авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |

«XVI XIV величие и яЗвы Российской импеРии Международный научный сборник в честь 50-летия О. Р. Айрапетова ...»

-- [ Страница 25 ] --

Среди главных черт европейского опыта государственного строительства, прошедшего в условиях перманентной подготовки к войне, отмечает Чарльз Тили, был непрерывный поиск баланса между эффективностью и центрами концентрации «принуждения» и «капитала». В этом опыте именно институ циональное совпадение «центра принуждения» и «центра капитала», то есть сращивание военно-политической монополии с монополией финансово экономической, «облегчало создание массовых вооружённых сил»176.

В целом говоря, именно индустриальная современность XIX–XX ве ков, воспитавшая и консолидировавшая идеологии национализма, протек ционизма, милитаризма, этатизма и одновременно социальной инженерии дарвинизма и позитивизма, создала основу и предопределила политичес кий, принудительный по отношению к обществу и экономике, пафос то тальной мобилизации, крайними (и только лишь крайними перед лицом этого исторического консенсуса) проявлениями которой стала практика тоталитарных диктатур ХХ века. Современный социолог Энтони Гидденс верно обнаруживает и неосознанность этого консенсуса, и одновремен Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего вре мени [1944]. СПб., 2002. С. 228, 238, 239.

Тилли Ч. Принуждение, капитал и европейские государства. 990–1992 [1992]. М., 2009.

С. 282, 318, 233. Об исследовании Ч. Тилли связи мобилизации и революции, государ ственной мобилизации на фоне экономической и общей социальной мобилизации см.:

Епархина О. В. Социальная революция в фокусе исторической социологии. Ярославль, 2011.

702 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ного его историческую предопределённость: «Произвол в использовании политической власти представлялся основателям социологии [в XIX веке] прежде всего атрибутом прошлого. “Деспотизм”, казалось, был характерен лишь для государств, предшествовавших эпохе современности. Рассматри вая результаты распространения фашизма, Холокоста, сталинизма и других эпизодов истории ХХ века, мы видим, что возможности для тоталитарного варианта развития событий предполагаются институциональными пара метрами современности, а не исключаются ими (здесь в обоих случаях кур сив мой. — М. К.) … Тоталитарное правление объединяет политическую, во енную и идеологическую власть в более концентрированной форме, чем это было возможно до появления современных национальных государств»177.

Ведь как раз опыт англо-бурской войны 1899–1902 гг., частный опыт «цивилизованного» насилия, открывший для интернационального истори ческого опыта такие методы военно-государственного «умиротворения», как концентрационные лагеря и тактику «выжженной земли», всё то, что упо мянутый только что Э. Гидденс называет «индустриализацией войны», вдох новил классика экономической социологии, равно «великого» и для «буржу азной науки», и для марксизма и большевизма первой половины ХХ века, Джона Гобсона на создание перевернувшего социально-историческое зна ние труда «Империализм» (1902), в котором детальней и профессиональней, глубже и точнее исследовал то, что так ещё архаично, риторично нащупы вал Э. Э. Ухтомский, описывая, в первую очередь, британский опыт тоталь но-истребительного колониализма и империализма. Дж. Гобсон подробно исследовал системы и практики принудительного труда, организованного в колониях в интересах метрополий в XIX — начале XX в. и резюмировал предпосылки капиталистической мобилизации труда как неотъемлемой части капиталистической индустриализации и колониального освоения природных ресурсов. Очевидно, что выбор обезземеленного крестьянства в качестве главного поставщика кадров принудительного труда уже был сделан, в соответствии, кстати, с марксистской догмой о механизме перво начального накопления: «Земля — это наиболее важный момент для уясне ния сущности “принудительного труда”. В известном смысле всякая работа “принудительна” или “несвободна” там, где “пролетариату” не предоставле на возможность получать средства существования от обработки земли. Это нормальное состояние огромного большинства людей, живущих в Велико британии и во многих других странах, населённых белыми. Для рассматри ваемого нами “принудительного труда” характерно не это, а установление белой правящей расой легальных мер, специально направленных к тому, Гидденс Э. Последствия современности. М., 2011. С. 119–120.

М. А. КОЛЕРОВ. ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СТАЛИНИЗМА:

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ, БИОПОЛИТИКА И ТОТАЛьНАЯ ВОЙНА чтобы заставить отдельных туземцев покинуть ту землю, на которой они живут и которая даёт им средства к существованию, к тому, чтобы прину дить их работать у белых и исключительно в интересах белых. Когда кон фискуются земли, первоначально занятые туземцами, или когда они другим путём переходят в руки белых собственников, создание трудового фонда из обездоленных туземцев обыкновенно является вторичной целью этих мер. Но “принуждение” становится уже целой системой, когда правитель ство принимает насильственные меры с целью “побуждения” к труду»178.

Лишённый земли в метрополии, труд здесь путём уже рыночного при нуждения мобилизовывался для интенсивной индустриализации и войны, а в колониях, оторванный от традиционного образа жизни и хозяйствова ния, труд путём прямого принуждения мобилизовывался для экстенсивной эксплуатации природных ресурсов. Но в любом случае — даже рыночный способ мобилизации труда не исключал использования самых грубых, тра диционных форм принуждения, самой массовой из которых становилось военно-политическое принуждение к обязательному труду в период новых, «индустриальных» войн.

5. Мобилизация и принудительный труд Индустриальный и монополистический капитализм к началу ХХ века снял все препятствия к мобилизации рабочей силы, капитала и экономи ческих ресурсов в интересах централизованного государства, независимо от формы правления и идеологических санкций. Вернее — любая преобла дающая идеологическая санкция в применении к государственному управ лению питалась пафосом мобилизации, будь то либеральный колониализм, индустриальный национализм, национальное возрождение, милитаризм или социалистическая борьба пролетариата. Как отмечает современный мыслитель, прославившийся способностью к описанию наиболее общих и масштабных закономерностей цивилизационного развития, «право зако нодательно устанавливать способы контроля над рабочей силой ни при ка ких обстоятельствах не было просто теоретическим. Государства регуляр но использовали это право, часто радикально меняя существующие формы.

При историческом капитализме государства законодательно способствова ли товаризации рабочей силы путём отмены различных связанных с обыча ем ограничений перемещения рабочих из одной сферы занятости в другую… Гобсон Дж. Империализм [1902]. М., 2010. С. 197–221, 210–211.

704 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Государства контролировали производственные отношения. Сначала они легализовывали, а позднее запрещали отдельные формы принудительного труда (рабство, принудительные общественные работы, контракт и т. д.) … Они законодательно определяли рамки географической мобильности рабо чей силы… все эти государственные решения принимались с учётом непос редственных экономических последствий для накопления капитала… Это означало, что государство важно как контролёр определённых ресурсов, поскольку ресурсы не только позволяли государству содействовать накоп лению капитала, но и распределялись им и таким образом прямо или кос венно включались в дальнейшее накопление капитала… существует много способов, с помощью которых государство функционирует в качестве ме ханизма максимального накопления капитала… Вторжение накопителей ка питала, а следовательно, и государственных машин в повседневную жизнь трудящихся было гораздо более интенсивным, чем в предыдущих истори ческих системах. Бесконечное накопление капитала постоянно требовало реструктурузации организации (и местонахождения) рабочей силы, увели чения объёма абсолютной рабочей силы и осуществления психосоциаль ной перестройки рабочей силы»179.

Другой, кроме Дж. Гобсона, великий экономист, равно признававшийся авторитетным и буржуа, и марксистами, свой очевидный вклад в марксист скую теорию капитала, предвосхитивший анализы спекулятивно-инвести ционной экономики, сделал именно в описании новых, тотализирующих тенденций в развитии капитализма, воспринятых из его уст В. И. Лениным, в качестве одного из признаков «высшей стадии капитализма». Речь идёт о «Финансовом капитале» Р. Гильфердинга (1871–1941). Это провидческое исследование также проливает особый свет на механизмы мировой капи талистической мобилизации, в условиях которых пришлось расти и само определяться мобилизации сталинской. Целый Отдел второй своей кни ги — «Мобилизация капитала. Фиктивный капитал» (т. е. спекулятивный капитал, финансовые рынки и портфельные инвестиции) — Гильфердинг посвятил тотальному характеру рынка капитализации, инвестиционно го капитала, мобилизации и отчуждению акционерной собственности как условию инвестиций и биржевых спекуляций, производимая которыми оценка соб ственности на деле свободна от отражения её реальной, а не спе кулятивной стоимости, — и становится либо инструментом развития, при влечения дополнительного, не всегда обеспеченного реальными активами капитала, либо инструментом злоупотребления и частных манипуляций, либо инструментом манипуляций масштабных, общенациональных. Инс Валлерстайн И. Исторический капитализм. Капиталистическая цивилизация. М., 2008.

С. 101, 102, 104, 112.

М. А. КОЛЕРОВ. ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СТАЛИНИЗМА:

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ, БИОПОЛИТИКА И ТОТАЛьНАЯ ВОЙНА трументальным центром, механизм такой тотальной манипуляции стано вится банковская система, где «функция банка — осуществление мобили зации капитала — возникает из того, что в его распоряжении — все деньги общества»180. Здесь термин «мобилизация» предметно возвращается к свое му семантическому истоку, к смыслу придания подвижности, оперативному переносу чего-либо. Для модельной управленской практики того времени, для исторического опыта это означает создание практически не ограни ченных в рамках рынка (национального или международного, — зависит от исторических условий) возможностей для аккумулирования и почти произвольного увеличения финансовых средств, находящихся в распоря жении центра принятий решений, будь то олигархия, капиталистическое государство — или социалистическая диктатура, использующая рыночные финансовые инструменты. «Внутренняя закономерность капитализма, его потребность все стоимости, имеющиеся в обществе, отдать в качестве ка питала на службу класса капиталистов и доставить каждой части капитала равный доход, приводит к мобилизации капитала, а вместе с тем к оценке его просто как капитала, приносящего проценты;

в то же время, с другой стороны, биржа исполняет такую функцию, что она делает возможным эту мобилизацию, так как создаёт место для перенесения капитала и механизм этого перенесения. Мобилизация капитала в возрастающей мере превра щает капиталистическую собственность в свидетельство на доход и таким образом делает капиталистический процесс производства всё более незави симым от движения производства, не оказывая на него никакого влияния.

Движение собственности приобретает теперь самостоятельный характер и уже не определяется производственными процессами… мобилизирование является одновременно и расширением сферы того капитала, который мо жет быть ассоциирован…»181.

Так, не только по мнению Гильфердинга или Ленина, но и по мнению большинства правивших представителей их поколения, становился воз можным одномоментный переход к финансовой диктатуре, идейную окрас ку или степень тотальных претензий которой вольны были определять те, кто решал задачи предвоенной мобилизации — будь то британская демок ратия или большевики.

Гильфердинг Р. Финансовый капитал. Новейшая фаза в развитии капитализма [1910]. М., 2011. С. 138. В описанных условиях «отдельное лицо имеет право только на выручку: собс твенность, которая некогда знаменовала фактическое, неограниченное распоряжение средствами производства, а следовательно, и такое же руководительство производством, теперь превратилась в простой титул дохода: у отдельного лица отнято право располагать производством. С экономической же точки зрения мобилизация сводится к тому, что ка питалист получает возможность во всякое время извлечь свой вложенный капитал в де нежной форме и перенести его в другие сферы» (С. 153).

Там же. С. 155, 211.

706 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Именно сложившаяся в XIX веке многоуровневая индустриальная «моби лизация» (как ускорение концентрации) коммуникационно-экономической и финансовой инфраструктуры, населения как живой силы армии и трудо вых ресурсов промышленности и сделала возможной тотальную (общества в целом) мобилизацию периода Первой мировой войны, к началу 1920-х гг.

увенчалась мобилизацией и производства, и распределения. Мобилизацион ное единство производства и распределения (в соединении с прогрессиру ющим демографическим опустошением европейского сельского хозяйства) и стало фактическим фундаментом не только государственного капитализ ма в Европе, социализованного «нового курса» президента Рузвельта в США 1930-х годов, но и разных форм европейских диктатур и социализма в СССР.

Ещё один авторитетный и для «буржуазной» науки, и для социалистов, и для большевиков, немецкий экономист и социолог Вернер Зомбарт (1863– 1941) писал в это время: «То, что мы наблюдаем, представляет собой процесс преобразования в нормативно-регулируемую хозяйственную жизнь, кото рая до сих пор складывалась преимущественно натуралистично — по ос новным положениям либерализма: этот процесс уже совершается в течение нескольких поколений и в последнее время был лишь несколько ускорен. Это внедрение, как можно тоже выразиться, системы хозяйственного управле ния в систему свободных хозяйственных отношений называют в новейшее время социализацией. Но взгляд на события в европейской экономической политике последнего поколения учит, что выражение это — ново, но явле ние — старо. Понятие “социализация” имеет следующее содержание: в об щем, это слово… означает движение в направлении к народному хозяйству, которое планомерно ведётся и контролируется в интересах всего народа.

Социализация может иметь следующие степени: 1) Полная социализация, т. е. нормализация, рационализация всей хозяйственной жизни данного народа;

полное как интенсивное, так и экстенсивное плановое устройство хозяйства. 2) Социализация целиком, т. е. полная социализация одной хо зяйственной отрасли (хозяйственной области), интенсивная по частям пол ная социализация. 3) Частичная социализация, т. е. как интенсивная, так и экстенсивная неполная социализация хозяйственной жизни… Нам следу ет искать явлений социализации не только в области производства, как это обычно делают, но также в области потребления и распределения. Соот ветственно этому мы различаем: 1) Социализацию потребления, т. е. всякий общественный надзор над продающимся товаром… 2) Социализацию рас пределения, т. е. распоряжение уже созданными благами по “плану”: распре деление жилищ, рационализация получения товаров, таксы на цены, налоги с социалистическими целями;

огосударствление горного дела, принуди тельное государственное страхование и т. п. 3) Социализацию производ М. А. КОЛЕРОВ. ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СТАЛИНИЗМА:

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ, БИОПОЛИТИКА И ТОТАЛьНАЯ ВОЙНА ства, которая несёт двоякий смысл: речь идёт или только о регулировании или воздействии на оставшиеся в основе предпринимательскими частные хозяйства… Или же вопрос касается исключения предпринимательского хозяйства, следовательно, замена или восполнение частнохозяйственной организации другим каким-либо общественно-окрашенным порядком»182.

Русский историк и социальный мыслитель Г. П. Федотов в эмиграции писал:

«Марксизм в России развил особый пафос техники, свойственный круп нокапиталистическому миру… Чуткость большевиков (впрочем, связанная с их доктриной) сказалась в обострённом внимании к проблемам техники и индустрии. Разрушители русской промышленности, они мечтают продол жать дело Витте, окарикатурив его до сталинской пятилетки… Россия может и должна перерабатывать своё сырьё. Россия может добиться экономичес кой независимости от Запада. По природе, по географическому размаху России, она призвана стать независимым хозяйственным миром. Экономи ческая автаркия, которая является вредной утопией для мелких государств, для России вполне достижима. Америка — хозяйственный организм, наибо лее близкий России, несмотря на полярную разницу хозяйственной пси хологии». И далее: «Начало рационализации, т. е. расчётливого, планового построения хозяйства, свойственно капитализму с его зарождения. Зом барт усматривал в рационализме саму душу этой экономической системы… На рынках, как национальных, так и международных, господствовала сти хия конкуренции. Однако вот уже несколько десятилетий, как принцип lais sez faire сделался экономически невозможным, и капитализм стал на путь организации. Мощное движение трестирования и картелирования, охва тившее ведущие страны (Америку и Германию), указывает на новые эконо мические тенденции. В настоящее время наивным анахронизмом было бы отождествление капитализма с режимом личного хозяйства, построенно го на свободе. Личное начало торжествует ещё в немногих организаторах, “королях” или “капитанах” индустрии: для большинства предпринимателей свобода хозяйствования в значительной мере уже утрачена. Всё растущая зависимость индустрии от финансового капитала (банков) превращает её уже окончательно в безличный объект действия посторонних и равно душных к её целям денежных — зачастую тоже безличных — сил. Но это спонтанное движение к самоорганизации капитализма, не завершённое, лишь обостряет экономические конфликты — уже не между отдельными предпринимателями, а между могущественными корпорациями. Быстрое сужение и исчезновение некапиталистических рынков (колоний) делает борьбу гигантов ожесточённой — и безнадёжной. Капитализм стоит перед Зомбарт В. Строй хозяйственной жизни [1925] // Вернер Зомбарт. Избранные работы. М., 2005. С. 134–135.

708 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ задачей — не доктринёрски, а жизненно поставленной в его собственных недрах — задачей завершения организационного процесса»183.

При такой одновременной социализации и тотализации стало воз можным и превращение государства в главного оператора экономической и социальной жизни, чья главная функция — перераспределение ресур сов в масштабах всего общества — ничем принципиально не отличалась от диктаторской. Марксово техническое понимание «перераспределения прибавочной стоимости» в процессе производства уступило место «пере распределению» (редистрибуция) в масштабах государства в том смысле, что придал ему Карл Поланьи184.

Автор одной из чёрно-белых схем о доминирующем этатистски-реп рессивном развитии России185 в рамках «московско-православно-советской цивилизации», противостоящей западнически-либеральной «персоналист ско-рыночно-киевской» альтернативе, даже предельно схематизируя (и по чему-то отказываясь от термина «перераспределение»), корректно заклю чает, что «редистрибуция не только предполагает, но требует репрессии по самой природе редистрибутивных отношений» не может не видеть широкого (западного) исторического контекста для генезиса сталинизма:

«Классические капиталистические общества первого эшелона модерниза ции (т. е. в Западной Европе. — М. К.) или диктатуры развития, возникающие в ХХ веке, в разной стилистике решали одни и те же задачи — разрушения традиционной культуры, перехода общества от экстенсивной к интенсив ной стратегии исторического бытия… В этом отношении коллективизация, раскулачивание, Голодомор, “Указ о колосках”, уголовное наказание за опоз дание на работу стоят в одном ряду с практикой огораживания, законами против бродяжничества, смертной казнью за проникновение в цех с це лью сломать станок или виселицей за карманную кражу на сумму свыше 5 шиллингов. (…) Традиционное общество достаточно репрессивно на про Федотов Г. П. Проблемы будущей России [1931] // Г. П. Федотов. Собрание сочинений в 12 тт.: Т. 5. И есть и будет. М., 2011. С. 141–142;

Федотов Г. П. Что такое социализм?

[1932] // Там же. С. 227.

Поланьи К. Экономика как институционально оформленный процесс [1957] // Карл По ланьи. Избранные работы. М., 2010. С. 56, 63 («Перераспределение (redistribution) пред ставляет акты стягивания товаров центром с их последующим перемещением из центра.

Под обменом (exchange) подразумеваются встречные перемещения из рук в руки в усло виях рыночной системы… Перераспределение — основной принцип отношений в родо вой общине и древнем обществе, по сравнению с которым обмен играет лишь второсте пенную роль, — приобрело огромное влияние в поздней Римской империи и постепенно набирает силу сегодня в некоторых индустриальных государствах (крайний случай — Со ветский Союз) ».

И в этом, видимо, — равно последователь позднесоветского марксиста Е. Н. Старикова (Стариков Е. Н. Общество-казарма от фараонов до наших дней [1990]. Новосибирск, 1996) и антисоветского русского националиста М. А. КОЛЕРОВ. ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СТАЛИНИЗМА:

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ, БИОПОЛИТИКА И ТОТАЛьНАЯ ВОЙНА тяжении всей своей истории. Но закат традиционного мира сопровождает ся резким, часто чудовищным ростом уровня насилия». Вместе с тем даже с точки зрения этого противника «московско-православно-советской ци вилизации» — «репрессивная культура / локальная цивилизация возникает в рамках процессов самоорганизации и утверждается, в частности, потому, что является эффективной»186.

*** Итак, биополитика и тотальная мобилизация капиталистической индус триализации, войны, революции и Гражданской войны в России и Германии (или даже «европейской гражданской войны» в её узком понимании — до се редины 1920-х гг.187) — в России превратились в военный коммунизм Ленина и массовую трудовую повинность. Тотальная мобилизация как акт подго товки ко Второй мировой войне — стала гипериндустриализацией Сталина, для чего коммунистической власти в СССР и понадобилось «первоначальное накопление» за счёт крестьянства, ограниченное рамками национальной экономики («социалистическое»). Сталинское «социалистическое народное хозяйство», институционально следующее образцам реальной экономики Германии, Франции, Англии, США, выступало, однако, не в качестве было го внешнеполитического конкурента для мировых держав, как Российская империя, а в качестве того — подобного Африке и Востоку — потенциально колониального рынка сбыта, труда и ресурсов, за обладание которым меж ду мировыми державами шла борьба. В этом контексте произнесённое Ле ниным в одном из его предсмертных «политических завещаний» 1923 года («Лучше меньше, да лучше») признание Советской России частью револю ционизирующегося Востока — было признанием себя, в первую очередь, обороняющимся объектом этой мировой колониальной конкуренции.

Для гипериндустриализации и нужен был Сталину массовый принудитель ный труд колхозного, то есть вновь закрепощённого, крестьянства, который только так и аккумулировал (исторически чрезвычайно быстро мобилизо вывал) внутренний капитал и трудовые ресурсы. А необходимость в стра тегически неуязвимой для внешних угроз индустриализации потребовала, как это уже однозначно выяснила ещё имперская государственно-эконо мическая мысль России, повторного освоения природных ресурсов Евро Яковенко И. Г. Россия и репрессия: репрессивная компонента отечественной культуры. М., 2011. С. 28–31, 61.

См., например, об этом: Холквист П. Российская катастрофа (1914–1921) в европейском контексте: тотальная мобилизация и «политика населения».

710 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ пейского Севера, Урала и освоения ресурсов Сибири и Дальнего Востока, создания «второго индустриального центра» — перед лицом традиционно уязвимого с Запада исторического ресурсно-индустриального центра в Ле нинграде, Москве, на Украине. Это вновь поставило вопрос о её колониза ции, но на этот раз уже не сельскохозяйственной, как в XIX — начале XX в., а индустриальной. Именно необходимость индустриальной колонизации Севера, Сибири и Дальнего Востока и поставила задачу мобилизации при нудительного труда (ГУЛАГа, массовой ссылки), без которой тотальная мобилизация становилась нерациональной, ибо не решала вопроса о стра тегической глубине тыла и его экономической устойчивости. Рыночных, рентабельных способов с нуля обеспечить постоянными трудовыми ресур сами «второй индустриальный центр», до 90 % территории которого прихо дится на районы, по природным условиям приравненные к районам Край него Севера, не было, нет и до сих пор быть не может188.

Тотальная мобилизация позволила СССР победить в тотальной вой не, сохранить государственность, спасти народы СССР от биологически необратимого геноцида, приобрести вокруг своих границ зону влияния и безопасности, которая, однако, за исключением репараций (в том чис ле репараций трудом), фактически не дала никакой прибыли советской «метрополии». Здесь труд военнопленных и ряд технологических, произ водственных и ресурсных продуктов, особенно для советского атомного проекта, пожалуй, стали единственным «колониальным товаром» СССР.

Очень быстро оказалось, что этот «товарный труд» не имеет особенного преимущества. Как только послевоенное восстановление народного хо зяйства пошло к концу, тотальная мобилизация изменила свои правила (правила индустриального XIX века), в которых накопление ресурсов уже в принципе могло обойтись без массового принудительного труда, а его мобилизация носила избыточный характер. Пройдя нулевой цикл освое ния природных ресурсов востока СССР, государство получило иные, по лурыночные механизмы мобилизации труда, и уже в 1950-е годы успешно продемонстрировало это на «подъёме целины» в Казахстане, — в создании ещё одного центра аграрного производства в непосредственной близости от уже действующего «второго индустриального центра» на юге Западной Сибири и на севере Казахской ССР, а в 1960–1970-е — в создании нового Либеральный современный заместитель министра экономического развития и торговли России Кирилл Андросов вполне лояльно свидетельствует принципиальную нерыноч ность деятельности в этих природных условиях: в отличие от современных рыночных частно-государственных инвестиционных инфраструктурных проектов в Сибири, — ста линские проекты здесь имели «кардинальное отличие… у них была другая логика: прежде всего обеспечение индустриальной базы и обороноспособности страны» (Ивантер А.

Открытая панель // Эксперт. 2007. № 21. С. 62).

М. А. КОЛЕРОВ. ЕВРОПЕЙСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СТАЛИНИЗМА:

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ, БИОПОЛИТИКА И ТОТАЛьНАЯ ВОЙНА нефтегазового центра страны в Западной Сибири, который кормит Россию до сих пор.

Экономическая, политическая и общественная мобилизация как общеевропейская современность — индустриальная и милитарист ская эпоха конца XIX — первой половины XX в. — в лице сталинизма имеет своё наивысшее утверждение, но и в нём же — в том, что обна руживается при анализе сталинизма как административного рынка ресур сов, — во внутреннем механизме функционирования этой тотальной мо билизации, не в её международном (цивилизационном), а в национальном (народно-хозяйственном) осуществлении, — имеет своё самопреодоление, демонстрируя внутри тоталитарной системы пример острой межведом ственной, межклановой и межличностной политической борьбы, в её ста линском итоге, 5 марта 1953 года, закончившейся смертью самого Сталина.

Горан Милорадович «аномалия»

«холодной войны»:

идеологический хаРактеР и междунаРодная Роль социалистической югославии В конце Второй мировой войны, опираясь на договоренности стран-по бедителей и помощь Кремля, в государствах на пространстве от Балтики до Средиземноморья местные коммунисты путем различных коалиционных правительств пришли к власти, находя разные подходы к местным проблемам.

Ситуация, в которой началось формирование двуполярной системы между народных отношений, требовала изменения прежнего советского курса «со циализма в одном государстве» и возврата к коминтерновскому варианту со циализма как универсального образца, обязательного для всех коммунистов2.

Тем самым было найдено идеологическое оправдание контроля восточной части Европы. Это стратегическое изменение ситуации требовало от Москвы проведения в широком плане последовательной внешней политики, которая во вновь осуществленной системе советизированных стран не терпела ника ких глубоких различий государств, ни, тем более, конкурентного поведения.

Настоящая работа возникла в рамках проекта «Српско друштво и југословенска држава у 20. веку — Између демократије и диктатуре» (№ 177016), который финансируется Ми нистерством науки и технологического развития Республики Сербии.

Волокитина Т. В., Мурашко Г. П., Носкова А. Ф, Покивайлова Т. А. Москва и Восточная Ев ропа. Становление политических режимов советского типа (1949–1953): Очерки истории.

М., 2002. С. 348.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ Между тем все же сложилась конкурентная ситуация, что и стало причиной во многом неожиданного развития событий на юго-востоке Европы.

Судьба обновленной Югославии на первый взгляд была похожа на судь бы остальных восточноевропейских государств: с помощью Советского Со юза местные коммунисты захватили власть. Они провели контролируемые, нечестные выборы, во время которых активно использовали пропаганду, угрозы и силу, им также помогала часть подчиненных им гражданских партий. Однако стоит обратить внимание и на некоторые важные разли чия. В Югославии существовало мощное местное движение сопротивления под руководством коммунистов, которое, в отличие от остальных оккупи рованных государств, смогло создать внушительную армию, имевшую бо лее сотни тысяч бойцов и тяжелое вооружение, полученное от СССР и Бри тании3. Небольшой кружок коммунистов, захвативших земли, не пришли, как и сам Иосип Броз, непосредственно из Москвы и не были под покрови тельством сталинской власти, как это происходило в других частях Европы.

Они прибыли из внутренних частей Югославии как победители в войне, во главе сильной, преданной партии армии. Их возглавлял сознательный и амбициозный вождь, суверенно управлявший партией, которую он годами формировал по сталинской модели. Тито обладал тем, что не было присуще другим коммунистическим вождям в Восточной Европе, — харизмой и лич ным авторитетом. Придя в Белград, Тито оказался в благоприятном поло жении — более, чем какой бы то ни было другой коммунистический вождь в Европе, кроме самого Сталина. Это между тем вело вовсе не к комплемен тарным, а к конкурентным отношениям с Советским Союзом.

Югославский вариант тоталитаризма В исторической литературе редко ставится теоретический вопрос об идеологическом характере режима Тито, а тем более редко встречается аргументированный разбор его взглядов 4. В тех работах, где термин «то талитаризм» применен к социалистической Югославии, это, как правило, ничем не мотивируется5. Так это понятие квалифицируется и некоторы В 1945 году Тито утверждал, что его армия насчитывает 300 тыс. человек, а после получе ния необходимого вооружения могла бы возрасти до 700–800 тысяч (Тито Броз, Jосип.

Борба народа поробљене Jугославиjе. Београд, 1945. С. 40).

Исключением является книга: Spehnjak Katarina. Javnost i propaganda. Narodna fronta u politici i kulturi Hrvatske 1945–1952. Zagreb, 2002. S. 15–50, 273.

О том, что режим Тито был идентичен режиму Сталина и другим «народным демокра тиям», особенно в вопросе «тоталитаризма», утверждается в: Warner Neal, Fred. Titoism 714 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ми современниками, среди которых посол Чехословакии в Белграде Йо зеф Корбел, некоторые американские дипломаты, а после своего отхода от власти, и югославский политик Коча Попович, как и албанский политик из Югославии Адем Демачи 6. Титовский генерал в отставке Павле Якшич тоже считал «титоизм» идентичным сталинизму, оценивая его как «свое образную религиозную идеологию»7. Владимир Велебит, бывший министр иностранных дел Югославии, считал Тито «ортодоксальным коммунистом коминтерновских убеждений», который был рабом марксизма-ленинизма, т. е. сталинизма8. Милован Джилас, прежний близкий соратник Тито, счи тал, что тоталитаризм КПЮ был делом пришедшей к руководству Титовской фракции 9. Словенский интеллигент Дмитрие Рупел тоже считает, что юго славское устройство было тоталитарным10. Почему же такое мнение было и до сих пор остается редким?

Столкновение с СССР в 1948 г. и позднейшее, в целом позитивное, представ ление о титовском режиме на западе решительно повлияли на образ другого югославского социализма — «социализма с человеческим лицом». Это, однако, не было достаточным для объяснения позиций теоретиков, которые иногда необычайно поверхностностны. Ханна Арендт, к примеру, считает восточно европейские «сателлиты» Москвы расширенной сферой сталинской тотали тарной власти, а Тито — единственным исключением. По ее мнению, массо вость является неотъемлемым условием тоталитаризма, поэтому она полагает, что установление таких режимов в малых государствах невозможно, они могут существовать лишь на широких территориях тоталитарной империи11. Между тем, Титовские концентрационные лагеря, существовавшие с 1944 по 1956 гг., in action. The reforms in Yugoslavia after 1948. Los Angeles, 1958. P. 9, 212–231;

Jовановић, Мирослав. Стаљинизам // Историјски гласник. №. 1–2. 1993. С. 108–109;

Fire, Fransoa.

Prolost jedne iluzije. Komunizam u dvadesetom veku, Beograd, 1996. С. 492–501;

Марковић, Предраг. Београд између истока и запада 1948–1965. Београд, 1996. С. 493–513;

Allcock, John B. Explaining Yugoslavia. London, 2000. С. 275;

Волокитина Т., Мурашко Г. П., Носко ва А. Ф., Покивайлова Т. А. Москва и Восточная Европа… С. 3–26, а также Д. Стојанович в книге: Димић, Љубодраг, Стојановић, Дубравка, Јовановић, Мирослав. Србија 1804–2004:

Три виђења или позив на дијалог. Београд, 2005. С. 141, 145–146.

Korbel, Josef. Tito’s Communism, Denver, 1951. P. 170, 346;

Интервью с А. Демачи, бывшим марксистом-ленинистом и политическим заключенным в Югославии, опубликовано в:

Petrovi, Momilo. Pitao sam Albance ta ele, a oni su rekli: republiku... ako moe. Beograd, 1996. S. 264–265;

Lorejn, Lis M. Odravanje Tita na povrini. Sjedinjene drave, Jugoslavija i hladni rat. Beograd, 2003. S. 25, 63.

Jaki Pavle. Nad uspomenama. II. Beograd, 1990. S. 513. То же см. S. 36, 501–528.

uvar Mira. Vladimir Velebit: svjedok historije. Zagreb, 2001. S. 156, 452. Также S. 171, 372.

ilas Milovan. Vlast. London, 1983. S. 17. Подтверждение, что югославская партия была тота литарной, есть в кн.: Ђилас, Милован. Пад нове класе. Повест о саморазарању комунизма.

Београд, 1994. С. 10, 18, 20, 212.

Rupel Dimitrij. Predgovor // Kocbek, Edvard. Dnevnik 1951–1952. Zagreb, 1986. S. 19.

Arendt Hana. Izvori totalitarizma. Beograd, 1998. S. 316, 318. О значении масс в толковании тоталитаризма по Х. Арендт см. и S. 323–326.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ ни по своим целям, ни по су ровости не отставали от ста линских. Применялись и дру гие виды широкого спектра СССР явных и секретных репрес Польша сивных методов, в том числе и сфабрикованные полити- Восточная Германия ческие процессы12. Франсуа Западная Чехословакия Фире предложил основание Германия для более убедительного объ- Австрия яснения позитивного взгляда Венгрия части западной интеллиген Италия ции на «титоизм», сказав, Румыния Югославия что левая интеллигенция, Болгария была «антифашистской, а не Албания антитоталитаристской». От правной точкой для форми- Югославские претензии на аннексию соседних рования позитивного взгляда стран в качестве своих Греция федеральных единиц.

на «титоизм» у западных ле- Югославские претензии на аннексию части терри вых интеллигентов было ра- тории соседних стран.

зочарование в СССР, в то вре- Советские претензии на гегемонию в Восточной Европе и на Балканах.

мя как Югославия продолжала давать надежду на осущест- Схема пересечения претензий на гегемонию СССР и Югославии 1945–1948 гг.

вление марксистской утопии.

Когда же к тому прибавилась и потребность правительств Запада в подрыве идеологического и политического единства восточного блока, на мировой арене появились предпосылки для роли Тито.

Как только раскол со Сталиным получил огласку, широчайшие слои югославов из пассивных и апатичных наблюдателей политических собы тий превратились в сосредоточенные и заинтересованные массы. Это было следствием сильных националистических настроений в Югославии, кото рые ослабли после захвата власти коммунистами, но возродились, когда появилась возможность хоть что-то изменить. Угрозы и обвинения, исхо дившие от Советского Союза, имели в Югославии обратный эффект. Они См.: Beki, Darko. Jugoslavija u hladnom ratu. Odnosi sa velikim silama 1949–1955. Zagreb, 1988. S. 47;

Banac, Ivo. Sa Staljinom protiv Tita. Informbirovski rascjepi u jugoslavenskom komunistikom pokretu. Zagreb, 1990;

Reek, Mateja. Med resninostju in iluzijo. Slovenska in jugoslovanska politika v desetletju po sporu z Informbirojem (1948–1958). Ljubljana, 2005.

S. 65–79.

Fire, F. Prolost jedne iluzije… S. 531. Фире из своего обобщения выделяет только одного человека — Реймона Арона.

716 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ разжигали патриотизм и давали Тито возможность нейтрализовать до того находившиеся в жестокой конфронтации различные этнические национа лизмы, сосредоточив их на внешней угрозе. В действительности это было рождением национального сталинизма, гибридного феномена, характер которого был долго затуманен интернационалистической риторикой того времени. Однако на это все же вовремя обратили внимание… Еще в апреле 1945 г. во время визита Тито и Джиласа к Сталину, последний объявил: «Нет, у вас не советская власть, у вас нечто среднее между Францией Де Голля и Советским Союзом»14. Различие, собственно говоря, состояло в силь ном национализме, который и после прихода коммунистов к власти был доми нантным политическим фактором в Югославии15. Решение Сталина опереться в конфликте с Тито на «здоровые силы», т. е. «интернационалистов»16 в КПЮ, было ошибочной (или недостаточной) мерой, т. к. большинство коммунистов все-таки сплотились около своего руководства. Часть граждан — противников местных коммунистов — еще меньше была готова поддержать коммунистов Советского Союза17. Глава Партии, конечно, понимал, какая участь его ожидает в случае проигрыша в конфликте со Сталиным, выход был только один — со противление до победного конца и любой ценой18.

Сила, которую Тито получил во время войны, состояла в многочислен ной и преданной армии, независимых от Москвы дипломатических кон тактах, сильной Партии, которая успела уничтожить или вытеснить всех конкурентов в борьбе за власть, а также в благоприятном географическом положении государства, которым он стал управлять. Так у Тито появилась возможность использовать поддержку Сталина прежде всего в своих планах по захвату власти. Получив власть, Тито начал бороться за собственную са ilas, Milovan. Razgovori sa Staljinom. Beograd, 1990. S. 75.

Согласно Фире, Титовская Югославия была «ребенком, рожденным в браке национальной идеи и идеи революции» (Fire, F. Prolost jedne iluzije... S. 494). В этом случае становятся ло гичными и советские обвинения югославян в национализме, хотя югославским коммуни стам в 1948 г. они казались чудовищными! О советском взгляде на югославский национа лизм после войны подробнее см.: Гибианский Леонид. От первого ко второму совещанию Коминформа // Совещания Коминформа, 1947, 1948, 1949. Документы и материалы. М., 1998. С. 357.

По определению Сталина, «интернационалист — тот, кто безоговорочно, без колебаний, без условий готов защищать СССР потому, что СССР есть база мирового революцион ного движения, а защищать, двигать вперед это революционное движение невозможно, не защищая СССР. Ибо кто думает защищать мировое революционное движение помимо и против СССР, тот идет против революции, тот обязательно скатывается в лагерь врагов революции» (из речи Сталина 1 августа 1927 г. на совместном пленуме ЦК и Центральной контрольной комиссии ВКП (б). Цит. по: Протокол третьего совещания Коминформа. За седание 5-е, 18 ноября 1949 г. Доклад Георгиу-Деж // Совещания Коминформа. С. 630).

См.: ilas, M. Vlast... S. 165.

Процесс Ласло Райка в Венгрии, как своего рода замена невыполнимому процессу Тито, ясно показывает, что выбора не было. Fire, F. Prolost jedne iluzije... S. 497.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ мостоятельность, а тем самым и за большую самостоятельность Югославии.

Важнейшим следствием конфликта с Советским Союзом для Югославии стала необходимость поиска защиты на Западе. Для того, чтобы сгладить различия между своим режимом и новыми покровителями, Тито допус тил в большей мере свободу в культуре и в меньшей мере — в экономике и национальной политике. Будучи консерватором и убежденным марксис том-ленинистом, Тито все же изображал либерального правителя, потакая внешнеполитическим потребностям государства, сглаживая внутренние напряженности и защищая свою позицию. Его личная склонность к гедо низму здесь оказалась удачным обстоятельством. Если бы Тито не играл эту роль, ее бы сыграл кто-нибудь другой, как это показал пример неудачливого претендента Милована Джиласа19.

Когда речь идет об идеологии КПЮ, в научной литературе часто по является термин «титоизм». Это выражение обычно ставится без кавычек, но и без особого объяснения. Употребляется оно для обозначения комму нистов, не подчинявшихся СССР, тех, кто старался следовать примеру Иоси па Броз 1948 года20. В том же значении используются и выражения «титовс кая ересь», «схизма», «отлучение»21. Однако во время обострения конфликта Сталин — Тито 1948 г. главная особенность позиции Югославии сводилась более к «отрицанию авторитета СССР, чем к какой-либо особой программе, которая могла бы оправдать ярлык ревизионизма»22. Общественная система, построенная в Югославии, в сущности не отличалась от советского образ ца, так что можно говорить лишь о «титовской версии сталинизма», но ни как не о какой-то отличной идеологии23.

Термины «титоизм» и «титоисты» первоначально использовались со ветскими и другими социалистическими лидерами с негативной конно Впоследствии Джилас объяснял свое отступничество склонностью к демократии. Но, ско рее всего, не это, а большие амбиции и властолюбие составляли ту «таинственную силу», которая побуждала его быть первым в приближении к Западу и нападать на позиции Тито См.: Ђилас, М. Пад нове класе... С. 19–21 и 323.

В этом значении термин «титоизм» используется в следующих работах: Banac I. Sa Staljinom protiv Tita... S. 10;

Allcock J. Explaining Yugoslavia... P. 3, 97, 241;

Гедис, Џон. Хладни рат. Ми данас знамо. Београд, 2003. С. 80;

Lorejn L., Odravanje Tita... S. 10–11, 15, 86, 100, 102 и т. д.;

Jakovina Tvrtko. Hrvatski izlaz u svijet. Hrvatska / Jugoslavija u svjetskoj politici 1945–1991 // Hrvatska politika u XX stoljeu. Zbornik radova sa znanstvenog skupa to je odran u palai Matice hrvatske 27–29. travnja 2004. Zagreb, 2006. S. 354, 355;

Boeckh Katrin. Vjerski progoni u Jugoslaviji 1944–1953: staljinizam u titoizmu // asopis za suvremenu povjest. №.2. 2006.

С. 373–716.

См. напр.: Maclean Fitzroy. The Heretic. The life and times of Јosip Broz-Tito. New York, 1957;

F. Warner Neal. Titoism in action... P. 238;

Hoffman, George, Warner Neal, Fred. Yugoslavia and the new communism. New York, 1962. С. 138–140, и т. д.

Philip P. Wiener (ed.). Dictionary of the History of Ideas, Electronic Text Center at the University of Virginia Library, 1. V 2003. http://etext.virginia.edu/DicHist/dict.html. (12. VI 2008).

Jовановић М. Стаљинизам... С. 109.

718 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ тацией для обозначения политического и идеологического отступления от «единственно верного» толкования теории Маркса и Ленина — ста линского24. Этой пропагандистской формулировкой клеймили отступ ников и запугивали верных последователей доктрины марксизма-лени низма в ее единственно возможном толковании. В первое время после разрыва 1948 года это было средством давления на КПЮ, т. к. советские коммунисты сравнивали своих югославских коллег с проигравшими фракциями (с меньшевиками, троцкистами и бухаринцами)25. В то же время этот лозунг использовался в целях дисциплинировать остальных коммунистов в восточной Европе. Подобно Кочи Дзодзе, Ласло Райку или Трайчо Костову, многие были осуждены как «титоисты» на сфабри кованных процессах и казнены. Другие же, со сходными обвинениями, были сняты с постов26.

Позже, в пятидесятых годах, термин «титоизм» был заимствован на За паде, где ему была дана позитивная коннотация, и использован как ору жие против СССР. Из-за огромного политического значения, употребление термина «титоизм» было особенно частым в период от начала обострения конфликта 1948 г. вокруг Информбюро и вплоть до смерти Сталина27. При мечательно и важно, в данном контексте, принять во внимание наблюдение о том, что в начале и середине двадцатого века все «“ревизионисты” были теми, кто находился на правой части коммунистического спектра»28, по этому было вполне естественным, что и Югославия из крайне левого кры ла коммунистической идеологии перешла в крайне правое29. Тем самым Югославия стала более приемлемой для Запада. Однако, как уже было ска зано по поводу конфликта 1948 года про югославских коммунистов, «они Напр. этому посвящена книга: Hoxha, Enver. The Titoites: historical notes. Tirana, 1982.

К примеру, в болгарской прессе в 1949 г. были опубликованы стихи Ивана Бурина «Иуда Троцкий — Тито Искариотский». Приведено по: Григоров Димитар. ‘Рачунајте на нас’. ‘Од ломак’ о Tитовој штафети или штафети младости // Годишњак за друштвену историју. ХV.

1–3. 2008. С. 109.

Bilandi Duan. Historija Socijalistike Federativne Republike Jugoslavije. Glavni procesi, Zagreb, 1979. S. 151–161;

Maclean, F. The Heretic... P. 357;

Boffa Giuseppe. Povijest Sovjetskog Saveza II. Opatija, 1985. S. 277, 282–283;

Гедис, Џ. Хладни рат... С. 80.

См.: Korbel J. Tito’s Communism... P. 339–340;

Ulam Adam. Titoism and Cominform. Cambridge, 1952;

Warner Neal Fred. Titoism in action...;

Hoffman G., Warner Neal F. Yugoslavia and the new communism... P. 151–173;

Halle, Louis J. The cold war as history. New York, 1967. P. 323–324;

Werth Aleksander. Russia. The Post-War Years, New York, 1971. P. 68, 414–415;

Pipes Richard.

Russia under bolshevik regime. New York, 1995. P. 153;

Драгнић Алекс. Титова обећана земља Jугославија. Београд, 2004;

Lorejn L. Odravanje Tita... S. 10–11, 15, 86, 100, 102, 110, 114, 122–123, 187, 190, 244, 265–257, 288 и др. Мнение Алкока о том, что Адам Улам «выковал»

термин «титоизм», неверно, т. к. этот термин использовал годом раньше Йозеф Корбел.

См.: Allcock J. Explaining Yugoslavia... P. 3.

Hobsbawm Eric. Revolutionaries. London, 1999. P. 159.

Лакер Волтер. Историја Европе 1945–1992. Београд, 1999. С. 416.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ не стали антисоветски настроенными. Вовсе нет»30. Речь идет о политиче ском, а не об идейном расхождении. Тем более нельзя говорить о какой-ли бо «борьбе против сталинизма»31. Тито и КПЮ не предали сталинизм, они предали Сталина. Они не оставили советскую идеологию, но отстранились от влияния советского государства. Точно отмечено, что «это было присуще данному противоречию между целями централизованного движения с гло бальными высокими устремлениями и бесконечно сложной реальностью, которая вынуждала приспосабливаться к местным условиям и даже к неко торой децентрализации»32. Ранее такое расхождение было невозможно, т. к.

КПЮ оказалась первой компартией, которая имела эффективную власть и геополитические условия для оказания сопротивления Советскому Союзу.

Позже этим путем пошли и другие партии, прежде всего Китайская.

На вопрос о различиях между доктринами КПЮ/СКЮ и СКП (б)/КПСС дал ответ сам Тито, причем еще при жизни Сталина, в 1952 г: «“Титоизма” как идео логического направления не существует, т. к. мы не привнесли ничего нового в науку марксизма-ленинизма… Если бы “титоизм” стал направлением, мы бы были ревизионистами и отказались бы от марксизма. Мы марксисты, я сам марксист и не могу быть “титоистом”. Следовательно, ревизионистом является Сталин, т. к. мы продолжили идти правильным путем марксизма»33. У Тито и его сторонников не было ни потребности, ни намерения, да и возможности раз вивать какую-то особую, новую идеологию. Марксизм-ленинизм34 им полно стью подходил, но вследствие конфликта 1948 г. им пришлось вместо «Сталина и других учеников Ленина»35 представлять самих себя как последовательных теоретиков и «преемников» Маркса, Энгельса и Ленина. Без этого их идеология и политическая практика не согласовывались бы, что в перспективе могло при вести к проблемам внутриполитического плана.

Еще незадолго до этого, на V конгрессе КПЮ в 1948 г., Тито указывал на то, что югославские коммунисты являются последовательными и самоотверженными Ulam Adam. Nedovrena revolucija. Marksizam i komunizam u modernom svetu. Beograd, 1990.


S. 244.

Так утверждается в: Bilandi D. Historija SFRJ... S. 161. Также: S. 150–151, 157.

Pipes R. Russia... P. 153. Такое же главное значение термина «титоизм» – децентрализация сталинизма – отмечено и в: Halle L. The cold war... P. 323–324.

Из интервью Владимира Дедиера с Тито от 1 июля 1952 г. См: Dedijer Vladimir. Novi prilozi za biografiju Josipa Broza Tita. III. Beograd, 1984. С. 610.

Термин «марксизм-ленинизм» был введен в употребление Сталиным для обозначения сво ей трактовки марксизма. После критики «культа личности» Хрущевым для сталинского толкования марксистской доктрины начинает использоваться термин «сталинизм» (см:

Јовановић М. Стаљинизам... С. 105–106). Характерно, что Тито не делал различия между понятиями «марксизм» и «марксизм-ленинизм». Для него, как и для всякого сталиниста, это была одна и та же доктрина.

Историја Свесавезне комунистичке партије (бољшевика). Кратки курс. Београд, 1945.

С. 409–410.

720 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ продолжателями дела Ленина и Сталина. В конце своей речи Тито эмоционально воскликнул: «Давайте стремиться как можно глубже познать науку марксизма-ле нинизма!», после чего присутствующие поднялись с мест и приветствовали его криками «Сталин — Тито!»36 Речь он закончил словами о том, что КПЮ «своей не поколебимой верностью учению Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина на деле доказывает, что не свернула с пути этой науки»37. Последовали бурные овации делегатов конгресса, продолжавшиеся в течение нескольких минут.

Сталинизм, без сомнения, был теорией и практикой югославских комму нистов. На его основах они сформировали свою партию и сами сложились как личности38. Й. Б. Тито, полагаясь на молодые кадры страны, а не на отдель ных эмигрантов, в конце 30-х гг. ХХ в. осуществил реорганизацию и чистку КПЮ;

он же, будучи представителем Коминтерна, был тем человеком, который завершил процесс сталинизации39. Уничтожив все другие фракции в КПЮ, Тито навязал в качестве единственной верной свою — сталинскую40. Югославские коммунисты, показывая полную приверженность Советскому Союзу, старались (а иногда у них это получалось) превзойти СССР в последовательности идеоло гии41. Западная печать их за это насмешливо называла «сателлитом номер 1»42.

Впрочем, с точки зрения Запада, возможные идейные различия между коммунистами и не были так важны, интересен был лишь как можно бо лее глубокий раскол в организационном единстве. Стечение обстоятельств в послевоенный период и борьба за влияние в Восточной Европе, на фоне которых происходило противостояние расширению зоны советского вли яния, привели к появлению «национального коммунизма» в Югославии и других странах, что было полезно для дальнейшей стратегии в столкно вении социалистической и капиталистической частей света43. И те и другие Броз Јосип Тито. Политички извјештај Централног комитета комунистичке партије Југо славије. Реферат одржан на V конгресу КПЈ. Београд, 1948. С. 96.

Там же.

Gligorijevi Branislav. Kominterna, jugoslovensko i srpsko pitanje. Beograd, 1992. S. 237 и да лее;

Волокитина Т., Мурашко Г. П., Носкова А. Ф., Покивайлова Т. А. Москва и Восточная Европа... С. 580;

Radeli Zdenko. Hrvatska u Jugoslaviji 1945–1991. Od zajednitva do razlaza.

Zagreb, 2006. S. 278.

Nenadovi A. Razgovori s Koom... S. 126–128;

Gligorijevi, B. Kominterna... S. 329–332.

Нешовић Слободан. Моше Пијаде и његово време. Београд, 1968. С. 293–294, 354–360.

Исчерпывающий анализ фракционной борьбы в КПЮ с 1919 до 1948 г. См.: Banac I. Sa Staljinom protiv Tita... S. 56–118, а также: Gligorijevi B. Kominterna... S. 184–236.

ilas M. Vlast... S. 111, 121;

Banac I. Sa Staljinom protiv Tita... С. 31;

Ди Бьяджо А. Создание Ко минформа // Совещания Коминформа, 1947, 1948, 1949. Документы и материалы. М., 1998.

С. 48;

Волокитина Т., Мурашко Г. П., Носкова А. Ф., Покивайлова Т. А. Москва и Восточная Европа... С. 212;

Јовановић Мирослав, „Пресликана или самобитна друштвена изградња:

Компаративна анализа Устава ФНРЈ (1946) и ‘Стаљинског’ Устава СССР (1936) // Tokovi istorije. № 1–2. 2008. С. 280–299;

Boeckh, K. Vjerski progoni... С. 373–716.

Ђилас М. Пад нове класе... С. 67.

Лакер В. Историја Европе... С. 103.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ поддерживали недовольных националистов в идеологическом лагере про тивника, претендовавшем на универсальность 44.

В свете конфликта Югославии и СССР необходимо обратить внимание и на провозглашение т. н. самоуправляемого социализма. Хотя основная причина разногласия была геостратегическая, выход Югославии из лагеря должен был иметь определенные санкции и идеологическое обоснование45.

Чтобы оправдать перенесенные страдания и страх, а также и обнаруженную непоследовательность, КПЮ должна была найти новую идеологическую формулу, «более прогрессивную», «более правильную», «более марксистскую»

и «более ленинскую», чем советская, но при этом непременно — социалисти ческую. Соревнование Москвы и Белграда в последовательности применения и развития «науки» марксизма-ленинизма, превратилось за время конфликта с СССР в оружие, которого его обладатели потом больше не смели и не могли лишиться. Одним из доказательств является тот факт, что после смерти Ста лина, когда непосредственная угроза от СССР осталась позади, а отношения были «нормализованы», югославская партия в своей программе, утвержден ной на VII конгрессе в 1958 г., продолжала указывать на различия между со ветским и югославским путями и подчеркивала, что противостояние Сталину «было последовательно социалистическим и прогрессивным, именно поэто му оно и привело к усилению и преобладанию социализма в мире»46. Во вре мя периодических кризисов советско-югославских отношений 1948–1955, 1957–1961 и 1968–1970 гг. этот припев постоянно повторялся, чем, в дейс твительности, подкреплялась неизменность позиции Югославии в течение «холодной войны».

Концепция «самоуправления» постепенно формировалась втайне от широких масс, в основном в треугольнике Кардель — Джилас — Кидрич.

Лишь почувствовав поддержку Запада, югославы открыто выступили с те зисом о сталинской деформации подлинного учения Маркса и Ленина47.

Хотя их и не радовал «либеральный» 48 внешнеполитический поворот, к нему все же вынудила смена союзника. Чтобы превратить этот внешнепо литический поворот в свое преимущество и идеологически объединиться, Гедис Џ. Хладни рат... С. 250–251.

Малиа Мартин. Советская трагедия. История социализма в России 1917–1991. М., 2002.

С. 345. Это подтверждает прежний идеолог КПЮ/СКЮ: ilas, M. Vlast... S. 197.

По: Marksizam — misao savremene epohe III (антологија текстова). Beograd, 1976. S. 13.

В 1950 г. Тито первый выступал против «самоуправления», т. к. считал, что «наши рабочие для этого еще не созрели». После того, как Кардель и Джилас переубедили Тито, послед ний «воодушевленно воскликнул: “Это так по Марксу – дать фабрики рабочим!”» (ilas M.

Vlast... S. 212).

Государственный секретарь США Джон Фостер Даллес (John Foster Dulles) «считал Югосла вию инструментом либеральной политики администрации» США. По: Lorejn L. Odravanje Tita... S. 225.

722 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ был сформулирован новый курс, самоуправляемый социализм, сопровож даемый формулировкой о «передаче предприятий в управление коллек тивов трудящихся» 49. Однако эта формулировка осталась лишь на словах, на деле же партия, с помощью государственных институтов и «переда точных звеньев» и дальше управляла всеми областями жизни, в том числе и экономикой: «Было бы неразумно и невозможно утверждать, что проле тариату после захвата власти больше не нужно государство,» — говорил Тито в 1960 г. В конце 70-х гг. ХХ в. Константин Коча Попович, бывший министр иностранных дел и вице-президент Югославии, подвел итог теме «само управления» словами: «Мы, по правде, этот исторический гуманистичес кий идеал сделали официально партийной и общественной целью, но … политическая власть постоянно передвигала возвышенные идеалы интег рального самоуправления на неопределенное время, в непонятное буду щее. … В таких условиях самоуправление становится не только иллюзией, но и “соблазном”, если не сказать обманом»51. Целью этого политического маневра было сокрытие того факта, что силовая структура и методы прав ления остались неизменными, хотя и изменилась международная позиция государства52.

Одним из последствий разрыва с СССР и изменения способа презентации КПЮ/СКЮ на Западе стало то, что позже некоторые теоретики ошибочно счи тали социалистическую Югославию «белым пятном», т. е. тем государством, которое отличается от устройства обеих частей разделенной Европы53. Меж ду тем, ни после разрыва с СССР, ни после вступления Югославии в Балкан ский пакт, ни после смерти Тито способ правления в Югославии не изменил ся. Все, что было в семидесятые годы свойственно Советскому Союзу, было свойственно и режиму Тито: «Современная система Советского Союза — это сталинская система. После смерти Сталина она была ослаблена, но не была реформирована»54. То же было свойственно и югославской системе, попытка Горбачева показала, что эти системы нельзя реформировать, не сломав. Та Broz Josip Tito. Razvoj socijalistikih drutvenih odnosa i znaaj radnikog i drutvenog samoupravljanja (V конгрес Савеза социјалистичког радног народа Југославије, 18. април 1960) // Marksizam III... S. 287.

Там же. S. 288.

Nenadovi A. Razgovori s Koom... S. 168–169. Велебит считал, что «система самоуправле ния... с самого начала была изуродована политической монополией Союза коммунистов на всех уровнях и в каждой поре общества» (uvar M. Vladimir Velebit... S. 400).

Басара Михајло. Балкански пакт и једнопартијски монопол // Међинародни научни скуп „Балкански пакт 1953–1954“ Београд 9. и 10. новембар 2005. Београд, 2008. С. 88.


Feher Ferenc, Heler Agnes, Marku er. Diktatura nad potrebama. Beograd, 1986. S. 11–12.

Kaiser Robert. Russia. The People and the Power. New York, 1976. P. 386. В начале 1970-х гг.

Кайзер был корреспондентом Washington Post в Москве.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ ким образом, «титоизм» отличался от сталинизма только названием, являясь по сути тем же сталинизмом, но в местных условиях55.

Международная роль социалистической Югославии Государственная структура Югославии была построена по образцу го сударственной структуры СССР, вместе с тем непосредственно после Вто рой мировой войны Югославия проводила и схожую политику экспансии государства и расширения своего влияния во всех направлениях. По отно шению к Италии, Австрии и Венгрии был выбран путь частичных аннексий территорий, населенных словенским и хорватским национальными мень шинствами56. К Албании, Болгарии, Румынии и Греции была применена по пытка расширения влияния путем создания «Балканской федерации», а ре шающим моментом в этом плане должна была стать победа коммунистов в гражданской войне в Греции57. На Балканском полуострове есть только два порта, которые благодаря своей глубине, важности, инфраструктуре и сети путей сообщения имеют стратегическое значение в данном регио не: Триест и Фессалоники. Клинья Титовской политики были направлены на оба одновременно58. Все это для того, чтобы образовавшаяся «Балканская федерация» занимала главенствующее положение среди социалистических стран восточной Европы, расширив свое влияние вплоть до Балтики59. Воз Jовановић, М. Стаљинизам... С. 108–109.

См.: Petranovi, Branko. Istorija Jugoslavije 1918–1988. Socijalistika Jugoslavija 1945–1988.

III. Beograd, 1988. S. 171–175, 250–251;

Petranovi, Branko. Srbija u Drugom svetskom ratu 1939–1945. Beograd, 1992. S. 698;

Понс Сильвио. Сумерки Коминформа // Совещания Ко минформа, 1947, 1948, 1949. С. 375, 382.

См.: ilas, M. Vlast... S. 119–121;

Ђилас, М. Пад нове класе... С. 73–75, 79, 81;

Гибианский Л.

От первого ко второму совещанию Коминформа... С. 355, 359;

Protokol o reenjima istorijske konferencije delegacija vlada FNRJ i NR Bugarske, Bled, 30. i 31. jul i 1. avgust 1947;

Ugovor o prijateljstvu, saradnji i uzajamnoj pomoi izmeu FNRJ i NR Bugarske. Evksinograd, 27. novembar 1947 // Balkanski ugovorni odnosi 1876–1996. III. (1946–1996). Beograd, 1999. S. 136– и 141–143;

Ristovi, Milan. Jugoslavija i graanski rat u Grkoj (1945–1950) // Balkan posle Drugog svetskog rata. Zbornik radova sa naunog skupa. Beograd, 1996. S. 71–85;

Павловић, Стеван. Србија: историја иза имена. Београд, 2004. С. 199–200.

Броз, Јосип Тито. Изградња нове Југославије. I. Београд, 1947. С. 158–159 (Речь по поводу празднования дня восстания македонского народа, произнесенная в Скопье, 11 октября 1945 г.). О планах Тито по отношению к Македонии см.: Ristovi, M. Jugoslavija i graanski rat u Grkoj... S. 75;

Ристовић, Милан. Између ‘категоричког императива’ и ‘равнотеже сила’.

Грчка криза у сенци односа Тито — Стаљин 1946–1949 // Тито — Стаљин. Зборник радо ва са међународног округлог стола 25. октобра 2006. Београд, 2007. С. 64;

Павловић, С.

Србија... С. 200.

Ђилас, М. Пад нове класе... С. 79–80;

Баева, Искра;

Калинова, Евгения. Следивоенното де сетилетие на българската политика (1944–1955). София, 2003. С. 198;

Ристовић, М. Између 724 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ можно, позднейшее формирование движения т. н. неприсоединения было вдохновлено этой попыткой создания идеологического и политического «межпространства» между СССР и Западом?

Хотя для многих обострение конфликта Тито и Сталина 1948 г. по ходило на гром среди ясного неба, необходимо иметь в виду, что наряду с остальными геостратегическими вопросами, решавшимися в то время, вопрос о том, к какому блоку относится Югославия, тихо тлел еще до окон чания войны. Речь Тито в Любляне в мае 1945 г., критиковавшая политику раздела на сферы интересов, была первым явным признаком разногла сия с СССР 60. Затем последовали и другие расхождения, в основном они касались сферы культуры, вопрос состоял еще и в роли Красной армии в освобождении Югославии и самобытности югославской революции 61.

Между тем за подходом Тито к балканскому национальному вопросу крылось стремление к гегемонии, которая непосредственно касалась значения геополитических отношений на Балканах и в восточной части Средиземноморья 62. Независимо от Москвы, Тито попытался создать свою социалистическую империю, что затронуло и поставило под угрозу со глашения, заключенные Сталиным с англичанами и американцами в Ялте и Потсдаме 63. Нейтрализация Тито как самостоятельного фактора в меж дународной политике, консолидация советских позиций в Восточной Европе и дисциплинирование остальных коммунистов — все это было необходимо для укрепления престижа СССР как супердержавы и Сталина ‘категоричког императива’ и ‘равнотеже сила’... С. 66. Свои проекты балканской федерации имели в свое время Германия, СССР, Великобритания и США, а также и королевская Юго славия. См.: Petranovi Branko. Balkanska federacija 1943–1948. abac, 1991. S. 34–51.

См.: Писма ЦК КПЈ и писма ЦК СКП (б). Београд, 1948. С. 40. Речь идет о письме, которое ЦК ВКП (б) отправил ЦК КПЮ 4 мая 1948 г.

Пример разногласия двух партий вокруг интерпретации Второй мировой войны в Юго славии наиболее ярко проявил себя в кинематографии. Советский Союз предложил свое видение в фильме «В горах Югославии» (А. М. Роом, 1946), а югославы свое, полностью про тивоположное, в фильме «Славица» (В. Афрић, 1947). См.: Милорадович Горан. Конец филь ма. Триумфальное шествие соцреализма с «Мосфильма» на Белград // Родина. № 10. 2003.

С. 112–114;

Он же. Подарки Сталина (Тематика югославского художественного фильма, 1945–1955 гг.) // Русский сборник. Т. I. М., 2004. С. 317–318, 322–323;

Тимофеев А. Ю. Рус ский фактор. Вторая мировая война в Югославии 1941–1945. М., 2010. С. 245–263.

О стратегическом значении Югославии см.: Burton J. Bernstein. American Foreign Policy and the Origins of the Cold War // Politics and Policies оf the Truman Administration / Ed.

Burton J. Bernstein. Chicago, 1970. P. 56–58;

Theoharis, Athan. The Rhetoric of Politics, Foreign Policy, Internal Security, and Domestic Politics in the Truman Era, 1945–1950 // Ibid. P. 218;

Stojanovi, Radoslav. Savremena geopolitika obeleja Balkana // Balkan posle Drugog svetskog rata. Zbornik radova sa naunog skupa. Beograd, 1996. S. 196;

Ристовић М. Између ‘категорич ког императива’ и ‘равнотеже сила’... С. 69–70.

Тегеран, Ялта, Потсдам: Сборник документов. М., 1971. См. также: Лалков Милчо. От надеж да към разочарование. Идеята за федерация в балканския югоизток (1944–1948). София, б. г. С. 281.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ как правителя, т. к. он лично выступал гарантом соблюдения договоров высокого уровня 64.

Со своей стороны, американцы вели себя весьма похоже. Гарри Трумэн 10 января 1946 г. открыто заявил на пресс-конференции, что Америка, «не смотря на все донесения о несвободных выборах и недостатке остальных свобод», признала титовскую Югославию, т. к. дала это обязательство в Ял те 65. Европейские вопросы были тогда уже в основном упорядочены, и ник то не мог ожидать, что из-за небольшой амбициозной группы недовольных могут произойти какие-то существенные перемены. Строя свою доктрину в Европе, Гарри Трумэн пытался обезопасить существование Тито, заявляя, что «Югославия, ко всему прочему, является тем государством, чье страте гическое местоположение непосредственно важно для обороны Северо-Ат лантического региона» 66. Во время гражданской войны в Греции замести тель госсекретаря США Дин Ачесон считал, что попадание Греции в сферу советского влияния для американцев могло бы в перспективе привести к потере всего Ближнего и Среднего Востока и северной Африки 67.

Конфликт Тито и Сталина, в конце концов, был следствием претворения в жизнь прежних договоров между странами-победительницами, в резуль тате чего и появилась Югославия как «аномалия Холодной Войны: комму нистическое государство, которое откололось от Советского блока, но могло сохранять квазинейтралитет»68. Правление Тито по сталинскому образцу было, в данном контексте, вполне рациональным и соответствовало запад ным интересам. Действительно, тоталитарные методы обеспечивали не сравненную эффективность, без которой Югославию, расколотую только что завершившейся гражданской войной, вряд ли можно было бы сохранить как единое целое, а это было выгодно в первую очередь Западу. Если бы дело дошло до распада Югославии и ее физического раздела, тогда СССР полу 14 октября 1947 г. ЦК ВКП (б) вынес решение о формировании системы коллективной безопасности в Восточной Европе путем заключения договоров о взаимной помощи меж ду СССР и восточноевропейскими странами. Пока советская дипломатия пыталась одно типными договорами навести порядок в регионе, по партийной линии продвигалась до ктрина «обострения классовой борьбы». См.: Волокитина Т., Мурашко Г. П., Носкова А. Ф., Покивайлова Т. А. Москва и Восточная Европа… С. 43 — 47.

Дипломатски архив Савезног министарства иностраних послова (Дипломатический архив Союзного министерства иностранных дел (ДА СМИД)), Политичка архива. 1946. Фасц. 3, Пов. №. 4274. Поверенный в делах посольства Югославии в Вашингтоне Сергей Макиедо СМИД, 11 января 1946 г.

Theoharis A. The Rhetoric of Politics... P. 219. Цитата из письма Трумэна о внешней политике и безопасности членам комитетов Сената и Конгресса США, у которых Трумэн искал и получил средства для поддержки Югославии в 1950 г.

Ристовић Милан. Труманова доктрина, Грчка и Југословенске реакције (1947–1949) // Tokovi istorije. № 1–2, 2008. С. 87.

Theoharis, A. The Rhetoric of Politics... P. 218. См. также: Bernstein B. J. American Foreign Policy...

P. 23.

726 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ чил бы шанс поучаствовать в дележе территорий, расширить свое влияние на эту часть Балкан и в конце концов выйти к Адриатическому морю.

Конфликт Югославии и СССР 1948 г. был одним из аспектов процесса формирования двух политических блоков, а иначе говоря, этот «конфликт за власть проистекал из амбиций Тито, лежащих за пределами Югославии» 69.

Из этого следует, что в данных обстоятельствах как идеология и экономика, так и личная харизма и амбиции становились уже элементами глобального геостратегического конфликта70. Это подтверждается и сведениями, соглас но которым не только Милован Джилас, но и «некоторые другие личности»

еще до того, как конфликт с Советским Союзом получил огласку, устно при водили тезис о «двух течениях в коммунистическом движении,… сопровож давшийся часто употребляемой трактовкой Югославии как некоего второго мирового революционного центра»71. Те, кто не следовал этой концепции, попали в югославский ГУЛАГ 72, как и те, кто поддержал политику Тито, но находился, например, в Болгарии, попадали в один из многочисленных лагерей для политических противников как «титоисты» и «югославские шпионы»73. Заместитель председателя правительства Димитрова, Трайчо Костов, был по подобному обвинению приговорен к смерти в 1949 г. и каз нен74, одновременно венгерский коммунист Ласло Райк был обвинен в по пытке создания «военного блока» государств вокруг Югославии при под держке США и направленного против СССР75. Но, несмотря на затраченные силы и понесенные жертвы, у проекта Тито была одна значительная сла бость: его нельзя было встроить в концепцию раздела сфер влияния, кото рые постепенно формировались с октября 1944 г., когда Уинстон Черчиль предложил Иосифу Сталину разделить юго-восточную Европу76.

Павловић, С. Србија... С. 201. Павлович ссылается на кн.: Ulam A. Titoism and Cominform...

Подобное мнение встречается в: Bjelakovic, Nebojsa. Comrades and adversaries: yugoslav soviet conflict in 1948 — a reappraisal // East European Quarterly. XXXIII. № 1. March 1999.

P. 112;

Lempi, Don R. Jugoslavija kao istorija. Bila dvaput jedna zemlja. Beograd, 2004. S. 218.

Владимир Велебит, бывший югославский дипломат, считал, что вопрос о балканской федерации был главной причиной конфликта Тито и Сталина 1948 г. См.: uvar M. Vladimir Velebit... S. 389.

Архив Југославије (Архив Югославии, АЈ), фонд ЦК СКЮ (507), VII, K. VIII/17. С. 2–6. Пись мо Радована Зоговича председателю комиссии кадров ЦК СКЮ Осману Карабеговичу, 1 марта 1949 г.

Banac I. Sa Staljinom protiv Tita... S. 232–233. Банац указывает на югославские лагеря и тюрьмы: Сисак, Лоньско Поле, Лепоглава, Зеница, Вареш, Билеча, Сремская Митровица, Баница, белградская Главняча, Ясеновац, Стара Градишка и Петроварадинская крепость, а также на островах Голый Остров, Светой Гргур, Углян, Вис и Корчула.

См. сборник воспоминаний о лагерях в Болгарии: Свидетели. Българският ГУЛАГ. София, 1991.

Баева И., Калинова Е. Следивоенното десетилетие... С. 190.

Boffa G. Povijest Sovjetskog Saveza... II. S. 283;

Лакер, В. Историја Европе... С. 103.

Факсимиле т. н. записки Черчилля о встрече в Москве 9 октября 1944 г. обнародовано в кн.:

Balkanski ugovorni odnosi... С. XII.

ГОРАН МИЛОРАДОВИЧ. «АНОМАЛИЯ» «ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ»: ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР И МЕжДУНАРОДНАЯ РОЛь СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ЮГОСЛАВИИ Позиция Югославии была определена и закреплена после заключения в 1953–1954 гг. серии трехсторонних договоров между Югославией и двумя членами НАТО — Грецией и Турцией. Таким образом, Югославия косвенно попала в окружение стран — членов НАТО, что подорвало советские пре тензии в западной части Балканского полуострова77. В то же время, бла годаря изменению внешней политики Югославии, представление о ней в Америке резко улучшилось78. Тогда Югославия получила роль «катализа тора недовольства»79 и «американского клина»80, который нарушает одно родность восточного лагеря в идеологии и дисциплине. Чтобы исключить такую вероятность, в 1955 г. в Белград приехала советская государствен ная и партийная делегация во главе с Никитой Хрущевым. Руководствуясь, в первую очередь, геостратегическими целями, советская делегация нача ла операцию по «возвращению» Югославии в свой лагерь, которая успеха не принесла81. Уже с момента принятия новой программы СКЮ в 1958 г.

Хрущев начал открыто называть Югославию «троянским конем империа лизма», а ее политику описывать словами «ревизионизм», «оппортунизм»

и «предательство социализма»82.

См.: Анкарское соглашение и Тайный договор между Грецией, Турцией и Югославией 1953 г.;

военные соглашения США с Грецией и Турцией 1953 и 1954 гг. и Балканский пакт, заключен ный Грецией, Турцией и Югославией в 1954 г.: Balkanski ugovorni odnosi... S. 235–262.

По исследованиям института Гэллапа, в 1949 г. 70% американцев не знали, кто такой Тито, в то время как в 1951 г. 75% американцев о нем знали. Против оказания помощи Югосла вии в 1949 г. было 80% американцев, а в 1951 г. целые 72% высказывалось за оказание как можно большей помощи этому государству. Smole Joe. Kako prosjeni Amerianin gleda na FNR Jugoslaviju // Vjesnik NFH, nо. 2112, г. XII, 17. II 1952. С. 4.

Эта роль Югославии приносила желаемый эффект, что видно, среди прочего, и из того, что после посещения советской делегацией Белграда в 1955 г. члены Польской коммунисти ческой партии засыпали свое руководство вопросами, дискредитировавшими тогдашнюю советскую политику: «Нам представляли Тито как фашиста, а теперь тов. Хрущев обращает ся к нему как к товарищу. […] Какой в настоящее время строй в Югославии? […] Был ли прав Тито до 1948 г.? Перестали ли югославы быть фашистами? […] Не означает ли соглашение с Югославией идеологические уступки с нашей стороны? […] значит ли, что политическая линия Гомулки была правильной» и т. д. Об этом докладывал посол СССР в Польше П. Поно маренко Президиуму ЦК КПСС и Хрущеву 18 июня 1955 г. за № 322. (Российский государс твенный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 5. Оп. 30. Д. 121. Л. 86–87).

Lorejn L. Odravanje Tita... S. 12, 27, 86–87, 93 и т. д.

РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 170. Л. 1–25. «О некоторых итогах нормализации советско-юго славских отношений», М. Суслов, Б. Пономарев и А. Громыко в ЦК КПСС, 7 января 1956 г.

Обширный проект записки об упорядочении последствий югославской «ереси». В том же духе написано и очень квалифицированное донесение корреспондента «Правды»

в Белграде С. Крушинского главному редактору Д. Т. Шепилову «В Югославии после пе реговоров», от 8 июля 1955 г., с пометой «совершенно секретно», представленное в ЦК КПСС (РГАНИ. Ф. 5. Оп. 30. Д. 121. Л. 48–61 (особенно Л. 52);

а также: АJ. ЦК КПЮ. 507, IX, 119/I–56, Fragmenti iz zapisnika o sastanku plenuma CK KPSS jula 1955 o politici SSSR — a rema Jugoslaviji («строго поверљиво»). S. 18.

Bogeti Dragan. Nova strategija spoljne politike Jugoslavije 1956–1961. Beograd, 2006. S. 17.

728 ВЕЛИЧИЕ И ЯЗВЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Заключение Идеологическая близость югославской и советской Коммунистичес ких партий не могла изменить ключевых геополитических обстоятельств в Европе. Ни к одной социалистической стране не подходит так же хорошо, как к Югославии, наблюдение о том, что пограничные территории тотали тарной системы по сути дела есть «самые свободные малые копии большой деспотической модели. Контрольный механизм современного аппаратного государства крайне усложняет такое освобождение, пока существует сама деспотическая метрополия. Обособление Тито стало возможным благода ря необычайным геополитическим обстоятельствам»83. Поэтому, несмотря на многочисленные обвинения со стороны Советского Союза в ревизиониз ме, отступление Югославии от догм марксизма — ленинизма не может быть доказано. По этой же причине политика Тито была зеркальным отражением политики Сталина.

Несмотря на образ гуманиста и миротворца, руководствующегося праг матическими соображениями, Тито был тоталитарным лидером с развитым инстинктом самосохранения и эффективным пропагандистским аппара том. Период стабильности и роста среднего уровня жизни югославских граждан с 60-х по 80-е гг. ХХ века затенил послевоенные массовые казни реальных и потенциальных врагов, изгнание сотен тысяч человек из стра ны, концентрационные лагеря, сфабрикованные судебные процессы, насаж дение страха и идеологическое насилие.

В Югославии, как и в других социалистических государствах, тотали тарная Партия, во главе с харизматичным Лидером, управляла массами, на саждая тоталитарную идеологию. На угрозу своим позициям эта структура реагировала уменьшением гражданской свободы, чистками в Партии, реп рессиями и идеологическим давлением. Тоталитарные методы осуществля ли не в той мере, в какой хотели, а лишь насколько могли. Диапазон употреб ления силы в СССР и в Югославии имел разные границы, т. к. из-за разного уровня военной и экономической силы советское государство пользовалось гораздо большей степенью независимости. Югославский репрессивный аппарат отчасти был ограничен ее специфической международной ролью «клина» и «катализатора недовольства» по отношению к социалистическим государствам и необходимостью интеграции в новое, западное военно-по литическое окружение. Если сравнивать баланс социализма в Советском Со юзе и Югославии, необходимо сказать, что югославские граждане все-таки Wittfogel Karl August. Orijentalna despocija. Usporedno istraivanje totalne moi. Zagreb, 1988.

S. 305. Термин «современное аппаратное государство» является эквивалентом термина «то талитарное государство». То же: Halle L. The cold war... P. 79–80.



Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 || 26 | 27 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.