят по-украински…»209. Понятное дело, что Крым воспринимался гетманом в качестве неотъемлемой части Украи ны и именно в таком статусе изображался на «державных» географических картах.

Среди немцев по вопросу украинизации также не было единства, их полити ка, по словам современника, была «столь же неустойчива, как и коварна. Пред ставителям различных партий сулили свою поддержку в смысле чаяний данного собеседника: одним они говорили, что сочувствуют единой России, других — уве ряли в своих симпатиях к самостийной Украине, с третьими соглашались в не избежности федеративного государства…»210. Можно говорить о двух течениях:

одно из них — среди военных и отчасти придворных кругов — быстро разочаро валось в самостийной Украине и стало склоняться к тому, чтобы поддерживать идею Единой, Неделимой России211. Главнокомандующий фельдмаршал Эйхгорн, а после его убийства эсером Б. Донским212, его заместитель генерал Гренер (ранее Вениамин (Федченков). Россия между верой и безверием. М., 2003. С. 291.

Маляревский А. Указ. соч. С. 127.

ДРЗ. Ф. 1. А-94. Воспоминания неизвестного автора «Украина в 1918 году». Л. 18–19.

BAR. Коллекция М. А. Свечина. Свечин М. А. «Дополнения к воспоминаниям». Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк). Р. 10.

Толстой Д. И. Автобиография / Публикация С. В. Шумихина // Диаспора: Новые материалы.

Вып. 5. СПб., 2003. С. 43.

Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 81.

Эйхгорн и его адъютант капитан фон Дресслер были тяжело ранены и через несколько часов скончались (Смерть Эйхгорна // Правда. 1918. 1 августа.). Тело убитого Эйхгорна ночью было отправ лено в Германию. По свидетельству известного советского писателя Л. Никулина, траурное шествие ос вещалось факелами, а военный оркестр играл мелодию из «Гибели богов» Р. Вагнера (см.: Никулин Л. В.

Время, пространство, движение // Сочинения в 3 тт. М., 1956. Т. I. С. 133). Скоропадский отреагировал на убийство Эйхгорна незамедлительно, издав специальную грамоту, в которой характеризовал фель дмаршала как «великого и славного воина», стремившегося к созданию «самостоятельной украинской державы» (Одесские новости. 1918. 1 августа (19 июля)). Многие обыватели, как вспоминал очевидец событий, известный советский историк Н. П. Полетика, злорадствовали по поводу убийства Эйхгор на: «Таки убили! Теперь очередь за Скоропадским!» (см.: Полетика Н. П. Виденное и пережитое. Тель Авив, 1983. С. 130). И действительно, террористическая группа, организовавшая убийство Эйхгорна, Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина начальник штаба оккупационных войск) к делу украинизации относились без ка кого-либо сочувствия, понимая, что это движение не имеет настоящей опоры в на роде. Эйхгорн вообще мало интересовался политикой, занимаясь в первую оче редь военными вопросами, Гренер же «заведывал», если так можно выразиться, политическими делами, и вынужден был подыгрывать «самостийности». На од ной из встреч с русскими общественными деятелями Гренер заявил: «Германия искренно желает самостоятельности Украины и, будьте уверены, что она является единственным могущественным защитником самостоятельной Украины в Европе.

Вопрос Вашей самостоятельности — это вопрос нашей победы на Западном фронте … анархию и социалистические беспорядки в соседстве нашей империи терпеть не хотим, терпеть не можем и не будем … Тот политический курс, который мы здесь поддерживаем, имеет свои веские основания, и он останется, пока мы не уй дем, и кажется, что мы не скоро уйдем»213. Второе течение было представлено гер манской дипломатией, совершенно открыто покровительствовавшей украинско му сепаратизму. Германский посланник Мумм и австрийский посланник Форгач требовали скорейшей украинизации края, не жалея средств на украинофильскую пропаганду214. Между этими двумя течениями приходилось лавировать гетману, к которому был приставлен особый уполномоченный полковник граф Альвенс лебен, пользовавшийся, по слухам, влиянием на самого германского императора Вильгельма II215, вращавшийся в высшем русском обществе и стремившийся пере тащить симпатии русских на сторону их бывших военных противников216. По сло вам осведомленного генерала А. С. Лукомского, Альвенслебен «вертел всем поло жением в Киеве, будучи очень властным лицом»217. Про графа говорили, что на его письменном столе рядом с портретами кайзера и кронпринца стояли фотографии Николая II и цесаревича Алексея. Особые надежды на Альвенслебена возлагали крайние правые, усматривая в его многочисленных репликах, произносимых им по поводу и без повода, какой-то особый смысл218. Альвенслебен, к слову, откры то высказывался против самостийности Украины и давал понять, что ему «хорошо известен взгляд его повелителя [Вильгельма II. — А. П.] на этот вопрос, а что все прочие течения только терпятся до поры до времени»219. Между тем, атаман Д. Тун дутов, добившийся приема у кайзера, рассказывал, что Вильгельм II сказал ему сле дующее: «Славянский вопрос нам надоел. Поэтому мы решили покончить с единой Россией. Никакой единой России не будет, а будет 4 царства — Украина, Юго-Вос точный союз, Великороссия и Сибирь. Мы знаем, что в Киеве мечтают о том, что Киев присоединит все к себе, таким образом объединит Россию. Передайте им, что тщательно и долго выясняла распорядок дня не только фельдмаршала, но и гетмана Скоропадского, готовя, видимо, устранение и Павла Петровича (см.: Каховская И. Террористический акт против ген.


Эйхгорна // Летопись революции. Харьков. 1924. № 2 (7). С. 174–175).

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 12.

Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 81–82.

Зеньковский В. Указ. соч. С. 129.

Гейден Д. Ф. «Скоропадского я знал с малых лет» // Исторический архив. 2012. № 3. С. 146.

Российский архив (История Отечества в свидетельствах и документах ХVIII–ХХ вв.). Выпуск VIII. Н. А. Соколов. Предварительное следствие. 1919–1922 гг. М., 1998. С. 352.

Толстой Д. И. Указ. соч. С. 43.

Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 81.

88 Глава II мы об этом знаем и что мы этого не допустим…»220. В общем, очевидно, что и в гер манском командовании не было единого представления о том, каким немцы видят политическое будущее оккупированной ими территории. Достаточно точную кар тину положения на Украине в 1918 году дал в своем июльском письме М. В. Алек сееву генерал А. С. Санников: «Положение очень запутанное. Украина до сих пор представляет собою мыльный пузырь. Административный аппарат не налажен, на местах властей нет. Все, кто мог бы работать — не идут — вследствие настойчиво проводимых идей полной самостийности и отделения от России. Позиция, занятая австро-германцами, — крайне неясная. С одной стороны — молчаливое признание существования монархической русской партии, непротиводействие пока вербов ке лиц в Добровольческую армию, скорее доброжелательное отношение к корпусу офицеров — а с другой стороны постоянное осторожное ознакомление и попытка установить свое влияние во всех отраслях общественной жизни;

последнее особен но заметно в сфере австрийского влияния…»221.

Как видим, политическая обстановка на Украине была необычайно сложной, а разобраться в причудливом переплетении самых разных групп, партий и инте ресов было не под силу даже самым опытным политикам. Не стал исключением и бывший министр иностранных дел Временного правительства, лидер кадетов Павел Николаевич Милюков.

§2. Киевский демарш П. Н. Милюкова и борьба внешнеполитических ориентаций в российских антибольшевистских организациях в 1918 году.

Монархические армии Юга России и их роль в антибольшевистской борьбе Летом 1918 г. Киев был центром, своеобразной столицей российской контрре волюции. В оккупированный немцами город со всех концов бывшей империи съез жались русские офицеры, интеллигенция, политики. Преобладали в этом потоке беженцы из Москвы и Петрограда222.

Вся бывшая Россия собралась в Киеве. В дни гетманщины в Киеве «появились знакомые лица: царские генералы, важный губернатор и толстый полицмейстер»223.

Здесь можно было встретить Милюкова, Пуришкевича, Кривошеина, Савича, хо дили слухи и о пребывании в Киеве Савинкова224. А. В. Кривошеин, в свое время главный помощник Столыпина в деле проведения аграрной реформы225, играл ГАРФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 54. Письмо Шульгина А. В. Колчаку. 1918. 8/21 июня. Л. 1.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 53.

Исчезнувшая Россия: Воспоминания княгини Лидии Леонидовны Васильчиковой (1886–1919).

СПб., 1995. С. 459.

Г-ъ М. Больше правды, чем фантазии. Записки буржуя. Париж, [Б. г.]. С. 59–60.

Государственный архив Киевской области (ГАКО). Р-2793 (Осведомительный отдел при Киев ском градоначальнике). Оп. 1. Д 28. Сводка донесений от 1 сентября 1918 г. Л. 8;

Groener W. Lebenserin nerunger. Gttingen, 1957. S. 406.

Тимашев С. И. Кабинет Столыпина: Из «Записок» министра торговли и промышленности / Вводная статья, подготовка текста и комментарии Л. Е. Шепелева // Русское прошлое: Историко-доку ментальный альманах. 1996. Кн. 6. С. 111.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина в Киеве очень крупную роль, выступая в роли связующего звена, объединявшего умеренно-правые круги.

Вновь прибывшие рассказывали ошеломляющие подробности о своем пре бывании в Советской России, особое внимание уделяя «какой-то ЧК, от которой у буржуев волосы становились дыбом»226. Знаменитый писатель И. Г. Эренбург едко, но справедливо писал: «Киевляне терялись среди беженцев с севера. Креща тик был первым этапом русской эмиграции … Сколько будущих шоферов такси прогуливались тогда по Крещатику!»227. По городу расхаживали «наглые немецкие офицеры, маршировали немецкие патрули … Киев разбухал от приезжающих беженцев … В Киеве театры, рестораны, кафе-шантаны, клубы и прочие увесе лительные места были забиты людьми, сыпавшими золото … Стоял пир во вре мя чумы», — вспоминал доброволец Г. А. Бенуа228. Другой современник, известный тенор Ю. Морфесси, именует гетманский период «сплошной оргией»229. Причина такому веселью была одна: никто не верил тому, что большевизм продержится дол го, у всех новоявленных киевлян было «чемоданное» настроение — вот-вот, Совет ская власть падет, и надо будет возвращаться назад, в родные гнезда. Мемуарист С. Рафальский писал: «Все знали, что Гетман — это только исторический антракт, но старались не думать об этом. И опять же — кто верил тогда в долговечность большевиков?»230 В таком ожидании проходили дни и месяцы. Генерал В. А. Ки слицин вспоминал: «Кто и как произведет свержение большевизма — об этом мас сы не думали. Они просто верили, что разразившийся коммунистический кошмар недолговечен и “кто-то” обязательно и скоро покончит с ним. А пока, в ожидании этого “кого-то”, позорно бездействовали, шляясь по улицам, шушукались, спеку лировали … Усталость и неприкрытое ничем шкурничество господствовали над душами этих людей»231.

Осенью повсюду появились снимки гетмана Скоропадского, почтитель но, даже подобострастно склоняющего голову перед кайзером Вильгельмом II232.

По словам современника, уже по этим снимкам было видно «кто тут вассал, а кто — сюзерен»233. Любопытное изображение жизни Киева того времени можно найти в дневниковой записи офицера Д. И. Звегинцова: «Город переполнен. Жизнь ки пит, но кипит под немецкой охраной солидных часовых в их неуклюжих шлемах, при которых лишь для видимости стоят украинские конвойные. Эта часть украин ской оперетки — гетман, его конвой, правительство и министерства — все это иг рает в “больших” под благосклонным взором няньки — Германии, которая немед ленно младенца сократит, лишь только он проявит излишнюю самостоятельность.

Город или верхняя его часть — Липки — вся охвачена проволочными загородка ми, это после убийства Эйхгорна. Без пропуска никуда нельзя пройти, причем про Максимович А. П. Идут большевики… Париж, 1937. С. 59.

Эренбург И. Г. Люди, годы, жизнь // Собр. соч. М., 1966. Т. 8. С. 286.

ОР РНБ. Ф. 1000. Оп. 6. Ед. хр. 5. Воспоминания полковника Г. А. Бенуа. Л. 8–10.

Морфесси Ю. Жизнь, Любовь, Сцена: Воспоминания русского баяна. Париж, 1982. С. 118.

Рафальский С. Что было и чего не было. London, 1984. С. 77.

Кислицин В. А. В огне гражданской войны. Харбин, 1936. С. 10.

ГАРФ. Ф. Р-6611 (Челищев В. Н.). Оп. 1. Д. 1. Л. 367.

Ставровский С. Н. Черные годы, или «Bestia triumphalis» (1917–1922) / Публикация В. О. Седель никова // Минувшее: Исторический альманах. 14. М.;

СПб., 1993. С. 47.

90 Глава II пуска есть трех категорий: для германской территории не годится украинский — гетманский дворцового коменданта, но не наоборот. И русские свиньи прекрасно слушаются немецких солдат, исполняющих обязанности шуцманов…»234.

«Киев был превращен в центр немецкой оккупации [выделено автором воспоми наний. — А. П.], которая отсюда распространилась на всю Украину в заранее опре деленных на особой карте границах. Мне удалось еще в апреле 1918 года получить такую карту в одном из киевских книжных магазинов. На одной ее стороне была изображена Европа до войны, а на другой — после. Здесь я увидел Малороссию, превращенную в огромных размеров страну — Украину. На восток она простира лась до Донской области, поглощая Кубань, а на юге охватывала Крымский полуо стров. По этому поводу в Киеве одно время распространялось двустишье:

“Да живе вильна Украина… Вiд Киева до Берлина”, вспоминал вдумчивый мемуарист, профессор медицины Г. Е. Рейн235.

Здесь, в несравненно более благоприятных условиях, чем в России Ленина, не ведя ни с кем войны, дореволюционная Россия, Россия Временного правитель ства и военная Россия в лице Скоропадского проходила, по выражению А. С. Маля ревского, состоявшего в должности начальника пресс-бюро при штабе Скоропадс кого, «переэкзаменовку» на жизнеспособность. России Скоропадского в лице этих трех элементов предстояло доказать, что русская революция есть случайное, на носное, антигосударственное явление, а настоящая государственность зреет здесь, под защитой германских штыков236. Появлялась реальная возможность возник новения нового «издания» России;

из Киева, как и тысячу лет назад, вновь могла «пойти Русская Земля». Однако, тот же автор констатировал: «На переэкзаменовке блестяще провалилось русское общество, включая сюда и военную и гражданскую бюрократию, буржуазию, политических деятелей и интеллигенцию, доказавших только свою неприспособленность к революционному периоду. Будучи в значи ДРЗ. Ф. 1. Е-147. Запись от 29 августа 1918 г.

Рейн Г. Е. Из пережитого. 1907–1918. Берлин, [192?]. Т. II. С. 281–282. Не менее известна была и полушутливая песенка, необычайно ярко и точно указывавшая на характер взаимоотношений Укра инской Державы и Германии:

Спи, младенец украинский Смеживши очи, Баюшки баю, Истомленный сном.

Охраняет страж берлинский А придет пора — проснешься, Колыбель твою. Хлеба не проси, Под его надзор недремный И к Берлину повернешься, Взято все кругом, Палец пососи.

Спи, младенец подъяремный, Будет время, сам узнаешь Спи спокойным сном. Чем добыть покой, Он прогнал от колыбели И в смущеньи покачаешь Всех большевиков, Слабой головой.

И уже в твоей постели «Был когда-то хлебец», скажешь… Не прольется кровь. Да ушел в Берлин, Не услышишь ты средь ночи И голодный спать ты ляжешь… Орудийный гром, Украинский сын.

Спи, как встарь, (РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 403. Л. 402.).

Маляревский А. С. На переэкзаменовке. П. П. Скоропадский и его время // Архив гражданской войны. Вып. 2. Берлин, б. г. 111.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина тельном числе весьма незаурядными “спецами”, они не обнаружили никакой сплоченности и ни малейшего здорового эгоистического инстинкта самосохране ния. После первых ударов большевизма, бежавшее в панике на Украину большин ство легкомысленно прокутило передышку». По словам Маляревского, «однород ные элементы, как в Киеве, так и в других очагах антибольшевистского движения играли все ту же гибельную для этого движения роль»237.

Однако помимо развлечений в городе делалась и большая политика. Сами нем цы в наибольшей степени сочувствовали русским правым238, субсидировали даже их пропаганду, однако не препятствовали и деятельности других групп. По сло вам Шульгина, германцы вели политику на две стороны, приманивая и украинцев и монархистов, говоря одним: «видите, сколько мы для вас сделали, а другим: не ужели вы думаете, что мы можем мириться с этой дрянью?»239 В Киеве, по словам мемуариста, буквально «кипела политическая жизнь»240, активную деятельность вели представители буквально всех политических направлений;

объединяющим началом всех партий и группировок выступал только антибольшевизм, стремление устранить большевиков от власти241.

Способы, которыми обанкротившиеся политики находили возможным это осу ществить, были разные. Важнейшую роль в течение всей истории антибольшевист ского движения на Юге России играл вопрос о так называемой «ориентации». Под ориентацией в то время понималось то, на какую внешнюю силу считает нужным опереться какая-либо антибольшевистская организация в своей борьбе с Совет ским правительством. По признаку «ориентации» противобольшевистская Россия поделилась вскоре на два основных лагеря — «германофилов» и «антантофилов»242.

Там же. С. 140–141.

Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд. 1917–1919. Монреаль, 1981. С. 97.

Дневник П. Н. Милюкова. 1918–1921. М., 2004. С. 72.

Трубецкой Г. Н. Указ. соч. С. 95.

ОР РНБ. Ф. 1052. Ед. хр. 37. Воспоминания полковника Б. А. Энгельгардта. Л. 12. Известный по литик В. Б. Станкевич писал: «Судьба Киева была совершенно исключительной. Правительства сменя ли друг друга с кинематографической быстротой. Сегодня Временное Правительство, потом Рада, далее большевики, потом немцы и Рада, потом немцы и Скоропадский. Теперь же правил один Скоропадский без немцев, или, во всяком случае, немцы были за кулисами … При такой кинематографической бы строте смены режимов в жителях не могло образоваться большой склонности к дисциплине, к подчине нию вообще какому-либо правительству. И Киев был городом оппозиции. Эти настроения отражались и на политических кругах. Несомненной аксиомой считалось: бороться с большевиками и со Скоро падским. Так как Скоропадский был ближе, то главные удары критики направлялись против него. Ему ставилось в вину прежде всего его “немецкое происхождение”, далее — реставрационная внутренняя политика, далее — неясность его украинофильства и пр. Эта стихия оппозиционности была так сильна, что даже веселящийся Киев и тот был захвачен ею. Толпами наехавшие представители финансового, промышленного, художественного, артистического, адвокатского и других миров, которыми клубился Крещатик и были наполнены все рестораны и кофейни — и те на что-то негодовали, браня Скоропадс кого и его советников. И это не было только разговорами. Характерная черта — оппозиция уже не мы слилась иначе, как “вооруженная”, и политические разговоры напоминали мне штабные совещания в минуту военных действий… Число винтовок, солдат и патронов входили составной частью в аргумен тацию за каждое политическое предложение» (см.: Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914–1919 г. Берлин, 1920. С. 321–322).

Знаменитый политик Владимир Пуришкевич, живший в те дни в Киеве, писал в своей статье «“Катехизис” русской государственной ориентации»: «Россия дожила до такой степени позора, что ду мать вслух по-русски у нас запрещено. В одной части ее разрешается думать и говорить то, что нравится 92 Глава II Слово «ориентация» было самым модным в Киеве 1918 года243. Может ли До бровольческая армия принимать помощь от немцев при «освобождении» России от большевиков? На каких принципах белым нужно строить отношения с герман скими войсками? В этих пунктах и состояла суть вопроса об «ориентациях».

Настроения сторонников союзнической ориентации ярко выразил Б. В. Са винков: «Каковы же правые? Для кого же тайна теперь, что Россия покрыта сетью немецких сообществ и что наши “реставраторы”, покорные слуги Николая II, идут рука об руку с неприятелем? Для кого же тайна теперь, что есть множество русских, которые спят и видят во сне, что немцы уже вошли в Петроград и что на Невском проспекте уже стоит блюститель порядка — немецкий шуцман? Хоть с чертом вме сте, лишь бы против большевиков … Что они делают с моей Россией! Да, конеч но, большевики национальное бедствие … Но Россия должна быть спасена не с помощью чужеземца, не силой немецких штыков, а нами и только нами самими.

И пусть не говорят, что мы слабы, что без Вильгельма II нам не устроить нашего го сударства. Не для того три года подряд проливалась русская кровь, чтобы в реши тельную минуту забыть об этих потоках крови и, следуя большевистской програм ме, “протянуть противнику руку”. И если всякое соглашательство с большевиками есть измена отечеству, то измена отечеству есть и всякое соглашение с немцами … В вагоне красноармейцы и стук безрессорных колес. Чад, и семечки, и косно язычие. Позади — опозоренная Москва, опозоренная Россия. Впереди … Но я не хочу, я не смею думать о том, что ожидает нас впереди. Я знаю одно — то, что я усвоил в былые годы. “В борьбе обретешь ты право свое”. Надо бороться. Бороть ся с немцами. Бороться с большевиками»244.

«Германофильство» активно культивировалось на Украине и на Дону, имея успех, по преимуществу, в правых политических кругах. Сторонники «германо фильской ориентации» рассчитывали на вооруженную помощь Германии только для сокрушения Советской власти. Они надеялись, что им удастся по соглашению с немцами окончательно вывести Россию из войны и, по восстановлению нацио нального правительства, удержаться на позиции благожелательного нейтралитета245.

Пожалуй, главным проводником идеи о необходимости соглашения Добро вольческой армии с немцами выступил лидер кадетов П. Н. Милюков, приехавший в Киев в конце мая 1918 г246. Нужно сказать, что местные кадеты признали гетман ский переворот и даже вошли в состав правительства Скоропадского247. Приезд Ми люкова сразу вызвал массу слухов. В многочисленных интервью Павел Николаевич вел себя весьма двусмысленно, отказываясь до поры до времени давать какие-то и не вредно Англии, в другой — то, что нравится и не вредно Германии;

но нет такого места в России сейчас, где русский человек, не считаясь с английскими и немецкими вкусами, по всем государствен ным вопросам, затрагивающим интересы России, мог бы целиком думать, говорить и писать по-русски, не считаясь с тем, кому это нравится…» (см.: Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. (Штерн С. Ф.). Оп. 1. Д. 12. Л. 1).

Ефимов Б. Десять десятилетий. М., 2000. С. 33.

Савинков Б. С дороги // Русские ведомости. Москва. 1918. 11 (24) марта.

Соколов К. Н. Ориентация // Русские сборники. София, 1921. Кн. 2. С. 5.

Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. М., 1987. С. 286–287.

Дорошенко Д. И. Гетманство 1918 г. на Украине // Голос минувшего на чужой стороне. Т. 5 (18).

Париж, 1927. С. 163.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.