авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

«УКРАИНСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ КИЕВСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ В.А. Цыпин Церковное право © Сканирование и создание электронного варианта: ...»

-- [ Страница 4 ] --

В Болгарию к полунезависимому деспоту (князю) Иакову Святославу (русского про исхождения, вероятно родом из Галиции) обратился Киевский митрополит Кирилл с просьбой прислать ему на Русь “Кормчую” св. Саввы. В 1262 г. деспот Иаков Святослав выслал на Русь список “Кормчей,” сопроводив его посланием к митрополиту. Эту книгу Иаков Святослав назвал “Зонарой,” хотя на самом деле почти все толкования на каноны, помещенные в “Кормчей,” принадлежат не Зонаре, а Аристину. Южные славяне назвали сборник именем, которое у них вслед за греками сделалось нарицательным для всякого толкователя канонов.

“Кормчая” была зачитана на Соборе, созванном митрополитом Кириллом во Влади мире-на-Клязьме в 1272 г., и получила одобрение. Впоследствии она многократно перепи сывалась. Образовалось две фамилии списков “Кормчей книги:” рязанская и софийская.

Тексты рязанской фамилии ближе к той рукописи, которая была прислана из Болга рии при митрополите Кирилле. Список с этой рукописи преемник Кирилла митрополит Максим послал в Рязань по просьбе Рязанского епископа Иосифа. В 1284 г. он был пере писан здесь и положен на хранение в кафедральном соборе “на уведение разуму и на по слушание верным и послушающим.”133 Этот список сохранился. От него и пошла так на зываемая рязанская фамилия рукописей “Кормчей.” Софийская фамилия берет начало от “Кормчей,” написанной для Новгородского ар хиепископа Климента одновременно с рязанским списком и положенной на хранение в св.

Софии на “почитание священником и на послушание христианам.”134 Этот софийский список тоже сохранился. Софийская фамилия списков “Кормчей” заметно отличается от сербского списка св. Саввы, В основу софийской фамилии положена не “Кормчая” св.

Саввы, а первый славянский перевод “Номоканона в XIV титулах,” выполненный в Вос точной Болгарии на рубеже IX-X вв., который, однако, испытал на себе влияние Сербской “Кормчей.” Оно выражено в том, что в софийский список внесены были толкования на правила, которых не было в первоначальном славянском “Номоканоне” Патриарха Фотия, и добавлены правила Соборов 861 и 879 гг., а также некоторые другие статьи, не извест ные прежнему “Номоканону.” Главные различия между этими двумя распространенными на Руси фамилиями спи сков “Кормчей” состоят в следующем: во-первых, в списках рязанской фамилии правила даны в сокращении, а в рукописях софийской фамилии приводится их полный текст;

во вторых, в сборники софийской фамилии включались статьи русского происхождения, ко торых нет в списках рязанской фамилии.

В 1649 г. в Москве при царе Алексее и Патриархе Иосифе было предпринято первое печатное издание “Кормчей книги.” В основу этого издания легла рязанская редакция, близкая к сербскому переводу св. Саввы. Печатание “Кормчей” закончилось в 1650 году.

Патриарх Никон подверг только что изданную “Кормчую” ревизии. Им было исправ лено 50 страниц книги;

в свою очередь в новую Никоновскую редакцию были внесены существенные дополнения. В 1653 г. экземпляры печатной “Кормчей” были разослали по епархиям, монастырям, приходам. Высланы они были и на Балканы — в Болгарию и Сер бию.

Печатная “Кормчая” в первой, Иосифовской, редакции была переиздана в Варшаве старообрядцами в 1786 г., а через 100 лет в 1888 г., ее перепечатали в московской едино верческой типографии. Последнее издание Иосифовской редакции печатной “Кормчей” вышло в Москве в 1913 г.

В 1787 г. Святейший Синод переиздал Никоновскую редакцию “Кормчей” с некото рыми изменениями, включая перестановку глав. Эта книга была переиздана также в 1804, 1810, 1816, 1827 и 1834 годах;

после 1834 г, прекратился выпуск очередных переизданий в связи с выходом “Книги правил.” Введением в печатную “Кормчую” в Никоновской редакции послужило несколько исторических сказаний;

об установлении автокефалии Русской, Болгарской и Сербской Церквей, о крещении Руси и поставлении в ней Патриархов, о поставлении на царство Михаила Федоровича Романова и на патриаршество его отца Филарета, сказание о 7 Все ленских Соборах, сказание о 16 Соборах (Вселенских и Поместных), правила которых вошли в “Кормчую.” Затем следует “Номоканон” Патриарха Фотия с двумя предисловиями;

в него вклю чены только титулы (грани) с указанием канонов, Гражданские законы, помещенные в греческом “Номоканоне” под этими титулами, перенесены в 44-ю главу “Кормчей.” Первая часть “Кормчей” состоит из 41-й главы. Главы 1-37 содержат канонический “Синопсис” с толкованиями Аристина, а в некоторых местах — толкованиями Зонары и еще одного неизвестного толкователя. Главы 38-41 составляют дополнения к “Синопси су.” С 42-й главы начинается вторая часть печатного издания “Кормчей,” которая содер жит, в основном, законы византийских императоров: сборник из 87 титулов Иоанна Схо ластика (гл. 42);

три новеллы императора Алексия Комнина о церковном обручении и венчании браков (гл. 43);

гражданские законы из “Номоканона” Патриарха Фотия (гл. 44);

извлечения из законов Моисея о наказаниях за преступления (гл. 45);

“Закон судный лю дем” — болгарская компиляция, в основу которой легла “Эклога” (гл. 46);

полемическое сочинение против латинян Никиты Стифата (XI в). и другое полемическое сочинение не известного автора, направленное против латинян (гл. 47-48);

“Градский закон” — полный перевод “Прохирона” (гл. 49);

“Эклога” Льва и Константина с сокращениями (гл. 50);

ста тья “О браках” (гл. 51);

византийские статьи на тему о незаконных браках (гл. 52);

“Томос единения” — 920 г. (гл. 53);

канонические ответы Патриарха Николая Грамматика (гл. 54);

канонические ответы Никиты, митрополита Ираклийского, относящиеся к концу XI века (гл. 55);

правило св. Мефодия, Константинопольского Патриарха (IХ в.), о принятии в Церковь отпадших от Православия (гл. 56);

“правило иереом, иже не облачаются во вся священныя ризы.” (гл. 57);

извлечения из правил Патриарха Константинопольского св.

Никифора Исповедника (гл. 58);

отрывки из канонических ответов, надписанных именем Иоанна, епископа Китрского, а на деле принадлежащих архиепископу Димитрию Хомати ну (гл. 59);

“Архиерейское поучение новопоставленному священнику,” единственная ста тья русского происхождения (гл. 60);

канонические ответы Патриарха Александрийского Тимофея, дополнительные к его ответам, помещенным в 32-ю главу “Кормчей” (гл. 61);

правила Василия Великого о монастырях и монахах (гл. 62-65);

статья “О священных одеждах и особах” (гл. 66-69);

трактат Тимофея, Константинопольского пресвитера VI ве ка, о приеме в Церковь еретиков (гл. 70);

выписки из “Пандект” греческого монаха Никона Черногорца, жившего в XII веке, о важности церковных правил (гл. 71).

В конце “Кормчей книги,” вне глав, по указанию Патриарха Никона помещены три статьи: “Известие” о названии и издании этого сборника, подложная дарственная грамота Константина Великого папе Сильвестру и “Сказание” об отделении Римской Церкви от Восточной.

“Номоканон при Большом Требнике.” “Номоканон,” помещенный в конце Большого Требника, представляет собой сокра щенный и переработанный свод правил, заимствованных главным образом из основного канонического кодекса Православной Церкви. Отсюда и его полное название “Номоканон, сиречь Законоправильник, имея Правила, по сокращению, Святых Апостолов, Великого Василия и Святых Соборов.” Первоначально этот “Номоканон” представлял собой отдельную книгу, не связанную с Требником;

ее назначением было прежде всего служить руководством для духовников.

Сборник греческого происхождения. Точное время его составления неизвестно, но хронологические пределы появления устанавливаются вполне определенно;

в “Номокано не” ссылки даны на “Алфавитную Синтагму” Матфея Властаря, составленную ранее сере дины XIV века, а первые дошедшие до нас списки “Номоканона” (хранящиеся в Британ ском музее и библиотеке Тюбингенского университета) восходят к концу XV столетия.

Профессор А. С. Павлов в своем исследовании, посвященном этому памятнику цер ковного права, относит время его появления к первой половине XV века, “Номоканон” составлен на Афоне монашествующими духовниками. Высокий авторитет Святой Горы в православном мире способствовал широкому и скорому распространению сборника, хотя на Востоке он никогда не издавался как официальный, санкционированный иерархиче ской властью. В Греческих Церквах этот “Номоканон,” существовавший во многих руко писных редакциях, вышел из практического употребления в начале XIX века, вскоре по сле первого издания “Екзомологитария” св. Никодима Святогорца (Венеция, 1796 г.) об щепринятого в Греческой Церкви руководства для духовников.

Наш “Номоканон при Большом Требнике” представляет собой только часть — вто рую половину греческого оригинала, первая половина которого имеет литургико пасторологический характер: она содержит краткое изображение религиозно нравственных качеств духовника, чинопоследование исповеди и наставление о способе наложения епитимий. Эта часть греческого подлинника в русских печатных изданиях от делена от “Номоканона” и помещена в самом “Требнике” в чинопоследовании исповеди.

По мнению профессора А. С. Павлова, в основу “Номоканона” лег пенитенциал, усваиваемый Патриарху Константинопольскому Иоанну Постнику, с его сокращенными сроками епитимий. “О всем нашем “Номоканоне,” — отмечал Павлов, — следует сказать, что он есть не более как новая для своего времени хорошо продуманная редакция Постни кова Номоканона.” Однако в “Номоканоне” ссылки на правила св. Иоанна Постника встречаются весьма редко, причем каждый раз они даны не непосредственно на Иоанна Постника, а на “Син тагму” Матфея Властаря, в которой помещены правила Иоанна Постника. Сроки епити мий, предусматриваемые “Номоканоном при Большом Требнике,” почти во всех случаях соответствуют не тем, которые предлагаются у Иоанна Постника, а установленным в пра вилах, вошедших в основной канонический кодекс Православной Церкви — в “Синтагму” Фотиева “Номоканона.” А. И. Алмазов вполне резонно замечает, что “состав самого Законоправильника при Требнике находится в прямом противоречии с пониманием этого канонического сборника А. С. Павловым не более, как особою редакциею пенитенциала Постника.”136 С “Покаян ным номоканоном” Иоанна Постника “Номоканон при Большом Требнике” связан в ос новном лишь тематически, епитимийным характером большинства его статей.

Славянский перевод “Номоканона при Большом Требнике” появился уже в начале XVI века. К этому столетию относится довольно большое число его южнославянских спи сков. Язык перевода отличается обильным употреблением сербизмов. По мнению А. С.

Павлова, переводчиком был один из монахов сербского монастыря на Афоне Хиландаря.

В эту эпоху упомянутый монастырь являлся центром духовного просвещения южного славянства. С Балкан документ был завезен на Русь. В 1620 г. в типографии Киево-Печерской Лавры вышло первое печатное издание “Номоканона” — “Законоправильника” с преди словием иеромонаха Памвы Берынды. Памва Берында текст “Номоканона” дополнил вы писками из французского издания Леунклавия “Jus graeco-romaimm” (“Греко-римское право”) 1596 г., которое в православном мире получило название “Арменопула” из-за по мещенного в этот свод Арменопулова сокращения канонов.

Книга, изданная Памвой Берындой, быстро разошлась, и в 1624 г. иеромонах Захария Копыстенский предпринял повторное издание “Номоканона.” Иеромонах Захария очистил язык документа от сербизмов, которые сохранялись в издании Памвы Берынды, отредак тировал его и дополнил новыми пояснениями и статьями, заимствованными из других ис точников.

Третье киевское издание “Номоканона” вышло в 1629 г, с предисловием архимандри та Киево-Печерской Лавры Петра Могилы, впоследствии митрополита. В издание Захария Копыстенского были внесены новые дополнения — “пристежения.” В 1646 г. издание Петра Могилы было воспроизведено во Львове. Предисловие к нему составлено еписко пом Львовским Арсением Желиборским.

В 1639 г., при Патриархе Иоасафе I появилось первое московское издание “Номока нона.” Особенность его в том, что в Москве “Номоканон” вышел не отдельной книгой, а как приложение к “Требнику.” Образцом для него послужил “Номоканон” с предисловием Захарии Копыстенского. В московском издании сделан ряд исправлений киевского ориги нала.

В 1651 г., при Патриархе Иосифе, вышло второе московское издание “Номоканона,” опять в соединении с “Требником.” В отличие от Иоасафова издания, в нем, как отмечал профессор А. С. Павлов, “Номоканон” введен в общий состав и общий счет листов Треб ника, именно составляет 80-ю главу этой книги (на листах 663-747 об).” В 1658 г., при Патриархе Никоне, появилось третье московское издание “Номокано на” в основательно исправленном виде. Исправления явились результатом сличения книги со всеми предыдущими киевскими изданиями и греческими списками. В Никоновской ее редакции изменена первоначальная структура “Номоканона.” Его первая часть, содержа щая чинопоследование исповеди и наставление духовнику, была впервые отделена от вто рой и включена в самый “Требник,” заменив там прежнее чинопоследование.

Текст “Но моканона” подвергся значительному сокращению. С тех пор Никоновская редакция без изменений воспроизводилась в позднейших досинодальных и синодальных изданиях “Большого Требника.” С 1687 г. при “Малом Требнике” стало печататься сокращенное издание “Законопра вильника:” “Из “Номоканона” нужнейших правил изъявление,” включающее 117 статей из 226 полного “Номоканона.” Впрочем, если полагаться на нумерацию “Номоканона,” то он должен состоять из статей. Но это число явилось результатом типографской ошибки, которая воспроизводи лась в последующих его изданиях: за 24-й статьей сразу следует 28-я, а 25, 26 и 27 номера статей пропущены, пропущен также и номер 227 (за 226-й статьей следует 228-я), зато 28 я и 194-я повторяются дважды.

По своему происхождению статьи “Номоканона,” как это видно из его полного на звания, восходят к Правилам Святых Апостолов, Вселенских и Поместных Соборов и Святых Отцов, главным образом Василия Великого, но также и св. Григория Нисского (ст.

ст. 48, 50), Афанасия Великого (ст. 218) и Тимофея Александрийского (ст. ст. 66, 67. 83, 85, 166, 172. 215, 217, 225,). Источником некоторых статей “Номоканона” являются пра вила, не вошедшие в основной канонический кодекс Православной Церкви, заимствован ные из правил св. Иоанна Постника, Никифора Константинопольского, из “Апостольских постановлений” (ст. 214), “Алфавитной Синтагмы” Матфея Властаря и книги Арменопу ла, В “Номоканон при Большом Требнике” вошли также статьи, заимствованные из граж данских законов Византийской империи. О происхождении некоторых статей достоверно не известно.

Статьи “Номоканона” содержат ссылки на источники, и эти ссылки, помещаемые ли бо в надписании, либо в самом тексте статьи, не всегда точны. Правила воспроизводятся в “Номоканоне” в сокращении и переложении, в отдельных случаях искажающих смысл ис точника.

По своему назначению “Номоканон при Большом Требнике” преимущественно пред ставляет собой епитимийный сборник — пенитенциал. Лишь около трети его статей не имеют отношения к наложению епитимий и совершению исповеди. Это статьи о храме и богослужении, о таинстве Крещения, о присоединении к Православной Церкви инослав ных, о совершении таинства брака, о елеосвящении, о рукоположении, о постах, о погре бении и поминовении усопших, правила, регламентирующие монашескую жизнь.

Включение в “Номоканон при Большом Требнике” статей разнообразного содержа ния позволяет ему служить не только достаточно полным руководством по духовничест ву, но еще и кратким общим пособием по церковному праву для пастырей, содержащим самые необходимые церковные законы.

Средневековые источники Румынской Церкви.

В Румынских княжествах первыми законодательными сборниками и по церковному, и по гражданскому праву были греческие и славянские книги. В XV веке при правителе Молдовы Стефане Великом “Алфавитная Синтагма” Матфея Властаря в славянском пере воде вводится в качестве официального сборника. “Синтагма” в двух редакциях, полной и сокращенной, широко употреблялась в Валахии и Молдове до середины XVII века.

Первый канонический сборник на румынском языке вышел в 1632 г. Он составлен Евстафием из Молдовы. Это был перевод “Номоканона” Мануила Малаксы. В 1640 г. в монастыре Говоре издается еще один канонический сборник “Pravila mica” (“Малый но моканон”), предназначенный для духовников. Сборник содержит 159 глав. Перевод его со славянского языка был выполнен Михаилом Моксалием.

В 1652 г. по благословлению Угровлахийского митрополита Стефана в Терговицах печатается канонический сборник, переведенный с греческого языка монахом Даниилом при помощи Игнатия Петрици и Пантелеймона Лигарида. Этот сборник получил название “Indreptarea legii” (“Законоправильник”).

Сборник включает в себя предисловие и два отдела. Первый отдел, в 417 главах, в свою очередь составлен из двух сборников: “Номоканона” Мануила Малаксы и “Импера торских законов” (“Pravila imperatesci”) Василия Лупула, компиляции, впервые изданной в 1646 г. в Молдове и содержащей византийские законы по светскому праву в румынском переводе. Во второй отдел — “Индрептареа” — вошел в сокращенном виде канонический “Синопсис” с толкованиями Аристина. За “Синопсисом” следует статья, озаглавленная “Теология,” состоящая из 54 вопросов и ответов Анастасия Синаита (VII в.).

Сборник “Индрептареа,” изданный по благословлению церковной власти, стал офи циальным каноническим сборником Румынской Православной Церкви.

Источники права Русской Православной Церкви до уч реждения Святейшего Синода.

Источники Византийского происхождения.

До середины XV века Русская Православная Церковь была одной из митрополий Константинопольского Патриархата. Она руководствовалась теми же “Номоканонами,” что и Константинопольская Церковь. Для нее обязательными были все постановления Со боров, Патриархов и Синодов кириархальной Церкви.

Самыми авторитетными источниками древнерусского церковного права в этот период являлись грамоты Вселенских Патриархов по делам Русской Церкви, составленные в виде посланий русским митрополитам, епископам, князьям.

Некоторые из этих грамот дошли до нас. Среди них: 1) грамота Патриарха Луки Хри соверга к Суздальскому князю Андрею Боголюбскому с отказом в его просьбе об учреж дении во Владимире-на-Клязьме отдельной митрополии, независимой от Киевской кафед ры (1160 г.);

2) грамота Патриарха Германа Киевскому митрополиту Кириллу, запрещаю щая хиротонию холопов, а также настаивающая на невмешательстве князей и бояр в дела церковного суда и на неприкосновенности церковного имущества (XIII в.);

3) соборные ответы Патриарха Иоанна Векка на вопросы Сарайского епископа Досифея (1276 г.);

4) грамота Патриарха Нифонта Тверскому князю Михаилу Ярославичу по поводу его жало бы на святителя Петра (начало XIV в.);

5) грамота Патриарха Нила, посланная в Псков по поводу ереси стригольников;

в этой грамоте оправдывается взимание пошлины со став ленников (1382 г.);

6) грамота Патриарха Антония великому князю Московскому Василию Дмитриевичу с укоризной за неуважение к византийскому императору (конец XIV в.). В грамоте предписывается возносить имя императора за богослужением во всех храмах Рус ской Церкви. Грамота Патриарха Германа и соборные ответы Патриарха Векка входили в состав русских “Кормчих.” Русские источники церковного права соборного и иерархического происхо ждения (до середины XV в.).

Как автономная митрополия Константинопольского Патриарха Русская Церковь осу ществляла и свою суверенную законодательную деятельность в пределах этой автономии.

Местными органами церковного правотворчества в первую очередь были Соборы. Из соборных актов периода зависимости Русской Церкви от Константинопольской Патриар хии до нас дошли лишь постановления Владимирского Собора 1274 г., на котором была принята “Кормчая Книга” св. Саввы. Постановления Собора сохранились под названием “Правил Кирилла митрополита Русского,” ибо они изданы в виде окружного послания ми трополита. По распоряжению митрополита Кирилла постановления Владимирского Собо ра были внесены в “Кормчую Книгу.” Собор принял ряд мер, направленных на восстановление церковной дисциплины, расшатанной монголо-татарскими ордами. Владимирский Собор запретил брать со став ленников пошлину, превышающую 7 гривен, запретил рукоположение лиц, не достигших канонического возраста, и холопов. Он осудил духовенство за отступления от церковного устава при совершении Евхаристии и Крещения, осудил пьянство, языческие обряды и зрелища, бесчинные игры в канун праздников, народные бои, не обходившиеся без смер тоубийства, осудил обычай водить невест к воде, запретил изображать кресты на земле и на льду.

Кроме соборных постановлений, к памятникам церковного законодательства древней Руси принадлежат также канонические послания и ответы митрополитов и епархиальных архиереев. Древнейшие из них вошли в рукописные “Кормчие” софийской фамилии.

Особенно важны “Канонические ответы” митрополита Иоанна (1080-1089 гг.) на во просы черноризца Иакова. В подлиннике эти ответы составлены на греческом языке, но переведены на русский язык, вероятно, самим Иаковом. В “Ответах” говорится об обяза тельности епископа посещать соборы, об открытии епархий исключительно с соизволения собора и митрополита, об обязательности венчания не только для князей и бояр, но и для простолюдинов, о запрещении венчания третьего брака, брака в 6-й степени двоюродного свойства и брака княжен с латинянами.

До нас дошли “Канонические ответы” Новгородского епископа Нифонта (первая по ловина XII в). на вопросы местных священников Кирика, Саввы и Илии. Эти вопросы и ответы касаются таинств Крещения, Покаяния и Евхаристии, погребения, постов, покло нов во время богослужения. В 61-м ответе запрещается менять одного духовника на дру гого без благословения первого духовника. Встречаются тут и курьезные вопросы. На пример, Кирик вопрошает, можно ли бить яйцом в зубы до обеда, а Савва — может ли служить священник, если в его одежду вшит женский платок. Ответ Нифонта: может, раз ве женщина погана.

Сохранились грамоты и послания канонического содержания митрополитов Макси ма, свв. Петра, Алексия, Киприана, Фотия. Митрополиты Киприан и Фотий в своих по сланиях воспрещают быть при крещении двум восприемникам. Святитель Петр запрещает вдовым священникам священнослужение, если они не примут пострига.

До нас дошли и анонимные церковно-правовые памятники, и среди них сочиненное на Руси апокрифическое “Правило Святых Отец 165 Пятого Собора о обидящих церкви Божий и священные власти их.” В этом подложном правиле подвергаются резкой критике лица, посягающие на неприкосновенность церквей и церковного достояния.

Сохранилась также “Заповедь Святых Отец ко исповедающим сынов и дщерей,” ина че называемая “Уставом белеческим.” Это свод правил о покаянии и епитимьях, переве денных с греческого и латинского языков, “Заповедь” приписывается митрополиту Геор гию, которого летописи упоминают под 1072 и 1073 гг.

Источники церковного права государственного происхождения.

Своеобразие отечественной истории в период зависимости Русской Церкви от Кон стантинопольского Патриарха выразилось в том, что действовавшие на Руси церковно правовые документы государственного происхождения в эту эпоху издавались разными инстанциями: местной великокняжеской и удельной княжеской властью, византийскими императорами и золотоордынскими ханами.

Законодательство русских князей, естественно, составляет большую часть церковно правового материала. Так называемые княжеские уставы, в отличие от законов византий ских императоров, практически не затрагивают внутрицерковную жизнь, а касаются лишь взаимоотношений между Церковью и государством: чаще всего в них перечисляются пре доставляемые Церкви льготы.

Важнейший памятник отечественного права — “Устав св. Владимира.” Он сохранил ся в нескольких редакциях. По своему содержанию “Устав” заключает в себе пожалование десятины в пользу Церкви, в нем определены также круг лиц и перечень дел, подсудных святительскому суду.

Согласно “Уставу,” к ведению церковного суда отнесены бракоразводные дела (“рос пуст”), так называемое смилное заставание, которое одни ученые понимают как преступ ную любовную связь, другие, в частности, А. С. Павлов, — как тяжбу о неустойках, свя занных с приданым.139 К ведению святительского суда отнесено также рассмотрение сле дующих дел: “пошибание” (изнасилование) и умычка, браки между близкими родствен никами, разные виды волшебства (ведьство, зелейничество, потвори, чародеяния, волхво вания, зубоежа, еретичество), татьба, гробокопательство, идолопоклонство, осквернение храмов, избиение сыном отца или матери дочерью, неприличное защищение женою сво его мужа в драке, противоестественные пороки, убийство матерью незаконно прижитого младенца.

К кругу лиц, подсудных церковной власти, в “Уставе св. Владимира” отнесены “игу мен, поп, дьякон, дети их, попадья и кто в клиросе, игумения, чернец, черница, проскур ница, паломник (или “псаломник.” — В. Ц.), лечец (лекарь), прощеник и задушный чело век (вольноотпущенники), сторонник (странник, богомолец), слепец, хромец, моностыре ве, гостиницы, странноприимницы.”140 “Устав” также предоставляет в заведование Церкви торговые места и весы.

В древности никто не сомневался в происхождении этого “Устава” от равноапостоль ного просветителя Руси. Но историк Н. М. Карамзин, ввиду некоторых хронологических несообразностей “Устава” (св. Владимир по “Уставу” — современник Константинополь ского Патриарха Фотия), первым стал отрицать его подлинность.141 В конце XIX века к его точке зрения присоединился академик Е. Е. Голубинский.142 Подложным считал “Ус тав св. Владимира” и Н. С. Суворов. Время его составления он относил к концу XIV века, считая, что к подлогу был прикосновенен митрополит Киприан.143 Однако в свое время Н.

М. Карамзину возражал митрополит Евгений (Болховитинов), настаивая на подлинности “Устава.”144 Оспаривали позицию Карамзина также митрополит Макарий (Булгаков)145 и В. А. Неволин. Профессор А. С. Павлов высказал компромиссную точку зрения на происхождение “Устава св. Владимира.” Он писал: “Письменные памятники древности могут быть под линными в материальном отношении и неподлинными в формальном. То есть они могут содержать в себе юридические нормы, действительно принадлежащие тем законодатель ным авторитетам, которым приписывает их данный памятник, но самое письменное изло жение этих норм может быть делом другой руки, современной и позднейшей.” И далее об “Уставе:” “Памятник этот, несомненно, составился из частных и, по всей вероятности, разновременных записей о подлинных распоряжениях св. Владимира по делам Церкви.

Некоторые из этих записей, именно те, в которых исчисляются суды и люди церковные, надобно думать, сделаны были еще при самом Владимире, или вскоре после него. Это до казывается их языком.” В 1926 г. С. В. Юшков, изучая научное издание текстов “Устава,” предпринятое про фессором В. Н. Бенешевичем в 1915 г., пришел к выводу, получившему всеобщее призна ние в современной науке: “В основе Устава... лежит грамота о выделении десятины церк ви Богородицы в 995-996 гг., которая была переработана в первый Устав в начале XI века (до 1011 г.) в связи с учреждением епископских кафедр, распространением на них церков ной десятины и установлением церковной юрисдикции. Устав продолжал складываться и развиваться в XI-XII вв. вместе с укреплением и расширением церковной организации. В него были внесены перечни церковных судов и церковных людей. Архетипический текст, лежащий в основе существующих редакций, сложился в середине или второй половине XII века.” До нас дошел также “Устав” князя Ярослава Мудрого. Суждения ученых с его проис хождении высказывались по аналогии с суждениями о происхождении “Устава св. Влади мира.” По мнению А. С. Павлова, “Устав Ярослава образовался путем частной кодификации норм церковного права, вызванных историческою, то есть жизненною необходимостью перенести в сферу церковного суда ту же самую систему вир (денежных штрафов. — В.

Ц). и продаж, какая принята в “Русской правде.” В этом смысле мы вполне разделяем от зыв Неволина об Уставе Ярослава, что “основа его могла быть древняя, принадлежащая времени введения христианства в России, ярославовская,...но говорить о подлинности этого Устава в собственной смысле, то есть о принадлежности его, как письменного па мятника, самому Ярославу, можно еще менее, чем о подлинности такого же устава, при писываемого св. Владимиру.” Между тем “Устав” князя Ярослава интенсивно изучался в XX веке. С. В. Юшков пришел к выводу, что архетипический текст “Устава” принадлежит XII веку.150 Историк А. А, Зимин, продолжая гиперкритическую тенденцию русской науки XIX столетия, отно сил составление текста “Устава” к рубежу XIV-XV вв., полагая местом его происхожде ния канцелярию святителя Киприана. Наиболее убедительна точка зрения, к которой пришел современный ученый Я. Н.

Щапов. Он считает, что архетипический текст “Устава” относится к XI веку и что упоми нание в нем о составлении его князем Ярославом по согласованию с митрополитом Ила рионом вполне достоверно. Пространная редакция “Устава” князя Ярослава появилась раньше краткой, на рубеже XII-XIII вв., а краткая восходит к середине XIV столетия, хотя она точнее воспроизводит его первоначальный текст.152 Концепцию Я. Н, Щапова разде ляет и современный американский ученый Д. Кайзер, крупный специалист по средневеко вому русскому праву. В “Уставе” князя Ярослава определен не только круг дел, связанных с совершением церковных преступлений и подведомственных святительскому суду, но и предусмотрены наказания для виновных, причем весьма необычные для церковно-судебной практики — денежные штрафы. Например, “аще жена будет чародеица, паузница, или волхва, или зе лейница, и муж, доличив, казнит ю (накажет), а не лишится (т.е. она не перестанет зани маться волшебством. — В. Ц.), митрополиту 6 гривен.” Уставы святого Владимира и князя Ярослава включались в русские рукописные “Кормчии.” Церковно-уставные грамоты издавались и удельными князьями. Сохранилось не сколько таких грамот XII века;

одни в подлинном виде, другие — измененные и допол ненные.

Подлинной является Уставная грамота Новгородского князя Святослава Ольговича о замене десятины определенным годовым жалованием от князя (1137 г.). В этой грамоте есть свидетельство древности десятины на Руси: “Устав бывший преже нас в Руси от пра дед и от дед наших, имати пискупом десятину от даней и от вир, и продаж, что входит в княжь двор всего.” В грамоте Новгородского князя Владимира Мстиславича, выданной церкви св. Иоан на Предтечи на Петрятине дворище, построенной в 1127 г., излагается устав торгового то варищества “купечества Ивановского,” для которого эта церковь стала приходской. Доход церкви должен был складываться отчасти и из средств, поступающих в виде платы за пользование хранившимися в притворе храма мерами и весами. Тому же князю усвояется и “Устав” о церковных судах, данный Софийскому собору. Это, в сущности, переделан ный вариант “Устава” св. Владимира. Обе грамоты князя Владимира Мстиславича сохра нились, но с большими искажениями текста.

Другой подлинный памятник — “Уставная грамота” Смоленского князя Ростислава Мстиславича новоучрежденной Смоленской епископии (1150 г.). В ней определяются средства содержания епископии: десятина от княжеских даней, пошлина с церковных су дов и доходы с земельных владений.

До нас дошли, конечно, лишь немногие из церковных уставов и грамот, изданных князьями в домонгольский период. О существовании других документов подобного рода есть летописные свидетельства, Например, в летописи 1158 г. говорится о том, что Суз дальский князь Андрей Боголюбский дал построенной им соборной церкви Успения Бого родицы во Владимире “многие имения и слободы и села лучшие с данями и десятину во всем и в стадах своих и торг десятый во всем княжестве.”156 Несомненно, это пожалование было сделано не в форме устного распоряжения, а посредством издания грамоты.

В эпоху монгольского ига княжескую десятину заменили пожалования недвижимо стей, льготных и тарханных грамот, которыми церковные земли освобождались от нало гов, а также “несудимыми” грамотами, освобождавшими княжеские монастыри от под судности по гражданским делам епархиальному епископу.

До нас дошла грамота Великого Московского князя Василия Дмитриевича святителю Киприану, в которой устанавливаются права митрополита в отношении населения, живу щего в вотчинах митрополичьей кафедры.

Одним из своеобразных материальных источников государственного церковного пра ва на Руси в период зависимости нашей Церкви от Константинопольского Патриарха бы ли законы византийских императоров. Согласно византийским правовым воззрениям, власть императоров распространялась на все православные народы во вселенной. Правда, притязания эти мало соответствовали действительности. Но Константинопольские Патри архи в посланиях русским митрополитам или князьям указывали, что свои распоряжения они делают с согласия императоров.

Иногда и сами русские князья обращались по поводу церковных дел в Константино поль не только к Патриархам, но и к императорам. Например, когда уже решался вопрос об автокефалии Русской Церкви, Великий князь Василий Васильевич Темный писал по следнему византийскому императору Константину Палеологу о поставлении митрополита Ионы русскими епископами. Это послание, составленное в весьма почтительном тоне, не было отправлено в Константинополь.

Сохранились и некоторые грамоты византийских императоров по русским церковным делам;

например, 4 грамоты Иоанна Кантакузена о разграничении переделов Киевской и новообразованной Галицкой митрополии (1347 г.). Но участие императоров в церковной жизни Руси было весьма ограничено и в силу ее политической независимости от Констан тинополя, и ввиду географической удаленности Русской земли.

Гораздо ощутимее была зависимость нашей Церкви от поработившей Русь Золотой Орды. Монгольские ханы давали русским митрополитам так называемые ярлыки. Сохра нилось 7 ярлыков (XIII и XIV вв.), но издано их было намного больше. Каждый митропо лит при поставлении должен был просить хана о подтверждении прежнего или выдаче но вого ярлыка. Характерно, что ярлыки не только подтверждали привилегии митрополитов, епископов и духовенства, которые существовали до завоевания Руси, но и расширяли их по сравнению с прежними. Как отмечал А. С. Павлов, “ханы ограждали неприкосновен ность веры, богослужения, законов, судов и имущество Церкви, освобождали все духо венство от всякого рода податей и повинностей и предоставляли духовным властям право судить своих людей во всех делах гражданских и уголовных — даже в разбое и душегуб стве.” Источники русского церковного права от середины XV века до учреждения Патриаршества.

С середины XV столетия начинается период автокефального бытия Русской Церкви, и одновременно наша Церковь разделяется на две митрополии, одна из которых, с цен тром в Киеве, остается частью Константинопольского Патриархата.

Установление автокефалии прервало ненадолго общение Русской Церкви с Констан тинопольским Патриархатом. Византия переживала тогда трагическое время. Вскоре по сле падения Константинополя (1453 г.) и восстановления там Православия общение во зобновилось, хотя автокефалия нашей Церкви не признавалась на Востоке вплоть до уч реждения на Руси Патриаршества (1589 г.).

Получив автокефалию, русские митрополиты попали в несравненно большую, чем прежде, зависимость от Московских государей, ставших после освобождения Руси от монголо-татарского ига самодержавными правителями. Падение Константинополя яви лось причиной того, что в них стали видеть правопреемников византийских василевсов, государей Третьего Рима.

Источники русского церковного права остались неизменными: “Номоканон” в виде “Кормчей Книги,” постановления Соборов, канонические ответы и послания иерархов, “Уставы” св. Владимира и князя Ярослава Мудрого. Но канонические нормы сохраняли свою силу главным образом в области внутрицерковного права, в отношениях же Церкви с государством тяжесть давления светской власти в этот период стала намного сильнее прежней. Государи усваивают себе право избирать митрополитов. Уже великий князь Ва силий Темный в послании Польскому королю писал: “Кто будет нам люб, тот и будет ми трополитом всея Руси.” Главным церковным законодательным органом оставались поместные Соборы;

но влияние Московских государей и на состав, и на постановления Соборов было весьма ве лико. По словам А. С. Павлова, великие князья и цари “сами указывали предметы собор ных рассуждений, и притом такие, которые относились не только к сфере внешнего, но и внутреннего права Церкви, они же нередко публиковали соборные постановления от сво его собственного лица.” Собор 1503 г., созванный при Иване III для рассмотрения вопроса об архиерейских пошлинах со ставленников, о зазорной жизни вдовых попов и диаконов, о “двойных” мо настырях, о монастырских вотчинах и о мерах против жидовствующих, запретил взимать ставленнические пошлины, распорядился расселить “двойные” монастыри. По настоянию преподобного Иосифа Волоцкого Собор постановил: упорствующих еретиков следует предавать не только церковным прещениям, но “градским казням” — уголовным наказа ниям. Собор запретил вдовым священникам и диаконам совершать богослужение, если они не примут пострига. Вынесено было также постановление о сохранении монастырско го землевладения.

Велико историческое значение Собора 1551 г., созванного при св. митрополите Ма карии и Иване Грозном. Предметы соборных рассуждений были намечены в 69 вопросах, предложенных царем. Собор издал Уложение, разделенное по аналогии с “Судебником Ивана Грозного” на 100 глав. Отсюда и его название — “Стоглав,” которое перенесено было и на сам Собор. В Уложении затронуты главные стороны церковной жизни;

в нем были собраны и систематизированы все нормы действующего права Русской Церкви. Ис ходным материалом послужили “Кормчая,” “Устав” св. Владимира, постановления Собо ра 1503 г., послания митрополитов. Постановления Стоглава касаются архиерейских по шлин, церковного суда, дисциплины духовенства, монахов и мирян, богослужения, мона стырских вотчин, народного образования и призрения нищих. Собор предложил еписко пам и городскому духовенству устраивать школы для подготовки ставленников;

мирянам предоставлялась возможность выбирать кандидатов священства. Надзор за благочинием Собор возложил на поповских старост и десятильников, а надзор над ними самими — на соборных священников, архимандритов, игуменов и протопопов.

Стоглав отменил “несудимые” грамоты, тем самым сделав все монастыри и приход ские причты подсудными своим епископам. Светским судам он запретил судить духовных лиц. В соборных постановлениях осуждались распространенные в народном быту бесчин ства и пережитки язычества;

судебные поединки, скоморошеские представления, азартные игры, пьянство.

Многие постановления Стоглава касаются богослужения. Некоторые из них (о дву перстии, о сугубой аллилуии) стали впоследствии знаменем для старообрядцев. Эти по становления были отменены Большим Московским Собором 1667 г., который объяснил факт их принятия “простотою и невежеством” Отцов Стоглава.

Вопреки постановлению Собора 1503 г., Стоглав разрешил взимание ставленниче ских пошлин, но установил для них, равно как и для треб, твердую таксу. При этом было решено, что все эти дани должны собирать не архиерейские чиновники, а поповские ста росты и десятильники.

Собор 1572 г. издал грамоту о четвертом браке Ивана Грозного. В виде исключения этот брак не расторгли, но на царя наложили епитимию. На основании “Томоса единения” Собор подтвердил недопустимость четвертого брака, подлежащего непременному рас торжению.

Постановлением Собора 1580 г. архиерейским домам и монастырям запрещалось приобретать новые земельные владения. Исключение было сделано лишь для бедных мо настырей, но и они могли получать новые вотчины только через царские пожалования.

Источники русского церковного права эпохи Патриаршества.

После учреждения Патриаршества в Москве в 1589 г. Поместный Собор 1590 г. издал деяние с грамотой Константинопольского Патриарха Иеремии II об избрании Патриархом Иова и о Патриаршем титуле его преемников. Это деяние помещено в начале печатной “Кормчей.” В XVII веке Соборы продолжали оставаться высшей церковной инстанцией. Собор 1621 г. при Патриархе Филарете вынес постановление о перекрещивании католиков, лю теран и реформатов, присоединяемых к Православной Церкви. Это постановление в от ношении католиков отменено Собором 1656 г., а Собором 1667 г. отменено полностью.

Собор 1666 г. созванный для суда над расколоучителями, издал “Наставления благо чиния церковного” как руководство для приходских священников.

Собор 1667 г. при царе Алексее Михайловиче вошел в историю под названием Боль шого Московского. В его деяниях участвовали Восточные Патриархи: Паисий Александ рийский и Макарий Антиохийский. Собор был созван для суда над Патриархом Никоном.

Помимо приговора по делу Патриарха, Собор отменил постановления Стоглава, бла гоприятные старообрядчеству, а также постановление Филаретовского Собора о перекре щивании западных христиан и запрет священнослужения вдовым священникам и диако нам. Отцы Большого Московского Собора воспретили рукополагать невежд. Священни кам Собор повелел обучать своих детей грамоте.

Вступивших во второй брак священнослужителей Собор постановил лишить сана, но дозволять им петь на клиросе или вступать на государеву службу, кроме военной. Миря нам вновь было воспрещено судить клириков за церковные преступления. Повторены бы ли на Соборе прежние постановления о наказании еретиков не только церковными, но и “градскими” казнями. Собор запретил постригать одного из супругов без согласия друго го, а также требовать от постригающихся вкладов в монастырь. Запрещено было посвя щать за Литургией более одного епископа, священника и диакона, самовольно открывать мощи без предварительного дознания и соборного постановления.

Архимандритам Собор благословил носить митру, если богослужение не возглавляет епископ. По постановлению Собора 1667 г., митрополиты стали носить белые клобуки, а диаконы и священники — скуфью.

Норму взаимоотношений церковной и государственной власти Большой Московский Собор выразил так: царь имеет преимущество в делах политических, а Патриарх — в цер ковных. Постановления Собора упомянуты в “Духовном регламенте” (1721 г.) как дейст вующие законы. Они были включены в “Полное собрание законов Российской Империи.” Собор 1675 г. пересмотрел “Архиерейский Чиновник” и установил положения о пре имуществах и отличиях Патриарха, митрополита, архиепископа, епископа и других ие рархических лиц;

о последовании мироосвящения и освящения антиминса. Собор запре тил священникам отдавать свои места в приданое дочерям, с тем чтобы эти места перехо дили к зятьям. Постановления Собора были напечатаны как дополнения к “Архиерейско му Чиновнику.” Собор 1682 г., созванный при царе Феодоре Алексеевиче, рассмотрел вопросы о ме рах против раскольников, о поставлении священников в русских городах и уездах, ото шедших к Швеции, о монастырском и церковном благочинии, о скитающихся монахах и безместных священниках, о призрении нищих. Собор обсудил предложение царя о разде лении Русской Церкви на 12 митрополичьих округов и открытии 33 епархий, но с проек том не согласился.

Кроме соборных постановлений, до нас дошли архиерейские грамоты, архипастыр ские послания и поучения, также относящиеся к рассматриваемому периоду. Из этих ак тов особенно важен “Наказ” Патриарха Иова 1594 г. о поповских старостах и “Инструкция поповским старостам” Патриарха Адриана, изданные в 1697 г. Часть этих документов во шла впоследствии в “Полное собрание законов Российской Империи” и, следовательно, сохранила юридическую силу.

Церковные правоотношения регламентировались и государственным законодательст вом. В Московской Руси, помимо Освященных (церковных) Соборов, регулярно созыва лись Земские соборы. Они издавали важнейшие правовые акты.

С сентября 1648 г. по январь 1649 г. в Москве заседал двухпалатный Собор: в одной палате совещались царь Алексей Михайлович, Боярская Дума и Освященный Собор;

в другой — выборные люди от всех чинов Российского государства. Двухпалатный Собор составил Уложение, которое было напечатано в 1649 г. двумя тиражами по 1200 экземп ляров в каждом.

“Соборное уложение не имеет прецедентов в истории русского законодательства. По объему оно может сравниться разве что со Стоглавом... Соборное Уложение — первый в истории России систематизированный Закон.”160 Уложение 1649 г. явилось итогом разви тия русского законодательства допетровской эпохи.

Первая глава Уложения названа “О богохульниках и о церковных мятежниках.” Она предусматривает наказания за совершение церковных преступлений: “Будет кто иновер цы, какия ни буди веры, или и русский человек, возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на рождьшую Его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, или на Честный Крест, или на святых Его угодников, и про то сыски вати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того богохулника об личив, казнити, зжечь. А будет какой бесчинник пришед в церковь Божию во время Свя тыя Литургии, и каким ни буди обычаем, Божественная Литургии совершити не даст, и его изымав и сыскав при него допряма, что он так учинит, казнити смертию безо всякия пощады... А будет такой бесчинник кого ни буди в церкви Божий ударит, а не ранит, и его за такое бесчиние бити батоги, да на нем же взяти тому, кого он ударит, бесчестие.” В главе 13 “Уложения” предусматривалось учреждение Монастырского Приказа: “А ныне государь царь и великий князь Алексей Михайлович... указал Монастырскому при казу быти особно, и на митрополитов, и на архиепископов, и на епископов... и на их кре стьян, и на монастыри, и на архимандритов, и на игуменов, и на строителей, и на келарей, и на казначеев, и на рядовую братью, и на монастырских слуг, и на крестьян, и на попов, и на церковный причет, во всяких исцовых искех суд давати в Монастырском приказе.” Монастырский приказ учреждался как высшая судебная инстанция по тяжебным де лам, (т.е. спорным по поводу того или иного права гражданского) для монастырей, мона стырских людей и приходских причтов. Митрополит Новгородский Никон, будущий Пат риарх, решительно противился учреждению Монастырского приказа, считая неправомер ной судебную власть светских чиновников над духовенством и церковными людьми даже по гражданским делам. Но его протесты остались тщетными.

Источники церковного права синодальной и новейшей эпохи.

Взаимоотношения Церкви и государства в синодальную эпоху.

В 1700 г. скончался Патриарх Адриан. 21 год во главе Русской Церкви стоял Место блюститель Патриаршего Престола митрополит Стефан (Яворский), а в 1721 г. Патриар шество было упразднено. Вместо Патриарха и Соборов учреждался малый собор — Свя тейший Синод, который и стал высшим органом церковной власти.

Началась новая эпоха в истории нашей Церкви, получившая название синодальной.

Характер взаимоотношений между Церковью и государством существенно меняется.

Симфония церковной и государственной власти подвергается деформации, смещается в сторону протестантского принципа главенства светского государя над всеми религиозны ми общинами подвластной ему территории — так называемого территориализма.

Привилегированное положение Православной Церкви в государственно-правовом сознании связывается уже не столько с тем, что учение ее истинно, сколько с тем обстоя тельством, что Православие, согласно основным законам государства, является вероиспо веданием Монарха и большинства его подданных.

Государственная власть в эту эпоху жестко контролирует церковную жизнь. Соборы не созываются, а Святейший Синод действует не только как орган высшей церковной вла сти, но и как правительственное учреждение, которое, подобно Сенату, Государственному Совету или Кабинету Министров, имеет на то полномочия от Высочайшей власти. Все распоряжения Синода выходят под штемпелем “По указу Его Императорского Величест ва.” Кроме того, они подлежат визированию со стороны синодального обер-прокурора.

В системе церковного законодательства синодальной эпохи профессор Н. С. Суворов различает “императорское церковное законодательство, указы и определения Св. Синода и государственное о Церкви законодательство.” В этом заключается своеобразие его клас сификации. “Под императорским церковным законодательством, — писал он, — разуме ются Высочайшие повеления и именные указы по духовному ведомству, затем высочайше утвержденные доклады синодального обер-прокурора... Кроме того, Св. Синодом самим издаются разные определения и инструкции (такова, например, инструкция благочинным приходских церквей и монастырей)... Под именем государственного о Церкви законода тельства должно разуметь общие нормы, устанавливающиеся как в порядке собственно законодательном, так и в порядке верховного управления, то есть кроме Высочайших ма нифестов и повелений, Высочайше утвержденные мнения Государственного Совета и Вы сочайше утвержденные положения Кабинета министров.” Различая “императорское церковное законодательство” и “государственное о Церкви законодательство,” Н.


С, Суворов делает это на том основании, что в императоре видит “верховного правителя в государстве и Церкви,”164 который как глава Церкви действует через Синод, а как глава государства — через Сенат, Государственный Совет или Кабинет министров. Суворов за норму принимает цезарепапистские искажения византийской сим фонии (Император — глава Церкви) и сквозь такую призму смотрит на взаимоотношения между церковной и государственной властью в России, которые на деле складывались под сильным влиянием протестантской теории “территориализма.” С церковной точки зрения было бы правильно различать лишь два основных матери альных источника русского церковного права синодальной эпохи: государство (Высочай шую власть и зависимые от нее органы правления: Сенат, Государственный Совет, Каби нет министров) и Церковь в лице Святейшего Синода, распоряжения которого приобрета ли законную силу в государстве вследствие их утверждения Государем, но церковный ав торитет этих распоряжений покоился на том, что Синод — малый архиерейский собор — представлял весь российский епископат. Такое различение важно, поскольку в зависимо сти от того, принадлежит ли тот или иной акт синодальной эпохи к области собственно церковного законодательства или государственного законодательства о Церкви, определя ется его авторитетность в наше время. Очевидно, что государственное законодательство Российской Империи, в том числе Императорские указы по духовному ведомству, издан ные помимо Синода, утратили силу, а указы и постановления Синода, независимо от сво его утверждения Высочайшей властью, могут сохранять силу, если, конечно, они не были отменены или заменены впоследствии.

“Духовный регламент.” Важнейший церковно-правовой памятник эпохи, на котором зиждутся основания си нодального строя церковного управления, — “Духовный регламент,” составленный епи скопом Феофаном (Прокоповичем) в 1719 г., подписанный Освященным Собором и ут вержденный Петром I в декабре 1720 г., а напечатанный впервые год спустя, уже по учре ждении Синода. Точное название документа — “Регламент или устав Духовной Колле гии,” хотя, как известно, предусмотренная в “Регламенте” коллегия была переименована на первом своем заседании в “Святейший Синод.” “Регламент” состоит из трех частей. В первой части, озаглавленной “Что есть духов ное коллегиум и каковыя суть важные вины такового правления?” дается общее представ ление о коллегиальной форме правления и объясняются ее преимущества в сравнении с единоличной властью. Главный довод здесь — опасность двоевластия в государстве.

Во второй части, названной “Дела управления, сему подлежащие,” описывается круг дел, подведомственных новоучрежденному церковному правительству. Здесь в общей форме говорится также об обязанностях епископов, священников, монахов и мирян.

В третьей части “Самих управителей должность и сила” определяются состав Духов ной Коллегии и обязанности ее членов.

По мнению А. С. Павлова, “по своей форме и отчасти по содержанию “Духовный регламент” не есть только чисто законодательный акт, но вместе и литературный памят ник. Он наполнен, подобно знаменитому “Наказу” Екатерины II, общими теоретическими рассуждениями,... содержит в себе разные проекты, например, об учреждении в России Академий, а нередко впадает в тон сатиры. Таковы, например, места о власти и чести епи скопской, об архиерейских визитациях, то есть объезде архиереями своих епархий, о цер ковных проповедниках, о народных суевериях, разделяемых и духовенством.” В 1722 г. в качестве дополнения к “Духовному регламенту” было составлено “При бавление о правилах причта церковного и чина монашеского,” в котором содержатся це лые уставы о приходском духовенстве и монашестве.

В дополнение к “Регламенту” в 1722 г. издано также Императорское повеление о вы боре “из офицеров доброго человека” для занятия должности обер-прокурора. К этому по велению в том же году была присовокуплена “Инструкция обер-прокурору.” Давать оценку “Регламенту” с точки зрения последствий его введения в русскую цер ковную жизнь значит высказать суждение о самой синодальной эпохе. В синодальный пе риод он как важнейший церковно-правовой документ получал в литературе почти исклю чительно апологетическую оценку. С падением этой системы отпали резоны для такого отношения к нему. Совершенно очевидны все негативные черты самой эпохи, а значит, и “Регламента,” который составлял фундамент правового устройства Церкви.

Источники церковного права синодальной эпохи.

В 1776 г. от лица Св. Синода была напечатана составленная несколько ранее еписко пами Георгием (Конисским) и Парфением (Сопковским) “Книга о должностях пресвите ров приходских.” Впоследствии она много раз переиздавалась. Это практическое руково дство для пастырей с выписками из “Кормчей,” “Духовного регламента,” важнейших си нодских указов, а также из сочинений Отцов. В книге помещены и такие указания, каких нельзя отыскать в других авторитетных источниках русского церковного права. Напри мер, дозволение допускать инославных к восприемничеству при крещении православных детей с тем только условием, чтобы они читали при этом Никеоцареградский символ без filioque.

Синод не раз предписывал руководствоваться этой книгой при наложении духовни ками и церковными судами епитимий. Ее изучение входило в программы духовных школ до середины XIX века, по ней готовили себя к пастырскому приходскому служению мно гие поколения русских священников.

“Кормчая Книга” многократно переиздавалась Святейшим Синодом;

в принципе, ее признавали самым авторитетным церковно-правовым сборником, поскольку и в “Духов ном регламенте” за канонами признавалась обязательная сила. Но в “Кормчей” правила приводились в сокращенном виде (по “Синопсису”);

перевод их на славянский язык во многих местах неточен и маловразумителен. Недостаток “Кормчей” как практического руководства по церковному праву заключался еще и в том, что часть помещенных в ней документов (а это, главным образом, законодательные акты византийских императоров) устарела и вышла из употребления.

Поэтому в 1839 г., взамен “Кормчей Книги,” было предпринято издание “Книги Пра вил,” где, наряду с греческим текстом, параллельно давался перевод канонов на церковно славянский язык, приближенный к русскому языку. В дальнейшем, при переиздании “Книги Правил,” в нее вошел только перевод (без текста оригинала).

Главное достоинство “Книги Правил” состояло в том, что, во-первых, в ней каноны воспроизводились полностью, во-вторых, в “Книгу” вошел лишь основной канонический корпус. Правила были здесь отделены от разнородного правового материала, либо мень шей авторитетности, либо вовсе утратившего силу, которым перегружена “Кормчая.” Вместе с тем и “Книга правил” не лишена текстологических недостатков: не везде удовлетворителен перевод. Канонисты отмечали и прямые ошибки в переводе отдельных греческих терминов. Вероятно, из-за смутного представления переводчика о государст венно-административном делении Римской империи и территориальном делении Древней Церкви не всегда правильно переводятся слова “” и “” В правилах первое слово “” почти во всех случаях обозначает епископию, — по-нашему, епархию, а второе слово “” — митрополичий округ. В “Книге правил” первое слово часто переводится как “приход,” а второе — как “епархия.” В синодальных изданиях “Книги правил” нет толкований на эти правила. Но в конце XIX века они были изданы в нескольких выпусках “Обществом любителей духовного просвещения” по благословению Синода с толкованиями Аристина, Зонары и Вальсамона и с кратким изложением правил по “Кормчей Книге.” В 1841 г. впервые издан утвержденный Синодом “Устав Духовных Консисторий,” основательно пересмотренный в 1883 г. Это своего рода “Духовный регламент” епархи ального управления. Он состоит из 364 статей, объединенных в четыре раздела. В первом разделе идет речь о значении консисторий и о правовых основаниях епархиального управ ления и суда, во втором — об обязанностях консисторий по охранению и распростране нию православной веры, по богослужению, по сооружению и благоустройству храмов, по церковному хозяйству. Третий раздел посвящен епархиальному суду, а четвертый — шта там самих консисторий и регламенту их делопроизводства.

В основу “Устава” легли “Духовный регламент” и отдельные, изданные ранее указы по епархиальному управлению, которые были сведены в этом сборнике воедино.

Многие из указов Синода и других правовых актов по Ведомству Православного Ис поведания не были кодифицированы. Они оказались рассеяны по разным периодическим официальным изданиям: публиковались в “Церковных Ведомостях,” “Церковном Вестни ке,” “Духовной Беседе.” Некоторые из законодательных актов хотя и не были кодифици рованы в строгом смысле, но систематизированы, будучи изданными в виде отдельных книг и брошюр. Таковы Уставы духовно-учебных заведений, Инструкции церковным ста ростам, благочинным приходских церквей и монастырей, Правила о местных средствах содержания духовенства.

С 1879 г. в Петербурге было начато издание “Полного Собрания постановлений и распоряжений по ведомству Православного Исповедания Российской Империи.” Десять томов “Собрания” охватывают церковное законодательство от Петра I до Елизаветы.

С 1868 по 1917 гг. было издано одиннадцать томов другого фундаментального собра ния: “Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Синода.” Как видно из названия, в этом издании сами документы не опубликованы, а содержится только их описание.

Указы по Ведомству Православного Исповедания помещены также в “Полном Соб рании Законов Российской Империи” в хронологическом порядке. В кодифицированном собрании — “Своде законов Российской Империи” — законы и указы, касающиеся Церк ви, помещены в I томе (основные законы, в которых провозглашается исповедание Право славия императором);

“Устав о службе гражданской,” где говорится и о духовных лицах в связи с общими правилами о наградах, окладах и пенсиях — в III томе;

“Устав о повинно стях,” отдельные статьи которого относятся к духовенству, его имуществу и церковному имуществу, — в IV томе;


“Лесной устав” — о лесах, принадлежащих церковным учреж дениям, и “Счетный устав” — о контроле при Святейшем Синоде — в VIII томе;

в IX томе (“Законы о состоянии”) изложены законы о сословных правах белого и монашествующего духовенства;

в XIII томе (“Устав общественного призрения и врачебный устав”) собраны законы, касающиеся епархиальных попечительств о бедных духовного звания;

XIV том (“Устав о содержании под стражей и устав о предупреждении и пресечении преступле ний”) включает в себя законы о тюремных церквах, о преступлениях против веры и Церк ви;

в XVI томе (“Уставы судопроизводства”) собраны законы о судопроизводстве по де лам о преступлениях против Церкви и по гражданским делам церковных учреждений.

В 1905 г. государственный строй Российской Империи подвергся радикальным пре образованиям. Высшими законодательными органами, помимо императора, стали Госу дарственный Совет и Государственная Дума. В их состав входили, естественно, не только православные лица. Тем не менее, законы, касающиеся Православной Церкви, например, о финансовых сметах Синода, рассматривались Государственным советом и Думой.

В церковной среде, а также в правительственных сферах был поднят вопрос о созыве Поместного Собора. Подготовка к нему продолжалась с перерывами до августа 1917 г.

Документы, связанные с подготовкой Собора, хотя и не имели никогда обязательного зна чения, тем не менее представляют собой важные церковно-исторические и в некотором смысле церковно-правовые памятники, поскольку в них отражено каноническое сознание епископата, духовенства и мирян. Особенно интересны “Отзывы епархиальных архиереев по вопросу о церковной реформе,” изданные в 1906 г., и “Журналы и протоколы заседа ний Предсоборного Присутствия,” опубликованные в “Церковных Ведомостях” в 1906 1907 гг., а также отдельным изданием в 1906-1909 гг.

Источники церковного права новейшей эпохи.

Поместным Собором Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. и восстановле нием Патриаршества открылся новейший период в истории нашей Церкви. В жизнь Церк ви вновь вошли Поместные Соборы как ее высший канонический орган. Собор продолжал свою работу более года. На нем обсуждались все важные вопросы церковной жизни: об устройстве высшей церковной власти и епархиального управления, о взаимоотношениях Церкви и государства, о проповедничестве, о духовных школах, монастырях. Программа Собора в силу обстоятельств того времени не была выполнена до конца.

Тем не менее Собор издал ряд определений, которые публиковались в церковной пе чати и вышли в 1918 г. отдельным изданием в 4 выпусках под названием “Определе ния.”166 Важнейшие из этих определений следующие: “О правах и обязанностях Святей шего Патриарха Московского и всея России,” “О Священном Синоде и Высшем Церков ном Совете,” О круге дел, подлежащих ведению органов высшего церковного управле ния,” “О порядке избрания Святейшего Патриарха,” “О Местоблюстителе Патриаршего Престола,” “О епархиальном управлении,” “О викарных епископах,” “О православном приходе” (Приходской устав), “О монастырях и монашествующих,” “О поводах к растор жению брака,” “О правовом положении Церкви в государстве,” “О привлечении женщин к деятельному участию на разных поприщах церковного служения.” Эти определения составили настоящий кодекс Русской Православной Церкви, заме нивший “Духовный регламент,” “Устав Духовных Консисторий” и целый ряд более част ных законодательных актов синодальной эпохи.

В решении вопросов всей церковной жизни на основе строгой верности православно му вероучению, на основе канонической правды Поместный Собор обнаружил незамут ненность соборного разума Церкви. Канонические определения Собора послужили для Русской Церкви на ее многотрудном пути твердой опорой и безошибочным духовным ориентиром в решении крайне сложных проблем, которые в изобилии ставила перед ней впоследствии жизнь.

В 1945 г, состоялся новый Поместный Собор, на котором Патриархом был избран митрополит Ленинградский Алексий (Симанский). Собор издал краткое “Положение о Русской Православной Церкви,” которое заменило “Определения” Собора 1917-1918 гг.

Между законодательными актами двух Поместных Соборов существует несомненная пре емственная связь, внесенные же изменения, обусловленные обстоятельствами времени, основанные на пережитом Церковью бесценном опыте, заключались, в целом, в подчер кивании иерархичности церковного строя. “Положение” Собора 1945 г. расширяло компе тенцию Патриарха, епархиального архиерея, приходского настоятеля.

Архиерейский Собор, состоявшийся в 1961 г., пересмотрел “Положение о Русской Православной Церкви” в части, касающейся приходского управления;

клирики устраня лись от распоряжения материальными средствами приходов, которое возлагалось теперь исключительно на приходские собрания и приходские советы во главе с их председателя ми-старостами.

Поместный Собор 1971 г., на котором Патриархом Московским и всея Руси был из бран митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен (Извеков), утвердил изменения, вне сенные в “Положение о Русской Православной Церкви” Архиерейским Собором 1961 г.

Поместный Собор вынес также постановление об отмене клятв Большого Московского Собора 1667 г. на старые обряды.

Поместный Собор, состоявшийся в 1988 г. — в год тысячелетия Крещения Руси, — издал “Устав Русской Православной Церкви” — основной действующий ныне закон на шей поместной Церкви, в котором несравненно подробнее, чем в “Положении о Русской Православной Церкви,” регламентируются устройство высшего, епархиального и приход ского управления, деятельность духовных школ и монастырей. “Устав” вобрал в себя вы державшие испытание жизнью принципы церковного строя, которые легли в основу “Оп ределений” Поместного Собора 1917-1918 гг. и “Положения,” изданного Собором 1945 г.

В “Журнале Московской Патриархии” регулярно помещаются определения Священ ного Синода и указы Святейшего Патриарха, в том числе и те, которые носят норматив ный характер.

Внешнее право нашей Церкви обусловлено государственными законами и постанов лениями, которые публикуются в официальных периодических изданиях и отдельных сборниках. Особенно полон по подбору правовых актов, касающихся религиозных объе динений, в частности и Русской Православной Церкви, сборник профессора П. В. Гидуля нова “Отделение Церкви от государства,” вышедший третьим и последним изданием в 1926 г. Этот сборник, естественно, включает в себя правовые акты, относящиеся к перво му десятилетию истории Советского государства.

Иерархия правовых источников.

Ввиду обилия и разнообразия церковно-правового материала встает вопрос об иерар хии разных источников действующего ныне права Русской Православной Церкви.

Первое место по авторитетности, бесспорно, принадлежит каноническому кодексу Вселенской Православной Церкви — Правилам Святых Апостолов, Соборов и Отцов, ко торые включены в “Пидалион,” “Афинскую Синтагму” и, в переводе на славяно российский язык, в нашу “Книгу правил.” Эти правила не подлежат отмене, по меньшей мере, властью поместной Церкви.

Следом за канонами по важности надо поставить “Устав Русской Православной Церкви,” принятый на Соборе 1988 г. и вполне заменивший “Положение о Русской Пра вославной Церкви,” изданное Собором 1945 г.

Определения Собора 1917-1918 гг. сохранили законную силу в той их части, которая не отменена формально, не заменена новыми нормами “Устава” и не противоречит суще ствующим условиям церковной жизни.

Источником действующего церковного права являются также Определения Священ ного Синода и Указы Святейших Патриархов, Патриарших Местоблюстителей и Замести теля Патриаршего Местоблюстителя — те из них, которые опять-таки не отменены и не устарели.

Церковное законодательство собственно церковного происхождения синодальной и досинодальной эпохи сохранило свою силу настолько, насколько оно не отменено, не из менено и не устарело. Что же касается государственных законов о Церкви дореволюцион ного периода, не авторизованных высшей церковной властью, то они утратили силу. В но вых государственно-правовых условиях внешнее положение Церкви в государстве опре деляется современным государственным законодательством;

а право прежней государст венной власти законодательствовать по внутрицерковным делам с самого начала не имело достаточных канонических оснований.

Несколько иначе обстоит дело с разнородным правовым материалом, который был включен в “Кормчую Книгу”. Поскольку некоторые из законов византийских императоров вошли через “Кормчую Книгу” в русское право и сохранили силу не в результате зависи мости Руси от издавшей их государственной власти, а по причине собственно церковных нужд и благодаря церковной традиции, то, по меньшей мере, относительную важность следует признавать даже за государственными законами византийского происхождения, включенными в “Кормчую,” в частности, по такому ее отделу, как церковное брачное пра во, которое сравнительно мало регламентировано канонами. Поэтому в некоторых случа ях приходится ссылаться на византийские новеллы, освященные многовековой церковной традицией.

Источники церковного права на западе.

Источники права Католической Церкви.

После отделения Римской Церкви от Вселенского Православия (1054 г.) канониче ский кодекс Западной Церкви, в основу которого лег Лже-Исидоров сборник, где подлин ные каноны и папские декреталы соединены с фальсификатами, расширялся, главным об разом, за счет папского законодательства и соборных постановлений.

Папа на Западе получает статус верховного полновластного и абсолютного законода теля и правителя как в церковных, так и в светских делах, соприкасавшихся с церковны ми, в некотором смысле он был сюзереном светских государей, в теории даже не только христианских.

Общее название папских законов, или декретов, то же, что и императорских указов — “Constitutiones” (постановления). Известно две формы папских “конституций:” буллы и бреве. Слово “булла” в собственном смысле означает печать, которую с конца VI века от тискивали на золоте, серебре или свинце и привешивали к документу. Такие документы назывались “scripta quae sigillis bullata” (запечатанные писания). Отсюда и возникло на звание “булла” для обозначения самих документов.

Обычно для запечатывания папских конституций употреблялась свинцовая печать с изображением апостолов Петра и Павла на одной стороне и именем папы — на другой.

Буллы писались на толстом пергаменте темного цвета латинским языком, без знаков пре пинания и заголовков. Первые слова буллы — имя папы без числового обозначения его места среди соименных пап с добавлением “episcopus servus servorum Dei” (епископ раб рабов Божиих).

Буллы, адресованные всему епископату или всей Католической Церкви, называются bullae enciclicae (окружные буллы), или просто “энциклики.” Акты о назначении на высо кие церковные должности тоже облекаются в форму булл.

Названия булл, в том числе и энциклик, соответствуют первым словам, следующим за именем и титулом папы.

Бреве (краткие документы) издаются по менее торжественным или менее важным случаям, чем буллы. Они пишутся на тонком белом пергаменте на латинском или италь янском языке. В заголовке бреве помещается имя папы с его числовым обозначением. К бреве привешивается печать, оттиснутая на красном воске, с изображением апостола Пет ра в рыбачьей лодке и ключом в руке — anulus piscatoris (рыбачье кольцо).

Кроме булл и бреве, существует еще такой вид папских законов, как “regulae cancellariae apostolicae” (правила апостольской канцелярии). Это инструкции, которые но вый папа издает для центральных церковных учреждений — для папской курии. До XV века они издавались заново с началом каждого нового понтификата, но с тех пор вошло в обычай при восшествии на престол нового папы публиковать от его имени и прежние правила.

От булл, бреве и правил апостольской канцелярии отличаются literae apostolicae simplices (простые апостолические документы), издаваемые от имени папы папскими учреждениями.

С XVI столетия публикация папских законов через прибитие к дверям Ватиканской и Латеранской базилик их текстов считается состоявшейся urbi et orbi (городу и миру), если в самих законах нет на этот счет оговорок. В новое время все папские акты, разумеется, стали публиковать в официальных печатных изданиях.

Постановления западных, так называемых Вселенских, Соборов, как и 7 подлинных Вселенских Соборов, римо-католиками рассматриваются тоже как одна из особо торжест венных форм папского законодательства. В западных сборниках законодательные акты Соборов помещаются под именами тех пап, при которых эти Соборы состоялись.

Помимо так называемого VIII Вселенского Собора, созванного в Константинополе в 869 г.. Римская Церковь насчитывает еще несколько Вселенских Соборов: четыре Лате ранских (1123, 1139, 1179, 1215 гг.);

два Лионских (1245 и 1274 гг.) — на втором Лион ском Соборе состоялась неудачная уния с Восточной Церковью;

она была отвергнута пра вославными;

реформационные Соборы XV века: Пизанский (1409 г.), Констанцский (1414-1418 гг.), Базельский (1431 г.), который большинство западных канонистов не при знает “Вселенским,” Ферраро-Флорентийский (1439 г.) — для некоторых канонистов За пада — продолжение Базельского;

этот Собор вошел в историю как новая неудачная уния;

V Латеранский (1516-1517 гг.), не всеми католиками причисляемый к “Вселенским”;

Три дентский (1545-1563 гг.);

I Ватиканский (1869-1870 гг.) и II Ватиканский Собор (1959 1965 гг.).

На реформационных Соборах XV века, созванных после раскола Западной Церкви, когда объявилось двое, а потом и трое пап, причем все они признавались в тех или иных европейских государствах, проявилось стремление епископата подчинить пап авторитету Соборов. Согласно сформулированной в ту эпоху епископальной доктрине, папа является главой исполнительной власти Церкви, главой управления (caput ministeriale). Но высшая власть (законодательная власть) в ней принадлежит Соборам вселенского епископата.

Особенно решительно против папского всевластия выступил Базельский Собор. Однако папе Евгению IV, низложенному этим Собором, удалось объявить Базельский Собор за крытым и созвать новый Собор в Ферраре. Постановления Базельского Собора были от менены, сам Собор перестал на Западе считаться “Вселенским,” а что касается Констанц ского Собора, то из его постановлений Рим принимает лишь те, которые были утвержде ны избранным на Соборе папой Мартином V.

Неудача реформационных Соборов XV века с их попытками ограничить папскую власть, предотвратить признание папской непогрешимости, обернулась в XVI столетии настоящей Реформацией и отделением от Рима протестантских церквей.

Реформация на севере Европы вызвала контрреформацию на юге. Тридентский Собор явился вершиной контрреформационного движения. Он отлучил протестантов от Церкви, заново изложил догматические основы церковного строя — римско-католическую эккле зиологию и сформулировал дисциплинарные нормы.

Изложение католического учения, сделанное на этом Соборе, получило название “Doctrinai.” На основании этой “Доктрины” в 1566 г. был составлен “Катехизис” — сим волическая книга Римско-католической Церкви. Краткие формулировки отдельных поло жений вероучения с угрозой отлучения за ересь, заключавшуюся в отступлении от этих положений, были названы “canones” (каноны). Постановления Тридентского Собора о церковном порядке, о строе церковного управления получили название “Decreta de refor matione” (Декрет о реформации) — необходимость проведения реформ “во главе и чле нах” Римской Церкви не отрицалась Собором.

I Ватиканский Собор возвел в степень католического догмата верховенство папы над Вселенскими соборами, универсальность папской юрисдикции и папскую непогреши мость ex cathedra по вопросам веры и нравственности. Так называемый догмат о непогре шимости папы изложен в соборной конституции “Pastor aeternus” ("Вечный пастырь”).

II Ватиканский Собор уточнил отдельные положения католической доктрины и упо рядочил церковную жизнь в соответствии с условиями, сложившимися в XX веке. На Со боре проявилась тенденция к некоторой децентрализации, к возвышению значения епи скопата, к внедрению в богослужение живых национальных языков, к сближению с Пра вославной, восточными нехалкидонскими и протестантскими церквами, хотя на фунда ментальном уровне католическая доктрина осталась неизменной;

ничего не изменилось и в католическом учении о непогрешимости и абсолютной власти Римского епископата. По становления (конституции) II Ватиканского Собора являются ныне чрезвычайно автори тетными документами Католической Церкви.

Помимо так называемых Вселенских Соборов, на Западе созывались и поместные провинциальные соборы, хотя в средневековье и в новое время происходило это весьма редко. Постановления таких Соборов признавались обязательными в пределах соответст вующих регионов после их проверки и одобрения Римской курией.

Согласно римско-католическому праву законодательная власть в пределах епархий (диоцезов) принадлежит епископам, а в статуарных корпорациях: капитулах, монашеских орденах и конгрегациях — также и стоящим во главе их прелатам, не имеющим епископ ской степени.

Одним из своих источников римско-католическое церковное право признает и обы чай. В декретах папы Григория IX сформулирован принцип, согласно которому претендо вать на обязательную юридическую силу может лишь обычай, существующий не менее лет.

Что касается светских государственных законов, то в Католической Церкви, вследст вие теократических притязаний Рима, проявляется тенденция не признавать обязательной силы даже за теми государственными законами, которыми определяется внешнее положе ние Церкви в государстве. Исключение делается лишь для законов, признанных, усвоен ных и канонизированных самой Церковью — “leges canonisatae” (канонизированные зако ны). Все остальные законы в Риме, по меньшей мере, до недавнего времени относили к так называемым “leges reprobatae” (отвергнутые законы).

Относительно “отвергнутых законов” Католическая Церковь поступает так: она либо игнорирует их, либо открыто отказывается признавать эти законы, объявляя их недейст вительными, либо подчиняется им “tempore ratione habita” (по причине невозможности неподчинения в данное время) и с надеждой на лучшие времена, когда можно будет объя вить их необязательными.

Для улаживания или предотвращения конфликтов с государствами в западноевропей ской юридической практике был выработан особый вид законодательных актов — кон кордаты. Конкордат — это соглашение между Римско-католической Церковью в лице па пы и государственной властью по вопросам, касающимся положения Католической Церк ви, в той или иной стране. Конкордаты заключаются как с католическими, так и с некато лическими правительствами. Большая часть конкордатов касается отдельных спорных во просов, но некоторые из них регулируют принципиальные отношения между суверенной государственной властью и Католической Церковью в том или ином государстве.

Первый из таких конкордатов — Вормсский 1122 г., положивший конец борьбе за инвеституру — назначение на церковные должности путем принятия компромиссного решения. Но само слово “конкордат” получает совершенно определенное значение терми на лишь в XV веке.

Конкордаты издаются в форме папской буллы или бреве, после предварительного со глашения с государственной властью, либо в виде двух отдельных актов: папского и госу дарственного, содержащих признание за другой стороной известных прав и привилегий, либо как документ, подписанный обеими сторонами. В новое время последняя форма со глашения стала наиболее употребительной.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.