авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР Е.В.ТАРАЕ ОЧЕРКИ ИСТОРИИ КОЛОНИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРСТВ КОНЕЦ ХУ-НАЧАЛО X I X В ...»

-- [ Страница 7 ] --

Жан Анго имел полную поддержку короля Франциска I, кото­ рый определенно отстаивал свободу морей как в те периоды, когда он воевал с Карлом V, так и тогда, когда был с ним в мире.

И когда испанцы или португальцы брали в плен корабли, снаря­ женные Жаном Анго и его компаньонами, Франциск I не скрывал ни от Карла V Испанского, ни от Иоанна III Португальского, что он разрешает особой грамотой Жану Анго производить соот ветствующие репрессии против испанского и португальского торговых флотов.

Французские пираты тем самым производились в корсары, а нападения их назывались отныне каперской войной. Это, конечно, не мешало испанцам и португальцам вешать французских корса­ ров на реях, но и корсары зато не щадили пленных. Во всяком случае никаких жалоб на своих корсаров в таких случаях Фран­ циск I не принимал.

Жан Анго, так же как англичане, в это самое время носился с мыслью открыть самостоятельный, независимый от португальцев морской путь в Индию и для этого обогнуть не Африку, а Моско­ вию, т. е., другими словами, посылать мореходов не на юг, а на север, чтобы они прошли мимо северных берегов Московского царства и где-нибудь на северо-востоке обогнули Азию и, спу­ скаясь к югу, достигли бы сначала берегов Китая, а потом Индии.

Еще до английской экспедиции Ченслера он собирался послать туда же, на север, французскую экспедицию. Он же отправил также разведочные экспедиции на Суматру и в Китай. Побывали его корабли и у берегов Флориды в Америке.

Кооме Анго, в 30—40-х годах X V I столетия и другим француз­ ским судовладельцам и владельцам капиталов удалось завязать сношения с бразильскими территориями, а также с Марокко и с Гвинейским побережьем. Сопротивление и вражда со стороны испанцев и португальцев все усиливались.

Правда, король французский Франциск I этим очень возму­ щался и говорил: «Солнце светит для меня, как и для других;

я хотел бы видеть статью завещания Адама, которая исключает меня из раздела мира». Но он боялся могущественного испанского короля Карла V и избегал открытых ссор, на которые подбивали его как Жан Анго, так и другие богачи из французских портовых городов.

Французы стремились вознаградить себя в тех, правда, гораздо менее богатых и привлекательных местах, куда испанцы и порту­ гальцы еще не проникали, — в Северной Америке. Началось дело с поисков золота на основе слухов о золотых россыпях, которые будто бы обнаружены где-то за островом Ньюфаундленд.

Первый толчок французским заморским странствованиям очень просто и непосредственно был дан коротенькой инструкцией, вру­ ченной в 1534 г. королем Франциском I моряку из западнофран цузского города.Сен-Мало Жаку Картье, которому суждено было открыть Канаду: в королевской инструкции ему предписывалось «отправиться в новые земли, открыть те острова и страны, где, как говорят, должно находиться большое количество золота».

Отправившись из Сен-Мало к северу Американского конти­ нента на двух небольших судах (по 60 тонн каждое), Жак Картье после трехнедельного плаванья 20 апреля 1534 г. пристал к восточ­ ному берегу Ньюфаундленда, а оттуда проследовал к Лабрадору и, обогнув его, появился 24 июля 1534 г. на берегу залива, на­ званного потом заливом Святого Лаврентия. Этот день и считается в истории днем открытия Канады, огромной части Северной Аме­ рики.

В следующем, 1535 году Картье прибыл уже с тремя кораблями, данными ему королем Франциском I, и произвел исследование берегов по нижнему течению открытой им огромной реки Свя­ того Лаврентия. В этой реке его застигли зимние морозы, и только весной 1536 г. он смог вернуться во Францию.

Жак Картье нашел в этих землях укрепленное городище, назвал его Монреалем и, вернувшись во Францию, заявил, что открытая им страна поступила отныне во власть Франции. Он еще два раза побывал в открытой им стране и даже принял участие в попытке дворянина Роберваля колонизовать Канаду. Потеряв в долгом пу­ тешествии один корабль и большую часть своих спутников, вымер­ ших от цинги и других болезней во время зимовки (в зиму 1535— 1536 гг.), Картье умер в бедности и неизвестности.

А Роберваль, гугенот по религиозным убеждениям, носился с мыслью, как впоследствии и сам вождь французских гугенотов адмирал Колиньи, основать за морем протестантскую француз­ скую колонию. И з этой попытки ничего не вышло.

Любопытным и очень характерным для своего времени чело­ веком был этот Роберваль: фанатически преданный протестантизму, он и состояние свое и жизнь отдал без колебаний за свои рели­ гиозные убеждения (его убили католики в Париже в 1560 г.), но это ничуть не мешало ему заниматься, между многим прочим и в свободное от протестантских богослужений время, морским раз­ боем. Пиратствовал он в северной части Атлантического океана и грабил большей частью англичан и своих соотечественников — французов. Правда, англичане были хоть и протестанты, но англи­ чане, т. е. враги по существу дела, а французы были хоть и фран­ цузы, но католики, т. е. враги Роберваля по религии, и, следова­ тельно, грабить тех и других не составляло особого греха. А как действовал Роберваль при встрече с французами-гугенотами, об этом история умалчивает.

Так Картье и Роберваль только наметили будущие поселки, точнее, места для будущих поселков — Монреаль, Квебек, Шарл сбург.

Колоссальная страна Канада (9 991000 км 2 ), которая почти в 18 раз больше всей Франции и по своему пространству немногим меньше всей Западной Европы, принадлежала французам в течение 200 лет, до 1763 г., когда, как увидим, она перешла в руки Англии, но за все 200 лет французы успели очень мало обследовать и узнать первое крупное приобретение.

Только в 1731 и следующих годах французские исследователи Канады впервые проникли в центральные области страны, в Ма­ нитобу, Саскачеван и Альберту.

Канада заселялась французами медленно, и только начиная с X V I I в., почти через 100 лет после путешествия Жака Картье, заселение Канады приняло сколько-нибудь заметные масштабы.

Переселялись отчасти крестьяне из числа малоземельных полу­ пролетариев, которых очень и очень знала тогдашняя французская деревня, невзирая на идиллические представления о ней некоторых современных историков.

Переселялись навсегда или надолго представители купечества и их уполномоченные, агенты и приказчики, скупавшие у индейцев меха.

Переселялись и кое-какие обедневшие дворяне, получавшие от короля участки в Канаде и старавшиеся залучить к себе аренда­ торов и фермеров из «королевской колонии». Канада разочаровала на первых же порах хищников и искателей приключений, бросив­ шихся туда за золотом и алмазами, но ни золота, ни бриллиантов они в Канаде не нашли. Эксплуатировать великолепную пахотную землю и необъятные, богатейшие леса французы начали далеко не сразу, и в первые времена колонисты нуждались в хлебе даже для собственного прокормления (а теперь Канада — одна из самых главных житниц, поставляющих хлеб другим странам). Про­ мыслом, больше всего привлекавшим на первых порах переселен­ цев, была меховая торговля. Колонисты отчасти сами били пуш­ ного зверя, отчасти скупали драгоценные меховые шкуры у индей­ ского племени гуронов, с некоторыми родами которых постепенно устанавливались (очень, впрочем, ненадежные и непрочные) мирные и полумирные отношения. Роскошный чернозем Центральной Ка­ нады, дающий неслыханные урожаи, лишь гораздо позже, во вто­ рой половине X V I I и в X V I I I в. стал привлекать значительные партии переселенцев.

Взоры хищников и искателей приключений вскоре после первых путешествий Жака Картье обращаются в другую сторону — к Южной Америке. На помощь им пришел было знаменитый вождь гугенотов, убитый впоследствии во время Варфоломеевой ночи 24 августа 1572 г., адмирал Колиньи. У него были особые цели: он хотел в богатой и малоосвоенной португальцами Брази­ лии основать колонию, которая могла бы послужить в трудную минуту убежищем для преследуемых французских протестантов.

В 1555 г. из Гавра отплыла первая экспедиция на разведку, а в 1557 г. отправилась в Бразилию на трех кораблях небольшая партия переселенцев как гугенотов, так и католиков. Они прибыли в устье реки Рио, туда, где теперь город Рио-де-Жанейро, и тут продержались несколько лет в устроенных ими бараках. И з этой затеи ничего не вышло. Сначала пошли внутренние раздоры между католиками и гугенотами, потом борьба с местными жителями, и, наконец, португальцы снарядили целую экспедицию против фран­ цузских пришельцев. Они были оттеснены в глубь страны, где постепенно все и погибли. Те из гугенотов, которым удалось уйти в море, некоторое время занимались нападениями на португаль­ ские купеческие суда, причем, мстя за погибших товарищей, они не давали пощады пленным португальцам, выбрасывая в море всех до последнего человека в случае захвата их корабля. Посте­ пенно исчезли в море и эти последние представители былой фран­ цузской колонии. Бразилия осталась за португальцами.

Несколько позже (и также при деятельном участии Колиньи) была организована и другая попытка французов укрепиться в более мягких по своему климату частях Америки, чем Канада.

В 1562, а затем в 1564 г. из Гавра отправились экспедиции во Флориду под начальством Лодоньера и Жака Рибо. Они высади­ лись во Флориде, где и сделали попытку основать земледельче­ скую колонию в несколько сот человек. Но подобно тому как порту­ гальцы не пожелали уступать французам даже часть своих прав в Бразилии, так и испанцы решили уничтожить французов во Флориде.

Немедленно во Флориду была послана испанская эскадра с 2.5 тыс. солдат. Французы, кроме нескольких очень немногих спасшихся случайно человек, были перебиты, а взятые в плен — перевешаны, кроме офицеров и вообще начальствующих лиц, которые были преданы особенно мучительным казням. С Жака Рибо была содрана кожа и отправлена в виде трофея в Испанию, в подарок королю Филиппу II, который всецело одобрил поведе­ ние своего адмирала. Адмирал Менендес, казня и замучивая своих пленников, приговаривал: «Это им не за то, что они французы, а за то, что они протестанты». И з Франции была снаряжена новая экспедиция, которая высадила небольшой отряд во Флориде и штурмом взяла испанское укрепление, после чего весь испанский гарнизон, взятый в плен, был перевешан. Поселение было сожжено дотла, но сейчас же после этого французы ушли в море. Держаться против испанцев, которые, конечно, немедленно выслали флот, узнав о случившемся, не было возможности. Дело ограничи­ лось, следовательно, только отместкой. Флорида осталась за испан­ цами.

Когда во второй половине X V I столетия во Франции насту­ пила эра тех долгих и сложных классовых конфликтов и столкнове­ ний интересов отдельных частей страны, которая в традиционной историографии носит название религиозных войн, то все эти по­ пытки далеких заморских разведок прекратились почти вовсе.

Можно сказать, что к моменту прекращения религиозных войн, к 1594 г., за французами оставалось одно колониальное приобре­ тение— все та же Канада. И только когда французское купечество, французские арматоры — судовладельцы, прослышали о Ралее, о захвате им целой страны Виргинии на берегу Северной Америки, они довели до сведения короля о необходимости реализовать права владения в Канаде, открытой Картье еще в 1534 г., за полвека до открытия Виргинии англичанами.

Настоящая французская колонизация Канады началась лишь с первых лет X V I I столетия, после того как Генрих IV утвердил статут компании, образовавшейся в Париже с целью монополизи­ ровать меховую торговлю Новой Франции, и отправил туда экспе­ дицию под начальством Самуэля Шамплена.

В 1608 г. Шамплен основал на берегу реки Святого Лаврен­ тия город Квебек, точнее, сначала — укрепленные блокгаузы, из которых впоследствии развился и вырос целый город. Шамплен в своих путевых записках (изданных в 1614 г.) утверждает, что одни индейские племена на территории Канады занимались земле­ делием и вели оседлый образ жизни, а другие вели кочевой образ жизни и питались лишь охотою и рыболовством.

Шамплен немедленно же вмешался в нескончаемые войны ин­ дейских племен. Уже летом 1609 г. он соединил свой маленький отряд с племенем гуронов и вторгся в землю ирокезов, с которыми гуроны находились в войне. Ирокезы были разбиты, часть их земли захвачена французами, но они вовсе не смирились, и в одной из повторных экспедиций Шамплен был ирокезами наголову разбит.

«Экспедиция могла выполнить свое отступление, не будучи обеспокоена», — пишут французские историки, Шамплен на самом деле едва унес ноги с берегов озера Онтарио, где в октябре 1615 г. он потерпел поражение (а вся экспедиция длилась около пяти месяцев, с июня по октябрь).

Вообще ему не очень везло. Торговая компания, образовав­ шаяся во Франции с целью эксплуатации Канады, решительно расходилась с ним в основной тактике: Шамплен стремился сде­ лать оседлыми даже и кочующие племена, чтобы иметь возмож­ ность так или иначе эксплуатировать их труд при обработке земли в пользу французских переселенцев, а торговая компания, напротив, была прямо и непосредственно заинтересована в том, чтобы они поменьше занимались чем бы то ни было, кроме охоты, так как пушной зверь тогда казался главным богатством этих северных пустынь, а далеко к северу углубляться для охоты французы не решались ни маленькими партиями, ни, тем более, в одиночку, они боялись не только заклятых своих врагов — ирокезов, но и «союзных» гуронов.

Еще больше, чем ирокезы, беспокоили Шамплена прибывавшие из Европы английские переселенцы. С декабря 1620 г., когда, как мы увидим дальше, корабль «Майский цветок» высадил у берегов нынешнего Массачусетса пуританских «отцов-пилигримов», англи­ чане не переставали новыми и новыми партиями высаживаться на берегах Северной Америки.

Тревожила французов еще больше (на первых порах) торговая конкуренция голландцев, обосновавшихся в бассейне реки Гуд­ зон и тоже установивших деятельные сношения с индейскими охотниками за пушным зверем.

Кардинал Ришелье, стоявший во главе французского прави­ тельства, создал в 1627 г. (после краха предшествующей торговой компании) особую Компанию Новой Франции с капиталом в 300 тыс. ливров. Разразившаяся в эти годы война Франции с Англией отразилась на участи далекой фрацузской колонии:

английская эскадра вошла в устье реки Святого Лаврентия, под­ нялась по реке, сожгла одно французское поселение (Тадуссан) и взяла другое — Квебек, сдавшийся англичанам в 1629 г.

Но Шамплен убедил Ришелье при мирных переговорах с англи­ чанами настаивать на возвращении Квебека и всей занятой англи­ чанами части канадской территории. В Англии было напряженное внутреннее положение, Карл I уступил, и по миру в Сен-Жермене (1632 г.) Канада была возвращена французам. Дело Шамплена, умершего в 1635 г., было спасено: французская колония удержа­ лась и утвердилась за Францией еще на 100 лет.

Колонисты норовили найти легкую и богатую добычу, они стремились ловко перехватить у конкурента меховой товар, об­ манув при этом индейцев-охотников, земледелие же их интересо­ вало не очень сильно. Распущенность нравов, пьянство, постоян­ ные драки и ссоры — вот явления, удручавшие Шамплена.

Но все эти авантюристы, оседавшие в Канаде, не имели ни побуждений, ни возможности так систематически истреблять абори­ генов, как это делали испанцы в Южной и Центральной Америке или как это делали те же французы на Гваделупе или Мартинике.

Во-первых, индейцы-охотники были настоятельно необходимы, так как без них пушной промысел в ледяных пустынях и далеких снежных лесах Канады был немыслим. Во-вторых, французов даже к самому концу X V I I в. в Канаде числилось всего 15 тыс. чело­ век, а индейцы по скромному подсчету жили племенными союзами по нескольку десятков тысяч семейств каждый. В-третьих, индейцы были очень воинственны, выносливы, сильны физически и пре­ красно владели огнестрельным оружием, с которым весьма быстро ознакомились и освоились.

Речи не могло быть ни об обращении их в рабство, ни о какой бы то ни было форме принудительного труда. Да и земле­ делие и огородничество в этих северных широтах развивалось в те времена с тогдашними примитивными сельскохозяйственными орудиями очень туго. Те места Канады, которые впоследствии прославились плодородием, были первоначальным поселенцам из­ вестны лишь понаслышке.

Помимо всех этих соображений, французы уже в середине X V I I столетия очутились в таком положении: могущественный союз пяти ирокезских племен начал (при явной поддержке со сто­ роны англичан) истребительную войну против гуронов—пле­ мени, союзного с французами. Цель этой войны заключалась в том, чтобы потом добраться и до самих французов и искоре­ нить их, Ш Английские пуритане рассуждали, как им казалось, безоши­ бочно: ирокезы — язычники, но французы — католики, т. е. хуже, чем язычники, так как римская блудница, католическая церковь, хуже идолопоклонства. Поэтому вполне законно помогать ирокезам против французов и их союзников гуронов. А кроме того, искоре­ нение французов избавит английские колонии от нависшей над ними угрозы с севера. Не ничтожной кучки французских колони­ стов они, конечно, боялись, а флота и армии французского короля, для которых устье реки Святого Лаврентия и берега этой реки явятся удобнейшим плацдармом, откуда французский десант про­ следует без труда к югу и сметет англичан с лица земли.

Уничтожив заблаговременно французов, можно было разом избавиться и от грядущей опасности, и от конкурентов по скупке пушного товара у индейцев, и от владельцев земли, южная часть которой прямо соприкасалась с северною частью английских вла­ дений.

Присмотримся к социальному строю двух самых мощных индей­ ских (канадских) племен, послуживших послушным орудием в борьбе соперничающих европейских колонизаторов — французов и англичан.

Племя гуронов (называвших себя виандотами) было в те вре­ мена союзом четырех индейских племен. Жили они отчасти между озерами Гурон, Эри и Онтарио, отчасти же к востоку и к северо востоку от Онтарио, следовательно, в ближайшем соседстве с бас­ сейном реки Святого Лаврентия и особенно с городом Монреалем, первым французским поселением в Канаде. Числилось гуронов в начале X V I I в. около 30—35 тыс. человек, в X V I в., по до­ гадкам французских переселенцев, их было 20—25 тыс. Уже с конца X V I I I в. замечается вымирание племени, в настоящее время их насчитывают около 100—200 человек.

В те времена, когда французы впервые встретились с гуронами, это было воинственное, очень рослое и физически крепкое племя, прочно организованное для обороны. Жили они еще на основах матриархата. Мать, а не отец, была главой семьи, распределяла работы между членами семьи, требовала полного повиновения со стороны детей и домочадцев. Женщины не только принимали уча­ стие в выборе управителей, но, по-видимому, их участие было в данном случае крайне влиятельным именно при выборе управите­ лей, т. е. людей, на обязанности которых лежало руководство делами племени в мирное время. Совершенно независимо от этих выборов управителей стояли другие выборы, на которых избира­ лись (и уж только мужчинами) военные вожди, независимые от гражданских управителей.

Военный предводитель пользовался во время похода абсолют­ ной властью. Вооружение гуронов было хорошее, в особенности после того, как французы, движимые корыстью, стали выменивать на меха огнестрельное оружие и порох, заметив, что гуроны именно за этот товар расплачиваются (мехами) с необычайной щедростью.

Гуроны, как и другие индейцы Северной Америки, овладев огне­ стрельным оружием, очень скоро научились стрелять более метко, чем европейцы, так как отличались необычно острым зрением.

Промах при выстреле считался у них позором и иной раз нака­ зывался. Выносливость, терпение, безропотное перенесение самых страшных страданий поражали европейцев, впервые с ними столк­ нувшихся. Жили они оседло, в больших селениях, из которых неко­ торые были укреплены, занимались не только охотой и рыбной ловлей, но и земледелием. Земледельческие орудия были у них в первобытном состоянии, как и у всех без исключения североаме­ риканских индейцев, но племя жило в довольстве благодаря нали­ чию обильнейшей дичи в лесах и рыбы в озерах и реках. Сопро­ тивление французам они оказывали очень упорное, и до самого конца своего владычества в Канаде французы не отваживались проникать в глубь гуронских поселений. С течением времени между гуронами и пришельцами установились полумирные отношения, основанные на меновой торговле, прерываемые, однако, время от времени военными столкновениями. Много помогли французам, как вскользь уже упоминалось, нескончаемые жесточайшие распри между гуронами и могущественными (тоже соединенными в союз) пятью племенами ирокезов, народа, родственного гуронам, но еще лучше организованного и дисциплинированного. Войны с ироке­ зами ослабляли как гуронов, чем воспользовались французы в Канаде, так и ирокезов, чем воспользовались англичане в своих колониях к югу и к юго-востоку от Великих озер.

В течение первого века владения Канадой французы были там еще в таком малом количестве, что они не могли и думать о пол­ ном изгнании гуронов. Правительство очень скупо и мало поддер­ живало переселенцев. Знаменитый министр Генриха I V Сюлли не хотел тратить деньги на Канаду. «Никогда нельзя извлечь больших богатств из стран, лежащих выше широты 40 », — гово­ рил он.

Лучше других североамериканских племен изучены с точки зре­ ния общественного быта и организации ирокезы, а самое ясное и строго научное по методу изображение этого быта мы находим в упоминавшейся выше книге Моргана (см. очерк второй, прим. 2).

Замечу, кстати, что даже многочисленные опровергатели Мор­ гана, которые никак не могли ему простить широкого обоснования учения о первобытном коммунизме, обыкновенно оставляют в по­ кое главы об ирокезах и часто пользуются моргановскими факти­ ческими данными, забывая при этом сослаться на знаменитого автора, только что обильно ими изруганного за первобытный ком­ мунизм.

Ирокезская конфедерация объединяла пять племен (были в мо­ мент начала колонизации Северной Америки, кроме ирокезской конфедерации, еще три союза североэмериканских племен, но они гораздо менее изучены, чем ирокезы). Ирокезская конфедерация образовалась на почве родового быта и родового коллективного владения землей и объединяла пять племен, связанных и террито­ риальным соседством, и родственной близостью диалектов, и по­ требностями общей военной защиты от соседних, но чужих племен.

Они расселились в бассейне реки Святого Лаврентия, в стране Великих озер, в северо-восточной части нынешних Соединенных Штатов, в юго-восточной части Канады. Границы их владений были довольно неопределенны.

Конфедерация образовалась, по-видимому, еще в середине X V столетия, значит, лет за 150—170 до прихода первых евро­ пейцев-колонизаторов и лет за 80 до открытия Канады Жаком Картье в 1534 г. Племена, входившие в конфедерацию, сохраняли полнейшую самостоятельность по всем вопросам внутреннего управ­ ления. Конфедерация управлялась советом сахемов, избираемых родами, входящими в пять племен конфедерации. Сахемов было 50, и должность эта была наследственной в определенных родах. При решении вопросов, касающихся всей организации, требовалось единогласное решение всех сахемов. Нас интересует тут больше всего вопрос о военной организации этого союза, сыгравшего та­ кую важную роль в борьбе европейских держав за Канаду.

Во главе ирокезского общесоюзного войска стоял великий воин, главный военный вождь. Родовой быт и все условия хозяйствен­ ной жизни ирокезов не превратили этого главного вождя в мо­ нарха. Его власть так и оставалась навсегда только военной властью, да и то в конце концов сменилась оригинальной формой двоевластия: стали выбирать двух равноправных вождей. Вызыва­ лось ли это огромностью территории и потребностями одновремен­ ной защиты отдаленных границ или еще какими-либо соображе­ ниями, об этом можно лишь догадываться. Что касается войска, то в случае больших и тяжких войн все мужчины, способные но­ сить оружие, становились воинами.

Снабженные в изобилии английскими ружьями, ирокезы в сере­ дине 40-х годов X V I I в. двинулись разом десятью отрядами в глубь территории гуронов. Они сжигали деревни гуронов, изби­ вали мужчин, уводили в плен женщин и детей. Жалкие остатки полуистребленного гуронского племени успели укрыться в 1651 г.

в бассейне реки Святого Лаврентия, во владениях французов.

Но ирокезы и здесь не оставили их в покое. Планомерно направ­ ляемые англичанами из колоний, ирокезы упорно нападали на французские укрепленные блокгаузы и делали существование ка­ надских колонистов крайне трудным и опасным.

Время от времени Квебек и Монреаль чувствовали себя как в осаде, а в 1658 г., например, Квебек и в самом деле был оса­ жден и чуть не взят ирокезами. Смерть постигала всякого фран­ цуза, попадавшего в руки ирокезов, если он чем-либо дичцо б МЛ относительно них виноват.

В 1663 г. Людовик X I V уничтожил привилегию Компании Новой Франции, и отныне эта провинция управлялась уже непо­ средственно королевским губернатором и его чиновниками. Иро­ кезы были отброшены от бассейна реки Святого Лаврентия, но, впрочем, не на очень далекое расстояние. Они не переставали по­ казываться в некотором отдалении, на горизонте, как вечная угроза.

Правда, именно со второй половины столетия в Канаде широко распространяется тот способ ускоренного уничтожения индейцев, который уже давным давно практиковали голландцы в своей коло­ нии и англичане в своих владениях. Водка становится главным товаром, на который вымениваются меха и «покупаются» целые территории. Индейцы не умели приготовлять крепких сортов спиртных напитков, и европейцы успешно их спаивали. Дикое, не­ истовое пьянство широко распространялось среди северных индей­ ских племен. Пили мужчины, женщины, старики, дети, доводя себя до неистовства, до убийства и поджогов в пьяном виде, до ранней смерти, до страшнейших форм душевной болезни. «Огненный на­ питок — это наша огненная смерть», — говорили индейцы и все таки не могли бороться с этим ядом.

Людовик X I V прислал гарнизоны в Квебек, Монреаль, даже в меньшие поселки. Эти гарнизоны обезопасили французское вла­ дычество в Канаде. Начавшееся постепенно вымирание ирокезов тоже учитывалось французами как благоприятное условие их даль­ нейшего прочного владычества в стране.

При Людовике X I V и именно в первый период, в годы управ­ ления Кольбера финансами Франции, было впервые приступлено к организации этой колонии. Она была разделена на пять больших административных единиц, подчиненных единому генерал-губерна­ тору, который назначал уже от себя в эти пять частей главных администраторов.

Что касается земли, то верховным собственником ее был объяв­ лен король французский. От себя он давал концессии на те или иные большие земельные участки тому, кому заблагорассудится их дать. Такой концессионер платил деньги в казну за свою кон­ цессию, а сверх того, обязывался ежегодной уплатой определенной подати, которую собирал со своих фермеров. Эти фермеры платили концессионеру натурой за пользование его землей и ему же вно­ сили особую сумму в звонком металле (золоте и серебре) для уплаты подати королю. Сверх того, концессионер получал целый ряд феодальных* прав, которыми в те времена пользовались дво­ ряне-землевладельцы во Франции: например, концессионер мог требовать от своих фермеров, чтобы они мололи хлеб на его мель­ нице, а за право молоть на своей собственной или вообще на дру­ гой мельнице они обязаны были платить концессионеру особую сумму. Фермеры-колонисты обязаны были особой натуральной по­ винностью, как в старой Франции, они обязаны были выезжать на несколько дней в году в указанное место, чинить и приводить в порядок проезжие дороги, ничего не получая ни от кого за свой труд. При каких-либо коммерческих сделках фермеры должны были уплачивать концессионеру известную пошлину.

Словом, идея французских правителей заключалась, безусловно, в том, чтобы перенести основные черты феодального строя из ста­ рой Франции в Новую Францию — в Канаду.

Концессионер должен был соответствовать феодальному сеньору, фермеры — крестьянам феодального поместья;

самые кон­ цессии должны были стать тем, чем являлись ленные пожалования от короля, верховного сюзерена и верховного собственника всей земли. Но и в Канаде осуществлению этой идеи во всей полноте мешали особые условия: так же как в английских колониях всякие попытки и начатки феодализма упорно подрывались скваттерством, т. е. попросту уходом фермеров в далекое приволье земель, где они могли фактически освободить свой труд от каких бы то ни было непроизводительных повинностей, так и здесь, в Канаде, если уж переселенец решался заняться не скупкой и продажей пушного товара, не рыболовством, солением и продажей соленой рыбы на экспорт, а гораздо менее прибыльным и более трудным земледель­ ческим промыслом, или огородничеством, или (в южной части Канады) разведением винограда, то такому колонисту не было осо­ бого смысла сидеть на больших концессиях и обременять себя по­ датями и сеньориальными повинностями, когда молено было се­ литься вне этих концессий, на совсем свободной земле и платить только казенные налоги.

В старой Франции был крепок (вплоть до революции 1789 г.) феодальный принцип: нет земли без сеньора (пи11е 1егге запз зеь §пеиг), так как там никакое скваттерство, никакой уход на воль­ ную землю не был возможен именно потому, что вольной земли не существовало. А в Канаде вся беспредельная масса земель была к услугам колонистов, за вычетом концессий. А этих концессий за все царствование Людовика X I V было роздано около 50, а за все 100 лет от утверждения этого концессионного порядка в 1663 г.

до завоевания Канады англичанами и падения французского вла­ дычества в этой стране (т. е. с 1663 до 1763 г.) таких концессий было роздано всего 210. Общее же число французских колонистов в Канаде в 1683 г. было равно 12 тыс. человек, оно не очень выросло и в следующую эпоху, притом из этого числа очень многие (большинство) занимались торговлей, а не земледелием.

При этих условиях о феодализме можно было* сколько угодно мечтать, но водворить его на практике было более чем затруд­ нительно.

Приток колонистов из Франции в Канаду шел медленно. Да и, кроме того, снова после некоторого перерыва отношения с ироке­ зами обострились до крайности. Ирокезы слишком медленно ухо­ дили с отнимаемой у них земли и не так быстро вымирали от зло употребления плохим спиртом или водкой, как это было жела­ тельно французским колониальным властям.

Начались снова бесконечные столкновения. В 1686 г. полковник Денонвиль пошел походом на ирокезские деревни близ Великих озер, сжег их дотла, перебив, не разбирая ни пола, ни возраста, население, не успевшее бежать. Пленных ирокезов французы стали обращать в пожизненных галерных каторжников: их прико­ вывали к определенному месту корабля, сажали на короткую цепь, и те должны были грести тяжелыми веслами. С галер эти военно­ пленные ирокезы уже никогда, конечно, не возвращались.

Варварство Денонвиля возбудило такую жажду мести, что иро­ кезы начали большую войну против французов, снова со всех сто­ рон приблизились к Монреалю и блокировали его. Денонвиль дол­ жен был пойти на переговоры и даже уступить ирокезам часть захваченной у них территории.

Непрочность положения французских колонистов в Канаде про­ исходила как оттого, что они отлично знали о деятельной и суще­ ственной помощи, которую оказывают ирокезам англичане, так и оттого, что французское правительство, имевшее многообразнейшие интересы в Европе, крайне вяло и неохотно поддерживало свою северную колонию.

Мысль искать более южные, плодородные и более удаленные от ирокезов и от англичан места поселения породила экспедицию, которая завершилась открытием реки Миссисипи и некоторых ча­ стей ее колоссальных побережий.

Что существует где-то к югу от Великих озер колоссальная «рыбная река» (по-гуронски Намесисипу), это французы узнали впервые от своих союзников гуронов как раз в те времена, когда гуроны переселялись подальше от ирокезов. Уже в 1672—1673 гг.

французские миссионеры открыли верховья Миссисипи.

В 1679 г. на дальнейшие исследования двинулась экспедиция под начальством Роберта де Ласалля, губернатора одной из ка­ надских провинций. Ласалль прошел из озера Мичиган рекою Иллинойс почти до того места, где Иллинойс впадает в Мисси­ сипи.

Затем, после перерыва почти в два года, вызванного нападе­ ниями ирокезов, которых направили против Ласалля англичане, французы продолжали свой путь. В начале февраля 1682 г. они вошли в Миссисипи и, плывя по колоссальной реке, дошли через три месяца, 9 апреля, до ее устья, а оттуда вышли в Мексиканский залив.

Открытие Миссисипи вызвало большой интерес во Франции, когда Ласалль явился в Париж с этим известием. Но помощи он получил мало. Людовик X I V согласился, чтобы в его честь ново­ открытая страна — весь бассейн колоссальной реки — была названа страною Людовика, Луизианой. Но средств для закрепления и заселения этих земель не дал никаких.

13 Е. В. Тарле В следующем путешествии в Луизиану Ласалль был убит своими спутниками, доведенными до отчаяния и ярости тяжелыми условиями экспедиции. Несколько десятков семейств переселилось из Канады в Луизиану, но до самой середины XVIII в., т. е. до того времени, как французы потеряли Луизиану, ее заселение шло крайне туго.

И французы из Канады, и поселенцы из английских колоний не переставали взывать каждый к своей метрополии, прося помощи против врага.

Тот же французский губернатор Денонвиль, о котором шла речь выше, прямо заявил, что упрочить владение Канады можно лишь одним способом — завоевать Новую Англию, т. е. северные колонии англичан (и прежде всего Нью-Йорк и Массачусетс).

Английские же колонисты были вполне убеждены, что, только за­ воевав Канаду, они могут чувствовать себя в полной безопасности.

Но раньше чем мы изложим перипетии англо-французской борьбы в Северной Америке, ее результаты, познакомимся с тем, что представляли собой к моменту начала англо-французской во­ оруженной борьбы те французские колонии, которыми и француз­ ское правительство и французский торговый капитал дорожили тогда несравненно больше, чем Канадой, и которые в те времена, действительно, были экономически важнее для Франции, чем Канада.

В первую очередь приведем как одну из редких иллюстраций численности состава населения французских колоний на Антиль­ ских островах следующие данные.

Пространственно ничтожные сравнительно с Канадой владения Франции на Малых Антильских островах были заселены гораздо быстрее и гуще, чем Канада. Вот подсчет, произведенный в 1687 г.:

На о. Мартиника насчитывалось 16254 чел.

„ „ Гваделупа „ 8698 „ „ „ Сан-Доминго „ 7993 „ „ „ Сент-Кристофер „ 7773 „ „ „ Санта-Крус „ 1155 „ „ „ Сен-Мартен „ 1019 „ „ „ Мария-Галанта „ 1277 „ „ „ Гренада „ 640 „ „ „ Сен-Бартельми „ 433 „ Наконец, на материке Южной Америки, во Французской Гвиане, именно в Капенье, где был произведен подсчет, жило 9080 человек.

В общем же во всех перечисленных французских вест-индских владениях в 1687 г. оказалось 54 322 человека, из них большинство (около 30 тыс.) негров. Из числа же негров 1534 человека было свободных и 27 000 — рабов, точнее, свободные были не негры, а мулаты (смешанного европейско-негритянского происхождения).

Громадный Антильский архипелаг уже с начала X V I в. на­ зывался Вест-Индскими островами (Вест-Индией называлось тогда, кроме всех этих островных групп, еще и все Атлантическое побережье Центральной и Южной Америки, тогда ставшее из­ вестным).

Кроме этого общего названия, существовали особые обозначе­ ния для отдельных островных групп Антильского архипелага.

Куба, Ямайка, Гаити (или Сан-Доминго, или Эспаньола), Пуэрто Рико, все Багамские острова назывались Большими Антильскими островами, а группа мелких островов, идущая сначала от Пуэрто Рико на восток, а потом поворачивающая на юг и кончающаяся островом Тринидад уже совсем недалеко от дельты реки Ориноко, у берегов Южно-Американского континента, называлась Малыми Антильскими островами. Эта группа Малых Антильских островов в свою очередь подразделялась на две подгруппы: северная назы­ валась Наветренными островами, южная — Подветренными остро­ вами.

Весь этот огромный Антильский архипелаг отличался порази­ тельным плодородием: маис, рис, бананы, апельсины, лимоны, сладкие фиги, всевозможные плоды и огородные овощи, богатейшие плантации сахара, какао, табака, хлопка, пряностей (отчасти пере­ несенные сюда уже европейцами из Ост-Индии и прекрасно на этой почве принявшиеся), скотоводство, дававшее обильную мясную пищу и запасы кожи, наконец, на целом ряде островов значитель­ ные ископаемые богатства — все это делало Антильские острова завиднейшей добычей. Обилие питьевой воды на островах тоже высоко ценилось переселенцами.

Конечно, испанцы претендовали с самого начала на обладание всем этим архипелагом. Ведь именно с этих островов и началось открытие Колумба: он причалил 12 октября 1492 г. к острову Гванагани в группе Багамских островов.

Испанцы фактически заняли и отчасти колонизовали главным образом Большие Антильские острова — Кубу, Ямайку, Гаити (Сан-Доминго), Пуэрто-Рико, Багамскую группу.

Малые Антильские острова они посещали редко, селились там еще реже, но категорически воспрещали всем остальным нациям не только торговать с этими островами, а даже появляться на них.

Когда во второй половине X V I в. усилилась борьба против испанской монополии, которая, как мы видели, приняла сначала форму пиратства и организованной контрабанды, то французские, английские, голландские корсары и пираты облюбовали именно эти острова и даже с течением времени, как уже говорилось, устроили себе на одном из островов (остров Черепахи, по-испански Тог1и§а) нечто вроде особого пиратского государства. В X V I I в., когда гол­ ландцы, французы и англичане уже открыто выступили против испано-португальской монополии и решили сломить ее, лишив зна­ чительных торговых выгод в новооткрытых странах, внимание 13* англичан и французов обратилось прежде всего к Антильскому архипелагу.

Мы уже упоминали, что англичанам удалось при Кромвеле от­ нять у испанцев Ямайку, один из богатейших Антильских островов.

Голландцы захватили остров Кюрасао и еще некоторые островки.

Французы выступили в те же времена. В 1623 г. среди купе­ чества большого французского торгового порта Гавр образовалась торговая компания с целью разведения табака на одном из Антиль­ ских островов. Они облюбовали остров Сент-Кристофер (Святого Христофора) в Подветренной подгруппе Малых Антильских остро­ вов. Были заведены плантации, и к купцам вскоре присоединился давно уже разбойничавший в этих водах французский пират и дворянин д'Эсканбюк. Устроились они там в 1625 г. Испанцев на острове они не нашли.

Когда д'Эсканбюк в 1625 г. прибыл во Францию, привезя с Сент-Кристофера много ценных продуктов, то кардинал Ришелье, правитель государства, очень заинтересовался торговыми возмож­ ностями Антильских островов.

Уже 31 октября 1626 г. Ришелье дал королю на подпись указ об образовании Компании американских островов.

Устроившись на Сент-Кристофере, французы произвели ряд разведок и убедились, что фактически почти ни один из Малых Антильских островов не занят испанцами и, следовательно, можно ими овладеть.

В апреле 1635 г. была занята Гваделупа (тоже в Подветренной подгруппе Малых Антильских островов), в сентябре того же года — Мартиника (в Наветренной подгруппе), в ноябре — До­ миника.

В ближайшие 10 лет были заняты островки поменьше — Гре­ нада (на юге Наветренной подгруппы Малых Антильских остро­ вов), Мари-Галант (недалеко от Гваделупы), Санта-Лючия (пер­ вый остров к югу от Мартиники).

Для эксплуатации всех этих новых вест-индских владений во Франции взамен прежнего общества была создана в 1664 г. по инициативе Кольбера Компания Западной Индии, имевшая приви­ легию на торговлю со всеми французскими владениями на Атланти­ ческом океане (как в американских водах, так и на африканском берегу). Королевская казна выдала этой компании субсидию в 8 млн ливров. Верховный надзор и направляющую власть над всеми действиями компании должен был иметь морской ми­ нистр Франции (в тот момент именно Кольбер занимал эту дол­ жность).

Меркантилизм и в теории и в государственной практике, со­ ставлявший, так сказать, душу всей кольберовской политики, тре­ бовал, чтобы торговля с новыми владениями давала положитель­ ный торговый баланс в пользу Франции, и как при существовании этой компании, так и тогда, когда (очень скоро) она была ликви дирована, фактически вся торговая политика и даже вся органи­ зация торговой деятельности, связанная с Антиллскими островами, оставались в руках Кольбера и его преемников.

Гвиана (с небольшой крепостцой Кайенна) на самом материке Южной Америки, где тоже со второй половины X V I I в. ютились несколько сот французских колонистов, интересовала Кольбера очень мало. Она могла переходить из рук в руки, то ее захваты­ вали голландцы, то англичане, то опять она возвращалась к фран­ цузам, но в Париже эта земля мало кого занимала, еще меньше, чем Канада или Луизиана в Северной Америке: французское купе­ чество и французское правительство гнались не за обширными территориями, на которых нужно было долго и трудно работать, а за богатыми возможностями островов с их роскошными планта­ циями.

А вот, например, несколько бухт с ничтожными поселениями около них на диком, малоплодородном, покрытом непроходимыми чащами берегу Западной Африки, напротив, страстно интересовало и Кольбера, и крупную купеческую буржуазию французских пор­ товых городов, и даже самих христианнейших королей Франции.

И чем больше разрастались плантации на новозахваченных фран­ цузами островах Антильского архипелага, тем большее значение приобретал этот далекий африканский берег, отделенный от Ан­ тильских островов всей ширью Атлантического океана.

Приобретение Гваделупы, Санта-Лючии, Мартиники, Сент-Кри стофера, Мари-Галанты и т. д. ставило в виде первоочередной задачи вопрос, с которым до сих пор французскому торговому капиталу так остро не приходилось сталкиваться, — вопрос о при­ нудительном труде, о том «внеэкономическом принуждении», без которого европейские поселенцы в колониях не хотели и при основ­ ных своих установках на быстрое и легкое обогащение не могли обойтись.

В это же время французы основались и на западной половине большого острова Сан-Доминго.

В 1654 г. испанские власти решили покончить с разбойничьим гнездом на небольшом острове Черепахи, где образовалась описан­ ная уже ранее община (буканьеров, или флибустьеров);

очень видную роль в этой общине играли именно французы. Часть этих пиратов спаслась на соседнем большом острове Сан-Доминго (Гаити), где и укрылась.

Когда французы спустя несколько лет собрались вернуться на остров Черепахи, оказалось, что там уже хозяйничают англий­ ские пираты, восстановившие разрушенную было испанцами пи­ ратскую державу. Но английский пират, возглавлявший ее, вскоре исчез с острова Черепахи, и французские пираты снова завладели островом. Они, таким образом, получили в обладание и остров Черепахи, и ту часть Сан-Доминго, где несколько лет укрывались после своего поражения 1654 г.

Испанцы долго не признавали прав французов на занятую ими западную часть острова, но население этой французской колонии все росло и росло.

Вторая половина X V I I в. прошла в постоянных стычках между французским и испанским населением этого большого острова, который географы продолжают называть то Гаити, то Эспаньолой, то, чаще всего, Сан-Доминго.

Эти войны отличались необычайной даже для X V I I в. лю­ тостью: при очередном разгроме французских или испанских посе­ лений иногда убивали почти всех взрослых мужчин взятого города и уводили женщин. Флибустьеры с соседнего острова Черепахи помогали французам, и если испанцу приходилось попасть в их руки, то его ждала квалифицированная, мучительнейшая смертная казнь, пираты мстили испанцам за аналогичные поступки с их стороны.

По Рисвикскому миру 1697 г., кончившему войну Франции с Англией, Голландией и Испанией, западная часть Сан-Доминго окончательно была признана французским владением.

Островки Сен-Мартен, Санта-Крус, Сен-Бартельми были за­ няты французами во второй половине X V I I в. и неоднократно с тех пор переходили из рук в руки во время войн Франции с Гол­ ландией и Испанией.

Главное торговое значение из всех Антильских владений Фран­ ции, или, как тогда чаще выражались, из всей французской Вест Индии, удержалось за Мартиникой, Гваделупой и французской (западной) частью острова Сан-Доминго.

Так же как в свое время испанцы, французские плантаторы делали сначала попытки поработить местных жителей захваченных ими Малых Антильских островов. И так же как испанцам, им это ни в малейшей степени не удалось.

Карибы, населявшие Малые Антильские острова, оказали французам яростное сопротивление. Мы не знаем и уже никогда не узнаем всех размеров этих карибских восстаний в 30-х, 40-х, 50-х и 60-х годах X V I I столетия. Купцы, пираты, плантаторы, нарвавшиеся на вооруженное сопротивление, мало и неохотно об этом говорили, не пускались в подробности, и до сих пор не выяв­ лена сколькр/-нибудь толковая (не говоря уже подробная) доку­ ментация об этом движении. Отмечается только одна черта: оже­ сточение и упорство карибов объясняется тем, что французы пришли уже тогда, когда Большие Антильские острова давно были захвачены испанцами, а соседние с французскими Малые Антильские острова как раз в это время расхватывались англичанами и голландцами, а отчасти и другими европейцами (впоследствии исчезнувшими оттуда, преимущественно пиратами датского, норвежского, шведского, немецко-ганзейского происхо­ ждения). Таким образом, от французов карибы не могли уже спастись таким способом, каким их р,ер,ы спасались в свое время от испанцев — переселением на пока еще не занятые (тогда) евро­ пейцами соседние острова. Теперь все или почти все было занято «белыми тиграми», спасаться от них бегством с острова нельзя было, прятаться на этих маленьких островах тоже было невоз­ можно, слишком легко было европейцам со специально приучен­ ными к этой охоте собаками исходить их вдоль и поперек. Остава­ лось сдаваться и идти на плантационную работу, которую долго их организм не выдерживал, или сопротивляться с мужеством пол­ ного отчаяния. Карибы это и делали, пока постепенно не вымерли на некоторых островах почти полностью. Но с последней четверти X V I I в. французы уже не имели прежних побуждений особенно рьяно за ними охотиться по болотам и чащам захваченных остро­ вов. Окончательно наладилась работорговля, на Антильские острова партия за партией стали прибывать крепкие, мускулистые, выносливые рабы из Западной Африки.

Испанские короли уже с начала X V I в., начиная с Карла V, продавали за деньги определенным лицам, или определенным тор­ говым компаниям, или даже определенным нациям монопольное право ввозить африкацев в американские владения Испании. Такие договоры составлялись так, что работорговцы обязывались в опре­ деленный срок доставить в испанские владения не меньше опреде­ ленного в договоре числа рабов, но зато уже никто, кроме них, не имел права в означенный срок заниматься работорговлей в испанских владениях. Карл V и его преемники (кроме Фи­ липпа II) в годы восстания Нидерландов охотно заключали такие договоры с фламандцами, т. е. с купцами и судовладельцами юж­ ной (бельгийско-фландрской) части Нидерландов, и этот откуп, бывший буквально золотым дном для фламандского купечества, отчасти объясняет, почему Южные Нидерланды изменили делу вос­ стания м так быстро примирились с новым укреплением у них испанского владычества.

Торговля живым товаром и желание сохранить за собою эти обильные и выгоднейшие поставки сыграли в данном случае едва ли не большую роль, чем пресловутое «единство католической веры»

между бельгийцами и испанцами. Любопытно отметить, что едва лишь Людовику X I V удалось посадить на испанский трон своего внука Филиппа, как тотчас же французская Африканская торговая компания выпросила себе у нового короля эту монопольную по­ ставку рабов в испанские владения. Но уже в 1713 г. при оконча­ нии войны за испанское наследство эту привилегию испанский король Филипп принужден был дать английской Компании южных морей (ЗоиЛ Зеа Сотрапу) на целых 30 лет. Ничего тут поделать было нельзя: англичане считали себя победителями и, дозволяя все-таки внуку Людовика X I V остаться на испанском престоле, они требовали компенсаций.

^^х^^ ОЧЕРК ВОСЬМОЙ Работорговля и плантации на Антильских островах. Первые сношения французов с Центральной и Северной Африкой. Войны Людовика XIV. Французы в Индии и на путях в Индию.

аже в середине X I X столетия французские ученые ка­ тегорически утверждали, что французские владения как в Центральной Африке (в Сенегале), так и в Индии представляют собою «просто торговые склады» и кон­ торы, предназначенные для торгового посредничества с абориге­ нами.1 Действительно, в этих колониях рабство либо вовсе не суще­ ствовало, либо существовало в очень ограниченных размерах.

Зато в «земледельческих колониях», где были заведены плантации, рабский труд становился базисом всей экономической деятельности края. Роскошнейшая природа Антильских островов, так безмерно обогащавшая плантаторов, побуждала их не жалеть никаких уси­ лий для приобретения рабов, без которых они не в состоянии были обойтись. Даже после отмены рабства, происшедшей менее столе­ тия назад, плантаторам трудно было примириться с необходи­ мостью платить деньги своим бывшим рабам, вместо того чтобы пользоваться их трудом даром и засекать их до полусмерти в слу­ чае нерадивости.


Есть места на Антильских островах, где, например, с одного гектара земли собирают в год 84 тыс. кг тростникового сахара. Но чтобы добыть это богатство, нужен напряженный труд, которым плантаторы не желали обременять себя, а индейцы его не выдержи­ вали. Только привыкшие к тропической жаре, физически выносли­ вые африканцы были пригодны, с точки зрения плантаторов, к вы­ полнению этой задачи.

Так появилась и быстро развивалась особая отрасль хозяйствен­ ной деятельности европейской буржуазии — работорговля.

До какой степени великие открытия в Азии и Америке погло­ тили внимание торгового мира и до какой степени Африка (точнее, западное побережье ее, Гвинея) интересовала в X V I, X V I I вв. и почти до самого X V I I I столетия европейских капиталистов и коло­ ниальных деятелей исключительно как место закупки рабов, яв­ ствует из того любопытного факта, что вплоть до X I X в. никто и не подумал финансировать разведочные экспедиции в глубь Афри­ канского материка. Находились деньги для повторных попыток найти фантастический северный путь в Индию то вокруг Азии, то вокруг Гренландии и Северной Америки, но Африка мало кого за­ нимала. О ней вспомнили по-настоящему в X I X столетии, когда европейский капитал, овладев Азией, Америкой и Австралией и поделив более привлекательные места, устремился по линии наи­ меньшего сопротивления туда, где еще можно было кое-что урвать, не рискуя вызвать военное столкновение с той или иной опереди­ вшей и предупредившей других державой.

Достаточно сказать, что великая центральноафриканская арте­ рия — бассейн реки Нигер — была открыта путешественником Мунго-Парком только в 1805 г. (не в 1796 г., как иногда ошибочно пишут;

— в 1796 г. он только проехал по короткой части одного рукава великой реки). А до Мунго-Парка в Европе пробавля­ лись относительно Центральной Африки самыми фантастически­ ми россказнями моряков и курьезными предположениями, шед­ шими еще от времен Плиния Старшего, т. е. от конца I в. н. э., будто Нигер есть приток Нила, отделяющий Африку от Эфио­ пии и т. п., Южную Африку тоже совсем не знали и не стреми­ лись узнать.

Африка интересовала французское купечество и мореходов в те­ чение всего X V I I столетия только в западной и северо-западной своей части или, точнее, интересы французской торговли связаны были с той частью западноафриканского берега, которая тянется от устья реки Сенегал до устья реки Гамбия и несколько южнее этих устьев и которая составляет часть так называемой Сенегамбии, а также с той южной частью того же западноафриканского берега, которая обозначается названиями Сьерра-Леоне, Золотой Берег и охватывается общим названием Верхняя Гвинея (в отличие от Нижней Гвинеи, тянущейся от экватора до южных пределов Ан­ голы, т. е. до 17° южной широты). Интересовались французы и северным побережьем Африки — Марокко, Алжиром, отчасти Тунисом.

Сначала скажем об интересах французов в Сенегамбии и на Гвинейском побережье (или, точнее, на Верхне-Гвинейском по­ бережье).

Уже с первых лет X V I I в. французы не только начинают с тор­ говыми целями посещать Сенегал, но и подымаются на несколько сот километров по реке в глубь страны и заводят сношения с аф­ риканскими племенами. В первой половине X V I I в. появляются и первые построенные французами жилища у устья реки Сенегал — зародыш нынешнего города Сен-Луи, центра Сенегала. Одна за другой в течение всего X V I I в. сменяются под разными названиями торговые компании, составляемые французскими куп­ цами для торговли с Сенегалом и с Верхней Гвинеей. Предметами вывоза из Африки были кожа, слоновая кость, золотой песок, страу­ совые перья, камедь (гумми, растительный клей). Взамен фран­ цузы ввозили металлические инструменты и железо в необработан­ ном виде, шерстяные и холщовые материи, зеркала, стеклярус, бусы и в очень больших количествах спиртные напитки.

Но со второй половины X V I I в. и в течение всего X V I I I сто­ летия «живой товар», как его цинично именовали работорговцы, вытесняет по своему коммерческому значению все прочие предметы экспорта из Африки или делает их второстепенными. Работорговля выдвигается на первое место.

Мы видели уже, что захват части Антильских островов фран­ цузами был могущественным толчком, побудившим французское торговое мореходство заняться вплотную покупкой рабов в Сене­ гале и Гвинее, перевозкой купленных рабов на Антильские острова и продажей их там с огромной коммерческой выгодой. Конечно, французским работорговцам гораздо удобнее и безопаснее было заходить со своими кораблями в свои собственные бухты и ждать предложений от царьков африканских племен не на пустынном бе­ регу, а в укрепленных блокгаузах, наконец, очень удобно было иметь под руками возможных помощников, с которыми вместе было выгодно при случае организовать коллективную охоту за африкан­ цами в дремучих лесах побережья.

Французские поселки были редкими, разбросанными, им прихо­ дилось плохо и от англичан и от голландцев, конкурировавших с французами в работорговле, приходилось опасаться и внезапных налетов с пиратских кораблей, случались нападения и из окрестной чащи, со стороны местных племен. В этих поселках часто (особенно позже, с середины X V I I I в.) жили постоянные приказчики и упол­ номоченные рабовладельческих фирм, готовившие живой груз к приходу очередного корабля хозяев. Эти приказчики заблаго­ временно скупали у племенных вождей нужное количество людей и держали их взаперти вплоть до момента погрузки в трюм ко­ рабля. Они же там, где это было возможно, и тогда, когда это было удобно, организовывали облавы на местных жителей с целью по­ хищения их для продажи.

Гигантские размеры приняла французская работорговля в X V I I I в. Можно смело сказать, что город Нант, где сосредоточи­ вались главные капиталы Франции, вложенные в эту отрасль тор­ говли, был одним из центральных пунктов, где торговая буржуазия страны уже задолго до революции 1789 г. заняла в полном смысле слова господствующее положение. Современники в один голос ут­ верждали, что купцы, ведшие торговлю рабами, наживали от 30 до 50% дохода на вложенный капитал. Обильно наживались также капитаны кораблей и даже часть команды, до боцманов включи тельно. Никакая другая отрасль коммерческой деятельности не да­ вала подобных доходов.

Не только нантское купечество обогащалось работорговлей, ка­ питалы стекались в Нант отовсюду. Но именно в Нанте строились и приспособлялись суда для перевозки живого груза, в Нанте на­ биралась команда, грузились товары, которые потом в Гвинее об­ менивались на невольников, в Нанте же затем выгружались и те товары, которые приобретались уже на Антильских островах в об­ мен на привезенных из Гвинеи рабов.

Торговый оборот был организован следующим образом. Нант ские купцы иногда в одиночку, чаще вдвоем, втроем — снаряжают корабль и нанимают капитана. Достать хорошего капитана для дол­ гого и опасного рейса было нелегко. Требовались опытность, уме­ лость, решительность, специальная подготовка. Капитан такого ко­ рабля получал часто больше дохода, чем высшие чиновники госу­ дарства, так как, кроме жалованья (очень большого), он получал еще известный процент чистого дохода. Капитан уже сам набирал себе команду. Суда были небольшие, от 120 до 250 т водоизмеще­ нием, реже 300—400 т и уже в виде совершенного исключения — 500 т.

На корабль грузился разнообразный товар: всякого рода мате­ рии, цветные металлические изделия, пуговицы, бусы, порох, сабли, стеклянные украшения, посуда, шляпы, чулки, туфли и т. д. Ситцы, галантерейный товар, всякого рода оружие, металлические и сте­ клянные украшения, водка и спирт считались особенно пригодными для предстоящей меновой торговли.

Путь из Нанта до места назначения длился от 2 до 4 месяцев в зависимости от того, куда именно, в какой пункт этого колоссаль­ ного побережья направлялся невольничий бриг. Не забудем, что, например, от Сенегамбии до мыса Лопес расстояние значительно большее, чем от крайнего запада Ирландии до Рима. Однако нередко эти 2—4 месяца превращались в 5—6 месяцев. Дело в том, что невольничий бриг (как и всякий другой торговый корабль) встре­ чался с целым рядом разнообразных приключений. Во-первых, пираты. Встреча с ними означала немедленную смерть, либо увод в глубь страны и продажу в рабство, так что люди, направля­ вшиеся за рабами, иной раз сами превращались в таких же рабов.

Надеяться на победу над пиратами было трудно: морские разбой­ ники ведь только тогда и нападали, когда могли рассчитывать на полный перевес в бою. Приходилось при встрече с подозрительным судном уходить со всей скоростью, куда глаза глядят, отклоняясь от своего маршрута, отсиживаясь затем в ближайшей гавани.

Второй причиной задержки были остановки на Канарских ос­ тровах и на островах Зеленого Мыса с целью пополнить припасы и, главное, запастись свежей водой.

Но вот долгий путь окончен. Невольничий бриг либо начинает крейсировать вдоль берега, останавливаясь то в одном, то в другом пункте на этой извилистой береговой линии протяженностью при­ близительно в 37г тыс. км, либо, уже сразу найдя удобное место, устраивает долгую стоянку. По приходе капитан обращается либо к одному из местных африканских царьков непосредственно, либо к факторам и агентам, которые специально поселяются на этом по­ бережье, знают местные условия, знают, у какого именно царька в данный момент есть больше всего пленных и почем он мог бы их уступить. Сам царек не очень доступен. Он сидит в лесных дебрях, не доверяет чужим торговым людям и к их кораблю на всякий слу­ чай не приближается. Напротив, он норовит под разными предло­ гами залучить к себе если не самого капитана, то кого-либо из младших офицеров брига, и затем потребовать выкупа за освобож­ дение своего неожиданного пленника. Словом, обе стороны довольно хорошо понимают друг друга и поэтому любят сноситься через посредников. Кто такие эти посредники? Большей частью смелые авантюристы, рискующие жизнью ежедневно и ежечасно, иногда кончающие свою карьеру на медленном огне, где африканские князьки их сжигают после самых невероятных пыток, а иногда после двух-трех лет деятельности возвращающиеся в Европу раз­ богатевшими людьми.


Итак, начинается долгий торг. Цены варьируются смотря по обстоятельствам. Придет, кроме французского, еще английский или голландский или португальский бриг — царек становится неуступ­ чив и груб, удваивает и утраивает цену. Прослышит он, что из со­ седних лесов на него движется враждебное племя, чтобы отбить пленников и, пожалуй, его самого захватить, и он наскоро, спуская цену, продает всех, кого может продать, снимается с места и уходит.

З а свой товар он берет мануфактуру, спиртные напитки, оружие, привезенные бригом. Крайне трудно установить при указанных условиях среднюю цену на одного раба. Она варьируется в зависи­ мости и от года, и от местности. Нормальной в середине X V I I I в.

считалась цифра около 250—300 франков, которую выплачивали товарами. Того же раба капитан перепродавал в колониях за 1000— 1200—1500 ливров. Бывало так, что женщину с ребенком капитан покупал за бочонок водки, а бывало и так, что за такую рабыню давали и пять бочонков.

Торг кончен. Пленников, закованных и в ошейниках, выводят из смрадного подземелья в лесу около ставки царька, ведут на берег и грузят на бриг, который после этой долгой стоянки, длящейся от двух месяцев до полугода, снимается с якоря. Капитан обязан использовать полностью каждый дюйм пространства, и в зависи­ мости от величины бриг увозит 200—300 человек, не считая команды, а суда побольше — 500—700 человек, редко больше. Тес­ нота в трюмовых помещениях такая, что можно либо сидеть, либо лежать, тесно прижавшись друг к другу. Походить можно лишь, когда выводят на прогулку, по разу в сутки, а иногда по разу в 10 суток. Перед отходом корабля всех купленных рабов метят ниже груди раскаленным железом инициалами покупателя. Плава­ ние при тесноте помещения, отсутствии свежего воздуха, полном от­ сутствии движений в кандалах, при скудной выдаче питьевой воды (в раздаче пищи надсмотрщики были более щедры) — все это по­ рождало значительную смертность. Бриг шел от африканских бе­ регов к Антильским островам, или в Бразилию, или в Мексику, или в Северную Америку. Плавание длилось редко меньше трех месяцев, обыкновенно четыре—пять месяцев. Смертность за время переезда достигала часто громадных размеров. Например, в 1715 г. (за год) все нантские работорговцы купили в Африке 5577 рабов, из них во время переезда в Америку умерло 1259 че­ ловек, т. е. 2 3 % ;

в 1720 г. из 4368 человек во время переезда умерло 1152, т. е. 2 6 % ;

в 1732 г. из 3077 человек умерло 1091, т. е. 3 5 %, и т. д.

Хотя работорговцы знали, что даже если 50% груза будет по дороге выброшено акулам, то все же они очень хорошо заработают на продаже остальных, но все-таки капитану давалась инструкция по возможности заботиться о сохранении товара. В особенности не­ приятен был с этой точки зрения момент отплытия невольничьего брига от африканского берега.

Послушаем современника и наблюдателя Жака Савари, из­ давшего в 1675 г. любопытное руководство к тому, как стать хо­ рошим купцом, — «Умелый купец» («Ье рагГак пезоаап!»): «В тот момент, когда рабы посажены на суда, следует поднять паруса.

Дело в том, что эти рабы питают такую большую любовь к своей родине, что они впадают в отчаяние, видя, что они покидают ее навсегда, а это служит причиной того, что их умирает много от пе­ чали, и я слышал от купцов, которые ведут эту торговлю, что больше рабов умирает перед выходом из порта, чем во время путешествия. Одни бросаются в море, другие разбивают себе го­ лову о стены корабля, третьи удерживают дыхание, чтобы задох­ нуться, а некоторые отказываются есть, чтобы умереть от голода».

Самоубийства, впрочем, отмечаются и во время пути, а не только в момент отъезда. Капитаны редко отмечают в корабельных жур­ налах такие происшествия, и мы узнаем о некоторых из них лишь от случайных свидетелей.

Иногда, правда, на особо выдающихся фактах задерживается на мгновение даже внимание капитана. Например, капитан невольни­ чьего брига «Солнце» отметил в своем путевом журнале от 13 сен­ тября 1774 г., что «четырнадцать женщин разом бросились в море с высоты палубы». Случилось это во время прогулки. Вообще именно во время прогулок случались и другие неприятности, на­ пример бунты, и поэтому рабов выводили гулять далеко не каждый день. А бунты бывали, и даже, по-видимому, довольно часто. Они происходили и при погрузке, когда в случае удачи можно было бе­ жать в леса и укрыться, происходили и в открытом море, когда ровно никаких шансов на спасение не было. Люди, доведенные до полного Отчаяний, убивали своими кандалами надсмотрщиков, а если им удавалось перепилить тайно свои оковы, то они при вы­ ходе на прогулку бросались на капитана, офицеров, матросов и иногда убивали несколько человек, пока оставшаяся команда ими овладевала. Начинались самые варварские пытки и истязания, но смертная казнь применялась сравнительно мало: в данном случае жестокость несколько умерялась корыстолюбием и нежеланием без прибыли истреблять товар, который везли на рынок.

Эти бунты рабов, или «пленных» (как они назывались офи­ циально во время переезда, вплоть до продажи их плантаторам), были очень частым явлением. Например, в 1734 г. из шести судов, которые отошли из Нанта для торговли рабами, на пяти произошли кровавые бунты, и все пять вспышек происходили до отхода ко­ рабля в море. Не было, кажется, и одного года, когда бы не отмеча­ лись то там, то сям в больших или малых размерах подобные со­ бытия.

В годы, предшествовавшие взрыву войны с Англией (1738— 1744), центр французского капитала, занятого работорговлей, Нанг за семь лет выслал к гвинейским берегам 180 судов, владельцы которых купили в Африке 55 015 рабов, а продали из них 45 336.

Куда делись остальные 10 тыс.? Умерли от болезней, покончили с со­ бою, были перебиты во время бунтов, замучены после бунтов?

В среднем нантские работорговцы скупали в Африке 8—9 тыс. ра­ бов в год, из которых тысячи полторы выводились по дороге в рас­ ход. Когда наступали времена похуже, приходилось заботиться, чтобы в расход выводилось поменьше драгоценного груза, и именно тогда, в тяжелое для французских работорговцев время войны с ан­ гличанами, добрейший Жак Савари и советовал читателям внима­ тельно следить за новокупленными рабами в момент отъезда, когда пленникам особенно часто приходит в голову мысль броситься в море или разбить себе голову. Бунты на море иногда кончались тем, что часть команды начиная с капитана, бывала перебита, а дру­ гая часть отсиживалась, забаррикадировавшись в каком-либо по­ мещении корабля. Но несчастные невольники все-таки и тогда не могли избавиться окончательно от своих палачей. Не умея управ­ лять кораблем в открытом море, они должны были терять драгоцен­ ные дни, пока встречные суда не помогали их тюремщикам выйти из засады, а самих пленников возвращали после свирепых пыток в темный и смрадный трюм.

После нескольких месяцев такого пути нельзя было по прибы­ тии в Америку сразу выводить рабов из трюма на продажу. Они имели такой измученный вид, успевали так отощать дорогой, так болели цингой, были покрыты такой сыпью и нарывами от ужа­ сающей грязи, в которой прожили несколько месяцев почти без дви­ жения, что, конечно, необходимо было дать им оправиться, не­ сколько подкормить их, раньше чем требовать за них приличную сумму. Их держали поэтому несколько недель на берегу в довольно сносных условиях и затем продавали, иногда поодиночке, иногда целыми партиями. Покупателями были плантаторы. Французские работорговцы продавали своих невольников на Антильских остро­ вах, англичане — в Южной и Северной Америке, испанцы и пор­ тугальцы — в Южной и Центральной Америке, голландцы — в Се­ верной Америке. Впрочем, вполне строгого разграничения тут не было, хотя кое-где и действовали запреты для работорговцев чужой национальности. В обмен купцы брали в подавляющем большин­ стве случаев не деньги, а колониальные товары, больше всего сахар, кофе, хлопок, индиго и другие красящие вещества и т. п. Нагрузив этими товарами все помещения, освободившиеся после увода не­ вольников, капитан невольничьего брига отправлялся на родину, в Европу, где его хозяева и доверители распродавали полученный колониальный товар.

Таким образом, вся торговая операция, сопряженная с этим долгим и опасным тройным рейсом, продолжалась в общем, на­ пример, для французской работорговли около года, иногда и не­ сколько больше года, и состояла из четырех актов: 1) купец, вла­ делец судна, покупает во Франции за -наличные деньги разные то­ вары и грузит их в Нанте или Марселе на корабль, идущий в Аф­ рику;

2) капитан корабля по прибытии в Африку выменивает эти товары на рабов;

3) погрузив на свой корабль рабов, капитан от­ плывает из Африки в Америку, где выменивает рабов на колони­ альные товары, прежде всего на тростниковый сахар;

4) эти коло­ ниальные товары перевозятся из Америки во Францию, где и рас­ продаются за наличный расчет. У англичан и голландцев этот торговый оборот был несколько иной: они уже с начала XVIII в.

брали нередко за рабов плату не колониальными товарами, а день­ гами.

Барыши, даваемые работорговлей, были, как сказано, колос­ сальны. Та часть французской торговой буржуазии, которая была связана с оборотами нантских судовладельцев-арматоров и нант ских купцов, владевших крупным денежным капиталом, обогаща­ лась неслыханно быстро.

Можно смело утверждать, что француз­ ские владения вроде, например, колоссальной Канады, где не было плантаций и с которой поэтому французские работорговцы не имели дел, никогда не были так близки интересам французской буржуа­ зии, как Антильские острова, куда в первую очередь направлялись невольничьи бриги от берегов Гвинеи. Вот почему все (уже тогда могущественное) влияние растущей французской буржуазии на свое правительство было пущено в ход в 1762—1763 гг., когда начались и шли мирные переговоры с Англией после Семилетней войнЫ, чтобы удержать во французских руках Антильские острова хотя бы даже ценой уступки всей Канады и драгоценных террито­ рий Индии. В недрах самого буржуазного класса Франции рабо­ торговля создала особую прослойку довольно замкнутой, быть мо­ жет, наиболее богатой касты, очень влиятельной в государстве.

Когда наступила буржуазная революция 1789 г., то именно эта прослойка, эта «меркантильная аристократия», нажившая миллионы на похищении и продаже беззащитных людей, раньше, чем вся остальная буржуазия, столкнулась с внутренним противоречием между своими материальными интересами и тем идейным багажом, который принесла с собой революция. Нантские, бордосские, мар сельские работорговцы вскоре убедились, что революция имеет также некоторые неудобные для них стороны.

Сами европейские правители пытались протягивать руки к Африке, однако нередко это заканчивалось для них весьма пла­ чевно.

Достаточно припомнить страшное поражение, которое в октябре 1541 г. испытала экспедиция в Алжире, отправленная императо­ ром Карлом V, могущественнейшим властелином колоссальных зе­ мель в Европе, когда он пытался разгромить часть африканских племен на их собственной территории. Он отправил в Алжир эту экспедицию потому, что испанцы уже третье десятилетие терпели в Северной Африке одно поражение за другим. В этой экспедиции Карл V потерял 12 тыс. человек, 10 пушек, массу оружия и почти весь флот, перевозивший войска.

Впечатление во всей Европе было огромное. С тел пор и вплоть до начала X I X столетия европейцы'уже не помышляли о завоева­ нии Алжира, Марокко, Туниса, Триполи.

Только в самом конце первой трети X I X в., с начала завоевания Алжира, а особенно с момента создания парового военного флота, арабские мореходы перестали быть грозой французского торгового мореплавания. Но это уже выходит из хронологических рамок моих очерков.

Берберийские племена Магреба, или Марокко, живущие в се­ веро-западной части Африки, подверглись, правда, за свое почти двухтысячелетнее существование дважды нашествию (сначала, в VIII в., арабскому, а потом, в X V и X V I вв., турецкому), но оба раза завоеватели не очень далеко проникали в глубь страны. Ислам был внесен в Марокко еще арабами, и после турецкого завоевания марокканские племена признавали константинопольского султана халифом, верховным главой исламизма, но в политическом отноше­ нии власть турецкого правительства над Марокко была довольно призрачна.

Возникновение торговых связей между французами и марок­ канцами относится ко второй половине XVI в.

Французы ввозили в Марокко сукна, полотна, скобяной товар и т. д., а вывозили кожу, шерсть, воск, страусовые перья, медь, олово, финики, а также товары, приходившие в Марокко из Том букту (слоновую кость, камедь). У французов уже с середины X V I в. развилось как коммерческое, так и политическое соревно­ вание и борьба с испанцами в Марокко, Марсельские купцы принимали особенно живое участие в этой торговле, но ей уж очень мешало громадное развитие морского разбоя на Средиземном море.

С конца X V I I столетия против французов в Марокко выдви­ гаются новые конкуренты — англичане.

Когда французы в конце царствования Людовика X I V начи­ нают терпеть неудачи, марокканский султан Мула-Исмаил зорко следит за этим, и, например, когда французский посол в начале 1693 г. сообщает султану последнюю новость о том, что француз­ ские войска взяли город Намюр, то Мула-Исмаил на это спешит ответить, что ему все известно, но ему известно и другое — англи­ чане разбили французов в морском сражении при Ла-Гуге. И он даже любезно уточняет эту новость, сообщая послу, что француз­ ских кораблей взято или потоплено 27.

Марокканские султаны с давних пор боялись французов, как будто предчувствуя, от чьей руки погибнет в далеком будущем самостоятельность Марокканской империи. И все их упование пере­ носилось все более и более на англичан, которые с начала X V I I I сто­ летия стали особенно решительно противодействовать всем фран­ цузским покушениям на Марокко.

Все дипломатические сношения между марокканскими султа­ нами и французскими королями в течение X V I — X V I I I вв. сво­ дились к бесконечным переговорам.

То, например, приезжает к Людовику X I V чрезвычайный по­ сол Бен-Аиши и начинает отпускать истинно восточные компли­ менты вроде того, что как ни глубока и как ни велика река Сена, но если бы ее воды были не водами, а чернилами, так все же их не хватило бы для достойного описания величия и мудрости француз­ ского короля;

то этот же Бен-Аиши и его государь Мула-Исмаил сердятся за то, что Людовик X I V не любит говорить правду, а все больше лжет.

Обе стороны не доверяли друг другу и подстерегали одна дру­ гую. Когда в 1713 г. по Утрехтскому миру англичане захватили на южной оконечности Испании крепость Гибралтар, то одной из основных задач английской политики сделалась охрана Марокко от захвата французами, так как если бы марокканский берег (с Тан­ жером) попал в руки французов, то значение Гибралтара, господ­ ствующего над проливом того же наименования, было бы сильно подорвано.

Когда во второй половине X V I I столетия после долгих перио­ дов внешних и внутренних бурь французский абсолютизм сильно окреп как внутри страны, так и на международном поприще, он тотчас же начал упорную борьбу всеми, сначала мирными, потом военными средствами против Голландии.

В 1660 г. начинается самостоятельное правление достигшего со­ вершеннолетия Людовика X I V, в 1667 г. Кольбер становится ге­ неральным контролером финансов, а в 1672 г. начинается первая 14 Е. В. Тарле война Франции против Голландской республики. Дело было не только в меркантилистской политике Кольбера, не только в стрем­ лении вытеснить голландские (и вообще чужие) товары из Фран­ ции и завести в широких размерах собственную промышленность.

Запретительные таможенные тарифы Кольбера в 1667 и следующих годах были началом жестокой таможенной войны с Голландией, так как голландцы отвечали подобными же мероприятиями. Но сама-то эта таможенная война была лишь одной из причин, а не единственной причиной той «настоящей» войны, которая вспыхнула в 1672 г. и уже велась не таможенными ставками, а ружьями и пушками.

Кольбер с горечью жаловался на то, что «из 20 тысяч торговых судов, которые вообще существуют на свете, 15 или 16 тысяч при­ надлежат голландцам, а всего 500 или 600 плавает под французским флагом». Эти цифры были сами по себе довольно произвольны, да и знать что бы то ни было точнее в этой области тогда было невозможно, но Кольбер был недалек от истины.

Кольбер очень хорошо сознавал и то, что без обширной замор­ ской торговли французская экономика и финансы никогда не станут на ту высоту и не достигнут той устойчивости, о которых он мечтал.

А заморская торговля для своего полного развития нуждалась в ко­ лониях.

Создать сильный военный флот, завоевать колонии, развить об­ ширную внешнюю торговлю — вот в какой последовательности должны были развиваться планы Кольбера. Еще в первые годы правления Людовика X I V Франция имела ничтожный военный флот численностью до 20 судов. Это число за какие-нибудь 15— 16 лет увеличилось без малого в 14 раз: в 1677 г. французское пра­ вительство уже располагало флотом в 270 судов.

Когда Людовик X I V начал в 1672 г. войну против Голландии, то эта война, хоть и велась им против целой коалиции, с которой Голландия была в союзе, имела главною своей целью уничтожение Голландии как самостоятельной державы. 6 апреля 1672 г. Людо­ вик X I V объявляет войну Голландии, а уже через какие-нибудь два с половиной месяца голландский «великий пенсионарий»

де Витт посылает в Париж специального уполномоченного Питера де Гроота с неслыханно выгодными для Франции предложениями:

Голландия отдает Франции город Маастрихт с обширной окрестной территорией и уплачивает издержки за все военные расходы. Но Людовик отвергает все уступки. Ему нужно не это. Ему нужно стереть с лица земли самого сильного промышленного конкурента и самую богатую колониальную державу, ударить по Голландии в Европе так, чтобы она выпустила из своих рук свои владения в Азии.

Когда 10 августа 1678 г. после тяжкой шестилетней войны Гол­ ландия заключила в Нимвегене мир с Людовиком X I V, то она хоть и уцелела, но позиция французского короля необычайно усили ласЬ. Он получил большую и богатую провинцию Франш-Конте, сюзеренитет над всей Лотарингией, ряд городов на северо-восточ­ ной границе государства.

Людовик X I V смотрел на Нимвегенский мир лишь как на пере­ мирие, которое должно было дать ему удобный плацдарм и доста­ точно времени для того, чтобы собраться с силами и снова ударить по Голландии.

Штатгальтер голландский принц Вильгельм Оранский ясно ви­ дел, что Голландии непременно предстоит еще страшная борьба за существование. Уже в августе 1686 г. к своему великому счастью ему удалось заключить оборонительный союз с державами, кото­ рые в той или иной мере боялись гегемонии Людовика X I V на континенте Европы, — с Австрией, Бранденбургом, Испанией и Швецией. Впоследствии к союзу примкнула и Савойя. Но главная удача всей жизни ждала его впереди.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.