авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР Е.В.ТАРАЕ ОЧЕРКИ ИСТОРИИ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ КОНЕЦ ХУ-НАЧАЛО X I X В ...»

-- [ Страница 4 ] --

К 1578 г., через 12 лет после начала революции, расквартиро­ ванной в Нидерландах с 1567 г. сорокатысячной испанской армии все еще не удалось одержать решительной победы. Назрела необ­ ходимость подкрепить эту армию еще новыми 30 тыс. солдат, чтобы добиться хотя бы временного перемирия с нидерландцами и, оста­ вив в Нидерландах небольшой, но надежный гарнизон для подав­ ления очередных вспышек революции, перебросить на новой «армаде», наперед неосторожно окрещенной «непобедимой», все семидесятитысячное войско в Англию.

В истории феодальных и капиталистических государств сплошь и рядом наблюдается, что, когда правящие классы начинают пони­ мать, что время работает против них, они чересчур торопятся с военным наступлением и именно этим ускоряют свой конец. Ру­ ководящие политические деятели Испании говорили королю, что сейчас страна их богата, потому что за ней морские пути в Аме­ рику и Индию, но нельзя убаюкивать себя таким положением вещей, надо безотлагательно уничтожить потенциальных соперни­ ков, поставить на колени голландцев и выбить оружие из рук англичан.

В создание и комплектование громадного по тому времени флота Испания вложила почти все свои финансы. Она поставила на него все свои карты, и они были биты. Гордость испанцев, 130 новых военных судов, десятки торговых судов, захваченных силой или уплатой американскими золотыми слитками частному владельцу любой национальности, в X V I в. легко превращаемых в военные, и 30 транспортных кораблей, способных обеспечить испанский флот оружием и провиантом на полгода, в 1588 г. по­ гибли у английских берегов. В результате этого непоправимого бедствия последовало крушение величия Испании. Она лишилась монополии на морях, а в процессе стремительного развития тор­ говли конкурентов большая часть вывоза из заокеанских стран перешла в другие руки.

Первым конкурентом явилась Голландия. Необходимо остано­ виться на преимуществах ее экономики, чтобы показать, что именно эти. преимущества обусловили непосредственно после поражения Испании вступление Голландии на поприще колониальной поли­ тики.

Голландия уже в первой половине X V I в., когда она еще со­ ставляла часть испанских Нидерландов, была передовой в эконо­ мическом отношении державой Западной Европы.

Краткий обзор голландских достижений в первые полвека их активной колониальной политики показывает, что самые счастли­ вые для голландской экономики времена были до Кромвеля, до Людовика X I V, хотя конец X V I I в. и был для голландской бур­ жуазии как торговой, так и промышленной временем процветания, но это уже был закат «золотого века». Обратимся теперь к его началу.

В самом конце того же X V I в., когда торговое значение Фландрского побережья, оставшегося в руках Испании, стало переходить к Голландии, когда поэтому влияние Антверпена стало падать, а Амстердама — возвышаться, голландское купечество и голландские банкиры стали занимать в европейском торговом мире первенствующее положение. Но и промышленность Голлан­ дии, в первую очередь текстильная, в особенности выделка тонких полотен и дорогих сукон, заняла первое место и завоевала рынки даже таких стран, как Англия и Франция, не говоря о более до­ ступных среднеевропейских, где она внедрялась, как нами упоми­ налось, когда Голландия являлась еще провинцией Испании.

Развитие промышленности и всей экономики Нидерландов в целом было тесно связано с ходом ее колониальных за­ хватов.

23 июня 1596 г. на остров Ява в туземный город Бантам при­ был первый голландский корабль. Это была первая разведка голландского купеческого капитала в далеких южных морях. Уже 20 марта 1602 г. в Голландии образовалась Всеобщая голландская объединенная Ост-Индская компания, которая первой же своей задачей поставила наладить непосредственную торговлю с остро­ вами Индонезии, выгнав оттуда португальцев. К этому времени в Голландии уже настолько хорошо знали относительную цен­ ность островов, что на следующий год после образования гол­ ландской Ост-Индской компании суда компании появились именно на Молуккских островах, т. е. в самой далекой, но вместе с тем и самой богатой островной группе Индонезийского архипелага.

К этому времени португальско-испанские раздоры относительно того, кому торговать с Молуккскими островами, кончились вслед­ ствие соединения Португалии и Испании под общей испанской властью. Но жители Молуккских островов, где испанский гнет значительно усилился со времени окончания испано-португальских разногласий, настолько ненавидели и испанцев, и португальцев, что приход голландских судов приветствовался ими с радостью.

Ведь на Молуккских островах и португальцы, став испанскими подданными, повели себя не так, как на других островах: имея испанскую поддержку, они прочно устроились на берегах и бес­ церемонно грабили прибрежных жителей.

Голландцы при деятельной поддержке местного населения на­ чали вооруженную борьбу против испанцев и португальцев и стали последовательно вытеснять их с этих островов. Первые же годы торговли с Молуккскими островами и отчасти с Суматрой и Целебесом принесли такие колоссальные барыши, что Голланд­ ская Ост-Индская компания решила, не останавливаясь перед расходами, повести систематическую борьбу против своих европей­ ских предшественников по колониальному разбою и, уничтожив португальско-испанскую монополию, заменить ее монополией гол­ ландской. Для этого был создан торговый и военно-политический центр голландского влияния на островах Индийского океана. Он находился не на Молуккских островах, хоть и самых богатых, не уж очень отдаленных, а на Индонезийском архипелаге, на острове Ява.

В 1602 г. была организована Ост-Индская голландская компа­ ния, в 1609 г. была учреждена должность генерал-губернатора факторий и торговых станций Ост-Индской компании, а уже спустя 10 лет голландцам удалось начать систематический захват княжества Джакарта со столицей того же имени. Разгромив ее, голландцы основали на ее развалинах город Батавию — центр и опорный пункт голландских колонизаторов.

Голландский торговый капитал был могуч, голландская про­ мышленность так быстро развивалась и в свою очередь получила такое снабжение нужным ей сырьем богатейших островов Индо­ незии, что голландское экономическое, а потому и политическое преобладание очень быстро упрочилось на Яве и на Молуккских островах. Голландцы вступили в ряд торгово-политических дого­ воров с местными царьками, завели в Батавии сильный гарнизон и, укрепив самый город и бухту, могли предпринимать экспеди­ ции и отдельные войны и походы, когда это, по их мнению, требо­ валось. В 1624 г. голландцы захватили часть китайского острова Тайвань, изгнав оттуда португальцев и завладев их факторией.

Затем один за другим последовали два новых блестящих успеха Ост-Индской компании, у которой к тому времени были свое по­ стоянное войско.и сильный флот. В 1641 г. голландцы изгнали португальцев с полуострова Малакка, а в 1658 г. им удалось овладеть португальской укрепленной торговой факторией на Цей­ лоне и вместе с тем всей цейлонской торговлей. Это не значит, что голландцы «овладели» всем Цейлоном или всем Малаккским полуостровом, но устроились они прочнее и надежнее португальцев.

Ост-Индская компания основывала торговые поселки (фактории), укрепляла их, вела из этих факторий обширнейшую торговлю с местным населением, которое, за вычетом кое-каких прибрежных местностей, оставалось при своей старой политической организа­ ции. Постепенно, с конца X V I в., голландская торговая супрема тия стала перерастать в политическое владычество над всей тер­ риторией и всем населением индонезийских островов.

В самой Индии на западном Малабарском берегу у голландцев были четыре торговые фактории, на восточном Коромандельском — три, на острове Цейлон — шесть, на северо-восточном берегу Индии в Бенгалии — пять, и по одной-две — на важнейших остро­ вах.

Могучее развитие голландской торговли в эти лучшие ее вре­ мена, т. е. с начала X V I I в. почти до последних лет этого же века, было таково, что Голландия считалась страной, безусловно наиболее богатой свободными капиталами, с наибольшим торго­ вым флотом, с наиболее развитой промышленностью. Утвердив­ шись на индонезийских островах, точнее на берегах этих остро­ вов, и (временно) монополизировав торговлю с ними, голландцы стали присматриваться к племенам, с которыми они вели торговлю.

Не очень много удалось им на первых порах выяснить, но все же больше, чем их предшественникам португальцам. Уже в X V I I I и особенно в X I X столетии сведения были значительно пополнены, но это уже были свидетельства о той эпохе, когда индонезийцы два-три столетия успели прожить в общении с европейскими колонизаторами. К тому же сведения, собранные о Яве и Цейлоне, часто довольно произвольно распространялись и на другие места Индонезии. Что же обратило на себя внимание европейских на­ блюдателей? Отметим в нескольких словах самое существенное.

На острове Ява, который они узнали и изучили полнее, чем другие острова и чем полуостров Малакка, не говоря уже о бере­ гах Индии, голландцы застали широко распространенную сельско­ хозяйственную общину. Вышедшая у нас работа А. А. Губера посвящает около 40 первых страниц периоду от древнейших вре­ мен Индонезии до X I X в. и содержит, между прочим, совершенно правильное и методически, и методологически, и исторически ука­ зание, что та сельскохозяйственная община, которую европейцы застали на Яве, обязана своим возникновением не только индий­ ской иммиграции на остров, но существовала и ранее, сначала в первобытном виде, эволюционируя очень медленно из родовой общины, из родового общего владения землей. Разложившись по мере падения родового строя, возникновения и развития феодаль­ ных отношений, древняя община превратилась в изменившихся социально-экономических условиях в общину более нового типа или, говоря словами Маркса (именно об азиатской общине), пред­ ставляла собой «последнее слово» древнего образования общества.

В связи с основной нашей темой интересно отметить полней­ шую зависимость яванской общины от тех мелких и крупных державцев, которые к моменту появления европейцев были верхов­ ными обладателями, «помещиками-государями» земли, которым община платила или отрабатывала ренту с круговой ответствен­ ностью общинников перед «помещиком-государем». С этими-то феодальными царьками и князьками и должны были вступить в непосредственные сношения купцы и агенты голландской Ост Индской компании, как с ними же еще до голландцев вступали в торговые отношения португальцы.

Такая тактика становилась тем более настоятельной, чем больше вырастала на горизонте экономической экспансии голландцев угроза английской конкуренции.

Но переселялись голландцы за океаны туго. Не было тут ни в X V I I, ни в XVIII в. ничего похожего на массовое переселение, каковое имело место в Испании в X V I в. или в Англии в X V I I — X V I I I вв. С начала X V I I в. и вплоть до конца первой трети X I X в. сущность голландских колониальных владений за­ ключалась в обладании в Азии многочисленными факториями на побережье, т. е. гаванями, где были торговые склады, конторы, дома для служащих,. для приезжающих временно или на долгую побывку купцов и их приказчиков и т. д. Тут же располагался и голландский гарнизон, местами нанимаемые Ост-Индской тор­ говой компанией отряды из местных жителей, которыми началь­ ствовали голландские офицеры. Но даже в тех случаях, когда голландцы устанавливали свою формальную власть над остро­ вами, фактически владели этими землями местные князьки, кото­ рые выжимали все соки из подвластного населения, отдавая Ост Индской компании лишь условленную дань, за что эта компания охраняла их самих от их подданных.

Исключением, пожалуй, являлась одна Ява, наиболее прочно и реально завоеванная голландцами, но и здесь, когда голландцы вплотную решили перейти к самостоятельному непосредственному плантационному хозяйству и вообще стали утверждаться в глу­ бине острова, это вызвало долгое, пять лет длившееся восстание местного населения. Это было уже в 1825—1830 гг., позднее рас­ сматриваемых нами времен.

Что касается островов Суматра, Борнео, Целебес и более мелких, то, по признанию двух авторитетнейших голландских специалистов, обладание этими островами до начала X I X в. было только номинальным.3 Зато, хотя тяга голландцев к переселению была незначительна, средства их торговых компаний были огромны, гораздо больше, чем аналогичных ассоциаций других европейских государств. У голландской Ост-Индской компании было не только больше денег, благоприятствовало ей не только то, что она объединяла наибольшее число купцов и судовладельцев, но и то, что положение их перед лицом своего правительства было иное. В Голландии по личному составу и по бытовым условиям крупное купечество и правительственная власть были явлениями, почти совпадающими, штатгальтеры и законодательные (местные и общие) органы, около них стоявшие, были в строгом смысле слова лишь политическими органами, творившими волю этой самой Ост-Индской компании или других менее крупных торговых корпо раций. В Англии правительству приходилось иногда считаться с давлением социальных сил, например с недовольством потреби­ тельских масс и их протестами против монополистов-богачей.

В Голландии подобные протесты были либо так слабы, что за­ глушались и подавлялись, либо так сильны, что протестующие подкупались и дезорганизовывались искусственными мерами. Так или иначе Ост-Индская компания всегда достигала в правитель­ ственных кругах всего, чего хотела. Она содержала армию в не­ сколько тысяч человек голландцев и местных жителей, большой по тому времени собственный военный флот, к которому в случае надобности присоединялись правительственные корабли, и еще гораздо больший торговый флот. Она не только быстро вытеснила португальцев из Индонезии, но скоро прибрала к рукам всю торговлю несметно богатых восточноазиатских территорий. Те­ ряла она только то, чем сравнительно мало дорожила со своей специальной, узко купеческой точки зрения немедленной выгоды.

Так она потеряла, как мы покажем позднее, североамериканские владения.

Для характеристики поступательного движения Голландии на Востоке остановимся к примеру на малоизвестных сношениях гол­ ландцев с Японией.

Голландцы завязали сношения с Японией после своего утвер­ ждения на далеком Тайване. Тайвань стал складочным местом, куда привозились китайские товары, эти товары переходили в руки голландских купцов и уже ими отвозились отчасти в Ев­ ропу, отчасти же в Японию, где голландцы впервые появились еще в 1609 г. Как это ни странно на первый взгляд, голландцам удалось уже в первой половине XVII в. стать торговым посредни­ ком между Китаем и Японией. У них завелась своя фактория в Фирандо близ Нагасаки, впоследствии — на острове Десима.

Кроме них, японское правительство почти до середины X I X сто­ летия только в виде исключений изредка допускало в страну европейцев.

Процветание голландской торговли началось после жестоких преследований, обрушившихся в 1637 г. на португальцев и кон­ чившихся изгнанием португальцев из Японии в 1642 г. Эти пре­ следования были вызваны крайней ретивостью, проявленной пор­ тугальскими миссионерами в насаждении христианства. Но сама быстрота и бесследность (навеки) исчезновения португальцев показывает, что сколько-нибудь прочных корней португальская торговля тут не пустила. Все выгоды этой торговли перешли к голландцам. Были годы, когда, например, голландцы вывозили из Тайваня в Японию китайских шелковых материй на большую сумму, чем они ввозили этого же товара (и из тех же складов на Тайване) во все остальные места, с которыми торговали. Они стали не только торговыми посредниками между Китаем и Япо­ нией, но и между Китаем, Молуккскими островами и островами 7 Е. В. Тарле Индонезии, с одной стороны, и Персией, Аравией, даже Восточной Африкой — с другой. Еще со времен ранних путешествий Питера ван дер Брука в 1616 г. к берегам Персидского залива голландцы завели торговую факторию в Бендер-Аббасе (тогда называвшемся Гамброном), а в 1645 г. получили от персидского шаха разреше­ ние свободно проживать и торговать во.всей Персидской империи.

Они широко воспользовались этим разрешением, и их торговые экспедиции уже проникали в глубь Западной Азии, к Северной Аравии, к Малой Азии, к Сирии. Недаром Лейбниц советовал Людовику X I V завоевать Египет и этим нанести удар голланд­ ской торговле. От Китая и Японии через полуостров Малакка, острова Суматра, Целебес, Ява, Цейлон, через торговые фактории на берегах Индии Голландия распространяла свое влияние на Ара­ вию, Персию, страны Леванта. Весь Восток оказался ее данником.

Уже в 1610 г. голландские купцы впервые привезли в Европу китайскую сушеную травку — чай, и этот продукт к середине X V I I в. приобрел громадное коммерческое значение. Европа стала потреблять чай в гораздо больших количествах, чем это делала Азия, кроме разве самого Китая. Чай, шелк, лакированные изде­ лия — вот чем Восточная Азия одарила голландских предприни­ мателей. А Западная Азия, именно Аравия, дала им драгоцен­ ный, лучший в мире кофе. В 1616 г. голландцы, пройдя Баб-эль Мандебским проливом из Аденского залива в Красное море, нашли у выхода из этого пролива, на восточном аравийском бе­ регу Красного моря, в той южной части аравийского Йемена, которая называется Ходжрия, селение Моха, по голландскому выговору Мокка. Здесь-то они нашли драгоценный кофе, полу­ чивший название селения, где голландцы впервые его увидели.

В том же X V I I в. голландцы завели плантации мокко (перенеся зерна для посева из только что названных южноаравийских мест) на островах Индонезии и на Антильских островах. В Южной и Центральной Америке, в частности в Бразилии, кофе мокко по­ явилось, таким образом, через посредство голландцев. Американ­ ское производство кофе в скором времени вытеснило из коммерче­ ского оборота южноаравийский продукт, и только название наи­ более высоких сортов кофе сохранило память об аравийском селении.

Что касается Африки, то голландцы успели в конце X V I I в.

забрать в свои руки остров Маврикий, открытый португальцами на юго-востоке этого континента в Индийском океане в первом десятилетии X V I в. (лет через 11—12 после первого путешествия Васко да Гамы), и владели им больше 100 лет. В 1710 г. он был захвачен французами, переименован в Иль-де-Франс и до конца рассматриваемого в наших очерках периода оставался в руках французов, став одним из богатейших колониальных владений старой Франции как поставщик сахара, рома, ванили, алоэ и других ходких восточных продуктов потребления.

В дополнение к объяснению причин громадных успехов тор­ говли голландского объединенного в компании крупного купечества и голландских промышленников следует отметить еще одно об­ стоятельство, облегчившее их далекие и сложные операции. Я имею в виду не только обилие денежных средств, уже бывших в страна к моменту избавления от испанцев, но и превосходную организа­ цию банковского дела. 31 января 1609 г. была подписана прави­ тельством хартия на основание Амстердамского банка. Этот банк просуществовал до того времени, когда Голландия была завоевана французами уже в эпоху французской революции 1789 г. В X V I I и X V I I I вв. он считался одним из богатейших, а временами и самым богатым банком в мире. Этот банк пользовался в коммерче­ ских кругах Европы неограниченным доверием, его кредитные билеты ходили наравне со звонкой монетой. Слова Маркса (именно об интересующих нас временах) о том, что государственный долг делается одним из сильнейших орудий первоначального накопле­ ния,4 блистательно подтверждаются историей сношений Амстер­ дамского банка, с одной стороны с голландской государственной казной, с другой — с голландской Ост-Индской компанией.

Голландская колониальная торговля со всеми войнами, которые она породила, не только имела в своем распоряжении государствен­ ные народные средства, но в образе Амстердамского банка — удобнейшее орудие для выкачивания из населения метрополии нужных ей средств. В Голландии еще раньше, чем в Англии и во Франции, колониальная система создала те неслыханно благо­ приятные условия для образования государственного долга, которые Маркс приравнивает к оранжерейным, искусственно благоприятным факторам, способствующим усиленному и ускоренному расцвету плода. Этим ядовитым для всех, кроме капиталистов, плодом и оказался государственный внутренний долг сначала Голландии, а потом, как мы увидим, и других колониальных держав.

Вернемся к началу освобождения голландских провинций.

Еще шли в европейских дипломатических канцеляриях рас­ суждения о том, признавать или не признавать Голландию само­ стоятельным государством, — вопрос, решенный лишь в следующем столетии, — как Тордесильясскому договору был нанесен непопра­ вимый удар: в 1595 г. у берегов Индии появились голландские корабли.

После победоносного восстания против испанского владычества голландцы продолжали борьбу. З а океаном — на побережье Ин­ дии, на индонезийских островах, на Цейлоне, Целебесе, Яве и других — они в первую очередь столкнулись с португальцами, ко­ торые хотя и подчинились с 1580 г. испанцам, но успели к тому времени обосноваться в факториях к югу от Малабарского по­ бережья, на островках Гоа и на Молуккском архипелаге.

Уже с первых лет X V I I в. начинается быстрое безостановочное вытеснение португальских колонизаторов, причем всюду, где порту 7* гальцы теряли свои фактории и земли, они исчезали без малей­ шего следа, как будто их там и не бывало.

В первые времена захвата индонезийской торговли голландские коммерсанты не только не делали никаких сколько-нибудь замет­ ных территориальных завоеваний, но совершенно сознательно и не стремились их делать. «Мы нашли море, а не землю», — говорили о себе голландские мореходы и купцы, проникавшие все дальше и дальше к востоку и к западу Индонезии. Голландская Ост-Инд­ ская компания желала одного — захватить всю эту торговлю исключительно в свои руки, заменить португальскую монополию своей.

Последствия факта овладения индонезийской и отчасти индий­ ской торговлей были, однако, для Голландии иными, чем для Португалии. Южноазиатская торговля с ее прибылями оказалась фактором, могущественно содействовавшим ускорению ликвидации феодальных отношений в обоих государствах, но в то время как в Португалии мануфактура и до, и во время, и после эпохи коло­ ниального могущества развивалась крайне слабо, в Голландии бывшая налицо уже со второй половины X V в. и усилившаяся в X V I в. промышленная деятельность росла, по мере того как голландцы отнимали у Португалии ее колониальные владения и ее торговые фактории и связи. Произошло это именно потому, что в Голландии до ее выступления в качестве колониальной державы уже были прочные экономические основы для зарождения и подъема капиталистического производства. Это производство переживало еще младенческий мануфактурный период развития, когда «торговая гегемония обеспечивает промышленное преобла­ дание», 5 когда господство принадлежит торговой буржуазии.

В этом смысле Маркс и берет сравнение Голландии с Португа­ лией 6 как наглядный пример того, что одних лишь американских продуктов и азиатских сокровищ недостаточно, чтобы дать той или иной стране возможность перейти к высшим формам производства, к капиталистическому производству, если нет налицо уже раньше выработавшейся экономической основы для этого.

== =^х^ =^^х^^ ОЧЕРК ЧЕТВЕРТЫЙ «Северные народы» с конца XV до середины XVI столетия.

Поиски самостоятельного пути в Индию вдоль Северо-Амери­ канского континента. Путешествия Джованни и Себастьяна Ка ботов. Поиски морского пути в Китай вокруг Сибири. Возник­ новение русско-английской торговли. Результаты этой торговли и ее место в истории России и западноевропейских капиталисти­ ческих государств. Морские пираты в Средиземном море и Ат­ лантическом океане как фактор борьбы против монополии пиренейских государств.

ели проанализировать историю Европы XVII и XVIII вв.

с точки зрения зарождения и укрепления абсолютизма, то можно легко убедиться, что разложение феодализма и развитие капиталистического уклада в экономике шло неравномерно — в одних странах слабее, в других сильнее. Герма­ ния оставалась раздробленной дольше других европейских госу­ дарств, и это было одним из первых и самых существенных фак­ торов, приведших ее к такому положению, что в первые годы коло­ ниальной экспансии она оказалась отброшенной от колоний. До эпохи открытий Гамбург, Бремен и Любек были в экономическом отношении более передовыми, чем, например, Париж, Лион, Бордо.

В X I X столетии, когда Франция уже стала великой колониальной державой, Германия оставалась раздробленной и слабой. Медлен­ ное развитие капиталистических отношений не в состоянии было подчинить здесь феодализм. Это же являлось одной из причин недостаточной радикальности и поражения крестьянской войны в Германии X V I в. Отсюда произошла та задержка в ее социаль­ ном развитии, о которой говорил Энгельс, сравнивая Германию с передовыми странами Европы. Что касается Англии, то она в X V столетии была в промышлен­ ном отношении слабее Фландрии, пожалуй слабее Франции и почти такой же слабой, как германские государства. О развитии европей­ ской промышленности можно серьезно говорить только начиная с X V I в., это относится, в частности, и к Англии. Бедственно было и положение ее торговли. Это видно из того, что, по имею­ щимся данным, численность населения ее в лучшие времена не пре­ вышала трех-четырех миллионов, т. е. была весьма незначительна по сравнению с 10—13 млн подданных испанского короля.

Наряду со значительным увеличением случаев пиратских напа­ дений на испанские и португальские суда английских и неанглий­ ских торговых и специально посвятивших себя этому делу море­ ходов, одновременно с быстрым ростом организованной контрабанд­ ной торговли было налицо и еще одно явление, очень характерное для того времени, — упорное стремление «северных народов» бо­ роться против испано-португальской монополии. «Северные на­ роды» для пиренейских держав и их хронографов — это англичане, французы и голландцы, но прежде всего англичане.

«Северные народы» и больше всего англичане в течение всего X V I в. продолжают, не останавливаясь перед серьезными жерт­ вами людьми и деньгами, искать новый морской путь в Индию.

Эти попытки тесно сплетаются с началом самостоятельной коло­ низационной деятельности названных народов.

Здесь я ограничусь лишь пересчетом наиболее значительных из этих попыток, которые падают почти все на X V I в. Это не значит, что в X V I I столетии географы и мореходы совершенно забыли о стародавней мечте. Но самая мысль утрачивает уже с первых деся­ тилетий X V I I в. животрепещущий чисто экономический интерес.

Вопрос ставится уже не о том, чтобы торговать с теми областями Индии, которых еще не знают португальцы, но о том, чтобы вы­ гнать португальцев и по возможности испанцев и усесться на их место. Но весь X V I век прошел еще в попытках избежать этого столкновения и открыть свой собственный морской путь в южно­ азиатские воды, в Индийский и Тихий океаны.

Начали англичане. Получив патент на плавание под английским флагом, Джон Кабот (собственно, Джованни Кабото — он был итальянцем), имея небольшое суденышко и 18 человек экипажа, отплыл в свое первое и большое плавание к берегам Нового Света весной 1497 г., сначала следуя по маршруту Колумба, а потом по­ вернув к северу, и 24 июня 1497 г. пристал к берегу острова Нью­ фаундленд или полуострова Лабрадор. Повторяя ошибку Колумба, он, вернувшись в Англию, с ликованием доложил королю Ген­ риху V I I, что открыл берега Китая. Король дал ему за это титул адмирала и ежегодную пенсию в 20 фунтов стерлингов. Испанское правительство решительно протестовало* против путешествия Ка­ бота, основываясь на Тордесильясском договоре, утвержденном па пой, и претендуя на основании этого договора на полное владыче­ ство над всем Западным полушарием. Но уже второе путешествие (1498 г.) и более обстоятельное обследование Ньюфаундленда за ставили Кабота убедиться, что ом ошибся и что никакого Китая в этих снежных местах нет и в помине. Вскоре после второго путе­ шествия, а может быть, и во время этого путешествия, Джон Кабот умер (точная дата и обстоятельства его смерти неизвестны).

З а это же дело взялся его сын Себастьян Кабот. Но сын, уже зная о первоначальной ошибке отца и понимая, что северная часть Американского континента ничего общего не имеет с Азией, ставит свою задачу так: объехать с севера этот загораживающий дорогу континент и, плывя затем все время на запад, достигнуть берегов Азии, сначала Китая, потом Индии. Два его корабля, едва не затер­ тых между Гренландией и Америкой, должны были спастись по­ спешным отступлением к югу. Но Себастьян Кабот возымел тогда другую надежду: нельзя ли, внимательно обследовав весь берег Северной Америки от Лабрадора до Флориды, открыть где-нибудь начало морского пути, по которому было бы возможно пройти на запад. Другими словами, Себастьян Кабот мечтал, что Северная Америка — остров, который возможно обойти с юга, раз уж льды мешают обогнуть его с севера. Конечно, его попытка ни к чему не привела. Сам Себастьян Кабот перешел на службу к испанскому королю Фердинанду Католику.

Это были первые неудачные попытки северным путем дойти до Индии, которыми так замечателен X V I век.

Попытки эти сплошь и рядом давали ценнейшие побочные ре­ зультаты, кончались достижениями, которые вовсе не имелись в виду смелыми мореплавателями, но ни обогнуть Северную Аме­ рику и выйти в Тихий океан, ни обогнуть Сибирь по Ледовитому океану и выйти в тот же Тихий океан никому из них не удалось.

Плодом путешествий обоих Каботов было открытие Ньюфаунд­ ленда с его колоссальными рыбными богатствами.

Мысль избавиться от испанских и португальских притеснений, открыв Северный морской путь в Индию, возникла и во француз­ ских торговых кругах в большом приморском нормандском порту Дьеппе, и один из главных дьеппских «арматоров» (судохозяев) и купцов Жан Анго первый выдвинул план обогнуть Сибирь и этим путем достигнуть Индии. Этот план так и остался у Анго мечтой, к осуществлению которой приступить ему не удалось: в 20—30-х го­ дах X V I в. французская экономическая действительность отнюдь не способствовала реализации таких далеко идущих планов.

Иное дело в Англии. Тут и быстрый рост обезземеления кре­ стьянства, и рост промышленной деятельности, и торговое морепла­ вание, искусственно сдавленное испано-португальской монопо­ лией, — все ежедневно напоминало о необходимости пуститься на новые географические поиски.

Давно уже в Англии жалели, что Себастьян Кабот еще в 1512 г.

перешел с английской службы на испанскую. Было известно, что он там дослужился до больших чинов, стал сановником морского ве­ домства, начальствовал над далекими экспедициями. Английское купечество непременно желало переманить его в Англию, так как помнило открытия и путешествия, совершенные им вместе с отцом и самостоятельно. Переход Себастьяна Кабота в Испанию не счи­ тался изменой. Он ведь был итальянцем, отдававшим временно свои силы и знания на службу англичанам, и карьера в Испании ничуть ему не вредила в глазах покинутой им Англии.

На склоне лет, 71 года, в 1548 г. он соблазнился обещаниями англичан, тайком оставил Испанию и снова появился в Англии.

Его прибытие, совершенно очевидно, ускорило решимость снарядить экспедицию и отправить ее в объезд Сибири по Ледовитому океану к берегам Китая и Индии.

Вся фантастичность этого несбыточного проекта объясняется не­ обычайной скудостью сведений о Сибири, ее положении, ее разме­ рах, убогостью географических представлений, свойственных в сере­ дине X V I в. даже такому бывалому и опытному путешественнику и знающему географу, как Себастьян Кабот, не говоря уже о лон­ донских купцах, выписавших его из Испании. Даже информации, данной побывавшим в Москве еще в начале X V I в. австрийским (цесарским) императорским послом бароном Зигмундом (Сигиз мундом) Герберштейном, 2 еще не знали в 1549 г. Кое-какие рас­ сказы о севере Азии были уже налицо, а, кроме них, ровно ничего в Европе тогда о Сибири не было известно.

Развитие внешней торговли Англии началось и осуществилось в особых условиях. По сравнению с Португалией и Испанией Англия опоздала всего лет на 30, но эти годы были для истории колоний настолько чреваты событиями, что был упущен важнейший исторический момент. Индия оказалась герметически закрытой для всех, кроме португальцев, а достижения Англии в Америке каза­ лись ничтожными по сравнению с испанскими.

Всякий раз, когда перед ведущим классом раскрывается новое, неотложное и широкое поприще, к нему примыкают элементы из других слоев населения. Так и в английскую буржуазию X V I и X V I I вв., в общую массу людей, служащих делу торгово-колониаль ной экспансии, вливались представители в сущности чуждой им социальной прослойки. В зависимости от личного вклада в общее дело обогащения, характера или способностей его основных компань­ онов новые кадры примкнувших к буржуазии как дворян, так и ремесленников превращались в купцов или авантюристов-путешест­ венников и оказывали влияние на развитие данного предприятия.

Началась жестокая борьба за существование в недрах неоднородной по составу, но слитной в конечной цели группировки, в которой вчерашний бедняк мог назавтра стать владельцем огромных прерий и тысяч голов рогатого скота, а вчерашний помещик, продав фео­ дальное поместье, снаряжал корабль для завоевания колонии и добычи, терпел крушение и попадал в рабство к пиратам. В недрах этой группировки ежедневно совершалась перетасовка, но основная масса отбиралась из наиболее приспособленных.

В начале X V I столетия англичане, не рискуя идти до конца по дорогам Колумба или Васко да Гамы, не оценив достижений отца и сына Каботов, современников и последователей мореходов, не имея ни малейшего представления о том, что эти мореходы, побывав в Лабрадоре и в заливе, позднее названном именем Гудзона, проло­ жили путь к захвату Англией необъятных просторов Канады, отнюдь не оставляли мысли закрепить за собой собственные тор­ говые маршруты. Цель, которую они поставили перед собой, пред­ ставляется нам сейчас такой же фантастической, как и цель Ко­ лумба. Постановка ее была возможна только при тогдашней скуд­ ности географических данных, она осталась неосуществленной, но в свою очередь привела к неожиданному крупному положительному результату.

Мысль была такова: отправиться из Англии, открыть морской путь в Индию не мимо мыса Доброй Надежды, не огибая Африку, а держа курс сразу на север, обогнув Скандинавский полуостров, и выйти в Баренцево море, а оттуда прямо в Индию. Предполагалось, что там, где на самом деле тянется Урал и простирается Западная Сибирь, морская дорога сворачивает к югу и, следуя по ней и все дальше водными путями, можно добраться до цели. Путешествие должно было, конечно, проводиться ощупью, ничего не знали ни о Белом море, ни о его расположении и поостранстве.

Вообразите себе, что мы теперь (в 1934 г., — ред.) организо­ вали бы экспедицию не на Луну, о которой нам многое известно, а на Марс или на Венеру, о которых можем пока только высказы­ вать гипотезы, — вот с чем можно сравнивать положение англий­ ских мореплавателей на Северном пути в Индию через Сибирь.

Кто же уцепился за эту сумасшедшую мысль, продиктованную тогдашним полным географическим невежеством?

Инициатива буржуазии, сказавшаяся уже во время испанских и португальских завоеваний, проявилась в Англии особенно ярко и четко. Центром, главным штабом купечества являлось лондонское Сити, т. е. та часть города, где помещались торговые конторы, про­ исходили совещания представителей фирм и членов компаний, сплоченных на базе крупных сделок или предприятий.

Таких заправил тогда было всего несколько десятков, денег у них было столько, что, снабжая королей громадными суммами под проценты, они имели возможность, как и в позднейшие века, зада­ вать тон и направлять английскую политику.

На чем же все-таки основывались расчеты или, вернее, надежды деловых людей из Сити в первой половине X V I в.?

В 1549 г. появилась в свет книга, которая если не говорила прямо, то наводила на мысль о возможности добраться до Китая;

объехав Сибирь с севера по морю. Материал к этой книге был со­ бран вышеупомянутым Зигмундом Герберштейном, который в 1516—1518 гг. посетил по поручению австрийского императора Максимилиана князя Василия Ивановича в Москве. В эту поездку он собрал материалы для своей будущей книги, которые пополнил за время второй, и последней, поездки в Москву в 1526—1527 гг.

Напечатав «Записки о Московии» 30 лет спустя, барон Гербер штейн дал ряд драгоценных свидетельств о московских порядках и о географии Восточной Европы и Северной Азии и подкрепил своими данными свидетельство весьма гадательной и фантастиче­ ской географической карты Антония Вида (вышедшей в свет за семь лет до появления «Записок»). Герберштейн утверждал, что река Обь вытекает из какого-то озера, под которым он имел в виду Аральское море, как думают некоторые, или озеро Зайсан, по мне­ нию других. Заманчивое известие Герберштейна, что с этого озера приходят люди с мешками, полными золота и драгоценных кам­ ней, указывало на возможность достижения Китая и Индии, огибая Сибирь с севера. Барон Герберштейн тут же пресерьезно сообщал, что тамошние люди (правда, не все, а лишь жившие за Обью, по лукоморью) ежегодно и притом очень аккуратно — 27 ноября, на св. Георгия, — умирают, а каждую весну — 24 апреля — оживают («как лягушки»). Такое сообщение нисколько не компрометировало сочинения австрийского барона в глазах ученого мира. Тогдашние географы еще и не такое рассказывали. Сочинение Герберштейна дало новый толчок к поискам Северного пути в Китай и Индию.

Собственно, ни Герберштейн, ни Матвей Меховский,3 ни спутник Герберштейна Франческо да Колло (посетивший Московское цар­ ство в 1518—1519 гг.) не говорят в своих сочинениях, что можно, объезжая Сибирь с севера, попасть в Китай или Индию. Но зато об этом (правда, предположительно) заявил известный эрудит географ, очень популярный в образованных кругах Европы в пер­ вой половине X V I в., Паоло Джовио (или, как звучит его латини­ зированное имя, Павел Иовий). Джовио никогда в России не был, а просто познакомился с посланником московского князя Василия Ивановича к папе Клименту V I I в 1525 г. Паоло Джовио составил целую книжечку о Московии, которую сначала издал отдельно, а по­ том включил в свои знаменитые «Описания стран, островов и мест­ ностей», которые вышли в свет уже после смерти автора. Паоло Джовио говорит, что река (Северная) Двина впадает в Северное море, по которому можно, если держаться в плавании правого берега, доплыть, следуя все время к востоку, до Китая. Но он делает при этом предусмотрительную оговорку — «если не встре­ тится по дороге другая земля», другими словами, если суша не заго­ родит мореплавателям спуск к югу.

Ничего, кроме этих голословных утверждений и догадок, не было в распоряжении купцов и мореходов середины X V I в., когда они затевали послать разведочную экспедицию через северные моря вокруг Сибири в Китай и Индию.

Таковы были шаткие данные, побудившие трезвых английских коммерсантов строить корабли, набирать команды и рисковать не только жизнями чужих людей, но и собственными деньгами, что им было во всех отношениях гораздо важнее. Расходы предстояли боль­ шие, и купцы, рискующие ими, знали им цену. Покупательная сила одного фунта стерлингов была тогда во много раз больше, чем теперь. На 100 фунтов стерлингов богатая семья могла прожить целый год, а вкладывали предприниматели в торговую компанию по две-три тысячи фунтов каждый. Роль английского правитель­ ства была при этом чрезвычайно скромной: казна ассигновала деньги, но довольно скупо, незначительное количество орудий и изредка человеческий материал. Чаще всего короли придерживались выжидательной позиции.

Но вся Англия бредила путешествиями, хотя не только пайщики, но и все прямые участники экспедиции, моряки, знали, что они идут наудачу: несколько экспедиций погибнет, пока одна достигнет цели. И всегда находились люди, отваживавшиеся на два-три года страшных мук полярной зимы, когда льдины давили их суденышки, как орех, и шли эти люди с уверенностью, что, если успех будет, он вознаградит их за все.

Мечта француза Жана Анго претворилась в жизнь на берегах Англии. Было снаряжено три судна, набрана команда в 114 чело­ век. Путешествие под начальством отставного офицера королевских войск Джона Уиллоуби и его помощника, моряка и механика, Ри­ чарда Ченслера началось 10 мая 1553 г. В начале августа, уже в северных морях, ураган разбросал корабли в разные стороны. Мы не будем здесь подробно излагать историю экспедиции, поскольку она известна читателю со школьной скамьи, 4 но анализ ее и ее по­ следствий с точки зрения истории колониальной политики необходим.

Большая часть экспедиции погибла. Уиллоуби и все без исклю­ чения его спутники на двух кораблях были обнаружены замерз­ шими.

Ченслера ждала иная судьба. Судно его долго носило по волнам, пока не занесло в конце концов в Белое море, и 24 августа 1553 г.

англичане ступили на русскую землю близ монастыря св. Николая, Б устье Северной Двины, примерно в 40 км от места, где впослед­ ствии возник Архангельск.

Ченслер вскоре после высадки, узнав, что он попал во владения московского царя, отправился в Москву, чтобы воспользоваться случаем завести сношения с новым рынком, оставив свой корабль зимовать на Двине.

Иван Грозный ласково принял неожиданного гостя, сообразив, какие выгоды сулит непосредственная, не зависимая от транзита через Швецию, Литву и Польшу торговля с далеким европейским Западом. Проведя всю зиму в Москве, Ченслер с наступлением теплого сезона вернулся к своему кораблю и отплыл в Англию с письмом царя Ивана к королю Эдуарду VI и с большими надеж­ дами на установление торговых сношений с Московским царством.

Экспедиция оказалась, таким образом, удачной. Ченслер рас сказал о богатстве московского придворного быта и о значительных выгодах, которые вообще можно извлечь из торговли с Московией.

16 февраля 1555 г. королева Мария Тюдор (или, как офици­ ально помечались ее рескрипты, «король Филипп и королева Мария») выдала грамоту вновь образованной торговой компании на право торговли с новыми странами. В 1555 г. Ченслер снова отправился в Московское царство. При возвращении Ченслера в Англию царь направил с ним своего первого посла — вологод­ ского наместника Осипа Непею. Путешествие было несчастливым:

Непея, правда, добрался до Лондона, но Ченслер погиб в пути.

Посол Ивана Грозного был принят в Лондоне с величайшей торже­ ственностью, причем купцы, пайщики этой только что созданной Московской торговой компании, осыпали Непею богатыми подар­ ками.

Непея привез в Англию подписанную царем грамоту, которой англичанам давался ряд прав и привилегий. Главной из этих при­ вилегий было право беспошлинной ввозной и вывозной торговли с Московским царством. В свою очередь королева Мария должна была даровать те же права русским купцам, если бы они появились в Англии. Было также обещано не препятствовать путешествиям в Московию нужных московскому царю специалистов-техников и мастеров.

Так было заложено начало англо-московской торговой компа­ нии, получившей от английского правительства соответствующую хартию (узаконение) и прослужившей в течение нескольких столе­ тий единственной представительницей английского капитала в на­ шей стране.

Англо-русская торговля имела огромное значение для обеих сто­ рон. Прямой морской путь, во-первых, дал английскому купечеству возможность сбывать предметы своего производства, и в частности оружие, не выделывавшееся в смежных с Россией странах Европей­ ского континента, в количествах, во много раз превышающих внут­ ренний спрос;

во-вторых, англичане стали перепродавать в Моско­ вии колониальные товары, которыми их снабжали отечественные пираты, перехватывавшие товар у испанцев или португальцев.

В России сношения с заморскими гостями привели к оживлению торговли не только с Англией, но и с прочими европейскими госу­ дарствами и особенно с Любеком, сильно ослабленными в резуль­ тате падения экономической мощи ганзейских городов. В сферу товарообмена были также втянуты Восток и Сибирь. Неслыханный спрос на сельскохозяйственные продукты, лес, а также и на пуш­ нину, ценившуюся тогда много выше, чем впоследствии, дал мощ­ ный толчок развитию заготовок товаров к вывозу.

Почти тотчас вслед за установлением торговых сношений Англии с Московским царством английское купечество проявляет большой интерес к вопросу о торговых сношениях в центре и на юге России и об использовании Московии в качестве транзитного тор гового пути. Привилегии, дарованные английским купцам, освобож­ дали их от дорожных налогов. Они узнали о существовании реки Волги и хотя и остались малоосведомленными в русской географии, все же практика экономических разведок дала им гораздо больше, чем, например, эрудиция премьера Ллойд Джорджа, которой, впро­ чем, тот и не кичился. Когда во время войны 1914—1918 гг. он в публичной речи назвал Харьков генералом, за что был уличен в неточности, он пытался оправдаться тем, что русские имена легко спутать, так их трудно произносить. Заморским гостям было не до шуток. Речное передвижение значительно удешевляло и куплю и продажу, приносило большие барыши, и это создавало такой инте­ рес к общему положению Московии, что в некоторых английских источниках сохранились отзвуки опасений ущерба английскому ка­ питалу от приволжского восстания Степана Разина.

Продвижение по Московии придало новое направление мечте об Индии. Нельзя ли добраться до Индии если не через Северный мор­ ской океан, то через сухопутный океан — через дружественную* Московию, начинающуюся у Белого моря, а кончающуюся у моря Каспийского? Во всяком случае было установлено, что от Перми до устьев Волги и берегов Каспийского моря добраться очень нетрудно и не очень далеко.

Дженкинсон, служащий английской Московской торговой компа­ нии, отправился в 1557 г. из Москвы по Волге к Каспийскому морю, побывал в Бухаре, узнавал о путях в Индию и, вернувшись, привез массу заинтересовавших английских торговцев сведений. Его по­ слали в новое путешествие, и в 1561 и следующих годах он побывал в Персии, где завел дипломатические и торговые связи, действуя и в качестве представителя Московской компании, и в качестве посланника английской королевы Елизаветы. Началась торговля с Персией через Россию, оттуда в Англию стали прибывать то­ вары большой ценности и в громадном количестве. Нельзя не пожалеть, что представление о них мы имеем только по отрывоч­ ным данным. Если бы сохранившаяся история англо-персидских отношений не носила преимущественно конфессионального харак­ тера, мы бы, наверное, нашли в ней много материала для обобще­ ний и выводов относительно экономической важности этих сноше­ ний для Англии. Даже из того, что мы знаем, ясно, что, по впечат­ лению англичан, на Персию падал отблеск индийской роскоши.

Но торговля англичан с персами длилась недолго. В конце X V I в. Персия стала терпеть такие жесточайшие удары от всемо­ гущих турок-османов, что и торговля и политическая ее самостоя­ тельность на время свелись почти к нулю. Более или менее прочным приобретением от северных путешествий для англичан осталась торговля с Московией. Возникновение торговых сношений между Англией и Россией вызвало широкий отклик во всей Европе.

В связи с этим представляет интерес любопытный комментарий к русско-английской торговле сторонника экономики дальнего при цела Корнилия де Бруина, 5 настаивавшего на необходимости немедленного развития экспедиций за Атлантический океан. Он писал: «Если бы на каждые 10 судов, которые отправляются из Англии в Московию, хотя бы два корабля шли в Америку, они открыли бы новые, гораздо большие возможности. Но даже этого они не делают. Все англичане так увлечены торговлей с Востоком, что тратят на Москву все свои силы, энергию и капиталы».

Сейчас, конечно, нельзя сравнивать последствия сношений Анг­ лии с Московией и с Америкой, но мы покажем дальше, что после­ довавшая эксплуатация английских североамериканских колоний требовала колоссальных капиталовложений и кадров, а из Московии можно было сразу же извлечь срочно необходимое сырье и зару­ читься договоренностью о сбыте продукции собственного производ­ ства.

Получив новый рынок, английская торговля благодаря такой удаче стала быстро расширяться и еще до полного освобождения Голландии начала выступать как серьезный конкурент португаль­ ской и испанской торговой гегемонии.

Но первоначальная задача розыска и установления Северного пути в Индию так и осталась неразрешенной.

Торговля с Персией подсказывала англичанам, что они нахо­ дятся на каком-то этапе по направлению к цели, и это еще больше разжигало желание связаться с Индией непосредственно. Замысел Уиллоуби и Ченслера казался современникам не таким неосущест­ вимым, каким, оценивая тогдашние условия, мы его осознаем сейчас.

Еще до Ченслера и после него по его пути, тщетно стараясь про­ биться сквозь льды и снега, следовал ряд других мореплавателей.

Но при всем своем богатстве Московия ничего не могла дать такого, что затмило бы Индию, и никаких людей с жемчугом и драгоценными камнями англичане не нашли.


Пришлось продолжать дело Уиллоуби и Ченслера. В 1556 г. но­ вый мореплаватель Стефан Берроу был снаряжен лондонским купе­ чеством в северные моря. В середине августа 1556 г. он добрался до острова Вайгач, и только позднее время года помешало ему пройти через ледяные заграждения дальше на восток и потом на юг, к устью реки Оби. Эта круто идущая с севера на юг колоссальная по своей длине (хоть и сравнительно узкая) Обская бухта, или, точнее, Обская губа, долгое время (и в X V I, и в X V I I вв.) сбивала с толку редких мореплавателей, попадавших сюда или слышавших рассказы о ней от местных рыбаков. Им казалось, что этот морской рукав и есть искомый, желанный восточный спуск от полярных мо­ рей к теплому Китайскому морю и Индийскому океану.

Вернувшиеся в Европу Стефан Берроу и его спутники очень укрепили это мнение о заливе, куда втекает река Обь, и, сопоставляя эти данные об устье Оби с мнением Герберштейна, согласно кото­ рому река Обь вытекает из какого-то озера, европейские географы стали склоняться к убеждению, что, следуя из полярных морей до устья Оби. а потом по реке Оби к югу, до верховий Оби, можно попасть к Китаю и к Индии.

Есть сведения, что Московская торговая компания, правление которой находилось в Лондоне, снарядила через 12 лет после Берроу специальную экспедицию в устье Оби, но чем эта затея кончилась, неизвестно. Не очень благополучна была и экспедиция, снаряжен­ ная этой же компанией (и опять-таки в устье Оби) в 1580 г. Один корабль погиб, по утверждениям современников, уже в устье реки, а другой корабль (под начальством Пета) вернулся, побывав в Кар­ ском море, и привез много любопытных сведений о полярных стра­ нах. Все эти повторные неудачи ничуть не помешали тому, что вплоть до времен Беринга и открытия им пролива, названного его именем, т. е. до первых десятилетий X V I I I в., в Европе не пере­ ставали считать открытие северо-восточного пути в Индию вполне возможным. Знаменитейший из географов X V I столетия фламанд­ ский ученый Герард Меркатор, пользовавшийся огромным автори­ тетом чуть ли еще не полтораста лет после своей смерти, очень поощрял к таким поискам и, например, в 1580 г., перед началом^ экспедиции Пета и Джекмана, написал известному английскому собирателю исторических повествований о путешествиях Геклюйту письмо с целью инструктировать капитана Пета. Меркатор в этом письме прямо утверждает, что в «большой залив» ( т. е. Обский залив) впадают «большие реки», которые, должно быть, орошают южные страны. Для среднего бывалого европейца X V I в., пожившего в Восточ­ ной Европе, например в Московском царстве, вроде хотя бы оприч­ ника Ивана Грозного вестфальца Генриха Штадена 7 не было ника­ ких сомнений, что из реки Оби можно проплыть в Америку и что путь этот вдвое короче, чем если следовать в Америку из Испании.

Об этом явно со слов именно Штадена сообщает его патрон пфальц­ граф рейнский Георг Ганс гроссмейстеру Немецкого ордена Ген­ риху Бобенгаузену в 1578 г.

Можно привести еще немало свидетельств, интересных больше всего для иллюстрации того упорства, с каким держались целые века фантазии и заблуждения европейских ученых о северо-восточ­ ном пути в Китай и Индию и с каким европейские купцы долго до­ могались практической проверки этих предположительных путей, ведших к индийским богатствам новой дорогой. Но нам, интере­ сующимся не историей географии, а историей колониальной поли­ тики западноевропейских держав, достаточно тут отметить, что в X V I I в. торговый интерес к этому все никак не дающемуся открытию северо-восточного пути в Индию заметно ослабевает.

Англичане ставят леред собой новую цель: постепенными и упор­ ными усилиями побороть и голландцев, и португальцев, и французов и монополизировать Индию с ее торговлей и ее богатствами.

Так продолжалось до X V I I I столетия, когда в процессе борьбы английских капиталистов с главным очередным соперником Фран цией перед англичанами открылись перспективы новой тактики эксплуатации Индии, а именно завоевания ее вооруженной рукой.

Раньше чем окончательно отказаться от мысли о северном пути в Индию, англичане еще попытались снова отправиться не на се­ веро-восток вокруг Сибири, а на северо-запад. Эти попытки связаны с именем сэра Гемфри Джильберта: у него был обширный план основать английскую колонию на острове Ньюфаундленд, или на Лабрадоре, и сделать это поселение надежной базой для экспеди­ ции вокруг Северной Америки и поисков пути в Тихий океан, к берегам Китая и Индии. Но ему не удалось исполнить свое наме­ рение: в 1583 г. буря разметала и частично уничтожила флотилию, с которой он предпринял экспедицию. Он решил вернуться в Англию за новыми запасами, нужными для будущей колонии, и тут страшный ураган потопил его корабль, на котором он возвра­ щался в Англию. Нужно сказать, что Джильберт еще за семь лет до своей гибели, в 1576 г., напечатал маленькое «Рассуждение»

(«018соигзе»), в котором доказывал, что северный выход из Атлан­ тического океана в Тихий непременно должен существовать. Эта брошюра произвела, по-видимому, большое впечатление. Михаил Лок, один из агентов английской Московской компании, вплотную занялся этим делом. Он еще и до выхода «Рассуждения» Джиль­ берта старательно собирал все, что имело хоть какое-либо отно­ шение к северо-западному пути в Индию. Лок вошел в тесную дело­ вую связь со знаменитым тогда мореходом и пиратом, богатым и энергичным человеком Фробишером. Они решили снарядить не­ большую экспедицию на собственный риск и страх и отправиться в объезд Америки с севера.

Заправилы Московской компании в Лондоне подняли было про­ тест, потому что считали, что только члены их компании из всех английских подданных имеют право заводить торг с Азией, а ведь Лок и Фробишер направлялись именно в Азию. Понадобилось активное и резкое вмешательство самого лорда Берли, влиятельней­ шего министра Елизаветы, чтобы прекратить противодействие.

В 1576 г. Лок и Фробишер на двух суденышках по 25 т каждое отправились в путь. Они дошли до Баффиновой Земли, которая тогда, конечно, так еще не называлась, а данное ей Фробишером название Ме1а тсо^ппа (Неведомая дорога) не привилось, подня­ лись к ее северной части и вернулись в Англию, торжественно возвестив о том, что морской Северный путь в Тихий океан найден.

Вернуться они были принуждены потому, что потеряли одно из своих утлых суденышек и пять человек экипажа (из 18, которые у них были).

Королева Елизавета поспешила даровать Локу и Фробишеру осо­ бую хартию на право монопольной торговли с Китаем, если эта торговля наладится через «открытый» ими северо-западный пролив.

Но они вскоре отвлеклись от своего намерения. Дело в том, что один из их матросов привез в Англию куски какого-то минерала, в котором заподозрили наличие золотых песчинок. Фробишеру дали большой (в 200 т) корабль и поручили искать золото. Сама коро­ лева Елизавета дала ему этот корабль. Фробишер снова отплыл на Баффинову Землю, а когда он отправился туда в 1578 г. в третий раз, то уже имел в своем распоряжении 15 судов.

Настоящая золотая горячка овладела Лондоном. Ничего, кроме полного провала надежд на золото, из этой экспедиции, конечно, не вышло. Лок обанкротился и был посажен в тюрьму, а Фроби­ шер снова занялся пиратским промыслом. Но идея, воодушевляв­ шая Джильберта, Лока, Фробишера, не угасала. Капитан Джон Девис, ученый, мореход и географ, убедил богатого лондонского купца Сандерсона и некоторых его товарищей финансировать новую экспедицию под его командованием и в 1585 г. отправился в путь, поставив своей целью добраться до Индии, огибая Северную Америку.

В первое путешествие он обследовал южную часть Баффиновой Земли и вернулся с убеждением, что искомый пролив существует.

Второе путешествие было совершено им в 1586 г., а в третье путе­ шествие капитан Девис совершил знаменитое открытие: нашел пролив, отделяющий Гренландию от Америки (точнее, от того ко­ лоссального острова, который впоследствии был назван Баффино­ вой Землей). Он прошел по этому, названному в его честь, Деви сову проливу до 72° северной широты и вернулся в Англию более чем когда-либо убежденным, что пройти севером в Тихий океан вполне возможно. На этом путешествия Девиса кончились. Но не кончились поиски Северного пути в Индию. Через семь лет после открытия Девисова пролива, в 1594 г., начались продолжавшиеся три года странствия голландского морехода Виллима Баренца, по­ желавшего искать путь в Индию не на северо-западе, а на северо востоке, имея в виду объехать Сибирь.

Кончилось дело открытием Шпицбергена, голландцы устреми­ лись туда на новый в те времена (хоть и известный уже) китобой­ ный промысел. О дальнейшем путешествии на северо-восток от Шпицбергена нельзя было думать, слишком трудными оказались условия плавания.

Тогда внимание моряков и купцов передовых в торгово-промыш­ ленном отношении народов севера Европы снова обратилось к мысли об объезде Америки, о продолжении дела, начатого, но не доконченного Девисом. Капитан Генри Гудзон, тоже (как и Лок) начавший службой в Московской компании, пустился в первое странствие в 1607 г. Корабль был ему дан Лондонским советом Московской компании. Он пошел восточным берегом Гренландии, а не западным, как шел Девис, затем после тщательных попыток пробиться сквозь ледяные массы к северу, идя все время вдоль этой линии льдов, он дошел до Шпицбергена (уже открытого, как ска­ зано, голландцами).

ИЗ д Е. В. Тарле В 1608 г. он пытался пройти от Шпицбергена к Новой Земле, но, спасаясь от затора льдами, оставил это намерение, хотя и успел набросать абрис части западного берега Новой Земли. Московская компания в Лондоне была недовольна результатами и отказала Гудзону в дальнейшей помощи. Тогда он перешел на службу к го­ раздо более богатой голландской Ост-Индской компании, которая могла себе позволить роскошь новых, почти безнадежных попыток.


Первое же из этой новой «голландской» серии путешествий Генри Гудзона повлекло за собою значительные последствия, хотя и не те. на которые рассчитывал настойчивый мореплаватель.

Сначала Гудзон на голландском корабле попытался найти пролив, отделяющий Новую Землю от Сибири. Голландские моряки, изму­ ченные свирепой стужей и тяжкими общими условиями опаснейшего плавания по ледяному морю, взбунтовались. Гудзон повернул на запад и, очутившись у берегов Северной Америки, нашел то, что ему показалось началом пролива, но что на самом деле было гро­ мадным заливом и устьем большой реки, впадающей в этот залив Атлантического океана. Он вошел в этот залив и в устье реки (и залив и река были названы потом по имени Гудзона) убедился на этот раз в своей ошибке, но, впрочем, решил впоследствии еще обследовать этот огромный залив и повернул обратно.

Река показалась голландцам такой рыбной, берега такими бога­ тыми по растительности, местоположение залива и устья таким удобным и выгодным для основания тут торгового порта, что вскоре после возвращения экспедиции в Европу голландская Ост-Индская компания объявила о своем праве собственности на открытую Гуд­ зоном местность около устья этой «реки Гудзона», и вскоре, в 1626 г., там возник голландский поселок, названный Новым Амстердамом и переименованный, как увидим дальше, англича­ нами в 1664 г. в Нью-Йорк. Голландцы не ошиблись в том, что устье и бухта удобны для создания большой гавани: Нью-Йорк и в настоящее время является, как известно, одним из крупнейших торговых портов мира. Но сам Гудзон не был удовлетворен своим случайным открытием. Он не хотел успокоиться, пока не откроет северный путь в Индию. Он теперь решил искать его исключительно на северо-западе, а не около Новой Земли.

Быть может, завидуя удаче голландской Ост-Индской компании, финансировавшей и снарядившей путешествие Гудзона и получив­ шей за это новое приращение своих владений, английские купцы постарались снова залучить Гудзона к себе на службу. Состави­ лась специальная компания из 23—25 купцов, преимущественно лондонских, которые в складчину снарядили новую экспедицию для поисков северо-западного пути в Индию. Гудзон стал во главе экспедиции и в апреле 1610 г. вышел в море на корабле, назван­ ном им «Открытие» («018соуегу»). Он сначала прошел проливом между Лабрадором и Баффиновой Землей и, выйдя в открытый им же в 1609 г. Гудзонов залив, стал его тщательно исследовать.

И Все ему казалось, что этот залив окажется проливом и приведет к Тихому океану. Долгая, страшная, голодная зима ждала его во время этих скитаний. Цинга косила экипаж, страдания матросов были нестерпимы. Когда матросы узнали (дело было уже в 1611 г.), что капитан намерен не возвращаться домой, как они надеялись, а идти дальше к северу, они возмутились, усадили Гудзона с сы­ ном и еще несколькими людьми в лодку и оставили в море. Все посаженные в лодку погибли бесследно. Эскимосы уже во время обратного плавания голландцев перебили несколько человек, часть умерла от голода, всего несколько человек добралось до Англии.

Шестерых из них судили в Англии, но неизвестно в точности, что с ними стало, признали ли виновными в происшедшем. Имя одного из них встречается еще впоследствии.

Во всяком случае из рассказов уцелевших и добравшихся до Англии людей явствовало, что проход в Тихий океан найден.

Так по крайней мере полагали матросы, бывшие с Гудзоном в экспедиции. Им поверили, и для продолжения дела те же лондон­ ские купцы (уже формально объединившиеся в Компанию лондон­ ских купцов для открытия северо-западного прохода) послали в апреле 1612 г. новую экспедицию под начальством капитана Боттона. Но ни эта экспедиция, ни одновременно действовавший в тех же североамериканских морях датчанин Галль, присланный датским правительством с целью поисков золота, а также с целью открытия пути в Индию, ничего не нашли. Галль был убит эскимо­ сами, мстившими за варварский захват и увоз датчанами несколь­ ких из их соплеменников. Одним из младших морских офицеров на корабле Галля был Вильям Баффин, моряк с географическими по­ знаниями. Компания лондонских купцов для открытия северо-за­ падного прохода приняла его на службу, и в 1615 г. он отправился в северные моря, но вернулся со всей командой, так как лед загра­ дил им путь. В следующем году он объехал почти весь остров, ко­ торый с тех пор и получил название Баффиновой Земли, и вернулся в Англию, не открыв искомого пути. Вскоре эти попытки оконча­ тельно прекратились, и Компания лондонских купцов для открытия северо-западного прохода окончила существование. Произошло это в 1621 г. Не только трудность дела была тому причиной. Насту­ пали другие времена, Англия готовилась встать на тот же путь, на который уже вступила с блистательным успехом Голландия, — на путь открытой экономической и политической борьбы с целью овла­ дения португальскими и испанскими колониями и прежде всего с целью завести самостоятельную торговлю.

В течение почти всего X V I столетия вплоть до отпадения Гол­ ландии от испанской монархии, даже до гибели (в 1588 г.) «Непобе­ димой армады» и в течение еще нескольких лет после этих двух событий колоссальная испанская держава и соединенная с ней тес­ ными узами и солидарными интересами (Тордесильясским «разде­ лом мира») Португалия представляли собой такую внушительную 8* силу, что ни Англия, ни Франция, ни Нидерланды до революции и подавно во время революции не могли и думать предпринять про­ тив обеих держав Пиренейского полуострова открытую борьбу на океанах и в далеких колониальных владениях с целью хотя бы настоять на своем праве тоже заводить колонии и фактории в Южной и Центральной Америке, в Индии и на островах, где уже побывали испанцы и португальцы.

Но Англия, Франция и Нидерланды ни за что не желали ми­ риться с этой испано-португальской монополией.

С одной стороны, в течение всего X V I в. в названных странах, как было уже отчасти показано, особенно в Англии, не перестают ломать себе голову над поисками нового, непортугальского морского пути в Индию, посылают экспедиции в обход Северной Азии и Се­ верной Америки, мечтают подойти к вожделенной Индии и остро­ вам Индонезии с той стороны, где их не смогут уничтожить ни в пути, ни по прибытии ненавистные португальцы и испанцы. С дру­ гой стороны, возникает и утверждается практика перехвата испан­ ских и португальских товаров на море во время их перевоза по океану из Америки и Индии в Европу. Этим делом занялись пираты.

Пиратство, как известно,— одна из древнейших «профессий». Но пиратов X V I — X V I I вв. так же нельзя сравнивать, скажем, с теми пиратами, которых перевешал в свое время Цезарь и с которыми боролся Помпеи, как ненаучно сравнивать «колонии» древнего Рима с колониями Испании, Португалии, Англии, Франции, Голландии.

Пираты X V I — X V I I вв. — это пионеры, добровольцы, «вольные стрелки», лазутчики и деятельные борцы, делающие дело, нужное купечеству и стоящему за купечеством правительству их страны.

Правда, многие из них увлекаются и грабят иной раз подвернув­ шееся под руку судно собственной страны, а их самих, если только подвернутся после этого под руку, вешают за это на реях, но если они избегают подобных увлечений или во всяком случае действуют с должной осторожностью, их приветствуют сограждане, им устраи­ вают триумфальные встречи, их ласково принимают короли и коро­ левы, с ними делит добычу королева Елизавета Английская, их воз­ водят в сан баронетов, им дают должности губернаторов.

Присмотримся ближе к этому крайне важному феномену эконо­ мической действительности X V I — X V I I вв.

Пиратство составляет в X V I, X V I I, X V I I I столетиях очень заметную часть того общего исторического фона, на котором перед нашим взором развертывается история европейского капитализма, пустившегося в заморские предприятия. Ни вся история европей­ ской торговли, ни история колониальных захватов и борьбы за колонии просто непонятны, если не отдать себе полного отчета в том, чем было пиратство в эти 300 лет.

Надо прежде всего настойчиво обратить внимание читателя на то, что почти во весь этот период и уже во всяком случае прибли зительно до половины X V I I I в. пираты европейских, американских и азиатских морей были двух категорий: 1) специалисты, видевшие в этом занятии свою единственную жизненную карьеру, 2) судо­ владельцы и купцы, усматривавшие в морском разбое подсобный промысел, полезно разнообразивший их коммерческую деятель­ ность. Ни предки финансовых королей нынешнего лондонского Сити или амстердамской биржи, ни их ныне здравствующие потомки не любили прежде и не любят теперь вспоминать об этой стороне «первоначального накопления» своих миллионов и делиться семей­ ными документами этого рода. Иначе (в наши неспокойные для этих господ времена) очень осложнилась бы их идейная борьба в защиту извечных, неприкосновенных прав частной собственности против справедливых посягательств.

Пиратское происхождение некоторых теперь еще существующих больших состояний в Англии, Южной и Северной Америке и т. д.

тем не менее не подлежит сомнению. Делалось это так. Купеческое судно отплывало с товарами для далеких стран. Если торговое предприятие было большим и богатым, то на судне оказывалась и довольно большая команда в 30—40, а то и больше человек и до­ статочное количество огнестрельного и холодного оружия. Такой вооруженный «купец» (технический термин для торгового судна), отойдя на известное расстояние от берегов родины, зорко следил, не попадется ли настречу другой «купец», поменьше и послабее, чем он, и, по возможности, чужого происхождения (со своими дело могло впоследствии принести неприятности). Встретив подходящее судно, вооруженный «купец» его останавливал, брал на абордаж и грабил. Экипаж в лучшем случае спускался в шлюпках в море, а чаще всего выбрасывался в море без шлюпок, и наш «купец»

продолжал путь. Он, обыкновенно, вовсе не отклонялся для этих подвигов от прежнего, предуказанного торговыми целями маршрута, и в этом-то и сказывался случайный, побочный, «совместитель­ ский», так сказать, характер такого морского разбоя. Делу (т. е.

коммерции) было время, а потехе час, и вооруженный «купец»

в этом смысле из пиратства дела не делал, но и от дела не бегал.

Сплошь и рядом случалось, однако, так, что эти попутные разбои приносили больше чистого барыша, чем непосредственная «легаль­ ная» коммерческая сторона всего предпринятого рейса. Часть дохо­ дов, добытых разбоем, распределялась между капитаном и коман­ дой, остальная доставлялась хозяевам, правительству. Рекомендо­ валось избегать легкомысленного риска, поэтому «купец» нападал лишь на явно более слабые и хуже защищенные суда, а при встрече с кораблем сколько-нибудь серьезных размеров салютовал ему встречным сигналом и мирно продолжал путь. Если оба рейса (туда и обратно) были особенно продуктивны в смысле этих не­ предвиденных сверхсметных доходов, правила хорошего тона и бла­ гоприличия требовали, чтобы по возвращении домой купец-судо хозяин и капитан пожертвовали солидную сумму на украшение и благолепие местных храмов, на помощь бедным, наконец, на массо­ вые городские увеселения, чтобы они вообще кое-что уделили от своих щедрот как для спасения души, так и на пользу сограждан.

Были целые купеческие династии, которые в конце концов сочли нецелесообразным дилетантское и неорганизованное ведение таких операций и решили именно морской разбой поставить в центре своей экономической деятельности. Оговариваюсь: пираты этого происхождения, у которых морской разбой вырос, так сказать, органически из их чисто торговых путешествий и постепенно из побочного занятия повысился в ранг основной специальности, ничего общего не имеют в смысле социального происхождения и классового облика с той главной массой пиратов, о которых речь у нас будет дальше.' Возьмем для иллюстрации этого своеобразного явления семью баронета сэра Джона Киллигрью, вице-адмирала королевской эскадры в Корнуэлсе и губернатора укрепленного прибрежного замка Пенденис. Это были купцы, вышедшие в дворяне и продол­ жавшие заниматься сначала купечеством пополам с пиратством, а потом пиратством пополам с государственной службой. Их по­ томки до наших дней заседают в палате лордов, и между членами этой семьи были и министры, и епископы, и генералы. Сэр Джон Киллигрью был сыном купца-пирата и сам в свободное от служеб­ ных занятий время занимался тем же.

Дело было во времена королевы Елизаветы, во второй половине X V I в., в героические времена владычества пиратов на всех омываю­ щих Англию морях. Семья Киллигрью держала в страхе и повино­ вении юго-западный берег Англии, т. е. весь Корнуэлс и Девон­ шир, и противолежащий берег, юго-восточный берег Ирландии — Корк, Уотерфорд, Керри. У них была целая флотилия и всюду свои агенты. Они старались, по возможности, не грабить англичан, осо­ бенно местных, но зато всем прочим спуска не давали. Киллигрью создали целое акционерное общество, конечно не давая делу излишней огласки. Родовой их замок был за городом Фалмут (в Корнуэлсе), на берегу моря. Они принимали у себя всю мест­ ную знать, которая всячески добивалась, чтобы Киллигрью допу­ стили ее хоть на паях участвовать в организованном морском раз­ бое. Капитаны судов, служившие этой семье, получали 7б награб­ ленной добычи, 4/б шло семье Киллигрью, которая уже выделяла должные паи (смотря по вложенному капиталу) тем или иным участникам. Знаток и исследователь истории английского пират­ ства Филипп Госс говорит даже о «синдикате» Киллигрью, но он неточен в терминах, это был не синдикат, а скорее, общество на паях с «ограниченной ответственностью» (1шм1ес1), т. е. в случае неудачи его участники теряют только пай, не отвечая иным своим имуществом. Впрочем, неудач было очень мало, и счастливцы, ко­ торых семья Киллигрью принимала в долю, богатели не по дням, а по часам. Конечно, случались и неприятности, но это бывало лишь изредка, когда уже не прямой коммерческий расчет, а спортивное, так сказать, чувство заставляло иных членов этой семьи переходить пределы должной осторожности. Видит, например, однажды (в январе 1582 г.) старая леди Киллигрью из окон своего примор­ ского замка, что в Фалмутский порт вошло, укрываясь от бури, большое ганзейское торговое судно. Мужчин дома не было, они были все на своей работе, далеко, и скучавшая дома старушка решила действовать по собственной инициативе. В ту же ночь она, лично предводительствуя баркой, куда посадила вооруженных лю­ дей, подкралась и напала на ганзейцев врасплох. Ганзейцы (кроме случайно находившихся на берегу в эту ночь) были все перебиты и выброшены в море, их судно отведено по приказу леди Киллигрью в укромный уголок на берегу Ирландии, а сама старая леди с обиль­ ной добычей вернулась на заслуженный покой доканчивать ночь в своем замке. Но дело было слишком уж дерзким, уцелевшие под­ няли шум, выставили свидетелей, и старую леди с ее соучастниками отдали под суд. Двух из них по приговору повесили, а старушке, которую тоже чуть-чуть не повесили, смягчили в последнюю минуту меру наказания.

Но, воздерживаясь от подобных необдуманных увлечений и по­ рывов, можно было свести риск к минимальным размерам, и пират­ ская династия Киллигрью продолжала благоденствовать, лишь по­ степенно отказываясь от своего традиционного дела. Таких при­ брежных пиратских организаций с участием весьма уважаемых тогда купеческих и дворянских семей в Англии было несколько.

Существовали они, хотя в меньших размерах и реже, и во Франции, и в Испании, и в Голландии, и в странах Средиземноморья.

Переходим к другой категории, к пиратам-профессионалам в точном смысле слова, для которых морской разбой с начала и до конца был единственным занятием и которые оказывали порой влияние на заморскую торговлю и сношения Европы с колониями.

Их наличие на всех посещаемых морях принимали в те времена к серьезному учету и купцы, и государственные люди, и адмиралы, и колонисты. К такому же серьезному учету должен принять их и всякий историк, желающий воскресить обстановку описываемой эпохи во всей полноте.

Еще на заре новой эпохи, еще во времена процветания торговли Барселоны, Генуи, Венеции, Марселя со странами Леванта, т. е.

с портами восточной части Средиземного моря, пираты на всем про­ тяжении этих долгих рейсов были серьезной, ежеминутно грозившей опасностью. Их пристанищем были пустынные части островов, а также различные пункты побережья Средиземного моря.

Два знаменитых, гремевших по всему побережью предводителя пиратов в первой половине X V I в. были по происхождению гре­ ками. Они грабили испанские, итальянские, французские суда у самых берегов Европы. Их корабли были отличными быстроход­ ными парусниками или прекрасно управляемыми гребными галио тами и галерами, где гребцами были прикованные цепями к своему месту рабы. Нередко, взяв в плен купеческое судно, пираты немед­ ленно меняли своих гребцов на только что взятых в плен купцов, купеческих приказчиков, морских офицеров и матросов, которым приходилось с того времени и до конца жизни не выходить из цепей и не отходить от весел. Ужас, который пираты наводили на торгов­ цев и мореходов, был так велик, что иногда в некоторых наиболее в тот момент угрожаемых частях моря совсем почти прекращалось мореплавание.

Средиземноморские пираты нападали и на берега Испании, Сицилии, Италии, Франции. В 1529 г. они взяли штурмом после непрерывной бомбардировки, длившейся 16 дней, сильную испан­ скую крепость на острове Пенон, недалеко от Алжира, истребили гарнизон, засекли палками губернатора крепости, а затем напали на посланных в помощь этой крепости девять транспортов с пушками и запасами оружия и пороха, взяли в плен и обратили в рабство всех уцелевших 2700 человек. После этих примеров незачем долго распространяться о несокрушимой силе и прочной организации пи­ ратов. Великие державы вели с ними переговоры, заключали пере­ мирия, купеческие фирмы платили им регулярно дань. Они действо­ вали не только в Средиземном море, но выходили в Атлантический океан и нападали на испанские суда, возвращавшиеся из Южной и Центральной Америки с колониальными товарами, а также с сереб­ ром и золотом. Нападали они и на работорговцев, которые в своих неизменных раз навсегда рейсах к гвинейским берегам непременно должны были проходить недалеко от атлантического побережья Африки, спускаясь к югу.

Роль пиратов усиливалась тем, что в течение всего X V I и боль­ шей части X V I I столетия пиратские корабли оказывались порой чуть ли не главными военно-морскими силами, которыми пользо­ вались турки в борьбе с Испанией, Венецией и другими державами.

Пираты за свой союз с султаном пользовались широкими приви­ легиями по части сбыта награбленных ценностей в колоссальной тогдашней Турецкой империи. Их предводителей султаны часто назначали наместниками и управителями вассальных стран, что сильно облегчало новым наместникам продолжение их старого ре­ месла. Другими словами, чем больше торговля перемещалась из Средиземного моря в Атлантический океан, тем решительнее и вни­ мание пиратов переносилось в этом же направлении, тем чаще им приходилось действовать к западу от Гибралтара, на путях из Аме­ рики, от Канарских островов или островов Зеленого мыса к Испа­ нии, Португалии, Англии. По мере того как расширялись их опе­ рации, они занялись также в обширных размерах продажей в раб­ ство взятых в плен матросов, офицеров, купцов, которых снимали с ограбленных судов. А за лиц достаточно состоятельных и знат­ ных, за которых можно было требовать выкуп, они его и требовали совершенно официально. К концу X V I и началу X V I I столетия пираты осмелели до того, что уже делали набеги на Ла-Манш, на ирландский канал (пролив Святого Георга) и даже на устье Темзы.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.