авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

«А.С. Пученков УКРАИНА и КРЫМ в 1918 – начале 1919 года Очерки политической истории Нестор-История Санкт-Петербург ...»

-- [ Страница 6 ] --

Привлеченные открытыми монархическими лозунгами, успешно противопо ставленными «непредрешению» Добровольческой армии, офицеры пошли в Юж ную армию. Атаман Краснов предоставил для формирования Южной армии терри тории Богучарского и Новохоперского уездов, откуда в Новочеркасск скоро стали поступать донесения о недовольстве местных крестьян проводимой «южанами» мо нархической пропагандой409. На территории, предоставленной Красновым, начала свое формирование 1-я дивизия «Южной армии», начальником которой был ге нерал-майор В. В. Семенов, прежде «прославившийся» своими «подвигами» в До бровольческой армии. В своих воспоминаниях Деникин писал о том, что «Семенов был до того удален из отряда Дроздовского, ввиду полной неспособности в боевом отношении, потом — из Добровольческой армии за то, что, будучи начальником нашего вербовочного бюро в Харькове, вступил в связь с немцами и… отговари вал офицеров ехать в Добровольческую армию»410. В качестве представителя До бровольческой армии Семенов агитировал местное офицерство вступить в ряды Добровольческой армии411, не забывая пенять в письме Алексееву на ограничен ность средств и выпрашивая новые ассигнования. 412 В ответном письме Алексеева ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 606. Воспоминания подполковника С. Н. Ряснянского. Л. 30–31.

Там же. Л. 30.

ДРЗ. Ф. 1. А-97. Л. 19.

Краснов П. Н. Всевеликое Войско Донское // Архив Русской Революции. М., 1991. Т. V. С. 244.

Государственный архив Ростовской области. Ф. 46 (Канцелярия атамана Всевеликого Войска Донского). Оп. 1. Д. 39. Донесение генерал-майора З. Алферова на имя Краснова. 18 сентября 1918. Л. 41.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. М., 2003. Т. III. С. 511.

РГВА. Ф. 39540 (Штаб Главнокомандующего Добровольческой армией). Оп. 1. Д. 29. Обращение генерала Семенова к харьковскому офицерству. Л. 42.

РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 18. Рапорт Семенова на имя Алексеева. 1918. 6 июня. Л. 10–10 об.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина заявлялось следующее: «Средства высланы Вам не будут, а получение их Вами для Добровольческой армии воспрещаю. Вам предлагаю немедленно вернуться»413. Ви димо, Семенов действительно, как пишут некоторые авторы, позволял себе махи нации с деньгами, собираемыми на дело Добровольческой армии, облагая местную буржуазию сборами якобы в пользу добровольцев и растрачивая их «для ведения широкой жизни»414. Из Харькова в район расположения Добровольческой армии Семеновым было отправлено немногим более 500 человек, что не могло считать ся хорошим показателем415. Миссия Семенова была сочтена проваленной, а гене рал был удален из рядов армии Деникина. Теперь Семенов получил возможность развить свои способности в Южной армии, начальником штаба армии которой был назначен генерал-лейтенант К. К. Литовцев, до начала Великой войны носив ший свою настоящую фамилию — Шильдбах416. За контрразведку в армии отве чал П. Р. Бермонт-Авалов — классический авантюрист периода Гражданской вой ны, в 1919 г. возглавивший Западную Добровольческую армию на Северо-Западе России. В выпущенных им в свет тенденциозных воспоминаниях Авалов всячески стремился подчеркнуть свой выдающийся вклад в дело борьбы с большевизмом, так и озаглавив свои мемуары417. Что любопытно, одно время «армия» Авалова но сила название Западный добровольческий корпус имени генерала от кавалерии графа Келлера418. Именно Келлер в свое время отказался возглавить Южную ар мию, о чем подробнее будет сказано в дальнейшем.

Тандем Семенов-Литовцев толком проявить себя не сумел. Армии мешало от сутствие настоящего вождя, каковым виделся по-настоящему авторитетный гене рал, популярный в военной среде. Увы, занимать вакантное место «вожди» не спе шили. К тому же Краснов, обещавший Южной армии полную самостоятельность во внутреннем самоуправлении, с самого начала стал грубо вмешиваться в дея тельность Штаба армии, нарушая, как вспоминал стоявший близко к командова нию «южан» П. Р. Бермонт-Авалов, «основания формирования»419. Возможно, что Краснов воспринимал Южную армию как силу, которая в будущем сможет стать своеобразным противовесом набирающей всё больший авторитет и популярность в офицерской среде Добровольческой армии, и пытался «подмять» «южан» под себя.

Объективно говоря, при определенном стечении обстоятельств Южная ар мия могла составить конкуренцию Добровольческой. Дело в том, что пополнение в Добровольческую армию шло из того же района, где формировалась Южная ар мия. Агитаторы «южан» и «астраханцев» зачастую обманывали офицеров, обещая им, после зачисления на службу в одну из монархических армий отправить их Там же. Л. 6.

Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 191.

РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 18. Письмо начальника Харьковского главного центра Добровольче ской армии полковника Б. А. Штейфона полковнику Я. М. Лисовому, начальнику Военно-политиче ского отдела Добровольческой армии. 23 июня 1918 г. Л. 15.

Федюк В. П. Указ. соч. С. 100.

Бермонт-Авалов П. В борьбе с большевизмом. Гамбург, 1925.

Полковник П. Р. Бермонт-Авалов. Документы и воспоминания / Публ. Ю. Г. Фельштинского, Г. З. Иоффе, Г. И. Чернявского // Вопросы истории. 2003. № 1. С. 12, 14, 19.

Авалов П. Р. Указ. соч. С. 47.

118 Глава II «в Новочеркасск и далее», — сообщалось в докладной записке подпоручика Стру кова, самого попавшего в такую историю. После записи в ряды армии офицеров погружали в эшелон, двигавшийся по маршруту Киев-Чертково. По прибытию офицеров двое суток не выпускали из эшелона, пока немецкий офицер не сообщил им, что «они находятся в распоряжении немецкого командования и что по полу чению от последнего распоряжения, оно будет им немедленно сообщено»420. Стру кову удалось сбежать из эшелона и избежать немилой ему службы немцам, одна ко, видимо, это получалось не у всех. К тому же, «южане», получавшие средства на содержание армии из казначейства германских оккупационных войск на Укра ине и от донского атамана421, могли привлечь в свои ряды и финансовой стороной службы. Так, поступающие на службу, получали высокое жалованье, выше, чем в Добровольческой армии422. Поступающие имели право получить 25 рублей еди новременно и 5 рублей суточных, бесплатный проезд до места службы. Нуждающи еся могли получить аванс в счет жалованья: генерал — 170 рублей, штаб-офицер — 130 рублей, обер-офицер — 100 рублей и солдаты — по 30 рублей на человека423.

Кроме того, перед поступлением на службу, у военнослужащего была возможность ознакомиться с условиями службы:

«1. При вступлении в Южную армию от каждого требуется особая подписка, в основе коей лежит обязательство безусловно повиноваться поставленным на чальникам.

2. Подписка о вступлении в Южную армию дается без указания срока на изла гаемых здесь условиях службы. Дезертирство подлежит суду по законам военного времени.

3. Служба в частях регулируется уставами: внутренней службы, дисциплинар ным и гарнизонной службы со всеми дополнениями, существующими до 1917 г.

Со следующими изменениями:

А) Ко всем солдатам обращаться на “Вы” Б) начальствующие лица титулуются по чинам (господин поручик, господин штаб-офицер и т. д.), кроме генеральских чинов титулующихся “Ваше превосходи тельство”.

В) отдание чести, становясь во фронт, отменяется.

4. В частях Южной армии действуют военные суды и суды чести, согласно по ложений, существующих в Русской армии до 1917 г.

5. Служба в Южной армии считается государственной и засчитывается в отно шении производства в чины…»424.

В обращении союза «Наша Родина» к «Верным сынам России» говорилось:

«Славные братья наши, донские казаки, освобождая свою Донскую землю, выгна ли большевиков и из соседнего Богучарского уезда Воронежской губернии, и по РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 170. Л. 20–21. Об аналогичной истории сообщается в статье шульгин ской «России» (см.: Пополнение Южной армии // Россия. Екатеринодар. 1918. 19 (2) сентября).

Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 192.

Подробная сравнительная характеристика денежного довольствия военнослужащих Южной и Добровольческой армий приводится в книге Р. Г. Гагкуева (см.: Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 191–192).

РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 403. Л. 100.

Там же. Л. 108.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина звали нас в этот уезд собирать добровольцев, которые названы Южной армией. Ар мия эта, с помощью Божьей, пойдет на Воронеж и Москву, где вновь в Успенском Соборе будет возведен на прародительский престол законный, православный рус ский царь, наш природный Государь. Слава Богу, Вы видите, что есть ныне место, где могут собраться верные сыны России и мы Вас зовем ныне в Богучарское в Юж ную армию под стяг Пречистой матери Божьей, заступницы земли русской от вре мен древних. Ради Веры, Царя и Отечества оставим на время домашнюю работу, оставим дома жен и детей наших, отдадим свои деньги на дело спасения Родины и пойдем под знамена Креста Христова и под покровом омофора пресвятой Бого родицы, пойдем на дело спасения несчастной, но милой матери России. И да узрит мир крещеный, что жив еще русский народ, не до конца погиб он, что жива в сер дцах наших Вера православная и верность престолу природных царей русских»425.

В свою очередь, в обращении к «русским офицерам» звучал еще более красноречи вый призыв: «Ваш час пробил! Довольно малодушия, довольно инертности и сла бости, довольно равнодушия и недостойного себялюбия. Если раньше Вы не знали куда, за кем и во имя чего идти, то теперь явилось достойное Вас место. Спеши те, организуйтесь, стекайтесь под знамена Южной армии, поставившей своей це лью и задачей свержение разбойничьей Советской власти, восстановление России и монархии, и ведущей борьбу за освобождение России от кровавого большевист ского ига, за русскую государственность на незыблемых основах права, справед ливости, порядка и дисциплины»426. В течение трех месяцев по всей Украине было открыто 25 вербовочных бюро, через которые в Южную армию было отправлено около 16 тысяч добровольцев427. В служебной инструкции по Южной армии, да тированной 11 сентября 1918 г., обращалось внимание на то, что «открытие бюро для набора в Южную армию, агентура в ее пользу не должна производиться иначе, как после уведомления германской комендатуры и после разрешения таковой»428.

Большая часть вербовочных бюро находилась на украинской территории, т. е. под непосредственным контролем немцев.

Шульгин, обеспокоенный тем, что вместо Добровольческой армии часть офи церов отправилась в Астраханскую и Южную армию, привлеченная их «ясными»

монархическими лозунгами, опубликовал в выходившей под его редакцией ека теринодарской газете «Россия» «Открытое письмо руководителям Астраханской и Южной армий». В нем Василий Витальевич писал: «Ни для кого не тайна, что как Астраханская, так и Южная армии, формировались и формируются при де ятельном участии немцев». Как следствие, редактор «России» предлагал чинам этих армий уйти из их рядов и объединиться с добровольцами: «Сделать это еще не поздно… но уже время»429. В свою очередь М. В. Родзянко в открытом письме Там же. Л. 348.

Там же. Л. 365.

Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 193.

РГВА. Ф. 40307. Оп. 1. Д. 403. Л. 107.

Шульгин В. Открытое письмо руководителям Астраханской и Южной армий // Россия. Екате ринодар. 1918. 29 сентября. В письме Шульгину от 29 августа 1918 г. А. М. Драгомиров передавал Васи лию Витальевичу мнение Алексеева: «Заполнение нашими офицерами Южной армии — вредно: игра ет в руку немцам;

раскалывает офицерский корпус … губит уже начаток дела» (см.: ГАРФ. Ф. (Коллекция микрофильмов, переданных Гуверовским институтом войны, революции и мира). Оп. 11.

120 Глава II графу В. А. Бобринскому осуждал контакты графа с немцами и его призывы всту пать в Южную армию. «Я протестую всеми силами своей русской души против при нятой Вами и гг. членами Государственной Думы [речь идет о решениях проходив шего в Киеве совещания депутатов Государственной Думы. — А. П.] гибельной для России и оскорбляющей национальную честь германской ориентации», — воскли цал Михаил Владимирович430.

Искусственно вызванное взаимное отчуждение между «южанами» и добро вольцами, в скором времени сменилось явным тяготением к Добровольческой ар мии отдельных лиц и целых частей Южной армии. Немалую роль в этом сыграло и «Открытое письмо» Шульгина, о котором говорилось выше431.

В скором времени, в конце октября 1918 г., из Южной армии ввиду ее немец кой ориентации начался массовый исход офицеров. Они понимали, что война Гер манией проиграна и стремились «успеть» вступить в армию Деникина432. Однако с 30 сентября 1918 г. Южная армия поступила в полное подчинение П. Н. Крас нову, и поэтому вожди Добровольческой армии, чтобы не обострять ситуацию, в предвидении неизбежного слияния донцов и добровольцев, решили не форсиро вать события, считая, что чины Южной армии со временем так или иначе, но ста нут под знамена Деникина. Однако, как писал сам Антон Иванович, «Влились они в нашу армию [Деникина.

— А. П.] действительно, но… слишком поздно — после окончательного развала»433. Позднее уже от вездесущего Тундутова исходила идея о формировании юго-восточного союза в составе донского, кубанского и астрахан ского казачества (предполагалось участие и горцев Северного Кавказа). Тундутову «этот союз рисовался чем-то вроде Германской Империи — союзом королей-ата манов, объединенных верховным атаманом», — вспоминал Краснов, выдвигав шийся на эту должность434. Предполагалось, что Южная армия будет с севера за щищать Дон от большевиков. В этой ситуации на первый план выходила фигура донского атамана П. Н. Краснова, получившего свободу рук в отношении комплек тования высшего командного состава Южной армии. Во избежание обвинений в том, что армия содержится на немецкие деньги, Петр Николаевич взял взаймы 76 миллионов рублей у гетмана Скоропадского, утверждая с той поры, что «армия будет содержаться на народные русские деньги». Красновым, по его словам, были удалены из армии ультрамонархические элементы435. Сам он предлагал возглавить Южную армию генералу от кавалерии А. М. Драгомирову, однако верный союзни ческой ориентации Абрам Михайлович счел, что в данной ситуации предложение это «равносильно оскорблению» и от должности отказался436. Генерал Ф. А. Келлер К. 44. Л. 13). В письме барону М. И. Штемпелю от 7 сентября 1918 г. Алексеев утверждал, что «Астра ханская и Южная армии особой будущности не имеют и выдвинуты только как противовес нам, но ссо риться нам нет надобности, это играло бы только на руку нашим врагам;

наоборот, необходимо исполь зовать их привилегированное положение…» (см.: РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 19. Л. 10).

Родзянко М. Графу В. А. Бобринскому // Вольная Кубань. Екатеринодар. 1918. 26 сентября.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 512.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 95. Л. 17.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 512.

Краснов П. Н. Казачья «самостийность» // Двуглавый орел. Берлин. 1922. Вып. 25. С. 23.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 28. Л. 166.

Там же. Л. 138.

Антибольшевистский лагерь и гетманская Украина казался поначалу подходящей кандидатурой, но он ненавидел и «открыто бранил немцев, украинцев, республиканцев и даже прогрессистов всяких оттенков». Даже «Наша Родина» убоялась нетерпимости и крайних правых убеждений Федора Ар туровича. Мысль о таком командующем была оставлена437. Генерал Д. Г. Щербачев, командующий Румынским фронтом, от предложения Краснова возглавить армию также отказался. «Формирование Южной армии задержалось вследствие того, что не могли отыскать подходящего популярного генерала, которого можно было бы поставить во главе ее. Предложения (через военное министерство гетмана или че рез Донского атамана) делались многим;

но желающих не находилось», — вспоми нал осведомленный генерал А. С. Лукомский438. В итоге командармом стал преста релый Николай Иудович Иванов, бывший Главнокомандующий Юго-Западного фронта, пользовавшийся популярностью в войсках. Проживавший на окраине Но вочеркасска Иванов, откровенно скучал, прогуливаясь ежедневно по городу в ста рой солдатской шинели без погон, и мечтая найти своим способностям какое-то применение439. В этой ситуации вынужденного бездействия Иванов и получил приглашение от Краснова возглавить Южную армию. Сам Николай Иудович дол го не соглашался занять этот пост440, также как несколько раньше не согласился возглавить формирование Астраханской армии, не подчиненной Добровольческой армии441, прося для себя в армии Деникина место хотя бы «смотрителя госпита ля». Однако, по словам близкого к добровольческому командованию полковника Л. Н. Новосильцева, Иванова в Добровольческой армии «обидели», отказав в при еме на службу, и в итоге бывший главкоюз стал командовать Южной армией442.

Назначение оказалось, по мнению генерала П. И. Залесского, начальника штаба у Иванова, на редкость неудачным443.

Очевидец событий И. Калинин писал в своих воспоминаниях: «Чтобы убить сразу нескольких зайцев, т. е. усилить казачий фронт, подтолкнуть казаков на заво евание Москвы, а вместе с тем и ослабить и Доброволию, в угоду немцам, изобре тательный атаман [П. Н. Краснов. — А. П.] начал формировать армии Саратовскую, Воронежскую [Саратовская армия просуществовала совсем недолго, Воронежская армия была переименована в Южную. — А. П.] и Астраханскую. Краснов рассчиты вал, что вслед за этими армиями охотно двинутся и казаки, сначала — просто по пя там, из любопытства или соревнования, а потом, увлекшись борьбой, воодушевят ся и ринутся лавиной к Москве»444.

Из затеи этой ничего не вышло. Деятельность и Астраханской и Южной ар мий оказалась не слишком успешной. Южная армия, после смерти своего коман дующего генерала Н. И. Иванова, доживавшего свои дни, как вспоминал генерал Залесский П. И. Южная Армия: краткий исторический очерк // Донская летопись. № 3. С. 239.

Лукомский А. С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. М., 2012. С. 474.

Орлов А. Генерал Н. И. Иванов // Часовой. Новочеркасск. 1918. 3 ноября.

По словам генерала А. А. Павлова, разговаривавшего с Ивановым по поводу его возможного на значения, «у него [Н. И. Иванова. — А. П.] опасность огорчить Алексеева затмевает опасность принести вред России» (см.: ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 789. Дневниковая запись от 26 июля 1918 г. Л. 6).

ГАРФ. Ф. Р-5827. Оп. 1. Д. 64. Письмо Иванова Деникину. 10 августа 1918 г. Л. 1.

ГАРФ. Ф. Р-6422 (Новосильцев Л. Н.). Оп. 1. Д. 12. Л. 7.

Залесский П. И. Указ. соч. С. 240.

Калинин И. М. Русская Вандея. М.;

Л., 1926. С. 55.

122 Глава II А. А. Павлов, в жестокой нужде445, была вскоре расформирована, что породило шутку: «Армия Южная — никому не нужная»446, а Астраханская — оставила после себя еще более комичное впечатление, став лишь эпизодом Гражданской войны.

Важнее другое: в сложном и изобиловавшем не только сложностями, но и благо приятными возможностями 1918 году, эти армии отвлекли внимание части офи церства, в итоге пошедшего не в Добровольческую армию. Нельзя в полной мере согласиться с генералом Н. Н. Головиным, писавшим, что «несмотря на попытки немцев расслоить русское офицерство, им это не удалось. Главная масса русского офицерства шла в Добровольческую армию, а не в Южную и не в Астраханскую»447.

Безусловно, армия Деникина становилась все более известной и популярной в офицерской среде. Безусловно также и то, что процесс комплектования Южной и Астраханской армии оказался безуспешным. Однако, сам факт наличия многих антибольшевистских армий, да еще и с монархическими лозунгами, порождал ле том-осенью 1918 г., в период, когда будущность Добровольческой армии носила еще совершенно неопределенный характер, у офицеров раздумья, сомнения — все это приводило к отсрочке поступления многих офицеров (не обязательно — монар хистов) на службу к Деникину, а многие вообще приняли решение «залечь на дно»

и выждать время, устраняясь тем самым от участия в Гражданской войне. Ближе к истине московский историк Р. Г. Гагкуев, по утверждению которого «даже отно сительно незначительный отток офицеров в прогерманские монархические армии имел для антибольшевистского фронта большое значение. Кроме того, наличие са мого противостояния между контрреволюционными центрами негативно отрази лось на настроениях офицерства — многие предпочли вовсе устраниться от участия в борьбе»448. Не случайно также и то, что такой авторитетный мемуарист, как ге нерал А. С. Лукомский, признавал, что «формирование Южной армии безусловно задержало рост Добровольческой армии и внесло разлад в офицерскую среду»449.

О сокращении притока офицеров в Добровольческую армию в связи с вербовкой офицеров в Астраханскую, Южную и Народную армии (подполковника В. К. Ма накина) сообщала и докладная записка генерала И. П. Романовского, начальника штаба Добровольческой армии450. Наличие альтернативы деникинской армии без условно играло на руку как немцам, так и большевикам. Напомним, что именно в этот период Добровольческая армия несла огромные потери в кровопролитном Втором Кубанском походе, потери, которые в качественном плане так никогда и не будут восполнены. В этой ситуации «недополучение» офицеров Деникиным сыгра ло губительную роль для Белого дела. С этой точки зрения изначальный план нем цев — распыление сил антибольшевистского фронта — удался.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 789. Л. 8–9.

Калинин И. М. Указ. соч. С. 99.

Головин Н. Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. М., 2011. Т. II. С. 69.

Гагкуев Р. Г. Указ. соч. С. 215.

Лукомский А. С. Указ. соч. С. 474.

РГВА. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 1. Записка генерала Романовского. 1918. 21 сентября. Л. 44.

Глава III КРЫМ В КОНЦЕ 1917 — НАЧАЛЕ 1919 г.

§1. Установление Советской власти в Крыму и новороссийская трагедия Черноморского флота Т ем временем в Крыму события развивались ничуть не менее интересно и дра матично, чем на Украине. Как и сейчас, принципиальным был вопрос о статусе Черноморского флота, во все времена игравшего определяющую роль в жизни по луострова. В самом Севастополе — главной базе флота — ситуация складывалась крайне непросто. Власть перешла к Севастопольскому военно-революционному комитету, призвавшему всех к «соблюдению спокойствия, выдержке и железной революционной дисциплине»1. В городе сначала обосновались большевики, пра ктически ежедневно заседал революционный трибунал, изображавший видимость революционной законности2, но не слишком контролировавший матросскую сти хию3, политические настроения которой были весьма разнообразны — от больше Борьба за Советскую власть в Крыму. Документы и материалы. Симферополь, 1957. Т. I. С. 134– 135. № 133–134.

Революционный трибунал // Крымский вестник. Севастополь. 1918. 13 января;

Заседание рево люционного трибунала в Севастополе // Революционная Евпатория. 1918. 11 января.

М. Волошин в своем стихотворении «Матрос» оставил интересную с психологической точки зре ния, хотя и немного утрированную характеристику матросов Черноморского флота:

Широколиц. Скуласт. Угрюм. Он стал большевиком. И сам Голос осипший. Тяжкодум. На мушку брал да ставил к стенке, В кармане браунинг и напилок. Топил, устраивал застенки, Взгляд мутный, злой, как у дворняг, Ходил к кавказским берегам Фуражка с надписью «Варяг», С «Пронзительным» и с «Фидониси», Надвинутая на затылок. Ругал царя, грозил Алисе;

Татуированный дракон Входя на миноносце в порт, Под синей форменной рубашкой. Кидал небрежно через борт:

Браслеты. В перстне кабошон, «Ну как буржуи ваши? Живы?»

И красный бант с алмазной пряжкой. Устроить был всегда не прочь При Керенском, как прочий флот, Варфоломеевскую ночь.

Он был правительству оплот, Громил дома, ища наживы, И Баткин был его оратор, Награбленное грабил, пил, Его герой Колчак. Когда ж Швыряя керенки без счета, Весь Черноморский экипаж И перед немцами топил Сорвал приезжий агитатор, Последние остатки флота.

См.: (Матрос (1918) // Волошин М. А. Стихотворения и поэмы в 2-х тт.

Т. I. Париж, 1982. С. 294–295).

Волошин, к слову сказать, был одним из самых информированных о событиях, происходивших в Крыму, людей. Поэту удалось пережить все крымские перевороты. Причина, по словам писате ля В. В. Вересаева, заключалась в том, что Волошин обладал «изумительной способностью сходиться с людьми самых различных общественных положений и направлений. В советское время, например, он умел, нисколько не поступаясь своим достоинством, дружить и с чекистами, и с белогвардейцами, когда 124 Глава III виков до анархистов4. Вместе с тем именно матросы, по признанию советских авто ров, были главной политической силой в Севастополе, определявшей ход событий в городе5. Значительная часть матросов лозунгов большевиков просто не понимала6, или понимала в своем, уже привычном анархическом ключе. Во второй декаде ян варя Советской властью было ликвидировано «татарское восстание» — попытка на ступления местных националистов на Севастополь.

После прихода к власти большевиков усилился национализм крымских татар, решивших в тот момент сделать ставку на самоопределение Украины и поддер жку власти Центральной Рады. В воззвании Севастопольского военно-революци онного комитета утверждалось, что «Севастополь — в опасности!»;

что не только Севастополю, но и всему Крыму «грозит военная диктатура татар»;

что повсюду «шныряют тайные агенты Рады и татарского штаба»7. Немалую роль играли так называемые «эскадронцы», т. е. вернувшиеся с германского фронта кавалерий ские части, набранные только из татар и устроившие в Евпатории и Феодосии на стоящую охоту на большевиков и их агитаторов8. Севастопольский ВРК предлагал всем желающим записываться в Черноморский революционный отряд, «недавно смело разбивший реакционные банды Корнилова»9. Призывая бороться с воен ным восстанием татар, ВРК утверждал: «Враги народа рисуют события в Севасто поле в таком виде, чтобы направить на нас татарский народ. Они изображают сева стопольских матросов разбойниками, угрожающими жизни и спокойствию всего Крыма. Наэлектризованные злостной агитацией, темные татары-эскадронцы ве дут себя в Симферополе, Ялте и других городах, как завоеватели. На улицах там нередко происходят избиения нагайками, как при царском режиме. Эскадронцы в Симферополе проезжают по тротуарам, тесня толпу лошадьми, как царские жан дармы, подслушивают, оглядывают каждого прохожего. Худшими временами са модержавия грозит нам военная диктатура татар, вводимая с согласия централь ной рады»10.

Под предлогом борьбы с татарским национализмом, большевики смогли осуществить и устранение из флота наиболее ненавистных офицеров. При попу Крым то и дело переходил из одних рук в другие» (см.: Вересаев В. В. Воспоминания. Собр. соч. в 5 т. Т. V.

М., 1961. С. 464). Как писал в автобиографии сам поэт: «Вернувшись весною 1917 года в Крым, я уже больше не покидаю его: ни от кого не спасаюсь, никуда не эмигрирую, и все волны гражданской войны и смены правительств проходят над моей головой. Стих остается для меня единственной возможностью выражения мыслей о совершающемся…» (см.: Волошин М. Автобиография // Собр. соч. Т. VII. Кн. 2.

М., 2008. С. 252). В цикле стихотворений Волошина о революции могли найти свою правду и красные, и белые;

Волошин больше всего гордился тем, что и та, и другая сторона братоубийственного конфликта начинала «свои первые прокламации к народу при занятии Одессы цитатами» из его стихов (см. Воло шин М. Воспоминания // Собр. соч. Т. VII. Кн. 2. М., 2008. С. 408–409).

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 2353. Воспоминания краскома Терентьева. Л. 1.

Урановский. Переворот в Севастополе // Революция в Крыму. Симферополь. 1923. № 2. С. 30.

Центр документации новейшей истории Краснодарского края (ЦДНИКК). Ф. 2830 (Истпарт).

Оп. 1. Д. 890. Воспоминания матроса-большевика П. З. Марченко «Воспоминания о Черноморском фло те в Севастополе в 1917–1918 гг.». Л. 17.

Революционная Евпатория. 1918. 13 января.

Елагин В. История большевистского переворота в Ялте // Революция в Крыму. 1922. № 1. С. 47;

Грудачев П. А. Багряным путем Гражданской. Симферополь, 1971. С. 20–35.

Революционная Евпатория. 1918. 13 января.

Там же.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

стительстве большевистских властей в конце февраля 1918 г. вооруженная толпа пьяных подчас до озверения матросов устроила «Еремеевскую ночь» для офи церов Черноморского флота11. Другое название этой ночи — Варфоломеевская, как вспоминал Ю. Гавен, большевик и секретарь Севастопольского ВРК12. Слухи о том, что матросы собираются устроить истребление «всех проживающих в Се вастополе офицеров, купцов и вообще “господ”», прошли по городу еще в нача ле февраля, как вспоминал контр-адмирал Я. В. Шрамченко13, а 23 февраля стал одним из самых страшных дней в истории Севастополя14. Офицеров в массе своей расстреливали на Историческом бульваре Севастополя15. Напряжение сре ди матросов неуклонно нарастало, флот решительно выступил против А. М. Ка ледина, собирая добровольцев на борьбу с мятежным атаманом. Главный комис сар Черноморского флота В. В. Роменец, назначенный на этот пост Лениным 13 ноября 1917 г., запрашивал Ставку и Совнарком об их отношении к Каледину, и какую позицию следует занять флоту в данном случае16. Ситуация обострялась, видимо, кровопролития было не избежать. Повод нашелся. По словам В. В. Ро менца, «виновники-организаторы татарского восстания и особенно украинская реакция [? — А. П.], которая обосновалась в Севастополе, получила свое в фев ральские дни 1918 г.

»17. В. В. Роменец, одно имя которого, по свидетельству ме муариста А. С. Добровольского, «наводило трепет» на черноморскую буржуа зию18, утверждал: «Крутые меры пришлось принять в силу того, что был раскрыт заговор Севастопольской Рады, и списки участников заговора в количестве 383, были доставлены мне М. М. Богдановым, который являлся секретарем этого се кретного заседания, но был нашим человеком»19. Ужасы февральских расстрелов Роменец в своих воспоминаниях описал очень просто: «Мы дали залпы из винто вок по тем, кто этого заслужил»20. Большинство убитых были похоронены в ту же «Варфоломеевскую ночь». По словам осведомленного начальника штаба Сева стопольской крепости Ф. П. Рерберга, «в эту же ночь матросы мобилизовали все свои грузовики, которые ездили по городу и окрестностям, подбирали все тру пы и свозили их на пристань, где тела убитых накладывались в баржи как дрова и увозились для потопления в море»21. Рерберг вспоминал: «Таким образом, в эту В марте 1918 для борьбы с пьянством Совнаркомом Республики Тавриды был даже назначен чрезвычайный комиссар по борьбе с пьянством — Коляденко (см.: Ялтинская коммуна. 1918. 2 апреля (20 мая)).

Гавен Ю. Первые шаги Соввласти в Крыму // Революция в Крыму. 1923. № 2. С. 52.

Шрамченко Я. «Жуткие дни…». Агония Черноморского флота // Морские записки. Нью-Йорк.

1960. Т. 19. № 1–2. С. 64.

Лидзарь В. А. Варфоломеевская ночь в Севастополе // Бизертинский морской сборник. 1921– 1923: Избранные страницы. М., 2003. С. 123.

Hoover institution archives (HIA). Rerberg F. P. Записки и воспоминания начальника штаба Сева стопольской крепости. Р. 186. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

РГАСПИ. Ф. 5 (Секретариат В. И. Ленина). Оп. 1. Д. 2443. Л. 4.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1800. Воспоминания главного комиссара Черноморского флота В. В. Роменца. Л. 37.

Там же. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 3893. Воспоминания А. С. Добровольского, Комиссара Народного банка в г. Новороссийске. Л. 1.

Там же. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1800. Л. 37.

Там же. Л. 38.

HIA. Rerberg F. P. Записки и воспоминания… Р. 188.

126 Глава III ужасную ночь матросы убивали людей на Историческом бульваре, прямо на ули цах, даже на квартирах, много было убито на пристани, где были приготовлены баржи;

убиты были и содержавшиеся в тюрьме. Точное число жертв мы не име ли, но общее число жертв исчислялось от 250 до 300. Убивали только мужчин и главным образом — офицеров…»22. По утверждению Рерберга, в офицерской среде говорили, что февральская резня была кем-то «заказана», при этом на зывалось имя Роменца23. В свою очередь, Ю. Гавен утверждал, что в ночь с на 23 февраля 1918 г. в Севастополе было убито не менее 250 человек. Мемуа рист с каким-то суконным спокойствием сообщал о том, что «удалось провести организацию сортировочного комитета, который отделял одних арестованных направо [т. е. на свободу. — А. П.], других налево [на расстрел. — А. П.]»24. Совет ский историк (а кроме того и активный участник событий) В. К. Жуков называл в качестве «главнейших причин» «массового террора над севастопольской бур жуазией и офицерством» две причины. Первая — невнесение в указанный в де крете Ревкома срок десятимиллионной контрибуции. «К этому ее можно побу дить только оружием, тем более, что в декрете угроза такая имелась»25. Вторая же причина, по Жукову, — резкое обострение «военного и политического поло жения, в котором находилась Республика Советов»26. Правда, Жуков оговари вает то, что местные советские власти потом приняли «экстренные меры», вос станавливая «порядок и авторитет власти» и объясняя «всю нелепость ночной расправы»27. Вместе с тем, кровь уже была пролита, а градус напряжения в городе становился все более высоким.

Впечатление от «еремеевской ночи» в Севастополе было такое сильное, что дошло даже и до Петрограда. Троцкий прислал на имя Центрофлота телеграмму, в которой говорилось о том, что «виновники кошмарного произвола и беззакония, учинившие самосуд и расправу в Севастопольском порту и крепости Революцион ным Комитетом будут расследованы и преданы суду»28. В. В. Роменец был срочно вызван в Петроград для доклада. Ехать туда, по его собственным словам, он «очень трусил», и принял решение пойти прямо к Ленину, минуя Троцкого. Выслушав со общение Роменца о «заговоре» и изучив список «заговорщиков», В. И. Ленин за явил, что как руководитель Роменец поступил правильно, прибавив, что «такие меры надо принимать только тогда, когда нет иного выхода»29. Жестокость В. В. Ро менца, конечно, не была забыта белогвардейцами, по словам А. С. Добровольско го: «т. Роменец был на особом счету в Добровольческой армии и первым приказом Кутепова, по занятии Новороссийска, было объявлено о награде в 20.000 руб. зо лотом за указания пребывания т. Роменец»30. В. В. Роменец пережил не только Гра жданскую войну, но и сталинские репрессии, и даже решения ХХ съезда КПСС.

Op. cit. Р. 188.

Op. cit. Р. 187.

Гавен Ю. Указ. соч. С. 53.

Жуков В. К. Черноморский флот в революции 1917–1918 г. М., 1932. С. 135.

Там же. С. 135.

Там же. С. 143.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1800. Л. 37–38.

Там же. Л. 38–39.

ЦГАИПД СПБ. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 3893. Л. 3.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

Заслуженный «герой революции» скончался в 1957 г., старательно работая в по следние годы жизни над своими воспоминаниями, ныне хранящимися в бывшем партийном архиве в Петербурге31.

Расстрелы и бессудные убийства «контрреволюционных элементов» в горо де сопровождались грабежами. Убийствам предшествовали митинги, на которых звучали призывы к убийству офицеров, которые десятки лет «пили народную кровь»32. По данным севастопольского историка В. В. Крестьянникова, в дни февральских событий в Севастополе был убит 71 человек. Большинство из уби тых — морские офицеры33. Командный состав флота понес серьезные потери34.

В свою очередь, в новейшем исследовании Д. Соколова говорится о том, что «Всего по городу [Севастополю. — А. П.] за две ночи (23 и 24 февраля) было рас стреляно 600 человек»35. Безусловно, можно согласиться с историком Н. К. Юр ковским, писавшим, что «антиофицерский террор стимулировал Белое движе ние, вносил дополнительное ожесточение в разворачивающуюся Гражданскую войну»36. Ужас был в том, что, по справедливому определению крымских исто риков А. Г. и В. Г. Зарубиных, произошедшее в феврале 1918 г. было только ре петицией последующего красного террора37. Расправу с оставшимися в Крыму врангелевцами в конце 1920 г. затмят своей жестокостью многие кровавые экс цессы на территории полуострова, в том числе и «варфоломеевские ночи» в Се вастополе… Следы большевистского пребывания в городе выразились не только в бессуд ных расстрелах, но и в том, что улицы города были буквально засыпаны шелухой от семечек и ореховой скорлупой — так своеобразно «товарищи» поняли свободу.

Копия воспоминаний В. В. Роменца хранится в ЦДАГО Украины: Ф. 59 (Коллекция воспоми наний о революционном движении, Октябрьской революции, гражданской войне и социалистическом строительстве на Украине.). Оп. 1. Д. 1136.

Кришевский Н. В Крыму // Сопротивление большевизму. 1917–1918 гг. М., 2001. С. 337.

Крестьянников В. В. «Варфоломеевские» ночи в Севастополе в феврале 1918 г. // Севастополь:

Взгляд в прошлое: Сборник научных статей сотрудников Государственного архива г. Севастополя. Се вастополь, 2006. С. 201–206. В свою очередь, в книге-хронике «Севастополь в годы революций и гра жданской войны, 1917–1920 гг., составленной также под редакцией В. В. Крестьянникова, говорится о 250 убитых (см.: Севастополь: Хроника революций и гражданской войны, 1917–1920 гг. Симферополь, 2005. С. 260). В списке вдов офицеров, погибших в декабре 1917 и в феврале 1918 в Севастополе, состав ленном распорядительным отделением штаба официального представителя Украинской Державы для связи с Германским главным командованием в Крыму перечисляется 23 фамилии (РГА ВМФ. Ф. Р-335.

Оп. 1. Д. 5. Л. 238). Вероятно, этот список неполный.

«Ни один из противников России по еще продолжавшейся войне даже во сне не мог представить таких потерь в офицерском составе Черноморского флота. Без единой неприятельской торпеды, мины, бомбы или даже пули Черноморской флот перестал быть боеспособным, а вскоре вообще прекратил свое существование», — писали историки В. Лобыцын и В. Дядичев в одной из статей (см.: Лобыцын В., Дядичев В. Еремеевские ночи // Родина. 1997. № 11. С. 32). Думается, однако, что их утверждение черес чур категорично.

Соколов Д. В. Таврида, обагренная кровью. Большевизация Крыма и Черноморского флота в мар те 1917 — мае 1918 г. М., 2013. С. 198.

Юрковский Н. К. О матросских массах в 1917–1918 гг.: опыт социально-психологической харак теристики // Россия в ХХ веке. Сб. статей к 70-летию со дня рождения члена-корреспондента РАН, про фессора В. А. Шишкина. СПб., 2005. С. 18.

Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей: Из истории Гражданской войны в Крыму. Симфе рополь, 2008. С. 227.

128 Глава III Товарищи и семечки переплелись с революцией неразрывными путами … Право загрязнять ими улицы явилось кажется единственным неоспоримым достижени ем «великой, бескровной», впоследствии пополнившимся еще достижением «вели кой Октябрьской» — правом безнаказанных убийств. «Семечки и убийства» — вот и все, для чего был разрушен трон и уничтожена Россия», — эмоционально запи сывал свои впечатления служивший в оперативной части Черноморского флота С. Н. Сомов38. С другой стороны, сравнивая красный террор в Киеве и в Крыму, можно отметить, что на полуострове размах жестокости большевиков еще не до стиг той беспредельности, которой достигнет позже, а в Крыму — после ухода вран гелевцев в ноябре 1920 г. Даже отнюдь не симпатизировавший большевикам гене рал Н. А. Епанчин писал, что «большевики, т. е. матросы, далеко еще не обладали той степенью наглости и жестокости, как это было впоследствии»39.

В начале 1918 года была образована Социалистическая республика Таврида — первый опыт Советской власти в Крыму. Во многом этот первый опыт напоминал краткосрочное владычество Муравьева в Киеве — те же террористические замаш ки, кураж вседозволенности и упоение сознанием собственной силы. Современ ный крымский историк А. А. Бобков даже утверждает в этой связи, что ни о каком «строительстве Советской власти в Крыму… зимой-весной 1918 г. говорить нель зя. Это был абсолютно деструктивный процесс. Не анархия, а именно направлен ное разрушение русского государства и общества»40. Аккуратнее выразились А. Г.

и В. Г. Зарубины, авторы монографии «Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму», по утверждению которых, на рубеже 1917–1918 гг. «моряки воз омнили себя вершителями судеб полуострова, устраивая одну за другой массовые расправы и терроризируя население»41.

Нужно сказать, что само население Крыма по сути своей никакого сопротивле ния террору не оказало. Антибольшевистское движение на полуострове в то время было пассивно. Общественные деятели себя никак не «проявляли, притихли и голо са их, хотя бы даже шепота, слышно не было совсем»42. Крупных деятелей, сродни Шульгину в Киеве, в Севастополе не было. Не было в городе и людей, способных возглавить антибольшевистское движение. Ключевой фигурой мог бы быть в та ких условиях командующий Черноморским флотом М. П. Саблин. Однако, будучи несомненно порядочным человеком и хорошим офицером43, он в силу особенностей своего характера не был готов к открытому бунту против новой власти, считая, что его долг как военного — приносить пользу России при любом политическом режи ме44. Советский писатель А. Малышкин в своей документальной повести «Севас ГАРФ. Ф. Р-6378 (Сомов С. Н.). Оп. 1. Д. 1. Воспоминания С. Н. Сомова. Л. 295.

Епанчин Н. А. На службе трех императоров. М., 1996. С. 485.

Бобков А. А. Разворот солнца над Аквилоном вручную. Феодосия и Феодосийцы в Русской смуте.

Год 1918. Феодосия;

Симферополь, 2008. С. 323.

Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Без победителей. Из истории Гражданской войны в Крыму. Симферо поль, 2008. С. 718.

ГАРФ. Ф. Р-6378. Оп. 1. Д. 1. Л. 440 об.

Пилкин В. К. В Белой борьбе на Северо-Западе: Дневник 1918–1920. М., 2005. С. 36.

РГА ВМФ. Ф. Р-315 (Материалы по истории советского военно-морского флота). Оп. 1. Д. 266.

Л. 125–126. «Лицо его, мученическое и желтое, не удивлялось, не радовалось и не печалилось … Это был очень крупный духовно и честный человек, решившийся, по-видимому, на все компромиссы, лишь Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

тополь» упоминал о Саблине, как о «боязливом и двоедушном» человеке, который ничего «путного» не говорил, «только разводил руками и плел несвязное»45. Знаме нитый полярник И. Д. Папанин, в то время один из участников установления Со ветской власти в Крыму, а в 1920 г. — кровавый комендант Крымской ЧК, в своих воспоминаниях, вообще охарактеризовал Саблина так: «Черносотенец, втайне по мышлявший о восстановлении монархии…»46. Конечно, это необъективная и пред взятая характеристика. Более точен, как представляется Л. Д. Троцкий. Троцкий относил таких офицеров, как Саблин, к категории «службистов», утверждая, что они выполняют свои «военно-канцелярские обязанности, руководствуясь мудрым изречением: что ни поп, то батька»47. Саблин до поры до времени по отношению к Советской власти был «службистом», а затем стал одним из лучших адмиралов уже Белого флота. Свое дело он безусловно знал. Везде Михаил Павлович служил хорошо — иначе он просто не умел. Сомов, может быть, не совсем справедливо, называл Саблина «кабинетным адмиралом». Он же, вероятно, справедливо писал:

«Будь на месте Саблина адмирал Колчак, было бы что-нибудь одно: или флот снес бы Севастополь, или большевики были бы выметены из него»48. На практике же получилось иначе: Севастополь не оказал большевикам во время их владычества организованного сопротивления, и также безропотно покорился немцам, без осо бых затруднений осуществлявших в городе свою политику и в течение нескольких дней восстановивших в городе порядок, сохранявшийся в нем во все время их пре бывания.

Немцы, пользуясь подписанным с Центральной Радой договором, приступили к фактической оккупации Украины, причем Крым оккупировался ими, что назы вается, «по умолчанию» — по праву сильного. Советская Россия считала полуо стров своей территорией и пыталась дипломатическим путем помешать немцам, по выражению Ленина, «мимоходом слопать» Крым49. Однако немцы не обращали никакого внимания на увещевания большевиков и упрямо гнули свою линию, дей ствуя, по словам «известинца» Ю. Стеклова, по принципу «чего моя нога хочет»50.

В апреле 1918 г. началось наступление немцев по всему побережью, не встре чавшее практически никакого сопротивления, несмотря на уверения Военно-мор ским комиссариатом Республики Тавриды населения в том, что флот и «революци онный Севастополь… решили до последнего вздоха стойко защищать благополучие Крыма от различных посягательств со стороны различных банд, руководимых предателями интересов трудящихся во главе с австро-германским генералом Ма кензеном и другими империалистами»51. Однако плохо вооруженные отряды ма бы спасти честь флага. Таково было мое первое впечатление, таково оно оказалось и на самом деле», — таким запомнился Михаил Павлович Саблин капитану Военно-морского судебного ведомства Б. А. Ла заревскому (Лазаревский Б. А. Начало конца (воспоминания о событиях 1917 г. на Черноморском фло те) // Бизертинский морской сборник… С. 113).

Малышкин А. Севастополь. М., 1934. С. 237–238.

Папанин И. Д. Лед и пламень. М., 1978. С. 32.

Троцкий Л. Офицерский вопрос // Известия ВЦИК. 1918. 23 июля.

ГАРФ. Ф. Р-6378. Оп. 1. Д. 1. Л. 440 г.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. М., 1962. Т. 50. С. 50.

Стеклов Ю. Еще клочок бумаги? // Известия ВЦИК. 1918. 9 мая.

Борьба за Советскую власть в Крыму. Документы и материалы. Т. I. С. 271. № 348.

130 Глава III тросов и рабочих (одним из крупнейших отрядов руководил знаменитый матрос Мокроусов), численность которых, по воспоминаниям рабочего Севастопольско го порта Колосова, не превышала 200 человек52, не смогли сдержать наступления немцев. К 25 апреля 1918 г. все отряды оставили позиции и перешли на суда и бере говые укрепления53. Одновременно, стараясь опередить немцев, вела наступление Крымская группа украинских войск под командованием подполковника П. Бол бочана. Болбочану ставилась задача, опережая немецкие войска на линии Харь ков — Лозовая — Александровск — Перекоп — Севастополь, очистить Крымский полуостров от большевиков и занять Севастополь. Предполагалось, что флот будет включен в состав вооруженных сил Украинской Державы54. Однако немедленно по занятии Крыма командующий немецкой группировкой в Крыму генерал Кош огласил Болбочану ультиматум: украинцам предлагалось, сдав оружие, немедленно покинуть территорию полуострова под сопровождением немецкого конвоя на пра вах интернированных из независимого государства55. 1 мая оккупационные войска овладели Севастополем, сразу же начав проводить расправу с местными больше виками и сочувствующими. Активное участие в расправе принимали и гайдамаки, превосходившие немцев в жестокости56.

Неприятелю достались значительные трофеи: 7 линкоров, 3 крейсера, 12 эс минцев, 15 подводных лодок, 5 плавучих баз, 3 румынских вспомогательных крей сера, несколько крупных торговых судов, учебных кораблей, минных заградителей, гидроаэропланов (1-й и 2-й бригад воздушного флота полностью), много мелких судов, большие запасы сырья и продовольствия, значительное число пушек, мин, бомбометов, радиотелеграфная станция и многое другое. Машины и пушки на ко раблях обнаружены были в рабочем состоянии, разбитыми оказались только ком пасы и подзорные трубы. Потери для флота исчислялись колоссальной суммой.

3 мая после захвата Севастопольской морской базы украинские флаги были спу щены и подняты германские57. Расчет украинцев на передачу им Черноморского флота не оправдался.

Итак, к 1 мая 1918 года Советская власть в Крыму пала. «Красная опричнина»

в Крыму, как назвал ее генерал Деникин, процарствовала недолго, но оставила по сле себя жуткую память. Социалистическую Советскую республику Тавриды боль шевиков сменили германские оккупационные силы под командованием генерала Коша (три пехотные дивизии и конная бригада). Обыватели с трудом привыкали к мысли о том, что «Крым стал немецким и, наверное, на очень долгое время»58.

В Крыму, как в свое время на Украине, оккупанты быстро установили порядок — Колосов. Севастополь с февраля до прихода немцев // Революция в Крыму. 1923. № 2. С. 96.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1460. Воспоминания большевика-подпольщика А. П. Цырню ка. Л. 22–23.

Сiдак В., Осташко Т., Вронська Т. Полковник Петро Болбочан: трагедия украiнського державни ка. К., 2004. С. 22–23.

Там же. С. 26–27.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1460. Воспоминания большевика-подпольщика А. П. Цырню ка. Л. 23.

Королев В. И. Черноморская трагедия (Черноморский флот в политическом водовороте 1917– 1918 гг.). Симферополь, 1994. С. 33.

Судейкина В. А. Дневник: 1917–1919 (Петроград — Крым — Тифлис). М., 2006. С. 126.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

т. е. режим наиболее выгодного для себя управления благодатным краем, в Крым из Советской России потянулись напуганные большевиками обыватели: «товари щи, — как вспоминал генерал В. Н. фон Дрейер, — топившие еще недавно офице ров в бухте и бросавшие их живьем в паровозные топки, притаились, ушли в подпо лье, и жизнь русской эмиграции, в собственном отечестве, била ключом»59.

Германию привлекало уникальное геополитическое положение полуостро ва — своеобразного моста между Европой и Азией60.


По словам военного мини стра Центральной Рады А. Т. Жуковского, «немецкая политика давно поверну ла взгляд на Крымский полуостров и предвидела большие выгоды для интересов своей власти. Для них необходимо было занятие Севастополя и добыча в самое ближайшее время стратегического пути Берлин-Севастополь-Черное море и Цен тральная Азия»61. Германия, естественно, не желала видеть Крым по-настоящему независимым государством. Однако позиции кайзеровской империи в продол жавшейся до ноября 1918 г. Мировой войне, справедливо называвшейся совре менниками Великой и являвшейся главным фактором в международной политике тех лет, неуклонно слабели. И из Украины, и из Крыма Германия, находившаяся в глубочайшем экономическом кризисе, стремилась по максимуму вывезти и цен ное имущество, и продовольствие. В повседневную жизнь края оккупанты особо не вмешивались;

было уже не до этого: события на Западном фронте в ту пору были важнее, сил на полноценную диктатуру в Крыму у немцев уже не было — устро ить «новый германский порядок» на полуострове в полной мере не удалось. Вместе с тем главный приоритет был соблюден: при поддержке германского руководства пост премьер-министра Крымского Краевого правительства получил генерал-лей тенант М. А. Сулькевич, приступивший 5–6 июня 1918 г. к формированию своего кабинета62.

В советской литературе для оценки личности Сулькевича не могли подобрать другой характеристики, кроме как «приказчик» у немцев63. Понятное дело, что та кая аттестация слишком однобока, но нельзя не признать и того, что Матвей Алек сандрович казался немцам исключительно удобной фигурой: царский генерал, литовский татарин по происхождению (это придавало правительству националь Дрейер В. Н., фон. На закате империи. Мадрид, 1965. С. 224.

Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 364.

ЦГАВО Украины. Ф. 3543. Оп. 1. Д. 1. Л. 84 об.

«Небольшого роста, коренастый, кривоногий русский татарин со скуластым лицом, с жиденькой рыжеватой бородкой и с такими же усами, с маленькими косыми глазами, Сулькевич был заурядным офицером Генерального штаба, горячим и суетливым, но добросовестным работником. У него не было, как у его предков, ни Золотой или какой-либо другой орды, ни талантов администратора, ни диплома тического чутья, ни даже склонности к интригам и коварству. Впрочем, для того, чтобы стать президен том Крымской республики, в этом не было надобности. Во время оккупации Крыма немцами им нужно было установить порядок и создать власть на месте. Немецкий генерал Кош весной 1918 года предло жил Сулькевичу занять пост президента Крымской республики. Сулькевич был генералом, татарином и магометанином. Чего же больше? Это было даже прочнее, чем Скоропадский на Украине. Татары поддержали Сулькевича, и он взошел на ордынский престол и при желании мог поселиться в ханском Бахчисарайском дворце», — такую характеристику Сулькевичу дал хорошо его знавший белый генерал П. С. Махров (Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина: Записки начальника штаба Главноко мандующего Вооруженными Силами Юга России. СПб., 1994. С. 18).

Бунегин М. Ф. Революция и гражданская война в Крыму (1917–1920 гг.). Симферополь, 1927.

С. 192.

132 Глава III ный характер), мусульманин64, убежденный противник всякого рода революций, человек, не имеющий, как выразился осведомленный В. Д. Набоков, «никако го политического прошлого и никакой политической программы»65. Немцы были убеждены, что Сулькевич сохранит в Крыму спокойствие и порядок, и обеспечит для них режим наибольшего благоприятствования. Кандидатура Сулькевича пока залась германскому командованию наиболее удобной, как следствие, именно он и получил «ярлык» из рук оккупационных властей. По словам советского автора Л.

Полярного, «первый акт крымской оперетты кончился. Наступила черная реакция.

Русский генерал Сулькевич бдительно охранял тыл немецких оккупантов, верой и правдой служа германскому кайзеру»66.

Каким запомнили Сулькевича современники? Своими размашистыми мане рами и непринужденной болтовней Сулькевич напоминал кадету В. А. Оболен скому «хлебосольного помещика доброго старого времени»67. Видный сионист Д. С. Пасманик в своих воспоминаниях охарактеризовал Сулькевича как «пол нейшее ничтожество»68. Думается, что подобные оценки чересчур предвзяты, хотя также очевидно и то, что государственным гением Сулькевич не был и не мог им быть. Политические же взгляды Сулькевича — очевидны: генерал был убежден ным монархистом и противником большевизма. Как следствие, кабинет Сульке вича проводил правую политику, не пытаясь, в отличие от Скоропадского, заиг рывать с представителями самых разных партийных течений69. Кроме того, нельзя не обратить внимание на то, что генерал Сулькевич относился к своей должности на редкость серьезно и стремился к отстаиванию интересов маленького полуо ГАРФ. Ф. Р-6400 (Бобровский П. С.). Оп. 1. Д. 7. Л. 6. «Глава правительства, генерал Сулькевич, был литовским татарином, генералом русской службы, настолько образованным, что не говорил ни на каком языке, кроме русского. Единственно, что его связывало с татарами, это — религия: он был мусульманином. К слову сказать, только его мусульманство и выдвинуло его вообще на ответственный пост главы правительства — никаких иных достоинств у этого рядового русского генерала, человека ма лообразованного, младенчески неопытного в политических вопросах, не было», — писал в своих воспо минаниях видный политический деятель того времени П. С. Бобровский (Там же. Л. 6).

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 525. Воспоминания В. Д. Набокова. Л. 4.

Полярный Л. Интервенты в Крыму // К десятилетию интервенции. Сб. статей. М.;

Л., 1929. С. 128.

Оболенский В. А. Моя жизнь. Мои современники. Париж, 1988. С. 596–597.

Пасманик Д. С. Революционные годы в Крыму. Париж, 1926. С. 102.

ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Л. 6. «Столь пестрое по составу правительство генерала Сулькевича не имело определенной физиономии. Оно не было прямо сепаратистским, но тем не менее старатель но изгоняло из терминологии своих постановлений и своей административной практики все то, что указывало на принадлежность Крыма к России. Государственными языками были объявлены русский, татарский и — в угоду немцам — немецкий. Фактически единственным государственным языком был русский, ибо все чиновники остались русские, да крымско-татарский язык по своей неразработанности и вообще не годится на роль государственного … Многое в деятельности первого крымского прави тельства носило почти юмористический характер: борьба со словом “губерния”, напоминающем о при надлежности этой губернии к России, культивирование в противовес “губернии” слова “край” в приме нении к Крыму, усиленная возня Сулькевича с созданием крымской “внутренней стражи” (полу-вой ско, полу-полиция) и придумывание для нее “татарской формы” и т. п. С насмешкой к этой стороне его деятельности относились не только обыватели, но и сами чиновники. Вообще никаким авторитетом в населении оно не пользовалось. Если широкие круги населения были в общем довольны создавшимся положением, то только потому, что на смену дикого режима большевиков, убившего экономическую жизнь, пришли нормальные и привычные условия свободы хозяйственной инициативы. Но это благо население совершенно правильно относило не на счет правительства Сулькевича, а на счет германской армии» (Там же. Л. 6–7).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

строва на всех уровнях и во всех вопросах. И если в отношениях между Германией и Крымом правила игры диктовали немцы, то в отношениях с Украиной все было совсем иначе: Крым не считал себя продолжением Украины, и в этом вопросе за нял абсолютно принципиальную позицию.

Особый интерес вызывают отношения Крыма и Украины. И Центральная Рада, и правительство гетмана Скоропадского стремились к включению Крыма в состав Украины. Германии же было бесспорно выгодно существование двух вассальных режимов на Юге бывшей Российской Империи — Скоропадского и Сулькевича.

Как следствие, Берлин запугивал Сулькевича угрозой превращения Крыма в часть Украины — так было легче держать Крым в узде;

Скоропадского же успокаивали в том духе, что скоро все территориальные притязания Украины будут удовлетво рены. Примечательно, что Крым (в первую очередь об этом приятно было думать самому Сулькевичу, выпрашивавшему у кайзера Вильгельма II ханский титул), в ту пору считал себя независимым государством, хотя местные политики и осознавали, что судьба полуострова — будет ли он в составе «державы» Скоропадского или же будет самостоятельным — фактически решается в Берлине. Это было действитель но так. В частности, Сулькевич направил в столицу Германии дипломатическую миссию В. С. Татищева. С подачи своего патрона Татищев ставил перед герман ским руководством вопрос о признании на межгосударственном уровне независи мости Крыма. Понятное дело, что немцы более чем холодно встретили диплома тические инициативы нового государства, заявив о том, что «в связи с настоящим международным положением» не считает возможным объявить «о признании го сударственной независимости Крыма»70. Миссия Татищева, таким образом, про валилась, а германский генерал Кош прямо заявил Сулькевичу о том, что «окон чательная судьба Крыма должна определиться позднее»71. Когда, как и кто будет определять судьбу полуострова — об этом Кош Сулькевичу ничего не сказал.

Судьба же Черноморского флота оказалась трагичной: немцы предъявили Со ветской власти требование выдать им весь флот «для использования во время вой ны в мере, требуемой военной обстановкой»72. Предвидя это, еще 22 марта 1918 г.

коллегия наркомата по морским делам составила доклад, адресованный в СНК.

В докладе предлагалось принять меры к переводу флота из Севастополя в Новорос сийск, а также к уничтожению того имущества, которое вывезено быть не может73.

В Севастополе тем временем опять начались митинги, резолюции. В частности, ко манды кораблей «Свободная Россия» и «Воля» решили вновь пригласить на пост командующего флотом контр-адмирала Саблина74, которому, по словам его сослу живца В. Кукеля, «верили и которому флот несомненно готов был подчиниться»75.


Адмирал согласился принять этот тяжкий крест76, но при условии, если ему будут беспрекословно повиноваться. 29 апреля, когда в окрестностях города появились Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 396.

Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 382.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 395.

РГАСПИ. Ф. 5 (Секретариат В. И. Ленина). Оп. 1. Д. 2443. Л. 6.

Монастырев Н. А. Гибель царского флота. СПб., 1995. С. 94.

Кукель В. Правда о гибели Черноморского флота // Гражданская война в России: Черноморский флот. М., 2002. С. 31.

Кручинин А. С. Адмирал Колчак: жизнь, подвиг, память. М., 2010. С. 383.

134 Глава III уже немецкие разъезды, в Севастопольском Совете все еще дискутировался во прос: «Сдаваться без боя или дать отпор врагу»77. Перед этим возникла еще более животрепещущая проблема: о целесообразности затопления флота или передачи его немцам. Существовала надежда и на то, что флоту удастся «перекинуться» под «украинский державный прапор» — немало моряков были украинцами по нацио нальности78 — и войти в состав военно-морских сил Украинской Державы. Спор этот был и среди судовых команд: в частности, сторонники затопления считали, что необходимо увести флот в Новороссийск, где и затопить. Именно эта точка зре ния в конечном итоге и возобладала: было решено флот немцам не сдавать, а эва куировать его в Новороссийск. Началась экстренная подготовка к эвакуации;

ма тросы, которые решили остаться в Севастополе, «помогали» эвакуации по-своему, унося все самое ценное с кораблей и сбывая затем это с рук79.

Согласно решению не передавать корабли немцам, ночью 30 апреля, за несколь ко часов до занятия Севастополя войсками генерала Коша, часть флота была уве дена в Новороссийск. Выходившие из Севастополя корабли с красными, андре евскими или украинскими флагами подвергались обстрелу со стороны немецкой артиллерии80. «Радость, с какой мы, моряки, встречали каждый входящий ко рабль, можно сравнить только с радостью встречи с другом, которого считал по гибшим», — описывал приход кораблей из Севастополя в Новороссийск комиссар эсминца «Капитан Сакен» большевик С. Г. Сапронов81. Кораблям удалось на время отсрочить свою неминуемую гибель. Ко 2 мая в Новороссийске сосредоточились новых линкора, 15–16 эсминцев и миноносцев, 2 посыльных судна, 10 сторожевых катеров, 30 пароходов и транспортов. На кораблях находилось около 100 офицеров и 3500 матросов82. Тот же Сапронов писал: «О настроении приехавших распростра няться не буду. Оно и так понятно. Новороссийск был последним портом, даль ше флоту отступать было некуда. Крайне ограничены были и денежные средства флота, запасы провизии, топлива. Хотя последние вопросы официально ложились на командование флота, а морально — на большевиков — но они не могли быть тайной и для каждого рядового матроса. Настроение у всех было подавленное, без надежное, как у родных смертельно больного человека. Особенно унывали украин цы. Большинство их покинуло Севастополь из боязни ответственности за участие в боях против буржуазной Рады и прочей контрреволюции, но они не переставали тяготеть к Украине. Команды снова стали редеть. Это настроение начало охваты вать и флотских большевиков, тем более, что в тяжелой судьбе флота беспартийные матросы (наталкиваемые агитаторами контрреволюции) начали винить большеви Елизаров М. А. Матросские массы в 1917–1921 гг.: От левого экстремизма к демократизму. СПб., 2004. С. 143.

Удовиченко О. I. Украiна у вiйнi за державнiсть. К., 1995. С. 38.

«Грабят — изумительно, артистически… расхищают все, что можно расхитить, продается все, что можно… Это очень “самобытно”, и мы можем гордиться — ничего подобного не было даже в эпоху Ве ликой Французской революции», — написал об этом «достижении» русской революции Максим Горь кий (см.: Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре. М., 1990. С. 170).

РГА ВМФ. Ф. Р-1722. Оп. 1. Д. 19. Л. 8. Записка мичмана Г. Г. Филевского о событиях на Черно морском флоте в 1917–1918 гг.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 129.

Елизаров М. А. Указ. соч. С. 144.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

ков, советскую власть»83. По словам командира эскадренного миноносца «Керчь»

В. Кукеля, «всему личному составу Новороссийской эскадры была с самого начала ясна безвыходность положения флота: без угля, без нефти, без возможности по полнить боезапасы, в порту, зажатом железными щупальцами германских войск как с севера, так и с юга, в порту, абсолютно необорудованном для стояния флота, без элементарных ремонтных средств и т. д., наконец, при молниеносном насту плении немцев по всему Крыму, развивавшемся с явной целью захватить Новорос сийск, вопреки всем ухищрениям доморощенной в то время украинской диплома тии. Гибель флота была предрешена, — она стала вопросом ближайшего времени.

Тем не менее, общее настроение широких масс в начале не было подавленным или инертным — наоборот, замечалось охлаждение к пресловутым “комитетчикам” и “выборному началу”, перед лицом неизбежной гибели, массы, наученные горь ким опытом предыдущего периода, жаждали твердой власти и порядка. Не так бла гополучно обстояло дело в офицерской среде, и особенно в некоторой ее части:

хотя внешне офицерство и старалось поддерживать бодрость духа на своих кора блях и не открывать “недр своей души”, но в интимных беседах, к сожалению, про скальзывал глубокий пессимизм и полная растерянность: “что делать дальше?”, “что будет дальше?”, “германцы придут скоро”, “команда не даст потопить суда — убьют”, “как надо поступить?” — вот какими гаданиями и паническими предпо ложениями был занят командный состав флота в те трудные исторические дни»84.

Германия, через своего посла в Москве графа В. Мирбаха, а несколько ранее — через командующего немецкими войсками на Украине фельдмаршала Г. Эйхгор на, потребовала возвращения судов флота в Севастополь. Немцы к тому моменту считали команды судов в Новороссийске полностью разложившимися и не более чем «хорошо организованной бандой»85. Советская сторона в ответной ноте ука зала на имевшие место нарушения немцами Брестского договора и предложила самостоятельно разоружить корабли в Новороссийске. Возникла почва для пе реговоров. В данной ситуации была возможна еще какая-то более благополуч ная участь для Черноморского флота, но авантюрный Ейский десант на кораблях Черноморской флотилии (под командованием И. Я. Гернштейна), осуществлен ный без ведома Москвы по приказу Главкома красных войск Северного Кавказа К. И. Калнина86, резко изменил ход переговорного процесса. Руководители Куба но-Черноморской республики, во главе с председателем Центрального Исполни тельного комитета А. И. Рубиным, хотели освободить Ростов, но десант был быстро уничтожен немцами. Рубин буквально на коленях умолял матросов сохранить флот для дела борьбы с империалистами и добровольцами87, угрожал морякам расправой со стороны кубано-черноморских войск в случае затопления флота88, но сила была ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 133.

Кукель В. Указ. соч. С. 58.

Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. СПб., 1997. С. 403.

РГАСПИ. Ф. 70. Оп. 3. Д. 643. Губарев. «Воспоминания о борьбе против немецкой оккупации в Таганроге». Л. 4.

Подвысоцкий Б. М. Гибель черноморских кораблей в Новороссийске / Вступит. статья Ю. Б. Ляхо ва, комментарии С. Н. Харитонова // Кортик. Флот. История. Люди. СПб., 2009. Вып. 10. С. 79.

Козлов А. И. Борьба трудящихся Черноморья за власть Советов (1917–1920 гг.). Ростов-на-Дону, 1972. С. 62.

136 Глава III не на стороне Кубано-Черноморской республики. Разгромив десант, немцы сно ва заговорили языком ультиматумов, угрожая Советской России возобновлени ем боевых действий и требуя возвращения флота в оккупированный Севастополь.

Брестский мир оказался в подвешенном состоянии, и чтобы спасти положение, Ленин был готов пойти на уступки. В разговоре с А. А. Иоффе, советским послан ником в Берлине, Ленин подчеркнул: «Мы принимаем с своей стороны решитель но все меры, чтобы добиться как перевода судов в Севастополь, так и прекраще ния военных действий или подобия их с нашей стороны. Повторяю: все возможное делается»89. Выигрывая время, Ленин готов был обещать немцам выполнение их требований по возвращению флота, но сам придерживался по этому вопросу своей позиции. Участь флота была решена. Он должен был либо отойти к немцам, либо быть затоплен. Советский лидер принадлежал к числу сторонников затопления, да и вообще, по словам В. Д. Бонч-Бруевича, Владимир Ильич «весьма пессимисти чески смотрел на будущее и ждал всяческих осложнений»90. 24 мая 1918 г. Ленин начертал собственноручную резолюцию на докладной записке начальника мор ского Генерального штаба: «Ввиду безвыходности положения, доказанной выс шими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно»91. Для проведения этого решения в жизнь в Новороссийск были командированы член коллегии На ркомата по морским делам И. И. Вахрамеев и главкомиссар Черноморского флота Н. П. Авилов-Глебов, однако они натолкнулись на сильное сопротивление. Пред ставители центральной советской власти, по словам осведомленного А. Г. Шляп никова, занимавшего в 1918 г. ответственный пост особого уполномоченного СНК по продовольствию на Северном Кавказе (с падением Тихорецкой Советская Рос сия оказалась отрезанной от южнорусских запасов хлеба, и СНК предпринимал отчаянные усилия, пытаясь накормить Центральную Россию, и в первую очередь пролетарский Петроград и красную Москву), «должны были подготовить моряков и, взорвав, потопить суда в Новороссийске. И сделать это так, чтобы инициатива потопления судов исходила бы от самой матросской массы, возмущенной герман скими требованиями вернуть суда по месту их приписки, чтобы завладеть ими. При исполнении столь сложного поручения, — вспоминал Шляпников, — товарищи не встретили поддержки ни в партийной организации, ни в органах местной влас ти, не говоря уже о командном составе, значительная часть которого была явно нам враждебна. Адмирал Саблин играл двойственную роль, стремясь “спасти флот”, то, путем наступления на немцев, то прикрываясь украинскими настроениями части моряков, готов был поднять флаг нового государственного образования, созданной немецким командованием “вольной” Украины»92.

По прибытию Вахрамеева и Авилова-Глебова, на квартире последнего было со звано совещание, на котором присутствовали: Вахрамеев, Авилов-Глебов, военный Ленин В. И. Полн. собр. соч. М., 1962. Т. 50. С. 94–95.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот // Военно-исторический журнал. 1964. № 4. С. 9.

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 81.

Шляпников А. Г. За хлебом и нефтью // Вопросы истории. 2002. № 8. С. 90. Даже в поздней совет ской историографии позиция Саблина в отношении затопления флота оценивалась как «двурушничест во» (см.: Козлов А. И. Во имя революции (Потопление флота по приказу В. И. Ленина в 1918 г.). Ростов на-Дону, 1985. С. 86).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

комиссар Черноморского округа Толмачев и председатель Новороссийского Совета М. М. Лучин. Последний оставил интереснейшие и крайне информативные воспо минания. На совещании Вахрамеев и Авилов-Глебов сообщили о принятом в Мо скве решении о затоплении флота и о том, что решение СНК необходимо сохранить в строжайшей тайне, «так как если оно станет известно немцам, то они постараются прибыть в Новороссийск и захватить все суда»93. По итогам совещания было приня то решение «начать немедленно подготовку к выполнению решения СНК, а также и принятия мер на случай выступления массы против такого решения СНК, и ко торое возможно было ожидать»94. Лучин вспоминал, что в Новороссийске: «остава лись команды, которые могли воспринять пропаганду уничтожения флота — как измену и предательство, на которые было обращено самое серьезное внимание.

Одной из мер, чтобы ослабить противников и укрепить наше положение — было объявление в приказе, что все, кто желает, могут увольняться с выдачей жалова нья за несколько месяцев вперед. Количество желающих превзошло наше ожида ние, более половины — почти две трети — изъявили желание и они покинули суда, а также и Новороссийск на предоставленных им поездных составах. Избавившись от такого боевого элемента, было созвано делегатское собрание оставшихся команд флота, на котором был т. Глебовым сделан доклад о положении флота, в котором он очутился в Новороссийске. Делегатское собрание было очень бурным, почти все высказывались за то, чтобы дать немцам сражение, затем уничтожить флот. В конце концов не пришли ни к какому решению, так как образовалось три течения, но по следующие собрания делегатов были более решительные и было принято предложе ние ввиду безвыходности положения флота — затопить его в бухте Новороссийска, не принимая никакого боя с немцами. По принятию такого решения мною было созвано Заседание всего Комиссариата и членов Центрального Исполнительно Ко митета Северо-Кавказской Области, на которое были приглашены представители нашей партии и левые эсеры. По открытию заседания мною было сделано заявле ние о том, что постановило делегатское собрание о постановлении СНК о решении потопить флот, т. Глебов подтвердил мое заявление и указал, что от Комиссариата только требуется строгое выполнение его распоряжений и всякое неисполнение бу дет считаться не подчинением Высшей Советской власти. После того, когда стало известным всем решение СНК, поднялись страстные прения, на меня обвинения чуть ли не в преступлении, указывалось, что мы власть на местах и без нашего ве дома не может быть решен этот вопрос и что СНК был не в курсе состояния флота.

Был объявлен перерыв для фракционных совещаний. На нашем фракционном со вещании было решено запросить Москву и указать, что такое решение есть ошиб ка и что флот необходимо сохранить. Споры были горячие и продолжительные.

По возобновлении заседания были оглашены принятые решения фракций. Реше ния эти были в основе почти одинаковые: на этом вопросе т.т. коммунисты и ле вые эсеры сошлись. Была вынесена резолюция, которая говорила, что флот должен остаться в Новороссийске и если нужно, то принять сражение, если немцы попы таются его взять. Просить делегатское собрание флота отменить принятое решение.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Воспоминания М. М. Лучина. Л. 5.

Там же. Л. 5.

138 Глава III Резолюция была принята почти единогласно за исключением меня, голосовавше го против, потому что я должен был, как Представитель Высшей Советской влас ти, выполнить приказание беспрекословно, имеющее общегосударственное зна чение. Принятую резолюцию поручено было огласить на делегатском собрании флота, которое шло на одном из судов, мне, как Председателю Совета. Но мною было сделано заявление, что я отказываюсь от такого поручения, так как это поста новление противоречит решению СНК;

опять полились прения, которые привели к тому, что были избраны оставшиеся в Президиуме два товарища Председателя — т. Кузьмин (коммунист) и т. Шерстнев (л. эсер), которые должны были отправиться на собрание делегатов флота. Я же и т. Глебов покинули заседание и отправились обследовать состояние судов и готовность команд флота принятое решение деле гатского собрания исполнить. Та картина, которую мы видели, останется в памяти на всю жизнь. Трагедия, которая совершилась во флоте, впишется в историю Ве ликой Российской Революции и ее руководителей, принявших такое решение, как не дать флот немцам. Подъезжая к пристаням, у которых стояли контр-миноносцы, мы увидели, что жизнь замерла на судах: нигде не было ни огней, ни шума, не было видно людей из команды, за исключением время от времени появлявшихся теней с узлами и ящиками, которые были наполнены всем, чем только могла наполнить эта уходящая с корабля тень. Молча мы переходили от судна к судну, обмениваясь между собой сомнениями о том, что флот может оказаться всеми брошенным, так что и открыть кингстоны будет некому и только одно судно, о котором с гордостью будет вспоминать вся Советская Россия, это контр-миноносец “Керчь”, команда которого осталась на месте за исключением одного или двух, имея на судне даже своего Командира, тогда как остальные почти все собрались на дредноуте “Воля”, который был захвачен этой сволочью, отдававшейся на милость немца — идти в Се вастополь…»95. Та же ситуация была и на дредноуте «Свободная Россия», в котором от всей команды осталось всего 55 человек. М. М. Лучин писал: «Наши опасения, что если бы немцы захотели захватить флот и пришли бы в Новороссийск, взяли бы без боя флот — оправдались. Тут уж, когда никакой опасности не угрожало еще — вся масса бежит, а тогда и подавно были бы брошены все суда. С болью в душе мы покинули “Свободную Россию”, опасаясь, что она достанется врагу, так как выве сти за мол нужны были люди. Но надежда была на “Керчь” и его команду»96. Ко манды же кораблей буквально бурлили, придя в итоге длительных дебатов к пра ктически единому мнению: «Флот не топить, пока ему не будет угрожать реальная, непосредственная опасность»97.

Тем временем против Авилова-Глебова и Вахрамеева, живших в Новорос сийске в поезде под усиленной охраной и практически не выходивших из своих вагонов (видимо, опасаясь покушения матросов кораблей)98, поднялась сильная Там же. Л. 5.

Там же. Л. 6.

Кукель В. Правда о гибели Черноморского флота // Гражданская война в России: Черноморский флот. М., 2002. С. 62.

Сапронов так описывал поведение представителей московской власти: «[Приехал] боль шой человек — в специальном поезде, из которого не выходит. Поезд охраняют 100 человек ма тросов, вооруженных винтовками и пулеметами… Это был Вахрамеев. Тут же мы большевики и ко миссары кораблей увидели в первый и последний раз и второго «затворника», комиссара флота Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

агитация, среди команд раздавались возгласы «Довольно комиссаров»99. С. Г. Са пронов писал о том, что «Авилов, Саблин и прочие “Главки” продолжали “ва риться в своем собственном соку”, имея, как видно, уже точные распоряжения Совнаркома о потоплении флота, но не принимая никаких мер к проведению их в жизнь. Время свое они проводили в бесконечных, изолированных от большеви ков и матросских масс, совещаниях — “видимостью дела” прикрывая свою без деятельность. Как показал дальнейший ход событий, у одних “Главков” это был продуманный и преднамеренный саботаж (Саблин, Тихменев и им подобные), у других — страх за свою шкуру, так как лозунг “потопления” был не из популяр ных и за него весьма свободно можно было поплатиться жизнью»100. Для Авило ва-Глебова, Лучина и Вахрамеева возникла непосредственная опасность ареста, вопрос об этом был поставлен на заседании Новороссийского комиссариата101, с которого Авилов-Глебов и Вахрамеев попросту трусливо сбежали, если верить воспоминаниям С. Г. Сапронова102. После бегства «представителей власти» под нялся шум, наиболее горячие головы предлагали догнать и арестовать беглецов.

Возбуждение против Авилова-Глебова и Вахрамеева достигло такой степени, что матросы были готовы даже пойти на штурм поезда, не опасаясь неизбежных боль ших жертв103. Лишь взвешенная позиция фракции большевиков по этому вопросу способствовала тому, что собрание успокоилось. В поздней советской историог рафии утвердилась точка зрения о том, что Авилов-Глебов и Вахрамеев вынужде ны были бежать от «псевдореволюционеров» и посланцам Совнаркома «едва уда лось скрыться»104.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.