авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР Е.В.ТАРАЕ ОЧЕРКИ ИСТОРИИ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ КОНЕЦ ХУ-НАЧАЛО X I X В ...»

-- [ Страница 6 ] --

Конфликт был вызван постепенным усилением королевской власти наперекор интересам парламента. Но почему он обозна­ чился именно в эти годы, а не задолго до появления «Армады»?

Ведь усиление королевской власти уже с конца X I V в. все больше умаляло конституционные права парламента.

Мы отмечали полное повиновение правящих классов англий­ ского общества королевской власти в годы войны за освобожде­ ние Нидерландов, когда Англия стояла на пути испанского флота и находилась под страшной угрозой того, что он в первую очередь обернется против нее.

Всмотримся теперь внимательнее в положение короля в отно­ шении Испании. Из-за деятельности пиратов, с которыми коро­ левская власть была фактически в сговоре, Англия находилась в положении осажденной крепости. Территориально по сравне­ нию с Испанией она была тем же, чем, скажем, тепеоешняя Бель­ гия или нынешняя Швейцария по сравнению с Францией, но в отличие от них в тогдашней системе европейских держав Англии неоткуда было искать помощи. О преимуществах Испа­ нии в отношении численности населения, армии, финансов и про­ довольствия нами также уже говорилось. При таких условиях вся внешняя политика английских королей, исполнявших по существу роль комендантов крепости, заключалась если не в поддержании беспрекословного повиновения всей Испании, то во всяком случае з поддержании видимости такого подчинения, причем это задание короля было делом чрезвычайно тонким, требовавшим умелых и лукавых исполнителей.

В нашем изложении мы принципиально исключаем вопросы династические, характеристики отдельных государей и тому по­ добные вопросы. Но взаимоотношения английской династии Тю­ доров, а позднее Стюартов, и Испании настолько выходят из обычных рамок, что для намеченного анализа связи английской революции с колониальным вопросом необходимо осветить их хотя бы вкратце. Как известно, король испанский Филипп II долго носился с планами присоединения Англии к своим владе­ ниям. Самый безобидный метод такого захвата найден: Филипп (еще будучи наследником престола) женился на английской ко­ ролеве Марии Тюдор и таким путем стал официально числиться господином всей страны. Но формально его права на английский престол не были обеспечены навечно. По смерти Марии вопрос без промедления ставится заново. Филипп полагает жениться на ее сестре и преемнице престола королеве Елизавете.

Вся лондонская знать, большая часть купечества убеждали Елизавету отклонять претензии опасного жениха. Почему этот вопрос так волновал правящие классы Англии? Каков был внутренний его смысл? Англичане успели убедиться и на опыте нидерландцев, и на своем собственном, что, как ни дорого стоило им держать перед испанским властелином ответ за каждый пират­ ский набег, закрепление за ними испанского подданства не только не даст им каких-либо выгод, но, наоборот, подвергнет их еще большему риску, опасности открытого нападения на Англию как на непослушную окраину испанского королевства, опасности карательной экспедиции испанских военно-морских сил, во много раз превышающих английские. Между тем в эти соображения вклинивались и другие, тоже спорные вопросы. Согласие на «испанский брак» несло за собой беспрекословное прекращение сношений с Индией, иначе говоря, грозило стране экономическим самоубийством, а прямой отказ вел к безусловному риску: ору­ жие Филиппа немедленно могло обернуться с Нидерландов на Англию.

Задача, поставленная перед Елизаветой, была ответственна и трудна. Ни об общей, ни о личной характеристике этой прави­ тельницы, которой посвящено много и научной и художественной литературы (в частности, известный роман Вальтера Скотта «Ке нильворт»), мы здесь распространяться не будем. Для нас важно только отметить, что в вопросе государственной важности, в том числе для истории английской колониальной политики, она про­ явила себя женщиной бесспорно умной, осторожной и с сильно развитым чувством самосохранения.

Не отказывая Филиппу, боясь его неудовольствия, она в те­ чение 12 лет ухитрялась, маневрируя под разными предлогами, путем дипломатических переговоров умерять его претензии. Ели завета согласились быть его невестой, но вопрос о браке откла­ дывала на неопределенно долгое время.

Хотя морское поражение Испании само собой сняло этот вопрос, победа поставила английское королевское правительство в затруднительное положение. Дело шло о том, кому надлежит взимать налоги на товары, поступающие из Азии. Новая англий­ ская Ост-Индская компания намерена была и впредь действовать так, как это позволялось ее предшественнице, Московской ком­ пании. Церемонии расчета компании проводились в весьма откро­ венной патриархальной обстановке.

По возвращении на родину представители купечества явля­ лись с поклоном и подарками к королям. Как в России подносили хлеб-соль царям, так купцы с дарами стекались в рассматривае­ мые годы к Елизавете. Она внимательно осматривала презенты и люто ругалась, если находила, что их мало. Затем следовало полюбовное соглашение.

По окончании войны за освобождение Нидерландов положе­ ние изменилось. Большинство членов парламента высказалось за то, что королевские традиционные привилегии должны быть пе­ ресмотрены. По конституции законодательные палаты могли сдер­ живать королевские требования, утверждая или отвергая обложе­ ния внутри страны, те или иные налоги. Обнаружение в Индии новых источников богатств, которые никому раньше и не снились, побудили влиятельнейшую часть английской буржуазии предъ­ явить на них права.

Юристам, советникам Елизаветы, нетрудно было доказать, что в конституции нигде не сделано оговорки относительно пош­ лины на индийские товары. И з этого юристы выводили чисто формально, что и теперь, в X V I столетии, королева пользуется полнотой власти, решая все вопросы в обход парламента, даже такие важные, как экспорт из Индии или систематическое взима­ ние процентов с прибыли членов компании. Такое широкое толко­ вание королевских привилегий представители палат отвергли.

Для них речь шла не о псевдонаучном схоластическом споре, а о том, быть или не быть английскому парламенту. Еслг распро­ странить старинные королевские привилегии и на товары, посту­ пающие из новых рынков, то в непосредственное распоряжение монархов поступят такие громадные богатства, которые позволят им совершенно эмансипироваться от контроля парламента. Ничто не помешает королям впредь создать без всякой посторонней санкции мощную армию в первую очередь для того, чтобы дер­ жать свою собственную страну под ружьем и подавлять любое сопротивление. Отсюда между Елизаветой и парламентом возник конфликт, в котором уже тогда, в 1601 —1602 гг., блеснули от­ даленные зарницы грядущих бурь.

Надо сказать, что в данный момент королевская власть не была до такой степени изолирована от общественного мнения, как были впоследствии изолированы Стюарты. Даже в самом парламенте у нее были сторонники. Для некоторой части бур­ жуазии, а именно колониальной, было выгоднее входить в сделки с абсолютной властью или с властью, которая стремилась остаться абсолютной, чем с парламентом. Почему? По той простой при­ чине, что для нее, т. е. для той верхушки буржуазии, которая забрала в свои руки разведывательные торговые экспедиции сна­ чала Московской, а потом и Ост-Индской компании, было легче откупаться от короля, чем от парламента. Колониальная буржуа­ зия учитывала, что монарху нужны деньги главным образом для того, чтобы править по собственному произволу. Нужды и пре­ тензии парламента шли дальше. Парламент потребовал бы от заокеанских дельцов, выходцев из дворянства и торговой буржуа­ зии, гораздо большие суммы.

В самом деле, Ост-Индская компания уплачивала Елизавете меньше 30% того, что с нее взыскал парламент в первое же деся­ тилетие после того, как рассмотрение бюджета компании перешло к нему, т. е. в годы, когда компания еще далеко не достигла рас­ цвета.

Когда за два года до смерти, в 1601 г., Елизавета Тюдор уз­ нала, что парламентское большинство категорически высказа­ лось против применения старинных привилегий к торговле с Ин диями, перед ней в упор был поставлен вопрос: решаться ли ей на открытую борьбу, вовлечь ли всю страну в гражданскую войну? Она поняла, что ей грозит, испугалась и уступила. Она сделала то, чего впоследствии не сделал Карл I Стюарт, заплатив­ ший головой за свое бессмысленное упорство.

Чем объясняется та страшная борьба, которую пришлось вы­ держать Англии против абсолютизма, почему английская револю­ ция X V I I столетия из всех других революций отмечена самой упорной борьбой абсолютизма или, иногда, прикрытого абсолю­ тизма против революции?

Что касается русской февральской революции, ответ ясен — у нас революционный взрыв сразу нанес смертельный удар само­ державию. Оно сразу провалилось, потому что не нашло ни в од­ ном классе крепкой опоры, влиятельного союзника. И хотя граж­ данская война, в ходе которой белогвардейские генералы пыта­ лись реставрировать самодержавие и власть капиталистов и по­ мещиков, длилась несколько лет уже после Великой Октябрьской революции, для всех было очевидным, что силы контрреволюции питаются извне и не имеют сколько-нибудь серьезной внутренней опоры. Во Франции ни в X V I I I, ни в X I X столетии не было и речи о таком сопротивлении со стороны монархии, которое было налицо в Англии, хотя и в Англии было достаточно рево­ люционных предпосылок. И з них главная — тот факт, что, как увидим в дальнейшем, в течение всей английской революции, на­ чиная с 1642 г., колониальная история Англии переплеталась с ее внз'тренней политикой, а также с историей революционных дви­ жений всего мира. Заметим в заключение этого краткого обозре­ ния, что в тот момент, когда Карл I совершил нападение на пар­ ламент, в те семь лет от 1640 до 1647 г., когда он с оружием в руках боролся против парламента, в те семь лет, которые пред­ шествовали его гибели под топором палача, он все воемя опирался не только на верхушку дворянства, но и на недра Сити, на коло­ ниальную буржуазию, которая его поддерживала.

Вернемся к изложению борьбы, которую повела Англия про­ тив Голландии и в Азии, и в Америке, борьбы, закончившейся только тогда, когда англичане вывели голландцев из положения первоклассной державы. Мы рассчитываем, что наше отступление от изложения темы послужит более разностороннему и глубокому пониманию этой борьбы.

Англичане долго смотрели в X V I I столетии на Голландию снизу вверх, как на образец коммерческой и политической мудро­ сти. Колоссальные успехи Нидерландов в первые же годы вы­ ступления их на поприще колониальной политики были тотчас учтены английским торговым миром. Об этом говорит анонимная брошюра 1607 г., настаивающая на необходимости «собрать фонд для поддержания в Америке английской колонии Вирги­ нии... по примеру наших соседей, которые благодаря этому (т. е. морской торговле, — Е. Т.) оказались в состоянии не только удовлетворять собственные свои нужды, но и доставлять блага другим нациям». О том же заводит речь и другой автор, указывающий, что если бы у Англии были колонии с рыбными прибрежными водами, то можно было бы избавиться от необходимости покупать рыбу V Голландии. Третий автор (Джон Смит) в 1631 г. предлагает Англии брать пример с мудрых таможенных законов Голландии, которая процветает благодаря либеральному тарифу на привоз­ ные товары, и т. д. Первые три четверти X V I I в. были временем блистательного экономического развития Голландии, достигну­ того в значительной мере за счет колоний. Голландский торговый (и уже значительный промышленный) капитал оказался несрав­ ненно сильнее и жизнеспособнее, чем капитал португальский или даже испанский. Словом, Голландия в течение всего X V I I в. была в глазах англичан тем противником, у которого можно учиться, к которому одновременно с враждой и завистью можно испыты­ вать почтение. Это было нечто вроде отношения Петра I к Кар­ лу X I I между Нарвой и Полтавой.

В начинавшейся борьбе между голландским и английским ка­ питалом необыкновенно любопытно проследить, как борющиеся стороны еще до начала больших военных схваток, но уже в раз­ гаре ожесточенной торговой конкуренции старались занять вы­ годные исходные позиции. Именно в эту-то эпоху и разразилась та ученая полемика, которую англичане в X V I I в, назвали вой ной книг (*Ье ЪаИ1е ог 1пе Ьоокз) и в связи с которой возникло то, что принято называть не весьма точно наукой международного права. Спор разгорелся по крайне острому и важному для Анг­ лии и Голландии вопросу о праве голландцев ловить рыбу у анг­ лийских берегов, в английских водах. Что такое английские воды?

Может ли море или часть его принадлежать Англии или кому бы то ни было или море всегда по природе своей свободно для всех?

Рыбный промысел на Северном море составлял значительную часть национального богатства Голландии, которая поставляла семгу, треску и иную рыбу и в Северную Германию, и в Англию, а соленую и копченую рыбу — в далекие страны севера и центра Европы. Поэтому вопрос о принадлежности богатых рыбой при­ брежных вод представлял не абстрактный и не академический интерес, а совершенно законно волновал умы государственных деятелей таких морских держав, как Голландия и Англия. Ыо была еще одна причина, делавшая «ученую» полемику по вопросу о свободе морей такой страстной. Ведь одним из немногих еще пока (в начале X V I I в.) преимуществ англичан перед голланд­ цами в начинавшейся борьбе было то счастливое для Англии географическое положение, благодаря которому английский флот мог всегда подстеречь и выследить без труда голландские суда, направляющиеся в океан или в обход Англии с севера мимо бе­ регов Шотландии, или, особенно, через Ла-Манш, что очень со­ кращало путь для кораблей, идущих из Голландии в Индийский океан. Таким образом, когда король английский Яков I вдруг заявил в 1609 г., что никто не имеет права заниматься рыболов­ ством у берегов Англии, Шотландии и Ирландии без разрешения английского короля, и при этом снабдил свои претензии такими оговорками, которые давали фактически английскому правитель­ ству юридическую возможность препятствовать свободе торгового мореплавания на Ла-Манше и на Северном море, то как лондон­ ское купечество, так и купцы и судохозяева всех английских пор­ тов были в восторге.

Яков I передал вопрос на рассмотрение своего Тайного совета (рпуу соипсП), который, разумеется, вполне согласился с королем.

Еще раньше, чем было опубликовано в форме королевского указа решение Тайного совета, голландское правительство в спешном порядке поручило выдающемуся юристу, занимавшему должность генерал-фискала (по ведомству финансов), Гуго Гроцию (его фамилия, собственно, де Гроот, но больше принята латинизи­ рованная форма СгоНиз) написать в опровержение английских претензий особый юридической трактат. Гуго Гроций точас же написал книгу «Свободное море» («Маге ПЬегит»), в которой доказывал полную необоснованность чьих бы то ни было при­ тязаний на право запрещать чужим нациям свободно ходить по морю и пользоваться морем на всем его протяжении. Опи раясь на аргументацию этого юриста, голландское правитель­ ство возбудило через своего посла формальный протест. Не­ сколько лет шли эти перекоры, когда в Англию пришли вести о злодеянии голландских властей на острове Амбоина.

Сын и преемник Якова король Карл I не только не отступился от притязаний своего отца, но значительно резче их сформу­ лировал, заявив претензии на верховную власть Англии и над Ла-Маншем, и над Ирландским морем (пролив Святого Георга), и над водами океана, омывающего Англию с юга, и над Северным морем, причем нарочно так общо обозначались Гранины этого суверенитета, что англичане получили в сущности возмож­ ность без особого ухищрения подстеречь и захватить любую ры­ боловную флотилию голландцев или любое их судно, направляю­ щееся мимо Англии в океан. Английские претензии (еше при Якове) поддержал выступивший в 1613 г. против Гуго Гроиия профессор Эдинбургского университета Вильям Уэльвуд, я затем не уступавший Гуго Гроцию в учености Джон Сельден. Послед­ ний написал свой трактат еще в 1635 г., но издал его, дополнив первоначальную рукопись, в 1636 г. в поддержку претензий, так резко сформулированных королем Карлом I.

Для нас любопытен один лишь аргумент Сельдена. Свой трактат Сельден назвал «Закрытое море» («Маге с1аи8ит»), самим названием указывая на полное свое разногласие с Гуго Гро пием, автором «Свободного моря». Поддерживая мысль, что море никогда не было свободным и что, в частности, Англия всегда выдвигала свои права на окружающие ее воды, Сель­ ден касается вопроса об испано-португальских претензиях X V I в. на исключительное право пользования океанскими путями, ведущими или в Индию, или в Америку. Сельден понимал, конечно, что голландские юристы совершенно спра­ ведливо напоминают англичанам, что ведь сами же они в те­ чение всепо X V I в. и сейчас еще не переставали и не пере­ стают доказывать абсурдность этих испано-португальских пре­ тензий и сами они заявили в X V I в., что море свободно для всех. Сельден парирует это неприятное напоминание, заявляя, что Испания и Португалия неправы, поддерживая свои претензии, потому что у них теперь нет силы их удерживать. С вышедшим в 1625 г. знаменитым трактатом Гуго Гроция «О праве войны и мира» («Ое ]иге ЪеШ ас рас!8») Сельден считается мало, его интересует исключительно вопрос о свободе или несвободе моря.

Какой вывод сделали голландцы из аргументации Сельдена? Тот, который имели полное основание сделать: если Испания и Пор­ тугалия только потому теперь, в X V I I в., неправы, что у них нет достаточно сил, чтобы в самом деле поддержать свое владычество на морях, то значит, та нация, которая будет иметь достаточно сил, может и имеет право воспретить кому бы то ни было и рыбо­ ловство, и свободное плавание. На этом, собственно, и кончилась англо-голландская полемика начальных десятилетий XVII в., война посредством книг, которой суждено было вскоре обратиться в войну посредством пушек.

Итак, английская установка в предстоящей борьбе начала на­ мечаться. Громадные преимущества Голландии — в развитии ее денежных капиталов, обрабатывающей промышленности, в ее бы­ стрых успехах на Востоке, отдавших в ее руки уже к середине X V I I в. почти все португальское наследство в Индонезии и мно­ гое из этого наследства в Индии, все эти сильные стороны Гол­ ландии делали ее позицию в Индонезийском архипелаге неуязви­ мой, а в Индии — малоуязвимой. Но все это не могло избавить голландское торговое мореплавание от неизбежной необходимо­ сти считаться с загораживающей все пути в океан Англией.

Правда, по доктрине Джона Сельдена, только тот может про­ возглашать море «закрытым», кто имеет достаточно силы, чтобы его в самом деле закрыть. От теории до практики было еще да­ леко. Голландцы стали привыкать к мысли о неизбежном воен­ ном столкновении с Англией. Экономическая конкуренция стала перерастать в длительный конфликт.

Английская революция 1642—1648 гг. только несколько от­ срочила этот конфликт.

По смерти бездетной Елизаветы в Англии снова вспыхивает упорная, сначала еще заглушённая, но постепенно разгорающаяся все более ярко борьба королевской власти с парламентом. Анг­ лийские революции X V I I в. в одном коренном вопросе отлича­ ются от большинства буржуазных революций — как предшест­ вующей нидерландской, так и последующих. В борьбе с Нидер­ ландами испанская монархия оборонялась. Нидерланды высту­ пили против нее первыми. Аналогичная последовательность на­ блюдается и во французской революции X V I I I в. Революция нападает, абсолютизм защищается, после целого ряда временных политических структур утверждается революционная диктатура, которая и развивается дальше.

Ход английских революций можно сравнить только с Июль­ ской французской революцией, когда нападают сторонники абсо­ лютизма, а революция еще раз сметает его.

В Англии наступление возглавил сын казненной шотландской королевы Марии Стюарт, ставший по праву наследования закон­ ным королем Англии и соединивший тем самым оба кооолевства.

Якой I, первый представитель самой реакционной в Англии ди­ настии, открытый враг английской конституции, с момента вступ­ ления на престол поставил себе целью вернуть страну к самодер­ жавию, опирающемуся на дворянскую иерархию. Возникший от­ сюда конфликт имел громадное историческое значение для за­ рождения и развития обеих английских революций, в частности, в том их экономическом аспекте, который, как мы покажем, явился коренным, а именно в аспекте его влияния на развитие английской морской торговли, конкуренции и колониальной экс­ пансии.

Яков I остался в истории, между прочим, как один из самых бесславных теоретиков абсолютизма. Его сочинения, не блещу­ щие никакой оригинальностью, были повторением чуть не в со­ тый раз юридических трактатов, распространявшихся на Евро­ пейском континенте, в Испании, во Франции, в германских и итальянских государствах уже в X I V и особенно в X V — XVI вв. и отражавших процесс борьбы буржуазии и собствен­ нического крестьянства против феодализма. Тщательно разрабо­ танные легистами обоснования выявляли идеологические сдвиги, имевшие место в Западной Европе лет за 200 до революционных событий в Англии. Но и Яков I, и в еще большей мере его сын и преемник Карл I были явно лишены тех свойств ума, которые были нужны, чтобы учесть, как мало приложима вдохновляющая их теория в данных условиях. Они знали твердо, что английскому королю следует опираться на землевладельцев, высшее и среднее дворянство, верхушку торгового мира, т. е. на представителей классов, которые он может использовать для проведения как внешней, так и внутренней политики, стараясь сделать эту поли­ тику, по возможности, активной и прибыльной для осуществления полноты своей власти. Чтобы достичь этой главной своей цели, они считали самым важным не жалеть никаких средств для соз­ дания и всемерного усиления армии по образцу армий континен­ тальных, ради этого в случае необходимости можно временно оставаться глухими к требованиям буржуазии и сокращать до последней возможности расходы на флот, если уж никак нельзя сократить их совсем. Никто из Стюартов не учитывал и не хотел учитывать того, что было ясно и их современникам и о чем умал­ чивают позднейшие английские историки. В условиях, когда эко­ номические интересы страны требовали отыскания новых источни­ ков сырья и рынков сбыта товаров, оставаться без флота значило выйти в тираж, сдать себя в архив. Требования Стюартов ста­ вили страну перед лицом противоречий, которые оказались роко­ выми для династии.

В Западной Европе армии всюду создавались на деньги и средства всех слоев народа и прежде всего буржуазии — это Стюарты знали, но они не понимали, что короли были там нужны многим общественным прослойкам как орудие абсолютистского государства, в котором во всей сложности переплетались и стал­ кивались интересы феодалов и буржуазии. В Англии положение осложнялось срастанием дворянства с буржуазией. Кроме того, в других странах королевская власть фактически уже давно унич­ тожила у себя всякие выборные, сословные или парламентские чреждения, которые в Англии в том или ином виде все же про­ должала существовать. Стюарты упорно не соглашались с тем, что создание английского флота — дело первостепенной срочности и что откладывать его ради комплектования королевской армии гибельно для страны.

С 1625 г. Карл I, преемник Якова I, стал еще более круто применять на практике все мероприятия, намеченные уже до него, прибегнуть к которым его покойный отец все же не решался, особенно к концу своей жизни.

В 1640 г., в острый момент борьбы с парламентом, когда ко­ роль, не находя себе иного спасения, как склониться на убежде­ ния крайних реакционеров, решил снова распустить парламент по своему произволу, он наткнулся на сопротивление, которого не предвидел. Новый парламент объявил себя нераспускаемым, т. е.

пошел на революционную меру.

Видя себя окруженным со всех сторон восставшим народом, который стал на сторону парламента, король бежит из Лондона.

Начинается ожесточенная война между ним и народом, и длится она около семи лет. В Англии половина страны стояла за пар­ ламент, половина — за королевскую власть. В течение семи лет ни одна сторона не опускала знамени. Было ясно, что одна из них должна пасть. Исход войны решила армия.

Когда в разгаре борьбы войско, так или иначе организован­ ное Стюартами, уже одержало значительные победы, а парла­ мент, не имея в своем распоряжении регулярных частей, начинал изнемогать, из конгломерата поддерживающих парламент об­ щественных прослоек выдвинулась новая армия — кавалерия, сол­ даты которой остались известными под кличкой «железнобокие»

Огогшскз).

Английские историки вплоть до нашего времени, совершенно игнорируя экономические основы исторической науки, как это делает, например, вышеуказанный профессор Оксфордского уни­ верситета Гардинер, признанный основоположник истории анг­ лийской революции, утверждают по старинке, что защитники парламента сплотились в религиозном порыве, противопоставляя чистую пуританскую веру вере королей, продавшихся католикам, испанской знати, самой влиятельной представительницы папства. Для нас сейчас характеристика пуритан совершенно ясна, по­ скольку мы задались целью определить роль, которую они играли в XVII столетии в истории Англии и развитии ее колоний. Пред­ ставители мелких собственников, крестьянства, мелкой и средней буржуазии, разоряемые произволом единоличного абсолютизма, бременем поборов, лишенные элементарных прав для сопротивле­ ния, долгие годы являлись лишь молчаливыми свидетелями борьбы правящих классов. Между тем Стюарты непримиримой агрессивностью против народных интересов искусственно тол­ кали их в лагерь, прямо противоположный, — к республиканской идеологии.

Пуританские грамотеи, старейшины их, получившие возмож­ ность читать религиозные книги на английском языке, находили в библейских повествованиях немало текстов, в которых бичева­ лись идолопоклонники и тираны и которые вполне можно было приложить к деяниям английских монархов и их сторонников. Эти толкования в надлежащий момент и послужили революционной теоретической надстройкой, принятой в буржуазной историогра­ фии за основу. Политические выступления (в 1644 и особенно в 1645—1646 гг.) мелкой буржуазии активизировались, когда верховоды Сити наконец убедились, что им не справиться с роя­ листами, что король не только не желает считаться с их сообра­ жениями по вопросам заокеанской торговли, не только не думает о согласованном расширенном определении их парламентских прав, но не намерен и впредь оставлять за ними их старинные привилегии. Тогда крупная буржуазия временно утратила пер­ венствующее значение в борьбе с королем и стушевалась перед новой волной революции, а на сцену выступили индепендентские войска — «железнобокие», сплоченные или как бы сцементирован­ ные религией, которая среди пуритан находила самые ярко выра­ женные антимонархические формы.

Поворот английской революции к более прогрессивным демо­ кратическим классовым прослойкам становится особенно понят­ ным в свете того, что произошло во Франции в 1792—1794 гг.

Когда крупная буржуазия вдруг убедилась, что победа еще да­ леко не закончена, что они больше не могут, как в 1791 г., са­ жать рабочих в оковы за мирные стачки, что Людовик X V I бе­ жал в Варенн неспроста, а чтобы стать во главе интервенции, что старый режим не сегодня-завтра сметет конституцию, они смири­ лись перед властью якобинцев. Диктатура представлялась им временной неприятностью, тягостной остановкой, которую нужно пережить, чтобы спастись.

И подобно тому как наряду с якобинцами появились «беше­ ные» во главе с Бабефом — представители голодающих городов Парижа, Лиона, обвинявшие якобинцев во лжи и обмане, в том, что они не сумели избавить народ от голода, так и в Англии по­ явились под разными названиями недовольные, представители са­ мых обездоленных слоев населения. Объединились они под назва­ нием диггеров, т. е. землекопов. Так называли себя люди, захва­ тившие общинные земли явочным порядком и осевшие на них, а затем и другие люди, на земле никогда не работавшие, но очень близко разделявшие коммунистические идеи, как они тогда по­ нимались. Эти идеи, отнюдь не последовательные, но представляв­ шиеся мне, когда я с ними знакомился при чтении необработан­ ных листовок, хранящихся в Британском музее в Лондоне, на­ печатанных на отвратительной бумаге, таким ярким великолеп­ ным пропагандистским материалом X X в., что в первые годы нашей революции они в известной мере могли бы сойти за про­ изведение нашей эпохи.

]] Е. В. Тарле Диггеры и те, кто около них стоял, стремились к социаль­ ному углублению революции. Их история и неудача нас интере­ сует только, поскольку они коснулись индепендентов, представи­ телей того класса, который дал направление дальнейшему разви­ тию английской колониальной экспансии.

Индепенденты оказались достаточно сильными, чтобы бо­ роться на два фронта. Они победили и правый фланг противни­ ков — роялистов, и левый — диггеров.

Переход власти в руки индепендентов неразрывно связан с именем замечательного человека, наложившего свой отпечаток на характер всей последующей внутренней и внешней, а следова­ тельно, и колониальной политики. Оливер Кромвель, происходив­ ший из семьи помещиков среднего достатка, несколько богаче лю­ дей той среды, которых он за собой повел, с молодости примкнул к пуританам. В годы реакции Стюартов и преследований едино­ верцев он и сам решил было по примеру многих из них распро­ дать свое имущество и переселиться в Америку, но решение его совпало с королевским указом, запрещавшим эмиграцию. Он остался. Никакой документации, которая проливала бы свет на его тогдашние колебания, соображения, намерения, планы устро­ ения дальнейшей жизни, предвидения, стремления занять первен­ ствующее место в грядущих событиях, не сохранилось. Мы судим о нем по его поступкам.

В них в первую очередь проявились два из ряда вон выходящих качества — поразительное умение владеть собой наряду с таким же поразительным лицемерием. Когда в парламенте стало известно, что для разгона цитадели оппози­ ции срочно стягиваются королевские воинские части, и в палате общин в сильно накаленной обстановке распространились слухи, что член палаты от Кембриджа — изменник, ведший с королем тайные переговоры, Кромвель сумел оправдаться так искусно, что страшное обвинение было тут же снято. З а ним остались не только ответственные посты депутата и полковника новой армии, но и широкие перспективы личного продвижения — стать участ­ ником и руководителем всей дальнейшей общественной и поли­ тической жизни Англии в годы революции начиная от казни короля, от упразднения палаты лордов и палаты общин и до про­ возглашения самого Кромвеля лордом-протектором всей страны.

Характерны также побуждения, заставившие Кромвеля удовлет­ вориться этим вновь созданным для него скромным титулом, за которым скрывалась самая настоящая диктатура. Представители купечества предлагали ему корону. Сомневаясь, выгодно ему принять это предложение или опасно, Кромвель, созвав для оче­ редной беседы о повседневных государственных вопросах всех своих ставленников, полковников армии «железнобоких», расска­ зал им между прочим об этом инциденте как о любопытном факте и дождался ответа: «Вероятно, те, которые с тобой говорили, при­ нимали тебя за подлеца».

Карьеру Кромвеля нередко сравнивали с карьерой Бонапарта.

Аналогия основывается на сходстве кругов, которые выдвинули как того, так и другого: Бонапарта (одно время близкого к Ро­ беспьеру) — якобинцы, Кромвеля — мелкобуржуазная масса, а также на том, что оба они стали носителями идей не этих кру­ гов, а другого класса — крупной буржуазии. Но нас здесь инте­ ресует не сходство, а разница, объясняющая, почему Кромвель пошел к цели особым путем. Против Наполеона в годы его воз­ вышения стояли далеко недобитые якобинцы, а также бабувисты, хоть и утратившие опору в рабочих предместьях, но все же таив­ шие в себе достаточно притягательной силы, чтобы оставаться угрозой;

зато, с другой стороны, за Наполеоном все более по­ слушно и воодушевленно шла несокрушимая гвардия. Для Кром­ веля опасность заключалась как слева, в непрекращающейся на­ стороженности и подозрительности его ближайших сторонников, армии «железнобоких», так и со стороны правых.

Человек сложных и могучих умственных сил, железной воли, пожирающего честолюбия, прекрасный организатор и великолеп­ ный полководец, Кромвель сумел выполнить задачи, поставлен­ ные перед ним эпохой. Мы уже показывали, что движущий нерв борьбы парламента против королевской власти заключался в во­ просах внешней политики.

По мере того как уже к концу первого десятилетия X V I I в.

большинство буржуазии отпалало от короля, из-за океанов стали поступать тревожные вести. То в Индии, где, как мы уже пока­ зывали, голландцы успешно боролись против португальцев, унич­ тожая их самих и их фактории, отдельным английским тооговътм судам не удавалось поживиться на исчезновении одного против­ ника, потому что они не могли справиться с целыми флотилиями Голландии, то из тех мест Северной Америки, где началась англий­ ская колонизация, приходили просьбы и требования, которые Стюарты не могли или не хотели выполнять.

В X I X в. целый ряд консервативных историков, отчасти Ро бертсон, отчасти Голланд, хотя последний и числился в вигах, выступил с явно ошибочными утверждениями, будто английская революция на очень долгое время парализовала английскую экс­ пансию и если не совсем подломила живые силы, которые потом бросились на колониальные завоевания, то во всяком случае от­ срочила чуть ли не на полстолетие их полное развитие. Это не­ верно. Английская революция, начавшаяся в 1642 г., имела своим конечным пунктом казнь короля в 1649 г. З а эти семь лет экс­ пансия действительно сошла на нет. Но с этого года (сначала фактическая, а с 1653 г. и до смерти Кромвеля в 1658 г. и офи­ циальная) диктатура Кромвеля установила твердую основу всего колониального могущества Англии.

Во внешней политике не было четкой программы. Нельзя же Считать за программу политическую вражду к тем, кто поддео живал изгнанных Стюартов, т. е. в первую очередь к Франции, и симпатии к голландцам и другим нациям оттого только, что те придерживаются протестантской религии. У крупного капитала между тем программа была вполне деловая, экономическая: во первых, борьба с испанцами и португальцами, поскольку в их ру­ ках все еще находятся великолепные колонии, во-вторых, еще бо­ лее важная и грозная борьба с голландцами, которые, как и англичане, опоздали к разбору земного шара, но которые пред­ ставляли собой тогда единственную из северных и европейских наций, превышающих пока Англию торговым и промышленным капиталом и заморской торговлей. Третьей задачей, стоявшей перед английскими капиталистами, которая была взята на себя Кромвелем, была борьба с французами. Франция стояла на их пути вовсе не потому, что она помогла католической дина­ стии. Этот факт они понимали как следствие другого, того, что Франция, гораздо более слабая, чем Голландия, торгово-промыш­ ленным капиталом, превосходила ее размерами территории, чис­ ленностью населения и ударной силой — войском. Беспокоило ан­ гличан и то, что острие французской внешней политики было на­ правлено на Испанию, точнее, на те же испанские колонии, на котооые метили, кроме англичан, и голландцы.

Наконец, налицо была еще одна задача, стоявшая особня­ ком, — борьба не с конкурентами, а со своей колонией, со стра­ ной, которая, воспользовавшись смутным временем, подняла вос­ стание против английского владычества. Эту страну — Ирлан­ дию — впервые назвали колонией Маркс и Энгельс. З а это обли­ чение колонизаторов им пришлось выдерживать бурю всякий раз, когда их произведения попадали под удары буржуазной пуб­ лицистики, историографов и экономистов, которые тщетно пыта­ лись доказать, что так как Ирландия поедставляет собой отдель­ ный остров, входящий в Соединенное Королевство Великобрита­ нии и Ирландии, определять ее как колонию никак нельзя. Лю­ бопытно, что для Кромвеля и его современников Ирландия до такой степени была колонией и больше ничем, что они об этом лаже вопроса не подымали. Но из факта колонизации Ирландии Маркс приходил к выводу об исторической неизбежности ее осво­ бождения, а английский капитал — к выводу о том, что нужно из этой колонии выжать все соки и силы, а если она только по­ пробует изгнать эксплуататоров, то ее надо придушить.

Выполнение этой задачи Кромвель поставил достаточно ши­ роко. Выполняя её, он отнюдь не явился простым орудием в ру­ ках капитала, злодеем, подкупленным на кровавое преступление.

Он вложил в это дело все свои умственные силы и все имеющиеся в его распоряжении средства, потому что это вполне соответство­ вало его желаниям и убеждениям.

С X I I в., когда англичане впервые вступили в Ирландию и начали ее колонизировать, они натолкнулись на враждебное на селение. Колонизация шла туго, и еще в X V I столетии вся страна, подчиненная английской королевской власти, при всей классовой розни, существующей всегда между помещиками и ба­ траками, отчасти хуторскими хозяевами, мелкими фермерами — арендаторами, а также ничтожным количеством горожан, сходи­ лась на ненависти к пришельцам и желании их прогнать. В исто­ рии бывали случаи, когда после вторжения на чужую территорию завоеватели добиваются определенного участия в производствен­ ном процессе страны, и какой бы эксплуататорский характер оно ни носило, это обстоятельство все же до известного момента, до взрыва революции, несколько укрепляет их позиции. Но у ан­ гличан такого определенного места в производственном пооцессе не было. Для всех ирландцев было ясно, что если бы не англи­ чане, то каждому коренному жителю жилось бы легче. Со второй половины X V I в., когда английские пираты, лихие налетчики, а за ними и вся английская буржуазия, можно сказать, только расправляли свои крылышки, примеряясь, какие части земного шара им захватывать, на Ирландию было обращено особое вни­ мание как на незащищенную, да к тому же ближайшую чужую страну. Грабил Ирландию и знаменитый Ралей. Англичанам в голову не приходило сравнивать законность своего поведения с тем. что они могли бы позволить себе в Англии или Шотлан­ дии. Систематического завоевания не было, не было и проникно­ вения в глубь страны. Были места, где никогда нога англичан и не ступала. Добычу, захваченную во время налета, увозили в Англию и затем возвращались за новой. И только с 1640 г., когда грянула революция, в Ирландии обозначилась та трагиче­ ская кровавая полоса полного подавления, которая протянулась почти на три столетия.

На опасный путь борьбы с англичанами ирландцы выступили именно в годы начала английской революции, потому что они смотрели на нее в первую очередь как на возможность освобо­ диться. В классовый и экономико-политический смысл борьбы, которую вели между собой англичане, они не вникали. Но в те годы, когда Карл I правил самодержавно, стремясь покончить с парламентом и озираясь во все стороны, ища сил и средств, ко­ торые могли бы помочь ему, он обратил внимание на ирландцев, рассчитывая, искусно лавируя, сыграть на их ненависти к англи­ чанам;

ирландцы, со своей стороны, очень быстро учли свою выгоду в создавшемся положении и вошли с ним в контакт.

Достигнуть своей национальной цели полностью им не удалось — мешала классовая рознь между ними самими. Однако фактически, не формально, ирландцы временно освободились от английских насильников, английские чиновники постепенно уничтожались или изгонялись из их страны. Но тотчас же вслед за свержением и казнью Карла обстоятельства изменились. Для Кромвеля Ир­ ландия явилась не чем иным, как взбунтовавшейся колонией, эко номическая эксплуатация которой до тех пор проводилась недо­ статочно систематически. Желательное в интересах английской крупной буржуазии усмирение Ирландии облегчалось ее геогра­ фическим положением как соседней с Англией колонии, а также тем, что ненавистное пуританам коренное ирландское население придерживалось в громадном большинстве католического веро­ исповедания, и это способствовало связи ирландцев с папством, а также с Испанией и Францией.

Крупнейший русский дореволюционный ученый, государство вед, экономист и историк профессор Московского унивеоситета Максим Максимович Ковалевский, лично знакомый с Марксом и испытавший на себе его влияние, отлично изучивший англий­ скую историю и, в частности, рассматриваемую эпоху, внес в по­ нимание ее много нового. Но злодеяния, совершенные Кромвелем в Ирландии, он явно недооценил. Он сравнивает их результаты с теми разрушениями, которые оставили за собой полумифиче­ ские Чингисхан и Тамерлан. Это сравнение не дает точного по­ нятия о деяниях Кромвеля. Согласно имеющейся статистике, в X V I в., до усмирения её Кромвелем, в Ирландии насчитывалось 17г млн ирландцев, а после того как в 1650 г. в Ирландии вы­ садился Кромвель со своей армией, их осталось 600 тыс., т. е.

/з населения было уничтожено. А по самым скромным подсче­ там за 1915—1916 гг. турецкие националисты истребили 1 млн ар­ мян (включая женщин и детей), в живых осталось около 600тыс.

По-видимому, в обоих случаях план предусматривал полное унич­ тожение всей нации.

В первый же момент высадки Кромвель поставил целью от­ нять у ирландцев их землю. Был разработан план полного унич­ тожения ирландцев, начиная с крупных земельных собственников, потом, по нисходящей ступени, более мелких и, наконец, кончая безземельными. Цель была ясна, так как собственность казнен­ ных отбиралась в пользу победивших англичан.

Свою победу крупная английская буржуазия использовала по-деловому. Ирландия была разыграна в знаменитой лотерее, организованной в одном из главных холлов лондонского купе­ чества. Участники, предъявившие одну или несколько квитанций на внесенные предварительно фунты стеолингов, подходили к столу президиума и вынимали из стоящей перед ними урны билет с наименованием выигранных участков ирландских земель, еще не розданных Кромвелем тем немногим «железнобоким», ко­ торые пожелали оставить за собой такие трофеи. Деньги прини­ мались только от англичан и шотландцев, причем обязательно только протестантского вероисповедания, во избежание малейшего потакания покоренной нации. Ирландцы, хотя бы и самые состоя­ тельные, к лотерее не допускались.

Вместе с тем только в процессе усмирения и истребления, кргда число жертв уже подходило ^ миллиону^ вознвд вопрос о том, кто же будет обрабатывать ирландскую землю. Население Англии не достигало и 5 млн. А те англичане, которые решились на эмиграцию, конечно, думали не о скудных ирландских землях, а об американских или, чаще, об индийских богатствах.

В планы Кромвеля первоначально входила раздача земли своим офицерам и солдатам армии «железнобоких». Но мелкая английская буржуазия в целом отнюдь не намерена была обра­ батывать ее. Победители видели себя мелкими помещиками заво­ еванной страны, а вовсе не пахарями. Именно такие настроения спасли уцелевшую треть ирландского народа.

Законодательство Кромвеля, касающееся Ирландии, таким образом, с самого начала носило отпечаток противоположных тенденций, что, конечно, сильно сказалось и тогда же, и впослед­ ствии. С одной стороны, все сильнее вырисовывалась нужда в источниках живой силы, откуда можно было бы черпать арен­ даторов, фермеров и батраков. С другой стороны, оставить уце­ левших ирландцев, свидетелей беспощадной резни их сородичей, будущих мстителей за родину, казалось опасным. Кромвель при­ казал ирландцам под страхом смертной казни немедленно пере­ селиться с насиженных прибрежных областей на расстояние не менее двух миль. К тому же огульное истребление прекратилось лишь с оговорками: «Ирландцы, доставившие головы двух своих соотечественников или хотя бы одну голову католического свя­ щенника, награждались всеми правами английского гражданина».

Поощрялась охота за ирландцами, застигнутыми с оружием, безразлично, огнестрельным или холодным, но в том и другом случаях они подвергались смертной казни. Такие неслыханные пра­ вила фактически оставались действительными в течение полувека после прекращения военных действий, а официально были отме­ нены лишь во второй половине X V I I I в.

Кровопролитию, бесправию, обезземелению и обнищанию всего ирландского населения способствовал еще и отказ вновь :озданного класса английских помещиков от деловой активности:

ни сами они, ни дети их, ни внуки, ни правнуки не удосужива­ лись заняться эксплуатацией излишков капиталов, которые они вложили в Ирландию в момент, когда более дальние коммерче­ ские перспективы были для них слишком рискованными. Тогда же на покоренном острове зародились истоки освободительного движения, которое достигло своей цели лишь в текущем столетии.

Таковы были первые шаги и первые достижения английской ко­ лониальной политики с начала буржуазной революции.

С 1649 г. по 3 сентября 1658 г. Англия была в руках Оли­ вера Кромвеля. С его именем связаны навигационные акты, две войны с Голландией, завоевание Ямайки у испанцев, всемерное покровительство купечеству, ведущему внешнюю торговлю, за­ ключение выгодных торговых договоров с иностранными держа­ вами. Революционная по своему происхождению, но глубоко бур жуазная по своим целям пуританская диктатура оказалась очень дееспособной исполнительницей давних вожделений и предначер­ таний лондонского Сити. Кромвель, несомненно, является прямым продолжателем намечавшейся еще в дни королевы Елизаветы и ее пиратов торговой и колониальной экспансии. Совершенно го­ лословны и лишены какой бы то ни было логической убедительно­ сти всякие попытки (и старые, и новые) представить Кромвеля каким-то надклассовым правителем, который даже в экономиче­ ской политике руководствовался будто бы не экономическими, а политическими, военными, вообще «национальными» соображе­ ниями. Лет 100 тому назад в таком роде писал о Кромвеле То­ мас Карлейль, нечто подобное пишет М. П. Эшли в вышедшей в конце 1934 г. книге о финансовой и торговой политике Кром­ веля. 4 Еще хорошо, что Эшли не очень много места и внимания уделяет своей в основе ложной предпосылке. И не мудрствуя лу­ каво, дает рассказ об английских финансах и торговле в годы Кромвеля и кое-где приводит новые или малоизвестные факты.

В одном Лондоне числилось 1800 купцов, ведущих заморскую торговлю. Часть их была объединена в торговые компании, дру­ гие торговали индивидуально. С ними в связи было купечество английских портов. В их руках находилось столичное городское самоуправление. Им принадлежал громадный торговый флот.

У них Кромвель получал займы, нужные для государства. И, ко­ нечно, именно с ними он считался во всех делах внешней по­ литики.

Теперь рассмотрим вооруженную борьбу, которая вспыхнула между англичанами и голландцами в середине X V I I в. и выра­ зилась в трех длительных войнах.

В течение X V I I и начале X V I I I в. англичане успели колони­ зовать большие территории в восточной части Северной Америки и уничтожить там начинавшуюся голландскую колонизацию, при­ соединив к своим владениям территорию голландской Ост Индской компании (часть нынешнего штата Нью-Йорк) у бере­ гов Гудзонова залива и в бассейне реки Гудзон. Англичанам удалось прочно устроиться на Антильской островной группе Вест Индского архипелага и здесь тоже оттеснить голландцев, которые еще до англичан зарились на Ямайку и Барбадос, сделавшихся главными сокровищами британских вест-индских владений.

В Индии же и особенно в Индонезии, на островных группах Ин­ дийского океана, голландцы не только не допустили англичан вытеснить их из отнятых ими у португальцев владений, но сами постарались надолго изгнать английскую торговлю если не из Индии, то из Индонезии.

Англичанам (т. е. лондонскому купечеству, активно пред­ ставлявшему и отстаивавшему интересы британского торгового капитала) казалось, когда они затеяли эту вооруженную борьбу, что гром пушек в Ла-Манше и Северном море разрешит целый ряд накопившихся острых вопросов: и вопрос о том, торговать ли англичанам в Индонезии или эти богатейшие в мире места для них навсегда закрыты, и вопрос о том, чья точка зрения востор­ жествует, — Гуго Гроция о свободе морей или Джона Сельдена о владычестве Англии над всеми окружающими ее морями, и вопрос о том, позволено ли будет голландцам монополизировать выгоднейшую работорговлю на африканском гвинейском берегу и перевозку невольников в Америку, и вопрос о рыбной ловле у Ньюфаундленда, и вопрос о торговом посредничестве между Средиземноморским побережьем и Северной Европой, и целый ряд других вопросов того же типа.

35 лет длилась эта борьба (1653—1688). Она в сущности не прекращалась и в промежутках между тремя войнами, хотя иногда и прекращались вооруженные столкновения в европейских морях.

Конкурентная борьба началась при короле Якове I Стюарте, приверженце епископальной церкви и самодержавной власти, продолжалась при его сыне Карле I, всю жизнь боровшемся против конституционных порядков в пользу установления абсолю­ тизма, а обострилась эта борьба против Голландии до размеров вооруженного конфликта при яром враге епископализма, коро­ левской власти и династии Стюартов, пуританском диктаторе, вожде пуританской революции Оливере Кромвеле. И после этого традиционная буржуазная историография продолжает как ни в чем не бывало твердить старенькую легенду о движущих ре­ лигиозных силах, создавших английскую революцию. Кромвель начал борьбу, на которую его толкало, как и его предшественников Якова I и Карла I, лондонское Сити, крупное купечество, тем решительным вызовом соперничающей державе, которым явля­ лись его знаменитые навигационные акты.

При Кромвеле было издано два навигационных акта, тесно между собой связанных по духу, но вместе с тем касающихся разных вещей. И оба эти акта имеют огромное значение не только в английской, но также отчасти и в мировой истории. Пер­ вый из этих актов был издан в 1650 г., когда Кромвель получил известие о том, что островные английские колонии, Бермудская группа, а также острова Барбадос и Антигуа в Карибской группе у северных берегов Южной Америки и, наконец, Виргиния в Се­ верной Америке стали после казни Карла I на сторону претен­ дента (будущего Карла II) и не желают признавать пуританской республики.


3 октября 1650 г. Кромвель провел через парламент особый акт, которым, во-первых, воспрещалось как англичанам, так и иностранцам торговать со всеми этими мятежными колониями, во вторых, всем иностранным торговым судам воспрещалось отныне без особого разрешения торговать с какими бы то ни было английскими колониями в Америке, в-третьих, английское прави тельство объявляло себя полномочным назначать губернаторов и давать политическое устройство всем английским колониям, не обращая внимания на какие бы то ни было прежде пожалован­ ные хартии или «патенты».

Здесь открыто и властно, законодательным актом, провозгла­ шались две доктрины: во-первых, право Англии на полную тор­ говую монополию в своих колониях, а, во-вторых, полнейшая абсолютная политическая власть метрополии над этими коло­ ниями. Под удобным предлогом борьбы с мятежниками англий­ ский диктатор делал дело, о котором давно мечтали торговые круги его страны.

Акт 1650 г. уже серьезно затрагивал интересы Голландии. Но в Голландии боролись в это время две партии: штатгальтерская, монархическая, пожелавшая укрепить власть династии принцев Оранского дома, и республиканская, стремившаяся сделать Гол­ ландию плутократической республикой. Большая часть крупных землевладельцев и крупного купечества поддерживала первую партию, меньшая часть — вторую. Средние торговые люди и мел­ кая буржуазия стояли за вторую партию. К республике тянулись и люди наемного труда, рабочие в городе, батрачество в деревне.

Но нужно сказать, что плебейская масса не была в данном случае под властью какого-либо вполне отчетливо уследимого настрое­ ния, и демагогические посулы обеих боровшихся партий в крити­ ческие дни давали иногда малоучитываемые наперед результаты.

В классовом смысле обе партии были руководимы людьми выс­ ших слоев торговой и промышленной буржуазии и стремились к утверждению политического и экономического господства этих слоев над народом внутри страны и к преодолению торговой конкуренции иностранцев вне страны. Во внешней политике их разделяли вопросы тактики. Штатгальтерская партия была на­ строена более воинственно относительно англичан, республикан­ ская — более миролюбиво. Обе партии, однако, были смущены и раздражены кромвелевским навигационным актом 1650 г. и ждали дальнейшего развития событий.

Как раз спустя несколько дней после издания этого акта в Голландии внезапно скончался штатгальтер Вильгельм II, рес­ публиканская партия усилилась. Кромвель увидел, что у голланд­ цев верх берут люди, полагавшие, что еще пока нет необходимости воевать с Англией, и он сделал внезапную попытку, которая была бы совсем непонятной, если не знать, кем был Кромвель и, особенно, какую позицию он в тот момент занимал.

Кромвель был тогда революционным диктатором, представляв­ шим интересы буржуазии. Заправилы Сити толкали Кромвеля к обострению экономической войны с Голландией, даже если экономическая война приведет к войне посредством фрегатов и береговых батарей. Богатые голландские конкуренты, прибрав­ шие к рукам португальское наследство, изгнавшие из Индонезии англичан и жестоким террором утвердившие свое господство на острове Амбоина, были ненавистны лондонским купцам и торго­ вым мореходам гораздо больше, чем уже ослабевшая Испания.

Но для Кромвеля вопрос осложнялся хорошо ему известными мнениями и настроениями армии, а ведь его армия была в эти первые годы, следовавшие за казнью Карла I, главной реальной силой, на которой Кромвель основал свою диктатуру. Он знал, что пуритане, представители части средней и мелкой буржуазии городов, части копигольдеров и мелких землевладельцев других наименований в деревне, косо смотрят на заигрывание крупной купеческой буржуазии Сити с их вождем. Он знал также, что они не видят причин воевать с Голландией из-за далекой наживы в заокеанских странах, наживы, которая пойдет в сундуки немно­ гих, но из-за которой английским пуританам придется лить кровь, свою и голландцев. А ведь Голландия была в течение всего царствования Якова I и Карла I, вплоть до начала рево­ люции, т. е. с 1603 по 1640 г., местом, где укрывались пуритане, гонимые в Англии.

«Голландец — друг, испанец — враг, голландец — со святыми, испанец и француз — с папистами», — в этих воззрениях выросли кромвелевские «железнобокие», эти афоризмы они, что назы­ вается, впитали с молоком матери.

Выбор Кромвеля был сделан уже тогда, когда он издал 3 ок­ тября 1650 г. свой первый провоцирующий Голландию навига­ ционный акт. Но раньше чем докончить начатое дело, он решил пойти на мнимую уступку пуританам, якобы сделать шаг к при­ мирению и даже слиянию воедино обеих «протестантских» мор­ ских держав.

Как шахматный маневр выход Кромвеля был при этой обста­ новке верхом совершенства, а вовсе не являлся странным юрод­ ством, как он впоследствии неоднократно изображался.

Он затеял предложить Голландии вступить в политическую унию с Англией так, чтобы верховная, направляющая политика обеих сторон была у них общая. Его специальные и чрезвычай­ ные послы, отправленные им в Голландию, Вальтер Стрикленд и Сент-Джон должны были также дать понять, что если Гол­ ландия обнаружит готовность таким образом политически соеди­ ниться с Англией под одной верховной властью во имя такой вы­ сокой цели, как совокупная защита обеими нациями интересов протестантской религии, он, Оливер Кромвель, пожалуй, согла­ сится взять на себя тяжкую обузу и, так и быть, сделается вер­ ховным правителем обеих стран. Начать официальные разговоры, конечно, должно было не с этого изумительного (по существу) предложения, а с обсуждения военного оборонительного союза между обоими государствами. Но ничего из всей этой миссии, конечно, не вышло. Голландцы отвергли даже временный воен­ ный союз. О замыслах Кромвеля они узнали неофициальным путем, и это возбудило в них решительное негодование. Им пред­ лагали ни с того ни с сего стать подданными Англии и орудием в руках ее диктатора. Они поспешили ответить контрпредложе­ ниями, в которых прежде всего требовали полной свободы тор­ говли с английскими колониями на основах взаимности. Англи­ чане категорически отклонили это предложение. Переговоры были сорваны, и послы Кромвеля покинули негостеприимную для них страну, где английские эмигранты-роялисты (католики) преда­ вались враждебным демонстрациям против «посланников Вельзе­ вула», а голландское правительство намеренно попустительство­ вало эмигрантам и плохо защищало двух кромвелевских уполно­ моченных.

При своем громадном и трезвом уме, при больших и бесспорных дипломатических способностях, при обильнейшей ин­ формации, притекавшей к нему из Голландии, Кромвель, конечно, лучше кого бы то ни было понимал всю абсурдность своего предложения, всю невозможность даже начать серьезно о нем разговаривать в Амстердаме. Но ему необходимо было проделать эту комедию для пуританской армии и стоявших за ней кругов, чтобы иметь право затем «умыть руки», заявить о нежелании голландцев идти на братский союз с единоверцами и после этого тотчас же обратиться уже к серьезному делу, т. е.

к подготовке войны с Голландией. В июле 1651 г. были прерваны переговоры с Голландией, а в октябре того же года был издан Кромвелем новый навигационный акт, прямо направленный про­ тив Голландии.

Все, и в Англии, и за ее границами, уже тогда, в 1650 г., знали, что в первую очередь политика Кромвеля затрагивает ин­ тересы Голландии, ведшей большую торговлю и с островными и с континентальными американскими колониями Англии. Но когда Кромвель провел и издал новый навигационный акт, зна­ менитый акт 1651 г., то на этот раз он не считал нужным скрывать истинную его мотивировку. В начале текста закона прямо указывается, зачем этот акт издан, — «для усиления ко­ раблестроения и поощрения мореплавания нашей нации, что составляет такое большое средство, под попечением и покрови­ тельством божьим, к благоденствию и безопасности нашей рес­ публики». Неуклюжая формула пуританского законодательства не должна скрывать от нас совершенно конкретную и точную мысль диктатора. Дальше следовали параграфы акта, сводив­ шиеся к основному моменту. Отныне воспрещалось, во-первых, ввозить в Англию, Ирландию и колонии, принадлежащие Англии, которые очень характерно назывались тогда общим име­ нем Плантации (с большой буквы), какие бы то ни было товары из Азии, Африки или Америки иначе, как на таких кораблях, которые принадлежат англичанам и на которых большинство экипажа — англичане. Во-вторых, воспрещалось ввозить в Анг лию, Ирландию и английские колонии какие бы то ни было товары из Европы иначе, как опять-таки на английских кораблях или на кораблях той именно европейской страны, которая сама произво­ дит эти европейские товары. В-третьих, рыбу, рыбий жир, кито ЕЫЙ ус дозволяется ввозить в Англию и во все ее владения исключительно на английских судах, т. е. для перечисленных предметов вводились еще большие ограничения, чем для всех других товаров. В-четвертых, вывозить рыбу из Англии и ее вла­ дений можно было отныне только на английских кораблях, пере­ возить товары из одного английского порта в другой тоже можно было только на английских судах. Таковы были главные пункты этого навигационного акта.

Второстепенных пунктов было два: 1) английским кораблям позволялось ввозить в Англию шелковые материи из портов Голландии и из Фландрии, даже если эти материи не голланд­ ского и не фландрского, а итальянского происхождения;

2) ан­ глийским кораблям позволялось привозить из Ост-Индии и стран Леванта также и те товары, которые производятся не в самой Ост-Индии и не в странах Леванта.


Когда этот акт был обнародован, в политической атмосфере Европы запахло порохом. Прежде всего были тяжко затронуты интересы Голландии. Англия была очень емким и не бедным рынком сбыта продуктов, которые голландские купцы в таком изобилии получали в Индонезии и других своих колониях;

Англия с конца средних веков скупала массу голландской соле­ ной рыбы, и эта торговля обогащала обширные слои голландской торговой буржуазии и давала занятие целым флотилиям рыбаков голландского побережья;

наконец, Англия покупала множество товаров неголландского происхождения, которые шли через гол­ ландские порты. Таким образом, навигационный акт 1651 г. на­ носил тягчайший удар и торговому судоходству, и рыбной ловле Голландии.

Партия голландского купечества, уже давно считавшая, что без войны с Англией дело не обойдется, стала брать верх. Обе стороны надеялись на победу, и притом в лондонском Сити не было разногл^ий по этому вопросу, как и на Амстердамской бирже.

Плавание в Северном море и Ла-Манше сделалось очень опасным для голландских судов. Англичане останавливали и обыскивали голландские суда. Голландское правительство стало снабжать купе­ ческие караваны судов эскортом из военного флота. В мае 1652 г.

произошло первое столкновение флотилий под командой голланд­ ского адмирала Ван-Тромпа и английской эскадры, которой ко­ мандовал знаменитый уже тогда английский адмирал Блек. Нача­ лась война между Англией и Голландией, длившаяся два года с лишком. З а эти два года англичане взяли в плен около полу­ тора тысяч голландских торговых судов, а сами потеряли не­ сравненно меньше. Условия войны позволили англичанам использо вать то обстоятельство, что торговое мореплавание Голландии было тогда неизмеримо более развито, чем английское. Англичане на время войны прекратили вовсе плавание с торговыми целями по Ла-Маншу и по южным частям Северного моря, т. е. там, где опасность от голландцев была особенно велика, а голландцы по географическим условиям никак не могли, конечно, миновать либо Ла-Манша, либо Северного моря, чтобы добраться до океана и нужных им океанских путей. Подстеречь голландские суда англи­ чанам было несравненно легче и удобнее, чем голландцам под­ стеречь английские суда, выходящие из западных своих портов прямо в океан. Голландцы могли запереть перед англичанами только одну важную для Англии дорогу — в Балтийское море.

Английский флот был не в состоянии обойтись без корабельного строевого леса северных стран. Это очень серьезно тревожило английское адмиралтейство и заставило искать лес на северо­ американском континенте, что было и далеко, и трудно выполнимо.

Что касается столкновений между военными силами обеих держав, то здесь дело шло с переменным успехом. Война превращалась понемногу в ставку на истощение противника. При всей тяжести этой борьбы для Англии становилось ясно, что голландская тор­ говля терпит неслыханное разорение из-за трудности сношений и с Индонезией, и с Южной Европой, и со всеми заокеанскими своими факториями, но и Кромвель имел причины желать мира. 20 апреля 1653 г. он распустил окончательно то «охвостье» Долгого парла­ мента, которое еще влачило бесполезное существование с 1649 г., прикрывая кромвелевскую диктатуру. Он собрал было в том же 1653 г. наскоро составленный новый парламент (фактически на­ значенный им), но и с этим учреждением не ужился и распустил его (в середине декабря 1653 г.), правда, обещав новый созыв в следующем году. С одной стороны, его диктатура, уже ничем не прикрытая, несколько отдалила от него лондонское Сити, а с другой стороны, и республиканские настроения армии не всегда мирились с фактическим уничтожением республики. Интриги роя­ листов в пользу претендента (Карла Стюарта, будущего короля Карла II) стали особенно активными. Нужно было прекратить войну с «протестантскими братьями», войну, к которой армия относилась без всякого воодушевления.

В апреле 1654 г. мир с Голландией был заключен. Навигацион­ ный акт 1651 г. остался в полной силе, голландцы официально его признали и пошли еще на некоторые менее существенные уступки.

Беглое ознакомление с первой схваткой Англии и Голландии было нам нужно потому, что за всю историю европейского торго­ вого капитала мы тут впервые наблюдаем, как колониальные вопросы начинают разрешаться в самой Европе.

Впервые страна, сознающая свою силу в метрополии и свою слабость за океанами, решает ударить конкурента по голове с тем, чтобы он выпустил из рук колонии, которые взять у него силой было невозможно.

Поражение, нанесенное Голландии, выразилось в первую оче­ редь в громадном ущербе для отрасли торговли, самой позорной в истории колониальной политики, которой мы здесь коснемся только на данном ее участке, — на голландской работорговле.

Кстати сказать, официально голландцы прекратили это дело в X I X столетии, позже всех других европейских наций, а взяли в свои руки раньше всех, по-видимому, оттого, что они всегда играли роль не столько переселенцев-плантаторов, сколько пере­ купщиков-продавцов. Эта торговля оказалась для них сподручней и даже выгодней спекуляции золотом. Вот как примерно проис­ ходили сделки по закупке и продаже рабов в XVII столетии, когда эта торговля была в полном разгаре. В Амстердаме, Гааге или другом голландском порту трюм корабля заполняется грубо­ шерстными материалами, перочинными ножами и всевозможными металлическими изделиями, скобяными товарами, чулками, мелкой галантереей и отправляется в Африку, где судно пристает на 10—12° южной широты где-нибудь в устье Нигера, в своеобразных оазисах на Атлантическом побережье Гвинеи,5 где голландских хозяев поджидают служащие, приказчики. В глубь страны к пра­ вителям того или иного племени, с которыми уже успели завя­ заться или завязываются сношения, отправляются гонцы. Они приводят по возвращении на продажу или их подданных, или их пленных, ранее взятых в войнах с другими афраканскими племе­ нами и задержанных специально к приезду европейцев. На бе­ регах Гвинеи можно было купить взрослого здорового африканца за четыре пары шерстяных чулок. Африканцев погружали в трюм на место проданной европейской мануфактуры и везли на Антиль­ ские острова. Путешествие длилось недели 3—4, там рабов сначала подкармливали, а потом продавали за большие деньги.

Во времена Кромвеля англичане освоили новый метод борьбы с голландцами и на этом фронте торговли. Они закрывали глаза на проезд работорговцев мимо Англии, а подстерегали их на Гвинейском побережье;

когда голландцы отплывали оттуда, англичане нападали на них, сбрасывали их с борта или забирали с собой в качестве пленных, в лучшем случае высаживали, а ко­ рабль с захваченными рабами вели дальше к месту назначения сами.

Продолжая по мере возможности хищническое соревнование с Голландией на морях, Кромвель улучил момент, когда англий­ ский флот стал уже заметной величиной, чтобы обратить часть английских сил на возобновление борьбы с Испанией, точнее, с испанскими торговыми судами, возвращавшимися из южноаме­ риканских колоний с золотой и серебряной казной. Фактически возобновились те же набеги за чужой добычей, которые поощря­ лись Стюартами в X V I и XVII вв. до революции, и так же, как тогда, сложные инциденты решались путем переговоров. На словах мирились, но все оставалось без перемен. Перевес чаще склонялся на сторону англичан, виновные в грабежах оставались неулови­ мыми, хотя награбленное добро с великим торжеством провозили по всему Лондону. Воевали не в открытую;

продолжался молча­ ливо легализованный разбой, в котором крупная буржуазия во главе с Кромвелем усматривала основу будущего английского величия, будущего преобладания Англии на морях.

=*^%^^ ОЧЕРК СЕДЬМОЙ Первые шаги французской колониальной политики. Откры­ тие и эксплуатация Ньюфаундленда и Канады. Антильский ар­ хипелаг. Захваты французов на Малых Антильских островах.

лухи о путешествиях и изумительных открытиях Колумба С и Васко да Гамы быстро распространились по всей Ев­ ропе. Во Франции ничуть не меньше, чем в Англии или Голландии, молодежь приморских городов бредила новыми землями, мечтала о чудесном мгновенном обогащении, об увлека­ тельных приключениях и путешествиях в такие страны, где не только никто из европейцев никогда не был, но и о существовании которых никто никогда не слыхивал. От слов и мечтаний стали переходить к делу.

Началось с индивидуального приключения: некий Бино Роль мье де Гонвиль снарядил в 1504 г. небольшую каравеллу и на ней достиг берегов Бразилии, пробыл там несколько месяцев и на возвратном пути был ограблен, уже в европейских водах, пира­ тами.

Но с 20-х годов X V I в. французское купечество берет дело в свои руки и начинаются систематические разведки, на которые расходуются нужные суммы, иногда весьма значительные.

Присмотримся к действиям семейства Анго. Богатый купец, судостроитель, судохозяин и пират, процветавший в первой поло­ вине XVI в. в городе Дьеппе, Жан Анго, семья которого за пред­ шествующих два века выдвинула ряд богатых банкиров и людей, занимавших почетные и влиятельные места в городском управле­ нии, стал во главе систематической организации далеких морских путешествий. Сам он, по-видимому, не отваживался лично при­ нимать участие в этих опаснейших приключениях, но в деле орга­ низации и финансировании путешествий он был неутомим. И в этом он шел по следам своего отца Гильома Анго. Отец и сын органи 12 Е. В. Тарле зовали ряд экспедиций, результатом которых было открытие пу­ стынных берегов Ньюфаундленда (Новой земли, Тегге Ыеиуе, как назвали этот остров французы).

Как уже сказано, в X V в. Джон Кабот и особенно сын его Себастьян Кабот рассказывали чудеса об этом острове, который они видели, их южное итальянское воображение рисовало какие-то сказочные воды, где будто бы им столько встретилось рыбы, что корабли с трудом могли двигаться сквозь эти рыбные массы. Се­ бастьян Кабот пресерьезно утверждал, между прочим, что медведи, живущие на берегах Ньюфаундленда, питаются таким способом:

они прыгают в воду, ныряют и сейчас же выплывают, держа в когтях пойманных ими рыб.

Открытие нового, богатого рыбой района имело немаловажное экономическое значение.

До тех пор Северная Европа, например, кормилась в значитель­ ной степени рыбой, которую ловили английские, французские, гол­ ландские, датские рыбаки у берегов Исландии, принадлежавшей датчанам. Это было очень невыгодно и стеснительно: от дат­ ского короля всецело зависело, позволить ли рыбакам данной на­ циональности ловить рыбу или прогнать их вон. Да и рыбы около Исландии водилось несравненно меньше, чем близ Ньюфаунд­ ленда.

Еще в самом конце X в. Эрик Рыжий, норвежский искатель приключений, бежавший в Исландию от мести родичей убитого им человека, принужден был вскоре бежать и из Исландии после новой кровавой драки и направился на Запад, где и открыл гро­ мадный обледенелый материк, названный им зеленой страной — Гренландией. Предания гласят, что на вопрос разочарованных переселенцев из Исландии, которых заманил в эту открытую им новую страну предприимчивый Эрик, зачем он так неподходяще назвал эту землю зеленой, когда там зелени почти не водится, Эрик Рыжий простодушно признался, что он дал ей такое на­ звание, чтобы соблазнить переселенцев.

Происходило все это около 985 г., по крайней мере к этому году относит предание первую попытку колонизации Гренландии исландскими выходцами. В тех же исландских сагах (передавав­ шихся в течение нескольких столетий устно и записанных лишь в X I V в.) содержатся и дальнейшие известия о путешествиях на таинственный запад. Повествуется о моряке Бьярне, который, отплыв из Норвегии в Гренландию, был занесен бурями к какой-то далеко к западу от Гренландии лежащей земле. Вернув­ шись в Норвегию, он рассказал о своем приключении, и по его следам в самом начале X I в., около 1001 г., отплыла небольшая флотилия под начальством Лейфа Эриноно. Она нашла этот бе­ рег, открытый Бьярном, и высадилась. Земля им показалась плодо­ носной, виноградников было вдоволь, хлеба тоже, климат мягкий.

Они назвали эту землю страной виноградников — Винланд. З а этой экспедицией последовала другая, но на этот раз местные жители так враждебно себя повели по отношению к пришельцам, что колонию основать не удалось. Не очень долго просущество­ вала и маленькая колония исландских и норвежских выходцев в Гренландии: ее уничтожили эскимосы. В X I V в. замер и всякий слух о плодоносной стране виноградников Винланде, лежащей к западу от Гренландии.

Обо всех этих старых скандинавских преданиях вспомнили уже после новой экспедиции X V I в.

Итак, остров Ньюфаундленд оказался целым сокровищем. Как мы уже упоминали, рыбный промысел, прежде всего ловля не­ сметного количества трески, а также выгодная скупка у местных жителей драгоценных мехов — вот что на целые столетия сдела­ лось источником безбедного существования для всего норманд­ ского побережья Франции, а для некоторых — даже быстрого обо­ гащения.

Французские порты Сен-Мало, Руан, Гавр, Дьепп, Гонфлер уже в первой половине X V I в. почти ежедневно отправляли ры­ бачьи суда и целые флотилии рыбачьих кораблей к берегам Нью­ фаундленда. Постепенно и южнофранцузские, испанские и порту­ гальские рыбачьи суда тоже стали появляться в ньюфаундлендских водах, так же как суда от нидерландских берегов.

Испанские рыбаки появились позднее, к 1545 г. Обстоятель­ ства очень им благоприятствовали. Дело в том, что в самом начале 50-х годов X V I в., когда началась очередная война между Испанией и Францией, испанское правительство приказало со­ провождать испанскую рыбачью флотилию, отплывавшую к Нью­ фаундленду, нескольким военным судам. Этот эскорт не только охранял испанских рыбаков, но и нападал на француз­ ских.

Испанская тактика имела блестящие результаты, и испанские рыбаки надолго утвердились у берегов Ньюфаундленда.

Только в конце X V I в., после того как в 1580 г. датское пра­ вительство вздумало требовать с англичан, ловивших рыбу в Исландии, слишком большие подати, английские рыбаки мас­ сами перекочевали к Ньюфаундленду.

Одновременно в 80-х и 90-х годах X V I в., в разгар опасней­ шей войны с Испанией, английские корсары усилили свои напа­ дения на испанские, а заодно уже и на французские рыбачьи флотилии, возвращавшиеся периодически на родину от берегов Ньюфаундленда, и беспощадно грабили их.

Мы уже упоминали, что в 1583 г. корсар в военное и пират в мирное время Джильберт провозгласил остров Ньюфаундленд владением английской короны. С этих пор вопрос о праве других наций (особенно французов) на ловлю рыбы в ньюфаундлендских водах не переставал служить предметом нескончаемых дипломати­ ческих негоциации заинтересованных сторон с Англией.

12* Однако постепенно испанцы и португальцы поотстали, и в водах «рыбного острова» англичанам приходилось встречаться лишь с голландцами и больше всего с французами.

Вскоре оказалось, что, хотя рыбы около острова водится не­ сметное количество, однако, кроме рыбы, там поживиться нечем.

Суровый северный климат, долгие месяцы снежной пелены, дре­ мучие леса — все это было не похоже на те роскошные картины, к которым привык глаз мореходов в эти героические времена ве­ ликих географических открытий в Индии, Полинезии, Южной Америке, на островах южных морей.

Таким-то образом и произошло очень оригинальное явление:

в первые десятилетия после открытия Ньюфаундленда ни купцы, ни мореходы, ни искатели приключений, ни правители приатланти ческих стран не обращали на этот остров большого внимания и не оценили в должной мере его хозяйственного значения.

Французы больше всех и раньше всех поняли колоссальное экономическое значение нового открытия. Уже с конца первого десятилетия X V I в., значит, лет через 12 после путешествия Джона Кабота, треска, привозимая от берегов Ньюфаундленда, начинает играть серьезную роль на нормандских рынках, особенно в Руане. Она считается уже в 1510 г. видным предметом импорта.

Да и в настоящее время во французской Нормандии есть це­ лый ряд селений (например, Ипор, Этрета), где почти все мужское население несколько месяцев в году проводит у берегов Ньюфаунд­ ленда, ловя треску, есть и города (Фекан, Дьепп), где этот же промысел кормит немалую часть населения. Но почти с первых же лет начались и бесконечные споры между французами и англи­ чанами, открывшими, как мы отмечали, остров почти в одно и то же время.

Эти споры длились столетиями и окончательно уладились только при создании Антанты, т. е. по англо-французскому со­ глашению 8 апреля 1904 г., когда политические обладатели Нью­ фаундленда, англичане, признали полностью и без оговорок все стародавние экономические права и претензии французов на рыб­ ную ловлю.

Помимо Ньюфаундленда, французская неофициальная или полуофициальная колонизация направлялась в рассматриваемое нами время и в другие далекие заморские края. В этих экспеди­ циях «династия» Анго также являлась видной представительни­ цей своего класса.

После смерти отца Жан Анго продолжал его дело. Сначала он имел в виду установить прямые сношения между Францией и Южной Америкой, а также между Францией и Молуккскими островами. Но португальцы решительно запротестовали, основы­ ваясь на правах первого захвата, на папской булле и т. д.

Тогда Жан Анго без колебаний вступил на тот своеобразный путь эксплуатации колониальных богатств, на который в середине X V I в. охотно становилась торговая буржуазии всех стран, опоздавших к первому разделу заморских земель (все, что он предпринимал, он делал систематически): он стал систематически грабить путем открытого морского разбоя португальские суда, возвращавшиеся из Индии и из Америки на родину.

Жан Анго снаряжал на пиратский промысел целые флотилии, наводившие ужас на Антильские острова, на Бразилию, на Па­ наму, Гондурас, Мексику. Они нападали целой стаей, сжигали прибрежные селения, перехватывали караваны транспортов. Анго разрабатывал и приводил в исполнение обширные планы. Он зорко следил за добычей и особенно охотно посылал грабить португаль­ цев, когда они возвращались с драгоценным грузом из Индии.

Очень удобно было подстерегать португальские суда между Ма­ дерой и Лиссабоном. Португальское купечество с ужасом конста­ тировало, что пиратские корабли Анго в короткое время ограбили и увели больше 300 торговых судов.

Португальский король Иоанн III обратился в 1544 г. с жало­ бой к французскому королю Франциску I. Но, конечно, Фран­ циск I вполне сочувствовал своему именитому верноподданному купцу, который к этому времени успел стать чем-то вроде город­ ского головы Дьеппа и занять целый ряд почетнейших и разно­ образнейших должностей.

В конце концов Жан Анго согласился попридержать своих пиратов, если португальский король заплатит ему 60 тыс. дука­ тов, — сумму, по тому времени огромную, за то, что португальцы когда-то осмелились захватить один из его кораблей. Король Иоанн III согласился.

Но не оставлял Анго своим вниманием и испанцев. Вот один из многочисленных образчиков его деятельности. Когда он про­ ведал, что долгожданные первые плоды ограбления сокровищ империи инков, завоеванной Писарро, грузятся на транспорты для перевоза в Испанию, он решил перехватить их в открытом море.

И действительно, когда транспортные суда под начальством Бласко.Вело вышли в море (дело было в 1537 г.), пираты, послан­ ные Жаном Анго, напали на испанцев, отбили и взяли в плен вместе с несметной добычей девять кораблей.

Еще раз подчеркиваем, что Анго был только самым крупным, но вовсе не единственным организатором нападений на испанские и португальские суда. И он и подобные ему буквально наводили ужас на испанские колонии, берега которых грабили нещадно.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.