авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 15 |

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР Е.В.ТАРАЕ ОЧЕРКИ ИСТОРИИ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ КОНЕЦ ХУ-НАЧАЛО X I X В ...»

-- [ Страница 10 ] --

Говорить о том, что уже во время французской революции ан­ глийское правительство агитировало само в пользу освобождения рабов, да еще с целью «погубить» французское владычество во фран­ цузских колониях, можно, только сознательно извращая историю.

Как и все страны, втягивающиеся в обороты рынка, где господ­ ствует капиталистический способ производства, североамерикан­ ские колонии (а потом Соединенные Штаты) пережили сравни­ тельно «мягкий» период рабства, быстро сменившийся ужасами производства прибавочной стоимости и сверхсильного напряжения рабского труда. Эта смена, так выпукло сформулированная и так доказательно аргументированная в I томе «Капитала», произошла очень рано почти на всех плантационных хозяйствах как Вест Индских островов, Южной и Центральной Америки, так и анг­ лийских североамериканских колоний. Фактически мы знаем, что засекание до смерти, сажание в колодки и надевание рогаток, а также продажа враздробь »к ранняя смерть рабов — все это было обычным в Виргинии, Мериленде, обеих Каролинах, Джорджии задолго до того времени, когда буржуазии северных штатов показалось выгодным отменить рабство и когда поэтому началась соответствующая агитация, появились миллионные ти­ ражи «Хижины дяди Тома» и т. д. Но в историографии нынеш­ него времени, как и в других главах буржуазной историографии, замечается не простое топтание на месте, а шаг назад. Ярче всего это можно, конечно, проследить на популярной и учебной лите­ ратуре. Где теперь дядя Том со своей хижиной, где сентимен­ тальная жалость добронамеренной Бичер-Стоу и возмущение звер­ ством плантаторов?

Перед нами, например, вышедшая в свет в июле 1932 г. в Фи­ ладельфии и великолепно изданная книга «История Америки для юных американцев».4 Эта книга — учебник для средней школы, и написана она очень живо, умело и притом прекрасно иллюстри­ рована! Тщетно ищем в ней хоть один звук о том, что, скажем, рабам жилось несколько хуже, чем плантаторам, их владельцам;

нет ровно ничего, что могло бы навести читателя на мысль о том, что рабство — не весьма благотворный и нормальный институт человеческого бытия. Единственная иллюстрация, относящаяся к рабству, изображает ангелоподобную плантаторшу с корзинкой припасов в руках, подходящую к кокетливому домику, откуда ей навстречу приветливо улыбается негритянка. В пояснении на той же странице сообщается, что «ежедневным занятием (сЫ1у У1811) вла­ делиц плантаций было посещение негритянских хижин». Вот и все. Больше об отношениях между рабами и их хозяевами ничего не говорится.

Крутая социально-политическая эволюция, характерная для идеологов современной американской буржуазии, сказалась и тут.

Теперь следует обратиться к положению в Южной Африке.

Долгое время она оставалась известной лишь португальским морякам, делавшим остановки по пути из Европы в Индию и из Индии в Европу. В 1510 г. при подобной высадке был убит гот тентотами вице-король португальской Индии дон Альмейда, воз­ вращавшийся в Европу. Вообще устроить обширную колонию пор­ тугальцам в то время долго не удавалось. Отдельные смельчаки исследователи иногда погибали в чащах Южной Африки от на­ падений диких зверей и стычек с местными племенами.

С конца X V I в. Южной Африкой начинают интересоваться англичане и голландцы. Знаменитый английский мореплаватель и пират сэр Френсис Дрейк во время своего кругосветного пла­ вания в 1580 г. побывал возле мыса Доброй Надежды, а в 1583 г.

здесь впервые появились (тоже проездом) отправлявшиеся в Ин­ дию голландцы. Но и эти искатели новых владений не решались оставить там часть пассажиров или экипажа судов в качестве ко­ лонистов. Производилась с очень большой опаской меновая тор­ говля с местными жителями (и больше всего с готтентотами) — вот все, на что отваживались европейские мореходы во время своих стоянок у берегов Южной Африки.

Уже к середине X V I I в. все европейские державы, торговав­ шие с Индией, стремятся запастись прочными, обильно снабжен­ ными морскими станциями и базами для судов, идущих из Европы в Индию или совершающих обратный рейс. Нельзя было вечно зависеть в своем продовольствии и в спокойном отдыхе от мест­ ных племен, понимавших, что ничего, кроме смерти или рабства и ограбления, им лично от этих белых пришельцев в удел не до­ станется.

В 1651 г. английская Ост-Индская компания овладевает остров­ ком на Атлантическом океане, к западу от Африки, названным островом Святой Елены, португальцы основывают первое посе­ ление на Мозамбике (на юго-востоке Африки), французы начи­ нают подбираться к необъятному острову Мадагаскар, к северо востоку от южного берега Африки, и заводят сношения с мест­ ными царьками. Наконец, богатейшая голландская Ост-Индская компания затевает и осуществляет прочное завоевание крайней южноафриканской земли вокруг мыса Доброй Надежды.

Эта голландская Ост-Индская компания, как мы видели, ока­ залась бессильной удержать в своих руках североамериканское владение и должна была «уступить» его англичанам, превратившим Новый Амстердам в Нью-Йорк. Но на востоке, в Индии, эта компания была в X V I I в. очень сильна, сильнее аналогичной английской компании. Голландская Ост-Индская компания к 50—60-м годам X V I I в. была в полном смысле слова великой державой, имевшей в своем распоряжении около 40 военных су­ дов, больше 150 торговых кораблей, около 10 тыс. хорошо воору­ женных наемных солдат;

и чем труднее становилось этой голланд­ ской компании отстаивать затерянную в Северной Америке и теснимую со всех сторон одинокую факторию, тем с большей энер­ гией голландское купечество устремлялось на восток, в Индию, на острова Малайского архипелага — на Яву, Суматру, — и тем явственнее становилась необходимость обзавестись прочной и хо­ рошей «стоянкой» для голландских кораблей по пути из Европы в Индию. Случай помог делу. В 1648 г. большой корабль гол­ ландской Ост-Индской компании «Гарлем» потерпел крушение около мыса Доброй Надежды. Экипаж, выброшенный на пустын­ ный берег, должен был пять месяцев ждать выручки. За это время голландцы установили мирные отношения с готтентотами, доставлявшими им хлеб и мясо в обмен на продукты огородов, которые голландцы завели, посеяв разные семена, спасенные ими при кораблекрушении, а также в обмен на кое-какие вещи с погиб­ шего судна. Через пять месяцев они были взяты на борт подо­ шедшего голландского брига, причем экипаж этого брига, погибав­ ший от цинги, был в свою очередь спасен этими взятыми на борт случайными «колонистами», накормившими экипаж брига свежим мясом и свежими овощами.

Все это приключение наделало много шума в голландских тор­ говых кругах. Двое из спасенного экипажа «Гарлем» обратились с письмом к правлению голландской Ост-Индской компании, пред­ лагая устроить колонию-станцию в тех местах, где они пять ме­ сяцев были невольными первыми поселенцами. Компания согласи­ лась, и в 1652 г. первая партия колонистов во главе с предста­ вителем компании Ван-Рибееком высадилась у мыса Доброй Надежды.

Голландская колония быстро выросла и окрепла. С одной сто­ роны, помогали превосходные климатические условия, наличие прекрасной питьевой воды, обильные возможности для скотовод­ ства, земледелия, в частности огородного хозяйства;

с другой стороны, сказалась существенная помощь от богатейшей голланд­ ской Ост-Индской компании, от кораблей, которые быстро освои­ лись с этой полезнейшей для них станцией по пути в Индию и из Индии. Вопрос о работе в поле и на огородах был разрешен очень легко и быстро: не успели первые колонисты осесть на новом месте, как голландский бриг, встретивший неподалеку португальское судно, вступил с ним в бой и, победив, снял с него драгоценный груз — 250 африканских рабов, которых португальцы куда-то везли. Этих рабов голландский бриг и продал компании для нужд колонистов мыса Доброй Надежды, куда он подошел за провиан­ том. По мере того как колония богатела, она покупала рабов, поручая заказы работорговцам, которые орудовали главным обра­ зом у западноафриканских берегов.

Голландские колонисты с самого начала воспретили обращать в рабство непосредственных своих соседей готтентотов, сообра­ зив, что это слишком рискованно и опасно.

На средства компании вскоре был выстроен укрепленный за­ мок не столько против готтентотов, сколько против французов и англичан (португальцев в это время уже не боялись: вторая по­ ловина XVII в. была временем быстрого заката португальской 18 Е. В. Тарле колониальной империи, и португальцы только отбивались от гол­ ландцев всюду, где встречались с ними, но уже не помышляли о новых завоеваниях).

С конца X V I I столетия, особенно после отмены Нантского эдикта во Франции (1685 г.), тысячи и тысячи гонимых Людо­ виком X I V французских гугенотов бросились искать за морем убежища, и немало их попало в эту новую голландскую Капскую колонию у мыса Доброй Надежды. Кап — мыс по-голландски, и голландский поселок стал называться Капштадтом (ныне Кейп­ таун). Французские гугеноты научили колонистов виноделию и целому ряду ремесл. Рабский труд играл все большую и большую роль в экономической жизни колонистов.

Тут нужно отметить одну черту, которую часто недостаточно отмечают многие историки, повествующие о первых временах южноафриканской колонизации на основании сентиментальных россказней, очень свойственных голландской традиционной исто­ риографии. Среди восторженных восхвалений стойкости, храб­ рости, простоты нравов, суровой морали, богобоязненности и прочих душевных красот, коими небо одарило этих первых гол­ ландских колонистов (боэров, или буров), неизменно отмечается еще одна — мягкость в обращении с рабами. По этому поводу следует прежде всего не преувеличивать этой мягкости. Буры подвергали своих рабов жестоким телесным наказаниям всякий раз, когда, по их мнению, рабы этого заслуживали. Если же участь раба голландских колонистов в Южной Африке не привле­ кала к себе такого внимания мирового общественного мнения, как например в Америке, то происходило это оттого, что настоя­ щая, столбовая, так сказать, широкая дорога, которой шла рабо­ торговля в X V I I и X V I I I вв., пролегала через центральные ши­ роты Атлантического океана, примерно между 20° северной и 5 е южной широты;

уже от 20 или 25° к северу или от устьев Конго к югу работорговцы не очень любили отклоняться. Да и смысла особого не было: главные рынки сбыта — Антильские ост­ рова, Бразилия, Мексика, через которую долго снабжались северо­ американские английские колонии, — лежали в пределах указан­ ной полосы.

Что касается рынков закупки рабов в Африке, то и здесь южнее устьев Конго работорговцы не промышляли, даже и на уча­ стке от экватора к устьям Конго постоянно посещаемых рабских рынков не было, и все главные закупки рабов совершались на по­ бережье от берега Зеленого мыса (т. е. 20—17° северной широты).

Следовательно, отклоняться от этого главного пути, совершать громадный рейс от экватора до 33—35° южной широты только за­ тем, чтобы продать рабов маленькой голландской колонии, зате­ рянной у мыса Доброй Надежды, нисколько не представлялось выгодным работорговцам и нанимаемым ими капитанам. Таким образом и случилось, что рабов в Капскую колонию ввозили не из Центральной Африки, а из Индии и с островов Малайского архипелага, и ввозили корабли, шедшие обратным рейсом из Азии в Европу, по пути, между делом, в качестве случайного, сбывае­ мого по дороге товара. А с этими малайскими и индийскими ра­ бами не только в Капской колонии, но и в других местах обраща­ лись все же не так, как с рабами из Африки, и прежде всего по­ тому, что по физической своей природе они не выдержали бы долго той жизни, которую выносили африканцы.

Каждый такой малайский или индийский раб стоил (в конце XVII и в первой половине XVIII в.) в колонии около 6 фунтов стерлингов, сумма по тому времени огромная. Они были относи­ тельно более развиты, чем обычные рабы. Большинство было либо мусульманами, либо буддистами, либо принадлежало к какому-ни­ будь толку брахманизма. Они нередко выучивались голландской грамоте. В Капской колонии уже с конца XVII в. действовал закон, по которому раб, если он исповедовал христианскую веру и примерно вел себя, а также знал голландский язык, по истечении тридцатилетнего пребывания в рабстве мог выкупиться на сво­ боду, уплатив при этом своему хозяину сумму, равную 872 фун­ там стерлингов в английской или голландской монете. Но это от­ носилось только к привезенным рабам, а не к тем, которые уже родились в колонии от рабов-родителей. Рабов секли очень же­ стоко, но хозяева при этом должны были прибегать к помощи по­ лицейской власти, которая и определяла число ударов. Работа была очень тяжелая, но, как сказано, буры принуждены были счи­ таться с относительно небольшой выносливостью своих рабов, привезенных из Южной Азии и с Малайских островов. Можно утверждать, что китайские кули — вольнонаемные рабочие, рабо­ тавшие в той же Капской земле у тех же буров, — умирали, надо­ рванные непосильным трудом, в гораздо более молодом возрасте, чем умирали их предшественники, привозные рабы: ведь кули в случае смерти можно было без малейших специальных затрат заменить другим таким же наемным кули, тогда как смерть раба в XVII—XVIII и в первой трети X I X в.

знаменовала для бура чистую потерю по крайней мере в 6 фунтов стерлингов. Голланд­ ские переселенцы далеко не все были крестьянами, но название «крестьянин» (по-английски Ьоог — боэр, или бур) за ними оста­ лось с первых времен и сохранилось для голландского населения бывших бурских республик. Возникновение самих этих республик относится уже к первой половине X I X столетия, когда теснимые англичанами, захватившими Капскую колонию еще в 1795 г., буры решились наконец отойти несколько к северу и основали там два самостоятельных государства — Трансваальскую и Оранжевую республики. Обе эти республики были завоеваны англичанами в 1899—1902 гг. Но эти события уже относятся к той позднейшей эпохе, которую мы здесь не рассматриваем. Следует лишь дать общее представление о том, что делалось в Южной Африке до 18* того, как она попала отчасти в прямое обладание, отчасти в зави­ симость от Англии.

З а все время голландского владычества, т. е. с 1652 г., когда были заложены первые здания будущего Капштадта, и вплоть до 1795 г., когда, как сказано, англичане эту Капскую колонию от­ няли у Голландии, переселенцы — буры — жили фактически предо­ ставленные самим себе, пользуясь, правда, не очень широким ад­ министративным самоуправлением, но зато почти независимым от метрополии судом. Голландская Ост-Индская компания, для кото­ рой все-таки эта колония имела довольно малую коммерческую ценность, назначала туда губернатора. Она заботилась о том, чтобы стоянка для ее судов была тут надежной, комфортабельной и богато снабженной. Она поощряла иммиграцию, охотно давала земельные участки, помогала обзаводиться всем нужным. Она требовала лишь, чтобы все, что колонисты желают продать за границу, они бы продавали только ей, Ост-Индской компании. Да еще* требовала как натуральную повинность обеспечение стороже­ вой башни вооруженной охраной днем и ночью. В остальном она оставляла их в покое. Но в 1707 г. компания воспретила дальней­ шую иммиграцию в Капскую колонию из Европы. С одной сто­ роны, боялись притока французских протестантов, туго сливав­ шихся с голландским населением колонии, боялись возможности французского завоевания если не сейчас, то со временем, когда эти французские изгнанники примирятся с покинутым ими отече­ ством. С другой стороны, компания боялась, что непомерный рост населения приведет рано или поздно к тому, что колония потре­ бует полной самостоятельности и своя собственная удобная стоянка для кораблей все же ускользнет от полной власти компа­ нии. Постепенно буры оттеснили бушменов и готтентотские пле­ мена, жившие в непосредственной близости к мысу Доброй На­ дежды, и последовали за ними (вытесняя их все дальше и дальше) на север, причем высокая производительность этих но­ вых земель, великолепные пастбища, леса, богатые дичью, реки (вроде Великой Рыбной реки в 400 английских милях от Кейп­ тауна), кишмя кишевшие рыбой, — все это манило буров к даль­ нейшим разведкам и походам на север. Но в половине XVIII сто­ летия коса нашла на камень, обнаружилось внезапное и очень грозное сопротивление со стороны многолюдного и очень сильного среднеафриканского племени банту и других племен. Уже в течение нескольких столетий они, как обнаружили впоследствии этногра­ фия и филология, подвигались из Центральной, Экваториальной Африки к югу, побеждая или присоединяя к себе встречные маленькие народы. Они шли к югу, двигаясь тремя потоками, при­ чем центральный и восточный потоки этого медленного нашествия направлялись прямо наперерез бурам, к Великой Рыбной реке, к которой буры приближались с юга, от мыса Доброй Надежды и Кейптауна. Те племена банту, с которыми больше всего соприкаса лись буры, носили разные названия — свази, зулусы, тембу, ксоса и т. д. Они были очень воинственны и упорны, и, хотя у них не хватило в конце концов силы уничтожить буров, последние также не имели сил приостановить их движение на юг. Таким образом, голландскому расселению на юге Африки был положен предел, хотя африканские племена не избежали гнета колонизаторов.

В течение всего рассматриваемого периода (и далеко за его пределами, в сущности до последней четверти X I X в.) колонисты Южной Африки занимались главным образом земледелием, скотоводством, рыбной ловлей, охотой и даже старались вну­ шить редким иностранцам, которые к ним являлись и оставались у них для изучения страны, что самое рабство у них не такое, как в других местах, что оно у них не голландское, английское или американское, а библейское, и что их так же нельзя назвать плантаторами, как нельзя назвать этим словом, например, Авраама или какого-либо другого израильского патриарха. Коло­ ния долго не вступала полностью в экономический круговорот европейского торгового, а затем промышленного капитала. Но, ко­ нечно, библейские сравнения тут были до курьеза неуместны, все-таки Капская колония была колонией голландского капитала и была аванпостом европейских конкистадоров, правда затерян­ ным на юге необъятной и почти вовсе неведомой тогда части света. Когда в эпоху французской революции 1789 г., воспользо­ вавшись тем, что Голландия попала во власть французов, Англия решила отбить по возможности все голландские колонии, участь Капской земли была решена;

экскадра английского адмирала Эльфинстона без всякого труда овладела этой колонией, что про­ изошло 16 сентября 1795 г. Это событие было лишь началом позднейшего завоевания англичанами всей Южной, Юго-Восточ­ ной и Юго-Западной субэкваториальной Африки. С момента втор­ жения сюда английского капитала созданы были условия для еще большего усиления колониальной эксплуатации.

=^^%^^= ^х^ ОЧЕРК ОДИННАДЦАТЫЙ Американские колонии в последней четверти XVII и пер­ вой половине XVIII в. Потеря Канады французами и значение этого факта для североамериканских колоний. Взрыв революции в Северной Америке. Вмешательство французов. Поражение англичан в Америке и их победы в Индии.

еставрация Стюартов и особенно царствование Якова II были временем, когда всякая самостоятельность колоний признавалась чуть ли не государственным преступлением и все их старые привилегии и права бесцеремонно попирались.

Губернатор Новой Англии (живший в Нью-Йорке) Эндрос, уполномоченное и доверенное лицо короля Якова II, проводил последовательную политику объединения всех английских колоний в Северной Америке в одно административное целое, в страну, все­ цело подчиненную английскому королю и управляемую его на­ местником. С чисто формальной стороны это ему и удалось, но колонисты отнюдь с этим не мирились. Тайный, но упорный ропот шел по колониям. Американцы считали себя особой от англичан нацией уже тогда, и в сущности все главные предпосылки разра­ зившейся 100 лет спустя буржуазной революции 1774—1783 гг., навсегда отторгнувшей североамериканские колонии от Англии, были налицо, хоть и в несравненно менее сильной и отчетливой степени, уже в 70-х годах. Профиль будущего, еще отдаленного восстания уже начинал, еще пока слабо, вырисовываться. Как уже было сказано, после «славной революции» 1688—1689 гг.

в Англии английские колонисты в Америке сменили официальных представителей короны, посадив на их место своих представителей.

Однако внутри страны английские колонисты вели ожесточен­ ную борьбу. Индейские племена еще не оставляли мысли об изгна­ нии пришельцев. Отчаянная попытка коренного населения сбро­ сить иго белых грабителей — «война Филиппа» — закончилась но вой победой колонистов над местными племенами, порабощением и вывозом за пределы колоний массы причастных к восстанию индейцев для обмена их на африканских рабов. Борьба с голланд­ цами, нетрудная и недолгая, кончается полным подчинением гол­ ландского элемента английскому владычеству, и новозавоеванный, отнятый у голландцев порт Нью-Йорк (бывший Новый Амстер­ дам) благодаря ряду счастливейших географических условий сде­ лался вскоре одним из главных источников торгового процветания и обогащения колониальной буржуазии. Все это благополучие строилось, конечно, на земельном ограблении индейцев, которые уходили на запад, постепенно вымирали, быстро сокращаясь в числе. Конечно, и среди белого населения уже давно углубились социальные расслоения, уже давно крепчал антагонизм между быстро богатевшими плантаторами южных колоний и хуторянами и фермерами на севере, давно уже и в городском ремесле масте­ рам-хозяевам приходилось считаться с борьбой подмастерьев и учеников против хозяйской эксплуатации и с уходом учеников и работников на более прибыльные места. Мелкое землевладение страдало от ростовщичества. Наконец, по мере быстрого роста рабовладения ставился уже нередко вопрос о том, какими коллек­ тивными мерами держать в повиновении и сделать безопасной эту массу люто эксплуатируемых и жестоко угнетаемых рабов.

Словом, в Новой Англии не было, конечно, ничего, подобного той мирной и счастливой Аркадии, которую позднейшие историки и песнопевцы североамериканской буржуазии хотели усматривать в социальных отношениях, сложившихся в приатлантических ан­ глийских колониях конца X V I I и первой половины XVIII сто­ летия.

Но налицо, бесспорно, были условия, которые до поры до вре­ мени несколько замедляли процесс обострения классовой борьбы среди белого населения колоний. Батрачество в сельском хозяйстве было тогда крайне редким явлением не только вследствие широ­ чайшего распространения рабского труда, но также и потому, что неисчерпаемый запас свободных, никому не принадлежавших (т. е.

принадлежавших индейцам) земель позволял буквально всякому переселенцу стать собственником-хуторянином. Особенно легко это было многосемейным, имевшим подрастающих или взрослых детей. Точно так же в городах работник или ученик, недовольный мастером, уходил от него к другому, и эта угроза захода действо­ вала сильно и беспроигрышно: людей ремесла, сколько-нибудь обу­ ченных, было мало, а потребности росли не по дням, а по часам.

Только несколько десятилетий спустя после обоснования на но­ вом месте колонисты окончательно убедились, какая роскошная страна, какая благодатная почва попала в их руки. Всем истори­ кам экономического быта Европы известен факт громадного раз­ вития агрономической литературы в X V I I и XVIII столетиях, задолго до физиократов. Землевладельческий класс (независимо от сословного своего характера), захваченный экономическим кру­ говоротом, одинаково требовал интенсификации сельского хозяй­ ства, усовершенствованной техники, научной помощи. Все изобре­ тения и усовершенствования земледельческой техники крайне интересовали заатлантических переселенцев, имевших землю, о ко­ торой в Европе могли только мечтать. Недаром один из героев американской революции Бенджамен Франклин прославлялся современниками не только за свои научные труды и дипломати­ ческие достижения, но и за то, что нашел несколько новых спосо­ бов удобрять землю и улучшил сорт американского клевера.

По мере того как богатела и крепла колониальная буржуазия, начинал понемногу возникать и принимать довольно отчетливые очертания вопрос: что выгоднее, продолжать оставаться под эги­ дой Англии или же отрешиться от нее и повести совершенно са­ мостоятельное политическое существование? В самом деле, уже в эпоху реставрации Стюартов Англия ничего в сущности не да­ вала колониям такого, чего они не могли бы получить от Голлан­ дии, или Франции, или от тех же англичан, вовсе и не будучи с ними связанными политически. Мало того, Англия в лице пра­ вительственной власти и в лице тех торговых компаний и владель­ цев, которым в свое время правительство давало «патенты» на но­ вые места за океаном, определенно эксплуатировала колониальное население. Эксплуатация была либо прямая — взимание налогов посредством особых обложений, либо косвенная — сбор пошлин с ввоза и вывоза товаров, монопольное право английских купцов, английских промышленников, английских судовладельцев тор­ говать с колониями, находящимися в подданстве у его величества английского короля. Нельзя даже сказать, что колонисты ощу­ щали эту эксплуатацию очень уж тяжко или чтобы назначаемые к ним из Лондона губернаторы проявляли себя хищниками вроде английских правителей в Индии. Но тут было другое. Раздражала временами совершенная бесполезность, ненужность английского суверенитета. Приходилось оплачивать какую-то фикцию, когда-то имевшую смысл, а потом совсем его утратившую. Военная помощь со стороны Англии против индейцев, французов и голландцев была совершенно сведена к нулю во все долгие годы английской революции. Да и при раставрации Стюартов в обоих случаях, когда военная помощь со стороны метрополии очень и очень при­ годилась бы, колонисты были принуждены в самые решительные моменты рассчитывать исключительно на свои силы — и в 1662— 1664 гг., когда завоевывали Новую Голландию (будущий штат Нью-Йорк), и в 1676 г., когда шло восстание Филиппа и индейцы теснили их к берегу, разоряя и сжигая города, поселения и отдель­ ные одинокие фермы.

Настроения, весьма родственные тем, которые проявились спустя три четверти века, были в зародыше уже налицо в северо­ американских колониях Англии, когда вторая английская «рево люция» низвергла Якова II Стюарта и когда штатгальтер голланд­ ский Вильгельм Оранский и жена его Мария были избраны пар­ ламентом на английский престол.

Как только это случилось, североамериканские колонии при­ нуждены были вспомнить о близком враге, который был посильнее голландцев и пострашнее индейцев, для обороны от которого без помощи Англии ни в коем случае обойтись было невозможно.

В ту декабрьскую ночь 1688 г., когда убегавший от лица «рево­ люции» король Яков II бросил в Темзу большую государственную печать Великобритании, вместе с этой погрузившейся на дно пе­ чатью канула в вечность вся внешнеполитическая система, поддер­ живавшаяся так долго Стюартами, и как европейские великие дер­ жавы, так и их колонии оказались внезапно перед совершенно но­ вой обстановкой.

При Стюартах уже выяснилось с достаточной ясностью, что у английских купцов, промышленников, судовладельцев, колониза­ торов есть два сильных врага — Голландия и Франция — и что второй враг опаснее первого и даже может со временем стать почти таким же опасным, каким в прошедшем X V I в. был испан­ ский колосс.

Но Голландия, опередившая англичан и французов в своем экономическом развитии, уже в последние годы X V I столетия, буквально сразу же после освобождения от испанского влады­ чества, начала занимать враждебную позицию против своих вче­ рашних союзников. Голландцы стали так же враждебно относиться к старым колониальным державам, как и к новым претендентам и конкурентам. Они упорно изгоняли (и изгнали) португальцев из целого ряда тропических и субтропических островов, где те хо­ зяйничали со времен Васко да Гамы и Альбукерке. И столь же упорно они противились распространению английской торговой и колонизаторской деятельности.

Начался ряд войн и столкновений между англичанами и гол­ ландцами, и мы видели, что почти весь XVII век прошел под зна­ ком таких столкновений и что Кромвель привлек сердца англий­ ского купечества удачной войной с голландцами, а Карл II раз­ дражал это сословие неудачной войной с голландцами. И по­ скольку Людовик X I V боролся с теми же голландцами, постольку он был желанным союзником английского купечества. Только этим объясняется, что всем отлично известный факт «тайного» по­ лучения Карлом II денежных субсидий от Людовика X I V так мало повредил Карлу II в глазах английской буржуазии. Людо­ вика X I V боялись, чуяли, что с ним еще будет много опасных споров и осложнений, но до последней крайности не хотели навя­ зывать себе тяжелую войну с Францией, пока не сломлены гол­ ландцы. Голландцы к моменту падения династии Стюартов еще не были экономически сломлены, но их политическая мощь была сильно подорвана жестокой, нескончаемой войной с Людовиком X I V (потому что перерыв между Нимвегенским миром 1678 г. и нача­ лом новой войны был только перемирием, не очень соблюдавшимся обеими сторонами), и впредь было ясно, что они во внеевропей­ ских водах тоже не будут уже в состоянии сохранить военное могу­ щество.

Но зато внезапно выдвинулся грозный вопрос об отношениях с Францией. Французы в это время уже выдвинулись в первый ряд экономически и политически могущественных государств, кото­ рые имеют полную возможность захватывать заморские страны, опираясь не только на большой, хорошо организованный флот и большую заморскую армию на местах захватов, но и на свою наступательную силу и влияние в самой Европе.

Экономически они еще не достигли во многих отношениях уровня Голландии, у них промышленность, усиленно насаждаемая Кольбером, еще не давала таких совершенных фабрикатов, какими уже давно славилась Голландия, но сельскохозяйственная база была гораздо обширнее, земледелие и виноделие давали всему хозяйству страны много питательных соков. Меркантилистская система, окончательно усвоенная французской экономической по­ литикой, со времен Кольбера обеспечивала огромный и богатый внутренний рынок для французской промышленности. Войны про­ тив Голландии должны были решительно сокрушать ее экономи­ ческую конкуренцию. Пока эта цель не была достигнута, Людо­ вик X I V не желал ссориться с Англией, черед которой должен был наступить лишь после Голландии. Он поэтому с самого начала самостоятельного правления, хронологически совпавшего с на­ чалом реставрации Стюартов (1660), не только находился с Англией в совершенно мирных отношениях, но систематически снабжал Карла II, а потом и Якова II безвозвратными ссудами и субсидиями, нужными им для того, чтобы чувствовать себя бо­ лее или менее независимыми от парламента. В течение всего пе­ риода реставрации Стюартов и при Карле II (1660—1685), и при Якове II (1685—1688) в Европе так и смотрели на Англию, как на вассальную державу, фактически подчиненную требованиям по­ литики французского короля.

Декабрьская «революция» 1688 г. круто изменила всю ситуа­ цию. Штатгальтер голландский Вильгельм был приглашен парла­ ментом на английский престол. Для того чтобы восторжествовав­ шая над абсолютистскими поползновениями Якова II английская буржуазия согласилась это сделать, требовалось, чтобы уже успело назреть сознание о Франции как о главном, опаснейшем враге, против которого необходимо бороться плечом к плечу и в тесном контакте с той же Голландией, так же как уже приходи­ лось некогда, в X V I в., помогать той же Голландии в ее борьбе против испанского владычества. Конкуренция с Голландией в об­ ласти торговли, борьба за колонии в восточных и западных морях, ревнивое соперничество в судостроении — все это стало понемногу отходить на задний план уже давно, с последних лет правления Карла II. Речь шла о том, чтобы круто ликвидировать устано­ вившийся при Стюартах вассалитет Англии перед французами и пустить в ход все усилия, чтобы не допустить намеченного Людо­ виком подчинения Голландии французскому владычеству, так как это грозило бы неисчислимым экономическим и непосредственно политическим ущербом для Англии. С одной стороны, захват Людовиком X I V голландского побережья значительно усиливал возможность французского десанта в Англию, а с другой стороны, новые и обширнейшие перспективы индустриального развития и морской торговли открылись бы перед Францией, если бы она овладела всеми голландскими экономическими ресурсами. Олице­ творением этого внезапно решенного, хоть и постепенно подготов­ лявшегося англо-голландского соглашения, оборонительного союза против Людовика XIV, и явился Вильгельм III, голланд­ ский штатгальтер, севший в начале 1689 г. на вакантный после изгнания Якова II английский трон.

Вспомнив вкратце об этом коренном изменении общей между­ народной ситуации в Европе, обратимся к анализу положения в заатлантических колониях Англии.

Там это изменение в английской политике ставило на очередь дня в высшей степени тревожный вопрос. Сейчас же к северу от Новой Англии начиналась неопределенная (и опасная именно этой неопределенностью) граница французских владений. Соб­ ственно, неточно выражение: «Французы владели Канадой». Из страны, обозначаемой теперь словом „Канада" и превосходящей размерами всю европейскую Англию в 40 раз, французы за все время своего владычества обследовали едва ли !/бо часть, а засе­ лили и еще меньше. Но они уже заявляли твердую претензию на все земли, лежащие к северу и к западу от той полосы между океаном и Великими озерами в непосредственной близости от реки Святого Лаврентия, которую они захватили. Они претендо­ вали сделать то дело, которое не удалось голландцам приоста­ новить английскую колониальную экспансию и на севере, и на западе.

Голландскую преграду английские колонисты опрокинули в 1664 г., превратив Новый Амстердам в Нью-Йорк. Но француз­ скую преграду преодолеть собственными силами было абсолютно немыслимо. Да об этом никто в колониях и мечтать не смел. Счи­ тали счастьем, что французы не делают попыток, пользуясь Ка­ надой как плацдармом и военно-хозяйственной базой, двинуться оттуда на завоевание английских колоний.

И вот теперь, после 1689 г., когда вскоре открылась серия бесконечных англо-французских войн, колонии почувствовали себя под постоянно грозящей с севера опасностью. Французский флот был очень серьезным соперником английского на всем громадном пространстве Атлантического океана. Во всяком случае помешать перевозке войск в Канаду из Франции англичане не могли. Войска эти, хорошо обученные, дисциплинированные, вооруженные, могли бы, казалось, без очень большого труда в два-три похода овладеть английскими поселками и городищами, пышно именовав­ шимися городами, подчинить себе колонистов или же гнать их до Атлантического берега и, выражаясь стратегически, «сбросить в море», т. е. заставить сесть на суда и удрать в Англию. Этого на самом деле не случилось, не только французы не завоевали англий­ ских колоний, но, напротив, в конце концов перейдя в наступление, англичане завоевали Канаду и присоединили ее к своим владениям.

Почему это произошло? Прежде всего потому, что ни одного разу за все 75 лет, от 1689 г. вплоть до потери Канады в 1763 г., фран­ цузы не считали североамериканский театр войны сколько-нибудь серьезным, решающим пунктом в их тяжких войнах с Англией.

Европейские воды, Испания, Фландрия, Западная Германия — вот где нужен был каждый брейд-вымпел и дорог каждый солдат.

Битва при Бленгейме, битва при Фонтенуа — вот где решалась участь народов и царств.

Именно поэтому французы не только мало дорожили возмож­ ностью завоевать чужие земли в Северной Америке, но даже не очень ревниво охраняли «собственную» Канаду, считая этот «се­ вер» весьма сомнительным подарком судьбы. Что такое была Ка­ нада, например, в представлениях Вольтера? Льдина в несколько сот километров. Стоит ли из-за нее лить долго кровь?

Но все это открылось лишь впоследствии и лишь постепенно.

А пока приходилось думать об обороне. И вот мы замечаем после 1689 г. и особенно с начала первой английской войны против Людовика X I V внезапный наплыв лояльнейших чувств колони­ стов к метрополии. Верноподданническое усердие по отношению к новому королю диктовалось не тем, что он был протестантом, а низвергнутый Яков II — католиком, идолопоклонником, пури­ тане-колонисты в это самое время секли розгами и резали уши квакерам и другим религиозным радикалам, которые были еще большими врагами католиков, чем пуритане. Дело было не в веро­ исповедании Вильгельма III, а в том, что без метрополии, без английских войск уберечься от нашествия французов из Канады было очень трудно. Французское соседство ощущалось колони­ стами как прямая угроза.

В таком случае, когда эта опасность была окончательно устра­ нена, т. е. когда Канада была у французов отнята, не должна ли была прекратиться лояльность английских колонистов по отноше­ нию к метрополии? Совершенно верно. Так это и случилось в дей­ ствительности.

В 1763 г. Канада была окончательно объявлена английским владением, а уже с 1769 г. Бостон стал во главе упорной оппози­ ции против английского правительства. В 1774 г. началось вос­ стание, и в 1776 г. состоялось революционное провозглашение союза борющихся против Англии колоний независимой державой.

Редко когда историческая логика и диалектическое развитие собы­ тий порождали так быстро и непосредственно столь четкие и бес­ спорные результаты.

В эти почти 75 лет борьбы с французами и сомнительных вре­ менных перемирий с ними (1689—1763) весьма остро встал вопрос об индейских племенах, живших как в областях, считав­ шихся английскими колониями, хотя и очень мало пока заселен­ ных белыми, так и во французской Канаде, и в стране Великих озер, на той пока еще спорной территории, которую, особенно к западу и северу, ни англичане, ни французы, ни голландцы в пору своего владычества в бассейне нижнего течения реки Гуд­ зон не успели обследовать. Эти индейские племена (нарангасеты, ирокезы, могауки, могикане, или могигане, и др.) оказались от­ части в довольно выгодном положении. Они не все были одина­ ково многочисленны;

многие были очень поимитивно организо­ ваны, другие — пять ирокезских племен, — напротив, были орга­ низованы весьма сносно и отличались большой выдержкой и способностью к дисциплине. Но почти все они имели в одинаковой и весьма высокой степени некоторые исключительно важные качества: во-первых, они превосходно стреляли из ружей и луков, быстро нацеливались и били с изумлявшей европейцев меткостью, почти без промаха;

во-вторых, они знали эти бесконечные терри­ тории с их реками, лесами, заросшими густой растительностью, прериями, гигантскими озерами и болотами, как не смел и думать изучить их самый опытный и внимательный старожил из европей­ ских переселенцев. Холодное, спокойное мужество, стойкость в перенесении самых жестоких лишений и страданий, очень боль­ шая умеренность в пище, выносливость в ходьбе, способность не ослабевать физически после бессонных ночей — все это делало се­ вероамериканские племена непохожими ни на мексиканцев, так легко отдавших в 20-х годах X V I столетия свою громадную империю нескольким сотням авантюристов, которые пошли за Кортесом, ни на перуанцев, уступивших свое государство столь же малочисленному сброду, который повел за собой безграмотный солдат Писарро.

Открывшаяся долголетняя борьба между французами и англи­ чанами была, конечно, благоприятнейшим для индейских племен обстоятельством. Но она застала их на такой стадии социально экономического и политического развития, когда ни додуматься до необходимости каких-либо согласованных действий против бе­ лых поработителей, передравшихся между собой, ни, особенно, осуществить сколько-нибудь планомерно эту общую освободитель­ ную политику индейские племена оказались решительно не в со­ стоянии. Сильные племена вроде нарангасетов в бассейне Гудзона, или ирокезов в Канаде, или могикан в Коннектикуте, или вам паноагов в Плимуте и Массачусетсе могли бы при других условиях составить крепкий центр, вокруг которого в состоянии была бы кристаллизоваться национальная революционная война против пришлых поработителей. На первый случай возможны были бы целесообразные дипломатические усилия и попытки использовать в интересах своего освобождения возгоревшуюся почти на сто без малого лет англо-французскую борьбу. Но ничего подобного не произошло. Достаточно в виде примера указать на то, что могу­ щественное и многочисленное племя нарангасетов не сумело объ­ единиться с близким кланом ниантиков, живущих тут же рядом, в восточном Коннектикуте и на западе Род-Айленда, точь-в-точь так, как не могли целыми столетиями объединиться рядом жив­ шие близко родственные кривичи и радимичи на заре русской истории. Одни индейцы были почти исключительно охотники, дру­ гие — охотники и рыболовы, третьи — охотники и скотоводы, четвертые — охотники и земледельцы, пятые — охотники и тор­ говцы, посредничавшие между звероловами севера и английскими и французскими колонистами.

Некоторые жили еще почти нетронутым матриархатом, у дру­ гих уже мать и дядья уступали власть над семьей мужу-отцу, третьи жили уже вполне моногамическими патриархальными семьями. Охота была в центре хозяйственной деятельности боль­ шинства этих племен, но земледелие было вместе с тем уже очень широко развито. Достаточно сказать, что кое-чему англичане и французы учили индейцев, а индейцы учили англичан и францу­ зов (например, культивированию маиса, использованию некоторых лекарственных растений и т. п.). Но все-таки охота играла у всех этих племен очень большую роль, у некоторых даже подавляюще громадную, хотя они занимались также и скотоводством. Племена считали некоторые леса своими, заповедными, пастбища — также.

Нескончаемые споры, влекшие за собой убийства, родовую месть и т. д., поселяли иной раз не просто скоропроходящую враждеб­ ность, а лютую, непримиримую, передававшуюся от одного поко­ ления к другому ненависть и кровомщение. Примитивная организа­ ция племенной власти, покоившаяся часто на весьма слабой спайке отдельных родов данного племени, также препятствовала плано­ мерной политической деятельности.

Все эти условия не дали индейцам Северной Америки возмож­ ности воспользоваться благоприятными условиями. Одни племена стали помогать французам, другие — англичанам, третьи колеба­ лись и перебегали из одного лагеря в другой. У Филиппа, вождя единственного великого восстания индейцев, погибшего в 1676 г., не нашлось продолжателей в XVIII в.

Напомню главные даты борьбы Англии против французов с целью овладения Канадой.

По Утрехтскому миру 1713 г., завершившему войну за испан­ ское наследство, французы потеряли южную часть Канады, ото шедшую к англичанам, а также отказались от всех своих старо­ давних притязаний на остров Ньюфаундленд.

Для обороны (впредь) оставшейся части Канады французское правительство выстроило с большими затратами крепость Луисбург на острове Кап-Бретон (у берегов Канады, недалеко от Ньюфаунд­ ленда).

Затем во время войны за австрийское наследство (1740—1748) англичане разрушили Луисбург, но остров Кап-Бретон по Аахен скому миру 1748 г. остался за французами.

Наконец, окончательная развязка наступила уже в Семи­ летнюю войну, когда английский генерал Вольф взял в 1759 г.

город Квебек и в ближайшие годы англичане заняли все фран­ цузские поселения в Канаде.

По миру 1762 г. (ратифицированному в Лондоне и Париже в 1763 г.) Канада окончательно и целиком отошла к Англии.

Вильям Питт Старший сказал как-то, что «Канада приобре­ тена англичанами в Германии». Он имел в виду, что тяжкая борьба с Фридрихом II, в которую ввязались французы и кото­ рая продолжалась семь лет, не позволила французскому прави­ тельству повести решительную борьбу за свои североамериканские владения против англичан.

Но, с другой стороны, в течение долгих переговоров 1761 г., ведшихся в Париже (еще за два года до окончательного прекра­ щения Семилетней войны), французская дипломатия довольно вяло отстаивала Канаду и быстро согласилась ее уступить, но с тем, чтобы Англия вернула захваченные во время войны фран­ цузские острова Антильской группы — Гваделупу, Марти­ нику. Эти богатейшие субтропические острова давали столько сахара, рома, кофе, хлопка, что вся торговая буржуазия француз­ ских портов решительно протестовала против уступки их англи­ чанам.

На севере Американского континента французы уступили не только Канаду англичанам, но и часть Луизианы к западу от реки Миссисипи своим же союзникам испанцам. Испания уступила по­ бедителям англичанам роскошную Флориду на юго-востоке Север­ ной Америки, прямо соприкасавшуюся с английской Виргинией.

Сверх того, англичане захватили часть острова Сан-Доминго, Гренаду, Доминику, Тобаго и Сент-Винсент.

Все это было блистательным успехом для английской торговой и промышленной буржуазии.

На севере Америки у англичан образовался сплошной массив колониальных владений от Флориды до Канады, включая все по­ средствующие звенья, т. е. старые английские колонии.

Не менее блестяще окончилась для англичан борьба в Индии, о которой мы скажем дальше: французы были всюду отброшены, мечты о создании французской колониальной империи в Индии окончательно рухнули.

И все-таки в Англии торговые круги не были вполне до­ вольны, там многие считали, что удержать Гваделупу и Марти­ нику с их сахаром, кофе, табаком и хлопком было бы гораздо вы­ годнее, чем завоевывать «обледенелую Канаду», и когда 9 декабря 1762 г. палата общин в Лондоне обсуждала проект мирного дого­ вора с французами, уже подписанный английскими уполномочен­ ными (Бьютом и Бедфордом) в Париже, то перед зданием парла­ мента произошла враждебная демонстрация против правительства.

Если попытаться в самых сжатых чертах охарактеризовать причину, побудившую 13 североамериканских колоний Англии поднять оружие против метрополии, то следует сказать, что английское владычество, постепенно утрачивая все положительные стороны, которые оно некогда имело для колонистов-собственни­ ков, в то же время все больше и все исключительнее превращалось в организацию для планомерной эксплуатации всей экономической деятельности колоний в пользу английской буржуазии. И обстоя­ тельства слагались так, что, чем бесполезнее становилось англий­ ское политическое владычество в 13 колониях, тем более откро­ венно и настойчиво проводилась политика торгового закабаления колонистов для обогащения английского купечества, английского судостроения, английской мануфактуры, тем тверже проводилась явная цель сделать эти колонии исключительно монопольным для англичан рынком сбыта как промышленных изделий, так и про­ дуктов, вывозимых из других колониальных стран, и столь же мо­ нопольным в пользу англичан рынком закупки колониального сырья и всякого рода колониальных продуктов.

Были и другие, второстепенные обстоятельства, больше по­ воды, чем причины, которые давно уже раздражали молодую и быстро крепчавшую североамериканскую буржуазию. Это был ха­ рактер фискальной политики английского правительства относи­ тельно колоний.

Еще до второй половины 60-х годов XVIII столетия, когда конституционные вопросы, касающиеся упорядочения государ­ ственных правовых отношений между колониями и метрополией, приобрели такую остроту, были моменты, когда возникали кон­ фликты, так и оставшиеся неразрешенными до самой революции 1776 г.

Вспомним кое-что из уже сказанного об этих колониях.

Во главе каждой колонии стоял губернатор, назначенный английским королем или (в Пенсильвании, Мериленде, Северной и Южной Каролине) старшим представителем семьи «собственни­ ков» данной провинции, потомков того лица, которому в свое время король «пожаловал» данную территорию. Но и в этих четырех только что перечисленных колониях, где еще удержалась старая традиция, исчезнувшая без следа в других колониях, на­ значаемый губернатор утверждался королем. Сверх того, в каж­ дой колонии имелось собрание выборных представителей, причем Л. ' лм ^.Г ^ ^ ^ ^ %.

^'ч^лИ ?—»•»* / ^^ ******* ^ ^ ч -^з** »^ '«*,!^ V.

'**•., Факсимиле рукописи Е. В. Тарле.

избирательные законы были очень пестры и иногда запутаны, но в общем все владельцы имущества и главы семейств, экономи­ чески самостоятельные, могли участвовать в выборах почти во всех колониях.

Слуги, рабы, неоседлые люди не имели избирательных прав.

Права этих собраний и привилегии губернаторов были ограни­ чены. В случае конфликтов дело решалось в Лондоне. Собрания имели законодательные функции, они выбирали судей и низших административных лиц, вотировали бюджет колонии и жалованье всем служащим в колонии, в том числе и губернатору. Губернатор в колонии имел двух хозяев — одного, который его назначает, и другого (т. е. собрание выборных представителей), который вы­ плачивает ему его жалованье.

Губернаторы в теории имели право останавливать и касси­ ровать решения собраний, но пользование этим правом вело к упорным и неприятным конфликтам. Сборщики податей и пош­ лин как в пользу короны, так и в пользу колоний тоже получали жалованье от собрания представителей и больше зависели от собрания, чем от губернатора.

Интересно и очень любопытно отметить, что по большей части конфликты между губернаторами и собраниями колонистов именно в последние десятилетия перед взрывом революции происходили по поводу таможенных притеснений со стороны Англии. Собрание колоний стремилось издавать законы, которые давали бы хоть какие-нибудь лазейки для тех, кто желал ускользнуть от монопо­ листических претензий со стороны английских экспортеров и импортеров и от высоких пошлин, накладываемых английским правительством на ввозимые в колонии и вывозимые из колоний товары. И именно по этим вопросам лондонское правительство решительнее всего боролось за свои прерогативы и запрещало гу­ бернаторам уступать, хотя сами губернаторы, жалованье которых вотировалось ежегодно собраниями представителей колонии, сплошь и рядом не прочь были уступать и не ссориться с теми, от кого они непосредственно зависели материально.

Так, не очень складно и не без трений, протекала законода­ тельно-административная и судебная деятельность органов коло­ ниальных собраний и не весьма законченно и логично с ней спле­ тавшаяся административно-фискальная деятельность губернаторов.


Эта конституционная жизнь колоний была основана на внутрен­ нем противоречии и на экономической сущности той связи, какая соединяла колонии с Англией: верховная власть (английский ко­ роль, назначавший законы о колониальной торговле) целеустрем­ ленно и вполне сознательно действовала во вред и в убыток коло­ ниальной буржуазии (как сельской, так и городской, как северным фермерам, так и южным плантаторам, как ремесленникам, так и купцам), во имя выгод буржуазии английской и во имя прираще­ ния доходов английского государственного фиска. Колонистов воз 19 Е. В. Тарле мущали не только монопольные претензии англичан в области импорта и экспорта, не только произвольное введение новых или увеличение старых пошлин, но и такие меры, как искусственные препятствия, которые ставились англичанами для уничтожения американской промышленности. Рядом особых актов английское правительство воспрещало почти все отрасли металлургического производства в своих североамериканских колониях, воспрещало производство некоторых галантерейных товаров, сбыт которых был почему-либо, особенно в данный момент, желателен англий­ скому купечеству, искусственными и очень упорными мерами ме­ шало американскому судостроению и т. д.

Почва для очень серьезного конфликта этих непримиримых интересов была уже в достаточной мере подготовлена к концу пер­ вой половины XVIII в. Семилетняя война и сопряженная с ней война англичан с французами несколько задержали естественный ход событий и отсрочили взрыв.

Старая английская историография очень любила распростра­ няться о том крепком патриотическом чувстве, которое будто бы владело английскими колонистами, селившимися в Северной Аме­ рике с начала X V I I столетия, несмотря на то что эти переселенцы очень часто именно и покидали навеки Англию, чтобы избавиться от социально-политического гнета и религиозных преследований.

Теперь даже в самой империалистически настроенной английской исторической литературе уже считается неловким повторять эти сказания. Несомненно, колонисты держались за свою государ­ ственную принадлежность Англии прежде всего потому, что ста­ новиться подданными Франции или Испании было еще менее вы­ годно и приятно, а отбиться собственными силами от иноземного владычества они явно были не в состоянии.

Затем, опираясь на Англию, стало возможным думать о ко­ лоссальном приращении территории колоний, т. е. об отнятии у французов соседней Канады. Когда грянула Семилетняя война и началась упорная борьба английских войск против французов, которых англичане с боем вытесняли из Канады, то все сочувствие английских колонистов и вся их материальная помощь были все­ цело обеспечены английскому правительству. Во Франции уже во время этой борьбы злорадно предсказывали, что англичане на свою, так сказать, голову стараются овладеть Канадой;

едва они осуществят свое намерение, как перестанут быть нужными своим североамериканским колониям, колонисты восстанут и отложатся от Англии.

Действительно, раздражение в колониях нарастало уже давно.

Оно было только временно придушено Семилетней войной, но почти тотчас по ее окончании стало проявляться с удесятеренной силой.

Основой недовольства был тот простой, но чрезвычайно суще­ ственный факт, что в подавляющем большинстве американские колонисты рассматривались английской буржуазией и английским правительством исключительно как объект для самой беззастен­ чивой эксплуатации. Во-первых, целым рядом так называемых навигационных актов и других законоположений американские ко­ лонисты вынуждались вести как вывозную, так и импортную тор­ говлю только с англичанами, подчиняясь, таким образом, произ­ волу английских купцов, назначавших цены при полной обеспечен­ ности от конкурентов;

во-вторых, американские порты были открыты лишь для британского торгового флота. Это обстоятель­ ство искусственно задерживало экономическое развитие колоний.

Вся структура хозяйственных отношений этих колоний с Англией была такова, что, во-первых, страдали интересы как местных про­ изводителей, так и потребительской массы и, во-вторых, задержи­ вался и чисто технический прогресс в производстве.

Колонии должны были именно по мере усиления и усовершен­ ствования промышленной техники в Англии все больше и больше становиться в подчиненное (в хозяйственном смысле), пассивное положение относительно своей метрополии, которая очень ревниво и определенно недоброжелательно относилась к попытке колони­ стов тоже воспользоваться новыми техническими изобретениями и поиемами. Можно сказать, что тут все классы американских ко­ лоний соединились в общем сознании экономической вредоносности для них владычества англичан, и Ленин в своем известном авгу­ стовском обоащении к американским рабочим в 1918 г., вспоминая о войне 1774—1783 гг., имел полное право говорить о восстании всего народа: «Это была война американского народа против раз­ бойников-англичан, угнетавших и державших в колониальном рабстве Америку», он имел все основания называть эту войну «одной из тех великих, действительно освободительных, действи­ тельно революционных войн, которых было так немного» 1 в исто­ рии человечества.

Утверждению Ленина нисколько не противоречит то, что и до, и во время, и после североамериканской революции среди коло­ нистов и рядом с колонистами, восставшими против английского владычества, существовала партия или, точнее, существовало по­ литическое направление, боявшееся революции. Представители его называли себя лоялистами, или тори, поодолжали втайне считать себя верноподданными короля Георга III и, конечно, навлекали на себя гнев со стороны сограждан. Они принадлежали большей частью к богатым землевладельцам, не желавшим революции, к торговцам, особенно тесно почему-либо связанным с Англией и т. д. Они опирались на очень малочисленную прослойку круп­ ной колониальной буржуазии. Среди них вербовались сторонники, агенты и шпионы английского правительства, между которыми мы находим и маститого священника Джона Уордиля, и баоонета Темпля, и ученого-натуралиста Томпсона, и виртуозного маэстро военного шпионажа Банкрофта, и других. После войны и победы 19* правительственная власть новых Соединенных Штатов, конечно, подозревала и преследовала эту «лоялистскую кучку», справед­ ливо считая ее рассадником тайных английских агентов. Многие из них перебрались в Англию и получили там щедрые награды за свои услуги. Другие остались в Америке. Те и другие много со­ действовали натянутости и неуверенности, характеризующим англо-американские отношения после победы революции и привед­ шим в конце концов к новой войне (1812—1814). Характерно, что в английской историографии до сих пор принято возвели­ чивать этих лоялистов как непонятых героев и страдальцев за идею Британской империи, боровшихся против своих мятежных соотечественников. Достаточно в этом отношении указать на тол­ стый том в 469 страниц, выпущенный в Лондоне в 1933 г. Льюи­ сом Эйнштейном, — «Американцы в Англии во время войны за независимость».2 Конечно, наиболее интересным вопросом является проблема численности лоялистов. Восхваляющие их деятельность и их тенденции современные нам английские буржуазные историки вроде только что упомянутого Льюиса Эйнштейна или Бредли склонны сильно преувеличивать их численность. Бредли в своем новейшем исследовании3 утверждает, что, например, «больше поло­ вины» всего населения штата (колонии) Нью-Йорк было лояли стами, что их было очень много в Южной Каролине, в Нью Джерси и сравнительно меньше в Виргинии и что в общем около 7з вс«го населения 13 восставших английских колоний ока­ залось лоялистами. Но этот тенденциозно щедрый подсчет английского патриотического историка опровергается его же утверждением, что лоялисты вербовались главным образом среди очень состоятельных и образованных людей, которые были в ре­ шительном меньшинстве и никак не составляли трети населения колоний. У тех из них, которые оказывались уличенными, было конфисковано имущество, а сами они, спасшись бегством в Англию, требовали потом от английского правительства, чтобы оно, ведя мирные переговоры с восставшими и победившими коло­ ниями, выхлопотало им, лоялистам, возвращение имущества.

Но на это североамериканские дипломаты ответили, конечно, катего­ рическим отказом, и английская казна принуждена была оплатить своих пострадавших шпионов из собственных средств. Многие из лоялистов выселились в Канаду и способствовали ускорению уже раньше начавшегося процесса «англизирования» этой отнятой в 1763 г. у французов колонии. До сих пор потомки этих выход­ цев из Соединенных Штатов составляют в Канаде местную «аристократию», т. е. являются составной частью верхушки та­ мошней землевладельческой и торговой буржуазии, и очень гор­ дятся заслугами своих предков перед английской короной.

Непосредственным поводом для взрыва долго накапливавше­ гося возмущения послужило усиление финансового и политиче­ ского гнета.

Английское правительство решило держать в своих американ­ ских владениях постоянную армию в 10 тыс. человек, а для по­ крытия части расходов на эту армию ввело для американских колоний, даже и не уведомив их предварительно, новый сбор за гербовую бумагу. Выходило, что американцы должны сами оплачивать службу людей, которые силой оружия предназначены держать их в повиновении. Особенно возмущало колонистов то, что этот сбор был введен английским правительством с полного одобрения английского парламента, где не заседало ни одного американца.


Одновременно почти с этим актом английское правительство предприняло и ряд других мер. С одной стороны оно новыми и новыми распоряжениями стесняло колонистов в свободной про­ даже продуктов, а с другой стороны, оно же особенно строго и придирчиво стало мешать торговым сношениям колонистов с французскими островными владениями — Сан-Доминго, Гваде­ лупой, Мартиникой — и этим разоряло ряд торговцев и промыш­ ленников в колониях, потому что только что названным француз­ ским владениям были нужны именно американские мануфактуры (чисто колониальных продуктов почвы у них самих было доста­ точно). Еще в конце 1764 г., т. е. до введения закона о гербовой бумаге, в городе Бостоне среди купцов и промышленников возникло движение, которое могло бы назваться экономиче­ ским бойкотом англичан, если бы термин «бойкот» тогда суще­ ствовал. Решено было не покупать никаких английских промыш­ ленных товаров. В 1765 г., когда раздражение по поводу гербовой бумаги охватило всю страну, движение в пользу бойкотиоования английских товаров усилилось в необычайной степени. В одном Бостоне 250 купцов и промышленников примкнули к движению.

З а Бостоном последовали Нью-Йорк и Филадельфия, самые зна­ чительные тогда города колоний. Не только сильно уменьшался сбыт привозимых из Англии товаров, но колонисты целыми горо­ дами, целыми провинциями давали торжественные обещания ни­ когда не заключать сделок на гербовой бумаге, чтобы свести ненавистный акт к нулю. До открытого восстания еще не дохо­ дило, но враждебные манифестации широкой волной распростра­ нились по городам и селам колоний.

В Англии это неожиданно бурное и упорное движение сна­ чала очень смутило умы. Министра Гренвиля, который ввел акт о гербовой бумаге, уже не было. Новый министр Рокингем отме­ нил этот акт.

Временно колонисты как будто успокоились. Но так как конфликт был несравненно глубже и серьезнее, чем спор о новой гербовой бумаге, то, конечно, это успокоение оказалось временным и даже очень кратковременным. Самый талантливый из анг\ий ских государственных деятелей того времени Вильям Питт Стар­ ший (граф Чатам) с тревогой смотрел на американские дела, стремился к примирению, но и из его стараний ничего не выхо­ дило и выйти не могло. Не потому все-таки в конце концоз вспыхнула американская революция, что Таунсенд был глуп, а ко­ роль Георг III был упрям, а потому, что самый конфликт между интересами английского капитала и интересами американских ко­ лонистов был в те времена совершенно не разрешим никаким компромиссом. Канцлер казначейства в кабинете Рокингема Чарльз Таунсенд был убежден, так же как и сам король Георг III, что совершенно напрасно испугались брожения в колониях и по­ дорвали правительственный престиж отменой акта о гербовой бу­ маге. Он решил принять бой и в этом получил полную поддержку не только со стороны короля, но и со стороны лондонского Сити и мануфактурных центров. Решено было ввести новые пошлины на ввозимые в Америку стекло, свиней, бумагу и чай. А так как ниоткуда из других мест, кроме как из Англии, эти товары в Аме­ рику не ввозились, то, следовательно, новые пошлины давали но­ вый чистый доход английской казне. И как Гренвиль, вводя гер­ бовый сбор, на доходы от этого сбора хотел содержать англий­ скую армию в колониях, так и Таунсенд доход от новых пошлин решил употребить на уплату жалованья губернаторам, назначае­ мым в американские колонии, и не только губернаторам, но и еще некоторым высшим чиновникам администрации и суда.

По мысли Таунсенда, отныне вся высшая администрация коло­ ний становилась материально совершенно независимой от колони­ стов и тем самым усиливалась ее готовность к неукоснительному выполнению всех приказов из Лондона.

Акты Таунсенда были утверждены в 1767 г. Сильнейшее воз­ буждение вновь охватило колонии, и опять началось движение против торговли с англичанами. Английский парламент, конечно, всецело поддерживал свое правительство и требовал решительных мер против колонистов. В город Бостон и во всю колонию Масса­ чусетс, наиболее революционно настроенную, были посланы войска. Английский парламент требовал, чтобы отныне всякий житель колоний в случае серьезных государственных преступле­ ний был отправляем для суда и наказания в Англию. В ответ на это Собрание колонии Виргиния объявило решительный протест против новых мер, и этот протест был подхвачен почти всеми другими колониями. Отказ покупать английские товары прово­ дился так стойко и повсеместно, что среди английской торговой и промышленной буржуазии начался некоторый разброд во мне­ ниях: одни говорили об усилении репрессий, другие — о необходи­ мости уступок. С 1770 г. во главе министерства стал лорд Норе.

Пошлины, введенные Таунсендом, были все отменены, кроме пош­ лины на чай.

Но, разумеется, это нисколько не помогло делу. Волнения про­ должались. Начались (например, в Бостоне) вооруженные столк­ новения между толпой граждан и войсками. В конце 1772 г. в Бо стоне был основан, по мысли Семюеля Адамса, особый комитет, который должен был стать центром сношений между всеми коло­ ниями. Подобные же комитеты возникли и в других колониях.

В брошюрах революционного содержания, начавших выходить в большом количестве, указывалось на необходимость вести спор с Англией на более широких принципиальных основаниях, стре­ миться к политическому и экономическому освобождению.

Летом 1772 г. колонисты сожгли военное судно, которое, пре­ следуя контрабандистов, село на мель и оказалось без достаточ­ ной вооруженной защиты. Английское правительство требовало уплаты пошлин и отправления поджигателей в Англию, но ничего из этого не вышло, никто арестован не был. Раздражение с обеих сторон усиливалось.

Колонисты настаивали на отмене-еще удержавшейся, как ска­ зано, от актов Таунсенда пошлины на привозной чай. Но ни ко­ роль Георг III, ни лорд Норе не желали отменять эту пошлину тоже из-за принципиальных соображений, чтобы доказать, что все-таки английский парламент имеет право вводить налоги и пошлины во всех колониях, подчиненных британской короне.

В Бостон в начале декабря 1773 г. пришло три английских судна, привезших чай из Индии. В ночь на 16 декабря замаскиро­ ванные и раскрашенные люди, переодетые индейцами, напали на эти суда и выбросили в море большую часть груза — 342 ящика с чаем. Это было сделано в присутствии массы народа, стоявшего на пристани и с ликованием приветствовавшего действия мнимых индейцев. Следует заметить, что еще раньше эти три корабля с чаем не были допущены к выгрузке товара в Филадельфии, а в Нью-Йорке им хоть и удалось выгрузить несколько ящиков, но чай этот так и оставался на складе непроданным. Таким обра­ зом, бостонское происшествие было лишь как бы заключительным аккордом всех бедственных приключений этого чая.

Георг III пришел окончательно в ярость, узнав о бостонском событии. Он категорически требовал от лорда Норса решительных мер. Непосредственных виновников, конечно, не нашли, потому что их никто и не искал: колониальная полиция и суд были в по­ давляющем большинстве на стороне антианглийского движения.

Решено было поэтому ответить репрессиями общего характера, но весьма чувствительными. Во-первых, гавань Бостона была объяв­ лена закрытой для торговых судов и оттуда были тотчас переве­ дены таможня и другие учреждения в Салем, при этом английские власти заявили, что опала будет продолжаться до тех пор, пока город Бостон не уплатит полностью за выброшенный в море чай.

Во-вторых, для гарантии полной свободы действий английским войскам при усмирениях было объявлено, что отныне всякий воен­ ный, обвиняемый в убийстве, совершенном при исполнении им своих обязанностей, судится не в колонии, где он его совершил, а в Англии, по английским законам. В-третьих, во всем штате Массачусетс (главным городом которого является Бостон) были воспрещены всякого рода сборища и митинги и было отнято ста­ родавнее право граждан выбирать местных членов городских сове­ тов, а также лиц на некоторые другие выборные должности. На­ конец, четвертая мера уже имела характер репрессалий по отно­ шению ко всем колониям как к некоторому единому целому:

громадная территория, заключенная между реками Огайо (к се­ веру от нее) и Миссисипи (к востоку от нее), другими словами — заключающая в себе нынешние штаты Иллинойс, Индиана, Ви­ сконсин, Огайо и Мичиган, объявлялась присоединенной к Канаде и, таким образом, изымалась у старых 13 колоний и отдавалась новой, только что, всего за 11 лет до того, отнятой у французов.

Дело в том, что английское правительство, делая теперь ставку на Канаду, желало разными, либеральными мерами (полной тер­ пимостью к католицизму, разными льготами экономического ха­ рактера и т. д.) привлечь только что завоеванный, населенный французами край и сделать из Канады один из опорных пунктов в предстоящей борьбе против разгоравшейся американской рево­ люции.

В ответ на эти мероприятия колонисты созвали 5 сентября 1774 г. первый общий конгресс из делегатов колоний. Только одна колония Джорджия не прислала делегата, остальные 12 колоний были все представлены. Этот конгресс уже обсуждал план про­ возглашения федерации, или союза всех колоний, но резолюции по этому поводу вынесено еще не было. Зато была принята Декла­ рация прав — первая декларация, которая провозглашала право колоний на полное самоуправление и на решающий голос по всем вопросам фискального обложения, действующего в колониях.

С Англией связи еще не порывались;

напротив, заявлялось, что конгресс «пламенно» желает примирения и согласия, но вся декла­ рация делала колонии почти совершенно самостоятельным государ­ ством, соединенным с Англией только лишь признанием одного и того же монарха Георга III. Было решено обратиться к королю с соответствующей петицией, одновременно обратиться с воззва­ нием к народу Великобритании и к населению всех ее колоний и впредь до удовлетворения требования об отмене всех притесни­ тельных мер прекратить торговлю с англичанами, ничего у них не покупать и ничего им не продавать.

В Англии американские события с этого момента стали в центре всей политической жизни.

Ни король, ни министерство лорда Норса, ни парламент, от­ ражавший интересы крупного землевладения и верхних слоев крупной буржуазии (больше торговой, чем промышленной, кото­ рая в то время громко жаловалась на то, что она почти не пред­ ставлена в палате общин), никто из руководителей английской политики, бывших у власти, не желал и думать об уступках. Лорд Чатам (Вильям Питт Старший), настаивавший на примиритель ной политике, Давид Гартли, Фокс, говорившие о том же в палате общин, никакого успеха не имели. Решено было принять вызов.

В Виргинии оратор Патрик Генри, в Массачусетсе, Нью-Йорке другие ораторы, менее крупные, уже с начала 1775 г. открыто призывали к вооруженному восстанию против Англии.

Всюду шли энергичнейшие приготовления к поголовному во­ оружению всех способных служить в будущей революционной армии. Попытка губернатора колонии Массачусетс генерала Гед жа разоружить инсургентов и захватить склад военных припасов в городке Конкорд (недалеко от Бостона) привела к первому сра­ жению между американцами и английскими войсками при Лек­ сингтоне 19 апреля 1775 г. Этот день и считается началом этой длительной войны. В Филадельфии летом 1775 г. собрался новый конгресс делегатов от всех колоний. Здесь одним из лидеров явился Томас Джефферсон, определенно считавший немыслимым какой бы то ни было компромисс с англичанами.

Этот второй конгресс разгоравшейся американской революции сделал два знаменательных шага. Во-первых, решено было обра­ титься с особым воззванием к двум колониям Англии: одной — далекой от Америки, а другой — близкой, к Исландии и к Ямайке;

предполагалось, что в обеих почва для бооьбы против английского владычества в достаточной степени готова. Во-вторых, решено было немедленно приступить к образованию большой армии.

Первая мера ставила американское дело на шиоокую основу общереволюционной борьбы всех английских колоний против ме­ трополии. Вторая указывала на решимость завоевать самостоятель­ ность, чего бы это ни стоило.

Тогда же делегат от Виргинии Джордж Вашингтон был из­ бран конгрессом главнокомандующим. Этот человек обнаоужид большое организаторское дарование, упорство в осуществлении планов, хладнокровие и редкое мужество.

Война разгоралась. Американцы засели в Бенкер-Хилле, у го­ рода Бостона, и англичанам удалось их выбить оттуда, потеряв убитыми и ранеными больше тысячи человек. Стычки происхо­ дили постоянно то в той, то в другой части необъятной террито­ рии. В первые времена успех оставался больше на стороне регу­ лярных королевских войск, но особого толка из этих побед для англичан не выходило, потому что разбитые американцы, отдох­ нув и пополнив потери только что разогнанного отряда, являлись снова на поле битвы. Делегаты от Филадельфийского второго кон­ гресса поехали в Англию для личной передачи петиции королю, но Георг III их не принял. Да они на прием и не надеялись.

Речь шла лишь о том, чтобы показать своим лоялистам (так на­ зывались, как сказано, в колониях некоторые — преимущественно из землевладельцев покрупнее — лица, враждебно относившиеся к восстанию), что конгресс сделал все нужное для примирения.

В течение всего 1775 и первьь. месяцев 1776 г. обе стороны не достигли никаких сколько-нибудь существенных результатов.

В Англии уже довольно ясно видели, что восстание будет дли­ тельным и упорным. Правительство потребовало и получило от парламента кредиты на наем рекрутов из германских стран, а точ­ нее — на покупку за наличный расчет у германских монархов раз­ ного калибра, как мелких, так и покрупнее, их собственных вер­ ноподданных для отсылки за океан с целью усмирения мятежных колонистов. Эта торговля рабами, прельстившая не одного кур­ фюрста и герцога тогдашней «патриархальной» Германии, была для монархов тем выгодна, что чем больше этих запроданных людей убьют, тем больше английское правительство должно было выплатить денег за каждого убитого сверх той суммы, которая выдавалась при зачислении данного солдата на службу. На этой почве пои уютных, патриархальных, благочестивых, маленьких дворах Германии закипела оживленнейшая хозяйственная дея­ тельность. Торговля людьми оказывалась выгоднейшим пред­ приятием, так как англичане платили щедро и исправно;

следо­ вало только правильно поставить бухгалтерский учет и системати­ ческую осведомленность о том, сколько именно проданных солдат перебито американскими повстанцами. Много огорчений достав­ лял, правда, вопрос об искалеченных: англичане не хотели за них платить, как за убитых. Но в общем торговать солдатами с ан­ глийским правительством, по мнению курфюрстов и герцогов, все-таки можно было, да и в какой коммерции обходится дело без разногласий между участниками даже наиболее выгодных сделок.

В Америке известие о прибытии купленных немецких солдат воз­ будило желание поскорее оформить полное освобождение от ан­ гличан. Числиться подданным короля Георга III, по мере того как разгоралась война, делалось совсем невозможно, всякая попытка сохранить хотя бы фикцию, хотя бы призрак подчинения англий­ ской монархии становилась карикатурной нелепостью. В марте 1776 г. Вашингтон со своей только еще организуемой армией вы­ теснил из города Бостона англичан и занял город. А в мае 1776 г.

в городе Филадельфии собрался знаменитый в мировой истории (третий по счету) конгресс делегатов от колоний.

Настроение делегатов совершенно совпадало с духом малень­ кого, очень талантливо написанного революционного трактата Томаса Пейна, вышедшего еще в начале 1776 г. в той же Фила­ дельфии и названного им «Здравый смысл». Эта книжка имела такой успех, что часто в старой идеалистической историографии ей наивно приписывалось огромное, чуть ли не решающее значе­ ние в формальном разрыве с Англией. Нечего и говорить, что произведение Пейна и самый успех этого произведения были лишь последствиями, а не причиной надвигавшегося неизбежного события. Пейн горячо проповедовал полный разрыв с Англией;

он провозглашал непререкаемые естественные права человека, вы водил из них необходимость полной политической свободы и пол­ ной независимости от чужой, навязанной власти;

он доказывал вместе с тем решительную невозможность компромиссного реше­ ния вопроса и вел прямое наступление не только против власти и прерогатив Георга III, но и против монархического принципа вообще. Делегаты Филадельфийского конгресса 1776 г. в подав­ ляющем большинстве случаев оказались вполне согласными с ос­ новными воззрениями Томаса Пейна.

4 июля 1/76 г. Филадельфийский конгресс принял Деклара­ цию независимости, проект которой было поручено написать Джефферсону. Все североамериканские колонии Англии, счетом 13, провозглашали полное свое отделение от Великобритании.

Этот день, являющийся в настоящее время национальным празд­ ником в Соединенных Штатах, был в самом деле первым днем формально провозглашенной полной политической самостоятель­ ности колонистов. Но еще очень много времени прошло, пока эта независимость была признана грозным и упрямым врагом, и еще больше времени — пока окончательно была выработана конститу­ ция новой державы, пока провозгласившие свою независимость в разгаре революционного восстания английские колонии превра­ тились в Соединенные Штаты Америки и пока вождь револю­ ционной армии Вашингтон сделался первым президентом новой республики.

В 1776 г. был положен только первый, правда самый глав­ ный, камень в фундаменте грандиозного здания, которому суждено было играть впоследствии такую значительную роль.

Непосредственно в 1776 г. было не до конституций. Удоволь­ ствовались принятием Декларации независимости. В этой декла­ рации, как и во многих документах того же типа, принятых в со­ браниях отдельных колоний (провинциальных), провозглаша­ лось, что творец дал людям неотъемлемые права — право на жизнь, собственность и стремление к счастью, что для обеспече­ ния этих прав и существуют на свете правительства, причем свою власть они получают только волей самих управляемых ими наро­ дов, что если какое-либо правительство нарушает эти свои обя­ занности, то народ имеет законное право его отстранить и заме­ нить другим. Затем следовали доказательства, что английское правительство и король Георг III именно и являются нарушите­ лями лежащих на них обязанностей по отношению к колониям и что поэтому-то колонии и решили отделиться и образовать но­ вое государство.

Сама эта декларация по формальному признанию ее авторов была предназначена разъяснить всему человечеству («во имя приличествующего почтения к мнениям человечества») справедли­ вость того поступка, на который соединенные колонии решились.

Произвол английского правительства в администрации, суде, фис­ кальных вопросах, в экономической политике характеризовался конкретными указаниями. Любопытно отметить, что попытка ав­ тора этой декларации Джефферсона поместить особый пункт про­ тив рабовладения не удалась, и эта статья была вычеркнута из документа!

Ьпечатление от этой декларации и ее конечного резолютив­ ного вывода (провозглашение полной независимости) было подав­ ляющим и в /\нглии, и во всей континентальной Европе. Для пропаганды революционных идей и настроений во Франции эта декларация сделала очень много, но тут мы не можем останавли­ ваться на этой стороне дела. Нам важно с точки зрения темы этих очерков отметить, какое значение событие 4 июля 1776 г.

имело в стране, которой оно ближе всего касалось, т. е. в Англии.

Здесь революционизирующее влияние декларации сказалось очень мало. Рабочий класс еще не был достаточно готов к вос­ приятию общих республиканско-демократических идей в том виде, как их излагал американский документ;



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.