авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
-- [ Страница 1 ] --

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

Е.В.ТАРАЕ

ОЧЕРКИ ИСТОРИИ

КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ

ГОСУДАРСТВ

КОНЕЦ ХУ-НАЧАЛО X I X В

)

: О^ ^

И З Д А Т Е Л Ь С Т В О «НАУКА»

МОСКВА*ЛЕНИНГРАД

I О65

Редакционная коллегия:

А, С. Ерусалимский (главный редактор), Н. М. Дружинин,

А. 3. Манфред, М. И. Михайлов, М. В. Нечкина, Б. Ф. Поршнев

Ф. В. Потемкин, В, М. Хвостов Ответственный редактор доктор исторических наук В. И. Рутенбург Составитель кандидат исторических наук Л/. /С. Гринвальд У ИСТОКОВ КОЛОНИАЛИЗМА (ОТ РЕДАКТОРА) Перед нами неопубликованная работа известного советского историка академика Е. В. Тарле — «Очерки по истории колониаль­ ной политики западноевропейских государств». Содержание этой работы несколько шире ее названия и включает историю коло­ ниализма. В течение нескольких лет автор собирал материал из самых разнообразных по содержанию и языку источников, иссле­ дований и создал книгу, охватывающую значительный период ис­ тории человечества. На первых ее страницах перед нами проходят полчища средневековых рыцарей-крестоносцев XI—XIII вв., захватывающих земли Востока. Это — первые, робкие шаги евро­ пейских захватчиков эпохи Средневековья. Но вскоре, как пока­ зывает автор, в недрах феодализма начинает зарождаться капи­ талистический уклад, он не только несет с собой более утончен­ ную эксплуатацию, но и ведет к новым, невиданным по масштабам захватам чужих земель, к их варварской эксплуатации и беспощадному истреблению населения. С самого появления ка­ питализму сопутствуют войны и колониальное ограбление целых народов. От одного очерка к другому автор ведет читателя через века зарождения и господства капитализма, создавая лаконичную и рельефную картину трагических событий, которая, по образ­ ному выражению Маркса, «вписана в летописи человечества пла­ менеющим языком крови и огня» (К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с.

Соч., т. 23, стр. 727). Перед читателем проходят четыре столетия, превративших историю из локальной в мировую. Это X V век — век Колумба, XVI — век Елизаветы, X V I I — в е к Кромвеля и XVIII — век Наполеона. Хотя эти фигуры, столь отличные друг от друга, далеко не полностью определяют облик столетия, они являются стержнем, вокруг которого наматывалась кровавая нить колониальной политики. Это века великих открытий и военных потрясений: расширяются горизонты, европейцы смело бороздят 1* водные просторы Атлантики, открывают Америку, прокладывают путь в Индию вокруг Африки, наконец, открывают Австралию;

они ищут золота и пряностей, предпринимают систематическую охоту на людей на африканском континенте, организуя работор­ говлю, заживо хоронят в рудниках непривычных к рабскому труду американских индейцев. И все это, подобно тому как это делалось во времена средневековья крестоносцами, совершается под флагом и к вящей славе христианской церкви. С крестом и мечом идут по миру рыцари золотого руна, конкистадоры капитализма.

В звериной схватке сталкиваются друг с другом колониальные хищники: Италия и Португалия, Англия и Испания, Нидер­ ланды и Англия, Англия и Франция. Первый период колониа­ лизма закончен, и на последних страницах своего труда автор показывает официальный итог этого этапа, оформленный в ходе общеевропейского дипломатического торга, именуемого Венским конгрессом 1815 года.

«Очерки» составлялись Е. В. Тарле в 1933—1934 гг.

В 1934 г. он читал историю колониальной политики западноевро­ пейских государств в Ленинградском государственном универси­ тете, в Ленинградском государственном педагогическом институте им. А. И. Герцена, в Ленинградском восточном институте им.

А. Енукидзе и в ряде других высших учебных заведений.

В 1934 г. на основе собранных материалов автор готовил книгу по истории колониализма для социально-экономического отдела Госиздата. Как видно из Заключения публикуемой рукописи, «Очерки» должны были состоять из трех частей: 1) начальный период колониальных захватов и колониальной эксплуатации (XV—начало X I X в.);

2) колониальная политика эпохи про­ мышленного капитализма ( X I X в.);

3) колониальная политика эпохи империализма. Этот план автору не удалось реализовать, была написана лишь первая часть, которая ныне и публикуется.

Рукопись в течение ряда лет хранилась у ученицы Е. В. Тарле кандидата исторических наук М. К. Гринвальд, которая и подго­ товила ее к печати.

Хотя книга писалась около 30 лет назад, еще до краха ко­ лониальной системы, она тем не менее созвучна нашей эпохе.

Ныне бурно нарастает революционная борьба народов колониаль­ ных и зависимых стран Азии, Африки и Латинской Америки, под мощными ударами этого национально-освободительного дви­ жения фактически развалилась колониальная система. Гневный сарказм по отношению к колониальным поработителям и граби­ телям, прикрывающимся личиной культуртрегеров и носителей «христианской гуманности», звучит в каждой строке очерков по истории колониализма, написанных Е. В. Тарле.

Его стрелы направлены также против ученых апологетов ко­ лониализма, пытающихся оправдать или приукрасить его и в то же время объявить войну марксизму. Следует отметить, что в книге достаточно широко используется новейшая для своего времени литература, которую автор подвергает убедительной кри­ тике (работы Бредли, Эйнштейна, Смита Бернгейма и Теодора Джека и др.), не забывая указать и на отдельные ценные сто­ роны некоторых статей, монографий и особенно публикаций (как, например, работы Джорджа Нанна о маршруте экспедиции Ма­ геллана, Гамильтона — о революции цен в Испании, Джонсона — об американской экономике XVII в., и др.)- Сложность анализа этих трудов состоит в том, что многие из них не только основаны на архивных источниках и дают новый и интересный фактический материал, но и содержат в себе формальное осуждение колониа­ лизма. Так, например, авторы «Истории Испании» Баллестерос и Беретта признают, что колонизаторы жестоко эксплуатировали и угнетали население завоеванных стран, но не забывают отме­ тить «благодетельную» по отношению к индейцам законодатель­ ную деятельность католических монархов. Такого рода утончен­ ная фальсификация подвергается автором «Очерков» разоблаче­ нию на основе фактического материала. Некоторые из использо­ ванных Е. В. Тарле книг солидно фундированы, написаны с боль­ шим знанием предмета, дают новый материал, однако их направ­ ленность реакционна. Примером тому может служить двухтомная работа Сентуайана «Французская колонизация во время револю­ ции», автор которой, как говорит Е. В. Тарле, «не может уте­ шиться по тому поводу, что французская революция так необду­ манно великодушно отнеслась к вопросу о колониальных рабах и так неосторожно тревожила плантаторов, не считаясь с их интере­ сами» (стр. 376). Одним из коренных недостатков буржуазной ис­ торической литературы, отмеченных автором «Очерков», является отсутствие исследований об экономических причинах и последст­ виях событий изучаемой эпохи, идеалистическая трактовка их подоплеки;

это автор показывает на примере работы Мориса Бессона «История французских колоний».

Где ищет автор «Очерков» ответы на важнейшие проблемы изучаемого им раннего колониализма? Ведь не всегда можно верить и источникам по истории колониализма. «О целых столе­ тиях борьбы, — пишет Е. В. Тарле, — которая велась против ев­ ропейских захватчиков, мы знаем лишь от них самих или от представителей их идеологии, иначе говоря, мы до сих пор нахо­ дим в летописях и литературе отражение этой борьбы как бы в кривом зеркале: эксплуататор, который появлялся из-за океана с целью грабежа, сам же и описывал, как реагировали на его грабежи те, кого он грабил» (стр. 15). Конечно, автору «Очерков»

известны и разоблачающие колониальных грабителей свидетель­ ства вроде «Кратчайшего сообщения об уничтожении Индии»

Бартоломео Лас-Касаса, но эти источники представляют собой редчайшее исключение, к тому же буржуазные историографы (Симпсон и др.) пытаются всячески опорочить их.

Подчеркивая, что в таком состоянии находится история не только американских индейцев и африканцев, но и других наро­ дов, автор «Очерков» считает необходимым обратиться к немно­ гочисленным в 30-х годах книгам советских историков, трудам прогрессивных зарубежных ученых и историков стран, находив­ шихся тогда под пятой колонизаторов;

из последних Е. В. Тарле использует материал книги Рахмат-Али, опровергающей положе­ ние английской буржуазной историографии о якобы благотвор­ ном влиянии британского владычества в Индии на положение ин­ дийского крестьянства.

Однако историческая литература первой половины 30-х годов не давала ответов на кардинальные проблемы истории колониа­ лизма X V — X V I I I вв. Е. В. Тарле искал их в произведениях классиков марксизма-ленинизма. В «Очерках» использованы та­ кие классические труды, как «Капитал» Маркса, «Анти-Дюринг»

и «Крестьянская война в Германии» Энгельса, «Империализм, как высшая стадия капитализма» Ленина, и такие небольшие, но крайне важные для изучения вопросов истории колониализма произведения, как письма Маркса об Индии, его ответ на письмо В. Засулич, рецензии Маркса и Энгельса, письмо Ленина к аме­ риканским рабочим и др.

Истоками колониальной политики Е. В. Тарле справедливо считает процесс первоначального накопления, прослеженный Марксом в 24-й главе I тома «Капитала»;

эту главу автор «Очес­ ков» считает исходной позицией «для понимания той общей со­ циально-экономической почвы, которая сделала и возможной и не­ избежной европейскую колониальную политику X V I и следующих веков» (стр. 14). В Введении к «Очеркам» Е. В. Тарле призывает историков чтить память Маркса «путем самостоятельного иссле­ дования того фактического материала, того сплошного реального комментария к 24-й главе «Капитала» Маркса, которым является по существу старая колониальная история европейских держав»

(стр. 14). В значительной степени сам Е. В. Тарле выполнил это требование в семи первых очерках своей книги, обращенных к исто­ рии колониализма X V — X V I I вв. Как пишет автор «Очерков», классики марксизма-ленинизма дают теоретическую базу для ре­ шения основных проблем истории колониализма, однако следует учитывать, что если они не оставляли без внимания ранний пе­ риод колониализма, то все же больше всего их интересовали проблемы колониализма X I X — X X вв. Тем более важным пред­ ставляется появление очерков истории ранних этапов колониа­ лизма, в таком объеме и в таком плане доныне не исследованной еще советскими историками. В «Новой истории колониальных и зависимых стран», вышедшей в 1940 г., периоду, изучаемому Е. В. Тарле, отводятся лишь первая часть и первые строки ча­ сти второй;

в соответствующих томах «Всемирной истории», изданной Академией наук СССР, содержатся сведения по исто б рии отдельных стран, являющихся объектом рассмотрения Ь. В. Тарле в его «Очерках». Можно указать и на целую серию пособий по истории европейских и восточных стран, вышедших в СССР главным образом в последние годы: «Очерки по истории Западной Европы X V I — X V I I вв.» П. П. Щеголева (19^8), «История Японии» Е. М. Жукова (1939), «Очерк истории Ки­ тая» Л. И. Думана (1940), «История средних веков» (1952— 1У^4), «Новая история» (1950), «Новая история стран зарубеж­ ного Востока» (19^2), «Очерки истории Франции» (1957), «Очерки истории Англии» (1959), «Очерки истории Германии»

( 1 9 ^ ), «Очерки истории Италии» (1959), «Очерк новой и но­ вейшей истории США» (1960), сборник «Индейцы Америки»

(\УЭЭ) и другие работы, в которых дается марксистская оценка ироблем, затрагиваемых в «Очерках» Ь. В. Тарле. Можно назвать немало монографий советских авторов, изучающих отдельные проблемы, рассматриваемые в «Очерках» Е. В. Тарле, например:

«Очерки общественных отношений и политического строя Мо гольской Индии» К. А. Антоновой (1952), «По следам путешест­ венников и мореплавателей Востока» Я. М. Света (1955), «Очерки по истории географических открытий» Н. П. Магидо вича (1957), «Нидерландская буржуазная революция X V I в.»

А. Н. Чистозвонова (1958), «Американская буржуазная револю­ ция XVIII в.» А. А. Фурсенко (1960), «Английские колонии в Северной Америке в X V I I веке» А. С. Самойло (1963) и др.;

следует сказать в связи с этим о появлении на русском языке ра­ бот У. 3. Фостера «Негритянский народ в истории Америки»

и «Очерки политической истории Америки» (1955). Этот далеко не полный перечень свидетельствует о наличии целой библиотеки, состоящей из книг, написанных за последние годы историками марксистами по тематике, имеющей отношение к истории раннего этапа колониализма. Е. В. Тарле при написании своих «Очерков»

мог опираться лишь на две работы историков-марксистов, это — «Индонезия» А. А. Губера (1933) и «К истории капитализма в США» А. В. Ефимова (1934). Это сопоставление приводит не только к выводу о заметном росте советской исторической науки за последние годы, но и к пониманию тех трудных условий, в ко­ торых находился автор «Очерков» истории колониализма, созда­ вая свой труд без всего арсенала марксистских пособий и моно­ графий.

Этим во многом объясняется не совсем полная и всесторон­ няя характеристика некоторых явлений и событий или неравно­ мерное освещение отдельных вопросов, изучаемых Е. В. Тарле в его «Очерках»;

к таким вопросам относятся, например, при­ чины крестовьус походов, сущность раннего капитализма в Ита­ лии, специфика абсолютизма во Франции, Англии и Испании, со­ циальная направленность «славной революции» в Англии и не­ которые другие. Следует также отметить, что хотя Е. В. Тарле.

основываясь на своих лекционных курсах, готовил монографиче­ ский труд, эта работа не, была завершена автором, чем объяс­ няются некоторые ее структурные недоработки. Однако, учиты­ вая, что эта книга принадлежит перу такого крупного исследо­ вателя и яркого писателя, каким был Е. В. Тарле, мы считаем своей обязанностью ознакомить с ней советского и зарубежного читателя, который прочтет ее с интересом и большой пользой.

Читатель сможет дополнить и уточнить свои представления об этих вопросах, обратившись к соответствующим страницам пере­ численных выше пособий и монографий. Очерки колониализма написаны Е. В. Тарле как история живых людей, как сложный и драматический процесс превращения европейской истории в ми­ ровую.

Для Е. В. Тарле колониализм не вечная категория, а истори­ чески обусловленная появлением и развитием капитализма си­ стема длительного ограбление слаборазвитых стран. Во Введении он подчеркивает, что средиземноморские и черноморские владе­ ния Генуи и Венеции в X I I I — X I V вв. представляли собой явле­ ние иного рода, хотя оно и предшествовало колониальным захва­ там X V — X V I вв. Е. В. Тарле отрицает «теорию» извечности ка­ питализма, которую проповедовали буржуазные ученые в годы написания «Очерков» и продолжают отстаивать и поныне.

В 1932 г. французский буржуазный ученый А. Сэйу развивал мысль о плавной эволюции капитализма во все периоды истории человечества, а в 1936 г. пытался доказать наличие финансового капитализма в средние века. В 1948 г. во Франции вышла книга Р. Перну, в название которой автор вводит формулу «империа­ лизм и капитализм в средние века». Описывая крестовые по­ ходы и производимые крестоносцами территориальные захваты, Е. В. Тарле поясняет, что это ему нужно для характеристики исторической обстановки, обусловившей поиски новых путей (стр. 16), те самые великие географические открытия, которые стали эрой раннего колониализма. Однако здесь нет никакой схемы: в X I I I — X I V вв. европейские феодалы приобретали не­ который опыт в деле колониальных захватов и грабежа, хотя для высокоразвитых итальянских городов той поры это была не эра империализма, как было сказано в книге Р. Перну, а время за­ рождения раннекапиталистических отношений. Крупицы опыта итальянских «колонизаторов» не пропали даром, историческая традиция — явление крайне живучее, особенно когда она может быть использована новым растущим классом, каким была евро­ пейская буржуазия в X V I — X V I I вв.

Эпоха первоначального накопления была временем грубых захватов и беспощадной эксплуатации, но это же было время, когда молодые капиталистические государства Западной Европы достигли высокого для своей эпохи развития промышленного про­ изводства. В звериной борьбе за овладение азиатскими и амери канскими сокровищами они создали и расширили мировой ры­ нок, что привело к невиданному умножению обращающихся то­ варов. Приток почти дарового золота и серебра из-за океана, свя­ занная с этим «революция цен», создание колониальной системы — «все это, — как писал Маркс, — существенным образом содейст­ вовало разрушению феодальных рамок производства» (К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с, Соч., т. 25, ч. I, стр. 365). Е. В. Тарле изучает ход и результаты «революции цен», наносившей удары по старой, уходящей в прошлое феодальной формации. Он показывает, что «соперничество между европейскими нациями», о котором писал Маркс (там же), имеет также определенную закономерность:

всесильный вначале феодальный колосс Испания (да и Порту­ галия) должна была уступить дорогу и свои колонии буржуазной Голландии, ставшей «мировым извозчиком»;

Голландия в свою очередь шаг за шагом отступала перед более сильной державой капиталистического мира Англией, ставшей промышленной «мас­ терской мира». Е. В. Тарле дал в «Очерках» блестящий «реаль­ ный комментарий» к закону, установленному Марксом: «Само­ стоятельное развитие купеческого капитала находится в обратном отношении к степени развития капиталистического производства»

(там же, стр. 360). Посредническая торговля, не основанная на собственном отечественном производстве, ведет к падению «чисто торговых народов», как их назвал Маркс. «Это лишь особая форма, в которой в ходе развития капиталистического производ­ ства находит себе выражение подчинение торгового капитала про­ мышленному» (там же, стр. 362). И далее: «История упадка Гол­ ландии как господствующей торговой науии есть история подчи­ нения торгового капитала промышленному» (там же, стр. 366).

В «Очерках» Е. В. Тарле красочно и убедительно показана эта смертельная схватка двух молодых капиталистических хищников XVII в., в которой победила Англия. Уже с XVII в. соперником Англии выступила сильная феодально-абсолютистская Франция, развитие капиталистического уклада в которой уже в следующем, XVIII столетии толкнуло ее на открытую войну с Англией за обладание Индией;

французская революция конца XVIII в. уси­ лила и обострила колониальные устремления буржуазной Фран­ ции, и в последних главах «Очерков» Е. В. Тарле показывает На­ полеона носителем ее идей и колониальным захватчиком. Доста­ точно подробно освещена в «Очерках» история формирования английских и французских колоний в Америке и превращения их в результате войны за независимость в самостоятельное, не под­ чиненное метрополии государство. Эти яркие страницы «Очер­ ков» еще раз напоминают идеологам и практикам современного неоколониализма о весьма показательной эволюции. Предки современных буржуа провозглашали девиз независимости и сво­ боды своих государств от экономического и политического вла­ дычества более сильных капиталистических стран, а вскоре сами включились в общую беспощадную борьбу за раздел мира и уг­ нетение слаборазвитых народов.

Эпоха географических открытий, первый период колониа­ лизма, была временем великой драмы человечества, временем глубоких потрясений. Вместе с тем Энгельс справедливо говорил об этом периоде как о грандиозной эпохе, когда была сломлена мощь феодализма, поколеблена духовная диктатура церкви, как об эпохе, которая разбила рамки старого миоа и впервые собст­ венно открыла землю (К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с, Соч., т. 20, стр. 346). Эта эпоха нуждалась в сильных характерах и смелых людях, и она породила их. Имена их широко известны и поныне — это Колумб, Магеллан и другие открыватели нового мира, деви­ зом которых могут служить слова Себастьяна Кабота, проложив­ шего путь из Европы к берегам Северной Америки, «о великом пламени желания совершить что-нибудь замечательное». Автор «Очерков» истории колониализма не идеализирует этих героев океанских просторов, как это нередко делается по отношению к Колумбу, а рисует их такими, какие они были — смелыми и же­ стокими, жаждавшими не только новых впечатлений и фантасти­ ческих открытий, но главным образом золота, рабов и титулов.

Такова была жизнь, которая не терпит схемы и односторонности, таково и ее отражение в истории колониализма, написанной Е. В. Тарле: в ней даны колоритные портреты названных здесь открывателей новых земель, колониальных грабителей, знамени­ тых пиратов, алчных и холодных душой политиков. Вместе с тем автор «Очерков» рисует обаятельные портреты народного во­ жака Филиппа, возглавившего восстание индейских племен, и ру­ ководителя рабов Куджо, создает образ стойкого и умного орга­ низатора первого государства африканцев Туссена-Лувертюра, замученного в наполеоновской тюрьме. В поле зрения автора не только отдельные личности, в книге раскрываются, насколько это позволяет ее объем, история, характер, национальные традиции народов: мы ощущаем стойкость и гордое благородство индей­ цев, борющихся за свою независимость, непреклонное свободолю­ бие африканцев, предпочитавших во многих случаях смерть в буо ных волнах океана позорному рабству, тонкое искусство ремеслен­ ников и невиданное трудолюбие крестьян Индии. Все эти черты народов, которые капитализмом были осуждены на века рабства и на вымирание, с невиданной силой проявляются в наши дни, когда они в борьбе обретают свободу и национальную независи­ мость. Одно это сопоставление двух эпох делает книгу Е. В. Таоле ценнейшим мерилом сдвигов, происшедших в колониальном миче за последнее время.

Связь с современностью не только вырастает из тематики «Очерков», она пронизывает их. Автор показывает источники знатности и богатства сегодняшних воротил капитализма: род Киллигрью прославил его основоположник английский вице-адми рал сэр Джон Киллигрью, глава могучего в X V I в. акционерного пиратского общества, занимавшегося систематическим ограбле­ нием кораблей;

известный банкирский род Морганов обязан своему могуществу главе его Генри Моргану, одному из знамени­ тых деятелей пиратской республики на острове Черепахи, сжег­ шему город Панаму и истребившему его население, что было лишь одной из страниц его биографии разбойника и контрабандиста.

1аковы предки сегодняшних хозяев капиталистического мира, с пеной у рта и с оружием в руках, а нередко с демагогическими девизами неоколониалистской «помощи» и «дружбы» отстаиваю­ щих обломки колониальной системы, основы которой были зало­ жены деятелями типа Киллигрью и Моргана.

Уже в эту эпоху закладывались «моральные устои» капитали­ стического мира, приемы его дипломатии, его отношение к обще­ принятым нормам международного права: на примере освящен­ ного светской и духовной властью Гордесильясского договора о разделе сфер влияния Испании и Португалии автор показывает, как уже в конце X V I в. было грубо нарушено это международное соглашение. Соображения прямой выгоды и сознание своей силы были достаточными аргументами для буржуазии Нидерландов, выступивших в качестве претендента на бесцеремонное пользова­ ние колониальным пирогом. Так утверждался буржуазный прин­ цип политики с позиции силы в свободном (от морали и чести) мире капитализма. Если таковыми были отношения между евро­ пейскими партнерами, то нетрудно себе представить, жак мало считались колонизаторы с нормами морали в отношениях с насе­ лением покоренных ими стран. Испанские и португальские, фран­ цузские, английские и голландские завоеватели соревновались в изощренных зверствах по отношению к коренному населению американского континента — могиканам, монтаукам, мангаттанам, ваннингам и многим другим индейским племенам. Вот, например, приводимая автором «Очерков» характерная картина из «повсе­ дневной Жизни» колонизаторов, рассказанная очевидцем собы­ тий 25 февраля 1643 г., когда голландцы напали на мирное насе­ ление племени мангаттанов: «Дети были отрываемы от груди ма­ терей, и на глазах родителей их разрезали на куски и бросали в огонь... Некоторых грудных детей привязывали к небольшим доскам, и затем их резали, кололи, пронзали и ужасающе умерт вляли так, что каменное сердце тронулось бы..., старых хилых людей топили... После этого подвига солдаты были вознаграж­ дены за свои заслуги...» (стр. 247—248). Так поступали голланд­ ские колонизаторы XVII в. Не менее «доблестно», как рассказы­ вается в «Очерках», вели себя и английские джентльмены, рас­ стрелявшие весной 1804 г. аборигенов Тасмании, так как они показались им ненужными на захваченном ими острове, и полностью истребившие их к 1861 г. Так же ведут себя потомки этих убийц, современные колонизаторы, пытающиеся в наши дни сохранить за собой остатки некогда обширных колониальных владений.

В «Очерках» Е. В. Тарле не только беспощадно вскрываются методы колониализма, его бесчеловечность, но и убедительно ра­ зоблачаются «моральные» основы колониализма, за которые упорно цепляются его современные апологеты. Это автор показы­ вает на примере Мадагаскара, который только в 1960 г. был про­ возглашен Мальгашской республикой. Попытки его «освоения»

Францией отмечены еще в X V I I в., но его полное завоевание от­ носится к 80—90-м годам X I X в.- «... захват чужого самостоя­ тельного владения при президенте Карно в конце X I X в., — как пишет Е. В. Тарле, — объявлялся законным и юридически обо­ снованным потому, что уже при Людовике X I V и его министре Кольбере французам очень хотелось захватить этот остров и что с тех пор целых 200 лет подряд им не переставало этого хотеться»

(стр. 221). Убийственный сарказм автора «Очерков» показывает полную юридическую беспочвенность и политическую бесперспек­ тивность притязаний колонизаторов наших дней.

«Очерки по истории колониальной политики западноевропей­ ских государств» Е. В. Тарле звучат как гневный протест против колониального гнета и породившего его мира капитализма.

И хотя минуло почти 30 лет со времени их написания и за это время произошли громадные изменения в положении коло­ ниальных стран, многие из которых обрели независимость и стали на путь самостоятельного развития, это исследование Е. В. Тарле представляет собой значительное событие в советской историо­ графии.

5. Рутенбург ё^^Х^Р* ВВЕДЕНИЕ редлагаемая работа рассчитана главным образом на тех, кто хотел бы ознакомиться с основными фактами истории колониальной политики западноевропейских держав в эпоху первоначального накопления, а также в начальный период нового времени.

Интересующий нас отрезок времени начинается с поисков мор­ ского пути в Индию, с так называемой эпохи великих географи­ ческих открытий, т. е. с конца X V столетия, и продолжается до начала X I X столетия.

Внешними хронологическими вехами начала и конца этого периода можно (условно, как и всегда в подобных случаях хро­ нологических «уточнений») принять год открытия Америки — 1492-й, и год подписания актов Венского конгресса, установив­ ших надолго перераспределение колоний между европейскими дер­ жавами, — 1815-й.

Краткий обзор развития и упадка торговли Восточного Сре­ диземноморья дан только как введение к нашей теме для харак­ теристики исторической обстановки, обусловившей поиски новых путей, а то, что называется в историографии «колониями» Вене­ ции и Генуи в X I I I — X V вв., выпадает из содержания этих очер­ ков.

Точно так же выпадают, конечно, история и этнография тех народов Америки, Азии и Африки, которые подверглись хищни­ ческому нападению и планомерному ограблению со стороны ев­ ропейского торгового капитала в указанный период. Я касаюсь этого вопроса лишь постольку, поскольку это необходимо для понимания колониальной политики европейских держав. История же и этнография этих народов, зависимых и полузависимых, угнетенных и долгие столетия ждавших (и еще ждущих) освобож­ дения, вовсе не исчерпываются, конечно, теми фактами, которые относятся только к их борьбе с европейскими угнетателями.

Но это особая тема, для которой нужна и особая монографи­ ческая литература, как и для истории колониальной политики европейских держав. Такое направление исследований вполне за­ конно и обоснованно и поэтому может быть проводимо в науч­ ной литературе. Параллельно идущие исследования будут необы­ чайно расширять кругозор в области исторической науки, которая в наши дни приобретает не отвлеченный, но жгучий, зло­ бодневный политический интерес.

Классики марксизма-ленинизма никогда не переставали жи­ вейшим образом интересоваться историей колоний и колониаль­ ной политики, и в своей библиографии я указываю на те их работы, в которых начинающий заниматься историей колониаль­ ной политики найдет нужную теоретическую опору и методологи­ ческие установки. Понятно, что они интересовались больше всего периодом владычества финансового капитала, эрой, как ее назы­ вал Ленин, «... обостренной борьбы за раздел и за передел мира» европейцами и американцами.1 Эпоха, которой посвящены эти мои очерки, привлекала к себе внимание классиков марксизма ленинизма меньше, чем времена финансового капитализма, и меньше, чем времена капитализма промышленного. Но они и ее не оставляли, конечно, без анализа. В данном случае, разумеется, приступающий к изучению колониальной политики X V I — XVIII вв. прежде всего должен будет припомнить классическую 24-ю главу I тома «Капитала» Маркса, дающую так много для понимания той общей социально-экономической почвы, которая сделала и возможной и неизбежной европейскую колониальную политику X V I и следующих веков.

И очень бы хотелось, чтобы начинающие историки, припом­ нив и перечтя эту главу «Капитала», сказали себе, что чтить память Маркса должно в данном случае путем самостоятельного ис­ следования того фактического материала, того сплошного реального комментария к 24-й главе «Капитала» Маркса, которым является по существу старая колониальная история европейских держав.

Наша работа имеет своей целью показать историю ранних этапов колониальной экспансии, наметить главные вехи, которые помогли бы начинающему историку установить план своих более специальных изучений и изысканий в области колониальной истории в эпоху от конца X V до начала X I X в., до той эпохи, когда промышленный капитал стал превращаться в основную экономическую силу мировой истории.

В библиографии я даю только некоторые из тех источников и той научной литературы, которые могут быть полезными при на­ чале научной работы над историей колониальной политики евро­ пейских держав.

=е&&^^ ОЧЕРК ПЕРВЫЙ Целевая установка. Возникновение колониальной политики.

Переход к товарному производству. Возвышение Венеции и всего Восточного Средиземноморья. Наступление турок-османов.

Экономические причины крестовых походов. Их результаты. По­ иски морского пути в Индию. Экспедиции вдоль Западно-Афри­ канского побережья. Колумб и открытие Нового Света. Откры­ тие морского пути в Индию в оценках современников и позд­ нейших авторов. Т ордеси ль ясский договор. Путешествие Магеллана и его значение.

Ш хватить всеобщую историю за несколько веков можно, ко­ нечно, только придерживаясь строго определенных ра­ мок. Включив в историю колониальной политики евро­ пейских стран описание того, как сами жители слабо­ развитых стран, подавленные эксплуатацией, переживали вторжение чужеземцев, мы как бы поставили перед собой непосильную зада­ чу. О целых столетиях борьбы, которая велась против европейских захватчиков, мы знаем лишь от них самих или от представителей их идеологии, иначе говоря, мы до сих пор находим в летописях и литературе отражение этой борьбы как бы в кривом зеркале:

эксплуататор, который появлялся из-за океана с целью грабежа, сам же и описывал, как реагировали на его грабежи те, кого он грабил. В таком состоянии находится история не только мил­ лионов американских индейцев и африканских народов, но также и таких народов, как индийцы, подчиненных в течение двух столетий власти европейского капитала. Со времени мировой войны 1914—1918 гг. под влиянием возросшего индийского на­ ционально-освободительного движения ряд индийских историков предпринял первые попытки самим выявить и самостоятельно истолковать прошлое своей страны. Но зачастую и сейчас еще для характеристики истории национальных движений и восста ний против португальцев, французов и англичан в X V I и X V I I вв. им приходится прибегать к явно пристрастным и искаженным португальским, французским и английским источни­ кам, потому что по большинству вопросов индийских источников не имеется вовсе. Найти и использовать то, что еще лежит нетро­ нутым на полках национальных библиотек, — дело будущих исто­ риков, археологов и лингвистов, взращенных освободившимися народами.

Хронологически намеченный нами план составлен с учетом того, что если о колониальной истории X I X и X X вв. в нашей дореволюционной и особенно послереволюционной литературе, а также и за рубежом кое-что писалось, то анализ колониальной политики предшествующих веков, и в первую очередь направляю­ щих ее экономических факторов, чрезвычайно мало разработан.

Обстоятельное изложение своей темы я поведу с X V столе­ тия, с начала так называемых великих географических открытий, с рассмотрения того, какие требования были тогда поставлены социально-экономическими условиями того времени и какими пу­ тями европейские государства добивались их реализации.

Считая вместе с тем необходимым объяснить, почему эти тре­ бования вытекали из настоятельной потребности данного истори­ ческого момента, я даю краткий обзор причин, обусловивших ее.

Еще с середины XI в. европейские летописцы-монахи (един­ ственное тогда грамотное сословие) отмечают, некоторые с тре­ вогой, другие с недоумением, что все проезжие дороги, в особен­ ности во Франции, Германии, Северной Италии и Англии, сплошь и рядом небезопасны: по ним беспрерывно движутся массы сомнительных бродяг. Из них кто занимается открытым грабежом, кто живет на подачки, кто навязывается на работу за кусок хлеба. Иногда идут кучками, иногда собираются толпами в несколько сот человек, окружают монастыри, кричат с угро­ зами, что богоугодные заведения обязаны кормить их, голодных.

Летописцы понимают, что эти люди, видно, оказались лишними у себя, что их выбросила на улицу нужда. Но обобщить причину этого явления они неспособны.

Речь шла о начале отделения ремесла от сельского хозяйства и первых шагах товарного производства, о постепенном отмирании натурального хозяйства, при котором производительные силы раз­ вивались крайне медленно.

Конец периода раннего средневековья с его натуральным хо­ зяйством и был временем острых социально-экономических про­ тиворечий. Земельные разделы, связанные с ростом населения, систематические неурожаи и голодовки, непосильные повинности и поборы выталкивали из деревни все больше и больше крестьян.

И в городах, только еще зарождавшихся, большинство их, естест­ венно, не находило себе места. Городское производство в сред­ невековом городе было рассчитано на ограниченный внутренний рынок;

к тому же власть натурального хозяйства оставалась на­ столько живучей, что спрос на рабочие руки был несравненно меньше предложения, а юридические рогатки, препятствующие вступлению в ремесленные цехи, которые всегда ломаются при решительном напоре экономических сил, тогда оказывались не­ преодолимыми. Не было никакой организации, ничего, что могло бы собрать выброшенных из своей колеи крестьян и дать им определенное направление. Бродяжничество развивалось неиз­ бежно и стихийно. Скопление бродяг являлось грозным показате­ лем недовольства, ропота и отчаяния.

Подобные настроения, а в связи с ними поиски новых земель распространялись, помимо крестьянства, также и среди опреде­ ленной части дворянства. Принцип майората, согласно которому поместья передавались по наследству от отца старшему сыну, оставлял всех младших дворянских сыновей обездоленными. Ос­ новным средством производства и тогда и в ближайшие после­ дующие века оставалась земля;

движимый капитал играл в срав­ нении с ней лишь второстепенную роль.

Между тем и купечество находилось в затруднительном поло­ жении. В некоторых государствах Европы именно самые богатые купцы были издавна заинтересованы торговлей не только внут­ ренней, но и внешней — вывозом из Индии, как тогда было при­ нято называть почти всю Юго-Восточную Азию, редких и доро­ гих восточных товаров. Хотя эта торговля пребывала в зароды­ шевом состоянии и предназначалась для обслуживания узкого круга состоятельной клиентуры, она обогащала североитальян­ ские, южнофранцузские и восточноиспанские порты, да в той или иной мере все города Средиземноморского побережья. Правда, транспортировка товаров и перекупка их при переходе из рук в руки сильно сказывались на продажных ценах, но все расходы ложились на покупателей, а коммерсанты окупали их с лихвой.

Так складывались обстоятельства, когда как раз к концу XII столетия от купцов, возвращавшихся с Востока, и от паломни­ ков, побывавших в Иерусалиме, стали поступать слухи об идущем оттуда неизвестном племени сельджуков. Рассказывали, что они покорили арабов, до тех пор владевших и Малой Азией, и Си­ рией, и Палестиной, и Северной Африкой, и что нынешние их правители относятся враждебно к купцам из Европы, убивают их или взыскивают с них за право торговли такие чудовищные по дати, которые выдерживать невозможно. Жалобы на сельджуков падали на благодарную почву. Слушая их, обнищалое крестьян­ ство мечтало в борьбе с насильниками отвоевать себе землю.

Тогда в Европе началось бурное движение, которое вошло в историю под названием крестовых походов. Оно возникло под лозунгом «освобождения от неверных „гроба господня", „святой земли"». Лозунг был брошен папством. Эта мощная организация, пустившая глубокие корни в социальные прослойки и обществен 2 Е. В. Тарле ные течения средневековья, учла, что феодальный строй привел большую часть населения европейских государств в тупик, на­ метила из него выход и к тому же использовала этот выход для прославления католицизма.

Историография духовно-феодальная, а потом несколько от­ личная от нее дворянско-духовная объясняла неудержимое огромное воодушевление крестоносцев бурным религиозным поры­ вом. В XVIII в. легенды, связанные с крестовыми походами, кристаллизовались романтиком историком Мишо.1 Позднейшие буржуазные историки пошли по проторенной дороге, повторяя те же сказки, что и Мишо, хотя и в несколько ином освещении.

Только во второй половине X I X в., под влиянием марксизма, стало пересматриваться это совершенно ненаучное воззрение. Оно дает наглядную иллюстрацию смешения содержания и формы при анализе исторических событий. В действительности в основе дви­ жения крестоносцев лежали чисто материальные интересы евро­ пейских феодалов, рыцарства, жаждавших каких угодно приклю­ чений, готовых идти навстречу любым опасностям, лишь бы до­ быть земли и новые титулы. Значительную роль сыграли купцы, готовые на риск, чтобы возродить выгодную торговлю с Восто­ ком. Организации крестовых походов способствовало и наличие упорных, фанатичных служителей католической церкви при соот­ ветствующей пропаганде папства. Крестьянство жаждало найти на Востоке землю и более терпимую жизнь.

Первая волна наступления на «неверных» особенно подчерки­ вает ее стихийность, полное отсутствие определенного плана и чет­ кой цели: неграмотный монах-проповедник Петр Амьенский, или Пустынник (род. ок. 1050 г.), по-видимому, одаренный талантом психического воздействия на окружающих, увлек за собой, по сло­ вам современных хроник, не меньше 100 тыс. крестьян;

среди массы этой бедноты упоминаются немцы, французы, англичане, испанцы, итальянцы. Они не имели ясного понятия ни о том, где находится «святая земля», ни о том, как до нее добраться. Из­ вестно, что они прошли через Венгрию, северную часть Балкан­ ского полуострова, добрались до Малой Азии. Шли безоружные, без карт, без провианта, захватив только то, что было под ру­ ками. Это были бездомные крестьяне, которым у себя нечего было терять, все равно их и там ждала голодная смерть. Они мечтали об избавлении от феодального гнета и о земле. Лето­ писцы говорят, что на пути их нередко встречали кольями венгры, болгары или турки и поголовно истребляли;

только жалкие остатки крестьян вернулись на родину ни с чем.

В 1095 г. к сбору «святого воинства» в торжественной обста­ новке Клермонского собора призвал сам папа Урбан II, глава первенствующей в Западной Европе католической церкви. На этот раз пошли на Восток под началом феодальной знати воору­ женное рыцарство, облеченное доспехами и сидящее на конях, и их приближенные, связанные со своими господами сложными взаимоотношениями средневекового ленного права. Вдохновляла всю армию та же цель, что и последователей Петра Амьен ского, — отвоевание и закрепление за собой земли. Но как орга­ низация похода, так и методь* достижения цели были более чет­ кими;

они привели к победам, в которых ярко выразился сослов­ ный характер армии. В Малой Азии были созданы порядки, сходные с порядками феодальной Европы. Захваченные земли разделялись на участки, на которых крестоносцы селились в ка­ честве помещиков. Но положение новоселов оказалось неустой­ чивым. Сельджуки упорно продолжали свои набеги. Надолго осесть на Востоке крестоносцам не удалось. Не прошло и не­ скольких десятилетий, как они были вынуждены отступить. По­ следующие семь походов, несмотря на временные удачи, конча­ лись для крестоносцев поражениями. В 1291 г. войска египетского султана захватили последнюю оставшуюся в руках крестоносцев сирийскую крепость Акру (Сан Жак-д'Акр, по терминологии европейских хроник). Из Иерусалима крестоносцы были изгнаны, а феодальные их имения отняты еще задолго до того.

Характеризуя результаты двухсотлетней борьбы Запада и Востока, историки идеалистической школы утверждали, что она оказала необычайно революционизирующее влияние на европей­ ские умы. В этом они были правы. Их ошибка — в толковании этого влияния. Интересы и запросы европейцев, характеризую­ щие начиная с X I V в. эпоху Возрождения, эти историки объяс­ няли провалом замыслов папского престола, разочарованием в его могуществе, тягой к новым порядкам — все эти факторы в самом деле были налицо, но как факторы сопутствующие, а не основ­ ные. Расцвет новых сил, обострение зоркости, внимания, пытли­ вости проявились в результате наблюдений, навыков, опыта и по­ требностей иного порядка.

В Европе за два века крестовых походов натурально-хозяйст­ венный строй все больше подтачивался и разрушался. Он по прежнему неспособен был прокормить крестьян и по-прежнему вытеснял людей из деревни. Но городская жизнь развивалась, среди ремесленников, купцов, поселившихся в городах крестьян тем временем происходили глубокие изменения. Города росли вместе с населением, расширялся внутренний рынок, процесс су­ дорожных поисков земли как трофеев дальних походов несколько спадал. Знакомство с сельджуками, арабами, византийцами, по­ стоянное общение с ними за все время почти непрерывных войн заставляли призадуматься и открывали возможность мирных пер­ спектив. Воины-крестоносцы не могли не учесть, что в техниче­ ском отношении сельджуки превосходили европейцев. Полчища их были более дисциплинированны и дееспособны. К тому же по прекращении войн они оказались достаточно гибкими, чтобы оценить по достоинству выгоды, которые они могли сами извлечь 2* из торговли. Продолжая властвовать над всеми завоеванными территориями в Малой Азии, в Аравии, в Персии, они согласи­ лись на возобновление европейской торговли с Востоком и на расширение ее. Для европейского торгового капитала открылся небывалый простор. Теперь уже не только крупный делец, но и средний купец, включившийся в торговлю с Востоком, обеспе­ чивал себя за 10—15 лет на всю жизнь. Спрос на ввоз восточных товаров вырос во много раз. Он исходил уже не от узкого аристо­ кратического круга. Не только по юридическому положению, но и в бытовом смысле феодалы и те, кто около феодалов кормился, купцы и те, кто кормился около купцов, стали именно тогда резко отделяться от вилланов, от низов крепостной деревни. До крес­ товых походов быт феодалов очень мало рознился от эксплуати­ руемых ими слоев. Феодальные замки того времени отнюдь не были похожими на великолепные замки в два и три этажа, кото­ рые сохранились от X V и X V I вв. Старые феодальные замки IX и X вв., представляющие собой сейчас уникальные реликвии, уместились бы каждый примерно в одном университетском зале;

такой замок был поделен на клетушки, в которых члены семьи феодала спали вповалку на скамьях, покрытых грубыми холстами или грубыми шерстяными тканями;

о мягкой мебели, о креслах, диванах, коврах в Европе не имели понятия. Да и жили так только могущественные именитые феодалы, а феодалы попроще, помещики средней руки жили в домишках в 3—4 комнаты, нема­ заных, нештукатуренных, с перегородками, не доходившими до потолка, или попросту в курных избах. Когда крестоносцы по пути в Сирию и Палестину стояли в Константинополе и впер­ вые сталкивались с греческим бытом, то, например, зрелище лю­ дей, которые едят при помощи ножей и вилок, явилось для них поражающим открытием. Греческие летописцы издевались над тем, что когда за обедом у императора к столу подносили жар­ кое, весь крестоносный генералитет, герцоги, графы, люди, слыв­ шие у себя на родине подлинными аристократами, отрывали ла­ комые куски и клали их в рот руками, а вилки и ножи оставляли, чтобы их не запачкать, да по существу и не зная, что с ними делать.

Крестоносцы, как отмечали историки, «привезли восточную роскошь». Будничное питание европейских имущих классов бла­ годаря ввозу перца и многих других пряностей и снадобий стало более разнообразным, одежды стали пестрее и красивее от приме­ нения индийских красящих веществ. Больше того, из Индии стали поступать шелковые, хлопчатобумажные ткани и материи, со­ тканные из шерсти с шелком, — мягкие, изящные, превосходно выкрашенные ткани, а также ряд драгоценных изделий, украше­ ний из золота, серебра, черного дерева и т. д.

Эти факты служат опровержением ошибочного мнения, будто Индия служила поставщиком главным образом сырья. В рас сматриваемую эпоху и много позже она была также промышлен­ ной державой в гораздо большей степени, чем некоторые страны Европы. Еще в XVIII в. английские купцы умоляли парламент запретить ввоз индийских тканей из-за невозможности конкури­ ровать с ними. По словам Маркса, изучавшего индийскую эко­ номику, она определялась производством деревенской общины, одного из древнейших социальных учреждений, сведения о кото­ ром передаются с незапамятных времен, сохранившегося прочным и незыблемым до X I X в.2 Община служила отличной почвой для эксплуатации крестьян под властью сначала своих исконных пра­ вителей, а затем пришлых. Товары вырабатывались в общинах Индостанского полуострова повсеместно, даже в тех частях его, которые лишь сравнительно недавно были «открыты» благодаря успехам воздухоплавания. Ведь величина Индостана такова при­ мерно, что, если наложить его карту на европейскую, она покроет значительную часть Европы. Изготовленные крестьянами ткани индийские купцы изредка скупали за ничтожные цены у самой общины, а чаще они принимались приказчиком, который от имени сборщиков податей управлял данной деревней. Закупив что им требовалось, индийские купцы либо сами подвозили свое добро к берегу Аравийского моря, а оттуда на лодках в Аравию, или к Персидскому заливу, к устью Тигра и Евфрата, где их в своих фелюгах поджидали приезжие перекупщики, либо, чаще, совер­ шали сделки по перевозке товара с персами и арабами еще в Ин­ дии. Арабы хотя и числились хорошими моряками, но, как и ин­ дийцы, выходить в открытое море боялись. Они предпочитали плыть вдоль побережья. Берега были мрачны и небезопасны, но переход был сравнительно недолгий, а у традиционных мест встречи европейцы имели большие шансы договориться о сле­ дующей сделке с владельцами сухопутных караванов. Караванам предстояло одолеть самую дорогостоящую и тяжелую часть пути.

Куда бы ни гнать верблюдов, все равно требовалось проходить по громадной песчаной пустыне. Представление о ее протяжении мы получим, наложив карту Аравийского полуострова на карту западноевропейскую. Первая покроет вторую.

Наконец, по окончании этого трудоемкого, длительного стран­ ствия, до того как товары попадали к голландским, немецким, французским купцам и к потребителям, их, как мы уже отмечали, нередко перехватывали и набивали им цену купцы Средиземно­ морского побережья, преимущественно восточного.

Партии персидских перекупщиков снова грузили товар и пере­ правляли его или к Черному морю, или большую часть, в Си­ рию, Палестину, Египет.

Одновременно с персами к берегам Азии подплывали и пере­ хватывали товар и набивали ему цену коммерсанты средиземно­ морских городов Венеции и Генуи. Они везли добычу к себе на родину, а оттуда — дальше по Рейну, в северогерманские земли, в города ганзейского объединения Бремен, Гамбург, Любек и, на­ конец, в Новгород, где шел оживленный обмен восточных това­ ров на лен, сало, собольи и другие шкурки. Лишь в наше время историческая наука установила, что еще до XI в. и в течение всех крестовых походов, и по окончании их, несмотря на после­ довавшую в XIII в. договоренность с сельджуками о восстанов­ лении индоевропейской торговли, задолго до распространения в конце X I V в. тревожного слуха о наступлении турок-османов, европейские купцы и особенно представители западного Среди­ земноморского побережья испанцы жаловались на затруднения, чинимые им не только этими племенами, но и все усиливающейся Венецией. Жаловались, что венецианцы никому не дают житья, не позволяют торговать, убивают всех купцов, пытающихся со­ ревноваться с ними по перекупке индийских товаров на Сирий­ ском побережье.


В городах-республиках Средиземного моря — в Милане, Пизе, Флоренции, процветала промышленность, в Генуе и Венеции на почве посреднической торговли с Индией явное преобладание имел торговый капитал. Раннекапиталистические отношения по­ дорвали феодализм в Италии, в передовых городах которой го­ рожане приобрели почти безграничную власть над феодалами. Гак было в X I V в., самом блестящем периоде итальянской исто­ рии, особенно во Флоренции. Неисчерпаемые же богатства Ин­ дии благодаря беспрепятственной торговле с Востоком предостав­ лялись главным образом Венеции. Венеция успела прежде всех захватить главные позиции торговли с Индией и даже подчи­ нила своему влиянию большую часть посредников: сделки с араб­ скими купцами зачастую проводились в самой Венеции под кон­ тролем и руководством ее правителей. Сила Венеции заключалась в мощи и широком размахе ее торговли. Как поясняет Маркс, на ранних ступенях капиталистического производства торговля имеет преобладание над промышленностью, слабость же Венеции за­ ключалась в ее посреднической роли, что затрудняет развитие капиталистических отношений. Венеция — город, расположенный на небольших островках, где почти нет улиц, а есть только каналы, город, построенный, можно сказать, на каменных глыбах и на сваях, занимавший в общем пространство, которое можно, пожалуй, сравнить с территорией, равной территории Ленинграда с его предместьями, — представ­ ляла собой тогда великую державу, перед которой трепетали мо­ нархи крупных европейских государств. Внутреннее управление ее вполне соответствовало ее целям, развитию торгового капи­ тала. Во главе ее стояли купцы-плутократы, выделявшие из своей среды орган деспотической власти Совет Десяти, заседавший в полной тайне, от которого зависели жизнь и смерть любого человека внутри республики, направление политики в отношении к любой стране, к любой военной экспедиции. Совет держал в своих руках не только наемных рабочих, но и ремесленников, и всю уже отслаивавшуюся мелкую буржуазию, подкупленную выгодами, перепадавшими ей от деловых связей с купеческой аристократией, от накопленных торговлей с Востоком золотых ду­ катов и других монет и драгоценных камней. Стремясь к всемир­ ному упрочению своего могущества, торгово-финансовая аристо­ кратия города, учитывая, что на небольшом материке, окружаю­ щем Венецию, есть крупные феодальные владения с феодальными крестьянами и вооруженными людьми, ставила себе в первую оче­ редь задачу подчинить или захватить их. Мрачные предания о диктатуре олигархии говорят о роковом Мосте Вздохов, неда­ леко от которого по ночам в канал сбрасывались нежелательные лица, о тюрьмах и подземельях, где политических противников гноили и душили и их трупы кидали в люки. Покорившиеся фео­ далы перебирались в город, капитал их вливался в капитал рес­ публики, свои прежние сословные привилегии они утрачивали и примыкали к купцам — патрициям. А орудием, исполнителем приказов венецианских правителей как во внутренней, так и во внешней политике, объединенных в единой цели охраны и раз­ вития индийского импорта, являлись мощные для тогдашних условий, хорошо обученные наемные дружины примерно в 20 тыс.

конницы на 2 тыс. пехоты, со знаменитыми кондотьерами во главе и громадным флотом, служившим пугалом для всего Средизем­ ного моря. Аналогичный строй с некоторыми вариантами наблю­ дался и в других городах-республиках. Во Флоренции после фактического падения республики правителями являлись неко­ ронованные монархи X V века, деятельностью своей напоминав­ шие древнегреческих тиранов, с той разницей, что выдвигались они соответственно своему богатству: в правители выбирался банкир, который делался повелителем государства, вроде Медичи.

В других городах князем провозглашался удачливый кондотьер как вождь, в данный момент полезный в интересах политики.

Еще больше общих черт развития с Венецией проявляла Ге­ нуя. Но и эти два главенствующих города-республики хоть и держали друг друга за горло в течение 200 лет, продолжали идти почти вровень и не выходили за пределы игры вничью, пока остальные европейские государства еще не накопили сил, чтобы найти себе выход к торговле с Востоком.

Продвижение османов на Запад и возникновение Турецкой империи было событием такого крупного мирового значения, что оно и до сих пор служит необходимым звеном в изложении как курса всеобщей истории, так и курса истории Европы.

Сейчас мы отметим только те черты их нашествия, которые имеют прямое касательство к данному очерку.

В 1453 г. турки-османы опрокинули прославленную Византий­ скую империю, просуществовавшую со времени падения Запад­ ной Римской империи 1000 лет, и двинулись дальше, с одной стороны — на Балканский полуостров, а с другой, — завоевав Ма­ лую Азию и Северную Аравию, прошли в Африку, где захватили целый ряд арабских государств: Египет, Триполитанию, Тунис, Алжир и Марокко, почти нигде не встречая сопротивления. Ев­ ропа перед турками трепетала. Опасались, что османы из Ма­ рокко ворвутся в Испанию по старому пути арабов, которые в VIII столетии бросились на Францию. Теперь, в X V и X V I вв., можно было бояться, что несметные полчища новых врагов сомкнут оба свои крыла в Северной Италии или в Южной Франции и завоюют всю Европу. Эти опасения нельзя объяснять просто паникой.

В Западной Европе о турках до нашего времени писали оди­ наково много и развязно. Французский поэт Ламартин, автор об­ ширной истории Турции, принятый современниками всерьез как исследователь и много раз цитированный, подлинного Востока совершенно не знал. К тому же и он, и другие европейские исто­ рики, говоря о турках, интересовались преимущественно рели­ гиозными вопросами, оставляя и политику, и тем более экономику в стороне. Когда же они их касались, то только для того, чтобы с помощью расовой теории оправдать эксплуатацию Востока ев­ ропейцами.

В X V I I — X I X вв. мысль историков, занимавшихся изучением последнего вторжения турок в Европу, формировалась весьма упрощенно. По окончании крестовых походов установились мир­ ные отношения с сельджуками и торговля с Индией была вос­ становлена. Но новое наступление турок-османов испортило все дело и поставило Европу в безвыходный тупик. Эта схема часто сопровождалась уничижительной, но односторонней и неубеди­ тельной характеристикой завоевателей. В действительности ос­ маны представляли собой отнюдь не орду дикарей.

Хотя огнестрельное оружие у европейцев только вводилось, турки очень быстро усвоили новую технику, в остальном они во многом превосходили врага. Национальных армий тогда в Ев­ ропе не существовало, а феодальные государства еще не могли выставить войска, способного противиться грозным наступле­ ниям. Военная организация турок-османов оказалась такой свое­ образной и крепкой, а турецкие солдаты представляли собой та­ кой материал, что они сумели удержать за собой большую часть своих приобретений в течение около половины тысячелетия.

Что касается государственного строительства, то вполне по­ нятно, что в этом отношении османы X I V — X V вв. с навыками кочевников-переселенцев обнаружили на первых порах несомнен­ ную слабость. Им было важно в первую очередь сохранить за­ воеванное с помощью оружия и суметь дать отпор в случае не­ ожиданного контрнаступления, как это было, например, во время взятия Константинополя. А так как все новые земли были теми самыми территориями, по которым проходили караваны, подвер гавшиеся нападениям врагов, то последние нашли, что для них проще всего закрыть эти дороги наглухо. Утрату косвенных вы­ год, которую они могли бы получать как посредники, они компен­ сировали прямыми выгодами от обложения покоренного населе­ ния.

Тупик, в который попали среднеевропейские и западночерно морские государства, угроза экономического краха вследствие полного прекращения их внешней торговли были обусловлены не только монополизацией ее Венецией и Генуей, и не только по­ следующим и одновременным с ней вторжением турок, но сово­ купностью влияния этих исторических событий на протяжения одного—двух столетий.

Колониальная политика европейских держав начинается со времени двух событий, пережитых человечеством в последнее де­ сятилетие X V в., — с открытия Нового Света в 1492 г. и с от­ крытия непрерывного морского пути из Европы в Индию в 1498 г. Оба эти события были подготовлены долгими попыт­ ками, морскими разведками, многочисленными жертвами и неуда­ чами, оба события тесно между собою связаны, так как и откры­ тие Нового Света было совершено в результате путешествия, имевшего прямой, непосредственной и единственной целью от­ крытие морского пути в Индию. Торговля средиземноморского побережья с Востоком, начавшаяся, правда в очень скромных размерах, еще до крестовых походов и очень усилившаяся к концу крестовых походов, отдала в руки итальянских торговых горо­ дов — Венеции, Генуи, Пизы, Амальфи — главные выгоды ввоза в Европу товаров, шедших с Востока. В X I V и X V вв. эти города вершили золотые дела, отправляя своих агентов к берегам Сирии, Египта, Малой Азии, в Константинополь и дальше в Черное и Азовское моря, где у итальянцев (главным образом генуэзцев) были налицо свои торговые станции и фактории. Не следует повторять без оговорок обычную фразу школьных учеб­ ников, что приход турок-османов и захват ими Малой Азии, Си­ рии, Египта, всей Северной Африки, а также всего Балканского полуострова с Константинополем включительно отрезал Европу от восточных рынков, откуда прежде получались индийские то­ вары, и тем самым заставил приморские страны искать непосред­ ственного, независимого от турок морского пути в Индию. Этот взгляд, как теперь может считаться доказанным, нуждается в весьма существенных оговорках. Задолго до прихода турок османов, уже с начала X I V в., Генуя, Венеция, свирепо и беспре­ станно враждуя между собой, в то же время если обнаруживали в чем-либо полнейшую солидарность, то именно в стремлении оттеснить купцов и судовладельцев Барселоны, Марселя, Лисса­ бона и решительно всех купцов вообще, которые вздумали бы тоже завести торг со странами Леванта (т. е. восточных берегов Средиземного моря).


Ни Франция, ни Испания, ни Португалия, ни Англия просто не могли и думать о торговле с Востоком, потому что могущест­ венные итальянские торговые республики, не колеблясь, всеми средствами, вплоть до открытых нападений на море, мешали этому. Например, еще в эпоху крестовых походов, в 1166 г., большой французский торговый центр Нарбонна принужден был обязаться особым договором перед Генуей не отправлять больше строго определенного ограниченного числа кораблей на восток Средиземного моря, и нарбоннцы хорошо знали, что генуэзцы будут неукоснительно топить их корабли в случае нарушения этого обязательства. Прибавлю к этому, что постепенно Генуя и Венеция (в гораздо меньшей степени Пиза и Милан) стали обнаруживать стремление монополизировать уже не только за­ купку индийских и вообще восточных товаров в странах Ле­ ванта, но и сбыт этих товаров в Средней и Северной Европе, по Рейну, в бассейне Эльбы, в области ганзейской торговли. Эти стремления раздражали среднеевропейское, южнофранцузское, испанское, португальское купечество еще до прихода турок. Но, конечно, приход турок почти наглухо закрыл те пути, по кото­ рым индийские товары притекали к восточным берегам Средизем­ ного моря, и это обстоятельство если не создало, то усилило уже давно существовавшее в торговых кругах приатлантических стран стремление найти прямой путь в Индию, что позволило бы, не заботясь ни о генуэзцах, ни о венецианцах, ни о турках и не пе­ реплачивая безмерно за индийские товары бесчисленным посред­ никам, так организовать торговлю, чтобы снаряженный в Лис­ сабоне или Кадисе корабль мог причалить к берегам Индии и, нагрузившись купленными у индийцев товарами, доставить их прямым ходом в Лиссабон или Кадис.

Поиски нового пути для непосредственной связи с Индией явились последствием создавшегося экономического положения.

Было известно, что из всех европейских народов того времени наиболее культурными были итальянцы. И старое наследие ве­ ликой древней цивилизации, и блистательнейшая эпоха возрож­ дения наук и искусств, и гибкость ума, уже выработанная старой культурой, делали их, казалось бы, наиболее приспособленными к постановке и выполнению новых задач. Но то, что эти новые задачи были решены не ими, а другими народами, объясняется тем, что на следующей ступени развития Европы победили вовсе не расовые особенности, которые подчеркивали историки-идеа­ листы, не воинственность османов и не таланты итальянцев, а неуклонно растущие социально-экономические потребности среднеевропейских и средиземноморских государств и порождае­ мые ими поиски новых торговых путей и новых стран, богатых драгоценными металлами.

Для изучения истории поисков морского пути в Индию не­ обходимо проследить, как экономические нужды толкали европей цев, соответствующих представителей общественных слоев, к вы­ полнению этого в высшей степени трудного и неотложного дела, когда ни маршрута, ни плана, ни кадров, ни денег, казалось, не было налицо.

Всегда бывает, когда какая-нибудь экономическая задача, вы­ ражающая гнетущую потребность, объединяет общества и на­ роды, тогда все силы этих стран, вся наука, вся интеллигенция начинают напрягать мысль в направлении, нужном для ее разре­ шения. На первый план выдвигаются те науки, которые могут как-нибудь помочь найти нужные ответы. География, до тех пор питавшая Европу архаическими, тысячелетней давности кар­ тами Птолемея, стала самой модной наукой. Было известно, что между Средиземным морем и Красным морем тянется узенькая полоска земли. Бесплодно толкались в этот перешеек, думая, что стоит найти из него выход и новый путь в Индию будет открыт.

Другими словами, в X V в. искали тот самый Суэцкий канал, ко­ торый был прорыт только в 1869 г. Отчаявшись выполнить эту задачу, принялись за другую: стали пытаться обогнуть Африку не с востока, а идя из Средиземного моря на запад;

о целом кон­ тиненте, расположенном между Атлантическим океаном и другим, также неизвестным тогда Тихим океаном, понятия не имели.

Обогнуть Африку требовалось для того, чтобы тут же, без дальнейших барьеров, попасть в Индию. Взялись за такую экспе­ дицию нации, населяющие именно приокеанское побережье, — Испания и Португалия.

По инициативе предприимчивого португальского принца Ген­ риха, прозванного Мореплавателем (1394—1460), отправлена была первая экспедиция для изучения западноафриканского по­ бережья. Около основанного Генрихом мореходного училища со­ биралась молодежь, полная предприимчивости и энтузиазма.

Вслед за первой экспедицией смелые мореплаватели проникали все дальше и дальше к югу Атлантического океана. Целые поко­ ления мореходов шли вдоль западного африканского побережья, заходили в каждую впадающую в океан реку все с той же на­ деждой пересечь Африку, которую они представили себе узкой полоской вроде того же Суэцкого перешейка, через какой-нибудь морской пролив, который приведет их в Индийский океан.

Уходили флотилии из трех-четырех кораблей, и если два из них возвращались на родину, то результаты плавания считали хорошими. Хотя они шли вдоль берега, но в тогдашних условиях и такое плавание уносило много жертв, ибо опасность ожидала путешественников отовсюду. Такие попытки продолжались лет сорок, пока одним счастливцам не удалось обогнуть выдающуюся часть земли (мыс Балдор, теперешний Могадор). Вот главные даты знаменательных упорных попыток португальских мореходов добиться намеченной цели: в 1445 г. они уже обогнули устье Се­ негала и открыли дальше к югу Зеленый Мыс;

в 1446 г. был достигнут берег Сиера Леоне;

в 1449 г. — острова Зеленого мыса, а затем и Золотой Берег. Ликование было большое, но оно быстро сменилось полным отчаянием. Направляясь от Гви­ нейского залива к востоку, моряки вдруг наткнулись на тот кру­ той изгиб материка к югу, который идет к Золотому Берегу.

Африка не кончалась. Значит, море, охватывающее Индию, на веки вечные отрезано от других морей, потому что стена афри­ канского материка безнадежно запирает путь к ней. После этого разочарования большинство попыток идти дальше было за­ брошено.

Но в 1471 г. добрались до мыса Лопеса, почти на экваторе;

в 1485 г., через 25 лет после смерти Генриха Мореплавателя, его племянник король Иоанн II послал новую экспедицию под на­ чальством капитана Диего Као, который открыл берег и устье р. Конго, а в 1487 г. Бартоломеу Диас добился, наконец, того, что так долго не давалось ни одной из предшествующих экспеди­ ций. Он достиг крайней южной оконечности Африки — мыса, на­ званного им мысом Мучений. Ни он, ни его современники не знали, что они наткнулись на ту самую географическую точку, которую европейцы искали столетиями и впоследствии переиме­ новали в мыс Доброй Надежды — надежды доплыть до Индии.

Экспедиция вернулась в Португалию, не использовав своей слав­ ной победы. Но самая ткань событий, развернувшихся вокруг вопроса о прямом пути в Индию, все ошибки и представления о размерах и положении Африки явились прямым толчком к от­ крытию неведомого континента.

Мысль о том, что можно открыть морской путь в Индию, на­ правляясь не на восток, а на запад, возникла еще задолго до путешествия Диаса, тогда, когда бесконечно тянувшийся к югу западный берег африканского материка, казалось, навсегда за­ граждал мореплавателям путь в Индийский океан. Смутные, научно еще не доказанные догадки и гипотезы о шарообразности земли уже бродили (в Италии) в умах некоторых географов и не могли не казаться соблазнительными для моряков, все более и более отчаявшихся в возможности обогнуть, наконец, Африку.

Но география как наука, без применения которой, по нашим по­ нятиям, нельзя, отправляясь в экспедицию, ступить ни шагу, находилась в состоянии младенчества. И ученые-географы, и не­ вежественные моряки X V в. одинаково не имели даже и прибли­ зительного представления об истинных размерах земли и пола­ гали, что если земля действительно круглая, то вожделенная Индия должна находиться от Испании или Португалии довольно близко, примерно в нескольких неделях морского пути парусного корабля, если идти прямо от Иберийского полуострова.

Из скандинавских преданий, из легенд, передававшихся в устной традиции от одних моряков к другим, знали или подо­ зревали не только что за Атлантическим океаном лежит какая-то неведомая земля, но что европейцы (именно скандинавы) уже успели там побывать, хоть это и было очень давно, чуть не за полтысячелетия до португальских и испанских путешествий X V в.

Этими гипотезами о шарообразности земли, этими фантастиче­ скими понятиями о небольших размерах земного шара, этими преданиями о неведомой земле на западе Атлантического океана были с конца 70-х годов X V в. охвачены все передовые люди Португалии и Испании.

Эти идеи овладели всецело умом и волей первого человека, решившего искать Индию не на востоке, а на западе.

Как это ни странно, но о Христофоре Колумбе, одном из наиболее знаменитых деятелей своего времени, сохранилось очень мало биографических сведений. По имени он известен всякому сколько-нибудь грамотному человеку на всем земном шаре, но кто он был такой, откуда явился, чем занимался в ранней моло­ дости, еще до того как им овладела упорная, доходившая чуть не до мономании мысль об открытии новых стран, об этом до сих пор ведутся споры и высказываются гипотезы.

Даже происхождение, место и год рождения «странного про­ ходимца», как его якобы характеризовали в молодости приютив­ шие его монахи, точно не установлены. Он родился в пределах Генуэзской республики, на севере Италии, но неизвестно даже, в самой ли Генуе или в другом городе или деревне этой торговой республики. Он скрывал даже от своего сына, написавшего впоследствии его биографию, чем занимались его родители и что делал он сам в молодости. Историки города Генуи, нашедшие в генуэзских архивах некоторые документы, в которых упоми­ нается, впрочем, распространенная фамилия Колумб, твердо стоят на том, что эти документы относятся именно к семье ве­ ликого мореплавателя и что он родился в 1451 г. в семье ткача.

Кроме догадок и позднейших легенд, ничего не известно о нем вплоть до 1476 г., когда он, плывя на одном торговом судне в Англию, потерпел крушение у берегов Португалии и очутился в совсем чужом ему городе Лиссабоне, откуда потом все-таки съездил в Англию и вернулся в Лиссабон, где и устроился на жительство, женился и вскоре потерял жену. Его тесть оказался старым моряком, вышедшим из той школы мореходов, которая создалась еще вокруг Генриха Мореплавателя. Уже с конца 70-х годов X V в. у Колумба возникает мысль о том, что искать путь в Индию можно и должно не огибая Африку, как это стре­ мились до тех пор делать целые поколения мореходов, а держа путь на запад и что, переплывя океан, можно очутиться у бере­ гов Восточной Азии. Ближайшей же целью Колумба было от­ крыть таинственную Антилию, остров или группу островов, о существовании которых доходили упорные слухи уже с сере­ дины X V в. Один мореход (Санхен) уверял Колумба, что он лично побывал уже на этих далеко к западу лежащих островах.

Может показаться непонятным, почему Колумба тогда не предали сожжению за многократные утверждения, что земля круглая, или не заставили, как Галилея, отречься от своих убеждений. Мало того, почему монархи и Ватикан нашли по­ лезным не только выслушивать Колумба, но и построить на основе его предложений целую политическую теорию.

На этот вопрос надо дать ответ. Дело в том, что в X V в.

папская курия не боялась за свое владычество, поскольку научные споры распространялись лишь в высоких кругах общества;

часть духовного сословия не прочь была полиберальничать, выражая интерес и сочувствие к новым теориям. Раз при папе Льве X ве­ лись диспуты о бессмертии души, то настаивать на собственном научном убеждении было не страшно, особенно при соизволении короля, материально заинтересованного и находившего нужным в данном случае умерять излишнюю ревность инквизиции в за­ щиту того, в ком он усматривал подходящего агента. Когда же в X V I в. грянула протестантская реформация, движение гораздо менее скептическое и менее освободительное, но направленное против католицизма и связанной с ним власти абсолютизма, охва­ тившее широкие народные массы и оторвавшее от католицизма североевропейские государства, только тогда папство обратилось к свирепейшей реакции и прекратило потворство всем либераль­ ным учениям, которые подтачивали Библию. Выступи Колумб не в 1470, а в 1570 г., он бы, конечно, погиб или подвергся пресле­ дованиям со стороны церковников, хотя о шарообразности земли известно было в Европе с античных времен и многие европейские ученые разделяли это убеждение.

Было еще одно обстоятельство, которое его ограждало. Свое предложение он сначала внес в Португалии, затем, через своего брата Бартоломео, во Франции, но и тут и там оно рассматри­ валось не как ересь, а как бред сумасшедшего или в лучшем случае вздорная фантазия и попросту отвергалось. В общем поиски правительственной или частной поддержки длились около 12 лет. Колумб был более удачлив в Испании, куда обратился в последнюю очередь. Испанские монархи Фердинанд и Иза­ белла, типичные правители своей эпохи, были готовы поддержать прерогативы королевской власти деньгами ради взаимно выгод­ ных предприятий. На практике Фердинанд проводил политику, породившую лет 30 спустя теорию Макиавелли: «Хорош тот, кто хорош интеллектуально, а не морально». Он не только созна­ тельно покровительствовал банкирам, торговцам и начинающейся промышленности, но участвовал как акционер во многих компа­ ниях. После долгих переговоров с Колумбом он учел, что как бы ни было рискованно отпускать средства на неслыханную экспедицию на запад от Африки, в открытое море, которое должно якобы привести на восток, в Индию, необходимые суммы в сущности так ничтожны по сравнению с обещанными результатами, что надо цепляться за малейшие планы победы. Заинтересованность Фердинанда объяснялась также опасениями соперничества Пор­ тугалии и ее успехов в области мореплавания. В разгар сомнений относительно проектов Колумба, в 1487 г., пришла весть, что Бартоломеу Диас обогнул мыс Доброй Надежды. Надо было то­ ропиться.

В идеалистической историографии, склонной признавать ру­ ководящую роль героев во всем историческом процессе, долго держалась красивая романтическая легенда — известный канон о гениальном, почти ясновидящем Колумбе, которого озарило внезапное прозрение и который, всеми гонимый, голодный, в лохмотьях, преследуемый насмешками и непониманием, доби­ вается судов и людей для путешествия, в ореоле великого стра­ дальца за идею, героя духа, фанатика новой научной мысли.

Особенно способствовали распространению таких взглядов ма­ стера романтической школы Шатобриан, Гейне. Последний на-, зывал Колумба гением, благодетелем, «удлинившим цепь, ско­ вывающую человечество», великим бескорыстным идеалистом и негодовал на историков, которые рядом с Колумбом вписали «имя наглое Кортеса». Теперь ни более реалистический и науч­ ный подход к историческим событиям, ни более глубокое и об­ стоятельное изучение материалов уже не позволяют повторять эти искажающие историческую истину красивые вымыслы. Мы знаем, конечно, что Колумб был человеком большой и упорной мысли, воли и смелости, но также и то, что вера в предстоящие свои открытия переплеталась у него с непосредственной алч­ ностью. По своим устремлениям и задаткам он был ближе к Кор­ тесу и другим «конкистадорам» (завоевателям), чем это казалось поэтам. Колумб жил и действовал в эпоху первоначального на­ копления, когда сама обстановка создала человека, искавшего новых путей, рвавшегося к новым победам, смелого, предприимчи­ вого, полного жажды жизни и уверенности в будущем. И сам он по личным целям был человеком своего времени: он мечтал о богатстве, о золоте, валяющемся под ногами, о том, что он бу­ дет в этих новых волшебных странах наместником короля, «ве­ ликим адмиралом» западного океана и т. д. Он долго, ожесто­ ченно, люто торговался по поводу всех этих будущих своих прав и привилегий, затягивал на целый год подписание договора с казной, жаловался, настаивал на все новых привилегиях для себя. Дело едва не сорвалось из-за слишком уж неумеренных претензий Колумба на будущие доходы и богатства и неясностей тех доводов, которые он приводил в доказательство своих пред­ положений. Он было уже оставил королевскую резиденцию и поплелся искать счастья по дороге в Кордову, когда его догнал верховой гонец и вернул к королеве. Изабелла согласилась.

17 апреля 1492 г. был подписан договор между королем Ферди­ нандом и королевой Изабеллой, с одной стороны, и Христофором Колумбом — с другой. По этому договору король и королева де­ лали Колумба наследственным «адмиралом и вице-королем» всех земель, которые он откроет в будущем, ему навсегда гарантиро­ вали 7ю всех будущих доходов с этих земель, 7в всех доходов всякой будущей торговой экспедиции, которая будет послана кем бы то ни было в эти новые страны. Королевским указом от 30 апреля того же года портовому городу Палосу было прика­ зано дать в распоряжение Колумба два корабля (спустя некото­ рое время дали еще один). Уже раньше Колумб завязал в Па лосе связи с очень известными там опытными и искусными мореходами тремя братьями Пинсонами. Они приняли деятель­ нейшее участие в снаряжении экспедиции и в подборе экипажа.

В июле 1492 г. все три каравеллы («Санта Мария» под началь­ ством самого Колумба, «Пинта» и «Нинья» под начальством братьев Пинсонов) были вполне готовы. На всех трех судах было 90 человек матросов и боцманов. Это были матросы, которых наняли Пинсоны, как обыкновенно нанимали матросов в те вре­ мена, и легенда, по которой будто бы матросами в распоряжение Колумба были предоставлены преступники из тюрем или отпу­ щенные на волю каторжники, возникла в буржуазной историо­ графии и служила только возвышению самого вождя. Конечно, следует предположить, что все эти люди были неробкого де­ сятка. За все время, что себя помнит человечество, не приходи­ лось предпринимать подобное плавание в неизвестную водную пустыню. Ведь даже самые далекие путешествия X V в. с целью найти морской путь в Индию (о более ранних нечего и говорить) были путешествиями по существу каботажными вдоль западного берега Африки. Тут же приходилось готовиться к плаванию на долгие месяцы, с перспективой длительное время ничего не ви­ деть, кроме воды и неба.

3 августа 1492 г., в 8 часов, в присутствии толпы обывателей города Палоса, собравшихся на берегу, Христофор Колумб от­ дал приказ отчаливать. Началось самое удивительное по своим конечным результатам путешествие, какое когда-либо совершали люди от начала своей истории.

Единственную остановку, очень продолжительную (три не­ дели), Колумб сделал на Канарских островах, где чинили руль «Ниньи» и поставили другие паруса. 6 сентября отплыли от Канарских островов и направились в неведомый океан.

На карте, служившей Колумбу, нет ничего хотя бы отда­ ленно похожего на конфигурацию земного шара. Хранил он двадцатилетней давности письмо географа Тосканелли, в кото­ ром повторялись предположение об округлости земли и заме­ чание о летописце XI в. Адаме Бременском, который расска­ зывал, что какие-то исландские рыбаки, отнесенные ветром на запад, приплыли к земле, откуда выбегали красные люди с перьями.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.