авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |

«А.С. Пученков УКРАИНА и КРЫМ в 1918 – начале 1919 года Очерки политической истории Нестор-История Санкт-Петербург ...»

-- [ Страница 9 ] --

186 Глава IV боевые качества, нежелание воевать и подверженность большевистской, а в особен ности петлюровской агитации153. Быть может, всеобщая мобилизация даже и тако го негодного элемента, и могла бы спасти гетманский Киев, если бы не проводи лась в такой лихорадочной спешке, тем более что, видя безнадежность положения, Скоропадский отрекся 14 декабря 1918 г. от власти и, видимо, был вывезен под ви дом раненого немецкого офицера в Берлин154. «Отречение» гетмана было составле но в очень эмоциональной манере: «Я, гетман всея Украины, в течение 7, 5 месяцев все силы свои клал на то, чтобы вывести страну из того тяжелого положения, в ко тором она находится. Бог не дал мне силы справиться с этой задачей. Ныне, в виду создавшихся условий, руководствуясь исключительно благом Украины, я от власти отказываюсь»155. Скоропадский оставлял Киев с тяжелым чувством обиды на людей, которые за ним «не пошли», не поняв Павла Петровича, меньше года тому назад «с такой доверчивостью», как он писал, пошедшего «на эту каторгу», веря, что его пой мут156. Не поняли, и гетман вынужден был бежать из Киева. Скоропадский дожил до 71 года, и трагически погиб в апреле 1945 г. во время бомбардировки американ ской авиацией станции Меттен в Баварии157.

Храбрый офицер, Долгоруков на своем посту растерялся. Выступавший в роли переводчика на переговорах Мулена с Директорией, известный общественный де ятель полковник Борис Александрович Энгельгардт, (к слову сказать, сотоварищ Скоропадского и Долгорукова по Пажескому корпусу), оставил в своих воспомина ниях яркое описание своего диалога с Долгоруковым: «“По сведениям, полученным мною, петлюровцев не менее 20 тысяч человек, — сказал я, — при таком соотноше нии сил возможно только отступление и очищение Киева”. Долгоруков быстро по дошел ко мне: “Ты говоришь — отступление…, — торопливо заговорил он, — какое теперь отступление, сопротивление невозможно, нужна капитуляция… я приказы ваю капитуляцию…”, — как-то бестолково заключил он и, не подписывая никаких Там же. Оп. 2. Д. 14. Л. 34. Агентурные сведения осведомительного отдела при Киевском столич ном атамане. 3 декабря 1918 г.

Брандт А. Указ. соч. С. 120;

Филиппов А. Из недавнего прошлого. Последний день гетманско го дворца // Русская газета. Париж. 1925. 21 марта. Так же пишут и современные украинские истори ки (см.: Савченко В. Павло Скоропадський. Харкiв, 2009. С. 112;

Папакiн Г.В. Павло Скоропадський:

патрiот, державотворець, людина. К., 2003. Iсторико-архiвнi нариси. С. 72). «Наконец-то пришла дол гожданная весть о падении гетмана Скоропадского. С треском отвалилась одна из колонок вновь воз двигаемого усилиями буржуазии царского трона. Открытая диктатура помещиков и магнатов капитала потерпела поражение… С того момента, как германские штыки отказались служить делу реставрации, а англо-французские отказались прийти ей на помощь, диктатура помещиков и крупной буржуазии по висла в воздухе. И лишний раз ход событий продемонстрировал, что без поддержки иноземного оружия власть помещиков и буржуазии в России не может рассчитывать на успех», — писал редактор «Изве стий» Ю. Стеклов (Стеклов Ю. Конец Скоропадского // Известия ВЦИК. 1918. 17 декабря).

Отречение гетмана // Киевская мысль. 1918. 15 (2) декабря;

«От власти отказываюсь» (Докумен ты о гетманщине из архива Харьковского губернского старосты) // Летопись революции. 1924. № 2 (7).

С. 224.

Скоропадський П. Указ. соч. С. 325. 10 лет спустя, в письме генералу А. А. фон Лампе, Скоропад ский осуждал войска, которые «обязаны были Киев и меня защищать, но по тем или другим причинам, о которых здесь говорить не место, своей задачи не выполнили…» (цит. по: Обиженный гетман. Как Ми хаил Булгаков рассорил Павла Скоропадского и Алексея фон Лампе / Вступ. ст. и публ. Е. Широковой // Родина. 1997. № 9. С. 66).

Федюк В. П. Указ. соч. С. 120.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

приказов, бросился к выходу, не обращая внимания на гневные и даже грубые вы крики по его адресу молодых офицеров штаба…»158. Поведение Долгорукова дей ствительно необъяснимо. Вдовствующая императрица, Мария Федоровна, писала в своем дневнике: «Долгоруков, по-видимому, совсем потерял голову и внезапно ушел со своего поста, оставив на произвол судьбы всех офицеров, которых, раз умеется, тут же арестовали и бросили в тюрьму. Совершенно непонятно, что с ним произошло, ведь это очень храбрый и энергичный человек…»159.

Долгоруков сдал войска на капитуляцию без всяких условий и отбыл в Одес су. Вслед за главнокомандующим, еще до вступления петлюровцев в Киев, бежа ли и офицеры штаба Долгорукова160. Ни Долгоруков, ни его патрон Скоропадский умереть героями, подобно тому же Келлеру, не пожелали, предпочтя смерти позор ное бегство161. По словам Шульгина, «Скоропадский и Долгоруков бестолково сда ли город Петлюре. При этом погибло много молодых жизней…»162.

Гетманщина, начавшаяся опереткой, завершалась трагикомедией, персонажа ми которой были гетман сотоварищи, с одной стороны, а с другой стороны — дей ствительной трагедией рядовых защитников Киева, преданных и брошенных сво им начальством на произвол судьбы163.

Итак, 14 декабря 1918 г. Киев пал. Начальство бежало, и защитники Киева были от ныне предоставлены сами себе. По словам одного из осведомленных защитников Ки ева, полковника В. С. Хитрово, командовавшего 3-м отделением дружин Кирпичева, офицеры, защищавшие город, «попались как в мышеловку»164, выхода у них не было.

13 декабря генерал Кирпичев приказал прекратить сопротивление, а дружинникам собраться в Педагогическом Музее и там ждать решения своей участи. В приватном порядке дружинникам сообщили, что лучшее, что их может ждать — при идеальном стечении обстоятельств — это отправка эшелонами в Германию, предлагая всем же лающим самостоятельно попытаться найти спасение. При этом, дружинников чест но предупредили: одиночных добровольцев петлюровцы расстреливают на месте165.

Воистину — горе побежденным. Знаменитый в те дни литератор В. П. Мятлев — ав тор, расходившихся в одночасье по всей России остроумных политических памфле ОР РНБ. Ф. 1052. Оп. 1. Ед. хр. 37. Л. 25–26. Воспоминания полковника Б. А. Энгельгардта.

Дневники императрицы Марии Федоровны (1914–1920, 1923 годы). М., 2006. С. 313. Запись в дневнике от 22 марта 1919 г.

В штабе кн. Долгорукова // Киевская мысль. 1918. 15 (2) декабря.

Одному из фаворитов гетмана, И. А. Кистяковскому, оставалось только искать виноватых. «“Ди ректорию” поддерживали и немцы, и большевики», — писал Игорь Александрович с горечью (см.:

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 1. Д. 779. Л. 6). Сложно сказать о том, каков процент правды в словах Кистяков ского. Очевидно одно: людей, готовых умирать за Скоропадского, к концу его правления уже не было.

Шульгин В. Диктатор // Русская газета. Париж. 1924. 10 декабря.

«Уехать раньше не приходило в голову по наивной вере в порядочность и заявления об устойчи вости положения таких лиц, как, например, князь Долгоруков. Я знал его лично и всегда считал чест ным и безупречно порядочным человеком. На деле вышло иначе: он, подобно многим другим, внезап но, тайно уехал, а верившие ему, мы все, остались на растерзание гайдамакам», — вспоминал участник событий генерал Ю. Сахно-Устимович (см.: BAR. Сахно-Устимович Ю. «Воспоминания о моем участии в гражданской войне». Р. 5).

Hoover institution archives. Stanford university (HIA). Khitrovo memoirs. Р. 9. Предоставлено С. Маш кевичем (Нью-Йорк).

Волошин А. На «немецкой» Украине. Отрывки воспоминаний // Новое русское слово. Нью Йорк. 1940. 20 сентября.

188 Глава IV тов и эпиграмм, по горячим следам написал «Украинскую эпопею», в которой были следующие строки, посвященные вступлению Петлюры в Киев:

Виктория! Виктория!

Флаг желто-голубой!

Гарцует директория, Довольная собой166.

У петлюровцев действительно были все основания для радости: их армия вошла в Киев. «Петлюра вошел торжественно. Странно было смотреть на его дисциплиниро ванные по виду отряды, идущие стройными колоннами по городу. Все это крестьяне, явившиеся на зов своего минутного народного героя. В серых шинелях, молча, торо пливо, но мерно шли отряд за отрядом», — писал социалист В. Б. Станкевич167. «Но вот и победители. Показались верховые в белых шапках с кистями, за ними идет строй ными рядами пехота, в немецких касках. На душе неспокойно. Грустно. Идут “само стийники”. Это похуже гетмана. При нем была хоть видимость власти. И хотелось ду мать, что власть его временная, что он играет какую-то хитрую роль на пользу России и что наступит, конечно, день, когда, проснувшись, мы увидим, вместо “желто-бла китного” знамени, наш родной национальный флаг. С приходом же петлюровцев эта, быть может, фантастическая надежда, гнездившаяся у многих в душе, отпала», — та ким запомнился приход Петлюры Н. Плешко168. На папахах петлюровцев были на шиты красные ленты, а на груди — банты того же цвета169. Начались массовые аресты чиновников гетманского правительства170, судьба которых сложилась сравнительно неплохо, особенно если сравнивать ее с судьбой действительных защитников Кие ва — офицеров. Несмотря на то, что петлюровское командование старательно дистан цировалось от участия в расправах над российскими офицерами, убийства офицеров происходили, по выражению московского историка С. В. Волкова, «неофициально»171.

Самосуду подверглись многие офицеры, находившиеся на излечении в госпиталях, их изуродованные трупы затем были свезены грузовиками на свалку и там брошены без погребения;

в частности, более ста офицеров было убито около здания Педагогиче ского музея172. Классическое объяснение расстрелу было следующее: попытка побега, как вспоминал военный министр Центральной Рады генерал Жуковский173. По свиде тельствам искушенных уже Гражданской войной очевидцев, жестокость и кровожад ность петлюровцев превосходила даже большевиков174. «Ужасы террора превосходили Мятлев В. П. После мятежа. Политические памфлеты и стихотворения. 1917–1922 гг. Мюнхен, [Б. г.]. С. 15.

Станкевич В. Б. Указ. соч. С. 330.

Плешко Н. Из прошлого провинциального интеллигента // Архив русской революции. М., 1993.

Т. 9. С. 218.

Нефедов Н. Указ. соч. С. 121.

Будберг Р. Ю. «Страшное». Из эпохи Украинской Директории // На чужой стороне. Берлин;

Прага, 1923. Т. III. С. 65.

Волков С. В. Трагедия русского офицерства. М., 1999. С. 57.

Евлогий (Георгиевский), митрополит. Путь моей жизни. М., 1994. С. 291.

ЦГАВО Украины. Ф. 3543. Оп. 1. Д. 1. Л. 104.

Нестерович-Берг М. А. В борьбе с большевиками. Париж, 1931. С. 196–197.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

по своим размерам даже то, что в последнее время приходилось наблюдать в совет ской России. Офицеров в форме убивали на улицах Киева как собак», — вспоминал служивший в особом отделе дружины Кирпичева К. И. Глобачев, бывший начальник Петроградского охранного отделения175. Некоторые офицеры, ослушавшись прика зания Кирпичева и не ожидая ничего хорошего от пребывания в Киеве «под Петлю рой», рискуя жизнью, самостоятельно пробирались в Одессу, где, как уже все знали, существовал многочисленный отряд добровольцев и куда уже прибыли союзники176.

Основная же масса, выполняя приказ начальства, собралась в Педагогическом му зее — всего более двух тысяч офицеров, по оценке участника событий Р. Б. Гуля177.

До выяснения их участи, вход в музей был взят под охрану германских и украинских караулов. По требованию петлюровцев дружинники сдали всё оружие, которое у них было. Ближайшие дни были для разоруженных офицеров очень тяжелыми: угроза са мосуда со стороны петлюровцев постоянно присутствовала. Мемуаристы единодуш но указывали, что спас добровольцев от бессудной расправы в Педагогическом музее именно немецкий караул, стоявший внутри, в то время как петлюровский находил ся снаружи178. Угнетенному состоянию духа способствовали и невыносимые условия пребывания в музее: недостаток пищи, духота, отсутствие уборных179. Подавляла не известность, особенно в связи с приближением к Киеву советских войск с севера, ко торые шли по пятам эвакуировавшейся германской армии. Наступило нерадостное Рождество. В один из рождественских дней поздним вечером в здании Педагогиче ского музея раздался мощный взрыв, вылетели стекла из окон. В одном из помеще ний музея — круглом зале — рухнул прямо на спящих на полу людей громадный купол из толстого стекла. От взрыва пострадало более 200 офицеров. Петлюровцы обвини ли арестованных в том, что они сами произвели взрыв якобы с целью побега, русские же круги обвиняли Петлюру в обрушении потолка на головы заключенных офице ров180. И хотя причины взрыва так и остались неясны, украинские власти использовали Глобачев К. И. Правда о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградско го охранного отделения // Вопросы истории. 2002. № 10. С. 64.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 520. Л. 1. Воспоминания добровольца П. Московского;

ГАРФ.

Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 445. Л. 1. Воспоминания добровольца А. Лангового.

Гуль Р. Киевская эпопея // Архив русской революции. М., 1991. Т. 2. С. 96. Столь большие цифры вызывают сомнения у украинского историка Р. Пирога (см.: Пирiг Р. Указ. соч. С. 207).

Дом Русского Зарубежья. Ф. 1. А-97. Записки добровольца Б. Орлова. Л. 20. Роман Гуль вспоми нал: «Живы мы остались исключительно благодаря немцам. Они ввели в Педагогический музей свой караул под командой решительного лейтенанта. И немцы стали рядом с петлюровцами в папахах с на шитыми желто-блакитными кусками материи. Этот решительный лейтенант и предупредил резню нас, когда в настежь распахнутые двери музея, с красными бантами на папахах, на шинелях, даже на винтов ках, ворвалась какая-то солдатская банда. Впереди с маузером в вытянутой руке, с выбившимися лох мами волос из-под папахи, весь ограначенный и совершенно озверелый, какой-то унтер. За ним, щел кая затвором винтовок, — толпа солдатни: типично обольшевиченная банда… Но немецкий лейтенант с криками “хальт!” бросился тогда наперерез им. За ним — баварцы-солдаты с винтовками наизготовку.

И этим предупрежден наш массовый расстрел в музее» (Гуль Р. Я унес Россию.: Апология эмиграции.

Т. I. Россия в Германии. М., 2001. С. 56–57).

Нефедов Н. Указ. соч. С. 121–122.

ДРЗ. Ф. 1. А-97. Записки добровольца Б. Орлова. Л. 20;

Бобарыков И. Киев — Севастополь via Германия — Англия 1918–1919 // 1918 год на Украине. М., 2001. С. 172;

Шульгин В. Открытое письмо к г.

Петлюре // Россия. Одесса. 1919. 9 (22) января.

190 Глава IV его как повод для начала новых репрессий181. Генералы и старшие офицеры были от правлены в Лукьяновскую тюрьму, остальным узникам было запрещено всякое обще ние с родными. Благодаря заступничеству киевских организаций, консулов, целому ряду телеграмм, которые были посланы Деникиным высоким чинам союзных армий, включая самого маршала Ф. Фоша, и Директории182, заключенные были освобождены и в массе своей были отправлены эшелонами в Германию183. Крупную роль в спасении офицеров сыграл и генерал Ломновский, штаб которого остался неприкосновенным, благодаря ультимативному требованию из Одессы французского консула Э. Энно, направленному на имя украинской Директории184. Прибывших в Германию русских офицеров, новое германское республиканское правительство разместило в располо женных вблизи Берлина лагерях для военнопленных, но им была предоставлена пол ная свобода. Вскоре многие уехали морем, через Штеттин, в Эстонию, на присоедине ние к Белой армии генерала Юденича;

другие разными путями перебрались на Дон, где влились в Белую армию генерала Деникина.

§ 2. Ясская конференция и предыстория французской интервенции в Одессе Вся Украина теперь была охвачена анархией. Лишь в Одессе можно было рассчитывать на относительную безопасность. Одесса стала еще одним цен тром сосредоточения русской общественности. Так же, как и вся Украина, она пережила две революции — февральскую и октябрьскую — «пережила украи низацию, а теперь [в 1918 году. — А. П.] переживала германизацию и австро германскую оккупацию», как написал в своих воспоминаниях доброволец Е. Э. Месснер. Он оставил яркую картину положения дел в Одессе: «В горо де к власти пришли новые люди, подобранные по единственному признаку — умение хотя бы на ломаном украинском языке твердить “мы щирые украинцы”.

Если Одессу всегда считали, вследствие пестроты ее населения, интернацио нальным городом, то теперь она выказала себя городом российским, ставши в совершенно явную оппозицию к украинизации. Население города увеличи лось десятками тысяч помещиков с их семьями, бежавшими из деревень;

десят ками тысяч администраторов с женами и детьми, изгнанными из губерний и уе здов по причине революций и переворотов;

десятками тысяч беженцев с севера России, где зверствовал большевизм. Десятки тысяч демобилизованных офи церов нервничали в вынужденной бездеятельности. Среди них было много мо лодежи, не имевшей возможности продолжать прерванное призывом в войска учение;

было много людей, оторванных войной от своих профессий и не имев ших возможности возвратиться к ним;

были и кадровые офицеры, уцелевшие в боях и теперь погибавшие от безработицы»185. Одесса напоминала все дру гие крупные города южной России, выделяясь разве что большим, чем где-либо Нефедов Н. Указ. соч. С. 122.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 3 в. Л. 45.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. IV. С. 287.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 16. Л. 4.

BAR. Messner memoirs. P. IV. Р. 101. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

уровнем преступности186. Именно тогда в Одессе было время воспетого Бабе лем Мишки-Япончика. Исключительно колоритное изображение жизни города в 1918 году содержится в письме старшему лейтенанту С. В. Сантанееву как раз такого типичного, примерно соответствующего рассказу Месснера, полуголод ного офицера-моряка, жалующегося, помимо всего прочего, на «пустой карман, трепак, сифон… вошки и другие чины и ордена»: «Вся Одесса полна спекулянтов.

Из разговора отдельных лиц можно услышать только слова: рубль, тысяча, ар шин, пуд, оружие — сколько нужно, что покупаете, что есть и т. д. Жизнь в Одессе веселая, театр, рестораны, кафе, вино, водка, женщины и всяческая тому подоб ная дрянь…»187.

К концу 1918 г. в Одессе после множества коллизий утвердилась наконец до бровольческая власть. Диктатором Одессы стал генерал-майор Алексей Николае вич Гришин-Алмазов.

Установление в Одессе диктатуры Гришина-Алмазова имело некоторую пре дысторию, о которой требуется рассказать.

Начиналось все еще в марте (н. ст.) 1918 г., в Киеве.

В день опубликования статьи в «Последнем номере “Киевлянина”» к Шульги ну явился капитан французской контрразведки Э. Энно (выдававший себя, впро чем, за инженера), с истинно галльским темпераментом восклицавший: «Этого Франция не забудет, этого Франция не смеет забыть»188. Немного успокоившись, Энно пообещал всемерную поддержку в организации интервенции в Россию.

Через несколько дней после этого Энно уехал в Румынию. Шульгин вспоми нал: «Поддерживая из Румынии постоянную связь с Киевом и будучи хорошо осве домленным о Киевских делах, Энно, энергичный и талантливый офицер, которому первоначально поручена была собственно только военная разведка, невольно втя нулся в сферу «большой политики». Ясно чувствуя, как французский патриот, что для прочного покоя Франции ей нужна держава, которая стояла бы «в тылу» Герма нии, он мало рассчитывал на Польшу, а все свои надежды возлагал на быстрое вос становление России. Пример Германии, шутя выгнавшей большевиков из 8 южных губерний России и оставившей их на Севере только потому, что расчленение Рос сии было одной из задач Берлина, как бы подсказывало путь для Франции. Фран ция, заинтересованная в могуществе России, должна выгнать большевиков именно из Москвы и притом сделать это, опираясь на Киев. Тогда, вместо решенного нем цами «расчленения», восстановится Единая, Великая Россия и при том обязанная Франции своим воскрешением. Союз, заключенный императором Александром III, будет закреплен новыми, еще более тесными узами. Опасение «реванша», т. е.

нового нападения Германии на Францию, на этот раз уже в союзе с Россией, па дет само собой. Это была смелая мысль, но это была мысль. В то время, когда она Туманов Я. К. Одесса в 1918–1919 гг. // Морские записки. Нью-Йорк. 1965. Т. 22. № 1 (59). С. 69.

РГА ВМФ. Ф. Р-335 (Штаб официального представителя морского министерства Украинской Державы для связи с императорским Главным командованием в Крыму). Оп. 1. Д. 43. Л. 5. Письмо на чальнику Распорядительной части штаба официального представителя морского министерства Укра инской Державы для связи с императорским главным командованием в Крыму старшему лейтенанту С. В. Сантанееву.

Шульгин В. В. 1917–1919... С. 204.

192 Глава IV родилась, силы большевиков были ничтожны, и французские дивизии, двинутые из Киева на Москву, взяли бы последнюю даже без Бородинского боя во всяком случае и даже под восторженный благовест сорока сороков Златоглавой»189.

Яркую характеристику Энно оставил Деникин: «Энно был знаком по Киеву с В. Шульгиным и воспринял его точку зрения в русском вопросе. В этом направ лении он и действовал — с большой энергией и увлечением, превышая не раз свои полномочия, преломляя колеблющиеся и неясные настроения союзных прави тельств сквозь призму своих личных чувств и пожеланий»190.

При посредничестве Энно статья Шульгина была по телеграфу передана в Париж, где с ней ознакомился Ж. Клемансо. Эмиль Энно находился в подчи нении у графа А.-Ф. де Сент-Олера, французского посланника в Румынии, па раллельно курировавшего всю Восточную Европу, включая бывшую Российскую Империю. По словам Сент-Олера, Украина была под «наблюдением» Фран ции191, воспринимавшей юное государство в качестве зоны своей сферы влия ния на территории бывшей Российской империи. А.-Ф. де Сент-Олер «изъял»

Э. Энно из подчинения его непосредственного военного начальства. При его посредничестве Э. Энно был назначен французским вице-консулом в Киеве «с особыми полномочиями». Именно Энно вместе с Шульгиным стали главны ми проводниками идеи союзной интервенции на Юге России. Естественно, что за Энно стоял его патрон, Сент-Олер, убеждавший официальный Париж в необ ходимости высадки десанта на территорию Украины. В телеграмме, направлен ной 19 ноября 1918 г. в Париж, Сент-Олер утверждал, что «военное вторжение было бы лучшим средством предотвратить анархию, даже если его эффект будет небольшим»192. В противном случае, сообщал дипломат, волна большевизма гро зит перекинуться в Европу193.

Киев, а не Одесса задумывался как база Франции в Южной России и «люлька»

интервенции. Оттуда было ближе до Москвы, кроме того, Шульгину виделась не кая историческая преемственность в начале возрождения России именно из Кие ва, колыбели русской цивилизации. Помимо всего прочего, несомненным преиму ществом Киева, скажем, перед Екатеринодаром, было то, что он, во-первых, был большой город, а во-вторых, расположен намного ближе последнего к Москве194.

Энно был убежден, что именно из Киева начнется восстановление «Единой и Неделимой России» и монархии. Впоследствии Шульгин так охарактеризовал Э. Энно: «Он всецело стоял на платформе “Единой, Неделимой”… Имея на то пол номочия или нет, но Энно говорил от имени своей родины… За его энергичными заявлениями и в его темпераментной поддержке Добрармии нам чудилась та Фран ция, которую мы столько раз называли благородной, та Франция, которой мы вос торгались, как победительницей, та Франция, который мы верили, как боевому то варищу… “Верность союзникам” был девиз всех нас — тех русских, монархистов, Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. Париж. 1924. 12 октября.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. М., 2003. Т. V. С. 354.

Comte de Saint-Aulaire. Confession dun vieux diplomate. Paris, 1953. P. 436.

Ibid. P. 477.

Ibid. P. 477.

Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 12 октября.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

которые твердо исполняли последнюю волю отрекшегося императора. В лице Энно мы видели и Францию, понявшую нас…»195.

29 сентября 1918 г. Э. Энно по поручению А.-Ф. де Сент-Олера составил телег рамму в Париж, в которой говорилось: «Киев становится центром, откуда пойдет восстановление России и монархии… По моему [Э. Энно. — А. П.] мнению, Союз никам придется установить на Украйне режим с характером диктатуры, преследуя при этом двойную цель: восстановить порядок и широко влиять на административ ную и экономическую жизнь страны. Необходимо будет, чтобы союзники высказа лись в пользу справедливой аграрной реформы и за проведение социального и ра бочего законодательства, нужного на Украйне… всякая программа восстановления империи (с неизбежными ампутациями, конечно) будет хорошо принята массами и интеллигенцией. Монархическая идея преобладает на Украйне»196. Париж эту идею одобрил.

Находившийся в Екатеринодаре Шульгин получил через курьера-офицера про странное письмо от Энно, датированное 6 октября. Э. Энно писал: «Со времени моего отъезда из Киева я следил шаг за шагом за политическим движением, вол новавшим Россию и Малороссию. Будучи с самого начала глубоко убежденным в бессмысленности украинского вопроса (ввиду того, что украинская националь ная идея совершенно отсутствует во всех классах малорусского населения), буду чи заклятым врагом “балканизации” России, процесса, в котором Украйна была бы самым больным и самым мучительным этапом, будучи убежденным и искрен ним сторонником восстановления Великой Русской Империи, я, с неослабеваю щим упорством поддерживал эту идею перед посланником Франции в Яссах, а так же в Париже. Мне кажется я могу с удовлетворением сказать, что мой голос был услышан… Теперь пробил час действовать… Германия близка к концу [письмо пи салось еще до капитуляции Германии в мировой войне. — А. П.]. Ее политика рас членения России, ее желание сохранить силу Брестского мира, мира, при помо щи которого разорванная на части Россия попала бы в экономическом отношении на бесчисленное число лет в немецкие руки, ее преступной теории — поддерживать в России террор большевиков, ею же созданный, союзники хотят противопоста вить политику воссоздания России. Союзники отказываются признать Брест-Ли товский мир и по прежнему продолжают считать Россию своей союзницей. В их программу входит освобождение провинций, занятых немцами и восстановление Великой России, совершенно необходимых для политического равновесия, ибо только она может создать партию против возможности новой войны в ближайшем будущем, примеры сепаратных государств, выделившихся из прежней России и за ключивших союз с Германией, только укрепляет Согласие в этих мыслях. Эконо мические интересы, которые имеют союзники в России, заставляют их, во всяком случае, заняться ею. Итак, в Россию придут армии, чтобы предложить ей могучую и дружественную помощь, материальную и экономическую. Естественная про грамма Согласия сводится к нижеследующему: воссоздать Единую и Неделимую Россию и помочь восстановлению в России монархии, соответствующей желанию Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 15 октября.

Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 12 октября.

194 Глава IV большинства русского народа, таковы вкратце предположения союзников относи тельно России. Такое изложение этих проектов базируется на официальных заяв лениях политических деятелей Держав Согласия. Чтобы выполнить их необходимо теперь же установить общую программу действий в Малороссии. Эта программа должна соответствовать политике союзников в остальных частях России и принять к учету враждебные элементы, т. е. немцев, русские германофильские, влияние украинцев, разные национальные советы, работающие заграницей, Париже, Жене ве, и наконец большевиков, с которыми державы Согласия по существу находятся в состоянии войны. Для выработки такой программы я рассчитываю на Вас и в бе седе с посланником Франции в Яссах я позволил себе выдвинуть Ваше [В. В. Шуль гина. — А. П.] имя. Оно уже было хорошо известно. Я надеюсь, что Вы не будете упрекать меня за это. Следствием этой беседы явилось следующее: г. де Сент-Олер, посланник Франции в Яссах, выразил желание свидеться с Вами для того, чтобы без замедления выработать программу политических действий союзников в Мало россии, которые подготовили бы будущее их военное вмешательство… Итак, дело идет о том, чтобы во имя изложенных выше принципов присоединить к нашей ма териальной силе ту, необходимую помощь, которые могут дать Ваши знания и Ваш патриотизм. Г. де Сент-Олер говорил мне также о том, что необходимо вступить в связь с влиятельными политическими деятелями, находящимися в Киеве, чтобы изучить все эти вопросы и обменяться мнениями. В ответ на мою просьбу прежде всего обратиться к Вам, — он выразил согласие и уполномочил себя выполнить эту миссию. Итак, я ничего не буду предпринимать прежде Вашего прибытия и без Ва ших советов, в смысле: выработка программ, выбора лиц, с которыми надо вести переговоры, установление основных точек зрения, координации различных опера ций, выполняемых вне Украины, проектирование союзнической диктатуры, дей ствующей в согласии с русскими представителями, выбора предполагаемых пре тендентов, которых надо будет поддерживать, способов действия и т. д.». В конце письма Энно писал: «Передав Вам желание г. посланника, я заранее уверен в Ва шем ответе, несмотря на все трудности пути и ту тяжелую, ответственную рабо ту, которую Вы несете в Екатеринодаре. Вспоминая наш разговор в марте месяце сего года и Ваши законные жалобы на бездеятельность союзников в ту эпоху, Вашу неизменную верность делу, ради которого Россия рядом с союзниками доблестно сражалась около трех лет, энергию которую Вы проявили даже под игом немец кой оккупации на страницах славного “Киевлянина”, который скоро снова заго ворит для восстановления великой России, — верю, что Вы не останетесь равно душны к зову к Вам обращенному, который по моему мнению обозначает первый шаг на пути к воскрешению России, пути, которым вернут Украину матери-Ро дине. В итоге, если ближайшая цель Вашего прибытия — установить программу действий, то идеалом было бы если б Вы могли остаться среди нас, чтобы обеспе чить исполнение этой программы»197. О дальнейшем Шульгин вспоминал: «Я доло жил об этом “генералам”, — мне сказали ехать. Но, по правде сказать, я колебался, ехать ли мне в Яссы, или в Киев. Дело в том, что Киев уже был в опасности, ибо то, что предвидел Энно в своей сентябрьской телеграмме, произошло: большевизм, ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 14. Л. 30–31.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

под видом петлюровщины, надвигался на Гетмана. Мой план был, чтобы мне дали “решительного генерала” и широкие полномочия. Мы пробрались бы в Киев и, опираясь на связи “Киевлянина”, попытались бы спасти город, поддержав Скоро падского, или, наоборот, низложив его — в зависимости от обстоятельств. И даже в последнюю минуту отъезда в Яссы я вернулся к этой теме у ген. А. М. Драгомиро ва. Он до известной степени разделял, если не мои планы, то мои тревоги за Киев, но всякая возможность обсуждать это обрывалась на том, что подходящего “реши тельного генерала” не было. То есть мы его не знали;

как оказалось потом, он был.

И даже в эту минуту сидел за одним столом. Ирония судьбы… Было решено ехать мне в Яссы. Я выехал 29 октября»198.

О «решительном генерале» будет сказано позже, а доклад Шульгина генералам (конкретнее — генералу А. М. Драгомирову) заключал в себе и изложение его лич ной политической программы: восстановление Великой, Единой, Неделимой Рос сии;

борьба с государственными новообразованиями на территории бывшей Рос сийской Империи;

опора на помощь союзников при восстановлении правопорядка на территории страны;

борьба с украинским сепаратизмом, сочетаемая с широкой областной автономией на территории «Малороссии»;

восстановление повсеместно права собственности до окончательного решения аграрного вопроса и т. д.199 Запи ска Шульгина была под руководством Главкома переработана в документ, предназ наченный для русской делегации под названием «Записки о программных действи ях Добровольческой армии»200.

Итак, 29 октября 1918 г. В. В. Шульгин выбыл в Яссы. На совещании в Яссах должен был быть образован прообраз национального правительства — «Русский национальный комитет», во главе которого, по мысли Энно, должен был стать В. В. Шульгин201. Туда же входили и такие видные антибольшевистские деятели, как П. Н. Милюков, приглашенный персонально Сент-Олером202, М. С. Маргули ес, Н. В. Савич, А. В. Кривошеин и другие. Местом действия этого правительства должен был быть Киев. Планировалось, что П. П. Скоропадский самоустранится, а новое «правительство» начнет мобилизацию новой Добровольческой армии и под прикрытием французов двинется на Москву. Скоропадский, цепляясь за власть, начал политику сближения с Антантой. Это вывело немцев из себя, они прекра тили какую-либо помощь гетману. Тем временем на Киев надвигался Петлюра.

Шульгин писал: «А если бы Скоропадский досидел до приезда Энно в Киев, со Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 14 октября. Особое совещание постановило «По ездку В. В. Шульгина признать желательной» на заседании от 19 октября 1918 г (см.: Журналы заседаний Особого совещания при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России А. И. Деникине.

Сентябрь 1918-го — декабрь 1919 года. Публикация / Под ред. С. В. Мироненко;

отв. ред. и составитель Б. Ф. Додонов, сост.: В. М. Осин, Л. И. Петрушева, Е. Г. Прокофьева, В. М. Хрусталёв. М., 2008. С. 43).

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 14. Л. 27–30.

Гришанин П. А. Внешнеполитическая стратегия командования Добровольческой армии // Новый исторический вестник. 2004. № 2 (11). С. 155.

Шульгин В. В. Французская интервенция на Юге России в 1918–1919 годах // Последний очеви дец…С. 485;

Он же. 1917–1919…С. 235.

Дневник П. Н. Милюкова… С. 191. Сент-Олер (правда, по словам Милюкова) говорил: «У Милю кова так много заслуг перед союзниками, что на последнее отступление мы смотрим как на отдельный эпизод, отошедший уже в прошлое. “Если никто не приедет, но Милюков приедет, то наша цель будет достигнута”» (см.: Дневник П. Н. Милюкова… С. 192).

196 Глава IV бытия в Киеве, может быть, разыгрались бы так, как впоследствии развернулись в Одессе… но с другим эпилогом… Во всяком случае Энно так спешил в Киев, что уже выехал из Ясс. Но его вернули с дороги телеграммой, ибо приглашенные им русские уже начали прибывать, и было невозможно открыть конференцию в от сутствии главного ее инициатора. Немцы эвакуируют “Украйну”;

Петлюра, тайно ими поддерживаемый, осаждает Киев и широко использует по всему Югу элемен ты, готовые воевать за подачку;

Скоропадский пытается спасти гетманство, меняя ориентацию;

Деникин ведет тяжелую борьбу с большевиками в казачьих облас тях — вот обстоятельства, при которых пробирались в Яссы русские деятели. Им, по смелому плану Энно, предстояло подхватить падающую из рук Скоропадского власть и, создав под прикрытием Франции вторую Добровольческую армию в Ки еве, бросить ее на Москву»203.

Между тем события развивались настолько стремительно, что Энно решил дей ствовать, не дожидаясь Шульгина. По инициативе и с участием Энно 17 октября 1918 состоялось заседание под председательством русского посланника в Румынии С. А. Поклевского-Козелл, на котором был избран комитет из шести лиц, из кото рых помимо самого Поклевского-Козелл исключительно важную роль играл особо уполномоченный Красного Креста полковник С. Н. Ильин204, которому было по ручено пригласить в Яссы политических деятелей205. По мысли Сент-Олера, пред полагалось образовать в Яссах постоянное учреждение для контакта с союзника ми — Русский национальный совет, при посредстве которого союзники могли бы узнавать «все нужды, чаяния и запросы организованной и государственно настро енной русской общественности».

А что же Шульгин? Шульгин добирался от Екатеринодара до Ясс 7 суток, пе режив в пути смерть своей гражданской жены Д. Данилевской (Даруси) и сам пе ренес тяжелую форму испанки. Очевидец записал свои впечатления о Шульгине, лежавшем в больнице в Яссах: «Сейчас он [В. В. Шульгин. — А. П.] — совершенно больной и подавленный, ко всему равнодушный человек»206. Одним словом в Яс сах В. В. Шульгин был, но в совещании не участвовал. Своей невесте, жительни це Киева, Елене Марковне Погребакской, Энно дал поручение — ввести Шульги на, лежавшего в больнице, в курс дела. Будущая мадам Энно с успехом справилась с поставленной задачей. По желанию Энно Шульгин переехал из больницы и по селился рядом с французом в номер гостиницы. Сделано это было для того, чтобы, как выразился Энно, погрузить Шульгина «в нашу деятельность с головой и толь ко таким образом вырвать его из болезни и тягостных воспоминаний. Втянуть его в нашу борьбу, заставить жить!»207 С помощью подобной «шоковой терапии» Шуль гин смог оправиться от пережитых потрясений и вернуться к активной политиче ской деятельности.

Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 14 октября.

Гурко В. И. Из Петрограда через Москву, Париж и Лондон в Одессу // Архив русской революции.

М., 1993. Т. 15. С. 50.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 355.

РГВА. Ф. 40236 (Канцелярия Военного губернатора Одессы генерал-майора А. Н. Гришина-Ал мазова). Оп. 1. Д. 13. Дневник адъютанта генерала А. Н. Гришина-Алмазова поручика Зёрнова. Л. 7.

BAR. Enno memoirs. Записки Е. М. Энно. Р. 4, 7–8. Предоставлено Н. Перейра (Канада, Гали факс).

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

Остальные участники совещания вели себя крайне непродуктивно. Начав спо рить еще на вокзале, в ожидании поезда в Яссы208, они и на самом заседании не про демонстрировали полета мысли. В состав русской делегации в Яссах входили сле дующие политики: М. В. Брайкевич, И. И. Бунаков-Фундаминский, В. И. Гурко, К. Р. Кровопусков, А. В. Кривошеин, Н. В. Савич, М. С. Маргулиес, П. Н. Милю ков, Н. Н. Шебеко, В. В. Меллер-Закомельский, В. Я. Демченко, И. М. Новиков, А. Я. Чемберс, А. И. Пильц, А. А. Титов, С. Н. Третьяков, М. М. Федоров, Н. А. Хо мяков, Б. Е. Малютин, В. П. Рябушинский, Н. Ф. фон Дитмар209. Больше всего де легатов (пять) представлял Совет Государственного Объединения России (СГОР), двоих делегировал Национальный Центр, троих Союз Возрождения России, пять человек были приглашены персонально, и еще четверо прибыло по своей личной инициативе. Несмотря на присутствие признанного эксперта в международных во просах П. Н. Милюкова, председателем русской делегации был избран Председа тель СГОР барон В. В. Меллер-Закомельский, вероятно по причине германофиль ства Милюкова.

Ясское совещание в первую очередь следует рассматривать не как совещание русских политических деятелей с иностранными дипломатами, последние имели к ней малое отношение210. Это было совещание представителей главнейших русских политических организаций, пытавшихся договориться между собой для представле ния союзникам общих пожеланий211. Из 16 имевших место заседаний, лишь два про ходило с участием иностранных дипломатов. Все же о Ясской конференции мож но говорить как о дебюте белой дипломатии на международной арене212. Между тем сами участники конференции, поездом добиравшиеся до Ясс, пребывали в полной уверенности, что их ждут полномасштабные переговоры с представителями ино странных держав. На деле же все оказалось иначе. Участник конференции В. И. Гур ко вспоминал, что «ничего более курьезного, жалкого и смешного так называемой ясской конференции, о которой потом в русской прессе говорилось, как о чем-то значительном, представить себе нельзя. Происходила она в полуподвальном по мещении здания русского консульства, обыкновенно служившем, как это нетруд но было определить по общей обстановке, складочным местом для старых архивов и поломанной мебели». Гурко прибавлял: «… вырабатывали, какую-то общую, при емлемую для всех представленных общественных течений программу освобождения России. Зачем этим людям понадобилось переехать для составления этой програм мы из Киева в подвал русского консульства в Яссах, понять никак нельзя было. Или такое соглашение осуществимо только при наличии иностранной палки?»213.

По существу, надлежало обсудить два основных вопроса: может ли Россия ос вободиться от большевиков сама, без вооруженной помощи союзников, т. е. доста точно ли будет помощи снабжением, вооружением и деньгами, или надо просить ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 535. Воспоминания адмирала Д. В. Ненюкова. Л. 106.

Там же. Ф. Р-6401 (Русская делегация в Яссах). Оп. 1. Д. 2. Л. 1–4.

McNeal R. The conference of Jassy: An early asco of the anti-bolshevik movement // Essays in Russian and Soviet History. New York, 1963. P. 236.

Астров Н. И. Ясское совещание // Голос минувшего на чужой стороне. Париж, 1926. № 3 (16).

С. 40.

Гришанин П. А. Внешнеполитическая стратегия командования Добровольческой армии … С. 153.

Гурко В. И. Указ. соч. С. 49.

198 Глава IV присылки войск. В этом вопросе особых разногласий не было, ибо все участни ки совещания понимали, что помощь союзников на первое время необходима214.

Во многом объясняет настроения делегации Н. И. Астров: «Для того времени тре бование от союзников вооруженной интервенции логически вытекало из общего сознания, из глубокого, владевшего всеми убеждения, что развивавшаяся в России гражданская война являлась естественным и неизбежным продолжением великой войны. Продолжателями этой борьбы были, с одной стороны, договорившиеся с немцами в Брест-Литовске, большевики, а с другой, не желавшие выходить из об щей борьбы русские люди, стремившиеся исполнить до конца принятые на себя союзнические обязательства и спасти русскую государственность. Эти люди не ми рились с мыслью о бесполезности и бесплодности принесенных Россией жертв за общее дело в великой войне, исход которой был обусловлен в значительной мере именно этими жертвами и их усилиями. В то время всеми владело сознание, что борьба за общее дело еще не кончена, несмотря на прекращение военных дейст вий на Западном фронте. Борьба продолжалась, лишь переместившись на русскую территорию. Вопрос о помощи союзников в ноябре 1918 года, вытекавший из их обещаний недавнего прошлого, в полной мере соответствовал этим общим настро ениям. Обязанность союзников оказать помощь была вне сомнений. Этим должно быть объяснено полное единодушие всех членов делегации в вопросе об интервен ции… Только горький опыт убедил сторонников вооруженной интервенции в ее полной несоответственности и практической неосуществимости»215. Российский посол в Париже В. А. Маклаков в письме в ЦК кадетской партии характеризовал их настроения годовалой давности так: «Многим из вас казалось, что как только немцы будут разбиты, союзники пришлют свои войска, уничтожат большевиков, заключат справедливый и даже победоносный мир, и все пойдет по-хорошему»216.

Действительность оказалась гораздо сложнее.

Второй вопрос вызвал большие споры: речь шла об организации власти на ос вобождаемой от большевиков территории и о лице, которое должно стать во главе армии. В этом вопросе делегация сговориться не смогла: правые и центр выдвига ли военную диктатуру, в то время как левые настаивали на Директории217. В итоге большинство делегатов высказалось за принцип диктатуры218. Ее сторонники так же не были едины: правые (например, Н. В. Савич и А. В. Кривошеин) настаивали на кандидатуре великого князя Николая Николаевича, в то время как центр и левые предпочитали в качестве вождя Деникина219. Сторонники первого доказывали, что Великий князь является старшим по своему прежнему званию Верховного Главно командующего генералом русской армии, пользуется общероссийской известно стью, и выбор его в качестве вождя антибольшевистского движения автоматически устранит все местнические споры и мелкое соперничество в последнем, ибо пе Савич Н. В. Воспоминания. СПб.;

Дюссельдорф, 1993. С. 266;

Трубецкой Г. Н. Годы смут и над ежд… С. 158.

Астров Н. И. Ясское совещание… С. 73–74.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 10. Л. 3.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 356.

McNeal R. Op. cit. P. 231.

Милюков П. Н. Россия на переломе. Антибольшевистский этап русской революции. Париж, 1927.

Т. 2. С. 81.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

ред авторитетом Николая Николаевича преклонятся и союзники, и часть солдат ской массы. На заседании Совещания русской делегации в Яссах 7 ноября 1918 г.

Н. В. Савич утверждал, что «простой люд видит в Николае Николаевиче не бари на, не пана и не генерала, а лицо, стоящее выше господствующих классов, с ними не связанное и не могущее быть смененным, как все выборные правители»220.

По убеждению Савича, в случае выдвижения Николая Николаевича на роль вождя белого воинства монархисты в среде армии наконец-то были бы успокоены, так как «царистский» характер движения становился абсолютно очевидным221.

Позиция Николая Николаевича в дни Ясской конференции была весьма осто рожной: уже немолодой человек, великий князь не хотел впутываться в какую-ли бо сомнительную комбинацию. Бывший Верховный Главнокомандующий русской армии в беседе с видным общественным деятелем, дипломатом князем Г. Н. Тру бецким говорил о том, что он ничего не ищет лично для себя, но что к нему посто янно обращаются с разных сторон: «Если я могу оказаться полезен для целей объе динения, то моя совесть требует, чтобы я выполнял свой долг. Я не могу связывать этого дела с какой-нибудь партией, классовыми или личными интересами. Поэто му я избегаю кого бы то ни было принимать. Если Богу угодно будет, чтобы меня призвали, то я так смотрю на свою задачу: освободить страну от большевиков и сто ять у власти вплоть до той минуты, когда народ может свободно высказаться о том, какую форму правления он предпочитает. Тогда я, как человек военный, — руку к козырьку и налево кругом марш, — кончил свое дело и ушел. Я не хочу провоз глашать себя диктатором, мне это претит. Это — нерусское слово и нерусское по нятие. И — еще одно условие: если меня призовет Добровольческая армия, но про тив меня будет Сибирская армия, то я не пойду на братоубийственную борьбу из-за своей личности. Я считаю возможным вести борьбу только с большевиками»222.

Так или иначе, но, если верить близкому к великому князю протопресвитеру Геор гию Шавельскому, то по итогам Ясского совещания Николай Николаевич ожидал приглашения от русских политических деятелей стать во главе антибольшевист ской армии. Приглашение это должен был привезти участник Ясского совещания А. В. Кривошеин223. «Конечно, тотчас последовало бы согласие, и великий князь Ясское совещание 1918 г (журналы заседаний Русской делегации) / Предисловие и публикация Н. Н. Рутыча // Русское прошлое. СПб., 1992. Кн. 3. С. 269.

Савич Н. В. Воспоминания... С. 266. Когда в 1919 г. Савич говорил Деникину о необходимости при звать Николая Николаевича, Антон Иванович ответил: «Я бы охотно передал ему власть, но ведь за ним вся эта сволочь потянется» (Савич Н. В. После исхода: Парижский дневник. 1921–1923. М., 2008. С. 389).

Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд… С. 152–153. Ср. с впечатлением Трубецкого от встречи с ве ликим князем, записанным по свежим следам: «В.[еликий] князь стоит в стороне. Если обстоятельства сложатся так, что его личность может послужить делу объединения, он пойдет на это;

из его слов я по нял, что он совершенно одинаково, как и Д.[обровольческая] армия оценивает первоочередную зада чу, которая состоит не в решении первоочередных задач государственного устройства, а в объединении России и водворении в ней того государственного порядка и мира, когда народ будет сам в состоянии решить свое устройство. Он мне говорил, что если бы ему пришлось активно выступить в той или дру гой форме, то он именно так и понимал бы свою задачу, выполнив которую он отошел бы…» (см.: BAR.

Anton & Kseniia Denikin collection. Box 20. Folder 6. Письмо Г. Н. Трубецкого генералу А. С. Лукомскому от 5/18 сентября 1918 г. Без нумерации листов). Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

Шавельский Г. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Нью-Йорк, 1954. Т. 2. С. 318–319.

200 Глава IV пригласил бы меня остаться при нем. В приезд А. В. Кривошеина все так верили, что во дворце шли уже разговоры: кому из князей ехать с великим князем, неко торые опасались, как бы и великие княгини не поехали бы с ним и т. п. Но Криво шеин не ехал», — вспоминал Г. Шавельский224. В свою очередь, Василий Шульгин утверждал, что Деникин через курьера «Азбуки» «Принцессу» — «в миру» В. Е. Ва сильеву225, передал Николаю Николаевичу письмо, подписанное, помимо Антона Ивановича, еще и М. В. Родзянко, в котором просил великого князя стать во гла ве Белого движения, и якобы последний имел благоразумие от этого предложе ния отказаться226. По словам Шульгина, Николай Николаевич «оказался челове ком большого предвидения, потому что если бы он стал во главе Белого движения, это не придало бы ему силы, а положило бы новую тень на Романовых»227. Сложно, правда, поверить, что Деникин согласился бы участвовать в такой комбинации, да еще и в компании с Родзянко, к которому не питал большого уважения.

21 ноября 1918 г. состоялось голосование по вопросу о кандидатуре Верхов ного Главнокомандующего антибольшевистскими армиями. Сторонников Дени кина оказалось большинство: по итогам голосования 9 делегатов проголосовали за Деникина и лишь 4 — за великого князя228. Как вспоминал участник совещания М. С. Маргулиес, голосование проходило открыто229. Сторонники Деникина голо совали уже за фактического Главнокомандующего, наделенного реальной властью, кроме того, важную роль играл и тезис Милюкова о том, что приглашение Николая Николаевича в значительной мере предрешает вопрос о форме правления, который был еще не до конца решен. По словам Милюкова, в Яссах «монархисты были до статочно благоразумны, чтобы отодвинуть это имя [Великого князя Николая Ни колаевича. — А. П.] в тень»230.

В исследовательской литературе, к слову, существует представление и о том, что великий князь в силу самого масштаба своей личности не был готов занять то положение, на которое его выдвигали сторонники. Так, покойный историк В. Г. Бортневский, отрецензировавший опубликованную книгу воспоминаний приверженца Николая Николаевича Н. В. Савича, утверждал: «Великий князь не совсем соответствовал той роли, которую ему многие предназначали. Увы, он не проявил необходимой воли, решительности и инициативы ни в роковые для страны дни февральской революции, ни в гражданскую войну, ни на чуж бине, когда, благодаря прежде всего бескорыстной поддержке генерала Вран геля, стал во главе русского зарубежного воинства…»231. Думается, что многие Там же. С. 319.


К истории осведомительной организации «Азбука» / Вводная статья, подготовка текста и ком ментарии В. Г. Бортневского // Русское прошлое. Историко-документальный альманах. 1993. Кн. 4.

С. 181.

Шульгин В. В. Великий князь Николай Николаевич // Тени, которые проходят / Сост. Р. Г. Кра сюков. СПб., 2012. С. 122–123.

Там же. С. 123.

Ясское совещание… С. 301;

Дневник П. Н. Милюкова. 1918–1921. М., 2004. С. 238.

Маргулиес М. С. Год интервенции. Кн. 1. Берлин, 1923. С. 35.

[Милюков П.]. Генерал Деникин в Париже // Последние новости. Париж. 1925. 4 июля.

Бортневский В. Г. «Судить нас будет Господь Бог…» (К публикации мемуаров Н. В. Савича) // Избранные труды. СПб., 1999. С. 487. Можно вспомнить и растерянное, близкое едва ли не к истери ке, поведение Николая Николаевича в дни, предшествующие подписанию Николаем II октябрьского Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

из участников Ясского совещания также знали все минусы великого князя как политика и военного деятеля. Кроме того, исход голосования также показал, что «непредрешенчество» Белого движения воспринимается большинством близких к белогвардейцам политиков в качестве единственной приемлемой на тот мо мент программы. В любом случае, на совещании возобладала точка зрения о не обходимости установления военной диктатуры белых в противовес диктатуре большевиков232.

Разногласия в делегации по такому важному вопросу, как вопрос о вожде рус ской армии, произвели на союзников отрицательное впечатление233, ибо русские общественные деятели спорили не только по этому поводу, но и по любой, даже малозначительной частности, «путая важное с ничтожным, останавливались на словах и препирались о запятых», как вспоминал осведомленный мемуарист В. И. Гурко234.

Собравшиеся в Яссах политические деятели правительством себя не почув ствовали, ограничившись общими декларациями. Вместе с тем важнейший во прос — об интервенции — был решен положительно. Союзники обещали в крат чайшие сроки, в течение ноября-декабря 1918 осуществить переброску на Юг России 12 пехотных дивизий, численностью до 200 тысяч человек235. Публицист М. Бенедиктов, резюмируя итоги Ясского совещания, писал: «Там, в Яссах, по ложен был фундамент новой возрожденной России … У союзников нет и не может быть никаких реакционных или контрреволюционных планов. Союзники идут к нам для того, чтобы вместе со всеми творческими элементами русского об щества, воссоединить раздробленную Россию, воскресить ее, как великую Держа ву … В том и залог грядущего возрождения России, что наши интересы совпа дают с интересами союзников… Ясское совещание трактовало русскую проблему, как проблему воссоздания национального русского государства — в этом и только в этом ключ к правильному пониманию и истинной оценке совещания»236. Милю ков, по горячим следам, писал: «Делегация сделала все, что могла сделать — в Яс сах. Но если до ее поездки и могла быть уверенность, что в Яссах можно сделать все, что нужно, [Разрядка принадлежит П. Н. Милюкову. — А. П.] то теперь эта уверенность плавно пошатнулась. Яссы оказались этапом, чрезвычайно полез ным и важным, но этапом»237. Кроме того, Милюков подчеркнул, что «Акт при глашения в Яссы был не только первой попыткой наших союзников завести офи циальные сношения с единой Россией. В известном смысле, это был акт создания единой России, на которую хотели опереться союзники…»238. Участник же сове манифеста 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка» (см.: Ганелин Р. Ш. Российское самодержавие в 1905 году. Реформы и революция. СПб., 1991. С. 211–214).

Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917–1918 гг (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008. С. 467–468.

Милюков П. Н. Россия на переломе. Т. 2. С. 81.

Гурко В. И. Указ. соч. С. 50.

Гришанин П. А. Указ. соч. С. 156.

Бенедиктов М. Ясское совещание // Новая Россия. Харьков. 1918. 11 декабря.

Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. 156 (Штерн С. Ф.). Оп. 1. Д. 19. Л. 34. Ру копись статьи П. Н. Милюкова «Ясское совещание». Без даты.

Там же. Л. 15.

202 Глава IV щания И. И. Бунаков-Фундаминский подчеркивал, что состав Ясского совещания «явился совершенно случайным», а инициатива его созыва исходила от группы лиц во главе с Поклевским-Козелл. Значение Ясского совещания, отмечал Буна ков-Фундаминский, «огромное, решающее для России». «До него, — писал он, — союзники, хотя и готовы были оказать помощь России, но смотрели на нее как на дальнюю, бедную родственницу, помочь которой можно будет, когда покончат со своими делами. Под влиянием Ясского совещания… они решили ускорить от правку помощи и уже их корабли заняли теперь южнорусские порты, а в ближай шие дни уже подготовленный к этому очень сильный союзный десант высадится в Одессе»239. В конце 1918 года, так называемая русская общественность склон на была идеализировать союзников — победителей в только что завершившейся Мировой войне — и преувеличивать их интерес к русским проблемам. Дать од нозначную оценку итогам Ясского совещания достаточно трудно. Современный историк В. Ж. Цветков утверждает, что «в Яссах не образовывалось правительство, здесь не был окончательно решен даже вопрос о форме власти, но был подтвер жден курс на установление единоличной власти, что отражало тенденцию выде ления Белого движения из общего русла антибольшевистской борьбы»240. Кроме того, стало очевидно, что союзники делают ставку на установление на Юге России сильной власти. Однако, развитие событий показало, что союзники не до конца сумели сориентироваться в сложнейших хитросплетениях русской политики, бро саясь из крайности в крайность.

Еще до окончания работы Ясского Совещания Энно был командирован в Киев, но туда не доехал, ибо из-за Петлюры в город уже нельзя было попасть241. Вице консулу пришлось обосноваться в Одессе. Именно поэтому в качестве базы интер венции была выбрана Одесса, исходя из местонахождения ее главного инициатора.

Сюда же, в Одессу, подтянулись в большинстве своем и прочие участники Ясского совещания.

Ситуация в Одессе, как и во всей России, была очень и очень сложная. Цен тром города была гостиница «Лондонская», в которой собирались все власти.

Властей в городе «было три, т. е. ни одной…Умиравшая гетманская, назревавшая деникинская и французский консул Энно, который и был “центром центра”, — писал Шульгин, приехавший в Одессу в ночь на 22 ноября 1918 г242. Энно еще И. И. Фундаминский-Бунаков о Ясском совещании // Южные ведомости. 1918. 6 декабря.

Кроме того, Бунаков в очередной раз отметил «чрезвычайную неосведомленность союзных пред ставителей в Яссах о всем, что происходит в России, и односторонность получаемой ими инфор мации о событиях в ней». Вместе с тем Бунаков сказал, что «вынес на Ясском совещании впечат ление, что шансы демократической России очень хороши. Союзники сами заинтересованы в со здании демократической России, к тому же они не могут проводить антидемократическую полити ку в России из-за опасения перед демократией своих стран. Единственное обстоятельство, небла гоприятное для демократии, это то, что союзники, вследствие неосведомленности, до известной степени сближают русскую демократию с большевиками, считая ее неспособной к органической работе. Чтобы разрушить это опасение союзников, демократия должна приняться за творческую работу…» (Там же).

Цветков В. Ж. Белое дело в России. 1917–1918 гг (формирование и эволюция политических структур Белого движения в России). М., 2008. С. 474.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 359.

Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 15 октября.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

рассчитывал на то, что Петлюру можно запугать грозными декларациями, под писанными от имени «союзных держав». Однако, несмотря на это, беспрепятст венное наступление Петлюры к Одессе продолжалось. Войска гетманского ге нерала Бискупского, которого Деникин считал «авантюристом»243, совершенно разложились и не были способны к оказанию сопротивления. Шульгин вспоми нал: «Гетманские войска, которыми как будто командовал генерал Бискупский, перестали существовать… Бискупский был генерал смелый и находчивый… Но тут в Одессе Бискупский как-то выдохся. Очевидно, в положении “гетман ца” ничего нельзя было сделать — слишком уж оно было фальшивое. Самые на стоящие трехцветные офицеры, прикрывшись желто-голубым, становились бес сильными… Комедию на сцене жизни еще можно играть кое-как… Но чтобы играть трагедию с успехом, для этого нужно уже слишком большое “артистиче ское дарование”. Скоропадщина была для многих только веселый водевиль с пе реодеванием, и хорошо игралось под всесильным покровительством немцев… Но когда немцы ушли, когда в силу этого началась трагедия, когда нужно было победить или умереть, тогда жовто-блакитный маскарад стал не к лицу — перед “лицом смерти”… У Бискупского не хватило решимости в эту минуту отринуть желто-голубое… И он оказался таким же бессильным, как гетман Скоропадский, его патрон, который в это же время разводил в Киеве кровавую бестолочь под пятицветным (белое, красное, синее, желтое, голубое) компромиссом…»244. До бровольческая же армия в Одессе в тот момент не имела никакого официаль ного статуса. Она была оформлена лишь в виде так называемого «центра», под руководством вице-адмирала Д. В. Ненюкова, который насчитывал около добровольцев. Деятельность Ненюкова мемуаристы зачастую оценивают про тиворечиво: отмечая профессионализм Дмитрия Всеволодовича, авторы пишут и о его недостатках, указывая, в частности, на лень адмирала и общую бездея тельность. Судя по всему Ненюков действительно, был человеком осторожным и боялся идти, скажем так, на совсем уж «революционные» предприятия. Вместе с тем нельзя не отметить и того, что в отправке добровольцев в армию Деникина Ненюков преуспел: не обладая ни средствами, ни поддержкой от кого бы то ни было, адмирал только за период с 20 мая по 4 июля 1918 г. отправил в Доброволь ческую армию свыше 3000 человек, из которых около 2000 были офицерами245.


К роли «диктатора» Ненюков, в силу особенностей своего характера, конечно же, готов не был246. Адмирал выжидал, имея в своем распоряжении кадр «центра», BAR. Anton & Kseniia Denikin collection. Box 12. Рукопись Деникина «Заметки, дополнения и раз мышления к «Очеркам русской смуты». Р. 41. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 15 октября.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 43. Л. 41.

Любопытна характеристика Д. В. Ненюкова, (вероятнее всего, весьма предвзятая), составленная Е. Э. Месснером, служившим в конце 1918 штаб-офицером для поручений Штаба формирований Одес ского центра Добровольческой Армии: «Адмирал [Ненюков. — А. П.] командовал в конце войны Дунай ской речной флотилией. Это был грузный человек с одутловатым совиным лицом. О его лени ходили анекдоты. Говорили, что однажды, плюхнувшись в свое огромное кресло, он сел на газету;

ему хотелось почитать, но встать было неохота и он отрывал куски газеты и читал, что можно было прочесть» (BAR.

Messner memoirs. Р. 106. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк)). В собственноручно им состав ленном комментарии к послужному списку, Месснер дополняет характеристику Ненюкова: «Более ле нивого и бездеятельного Превосходительства я не встречал в жизни моей» (Евгений Эдуардович Месснер:

204 Глава IV и следил за развитием событий. Организация этого отряда была еще не заверше на, боеспособность его (особенно в условиях неизбежно предстоявших уличных боев) была невелика, а защищать «гетманскую власть от Петлюры» — желания у его чинов не было вовсе247. План Ненюкова был, если верить его воспомина ниям, достаточно прост: адмирал имел в своем распоряжении пароход добро вольного флота «Саратов», на котором он решил разместить своих бойцов, чтобы уйти на нем в Очаков, где можно было организовать оборону и спокойно ожи дать подхода десанта союзников248. Прибытие же последнего в Одессу ожидалось всем населением со дня на день249. Ходили слухи и о возможном десанте со сто роны Добровольческой армии250. В общем, город был переполнен всевозможны ми слухами. Спустя несколько дней после описываемых событий Шульгин пи сал Председателю Особого Совещания Абраму Михайловичу Драгомирову: «Так называемые “добровольческие дружины”, представляющие из себя совершенно деморализованные банды без погон, и бутафорские “украинские полки” нахо дились в панике, видя перед собой призрак несметных полчищ Петлюры, а за собой Бискупского и Ненюкова. Эти два генерала поспешно спускали свое пя тицветное знамя (так я называю уродливое соединение Скоропадского и Дени кина) и оба заявляли совершенно согласно, что “имеющиеся в их распоряжении части никакого сопротивления оказать не могут”. Войска Бискупского при сей оказии испарились, а добровольцев посадил на транспорт “Саратов”, в чем я его не обвиняю, ибо все равно он ничего другого сделать не мог. Таким-то образом под пятицветным знаменем Одесса была сдана без выстрела»251. 28 ноября петлюровские войска без боя вошли в Одессу.

В этой ситуации не потерял голову один Энно. Именно им была придумана знаме нитая «французская зона», границы которой были установлены следующим образом:

Платоновский мол (включительно), Таможня (включительно), северные оконечно сти Ланжероновской и Театральной улиц, Николаевский бульвар (до Петербургской гостиницы), большая лестница в порт, новый мол (включительно). Порт, т. е. оба мола вверялись охране десанта французских моряков, а остальная часть зоны вве рялась польским войскам, которые выставляли ряд офицерских постов;

штаб рас полагался в Лондонской гостинице. Всякую попыткку войти в зону предписывалось отражать силой оружия, а вход отдельных лиц разрешался только через пропускные посты;

для входа в гостиницу «Лондонскую» были установлены особые пропускные билеты252. Над «Лондонской» были вывешены французский и русский национальные Судьба русского офицера. СПб., 1997. С. 41). Трудно, впрочем, представить, что человек, о «лени» ко торого ходили анекдоты, мог бы развернуть такую успешную деятельность по отправке добровольцев в армию Деникина.

Деникин А. И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 358.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 535. Л. 116–117. Воспоминания адмирала Д. В. Ненюкова.

Устинов С. М. Записки начальника контрразведки (1915–1920 гг.). Ростов-на-Дону, 1990. С. 66.

6 декабря комендант «Саратова» запрашивал коменданта Севастопольской крепости: «Спешно телеграфируйте благополучно ли Одессе. Можно ли вести десант Добровольческой армии» (РГА ВМФ.

Ф. Р-338. Оп. 1. Д. 8. Л. 8).

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 71. Л. 1.

Там же. Ф. Р-6249 (Г. О. фон Раух). Оп. 1. Д. 12. Воспоминания генерала от кавалерии Г. О. фон Рауха. Л. 50.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

флаги. По словам Шульгина, подобным образом Энно сотоварищи «обвели себя за клинанием против надвигавшейся нечистой (жовто-блакитной) силы»253. Несмотря на отдельные мелкие инциденты, не приводившие к кровопролитию254, можно ут верждать, что задумка Энно удалась: петлюровцы не пытались нарушить границы французской зоны. На несколько дней в Одессе установилось зыбкое равновесие.

Городу нужен был диктатор, и он нашелся. В качестве такового Э. Энно пред ложил кандидатуру бывшего управляющего военным министерством Временного Сибирского правительства молодого генерала Алексея Николаевича Гришина-Ал мазова, прибывшего из Сибири, где он сумел создать боеспособную армию, по требовав от военнослужащих, как вспоминал генерал П. П. Петров, «сначала толь ко дисциплины, без комитетов»255. Генерал был участником Ясского совещания, на котором он сделал доклад о положении в Сибири256. Из Ясс Гришин-Алмазов прибыл в Одессу, где уже успел заявить о себе, дав интервью представителям мест ной прессы, в котором изложил свою программу борьбы с большевизмом. Если все сложится благоприятным образом, заявил генерал, «к будущей осени вся Рос сия будет освобождена от большевиков»257. По утверждению Гришина-Алмазова, большевизм может быть сокрушен лишь при условии существования «соответст вующей вооруженной силы», начало которой «у нас уже есть в лице Доброволь ческой армии»258. Несомненно, подобные взгляды Гришина-Алмазова не могли не найти влиятельных приверженцев. Одним из таких сторонников молодого ге нерала был Шульгин, поверивший в счастливую звезду Гришина-Алмазова. «Ге нерал этот был умен, талантлив и в высшей степени энергичен», — вспоминал о нем позднее В. В. Шульгин259. Другой видный современник, кадет М. М. Вина вер, так описывал свои впечатления от Гришина-Алмазова: «Невысокий, хорошо сложенный, всегда чисто выбритый, с правильными, энергичными чертами лица, с властными жестами, Гришин-Алмазов явно позировал на Наполеона. Только слишком он был речист и слишком хвастлив для Наполеона»260. Бывшему главно командующему войсками Уфимской Директории генералу В. Г. Болдыреву Гри шин-Алмазов запомнился человеком суховатым, небольшого роста, «внешностью и манерой говорить напоминавший несколько Керенского»261. Болдырев в то же время отмечал несомненные «организаторские дарования, энергию и решимость»

Гришина-Алмазова262. В Сибири у генерала была репутация «весьма талантливого, Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. Париж. 1924. 17 октября.

Союзная зона // Одесский листок. 1918. 17 (4) декабря.

Петров П. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых. Воспоминания, документы. М., 2011.

С. 366.

Ясское совещание… С. 342–347.

Как побороть большевизм // Одесский листок. 1918. 17 (4) декабря.

Там же.

ГАРФ. Ф. Р-5974. Оп. 1. Д. 17. Л. 21.

Винавер М. М. Указ. соч. С. 58.

Болдырев В. Г. Директория. Колчак. Интервенты. Новониколаевск, 1925. С. 33. «По характеру своему и манере говорить он мне немного напоминал Керенского», — схожее впечатление от Гришина Алмазова осталось и у бывшего начальника Петроградского охранного отделения К. И. Глобачева (см.:

Глобачев К. И. Правда о русской революции. Воспоминания бывшего начальника Петроградского ох ранного отделения // Вопросы истории. 2002. № 10. С. 65).

Болдырев В. Г. Указ. соч. С. 33.

206 Глава IV но беззастенчивого карьериста», писал в своих записках о Гришине-Алмазове ми нистр иностранных дел в правительстве Колчака И. И. Сукин263. Главноуправля ющий делами Верховного правителя А. В. Колчака Г. К. Гинс обращал внимание на такие недостатки Гришина-Алмазова как излишнюю самоуверенность и «мо лодую самовлюбленность»264. В свою очередь, профессионализм Алексея Нико лаевича не вызывал у современников никаких сомнений: будучи управляющим военным министерством Гришин-Алмазов, как вспоминал министр снабжений Сибирского правительства И. И. Серебренников, «казался на своем посту впол не подходящим человеком»265. Приятное впечатление Гришин-Алмазов произвел и на такого искушенного в военном деле человека, как профессор Николаевской Академии Генерального Штаба М. А. Иностранцев. Судя по воспоминаниям Ино странцева, взгляды, высказываемые Гришиным-Алмазовым, свидетельствовали «о большом государственном уме этого, сравнительно молодого человека, и о це лесообразном плане государственного строительства, представляемом им себе»266.

Иностранцев был поражен тем, насколько «глубоко и правильно понимал он [А. Н. Гришин-Алмазов. — А. П.] революционные настроения масс и требования текущего момента»267.

Однако далеко не все крепкие военные профессионалы обладают способностя ми политика и желанием стать диктатором. Гришину-Алмазову, видимо, нрави лась как политика, так и свое участие в политике. Твердый и решительный офи цер, видимо, сравнивал себя с неуверенными и неспособными к созидательной деятельности сибирскими политиканами, приходя к неизбежному в таких случаях выводу: он может не просто состояться в политике, а занимать в ней высшие посты.

Такая уверенность возрастала в нем день ото дня. «Амбициозность» генерала от мечается крупнейшим современным исследователем сибирской контрреволюции В. И. Шишкиным268, не оставалась она незамеченной и современниками. Так еще летом 1918 г. будущий колчаковский премьер П. В. Вологодский отметил в своем дневнике, что Гришин-Алмазов «по типу своему Н[аполеон] Бонапарт», прибавив, правда, что «еще рано появляться Наполеонам на сибирском горизонте»269, а уже упомянутый генерал Болдырев писал о том, что «в погоне за фразой» у Алексея Николаевича уже в 1918 г. «часто проскальзывала трудно скрываемая склонность к диктатуре»270. Действительно, «Наполеоном» Гришину-Алмазову суждено было стать не в Сибири, а на Юге — в Одессе. Интересную, и как кажется, достаточно объективную характеристику как самого Гришина-Алмазова, так и его отношения Записки Ивана Ивановича Сукина о Правительстве Колчака // За спиной Колчака. М., 2005.

С. 335.

Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Поворотный момент русской истории. 1918–1920: впе чатления и мысли члена Омского правительства. М., 2007. С. 149.

Серебренников И. И. Гражданская война в России: Великий отход. М., 2003. С. 353.

ГАРФ. Ф. Р-5960 (Иностранцев М. А.). Оп. 1. Д. 4. Л. 423.

Там же. Л. 425.

Шишкин В. И. Командующий Сибирской армией А. Н. Гришин-Алмазов: штрихи к портрету // Контрреволюция на востоке России в период гражданской войны (1918–1919 гг.). Сб. науч.ст. Новоси бирск, 2009. С. 195.

Вологодский П. В. Во власти и в изгнании: Дневник премьер-министра антибольшевистских пра вительств и эмигранта в Китае (1918–1925 гг.). Рязань, 2006. С. 69. Запись от 17/30 июля 1918 г.

Болдырев В. Г. Указ. соч. С. 33–34.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.

к политике, сделал в своем дневнике старший адъютант генерала подпоручик Б. Д. Зёрнов: «Очищение от большевиков Сибири — несомненная заслуга генера ла, создавшая ему справедливую популярность и за пределами азиатской России и вскружила ему голову. Хороший строевой артиллерийский офицер, несомнен но способный и порядочный человек, хлебнул большой глоток из чаши политики и этот яд отравил его, проявился вкус к политической работе в широком масштабе.

Прошлое военного министра и главнокомандующего заставляет его высоко расце нивать свою особу. Почти что диктатор Сибири, властно диктовавший свою волю правительству, популярный в войсках — он не мог успокоиться после вынужден ного ухода от власти. Едет в Добровольческую армию (“историческая поездка”, как он ее называет). Здесь он обласкан Деникиным и Драгомировым, польщен внима нием всех общественных и политических кругов;

немедленно получил почетную командировку в Яссы. И снова закружилась голова. За 2 месяца совместной жизни (кстати, сегодня ровно 2 месяца, как мы выехали из Уфы) я убедился, что генерал как-то равнодушен к воинской славе, к лаврам строевым, его влечет политическая деятельность, его пьянит перспектива делать “большую политику”. Его искренняя любовь к России и преданность делу Доброармии для меня несомненна, но меня страшит это безудержное стремление “делать политику” в такой ответственный момент со стороны человека, недавно вступившего на этот путь, еще малоопыт ного и склонного зарываться. С приходом союзников возникнет масса вопросов о подчинении и взаимоотношениях, до болезненности тонких и деликатных. Их разрешение требует работы тонкого и опытного дипломата. Мне кажется, что это не по силам генералу»271.

«Тонким и опытным дипломатом» Гришин-Алмазов безусловно не был, но его решительность и несомненный ум позволили добиться расположения сверхвлия тельного в то время в Одессе Шульгина. Несмотря на «революционный» характер генеральства Гришина-Алмазова, новоиспеченный генерал был, по обоснованно му наблюдению московского историка А. С. Кручинина, человеком довольно кон сервативных взглядов272, или же просто — «умеренных», по аттестации канадского исследователя Нормана Перейры273, в течение всего 1918 г., как заметил крупней ший историк сибирской контрреволюции Н. С. Ларьков, постоянно эволюциони ровавшим вправо274, что и позволило ему заручиться поддержкой Шульгина. Члены Особого совещания В. А. Степанов и В. В. Шульгин, формально представлявшие в Одессе власть генерала А. И. Деникина, согласились на утверждение Гришина Алмазова в должности. «Мы надеялись, что генерал Деникин нас поймет и утвер дит наш “революционный” способ действий… И это сделалось»275. На совещании, проходившем в гостиничном номере Энно, присутствовали генерал И. Г. Эрде ли, Шульгин, Энно и его невеста, Д. В. Ненюков и В. А. Степанов. Собравшиеся РГВА. Ф. 40236. Оп. 1. Д. 13. Запись от 20 ноября (3 декабря) 1918 г. Л. 10.

Кручинин А. С. Политические взгляды генерала А. Н. Гришина-Алмазова: лицо или маска? // История белой Сибири: материалы 6-й междунар. науч. конф. 7–8 февраля 2005 г. Кемерово, 2005.

С. 104.

Перейра Н. Г. О. Сибирь: Политика и общество в гражданской войне. М., 1996. С. 77.

Ларьков Н. С. Начало гражданской войны в Сибири: Армия и борьба за власть. Томск, 1995.

С. 123.

Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 17 октября.

208 Глава IV убедили Ненюкова «отречься», т. е. передать Гришину-Алмазову военную власть в Одессе. А. Н. Гришин-Алмазов попросил Шульгина сформировать ему аппарат гражданского управления276. В. В. Шульгин согласился, взяв с Гришина-Алмазова обещание беспрекословно повиноваться верховной власти генерала Деникина277.

Именно поддержка Степанова и Шульгина позволила Гришину-Алмазову обеспе чить «легитимность» своей будущей диктатуры. В этой связи неправомерной вы глядит формулировка полковника Е. Э. Месснера, писавшего в своих воспоми наниях о том, что Гришин-Алмазов «околдовал одесских кадет, в металлическом тембре его голоса почувствовавших стальную волю»278: кадеты не сыграли в карьере Алексея Николаевича никакой особой роли. Именно правый Шульгин и подчи ненный ему по «Азбуке» Степанов, также аттестуемый Деникиным как «правый»

и кадет только по формальной принадлежности к партии, но не по политическим убеждениям279, и позволили Гришину-Алмазову получить формальную санкцию на будущую «диктатуру».

Гришину-Алмазову предстояло решить непростую задачу. Сложность обста новки хорошо описана в дневнике адъютанта генерала Гришина-Алмазова, под поручика Б. Д. Зёрнова: «Надежды на успех нет почти никакой. Среди сановных обитателей “Лондонской” начинается некоторая паника. Мы начинаем под умывать о штатском платье и о переходе на нелегальное положение… По троту арам бродят толпы одесситов, беспечных, праздных и равнодушных к политике.

А гроза недалеко»280. В этой ситуации общей дезорганизованности Гришин Алмазов проявил свои лучшие качества: генерал взял добровольцев в суровую (даже беспощадную) дисциплину, обещая взорвать «Саратов» при малейшей попытке к бегству и стал давать толковые, ясные приказания, сразу прекратив шие панику281.

4 декабря 1918 года в Одессе высадился первый эшелон французских войск, а 5 декабря после ожесточенного десятичасового боя Одесса была взята белыми до бровольцами под командованием генерала А. Н. Гришина-Алмазова, в распоряже ние которого было назначено десять французских офицеров и сорок солдат, при данных отдельными колоннами. На требование французского командования сдать оружие и покинуть город, петлюровцы не ответили. Потери сил Гришина-Алма зова составили около двухсот человек, более тридцати добровольцев было захва чено петлюровцами в плен и расстреляны. Почти все убитые были офицерами282.

Как утверждал представитель Украины при австро-венгерском главном коман довании Одессы генерал от кавалерии Г. О. фон Раух, «заслуга этого дня всецело принадлежала генералу Гришину-Алмазову»283. Между тем потери добровольцев Шульгин В. Консул Энно // Русская газета. 1924. 17 октября.

Шульгин В. Диктатор // Русская газета. 1924. 24 октября.

ГАРФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 493. Месснер Е. Э. «Отход с Правобережной Украины». Ч. 2. Л. 7.

1920 г.

BAR. Anton&Kseniia collection. Box 12. Рукопись Деникина «Заметки, дополнения и размышле ния к «Очеркам русской смуты». Folder 1. Р. 36. Предоставлено С. Машкевичем (Нью-Йорк).

РГВА. Ф. 40236. Оп. 1. Д. 13. Запись от 25 ноября (8 декабря) 1918 г. Л. 13.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 2. Д. 71. Л. 1–2.

ГАРФ. Ф. Р-446. Оп. 1. Д. 17. Л. 22. Рапорт генерала Гришина-Алмазова на имя Деникина.

Там же. Ф. Р-6249. Оп. 1. Д. 13. Записки Г. О. фон Рауха. Л. 7.

Украина в конце 1918 — начале 1919 г.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.