авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«А.С. Пученков УКРАИНА и КРЫМ в 1918 – начале 1919 года Очерки политической истории Нестор-История Санкт-Петербург ...»

-- [ Страница 7 ] --

Миссия Авилова-Глебова и Вахрамеева не удалась. По словам члена ЦИК Се верокавказской республики Е. Д. Лехно, «матросы-клешники, а их было не мало, попытались сбросить в море Глебова-Авилова»105. Так же едва не поступили и со сторонником затопления флота членом Исполкома Новороссийского Совета Авилова-Глебова, тоже жившего в вагоне на станции, под вооруженной охраной. Авилов-Глебов приехал около месяца тому назад, но, как я уже говорил, чуждался парторганизаций большевиков флота и города. К нему тоже никого не допускала его спецохрана. На кораблях, кроме «Воли», он нигде не бывал. На митинге, нами организованном, не выступал и сам ни одного собрания не про вел. Зато охрана его шныряла повсюду, и, как видно, вести, ею приносимые, о настроении и наме рении моряков и заставляли его вести свою сугубо отшельническую жизнь. С приездом Вахрамеева он перецепил свой вагон к его поезду, который теперь всегда стоял на парах (см.: ЦДАГО Украины.

Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 142–143).

Гутан Н. Р. От Севастополя до Новороссийска // Гангут. 1993. Вып. 5. С. 86.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1158. Л. 137.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 145. В классической монографии И. Т. Сирченко по данному вопросу написано о том, что «Вахрамеев и Авилов-Глебов отправились на вокзал, пола гая, что их миссия почти выполнена» (Сирченко И. Т. Выполняя приказ В. И. Ленина… М., 1979. С. 233).

В романе же участника Гражданской войны известного писателя Б. Лавренева «Синее и белое» пред ставлены слишком героизированные образы Вахрамеева и Авилова, этаких революционеров без страха и упрека, буквально сгорающих на глазах от напряжения и непомерной нагрузки (см. Лавренев Б. Синее и белое. Калининград, 1991. С. 416–492).

Там же. Л. 145.

Козлов А. И. Во имя революции (Потопление Черноморского флота в 1918 г. по приказу В. И. Ле нина). Ростов-на-Дону, 1985. С. 178.

Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. Р-1511 (Лехно Е. Д.). Оп. 1. Д. 2. Лех но Е. Д. «ЦИК Северокавказской республики в 1918 году». 1960 г. Л. 4.

140 Глава III Кузьминым106. Неудачу Авилова-Глебова и Вахрамеева, как кажется, предопредели ла целая совокупность факторов: личная неуверенность эмиссаров в правильности меры, которую они должны осуществить — т. е. затопить флот, поэтому, думается, что и тот, и другой выжидали время, опасаясь поплатиться за поспешное решение.

Кроме того, свою роль сыграла и неспособность Авилова-Глебова и Вахрамеева вой ти в доверие к командам кораблей;

посланцы Москвы вели жизнь «отшельников», причем не общаясь ни с эскадрой, ни с местными парторганизациями. Сапронов ут верждал, что в Авилове-Глебове и Вахрамееве говорил «страх за свою шкуру, так как лозунг «потопления» был не из популярных и за него весьма свободно можно было поплатиться жизнью»107. Однако, такая осторожная тактика в революционную эпоху, конечно, популярностью у матросов пользоваться не могла.

Как следствие, Авилов-Глебов, и Вахрамеев были вынуждены оставить Но вороссийск и отправиться в Москву для доклада о создавшемся положении. Не годование Ленина, узнавшего о провале их миссии, если верить воспоминаниям управляющего делами СНК В. Д. Бонч-Бруевича, не поддавалось описанию108. Для организации затопления флота из столицы большевистской России был послан новый уполномоченный — мичман Ф. Ф. Раскольников, приезд которого и сыграл определяющую роль109.

Любопытно, что в исследованиях сталинской эпохи писалось о том, что Вахрамеев «оказался не на высоте положения и далеко не оправдал доверия Совнаркома»110, Авилов-Глебов был объявлен врагом народа, а его действия по ор ганизации затопления флота расценивались как «предательские»111. Имя же не возвращенца Федора Раскольникова не упоминалось вовсе. Скажем, в воспоми наниях В. Д. Бонч-Бруевича вызов Раскольникова к Ленину преподносился так:

«Владимир Ильич вызвал к себе находившегося в то время в Кронштадте лично известного ему мичмана военно-морского флота и подробно инструктировал его, что нужно сделать в Новороссийске, требовал от него быть непреклонным, все выполнить от имени правительства»112. Между тем, именно Раскольников и стал ключевой фигурой последнего акта трагедии флота. В беседе с Ф. Ф. Раскольнико вым Ленин объяснил свою позицию по флоту следующим образом: «Потопление Черноморского флота встречает неслыханное сопротивление со стороны части ко манд и всего белогвардейски настроенного офицерства. Имеется сильное течение за уход в Севастополь. Но увести флот в Севастополь — это значит отдать его в руки германского империализма. Этого никак нельзя допустить. Необходимо во что бы то ни стало потопить флот, иначе он достанется немцам»113. Ленин командировал Кузьмин И. Революционные дни в Новороссийске // Октябрь на Кубани и Черноморьи. Красно дар, 1924. С. 132.

ЦДАГО Украины. Ф. 59. Оп. 1. Д. 1198. Л. 137.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 11.

Янчевский Н. Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Ростов-на-Дону, 1927. Т. II. С. 11.

Разгон И. Орджоникидзе и Киров и борьба за власть Советов на Северном Кавказе. 1917–1920 гг.

М., 1941. С. 164.

Там же. С. 166.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 12.

Раскольников Ф. Ф. Гибель Черноморского флота // Федор Раскольников о времени и о себе:

Воспоминания. Письма. Документы. Л., 1989. С. 349.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

Раскольникова в Новороссийск для организации затопления флота. По пути в Но вороссийск Раскольников в Царицыне имел встречу с находившимся там нарком нацем И. В. Сталиным, который также заявил о себе как о стороннике затопления флота114. В Тоннельной Раскольников встретился и с оставившими Новороссийск Лучиным и Авиловым-Глебовым, подробно сообщившим Федору Федоровичу о положении дел в эскадре115.

В Новороссийске происходила ожесточенная борьба. Команды судов были де морализованы, никакого выхода из тупика не было видно. «Самоубийство» флота, осуществить было невыносимо тяжело, идти в Севастополь — унизительно. На про водившемся среди чинов команд «референдуме» 939 человек высказалось за поход в Севастополь, около 1000 воздержалось или голосовало «за борьбу до последнего снаряда». Было видно, что единодушного решения не существует. Команды были деморализованы и издерганны. Временный командующий флотом А. И. Тихме нев116 был сторонником похода флота в Севастополь. По словам командира эсмин ца «Керчь» старшего лейтенант В. Кукеля, у командующего флота перед глазами, как призрак, «стояло декабрьское избиение офицеров в Севастополе, парализовав шее в них всякую волю, решимость и чувство чести, необходимое в столь тяжелый момент»117. Противники затопления, во главе с линейным кораблем «Воля» под вымпелом капитана I ранга А. И. Тихменева, вышли обратно в Севастополь — фак тически на сдачу немцам118. По словам советского автора Н. И. Супруненко, Ти хменев сумел «заручиться поддержкой отсталой части матросов», согласившихся подчиниться «предательскому приказу»119. Однако, очевидно другое: флот был рас колот пополам, трагедия Гражданской войны в этой ситуации проявилась очень отчетливо. 17 июня, в половине 12-го часа ночи приготовившиеся к походу суда снялись с якоря и ушли в море «при нескрываемом озлоблении оставшихся в Но вороссийске как команд, так и всего населения»120. Когда эскадра, уходившая в Се вастополь, выстроилась на внешнем рейде, то на передней мачте «Керчи» взвил ся сигнал: «Судам, идущим в Севастополь. Позор изменникам России!»121 Немцы поступили с эскадрой, пришедшей в Севастополь, достаточно предсказуемо: они сразу объявили корабельные команды военнопленными, выставили близ кораблей своих часовых и подняли на них кайзеровские военно-морские флаги122.

Там же. С. 356.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6.

Саблин 6 июня выехал в Москву, выслав оттуда 12 июня телеграмму на имя Тихменева: «Внести по международной обстановке изменения в принятые решения не представляется возможным», тем са мым фактически дав согласие на затопление флота (Крестьянников В. В. Вице-адмирал М. П. Саблин // Севастополь: взгляд в прошлое. Севастополь, 2006. С. 316).

Кукель В. Указ. соч. С. 67, 101.

Через какое-то время «Воля» вошла в состав Черноморского флота белых.

Супруненко Н. И. Очерки истории Гражданской войны и иностранной военной интервенции на Украине. М., 1966. С. 40.

Лукин В. Уничтожение части судов Черноморского флота в Новороссийске в июне 1918 г. // Кра сный флот. 1923. № 3. С. 154.

Раскольников Ф. Ф. Указ. соч. С. 361.

Тинченко Я. Украiнськi збройнi сили березень 1917 р. — листопад 1918 р (органiзацiя, чиселнь нiсть, бойовi дii): наукове видання. К., 2009. С. 374;

Тинченко Я. Вiйськово-морськi сили Украiни. 1917– 1921. К., 2012. С. 38.

142 Глава III Командир «Керчи», старший лейтенант В. А. Кукель, стал главным организа тором затопления кораблей, оставшихся в Новороссийске. 18 июня 1918 г., пред варительно заложив в машинное отделение каждого корабля взрывные патроны123, в Цемесской бухте команда «Керчи» с короткой дистанции расстреляла все суда Черноморского флота, которые остались в Новороссийске — всего 14 кораблей.

Миноносцы уходили под воду, держа на мачтах сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь!»124.

По воспоминаниям очевидца, Новороссийск «в этот день не работал, и весь при сутствовал на похоронах, все было усеяно народом;

очень многие не выдержива ли такой картины, со слезами на глазах ругали и Советскую власть, и тех, которые ушли в Севастополь»125. По свидетельству члена ЦИК Северокавказской республи ки В. Черного, затопление флота «произвело необычайно удручающее впечатление на рабочих и солдат» города126. Многие моряки, как вспоминал видный красный командир В. М. Примаков, покончили жизнь самоубийством, не в силах пережить трагедию флота127. Член исполкома Новороссийского совета Кузьмин писал о том, что первые дни «после потопления флота, жители Новороссийска чувствовали себя так, будто каждый из них похоронил близкого, дорогого человека в одной братской могиле, к которой стекалось все население, — а этой могилой было “Черное море”.

Берег в районе Новороссийска от раннего утра и до позднего вечера был заполнен мужчинами и горько плачущими женщинами»128.

Советский драматург А. Корнейчук в 1933 г. написал пьесу «Гибель эскадры», посвященную затоплению флоту в Цемесской бухте. В 1960 г. великий театральный режиссер Г. А. Товстоногов на сцене ленинградского Большого Драматического те атра им. Горького поставил «Гибель эскадры». Артист Олег Басилашвили, играв ший одну из ролей в этом спектакле, вспоминал, что во время сцены прощания матросов с тонущими кораблями «люди в зале плакали»129. И дело тут не только в уровне товстоноговской постановки. Труппа, как вспоминал артист В. М. Тато сов, относилась к драматургии Корнейчука профессионально, в чем-то безучастно, «мы просто делали свою работу, на уровне нашего театра, так, как и требовал этого Товстоногов»130, но сами зрители реагировали на увиденное крайне эмоциональ но — даже десятилетия спустя этот эпизод советской истории производил огром Козлов А. И., Хмелевский К. А. Интервенция Четверного Союза на Дону и Северном Кавказе в 1918 г. // Империалистическая интервенция на Дону и Северном Кавказе. М., 1988. С. 121.

Кукель В. Указ. соч. С. 73.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5. Д. 1844. Л. 6. «Невиданными похоронами» называет в своих вос поминаниях затопление флота и член исполкома Новороссийского совета Кузьмин (см.: Кузьмин И. Ре волюционные дни в Новороссийске // Октябрь на Кубани и Черноморьи. Краснодар, 1924. С. 132).

ГАКК. Ф. Р-411 (Материалы по истории Кубани). Оп. 2. Д. 212. Л. 119.

Примаков В. Борьба за советскую власть на Украине // Сб. статей 1918–1923. М., 1923. С. 181.

Кузьмин И. Революционные дни в Новороссийске… С. 133.

Басилашвили О. «Осенний марафон уже не пробегу» // Московский комсомолец. 2009. 25 сентя бря. По словам игравшего в те годы в товстоноговской труппе В. Э. Рецептера, «Мастер [Г. А. Товстоно гов. — А. П.] построил сцену так, что каждый из уходящих получил сольный выход из центрального трю ма и чуть ли не минуту сценического времени лицом к залу, чтобы зритель видел одно за другим десять, а то и больше одинаково молчаливых и трагических, но по-человечески разных прощаний с родным домом, каким для каждого моряка является его корабль. Сцена шла без слов, под звуки торжественно го марша “Прощание славянки” в исполнении живого оркестра духовых инструментов» (Рецептер В. Э.

На Фонтанке водку пил. М., 2011. С. 187).

Из архива автора. Интервью с народным артистом РСФСР В. М. Татосовым. 12 апреля 2012 г.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

ное впечатление на людей. Зрители видели не только трагедию флота, не только один из эпизодов Великой Революции и Гражданской войны, но и реальную, зри мую трагедию людей, на глазах у которых происходила гибель всего того, что для них и составляло огромную часть их жизни. Безучастным к этому быть нельзя.

На рассвете следующего дня, 19 июня 1918 г., после схода команды на берег, «Керчь» была затоплена у Кадошского маяка близ Туапсе131. Перед своей гибелью «Керчь» отправила радиограмму с извещением о том, что все оставшиеся в Ново российске корабли уничтожены: «Всем, всем, всем. Погиб, уничтожив часть су дов Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдаче Германии.

Эскадренный миноносец “Керчь”». Адресована эта радиограмма была главным образом судам, ушедшим в Севастополь с Тихменевым, доказывая им возмож ность затопления и исполнения тем самым своего долга132. Радиограмма эта была напечатана во всех газетах юга России. Мичман Б. М. Повысоцкий в своих вос поминаниях писал: «О том, как, что мы честно выполнили свой долг перед Роди ной, узнали и наши друзья, и наши враги»133. По словам севастопольского истори ка Д. В. Соколова, как «боевая единица флот перестал существовать…»134.

Флот был затоплен, но не оказался в руках врага. Показательно, что в белогвар дейской среде за затопление флота большевиков не осуждали, а наоборот считали это решение смелым и оправданным135. Впрочем, Главнокомандующий белогвар дейскими Вооруженными Силами на Юге России генерал А. И. Деникин, верный себе, написал о затоплении флота как о символе «патриотизма» черноморцев, столь же фальшивого, сколь и бессмысленного»136.

Как бы то ни было, но можно констатировать лишь то, что гибель элиты Чер номорского флота была, конечно же, очередным ударом по национальной Рос сии. Большевики же использовали эпизод с затоплением флота в качестве одно го из важнейших слагаемых своей, коммунистической, истории, а вернее легенды о Гражданской войне: советская историография, в частности, ростовский историк А. И. Козлов, трактовала новороссийскую трагедию как «героический акт в защиту завоеваний революции»137, а затопление флота как единственно верную меру, по зволившую «предотвратить войну с Германией и укрепить в стране позиции Совет ской власти»138. Козлов отмечал: «Врагам удалось увести в Севастополь лишь часть эскадры. При этом они использовали ошибки местных органов Советской власти, допускавшиеся при решении вопроса о судьбе кораблей…»139.

Цветков И. Ф. Линкор «Октябрьская революция». Л., 1983. С. 187.

Жуков В. К. Черноморский флот в революции 1917–1918 г. М., 1932. С. 272.

Подвысоцкий Б. М. Указ. соч. С. 90.

Соколов Д. В. Таврида, обагренная кровью. Большевизация Крыма и Черноморского флота в марте 1917 — мае 1918 г. М., 2013. С. 232.

Гвоздев В. С. Трудное начало (Воспоминания) // Белая армия. Белое дело. Екатеринбург. 2003.

№ 12. С. 109.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. М., 2003. Т. 3. С. 396.

Козлов А. И. Черноморский флот и советско-германские отношения в 1918 году // Каменистыми тропами… Исторический очерк. Ростов-на-Дону, 2008. С. 109.

Козлов А. И. Во имя революции (Потопление Черноморского флота по приказу В. И. Ленина в 1918 г.). Ростов-на-Дону, 1985. С. 200.

Там же. С. 200.

144 Глава III В первые годы после распада СССР трагедия Черноморского флота рассматри валась столь же политизированно, как и в советское время, правда, уже в соответ ствии с новой «генеральной линией», а именно – сквозь призму якобы неспособ ности большевиков к управлению Россией. Так, например, известный публицист Игорь Бунич в своем сочинении с говорящим названием «Черноморская Цусима»

писал о том, что «Цусима» флота произошла в значительной степени из-за «пре ступной политики большевиков и русской междоусобицы»140. Тогда же, сразу по сле затопления флота, советская пресса опубликовала лишь коротенькую заметку от имени наркоминдела Г. В. Чичерина, в которой сообщалось о том, что «часть бывших в Новороссийске судов Черноморского флота возвратилась в Севасто поль, остальная же часть была командой взорвана»141. Раскольников, в свою оче редь, 31 июля 1918 г., отправил с пометкой «В. секретно» на имя Ленина и Троцко го телеграмму следующего содержания: «Дело совершенное нами в Новороссийске должно во чтобы то не стало быть доведено до конца уничтожением судов находя щихся в Севастополе. Преступление Саблина, Вахрамеева и Авилова, своевременно не выполнивших директив центральной власти и ввиду этого допустивших переход Черноморского флота в руки германских империалистов, измена Тихменева, все это должно быть заглажено»142. Близкий к Ленину В. Д. Бонч-Бруевич вспоминал:

«Немцы негодовали, узнав о потоплении новороссийского нашего флота, на ко торый они уже разинули свою прожорливую пасть, чтобы проглотить его. И вдруг такой афронт! Флот наш покоился на глубоком дне Черного моря! Немцы злились, не однажды высказывая это вслух. Владимир Ильич потирал руки и посмеивался.

Пусть немцы знают, что мы не шутим, и что русский народ может пойти на любые жертвы, но все это до известного предела, который мы никогда не перейдем.

— Нашли дурачков, — говорил он, — отдай им флот! Жаль, что наши сплохо вали и не открыли огонь по уходившим в Севастополь! Обязательно их надо было расстрелять и потопить… мерзавцев, изменников, предателей нельзя было отпу скать!... Тут нечего было ни на флаги Украинской рады, ни на референдум обра щать внимание, а просто расстрелять и дело с концом! Жаль, очень жаль, что так случилось, — печалился Владимир Ильич»143.

Гибель части Черноморского флота 18 июня 1918 г. стала одной из самых траги ческих страниц в истории Гражданской войны.

§2. Крым во второй половине 1918 — начале 1919 года Остатки Черноморского флота, базировавшиеся в первую очередь в Севастопо ле, беспощадно разграблялись. Немецкие солдаты ежедневно отправляли из Кры ма в Германию посылки с продовольствием, по распоряжению генерала Коша в Берлин отправлялись поезда, нагруженные обстановкой императорских дворцов и яхт, из Севастопольского порта вывозилось разнообразное ценное имущество144.

Бунич И. Л. Черноморская Цусима. СПб., 1999. С. 6.

Известия ВЦИК. 1918. 22 июня;

Правда. 1918. 23 июня.

РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 2443. Л. 10.

Бонч-Бруевич В. Д. Владимир Ильич Ленин и Военно-морской флот… С. 14.

Винавер М. М. Наше правительство (Крымские воспоминания 1918–1919 гг.). Париж, 1928. С. 2.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

Ключи от магазинов, складов и мастерских порта хранились у немецких офицеров, забиравших из них материалы и инвентарь без всяких документов, «причем забор их носит характер, если так можно так выразится, чисто стихийный, не оправды ваемый надобностью…», — докладывал командующему Черноморского флота Ук раины капитан II ранга Погожев, начальник тыла Черноморского флота и главный командир Севастопольского порта по Севастопольской почтовой конторе 13 мая 1918 г145. Показательно заявление капитана транспорта «Император Николай I»

на имя Командующего Черноморским флотом от 15 мая 1918 г.: «Считаю своим долгом довести до сведения Вашего, г. капитан I ранга, обо всем происходящем на вверенном мне корабле “Император Николай I” (бывший “Авиатор”). 3 мая поселился Германский авиационный отряд под командой капитана-лейтенан та г. Шиллера. 13-го мая, не предупредив меня, стали свозить с парохода на берег имущество, как-то: каютную обстановку, кровати, матрацы, диваны, умывальни ки, зеркала, табуретки, белье и медные прутья для занавесок, а также из каюты люкс, дамского будуара, библиотеки, музыкального салона, курительной I класса, бара и кают-компании всю мягкую мебель и стулья, а из буфета посуду и серебро, а также увозить всю провизию, которая была приобретена для экипажа на собст венные средства. Все вышеупомянутое продолжает свозиться и в настоящее время.

О чем и довожу до Вашего сведения»146. В комментариях подобное даже и не ну ждается. Подобное положение вещей было и на складах, и в мастерских147. Немцы и австрийцы грабили все, что только можно148, официально именуя это «военной добычей». Начальник всех портов Черноморского флота адмирал А. Г. Покровский наивно вопрошал в одном из документов: что «является «военной добычей» при настоящей обстановке, когда войска дружественных государств введены в страну по приглашению ее правительства»? Новые хозяева вели себя в Крыму бесцеремонно, пользуясь своей силой и без наказанностью. Неопределенность положения в смысле принадлежности тому или иному правительству флота, Севастополя, имущества флота способствовали тому, что грабежи с территории порта стали каждодневным делам. Помимо немецких, если так можно выразиться, легальных, грабителей, хватало и своих, самых что ни на есть национальных, воровавших казенное имущество, не боясь поставлен ных немецких караулов. Таковые кражи поражали своей «смелостью и стали яв лением прямо обыденным», сообщал контр-адмиралу Клочковскому капитан над ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203 (Морской генеральный штаб при Морском министерстве Украин ской Державы). Оп. 1. Д. 3. Л. 58.

Там же. Л. 61.

Там же. Л. 65–67.

Доходило до недопустимых с точки зрения военной этики случаев ограбления немецкими офи церами квартир уехавших в отпуск русских офицеров (РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 112). Кроме того, немцы не отличались и особой чистоплотностью: так при осмотре комиссией Севастопольской го родской управы местной гостиницы «Гранд-Отель», члены комиссии даже не смогли определить сумму убытков, причиненных немцами: «Впечатление, которое производит гостиница, не поддается никакому описанию, настолько испорчены все помещения и инвентарь;

трудно даже предположить, что в этих помещениях жили люди, и только что его освободили…» (см.: Борьба за Советскую власть в Крыму. До кументы и материалы. Симферополь, 1961. Т. II. С. 58. № 30).

ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203. Оп. 1. Д. 5. Л. 60.

146 Глава III Севастопольским портом150. Доходило до того, что жители города воровали даже габаритные деревянные вещи: корабельные столы, деревянные переборки и даже пианино рубились на дрова и уносились на берег151. Благодаря немецким и россий ским грабителям от кораблей остались только старые железные коробки, так как германцы сняли все целые механизмы.

С того момента, когда стало очевидно, что Германия пала, и скоро немцам пред стоит уйти из Крыма, разграбление последними русского имущества стало еще бо лее наглым: немцы попросту стали распродавать имущество флота в частные руки, электротехническое оборудование,например, благополучно сбывалось евреям-спе кулянтам, делавшим на этом хорошую прибыль. С первых чисел ноября наличными силами охраны порта, мастеровыми и служащими немцы были удалены из Севасто польского порта, но под угрозой применения силы, которая исходила от команду ющего немецкими морскими силами в бывшем русском районе Черного моря ви це-адмирала Гопмана, вскоре вернулись туда обратно. Русские сохранили контроль только над Лазаревским и доковым адмиралтействами. После возвращения немцев в порт грабеж еще усилился152. Что же касается судьбы Черноморского флота, то она так и осталась подвешенной. Немцы предложили Украине заплатить за флот, как за общероссийское имущество, сумму порядка 200 миллионов рублей153. Вопрос по вис в воздухе, судьба флота так и осталась неразрешенной. Чьим был флот во второй половине 1918 года: украинским, крымским, российским или немецким — на этот вопрос с правовой точки зрения ответить крайне сложно.

Украина делала попытки получить корабли Черноморского флота, находив шиеся в румынских портах, но платить содержание личному составу команд крей серов не собиралась. Так, товарищ морского министра контр-адмирал Максимов сообщал официальному представителю морского министерства Украинской Дер жавы для связи с германским командованием в Крыму контр-адмиралу Клочков скому: «Выдавать содержание Командам означенных судов возможно лишь с мо мента перехода этих судов в распоряжение Украинской Державы. За прежнее же время Украина платить не обязана и, вообще, не имеет возможности делать это за отсутствием средств»154. Подобный факт более чем показателен. Великодержав ность Украины, попытки заполучения Державой русского имущества не подтвер ждались ни военной силой, ни экономическоими возможностями, ни политиче ской независимостью.

Правительство гетмана более чем отчетливо понимало значение Крыма для украинской торговли. Скоропадский не единожды получал от своих подчинен ных докладные записки подобного плана: «Неясность положения Крыма, главным образом, Севастополя, в высшей степени затрудняет решение очень многих суще ственных вопросов … По-видимому, вопрос о принадлежности флота и Кры ма крайне трудно разрешить на месте, а потому не явится ли правильным реше нием послать в Берлин специальную миссию для решения столь коренных для РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 120. Л. 86.

Там же. Ф. Р-1722. Оп. 1. Д. 19. Л. 8.

Там же. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 11. Л. 15.

Скоропадский П. Указ. соч. С. 264.

РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 120. Л. 9. Рапорт от 30 октября 1918.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

Украинской державы вопросов, как вопроса о существовании Морской торговли, каковая без обладания Крыма и без военного флота явится лишь фикцией…»155.

Сам же Скоропадский личных контактов с Сулькевичем не имел, они обо рвались, не начавшись. Два генерала понять друг друга не смогли. Скоропадский рассуждал так: «Планы немцев мне неизвестны, во всяком случае, при известной комбинации не прочь там [в Крыму. — А. П.] закрепиться. Турция с татарами тоже протягивает к Крыму руки, Украина же не может жить, не владея Крымом, это бу дет какое-то туловище без ног. [выделено нами. — А. П.] Крым должен принадле жать Украине, на каких условиях, это безразлично, будет ли это полное слияние или широкая автономия, последнее должно зависеть от желания самих крымцев, но нам надо быть вполне обеспеченными от враждебных действий со стороны Крыма. В смысле же экономическом Крым фактически не может существовать без нас. Я решительно настаивал перед немцами о передаче Крыма на каких угод но условиях, конечно, принимая во внимание все экономические, национальные и религиозные интересы народонаселения. Немцы колебались, я настаивал самым решительным образом»156. В свою очередь генерал Сулькевич заявлял в интервью одной из ялтинских газет: «Мое правительство не было ни за Украину, ни против нее, а стремилось лишь к установлению добрососедских отношений, одинаково полезных и нужных как для Украины, так и для Крыма. После того, как я сообщил в Киев о моем новом назначении, я неожиданно получил от украинского прави тельства телеграмму, адресованную мне как “губерниальному старосте” на украин ском языке. Я ответил, что я не “староста”, а глава правительства самостоятельного края, и что я прошу установить сношения между нами на общественном языке — на русском. Этот мой поступок объявили в Киеве “разрывом дипломатических от ношений”. Мы, т. е. крымское правительство, послало своего уполномоченного в Киев для установления экономического соглашения, но оно там натолкнулось на абсолютно закрытые двери»157.

Действительно, в июне 1918 г. Украина развернула против Крыма настоящую таможенную войну, решительным сторонником которой выступал сам гетман158.

По распоряжению украинского правительства, все товары, направляемые в Крым, реквизировались. В результате закрытия границ Крым лишился украинского хле ба, а Украина — крымских фруктов. Продовольственная ситуация в Крыму заметно ухудшилась, даже в Симферополе и Севастополе были введены карточки на хлеб.

Населению Крыма было очевидно, что край прокормить сам себя не может, но пра вительство Сулькевича упорно стояло на позиции сохранения фактической неза висимости своего маленького государства и уделяло большое внимание вопросам, связанным с внешними атрибутами независимости. Крым в 1918 году успел полу чить, например, свой герб.

Государственным гербом утверждался герб Таврической губернии (византий ский орел с золотым осьмиконечным крестом на щите), флагом — голубое полотни ще с гербом в верхнем углу древка. Столицей государства объявлялся Симферополь.

ЦГАВОУ Украины. Ф. 2203. Оп. 1. Д. 5. Л. 7.

Скоропадський П. Указ. соч. С. 262.

Цит. по: Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 415.

Донцов Д. Рiк 1918, Киiв. К., 2002. С. 59.

148 Глава III В ранг государственного языка был возведен русский, но с правом пользования на официальном уровне татарским и немецким. Характерно, что не украинским! Не зависимый Крым планировал начать выпуск и собственных денежных знаков. Был разработан закон о гражданстве Крыма. Гражданином края, без различия по при знаку вероисповедания и национальности, мог стать любой человек, родившийся на крымской земле, если он своим трудом содержал себя и свою семью. «Приобре сти же гражданство мог только приписанный к сословиям и обществам, служащий в государственном или общественном учреждении и проживающий в Крыму не ме нее трех лет... Любой крымский мусульманин, где бы он ни проживал, при соот ветствующем ходатайстве имел право на гражданство Крыма. Предусматривалось и двойное гражданство», — сообщает об этом сюжете современное исследование159.

Сулькевич ставил задачу создания собственных вооруженных сил, так и не реализованную на практике. Украинизация Крыма не осуществлялась, т. к. край стремился всячески подчеркивать свою обособленность от Украины, что в целом успешно удавалось осуществлять все время владычества Сулькевича и Скоропад ского. В куда большей степени независимый Крым ассоциировал себя именно в государственной связи с Россией, воспринимая себя как часть Российского го сударства. На время отсутствие в России признанной национальной власти Крым находил возможным считать себя независимым государством, при этом, как вспо минал видный общественный деятель и министр труда в кабинете Соломона Кры ма П. С. Бобровский, деятельность правительства в этом вопросе носила «почти юмористический характер», а само правительство, по словам мемуариста, «ника ким авторитетом в населении... не пользовалось»160.

В сентябре 1918 г. Украина несколько ослабила режим экономической блокады Крыма. Официально «таможенная война» закончилась. Как следствие, Симферо поль счел возможным открыть переговоры с Киевом. Так, в конце месяца крымская делегация во главе с министром юстиции А. М. Ахматовичем (по национальности Ахматович, как и Сулькевич, был литовский татарин) посетила Киев. Ахматович вел себя достаточно амбициозно, в частности, заявляя о том, что в «экономическом отношении Крым находится в блестящем положении», и подчеркивая, что крым ская делегация приехала в Киев лишь потому, что таможенная война прекрати лась: «Отмена Украиной таможенной войны дала крымскому правительству право приехать в Киев для переговоров, ибо в таможенной войне мы усматривали прием воздействия … При продлении же таможенной войны, крымское правительство не сочло бы возможным вступить в какие-либо переговоры»161. Отвечая на вопрос о слиянии Крыма с Украиной, Ахматович заявлял: «На Украине, очевидно, не ос ведомлены о крымских делах. Мы приехали сюда говорить, как равный с равным.

Мы стоим на принципе национального самоопределения, и мы верим, что идея на ционального самоопределения восторжествует. Сейчас я не имею права говорить, какую форму правления делегация считает приемлемым и необходимым отстаи вать для Крыма. Но несомненно одно, что для Крыма мы будем требовать таких же прав, какие Украина требует для себя. Перед отъездом из Симферополя наша Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 383.

ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Л. 7.

Сообщение А. М. Ахматовича // Киевская мысль. 1918. 1 октября (18 сентября).

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

делегация, при участии остальных членов крымского кабинета, имела ряд совеща ний, на которых была установлена принципиальная точка зрения правительства на украино-крымские отношения, совпадающая с мнением огромного большин ства крымского населения. К переговорам мы подготовились. Каждый шаг нами продуман, и с украинским правительством мы будем говорить открыто, прямо, без затаенных мыслей, ибо наше дело ясное и главное — правдивое. Мы знаем, что выражаем мнение громадного большинства крымского населения»162. Переговоры, хотя и шли несколько недель, не привели ни к каким определенным результатам.

Симферополь предлагал акцентировать внимание на экономических вопросах, в то время как для Киева важнее были вопросы политические, а именно условия присо единения Крыма к Украине. Украинская делегация во главе с премьер-министром Ф. А. Лизогубом представила «Главные основания соединения Крыма с Украиной»

из 19 пунктов. Суть их сводилась к тому, что Крым должен был войти в состав Ук раины на правах автономного края «под единой Верховной властью Его Светлости Ясновельможного Пана Гетмана (официальный титул П. П. Скоропадского)»163.

Для решения вопросов, связанных с Крымом, при особе гетмана должен был со стоять статс-секретарь по крымским делам, назначавшийся гетманом из числа трех кандидатов, предлагавшихся Крымским правительством.

Условия, предложенные Украиной, крымскую делегацию не устроили. «Глав ные основания» были ими расценены не как «проект соединения», а как «проект порабощения». Симферополь, в свою очередь, выдвинул контрпредложения, сво дившиеся к установлению с Украинской Державой федеративного союза и заклю чению двустороннего договора164. Украинская делегация прервала переговоры, пригрозив возобновлением таможенной войны. В итоге ни к какому соглашению стороны так и не пришли, а вскоре изменились и общие условия: к концу стала подходить мировая война, в которой Германия — главный источник поддержки и для Сулькевича, и для Скоропадского — потерпела поражение.

Благоденствие немцев в Крыму продолжалось недолго. Близился конец Миро вой войны, что в середине октября 1918 г. стало очевидным уже для многих. Судьба же правительства Сулькевича зависела только от поддержки немцев.

За время своего правления кабинет Сулькевича не сумел обрести в глазах на рода какого-нибудь признания и уважения165. С симпатией к ставленнику немцев относились лишь крымские татары. Оппозиция видела именно в Сулькевиче ви новника всех бед края. 17 октября в Ялте на квартире видного кадета Н. Н. Богда нова кадетское руководство, предварительно заручившееся поддержкой немецкого командования, вынесло решение о необходимости отрешения кабинета Сулькеви ча от власти. Участники совещания с самого начала формулировали поставленную задачу — смещение Сулькевича — «как государственный переворот»166. На партий ном совещании комитета кадетов на даче Винавера под Алуштой было принято ре Там же.

Там же. 1918. 10 октября (27 сентября).

Разрыв украино-крымских переговоров // Там же. 1918. 11 октября (28 сентября).

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 525. Записки В. Д. Набокова. Л. 5.

ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Записки министра труда крымского правительства П. С. Бобровс кого. Л. 16.

150 Глава III шение о необходимости рекомендовать съезду губернских гласных Крыма избрать председателем правительства опытного политического деятеля кадета Соломона Самойловича Крыма167. Сам Винавер чуть раньше осуществил «паломничество»168, по его выражению, в Екатеринодар, где познакомился с вождями Добровольческой армии и составил о них благоприятное мнение. Почва для будущей «челобитной»

Деникину была подготовлена.

В середине октября приехавший в Екатеринодар Богданов проинформировал Деникина о предстоящем перевороте в Крыму. Кроме того, Богданов просил Де никина о назначении ответственного лица для организации в Крыму «вооружен ной силы именем Добровольческой армии и о посылке туда десантного отряда»169.

П. С. Бобровский вспоминал: «Вопрос о занятии Крыма Добровольческой армией возник в кадетских кругах тотчас, как стало ясно, что немцы вынуждены будут эвакуировать Крым. При этом, хотя он и возник в связи с вопросом об образова нии нового крымского правительства и необходимости для этого правительства опираться на какую-то вооруженную силу, он имел и самостоятельное значение.

Не только кадеты, но и самые широкие круги противобольшевиcтской интеллиген ции (а непротивобольшевистской интеллигенции на тот момент почти не было), включая правых социалистов и многих эсеров, смотрели на Добровольческую ар мию, как на единственную действенную противобольшевистскую силу. Героиче ское начало армии, ее высокий патриотический дух, ее резко противогерманская позиция, отсутствие в деятельности ее вождей реакционных поползновений — все это заставляло видеть в армии подлинную силу для возрождения единой свободной России…»170. И если интеллигенция и буржуазия были склонны к героизации До бровольческой армии, то народные массы смотрели на нее иначе. Большую роль в этом сыграла «четвертая власть», благодаря которой сведения о Добровольческой армии доходили до жителей полуострова крайне отрывочными и односторонними:

местная пресса, преимущественно социал-демократического направления по сво ей политической направленности, стремилась представить деникинцев опасными реакционерами171. По словам П. Новицкого, публициста социал-демократической газеты «Прибой», «Армия [Добровольческая. — А. П.], под руководством Шуль гина, Деникина и Милюкова, враждебна демократии. Она может спасти только Протофис, гетмана и общерусскую реакцию»172. К моменту прихода белых в Крым местный пролетариат рассматривал деникинцев как своих классовых врагов и был готов к борьбе с ними.

Деникин дал Богданову согласие на все его предложения. Уже в эмиграции Бог данов стремился подчеркнуть, что «Крымское правительство призвало Добрармию в Крым, оно сделало все ему возможное, чтобы материально и нравственно поддер жать Добрармию и с самых первых дней своего существования связало свою судьбу Оболенский В. А. Указ. соч. С. 612.

Винавер М. М. Указ. соч. С. 16.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 418.

ГАРФ. Ф. Р-6400. Оп. 1. Д. 7. Л. 27.

ГАРФ. Ф. 10003 (Коллекция микрофильмов Гуверовского института войны, революции и мира).

Оп. 11. К. 54. Л. 209;

Слово сказано // Прибой. Севастополь. 1918. 1 (18) декабря.

Новицкий П. Мертвая петля // Прибой. Севастополь. 1918. 12 (29) декабря.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

с армией…»173. Ситуация в Крыму менялась день ото дня. Так 3 ноября 1918 г. ко мандующий немецкой группой в Крыму генерал Кош письмом на имя Сульке вича заявил об отказе от дальнейшей поддержки его правительства, а уже 4 ноя бря крымский премьер запросил Деникина о «быстрой помощи союзного флота и добровольцев»174. В ожидании десанта Добровольческой армии улицы Ялты были украшены трехцветными флагами и гирляндами. Буржуазные обыватели надеялись на скорый приход добровольцев175. Однако было уже поздно.

Начавшаяся в Германии революции, ускорила падение кабинета Сулькевича.

Понимая, что без поддержки «общественности» ему не удержать власть, Суль кевич предложил кадетам составить свой кабинет, с условием, что он остается «начальником края». Однако, такие компромиссы уже не могли устроить кон ституционных демократов, и они ответили отказом на предложения генерала176, власть которого доживала последние дни. 14–15 ноября кабинет Сулькевича сло жил свои полномочия, генерал без споров передал все дела новому кабинету177, а сам незадачливый лидер Крыма отбыл в Азербайджан, чтобы там продолжать в роли военного министра Азербайджанской Демократической Республики свою, как выразился Деникин, «русофобскую работу»178. Позднее Сулькевич был рас стрелян большевиками.

Крушение центральных держав сделало Крым вновь всецело зависимым от Рос сии, с которой тогдашнее правительство ассоциировало в первую очередь Добро вольческую армию.

Кадром Добровольческой армии в Крыму был Крымский центр Добровольче ской армии, возглавляемый генералом бароном де Боде179. Деятельность Центра по отправке офицеров в Добровольческую армию была не слишком эффективна, Крым не дал армии ни одной значительной партии. В письме де Боде Алексеев пы тался дать этому какое-то объяснение: «Малый приток офицеров из района, нахо дящегося в Вашем ведении, нужно предполагать, объясняется некоторой обосо бленностью г. Ялты, который Вы избрали своим местопребыванием — к Ялте нет железных дорог, автомобильное сообщение неправильно и дорого…»180. Теперь, после поражения центральных держав, правительство Крыма вошло с генералом де Боде в соглашение. В свою очередь Деникин в письме Крыму заявил о готовности Добровольческой армии помочь краю. Приказом Деникина от 18 ноября/1 декабря 1918 г. Крымский центр был расформирован, а Боде стал именоваться «Командую щим Войсками Добровольческой армии в Крыму». Генерал должен был «вступить в командование всеми полевыми войсками и гарнизонами крепостей на правах Богданов Н. Открытое письмо А. И. Деникину // Последние новости. Париж. 1928. 22 декабря.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 398.

ГАРФ. Ф. 10003. Оп. 11. К. 54. Л. 210. Письмо В. А. Степанова А. И. Деникину. 15 ноября 1918.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 783. Дневник В. Д. Набокова. 5 октября 1918. Л. 1.

Борьба за Советскую власть в Крыму. Симферополь, 1961. Т. II. С. 56. № 26;

Южные ведомости.

Симферополь. 1918. 16 ноября.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 3. С. 398.

РГВА. Ф. 40308. Оп. 1. Д. 18. Л. 1. Подробнее см.: Кручинин А. С. Крым и Добровольческая армия в 1918 году // 1918 год в судьбах России и мира: развертывание широкомасштабной Гражданской войны и международной интервенции. Архангельск, 2008. С. 68–71.

РГВА. Ф. 40308. Оп. 1. Д. 18. Л. 3.

152 Глава III Командира Корпуса»181. По распоряжению Деникина небольшой отряд добро вольцев с орудием был выслан в Ялту, а другой отряд отправлен для занятия Кер чи. На основе этих, незначительных по численности сил, начала формироваться «Крымская дивизия», в командование которой вступил ген.-майор А. В. Корвин Круковский, получивший от Деникина следующие инструкции: «русская государ ственность, русская армия, подчинение мне. Всемерное содействие Крымскому правительству в борьбе с большевиками. Полное невмешательство во внутренние дела Крыма и в борьбу вокруг власти»182.

Несмотря на номинальное главенство де Боде, именно Корвин-Круковский, думается, и был центральной фигурой, представлявшей интересы Деникина в Кры му. Корвин-Круковский по мере сил инструкцию своего Главкома выполнял, и из начально публично выказывал лояльность по отношению к ревниво оберегавшему свои прерогативы крымскому правительству и уважение к местным особенно стям, заявляя о том, что главная функция Добровольческой армии на полуострове сводится к поддержанию здесь законности и порядка при помощи союзников183.

Вместе с тем решение генерала о начале мобилизации офицеров и формирование офицерских рот вызвало недовольство у местного населения, и без того подвержен ного большевистской пропаганде. К моменту прибытия добровольцев и союзни ков в Крым у значительной части местного населения имелось оружие: во-первых, оружие распродавали солдаты, возвращавшиеся с фронта и нуждавшиеся в день гах;

во-вторых, оружием вовсю торговали немцы, торопясь получить последнюю прибыль перед убытием на фатерланд. Все это сильно сгущало атмосферу, в возду хе буквально витало напряжение. Отношение к добровольцам у крымского демоса, как правило, было откровенно недоброжелательное. «“Не хотим власти генерала Деникина”, — вот что говорил базар. А трехцветный флаг и золотые погоны просто возбуждали ненависть, как символ старого “проклятого” времени», — вспоминал вдумчивый мемуарист, профессор Н. Н. Алексеев, живший в то время в Крыму184.

Добровольцев считали откровенными реакционерами, армию Деникина — монар хической и буржуазной. Немало этому способствовало и сами деникинцы, зача стую распевавшие в пьяном виде в крымских ресторанах «Боже, царя храни». Такое поведение белогвардейцев приводило к тому, что отношение к Добровольческой армии становилось все более неприязненным, а количество противников дени кинцев в Крыму — все увеличивалось, включая в себя уже не только рабочих, но и представителей мелкой буржуазии185. Однако, сами добровольцы в конце 1918 г.

думали, что Крым — полуостров с высоким уровнем политической стабильности, пребывание на территории которого для Белого движения очень и очень выгод но. В письме военному министру правительства Колчака генералу Н. А. Степанову, датированному декабрем 1918 г., Деникин с удовлетворением сообщал о том, что «Крымский полуостров входит в сферу действий Добровольческой армии по со Там же. Ф. 40238. Оп. 1. Д. 20. Л. 6.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. V. С. 419.

Беседа с ген. Корвин-Круковским // Южные ведомости. 1918. 30 ноября.

Алексеев Н. Н. Из воспоминаний // Архив русской революции. М., 1993. Т. ХVII. С. 183.

РГВА. Ф. 39749 (Штаб корпуса Добровольческой армии в Крыму). Оп. 1. Д. 1. Л. 3–8. Доклад подполковника Знаменского о положении в Крыму. Декабрь 1918.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

глашению с местным краевым правительством и занят частями Добровольческой армии, также начинается производство мобилизации…»186. Предполагалось, что посланные Деникиным части являются лишь кадрами, которые будут пополняться мобилизацией офицеров и солдат на территории Крыма. Дело это также возлага лось на генерала де Боде187.

Помимо всего прочего, падение немцев, кризис гетманской власти, и ожи даемый приход в Крым союзников привели к тому, что Деникин открыто заявил о своих претензиях на Черноморский флот, оставшийся к концу 1918 г. фактиче ски бесхозным. Присоединение это было, по словам Деникина, «номинальное, так как был командный состав, но не было в его распоряжении боевых судов», нахо дившихся в фактическом плену у союзников: вошедшие в Севастополь союзники подняли на русских судах свои флаги и заняли их своими командами188.

13 ноября Деникин отдал приказ о назначении на должность командующего Черноморским флотом адмирала В. А. Канина, в годы войны одно время коман довавшего грозным Балтийским флотом. Канин некоторое время колебался, пре красно зная тяжелейшее положение уцелевших после новороссийской катастрофы остатков Черноморского флота, к тому же находившихся в «плену», и старательно отметая в прессе всякие разговоры о своем грядущем назначении189, но затем согла сился на вступление в должность командующего, сразу же начав активно бомбар дировать вновь образованное правительство Соломона Крыма просьбами о сроч ной денежной помощи действительно бедствующему флоту190. Положение на флоте было таково, что большинство офицеров не имело не то что денег, но даже огне стрельного и холодного оружия, (последовательно изымавшегося у офицеров всеми властями). Револьверы для офицеров пришлось закупать у находившейся в Севасто поле английской эскадры191. Вместе с тем Черноморскому флоту, несмотря на пере житые им беспримерные тяготы, еще предстояло на славу послужить Белому делу.

В новое правительство С. С. Крыма, в соответствии с постановлением земс ко-городского собрания созданного на коалиционной основе192, вошли социалисты РГВА. Ф. 40308. Оп. 1. Д. 22. Л. 2.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 419.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 4. С. 419. Лишь к осени 1919 г. союзники вернули до бровольцам все захваченные ими суда Черноморского флота. Что же касается событий конца 1918 г., то не везде русские моряки согласились на передачу французам своих кораблей. Так моряки подводной лодки «Тюлень» отказались передать французам корабль, несмотря на предписания начальства, и после долгой «бумажной» борьбы 1/14 декабря 1918 г. вышли в боевой поход под андреевским флагом (Ко пьев М. В. Страница Русского флота (Очерк о событиях в Севастополе и на Черноморском флоте в октя бре 1918 — апреле 1920 г.) // Бизертинский морской сборник. 1921–1923. М., 2003. С. 246–252).

Судьба Черноморского флота // Одесский листок. 1918. 11 ноября (29 октября).

РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 120. Л. 32. Письмо Канина С. С. Крыму. 14 декабря 1918. Дело в том, что еще в мае 1918 г. распоряжением крымского правительства были закрыты все счета чинов и учреждений Черноморского флота, что привело к огромному неудовольствию моряков (Там же. Л. 41).

Часть денег при этом была переведена на счета крымских краевых учреждений (Там же. Л. 93). Прось бу Канина следует истолковывать как восстановление «дипломатических отношений» между флотом и Крымом.

РГА ВМФ. Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 452. Письмо Канина командующему английской эскадрой в Севастополе. 26 декабря 1918.


Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1919 г (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2009. С. 143.

154 Глава III С. А. Никонов (народное просвещение) и П. С. Бобровский (министерство труда), кадеты С. С. Крым, М. М. Винавер (внешние сношения)193, В. Д. Набоков (юсти ция) и Н. Н. Богданов (министерство внутренних дел). Эти шесть человек составля ли коллегию, руководившую общей политикой правительства. Известный кадетский деятель, редактор «Речи» И. В. Гессен писал, возможно, слишком субъективно про крымское правительство: «Здесь [в Крыму. — А. П.] кучка людей сами себя назначи ли правительством, вследствие чего оно было еще более эфемерно [чем Северо-Запад ное правительство. — А. П.], от Добровольческой армии, ведшей здесь борьбу с боль шевиками, совсем оторвано и никакого влияния, никакого касательства к борьбе этой не имело»194. Рабочий народ немедленно прозвал Краевое правительство «кривым»195.

Заседания правительства проходили ежедневно, иногда дважды в день. Введен ный Председателем предельный час заседаний (11 часов вечера), соблюдался ред ко. Несмотря на изнурительную работу, поглощавшую все время, министрам уда валось работать единодушно. «Люди были разные, — вспоминал Винавер, — но их личные особенности удачно дополняли друг друга»196. Новый председатель прави тельства, Соломон Крым, несомненно, мог бы быть идеальным правителем сво его маленького государства. Тот же Винавер писал о нем: «Восседавший во главе зеленого стола Председатель Совета Министров, С. С. Крым, счастливо соединял в себе данные подвизавшегося уже на большой государственной арене политика с глубоким знанием местных крымских условий … Человек зоркий, видевший гораздо глубже, чем это могло казаться, по его неизменно обходительному обраще нию, — обладавший редким здравым смыслом и исключительным знанием людей, он умел, оставаясь сам собой, находить во всех трудных случаях примирительные формулы, проникнутые здоровым ощущением реальности … В качестве гла вы правительства, которое сквозь призму местных будничных интересов должно было осуществлять некую общегосударственную задачу, ему приходилось приме нять этот примирительный талант не к столкновениям между лицами, а к соче танию двух линий, совместное преследование которых требовало большого такта, большого внимания к интересам отдельных частей немногочисленного, но весьма пестрого по составу своему населения. И этот такт никогда не изменял ему … Он не давил нас своим авторитетом — авторитетом человека, к которому весь край проявил столь исключительное доверие... По всей манере ведения дел он ста рался смахивать скорее на президента республики французского типа, чем на ак тивного главу исполнительной власти…»197.

У некоторых членов формируемого Крымом кабинета возникали вопросы по поводу кандидату ры М. М. Винавера. Речь тут шла вовсе не о профессиональных качествах Максима Моисеевича, а о его еврейском происхождении, которое могло вызвать неприятие в среде Добровольческой армии. На это, в частности, указывал В. Д. Набоков. Винавер же, если верить воспоминаниям Набокова, «довольно оптимистично заявил, что не видит принципиальных оснований поднимать вопрос об его еврейском происхождении, и не считает, что оно могло быть в самом деле препятствием» (ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп.

2. Д. 525. Л. 8). Винавер оказался исключительно деятельным и активным руководителем крымского внешнеполитического ведомства.

Гессен И. В. Годы изгнания. Жизненный отчет. Paris, 1979. С. 116.

Думова Н. Г. Кадетская контрреволюция и ее разгром (октябрь 1917–1920 гг.). М., 1982. С. 188.

Винавер М. М. Указ. соч. С. 64.

Там же. С. 65–66.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

Занимавший кресло министра юстиции, Владимир Дмитриевич Набоков, отец знаменитого писателя, также был одной из ключевых фигур кабинета Соломона Крыма. «Всегда одинаково гладкий, благовоспитанный, он прекрасно приспосо блялся к атмосфере, весьма близко напоминавшей атмосферу Временного пра вительства, с которым также у него никаких внешних трений не было, не взирая на всю обнаружившуюся впоследствии глубокую неприязнь к главным его дея телям», — писал о Набокове Винавер. Он же признавал: «Набоков был, конечно, по своей осанке и по манерам в наибольшей мере министром в нашей среде»198.

Контрастную характеристику крымского правительства оставил в своих воспоми наниях кадет Н. И. Астров: «Крымское правительство имело скорее вид городской или земской управы. Даже такие яркие фигуры, как В. Д. Набоков и М. М. Винавер, не изменяли этого впечатления. С. С. Крым держался с достоинством, но как будто несколько конфузился своего положения Председателя Совета Министров. Набо ков, всегда изящный, всегда уверенный в себе, здесь, отстаивая свои либерально кадетские положения, временами имел как бы не очень уверенный тон. В частном разговоре, далеко не разделяя восторженного отношения Винавера к успехам и до стижениям Крымского правительства, он говорил: «Крымское правительство ни какой работы не сделало» … Богданов был, как всегда, оживлен, неглуп и держал себя, как хороший председатель земской управы, и не очень походил на министра внутренних дел. Один только Винавер был в своей тарелке, умно и обстоятельно отстаивал выработанный им проект соглашения…»199.

Как бы то ни было, но, несмотря на отмеченный выше некоторый провинциа лизм, правительство Крыма сразу активно проявило себя. В опубликованной пра вительственной декларации, адресованный Добровольческой армии и союзникам, говорилось: «Единая Россия мыслится правительством не в виде прежней России, бюрократической и централизованной, основанной на угнетении отдельных на родностей, но в виде свободного демократического государства, в котором всем на родностям будет предоставлено право культурного самоопределения. Вместе с тем правительство убеждено, что обеспечение благополучия и процветание всех наро дов, населяющих Россию, ни в коем случае не может быть построено на отрицании единой России, на ее ослаблении и на стремлении к отторжению от нее. В настоя щее время наибольшей угрозой восстановлению нормальной жизни в Крыму, как и во всей России, являются те разлагающие силы анархии, которые довели нашу родину и наш край до теперешнего бедственного положения. Правительство при зывает все население помочь ему в его борьбе с этими злейшими врагами права и свободы. В этой борьбе правительство не остановится перед самыми решитель ными мерами и воспользуется как всеми средствами, имеющимися в его распо ряжении, так и готовой ему содействовать военной силой…»200. Однако на самом деле правительства Соломона Крыма мало кто боялся, присутствия «сильной руки»

в нем не ощущалось. По словам видного царского сановника А. Н. Куломзина, Там же. С. 69–71.

ДРЗ. Ф. 53 (Всероссийский Национальный центр). Оп. 1. Д. 17. Астров Н. И. «Воспоминания.

О гражданской войне на Юге России». Ч. IV. Л. 118–119. См. приложение 5.

Крымское Краевое правительство в 1918/19 г. / Предисловие А. Гуковского // Красный архив.

1927. Т. 3 (22). С. 128–129.

156 Глава III жившего в то время в Крыму, «главной чертой Крымского Правительства, красной нитью проходившей через все его акты и действия, и это было уже всецело делом его главы С. С. Крыма, был его дух, его незлобливость, если можно так выразиться.

Оно старалось быть беспристрастным и не мстило населению или отдельным его слоям за старое…»201. По словам Деникина, правительство Соломона Крыма явля ло собой «законченный опыт демократического правления, хотя и в миниатюрном территориально масштабе, — правления, обладавшего суверенностью, полным го сударственным аппаратом и подобающими ему званиями…»202. Между тем нала дить бесконфликтные отношения с правительством Соломона Крыма Деникину не удалось. По словам Милюкова, добровольцы обвиняли краевое правительство в «левизне» и «в сношениях с социалистами»203.

26 ноября 1918 г., ровно в 12 часов, произошло крупное и давно уже к тому мо менту ожидаемое событие: эскадра из 22 судов союзников — английские, француз ские, греческие и итальянские корабли — вошла в Севастопольскую бухту;

При морский бульвар к тому моменту был запружен многотысячной толпой народа:

севастопольцы с напряжением и затаенной надеждой ждали появления кораблей204.

Крымское краевое правительство в полном составе не замедлило засвидетельство вать свое почтение, и было принято на флагмане адмиралом С. Колторпом. В при ветственных речах Крым и Винавер подчеркивали, что связывают с пребыванием союзников на крымской земле большие надежды на помощь в деле борьбы с боль шевизмом и анархией в крае205. В беседе с представителем прессы, Винавер заявил, что «Приход союзной державы в Севастополь является первым шагом к установ лению непосредственных отношений с союзниками». «Правительство [Крыма. — А. П.], — продолжал он, — считало долгом использовать эту первую встречу в России с союзниками, чтобы через посредство командующего эскадрой довести до сведе ния союзных держав о настроениях и пожеланиях, которые волнуют русское обще ство … Беседы с командующим эскадрой оставили во мне впечатление, что в со юзных странах, по-видимому, имеется весьма недостаточные сведения об истинном положении дел в России;

не только ничего не известно о правительстве края, куда пришла эскадра, но и о событиях на Кубани и Украине, очевидно, имеются, также крайне недостаточные сведения. В союзных странах имеются лишь очень неопре деленные слухи о существовании армии генерала Деникина, но о надеждах, на нее возлагаемых, ничего не знают. Наши указания на необходимость их содействия в борьбе с анархией и большевизмом встречали общее сочувствие, но план, характер и способ такого содействия или еще не установлены, или не были известны нашим собеседникам. Конечно, общий порядок участия союзных держав в дальнейшей борьбе России с большевизмом может быть выработан только путем соглашения со юзников с Добровольческой армией. Эскадра, прибывшая в Крым, конечно, не мо гла привезти такого плана, да и краевое правительство не считало себя в праве такой ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 1. Д. 369. Л. 14.


Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. V. С. 420.

Милюков П. Н. Россия на переломе. Т. 2. Антибольшевистский этап русской революции. Париж, 1927. С. 101.

Соединенная эскадра // Прибой. Севастополь. 1918. 27 (14) ноября.

Зарубин А. Г., Зарубин В. Г. Указ. соч. С. 430–431.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

план обсудить, не имея сама возможности действовать вместе с союзниками за пре делами Крыма…»206. Винавер обратил внимание прессы на то, что в день прибы тия союзной эскадры состоялось специальное совещание, на котором участвовали от имени правительства С. С. Крым и сам Винавер, от Добровольческой армии — ге нералы де-Боде и Корвин-Круковский, а также представители морского командо вания — адмирал В. Е. Клочковский и начальник его штаба. На совещании принято было решение о составлении на имя командующего эскадрой памятной записки, содержащей следующие пожелания в адрес союзников со стороны правительства и Добровольческой армии: во-первых, оставить десант в Севастополе и Феодосии;

во-вторых, выделить несколько крейсеров для охраны всего побережья;

в-третьих, ускорить отбытие немецких войск;

в-четвертых, немедленно приостановить вывоз немцами из Крыма русского имущества207.

30 ноября союзники прибыли в Ялту. Местное население встречало их с радо стью. В ялтинских кафе, скажем, как вспоминал очевидец, иностранных матро сов и офицеров угощали «как друзей и освободителей», ожидая скорого падения большевиков208. Насколько большое значение крымское правительство уделяло отношениям с союзниками, говорит тот факт, что министерство внешних сноше ний во главе с Винавером перебралось в Севастополь, где разместилось в особня ке, принадлежавшем раньше городскому голове209. Оттуда министр дважды в неде лю ездил в Симферополь для участия в заседаниях правительства. Винавер писал о цели перемещения своего министерства в Севастополь следующее: «Перемеще ние в Севастополь было только одною из мер, направленных к более усиленно му воздействию на союзников. Воздействие на людей, до такой степени невежест венных в наших делах, не могло ограничиться личными беседами с начальством, как бы они ни были многочисленны». Необходимо было, вспоминал Винавер, «информировать наших друзей [т. е. союзников. — А. П.] о таких элементарных вещах, о коих даже не всегда удобно возбуждать вопрос в разговоре;

необходи мо было к тому же информировать не одних адмиралов и командиров, а большой штат офицеров морских, а впоследствии и сухопутных, и даже низших военных чи нов — морских и сухопутных»210. Винавер опасался, что союзники в Крыму могут подпасть под влияние «сплетен и легенд не только в вопросах, касающихся Рос сии, но и в области событий, разыгрывавшихся в Европе, о которых, за отсутстви ем иностранных газет, никто ничего не знал. Единственным средством для устра нения этого зла явилось создание печатного органа на иностранном языке…»211.

«Бюллетень» выходил сначала на французском и английском, а с середины января 1919 г., после ухода англичан — только на французском языке, и выходил дважды в неделю212. Всего вышло 16 номеров «Бюллетеня», рассказывавшего об основных событиях российской (в частности, в первом номере «Бюллетеня» рассказывалось М. М. Винавер о встрече с командованием союзной эскадры // Южные ведомости. Симферо поль. 1918. 29 ноября.

Там же.

А. В. Дневник обывателя // Архив русской революции. М., 1991. Т. 4. С. 262.

Спроге В. Э. Записки инженера. М., 1999. С. 224.

Винавер М. М. Указ. соч. С. 105.

Там же. С. 105.

Там же. С. 105–106.

158 Глава III о Ясской конференции, и была помещена правительственная декларация генерала Деникина) и международной жизни и служившего, как кажется, удачной попыткой пропаганды в союзнической среде.

В мае 1919 г. Винавер составил «Справку» о деятельности правительства С. С. Крыма, которая в 1927 г. была опубликована в советском журнале «Красный архив». Не доверять ей, думается, нет особых оснований. В «Справке» Максим Мо исеевич утверждал, что «Крымское правительство имело задачею упрочить связь оторванной немцами и сепаратистским правительством ген. Сулькевича части тер ритории России [т. е. Крыма. — А. П.] со всею остальною Россиею, основываясь на началах русской государственности во внутренней политике и верности союзни кам во внешней политике»213. Касался Винавер вопроса и об отношениях с Добро вольческой армией: «Крымское правительство лишено было собственной военной силы. Приняв власть во время немецкой оккупации, перед самым уходом немецких войск, правительство, ввиду создавшегося изнутри взрыва большевизма, обрати лось за воинской помощью к той единственной представительнице русской воин ской силы, какою являлась на юге России Д. А. [Добровольческая армия. — А. П.] Генерал Деникин ответил сочувственно на обращение правительства. При этом от ношения между правительством и Д. А., формулированные как в письмах ген. Де никина, так и в обращениях к населению, исходивших от правительства и от Д. А., должны были покоиться на следующих двух началах: полное невмешательство Д. А.

во внутренние дела Крыма и полная самостоятельность Д. А. в вопросах военного командования…»214. Затрагивал в своей «Справке» Винавер и отношения с союзни ками: «Крымское правительство, так же, как и Д. А., как и все антибольшевистские силы России, рассчитывало с момента перемирия на помощь союзников. На долю Крымского правительства, ввиду особого положения Севастополя, выпало тесное и близкое общение с союзниками. Правительство старалось использовать его как для осведомления союзников о положении России и необходимости общей интер венции, так и для воздействия с целью добиться участия союзников в защите Кры ма совместно с Д. А.»215. Вместе с тем, завершалась «Справка» Винавера неутеши тельным резюме о причинах неудачи, последовавшей уже весной 1919 г.: «бессилие Д. А., с одной стороны, и общий поворот в стане союзников в сторону, враждеб ную интервенции, с другой, — решили участь Крыма и пресекли усилия Крымско го правительства к воссоединению этой окраины с остальной антибольшевистской Россией»216.

К концу 1918 г. в Крыму все было, казалось бы, спокойно. В Крыму, воспри нимаемому белым Главнокомандованием исключительно в виде тылового райо на и источника пополнения для фронта217, присутствовала внешняя (союзники) и внутренняя вооруженная сила (добровольцы), которой, по мысли Деникина, Крымское Краевое правительство в 1918/19 г.... С. 130.

Там же. С. 132–133.

Там же. С. 136.

Там же. С. 138.

Кручинин А. С. Крым и Добровольческая армия в 1918 году // 1918 год в судьбах России и мира:

развертывание широкомасштабной Гражданской войны и международной интервенции. Сборник ма териалов научной конференции. Архангельск, 2008. С. 70.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

предстояло развернуться в мощные вооруженные формирования, служившие га рантом стабильности в регионе. Отношения между союзниками и добровольцами еще не приняли конфликтный характер. Основным событиям на Крымском полу острове еще только предстояло произойти. Измученному крымскому обывателю еще предстояло увидеть большевизацию края, разложение союзных войск и их по спешную эвакуацию.

С Новым 1919 годом антибольшевистское движение в Крыму связывало очень большие надежды. Этому, казалось бы, способствовали все факторы: В Крыму было свое правительство, во главе которого находился кадет Соломон Самойлович Крым;

на территории края находились немногочисленные пока еще добровольче ские войска и войска интервентов. Большевики, как думали крымские политики, были деморализованы и не представляли никакой серьезной угрозы. Кроме того, только что завершилась продолжавшаяся 4 с лишним года Мировая война, из кото рой победителями вышли союзники, приславшие свой контингент в Севастополь и Одессу. Под прикрытием союзнических войск, овеянных ореолом победителей грозных немцев, антибольшевистские силы планировали развернуть формирова ние мощной национальной армии, которая начнет решающее наступление на кра сную Москву.

Между тем радужные мечты столкнулись с куда более сложной реальностью.

Во-первых, формирование Крымско-Азовской Добровольческой армии под ко мандованием генерала Боровского проходило крайне неудачно, численность ар мии так и не превысила 5 тысяч человек (т. е. почти в 4 раза меньше штатной диви зии русской императорской армии времен Первой мировой войны;

штаб же самого Боровского, по отдельным свидетельствам, достигал вместе с конвоем трех тысяч человек)218, — идти и защищать «Единую и Неделимую Россию» генерала Дени кина жители Крыма в массе свой не желали, желающих поступать в ряды армии генерала Боровского было немного, а сам генерал Боровский был большим люби телем «закладывать за воротник»219, и в целом качеств вождя в Крыму не проявил.

Во-вторых, интервенты (французы и греки), главной базой которых стал Севасто поль (общая численность свыше 20 тысяч человек), заняли очень своеобразную по зицию по «русскому вопросу»: от участия в боях с большевиками они уклонялись, опасаясь «покраснения» своих войск и их большевизации и разложения (в скором времени так и произойдет в Одессе);

большевизм считали внутренним делом Рос сии и больше заботились о поддержании общего порядка на полуострове;

в то же время союзники считали себя главными распорядителями судеб Крыма и рассма тривали Добровольческую армию как находящуюся у себя в подчинении. Доходило до курьезов: когда Главнокомандующий Вооруженными Силами на Юге России генерал А. И. Деникин решил перенести Ставку из Екатеринодара в Севастополь, союзники категорически воспротивились этому, указывая, что «генерал Деникин должен быть при Добровольческой армии, а не в Севастополе, где стоят француз ские войска, которыми он не командует». Можно, думается, констатировать, что интервенты вели себя в Крыму очень осторожно, всемерно стараясь уклониться Шидловский С. Н. Записки белого офицера. СПб., 2007. С. 14.

Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина: Записки начальника штаба Главнокомандую щего Вооруженными Силами Юга России. СПб., 1994. С. 50.

160 Глава III от участия в боях, но в то же время ревниво следя за соблюдением своего прести жа и приоритетного права решать в свою пользу все возникающие политические вопросы. Крым они рассматривали как часть территории России — страны заклю чившей сепаратный мир и проигравшей войну. Как следствие этого, союзники — победители в войне считали, что имеют право указывать, что нужно делать и мест ным властям и деникинцам.

Большое значение в судьбах полуострова играло само Краевое правительство во главе с Соломоном Крымом. Правительство С. Крыма (в первую очередь речь в данном случае должна идти о М. М. Винавере) всячески старалось выслужиться перед союзниками, пытаясь всеми путями добиться одного: оказания интервен тами непосредственной военной поддержки в защите Крыма от Красной армии.

В то же время Краевое правительство, в свое время просившее Деникина о помо щи, ревниво следило за невмешательством добровольцев во внутренние дела крым ского полуострова. С подачи премьера правительства (так во всяком случае думали в окружении Деникина) в крымской печати развернулась целая кампания по дис кредитации Добровольческой армии как «реакционной», «монархической» и не проявляющей уважения к местной автономии. Нужно сказать, что подобная точка зрения на политический облик Добровольческой армии господствовала и в среде офицеров союзного контингента войск. Понятное дело, что при этом от участия добровольцев в обороне полуострова крымское правительство и не думало отказы ваться.

Таким образом, к весне 1919 г. в Крыму было три силы: союзники (мощная французская эскадра под командованием адмирала Амета, сухопутные войска пол ковника Труссона и несколько тысяч греков);

Крымско-Азовская армия под коман дованием генерала Боровского и, наконец, слабейшая — не обладавшая реальны ми возможностями для поддержания своей власти, — правительство С. С. Крыма.

Равнодействующей между этими тремя силами не прочерчивалось. В гражданской войне военные структуры не только доминируют над гражданскими, но и не жела ют вникать в интересы последних. Было очевидно, что если добровольцы и союз ники откажутся от участия в защите полуострова от большевиков, то правительство Соломона Крыма падет: своей вооруженной силы у него не было.

Тем временем, пребывание союзников в Севастополе вызывало у городских низов огромное недовольство. Даже Деникин вынужден был признать в своих вос поминаниях, хотя и не без доли сарказма, что «рабочий народ» требовал совет ской власти…»220. Он же писал: «Севастополь — наша база — представлял собой котел, ежеминутно готовый взорваться»221. Действительно, присутствие интервен тов в Севастополе привело не к «успокоению» города, а как раз наоборот — к его революционизированию. Город забурлил, в нем беспрерывно шли митинги, а тем временем большевики, не встречая фактически никакого сопротивления, вели хорошо организованное и спланированное наступление. В конце марта началась эвакуация Симферополя, а 5 апреля союзники заключили с большевиками пере мирие, не нарушавшееся до 15 апреля, когда закончилась эвакуация с полуостро Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. V. С. 429.

Там же. С. 429.

Крым в конце 1917 — начале 1919 г.

ва французских и греческих войск. В самом Севастополе среди рабочего люда ца рило ликование: по городу ходили демонстрации с красными флагами, в которых принимали участие и матросы французской эскадры. Напомним, что незадолго до этого, точно также — без боя! — ушла из Одессы французская эскадра, «покра сневшая» за несколько месяцев пребывания в революционной России. Солдаты и матросы «ограниченного контингента» французских войск, прибывшего с Запад ного фронта, где только-только закончилась мировая война, в Россию, не хотели воевать против большевиков. Ленин и его лозунги пользовались в ту пору огром ной популярностью в рабочих массах Европы, а кампания «Руки прочь от Совет ской России!» давала потрясающие результаты. Кроме того, союзникам не удалось вникнуть в сложнейшие хитросплетения тогдашней русской политики: они никак не могли понять, почему они должны оказывать помощь Добровольческой армии, считавшей себя правопреемницей старой России — ведь Россия-то заключила се паратный мир с Германией! Франция, страна с богатейшими революционными традициями, воспринимала армию Деникина как армию реставрации, а деникин цев сравнивала с Бурбонами XIX века, которые, как говорили в ту пору, «ничего не забыли, и ничему не научились».

Как бы то ни было, но в апреле 1919 г. союзники ушли из Крыма, который на крыла вторая волна большевизма: к 1 мая весь полуостров был занят советскими войсками. Возникла Крымская Советская социалистическая республика. Было создано и правительство, в составе которого выделялись две любопытные фигу ры. Временнопредседательствующим (постоянного так и не появилось), наркомом здравоохранения и соцобеспечения крымского правительства стал Дмитрий Ильич Ульянов — младший брат Владимира Ильича Ленина, а должность наркомвоенмо ра в течение месяца исполнял знаменитый Павел Ефимович Дыбенко — личность в своем роде уникальная. КССР считалась автономной республикой в составе РСФСР.

Успехи большевиков в Крыму продолжались недолго. Наступило лето года — пик успехов войск Деникина, к концу июня очистивших от большевиков полуостров. К октябрю войска генерала Деникина контролировали огромные тер ритории, население которых составляло десятки миллионов человек. Выполняя так называемую «московскую директиву» Деникина, белогвардейцы дошли до Орла… Казалось, вот-вот и большевистский режим будет сокрушен. Но счастье отвер нулось от деникинцев, и начался их стремительный откат обратно на Юг. Армии Юга России, в массе своей состоявшие уже не из прежних идейных добровольцев, а из казаков и пленных красноармейцев, поставленных в строй под знамя «Единой и Неделимой России», под влиянием поражений утратили свой боевой дух и стре мительно разлагались. В марте 1920 г., после кошмарной Новороссийской эвакуа ции, в результате которой армия лишилась своей материальной части, деникинцы оказались в Крыму. Крым стал последним плацдармом Белого Юга. Дальше отсту пать было некуда.

Глава IV УКРАИНА В КОНЦЕ 1918 — НАЧАЛЕ 1919 г.

§1. Падение гетманщины В ноябре 1918 г. в Германии произошла революция;

«романтик», как называ ли его украинские националисты1, Вильгельм II, отрекся от престола, и че рез несколько дней союзники торжествовали победу. Германия пала. Ликующий Шульгин писал в екатеринодарской «России»: «Если бы Германия победила, — на десятки, может быть, сотни лет, не было бы России. Не было бы России, могу щественной, независимой и свободной. Была бы каша каких-то ничтожных, мел ких государств, вечно грызущихся, вечно стремящихся на поклон в ханскую ставку, в Берлин. Но Германия побеждена, и Россия будет тем, чем она была: великой дер жавой, выдержавшей такое испытание, от которого погибло бы всякое государство, не имевшее настоящее право на существование…»2. Завершая свою статью, Шуль гин писал: «… единство России в общем отстаивают люди союзнической ориента ции. И так, как союзники победили, есть полная надежда, что будет восстановлено единство России. Тем более, что союзники неоднократно высказывали, что вос становление единства России является и их целью. Положение в высшей степе ни облегчается тем, что все сепаратисты оказались германской ориентации. И так, как Германия побеждена, то есть полная надежда рассчитывать, что побеждены и сепаратисты. Финляндия, Прибалтийские провинции, Литва, Украина, Бессара бия, Грузия и главные творцы брестского позора, большевики, — все это оказалось на стороне Германии. Все, что предало Россию, оказалось с немцами… Дело кон чено. Они хотели погубить Россию немецкими руками, теперь они погибнут вместе с Германией. Единая Россия выплывает из тумана будущего…»3. К несчастью для Белого движения прогноз Шульгина оказался неверным. Впрочем, это сюжет для отдельной работы4.

Поражение Германии в мировой войне сделало положение Скоропадского не просто шатким, а безнадежным. В надежде удержать власть гетман обращает ся за помощью к представителям всех антибольшевистских сил, объявив о феде рации с будущей небольшевистской Россией5. «Грамота его светлости естествен Донцов Д. Кайзер // Нова Рада. Киiв. 1918. 12 листопада.

Шульгин В. Пиковая дама // Россия. Екатеринодар. 1918. 4 (17 октября).

Там же.

Подробнее см.: Пученков А. С. Национальная политика генерала Деникина (лето 1918 — весна 1920 г.). СПб., 2012.

Бондаренко Д. Я. Украинская государственность 1917–1918 годов: Центральная Рада и Гетманат.

Сравнительный анализ // «Украинский вопрос» и революционные события в России 1917 года. СПб., Украина в конце 1918 — начале 1919 г.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.