авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |

«Работа выполнена в лаборатории гуманитарной подготовки в системе профессионального образования ФГНУ «Институт педагогики и психологии профессионального образования» Российской академии ...»

-- [ Страница 8 ] --

Согласно новому положению подготовительные группы распадались на 3 класса по уровню подготовки учащихся. В 1920 –1921 уч. г. в подгруппах ВИНО училось 104 слушателя, среди них преобладали русские – 97, среди остальных: крещеные татары – 3, мари – 1, чуваши – 1, вотяки – 1, евреи – 1. Учащихся мужского пола – 9, женского – 95. Общая задача работы в подготовительных группах заключалась в том, чтобы «дать основательное среднее образование лицам, не имевшим возможности своевременно получить такое образование в нормальных школах»

[413. Оп. 1. Д. 33. Л. 1 об.]. Подгруппы курсантов формировали по возрасту, поскольку среди поступивших были учащиеся от 14 до 23 лет [413, оп.1. д.33.

л.3]. Интересен социальный состав слушателей: из крестьян – 35, рабочих – 17, служащих – 39, духовных – 7 [413. Оп. 1. Д. 30. Л. 6]. Занятия подгрупп осуществлялись в здании бывшей земской женской Учительской школы. В результате «правильно налаженной работы» в течение 1919 – 1920 уч.г. группы получили самостоятельность на правах особого отделения ВИНО. Особенности плана преподавания на 1920 – 21 уч.г. по сравнению предыдущим и с общей практикой средне-школьного образования, заключались в следующем: 1) наличие предметов, подготавливающих слушателей к специальному педагогическому образованию (психология, введению в педагогику), 2) увеличение часов, отводимых на изучение истории, 3) обязательное изучение одного нового языка, 4) равное положение с прочими предметами – пения, рисования, рукоделия, 5) систематическое изучение садоводства, огородничества и пчеловодства, 6) фактическое осуществление трудовых процессов в области ремесел – сапожно башмачных и столярного, а также в области огородничества и садоводства, 7) организация занятий по музыке для обучения игре на клавишных инструментах [413. Оп. 1. Д. 33. Л. 2]. Подгруппы располагали библиотекой – «значительным количеством старых учебных пособий», в здании было несколько клавишных инструментов для занятий пением и музыкой [413. Оп.1. Д. 33. Л. 7].

В расписании занятий курсантов и их распорядка дня были обозначены часы для уроков пения и выделены специальные часы для занятий инструментальной музыкой (с 14.30 до 17), а также вечерние часы (с 19 до 21) для самоподготовки [413.

Оп. 1. Д. 33. Л. 4]. В штате преподавателей подготовительных групп (1920 –21 уч.г.) было несколько музыкантов: занятия инструментальной музыкой осуществляли Быкова Валентина Николаевна и Ветошкин Владимир Викентьевич, уроки пения проводил заведующий кабинетом Морев Иван Семенович (штатное расписание за подписью директора ВИНО А. Красновского) [413. Оп. 1. Д. 30. Л. 4 – 4 об.]. В рукописном варианте учебного плана пение запланировано в 1 гр. – 3ч., во 2 гр. – 2 ч., в 3 гр. – 2 ч., по поводу занятий инструментальной музыкой указано: по мере возможности и надобности организуются для желающих в свободное от занятий время [413. Оп.1. Д. 30. Л. 3].

Занятия фортепианной музыкой у преподавателя В.Н. Быковой велись по средам и пятницам от 15 ч. до 17.30 ч. Занимались 12 человек, распределяясь в час по три человека (групповые занятия) [413. Оп.1. Д. 30. Л. 10].

Занятия музыкой по классу фортепиано у В.В. Ветошкина проводились в количестве 16 ч. в неделю с 24 учащимися. Учащиеся разбивались на 4 группы и занимались 2 раза в неделю по 2 часа. В группе учащиеся распределялись по человек [413. Оп. 1. Д. 30. Л. 12]. На занятия пением в каждой группе выделялось по 2 часа в неделю [413. Оп.1. Д. 30. Л. 15]. С 1 февраля 1921 г. количество групп увеличилось, их стало 5 (1 а, 1в, 2 а, 2 в, 3) [413. Оп. 1. Д. 30. Л. 15]. В документах ВИНО сохранились отчеты преподавателей о проделанной работе за 1920 – 21уч.

г., в том числе есть отчет преподавателя музыки (инструментальной) В. Н. Быковой [413. Оп. 1. Д. 31. Л. 51] и отчет преподавателя пения И. С. Морева о занятиях на дошкольном отделении [413. Оп. 1. Д. 31. Л. 63]. В отчете Морев пишет о том, что на 1 курсе занимались не только постановкой голосового аппарата, воспитанием и развитием голоса, но и приступили к изучению теоретических знаний, изучению детских и народных песен по слуху и по нотам, педагог подчеркивает, что «отношение к делу было очень серьезное и результаты занятий можно признать удовлетворительными (средняя посещаемость лекций – 14 человек), на 2-м курсе – продолжили изучение основ теории (интервалы, гаммы, ритмические формулы), при этом «уделялось внимание практической голосовой работе» [413. Оп. 1. Д. 31. Л. 63], «попутно давались необходимые методические знания о постановке пения в детском саду. (Приложение № 18. Том 2. С. 37). Курс нельзя считать законченным, и слушательницы желают продолжить занятия по пению и в будущем году для дальнейшего изучения детской вокальной литературы и методики преподавания пения в детских садах»

[413. Оп. 1. Д. 31. Л. 63 об.]. В архивах сохранилась программа преподавания инструментальной музыки в подготовительных группах при ВИНО (второе полугодие 1920 – 21 уч. г.), есть также отчет, где осуществлен анализ занятий первого полугодия 1920 – 1921 уч. г. Преподаватель инструментальной музыки (класс фортепиано) В. Быкова пишет о том, что учащиеся знакомились с нотной грамотой, элементарными теоретическими знаниями, с ними занимались постановкой рук на фортепиано, и «благодаря сознательному отношению к делу, вдумчивости и быстрой восприимчивости весь материал быстро усваивался учащимися» [413. Оп.1. Д. 32. Л. 57]. Учащимся были даны понятия о мелодии, о музыкальной фразе, «о выразительности мелодии наряду с аккомпанементом»

[413. Оп.1. Д. 32. Л. 57 об.]. Далее преподаватель в отчете сообщает о том, что учащиеся исполняют небольшие пьесы или фрагменты из «Сборника легких пьес для начинающих», а также для развития чувства ритма играют в 4 руки пьесы из школы Леберта и Штарка. Преподаватель В. Быкова отмечает двух отличившихся «подвинутых» учениц, они готовятся к поступлению в музыкальную школу (играют гаммы, арпеджио, октавы, этюды Черни ор. 636, легкие пьесы Чайковского, а также совместно с преподавателем пьесы в 4 руки, к примеру, Вальс Аренского). Педагог ставит перед учениками «задачи прогресса в овладении техникой», а также работает над качеством и разнообразием звука, что необходимо для того, чтобы «извлекать чистый, ровный, правильный звук, … заставить пальцы быть подвластными своей воле» [413. Оп. 1. Д. 32. Л. 58].

Педагог рекомендует ученикам освоить различные способы извлечения звука и их комбинации, для выработки силы пальцев предлагает ученикам играть упражнения Ганона. Для развития координации рук («для быстроты нахождения звука или аккордов») советует «сначала представить звук мысленно и зрительно и тотчас же воспроизводить его на клавиатуре» [413. Оп.1. Д. 32. Л. 58]. Для развития самостоятельности (автономности) каждой руки предлагается исполнять этюды и упражнения разными штрихами (одной рукой исполнять стаккато, одновременно другой играть легато и наоборот). Преподаватель предполагает пройти с учащимися 5 диезных мажорных гамм (до 2 октав), трезвучия этих же гамм без обращений, хроматические гаммы. Для развития чувства ритма советует заниматься по Ганону, исполняя его упражнения с ритмическими изменениями.

Учащиеся познакомятся с графическими и словесными (форте, пиано и др.) указаниями динамики. С целью развития музыкальности учащихся преподаватель раз в неделю уделяет время исполнению музыкальных произведений различных композиторов, при этом проводится беседа «о содержании, идее, настроении, характере пьесы, а также сообщены биографические сведения о каждом композиторе» [413. Оп. 1. Д. 32. Л. 58 об.]. В. Быкова в методической записке к программе пишет, что «в первую очередь учащиеся будут ознакомлены с классической музыкой (Гайдн, Моцарт, Бетховен) в популярном изложении, доступном интересу учащихся» [413. Оп.1. Д. 32. Л. 59]. Педагог приводит пример использования литературы в процессе подготовки беседы о Бетховене, это книга Р. Роллана «Жизнь и творчество Бетховена». Излагая план урока, В. Быкова указала на обязательное исполнение «Лунной» сонаты Бетховена с рассказом о музыке, о событиях, которые побудили композитора к созданию этого сочинения.

Подобный подход педагог предполагает развивать и «при прохождении музыки других композиторов» – Шумана, Шопена, Мендельсона и русских авторов [413.

Оп.1. Д. 32. Л.59]. В изучении русской музыки наибольшее внимание, предполагает В. Быкова, будет отдано русской песне, а также новой русской музыке – вокальной и инструментальной. Преподаватель запланировала проводить один раз в месяц небольшие ученические вечера «в виде показателя сил, способностей и активности в работе учащихся», такого рода отчетные концерты «будут иметь громадное воспитательное значение, так как приучат учащихся к инициативе и смелости в исполнении при публичных выступлениях»

(Программа В. Быковой, 19.02. 1921 г.) [413. Оп. 1. Д. 32. Л. 59]. Деятельность всех подразделений ВИНО начала развиваться весьма интенсивно, в институте укреплялась учебно-материальная база, была хорошо организована научная деятельность, преподаватели института выезжали в командировки с научными целями, энтузиастом «новой» педагогики являлся профессор А. А. Красновский, его деятельность была направлена на разработку теоретических основ единой трудовой школы. Он сочетал научную деятельность с практической работой в школах. В ВИНО организовывали учебно-методические совещания, проводили мероприятия, имеющие общественный резонанс. Для педагогического коллектива значимой была годовщина учреждения ВИНО, в связи с чем был организован музыкально-литературный вечер, посвященный празднованию этой даты [413. Оп. 1. Д. 30. Л. 29]. При этом нельзя забывать – деятельность ВИНО, других педагогических учебных заведений ТАССР осуществлялась в тяжелые годы военной разрухи. Трудности, связанные с организацией деятельности реформированных и вновь открытых учебных заведений, усугублялись экономическими и продовольственными проблемами. Голод, эпидемии, отсутствие элементарных условий (в городе было нарушено водоснабжение) – все это реалии времени. В архиве, наряду с директивами, учебными планами, программами, расписаниями занятий, хранятся документы, которые характеризуют не только содержание профессиональной деятельности педагогов в двадцатые годы прошлого столетия, но и тяжелейшие условия самой жизни преподавателей, студентов, курсантов в годы войны и послевоенной разрухи. В отчете за 1920 – 21 уч. г. помещены сведения о двух выбывших из состава ВИНО преподавателях с пометкой «умершие от тифа» [413. Оп.1. Д. 33. Л. 3]. В то время как была организована, часто принудительными методами, «борьба» с неграмотностью48, в сельской местности многие умирали от голода в результате проводимой там «продразверстки». Казанская прокуратура фиксировала в протоколах случаи «поедания людьми умерших» [420, оп.1. д.6]. В работе по оказанию помощи голодающим принимали участие местные власти: так, например, в столовые ЕСП (Международная европейская студенческая помощь) направлялись внесенные в списки на питание студенты и преподаватели казанских учебных заведений49. В целях оказания помощи преподавателям выделялись продуктовые пайки, студентам увеличивалось число стипендий [415.

Оп. 1. Д. 17. Л. 63;

415. Оп.1. Д.13. Л. 5,49].

26 декабря 1919 г. был опубликован Декрет о ликвидации безграмотности, каждый неграмотный от 8 до 50 лет обязан был сесть за парту. В уездных городах Казанской губернии и сельской местности создаются краткосрочные общеобразовательные курсы по ликвидации безграмотности (так называемые «ликбезы»), эту работу в Казани возглавил Губоно (или Губнаробр) – Губернский отдел народного образования, имевший в своем подчинении уездные отделы народного образования – уоно. Губоно был образован постановлением Казанского губисполкома Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов 31 мая 1918г. В его ведении было руководство школьным, профессиональным, внешкольным и дошкольным образованием.

В списках назначенных на питание в столовые ЕСП фамилии преподавателей и учащихся Восточного музыкального техникума (44 чел.), среди них М. Музафаров, В. Литвинова, В. Виноградов [419. Оп.1. Д.152. Л. 434,437].

В таких жесточайших условиях стремились получить педагогическое образование многие вчерашние рабочие и крестьяне, что отвечало целям государственной программы по подготовке педагогических кадров для школ, остро нуждавшейся в школьных учителях (в 1919 г. требовалось 25 тыс. учителей, при наличии 8 тысяч). Особый дефицит в учительских кадрах испытывали школы в национальных регионах. В 1921 г. среди студентов ВИНО насчитывалось всего 3% татар и 7% чувашей. В Наркомпросе постоянно обсуждалась проблема привлечения в институт национальных кадров (татар и представителей других народов Поволжья). Для изменения создавшейся ситуации и с целью подготовки учителей для ТАССР и областей Поволжья решением Главпрофобра РСФСР в Казани было организовано новое учебное заведение – Восточно-педагогический институт (ВПИ, 22.08.1922), объединивший ВИНО, Восточную академию, факультет общественных наук Казанского университета [415. Оп. 2. Л. 2].

Факультеты дошкольного и внешкольного воспитания, входившие в структуру ВИНО, были упразднены. В учебных планах ВПИ указаны часы музыкальных занятий, однако в программах национальных отделений ВПИ, созданных для развивающейся сети национальных школ (татарских, чувашских, удмуртских, марийских) программы по музыкальным дисциплинам не обнаружены [415. Оп. 1.

Д. 136. Л. 1 – 33].

Таким образом, первая попытка организации факультетов с музыкально педагогическим профилем (дошкольного и внешкольного воспитания) в системе высшего педагогического образования в 20-е годы прошлого века не имела своего дальнейшего развития. Учителей пения и музыки для школ 1 ступени, музыкальных работников (инструкторов культурно-массовой кружковой работы, организаторов хоровых коллективов и др.) внешкольных и дошкольных детских учреждений готовили в средних учебных заведениях – педагогических техникумах, на педагогических и музыкально-педагогичевких курсах.

Потребность в таких специалистах в стране была огромна, однако для ее удовлетворения не было создано необходимых условий. Задача подготовки музыкально-педагогических кадров для общеобразовательной школы не была решена еще в течение нескольких десятилетий.

Губернские и городские властные структуры Казани делают определенные шаги на пути развития музыкально-педагогического образования не только в процессе организации педагогических и музыкально-педагогических курсов, педагогических техникумов, но и в сфере специального музыкального образования и внешкольного музыкального воспитания. Решая кадровую проблему, Казанский Губоно обращается к «дореволюционной» профессуре и известным в городе музыкантам. «Культурно-просветительный» отдел набирает штат лекторов по вопросам науки, искусства, обществоведения для «обслуживания …как уже существующих, так и открываемых вновь клубов».

Составляются списки «драматических, музыкально-вокальных сил, как для руководства соответствующими кружками, так и для выступления в устраиваемых клубами концертах…» [368]. В рамках этих преобразований осуществлялось восстановление культурной жизни Казани и края, в этом процессе принимали активное участие музыканты, работавшие в Казани в дореволюционные годы. Профессионалы своего дела, они в эпоху кардинальных перемен проявляли самообладание и верность профессии – организовывали симфонические концерты, оперные спектакли и музыкальные праздники для рабоче-крестьянской аудитории, вели педагогическую работу в музыкальных кружках, студиях, курсах, школах. Многие из них приложили огромные усилия для сохранения и возрождения музыкальных традиций Казани. Свидетельством тому являются воспоминания участников событий, материалы документов и газетные публикации. Обратимся к этим архивным источникам.

В казанской газете «Знамя революции», спустя всего лишь два месяца после октябрьских событий, появляется объявление: «1 января (1918) открываются музыкально-драматические курсы свободного художника В. М. Айонова (фортепиано, пение, драма, скрипка, теория, виолончель, игры на духовых инструментах, мандолина) [354]. Сохранившиеся документы и публикации в прессе позволяют говорить о том, что создание «нового музыкально-учебного заведения явилось первой попыткой В. М. Айонова привлечь население Казани к коллективному занятию музыкой», его хоровые курсы должны были выпускать «певцов-инструкторов по организации и постановке хорового дела», курс оперного ансамбля готовил учащихся к деятельности на оперной сцене, в целом «руководство курсов ставило перед собой важную цель – подготовить кадры опытных деятелей музыкального образования и музыкальной культуры» нового поколения [145, с. 27]. В это же время заявляет о себе творческое объединение – кружок «Искусство», в котором «работает музыкально-вокальный отдел: оперные артисты, хор (светский и духовный), струнный русский оркестр» [356]. Этот «кружок» берет на себя функции некой филармонии, «принимает заказы по художественно-декоративной и сценической части», предлагает готовые художественные программы, организацию благотворительных вечеров, концертов, спектаклей, балов и проч. С весны 1918 г. регулярно работает «Студия свободных искусств», где в рамках вечерних курсов проводятся «занятия: пение, фортепиано, скрипка, а также живопись, скульптура, танцы – бальные, балетные;

языки – французский, английский, немецкий…» [356;

357;

360].

В процесс культурного просветительства населения включается внешкольный Губернский отдел народного образования (Губоно или Губнаробр) с книгоиздательской, кинематографической, театральной, музыкальной и лекционной секциями, под руководством отдела открываются различные «дома», «клубы», «студии», «народные передвижные театры» и т.д. В январе 1918 г.

начинает просветительскую деятельность «Народный дом». В газетной рубрике «Театр и музыка» читаем: «В Народном Доме... к услугам посетителей довольно приличная бесплатная библиотека-читальня, столичные журналы: «Русская мысль», «Северные записки» и др.... Самое главное в этом доме – театр. Ставят миниатюры, драмы, комедии и оперные сцены. Имеется весьма приличный струнный оркестр» [354]. Тогда же открыт, как явствует из сообщений, «Дом солдата», где читали различные лекции «по специальным предметам и текущему моменту», работали библиотека, кинематограф, осуществлялись театральные постановки и проводились концерты [354].

В разных районах Казани открываются рабочие и красноармейские клубы. В этих культурных «центрах» проводились собрания и концерты, предваряемые лекциями о творчестве композиторов и исполняемых произведениях. Примером такого «собрания» может служить программа одного из концертов в рабочем клубе завода бр. Крестовниковых. В афише сообщается о том, что будут прочтены «доклады: 1) о коллективном творчестве пролетариата;

2) виды (по-видимому, жанры – Л.Ф.) музыкальных произведений, слово, музыка, балет, композиция. В концерте прозвучат арии и романсы из оп. «Князь Игорь», «Русалка» и др., танцы, соло на виолончели, скрипке» [367]. В подобных «очагах образования и культуры» проводились концерты с соответствующей программой и для мусульманской публики «на мусульманском языке» [379].

Газеты пестрят объявлениями о театральных постановках, концертах, литературно-музыкальных вечерах. В Казани открываются национальные культурно-просветительские учреждения: театры (татарский, чувашский, марийский) и музыкально-драматические студии. Активно проявляют себя представители национальных культур не только в городах, но и в малых селениях. В печати появляются статьи о культурном досуге в деревне, в этих публикациях акцентируется идея об организации самодеятельных деревенских театров, звучат лозунги: «Мы обязаны дать деревне культурные развлечения» [391].

Одновременно с развитием различных форм самодеятельной «пролетарской»

культуры оживилась профессиональная театральная и концертная жизнь Казани.

Возобновил свою деятельность Городской оперный театр, печать сообщает о постановках «Фра-Дьяволо» Обера, «Аскольдова могила» Верстовского, «Паяцы»

Леонковалло, «Риголетто» Верди, «Кармен» Бизе, «Фауст» Гуно, «Борис Годунов» Мусоргского, «Демон» Рубинштейна, «Мазепа», отдельные сцены из оперы «Евгений Онегин» Чайковского и др. Положительный резонанс в прессе имели монографические симфонические общедоступные «народные» концерты, организованные силами казанских музыкантов под руководством дирижера оперного театра Я. А. Позена и известного казанского музыканта Р. А. Гуммерта. На этих вечерах звучала музыка М. И. Глинки, Н. А. Римского-Корсакова («Шехерезада» «Испанское каприччио»), А. П. Бородина (2-я симфония, симфоническая картина «В Средней Азии»), А. К. Глазунова, В. А. Моцарта, Л. В. Бетховена, П. И. Чайковского (6-я Патетическая симфония, увертюра «Ромео и Джульетта», элегия из струнной Деятельность казанской оперной труппы была прервана из-за пожара, случившегося летом 1919 г. и полностью уничтожившего здание театра.

«Серенады») и др. Исполнение предварялось краткой лекцией ведущего Е. К. Шувалова. В музыкальных собраниях принимали участие солисты оперы и инструменталисты, хор под управлением регента И. С. Морева. В одном из откликов на концертную программу читаем восторженную рецензию:

«Исполнение «Дубинушки» Чеснокова только лишний раз подчеркнуло, что казанская публика в лице И. С. Морева имеет дирижера «милостию Божией».

Исполнение вызвало гром аплодисментов...» [374].

Несмотря на довольно динамичную культурную жизнь города, в печати появляются публикации с критикой в адрес казанских властей. В статье «Музыка для всех» корреспондент В. Эмдин пишет: «Музыка досталась пролетариату в наследство, … необходимо узнать, изучить его…, – и далее, – …в то время как...

открылись двери институтов, университетов, всевозможных учебных заведений, …музыкальных школ – общедоступных, народных – у нас в Казани нет» [343]. В другом выступлении редакция призывает руководство города организовать музыкальные курсы: «Больше года прошло, как мы строим новую жизнь, организуем школы, курсы... Казалось бы, отдел народного образования... должен подумать и о курсах музыки и пения...». В той же публикации читаем: «Во многих домах...стоят хорошие пианино и рояли, перешедшие в распоряжение рабочего класса от прежних купцов и торговцев. Стоят нередко в холодных помещениях без всякой пользы,... потому, что нет лиц, у которых можно брать уроки...

Желающих очень много…, а общедоступных курсов не имеется... Но когда же это будет?» [362]. Его поддерживает другой корреспондент: «Необходимо в Казани создать давно ожидаемую консерваторию…» [364].

Казанские музыканты, наряду с обращениями в газеты, направляли предложения по организации музыкального образования в официальные властные структуры. Один из таких проектов поступил в Губернский отдел по народному образованию (1 ноября 1918 г.) под названием «Докладная записка свободного художника Р. А. Гуммерта об открытии в Казани Народной Консерватории» [408.

Оп. 1. Д. 36]. Обладая большим опытом преподавательской работы в различных учебных заведениях города, Р. А. Гуммерт пытался убедить деятелей Губнаробра в необходимости открытия консерватории51. Он предложил проект, в котором обозначил перспективы музыкального образования в Казани, цели и задачи обучения в консерватории, разработал учебные планы, представил смету необходимых расходов.

В документе мы найдем подробные объяснения (рассчитанные на руководителей Губоно) о значении консерватории для российской культуры, музыкального искусства и образования: «Народная Консерватория есть учебное заведение, имеющее целью давать полное образование во всех отраслях музыкального искусства, ей надлежит сохранять музыкальное искусство в его наиболее утонченном и художественном проявлениях…». Излагая свои представления о целях, задачах и основных компонентах содержания музыкального образования, Р. А. Гуммерт говорит о необходимости подготовки учащихся консерватории по теоретическим дисциплинам, обращает внимание на важность исторических курсов, предлагая объяснять любые темы в доступной для понимания форме, в виде популярных лекций. По мнению автора, самые лучшие возможности для музыкального развития учащихся открываются в коллективных формах музицирования: «В первую очередь надо поставить оркестр, а вместе с ним игру на музыкальных инструментах (преимущественно струнных и духовых)». Особо в «Докладной записке» выделена роль фортепиано в обучении и музыкальной практике – «этот инструмент …. представляет суррогат оркестра, на нем можно исполнять все, что называется музыкой… Рояль представляет чуть ли не самую центральную фигуру в области современной музыки. О популярности фортепиано свидетельствует его обширная литература и то обстоятельство, что мы можем встретить его почти в каждом доме».

Р. А. Гуммерт связывает музыкальное образование народа с повсеместным внедрением хоровой практики, с пропагандой хорового искусства: «Русский народ любит пение,... песни являются выразителем его духа и жизни. Надо признать хоровое пение – как основу всеобщего музыкального развития народных Рудольф Августович Гуммерт (1861 – 1921 гг.) – известный казанский музыкант и педагог, основатель Казанского музыкального училища, выпускник Петербургской консерватории, класс теории и композиции – Н. А. Римского-Корсакова.

масс». Однако Р. А. Гуммерт озабочен не только проблемами музыкального просветительства, но и организацией академической подготовки музыкантов разных специальностей (по образцу столичных консерваторий России и Европы).

Эта цель и способ ее осуществления выражены им достаточно лаконично: «Для посвящающих себя специально артистическому развитию отдельных отраслей музыкального искусства при Народной Консерватории должны быть высшие академические курсы».

Завершает свой проект Р. А. Гуммерт вполне оптимистично, он ясно видит перспективы будущего музыкального образования: «Технические требования в музыкальном искусстве разрастаются все более и более, запросы на исполнительские силы, как в области инструментальной музыки, так и вокальной, в настоящее время до того велики, что существующие музыкальные школы не успевают их удовлетворять. Ввиду такого положения дела задача Народной Консерватории будет заключаться не только в насаждении истинно серьезного музыкального образования, но и в создании кадров полезных и толковых работников по всем отраслям музыкального искусства».

Р. А. Гуммерт, разумеется, надеялся на поддержку своего проекта, доводы, изложенные им в пользу консерватории, звучали вполне убедительно. Cам Р. А. Гуммерт был хорошо известен в Казани, много лет возглавлял училище, где обучение осуществлялось с ориентацией на программы Московской и Петербургской консерваторий. В 1912 г. на съезде директоров учебных заведений ИРМО руководимое им Казанское музыкальное училище было отмечено среди лучших средних учебных заведений России [151, с. 36]. Перспектива открытия консерватории в Казани была достаточно реальна52. Однако, несмотря на имеющиеся веские основания, гуммертовский проект консерватории остался «без движения», а сам Р. А. Гуммерт был отстранен от руководства музыкальным училищем.

В 1917 г. Р.А. Гуммертом была сделана запись беседы с вице-председателем ИРМО Василием Ивановичем Тимирязевым, который сообщил ему о том, что «Казанское музыкальное училище, как всякое заслуженное и достойное учреждение, давно уже стоит на очереди преобразования в консерваторию» [229].

Несколько позже в Казанский Губернский комиссариат по народному просвещению поступило еще одно предложение по организации Народной консерватории. 28 ноября 1918 г. в Губоно регистрируется «Докладная записка», автором которой был директор «Студии свободных искусств», преподаватель игры на духовых инструментах, бывший военный капельмейстер Валентин Михайлович Айонов. В обоснование проекта Народной консерватории он предъявляет свой главный аргумент – нравственно-воспитательный потенциал музыкального искусства, которое «уже давно педагогическими авторитетами признано важным воспитательным фактором…». Влияя на нравственность, музыка обладает возможностью «действовать прямо и непосредственно на наше чувство», – убеждает он комиссию Губоно. В согласии с декларируемыми идеями переустройства государственных институтов образования В. М. Айонов провозглашает цели и задачи музыкального воспитания: «Новая музыкальная школа должна дать опытных и полезных работников музыкального дела, или, скорее, работников музыкального ремесла, … без которых нельзя держаться древу искусства…». Автор выделяет коллективную форму обучения как эффективную и отвечающую задачам образования двадцатого века: «Будущее принадлежит коллективному классу… Участники подобного коллективного класса, изучая музыку, в то же время активно воспроизводят ее…». В. М. Айонов считает необходимым развивать и «воспитывать субъектов со средним уровнем музыкальных дарований», а при особой одаренности музыканта поощрять формирование «артиста-виртуоза, т.е. художника музыкального искусства»53.

Приведенные выше фрагменты из «Докладных записок» Р. А. Гуммерта и В.М. Айонова позволяют найти в них общие позиции, относящиеся как к самой идее доступности музыкального образования (его демократизации), так и в подходах к организации учебного процесса (разделение обучения на общеобразовательные музыкальные курсы для всех желающих и высшие академические классы для проявивших особую одаренность, предпочтение коллективным формам обучения, особенно хоровому воспитанию, при этом Полученный В. М. Айоновым официальный ответ под грифом «Казанский комиссариат по просвещению» от 17 декабря 1918 г. № 12569 содержал обнадеживающую информацию:

«Губернский отдел народного образования… постановил: предложить представить тезисы доклада и прочитать в одном из заседаний комиссии».

предлагается развивать индивидуальность каждого учащегося, выявляя его особые дарования). Оба автора следуют основным положениям устава Московской Народной консерватории, организованной в 1906 году по инициативе С.

И. Танеева и его сподвижников: Б. Л. Яворского, Е. Э. Линевой, других известных московских музыкантов. Главной задачей для них было содействие музыкально-эстетическому воспитанию народа, приобщение широких слоев населения к музыкальной культуре с. 31-38]. Среди музыкантов, [335, разделявших воззрения С. И Танеева и обучавших курсантов в этом учебном заведении на общественных началах, были известные музыкальные деятели – Н. Д. Кашкин и Н. Я. Брюсова. Эти музыканты впоследствии принимали участие в создании различных подразделений системы музыкального образования в Казани, в том числе Восточной музыкальной школы (консерватории). Решение об организации такого рода учебного заведения в Казани «готовилось» в течение 1918 – 1919 гг. В результате просьб общественности и обращений музыкантов руководство Казанского городского отдела образования приняло решение «командировать в Москву инструктора музыкальной секции Полякова54 для личного там поддержания ходатайства об утверждении сметы на устройство и содержание Народной консерватории»55 [370]. Менее чем через полмесяца в прессе появляется другое сообщение о предполагаемом открытии «Консерватории мелких народностей Поволжья и Приуралья, для чего приступили к организации музыкально-вербовочной комиссии для поездки по деревням и селам для выбора талантливых детей и взрослых … от 10 до 45 летнего возраста» [371]. Далее в публикации читаем, что «при консерватории будет общежитие и полный пансион на 100 человек». Разработка плана учреждения, сметы и осуществление проекта доверено В. М. Айонову, ему же Рувим Львович Поляков – известный казанский музыкант, выпускник Петербургской консерватории по классу виолончели, директор Первой музыкальной школы им. П. И. Чайковского (1932 г.) и организатор школьного музыкального образования в Казани.

Народные консерватории были открыты в первые послереволюционные годы во многих городах России, однако достаточно быстро прекратили свое существование. Одна из них – Народная консерватории в Баку – «переродилась» в Восточную консерваторию и, получив идейную и финансовую поддержку властей, превратилась со временем в высшее музыкальное учебное заведение нового типа, в котором академическое искусство развивалось наряду с традициями национальной музыкальной культуры с начала двадцатых годов ХХ столетия.

поручается отправиться в Москву для ознакомления с постановкой художественно-музыкального дела в центре (Приложение № 20. Том 2. С. 44).

В течение летних месяцев 1919 г. ведется переписка со столичным центром МУЗО также об организации двуступенной музыкальной школы в Казани. В телеграммах называются фамилии Р. Л. Полякова, профессора Н. Д. Кашкина [375]. Губернский отдел искусств провел публичное заседание (21 июля 1919 г.), где «профессор Московской консерватории Н. Д. Кашкин прочел доклад о планах и предположениях по устройству училища (Казанской губернской музыкальной школы 2-й ступени)» [373] (Приложение № 22. Том 2. С. 46). В сентябре 1919 г.

из Москвы вернулся В. М. Айонов, «ездивший … ходатайствовать перед центром об отпуске средств на открытие центральной Восточной музыкальной школы», где он «встретил полное сочувствие идее создания такого типа школы, на организацию которой отпущены средства» [377]. Предполагалось, что Восточная школа будет состоять из 3 ступеней (начальная, средняя, высшая) и «выпускать вполне законченных музыкантов, артистов и пр.» [377]. Как было сказано ранее, вопрос организации Восточной музыкальной школы (консерватории) и других структур музыкально-педагогического образования в Казанской губернии обсуждался на 1 Губернском съезде по Народному образованию, состоявшемся в Казани в октябре 1919 г.56 В ответ на принятые на съезде решения и просьбы музыкальной общественности наряду с Центральной Восточной музыкальной школой организуется Государственная 2-ступенная музыкальная школа, открываются общедоступные музыкальные школы (курсы) в Казани и в уездных городах Чистополе, Арске, Буинске [388, 389]. Работа по организации Центральной Восточной музыкальной школы завершилась в октябре 1919 г., в начале следующего месяца прошли приемные экзамены в классы пения, фортепиано, скрипки и виолончели. В школу, как сообщает пресса, были Вопрос учреждения консерватории в Казани неоднократно поднимался на государственном уровне и обсуждался в общественных кругах: до 1917 года казанские власти, как считалось, не проявляли должного интереса к идее создания консерватории, позднее, сразу после революции, «усиленно поговаривали об открытии Народной консерватории, намечались даже руководители и преподаватели, но чехословацкая авантюра помешала осуществлению этой насущной идеи»

[343].

приглашены в качестве преподавателей «проф. Московской филармонии тов. Окороков (кл. виолончели), тов. Киров (кл. скрипки), тов. Окорокова (кл.

фортепиано), тов. Черешнев и др., а также преподаватели-музыканты мелких народностей, знатоки своих родных песен» [377]. В педагогическом коллективе Восточной музыкальной школы появляются преподаватели, впервые проводившие занятия на татарском языке, среди них Султан Габаши (сольфеджио, теория музыки, хор) – татарский композитор, один из «коллективных» авторов первых татарских опер «Сания» и «Эшче» («Рабочий») [416. Оп. 5. Д. 4]. В школе было несколько возрастных групп, дети до 12 лет занимались в подготовительной группе, с 12 до 16 лет представляли 1 ступень музыкальной школы, 16 до 20 лет – вторую. Спустя год, с октября 1920 г., школа была переименована в Центральную Высшую Восточную Музыкальную Школу.

Несмотря на голод, заболевания тифом, отсутствие жалования (о чем сообщает в Совет народных комиссаров в декабре 1921 года В. Айонов) [416. Оп. 1.

Д. 13. Л. 7, 8], преподаватели продолжали заниматься педагогической и научной деятельностью, придерживаясь определенных дисциплинарных установок. Так, по распоряжению директора В.Айонова преподаватели ЦВВМ школы и ее филиального отделения по истечении недели занятий представляют «в канцелярию школы по субботам сведения о числе учащихся … и исключенных за непосещение, – для соответствующих отметок о них в списках канцелярии»

[416. Оп. 1. Д. 37. Л. 2] (Приложение № 23. Том 2. С. 47) Художественный совет ЦВВМШ проводил регулярные аттестационные мероприятия: закрытые и открытые ученические концерты, экзамены по специальным и «обязательным»

предметам [416. Оп. 1. Д. 37. Л. 2 – 2 об., 3–3 об.]. Вместе с учебной работой в школе проводятся научные семинары (в течение 1921 г. состоялось обсуждение 11 докладов) – так, на одном из заседаний музыкально-этнографического отдела был заслушан доклад П. К. Динева на тему: «Музыка турецкого Востока в сравнении с музыкой народностей, населяющих Поволжье». В отзыве приводится мнение председателя научно-музыкально-этнографической ассоциации профессора Н. В. Никольского, отметившего исключительную важность доклада, поскольку в нем представлен богатый фактический материал, «почерпнутый из народных песен всех национальностей, населявших турецкий восток, а главным образом, византийских икосов ( …далее неразборчиво), существующих только в иероглифическом нотописании и неизвестных как нашим, так и европейским теоретикам музыки…» [416. Оп.1. Д.13. Л.1]. Руководство Татнаробра к работе этнографической ассоциации Восточной музыкальной школы относилось с особым вниманием. Для Татарской республики, получившей права автономии57, был принципиально важен факт создания этнографического отдела, «имеющего целью изучение и культивирование восточной музыки и пения, а также изучение и усовершенствование национальных инструментов» [377]. С деятельностью Восточной музыкальной школы в республике были связаны большие планы «в области строительства музыкальной культуры и образования». В отчете музыкального отдела Татнаркомпроса58 читаем: «На ЦВВМШ обращено особое внимание… Стараниями музыкального отдела (Музо) для Восточной Музыкальной Школы найдено довольно хорошее помещение. Школа имеет… концертный зал на 250 человек. Музыкальным отделом Наркомпроса организовано в татарской части г. Казани отделение Восточной музыкальной школы. При школе открыт интернат для командированных из кантонов «исключительно из мелких народностей Поволжья»,... рассчитанный на человек59. «Центральная Восточная музыкальная школа имеет определенное 27 мая 1920 г. был подписан декрет об образовании ТАССР. Декрет подписали Председатель СНК В. И. Ленин, Председатель ВЦИК М. И. Калинин и секретарь ВЦИК А. С. Енукидзе.

Татарская АССР была образована в составе Российской федеративной республики. Она включала территории большой части Казанской губернии, а также нескольких уездов и волостей Симбирской, Самарской, Уфимской и Вятской губерний. Предполагаемое включение в ТАССР Белебеевского и Бирского уездов Уфимской губернии не состоялось [129, с. 342-343].

После образования ТАССР в 1920 г. из бывшего Губернского отдела по народному образованию, реорганизованного в Народный комиссариат просвещения (Наркомпрос), выделился Городской отдел народного образования (Горотнаробр), куда и перешла Музыкальная секция бывшего Губернского отдела по народному образованию. Таким образом, был организован Музыкальный отдел Наркомпроса. 24 июля в должности Заведующего Отделом был утвержден т. Симаков. С этого времени начинается собственно организационная работа. Создаются подотделы: Учетно-статистический и Связи, Академический, Музыкального образования, Концертно-хоровой» [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 100].

В этот период в интернате проживало 25 человек.

задание – сконцентрировать у себя… народности Востока, как то: татар, кряшен и проч.» [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 100].

Деятельность музыкально-этнографической ассоциации Центральной Восточной музыкальной школы развивалась в сотрудничестве с академическим подотделом Музо. Так, например, подотделом «были предприняты меры к собиранию народных мотивов и песен народностей Поволжья», для чего был командирован преподаватель ЦВВМШ т. Окороков, собравший «богатый материал, художественно обрабатываемый в настоящее время Восточной музыкальной школой» [410. Оп. 1. Д. 78]. К работе в академическом подотделе Музо были привлечены известные казанские ученые и музыканты, преподававшие в ЦВВМШ. В отчете Музо указано, что вышла из печати на русском языке книга профессора Н. В. Никольского «История возникновения музыки народностей Поволжья и Приуралья» и планируется ее выпуск на татарском, чувашском, марийском языках. Также выпущен сборник татарских песен, собранный и гармонизованный этнографом Я. В. Прохоровым.

Приобретены записанные И. А. Козловым татарские песни, аранжированные им для скрипки с фортепиано. Составлен проф. Н. Ф. Катановым «ценный указатель литературы о музыке народов России за время с 1700 по 1920 гг.» [410. Оп. 1.

Д. 78. Л. 102]. В мае 1921 г. на заседании ученой ассоциации Музо (под руководством В. И. Виноградова) были заслушаны доклады на темы: 1. «О песнях северных мусульман». 2. «О влиянии Византийской музыки на турецкую». 3. «О кряшенской песне» [410. Оп.1 Д. 78. Л. 105]. Музо Наркомпроса определял культурную политику в республике, вся концертная деятельность регулировалась постановлением, в соответствии с которым необходимо было согласовывать с Музо программы концертов и других музыкальных мероприятий. Особый резонанс в печати имел цикл симфонических концертов, проводившихся в саду «Рабочий Отдых» (в течение второй половины летнего сезона до конца сентября 1920 г.). Концерты три раза в неделю организовывались для красноармейцев, и такое же количество концертов давалось для городского населения.

Симфонические собрания сопровождались «пояснительными лекциями» на темы исполняемых произведений. К концертной деятельности привлекались также учащиеся и преподаватели музыкальных школ, организовавших несколько отчетных концертов. В ближайших планах Музо «при наличии благоприятных условий» стоял вопрос создания хорового коллектива. Такой хор в 35 человек появился при Пороховом и Алафузовском заводах, где силами самих рабочих «вполне разучены и готовы к постановке оперы: Демон, Дубровский, Черевички, Евгений Онегин, где участвуют исключительно рабочие и работницы.

…Подобного типа студия при контингенте слушателей из рабочих и работниц является первой, не только в России, но и в мире» [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 102].

Музо Татнаркомпроса осуществлял материально-техническое оснащение учреждений культуры и образования, для учебных заведений был осуществлен ремонт музыкальных инструментов, организовано распределение и поставка имевшихся в наличии инструментов в школы, культурно-просветительные организации, педагогические учебные заведения, курсы и др. С этой целью с 18 по 25 сентября 1920 г. проведена была регистрация музыкальных инструментов (вероятно, принудительная – Л.Ф.), которая «обнаружила массу стоящих без употребления или до сих пор скрытых (!) инструментов…., что предоставило возможность урегулировать дело снабжения инструментами рабочие клубы, партийные курсы, музыкальные школы, детские сады, трудовые школы» [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 103]. Для ремонта инструментов была создана мастерская «по выработке и починке балалаек, гитар, гуслей во главе со специалистом мастером Гукаловым…Приобретены доски в количестве 100 штук с фабрики «Русская фанера» и Лопатинского лесопильного завода в Зеленом доле, … приобретены в Москве в незначительном количестве музыкальные принадлежности, части и балалаечные струны. Налажена сдельная работа по починке клавишных инструментов специалистом – фортепианным мастером Соломиным, специалистом – мастером по изготовлению и починке скрипок, виолончелей и других струнных инструментов гр. Шейдль, мастером по починке духовых и струнных инструментов Губиным» [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 103]. Для «заготовки мелких музыкальных инструментов» и пополнения нотного склада учебными музыкальными пособиями в Москву был командирован т. Фишкин, туда же отправились «специальные лица за педагогическим музыкальным персоналом» (стиль сохранен – Л.Ф.) [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 100 об.].

Музыкальный отдел Наркомпроса осуществлял контрольные функции в отношении музыкальных учебных учреждений республики, поскольку все городские «народные» музыкальные школы в декабре 1920 г. перешли в ведение Музо Татнаркомпроса. В городе таких школ «типа общеобразовательных» было шесть: 1) им. Ленина, 2) при клубе фабрики «Поляр и Победа», 3) при заводе бр.

Крестовниковых, 4) (неразборчиво написано – Л.Ф.), 5) при Народном Доме железнодорожников, 6) при Пороховом заводе. 20 января 1921 года предполагалось открыть музыкальные классы в училище слепых по специальностям: хоровое пение, музыкальная грамота, скрипка, рояль. В связи с переходом городских музыкальных школ в ведение Татнаркомпроса последний постановил обследовать музыкальную часть трудовых школ, детских садов и домов ребенка. Заведующий подотделом Музыкального образования Р.А. Гуммерт провел обследование районных музыкальных школ 1 ступени, «причем удовлетворительная постановка дела была обнаружена только в трех школах: имени т. Ленина, фабрики «Поляр и Победа», завода бывших бр.

Крестовниковых» [410. Оп. 1. Д. 78, Л. 100]. Члены коллегии Музо принимали участие в экзаменационных комиссиях музыкальных школ (с 16 по 30 мая 1921 г.), осуществляя методическое руководство и контроль качества проводимых экзаменов. Поскольку Наркомпрос и его подотделы испытывали большую потребность в инструкторах, которые могли бы наладить связь с кантонами и организовать там «музыкальное дело на должном уровне», в Музо организуют работу соответствующих курсов. В отчете Музо Татнаркомпроса за апрель 1921 г.

сообщается о том, что «выработана полная программа 8-месячных инструкторских курсов, имеющих целью создать кадры получивших специальное музыкальное образование работников для кантонов и города» [410. Оп. 1. Д. 78, Л. 104]. Кроме того, проводились собрания инструкторов Музо, с целью подготовки их к предстоящей в ближайшем будущем командировки в кантоны [410. Оп. 1. Д. 78, Л. 105]. Такой же проблемой подготовки кадров был озабочен подотдел эстетического воспитания в отделе Единой трудовой школы Наркомпроса, который сообщает в отчете за март 1921 г.: «Главной работой подотдела и …его музыкальной части была разработка положения о краткосрочных курсах музыкальных инструкторов… В работе приняли участие члены коллегии подотдела гг. Мануйлова и Линсцер, кроме того, со стороны как специалист был приглашен т. Зубровский… Коллегией единой трудовой школы были утверждены: 1) объяснительная записка, обосновывающая принципиальную сторону дела, 2) основные положения, 3) план занятий. Кроме того, составлены программы по истории музыки (Линсцером) и теории (Зубравским). … По отрасли школьного театрального дела привлечен знаток этого вопроса … т. Рожков. 28.3.1921 г.» [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 214, 214 об.].

Стремясь наладить работу музыкальных учебных учреждений в республике, подотдел музыкального образования Наркомпроса проводил анкетирование для выяснения «положения дела музыкального образования в кантонах» [410. Оп.1.

Д. 78. Л. 100]. Как видно из отчета Наркомпроса, «для проведения в жизнь всеобщего музыкального образования» были организованы музыкальные школы и музыкально-драматические студии в Арском, Лаишевском, Спасском, Свияжском, Чистопольском, Бугульминском, Мамадышском, Мензелинском, Буинском кантонах. Кроме того, были открыты музыкальные студии на жедезнодорожных станциях: Свияжск, Зеленый Дол, Юдино, Вятские поляны, Арск, Корса (всего 6) [410. Оп. 1. Д. 78. Л.102].

Для вновь открытых учебных учреждений и «всеобщего» музыкального образования «в совершенном смысле постановки этого дела» в Музо были разработаны учебные планы и программы. Процесс распространения документов по учебным учреждениям, по всей вероятности, был затруднен по техническим причинам, что зафиксировано в документах Наркомпроса: «Подробные программы отдельных музыкальных предметов, по возможности, будут напечатаны и разосланы во все кантоны и учреждения, где преподается музыка и пение». В этих программах обращено особое внимание «на подготовку народных масс к сознательному восприятию красот и смысла музыкального искусства, а для живой связи между искусством и народом предполагается устройство периодических, художественно обставленных просветительных концертов, как в городе, так и в кантонах». Главную цель таких лекций-концертов организаторы определяют как возможность «приучить слушателей серьезно относиться к искусству, что собственно и составляет кардинальную задачу народного музыкального образования» (стиль сохранен – Л.Ф.) [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 102 об.].

Руководители музыкальных школ, студий, клубов, музыкально-педагогических и музыкально-драматических курсов столкнулись в своей работе с серьезными, часто непреодолимыми препятствиями, среди них – недостаток финансирования, отсутствие учебных зданий, музыкальных инструментов, учебной и методической литературы (в том числе на языках «местных» народов), «размытость» учебных планов и программ, их излишняя политизированность. Большим препятствием в развитии музыкального образования в республике являлся дефицит профессиональных преподавательских кадров (не столько в Казани, сколько в уездных городах и сельской местности). Все эти сложности часто становились причиной того, что вновь открытые музыкальные школы, музыкально театральные студии и кружки, музыкально-педагогические курсы прекращали свою деятельность. Драматически складывалась биография двухступенной музыкальной школы, организованной в Казани наряду с Центральной Восточной музыкальной школой в 1919 г. Двухступенная музыкальная школа, по замыслу ее организаторов, являясь средним учебным заведением, должна была выпускать музыкантов-исполнителей и готовить музыкально-педагогические кадры для республики. Школа не имела своего здания и должного финансирования, занятия проходили на квартирах преподавателей. «Явление это определенно недопустимо, ибо учащиеся получают однобокое образование», – читаем в документах Наркомпроса. И далее в отчете Наркомпроса за период июнь – декабрь 1920 г.:

«Учебное заведение не может существовать не имея своего, вполне оборудованного помещения. Музыкальная школа имеет такие же права на существование, как Университет, политехникум, художественные мастерские и проч. … В настоящее время принимаются все меры к обеспечению помещением двухступенной Музыкальной Государственной школы» [410. Оп. 1. Д. 78. Л. 100, 102]. В том же документе отмечено, что Центральная Восточная музыкальная школа и Государственная двухступенная музыкальная школа имеют республиканский статус и сфера их деятельности определяется масштабами республики. Как следует из постановления коллегии Наркомпроса, Государственную Музыкальную Школу планировали с 1 января 1921 года реорганизовать в Музыкальный университет. Однако судьба этого учебного заведения была решена иным образом. На заседании коллегии Татнаркомпроса от 4 марта 1921 г. (выписка из протокола № 15) было принято постановление «оставить за Татнаркомпросом Восточную Музыкальную школу со всеми филиальными отделениями, как высшее музыкальное учебное заведение, все остальные музыкальные школы передать Горотнаробу (городскому отделу народного образования). Государственную 2-ступенную музыкальную школу переименовать в Городскую 2-ступенную музыкальную школу» [416. Оп. 1. Д. 37.


Л. 13]60. В 1921 г. было принято постановление об учреждении на базе Восточной музыкальной школы Восточной консерватории, которая должна была решать задачи подготовки национальных профессиональных кадров высшего звена. В «Положении» о консерватории, утвержденном Совнаркомом 26 июля 1921 г., записано: «консерватория пользуется всеми правами высших учебных заведений Республики как высшее специальное учебное и научно-педагогическое учреждение…» [416. Оп. 1. Д. 2]61. Перед Восточной консерваторией, созданной «по образцу европейских консерваторий», были поставлены цели и задачи «систематически изучать и развивать творчество народов Востока России, приобщить народы Востока к культурному музыкальному миру путем воспитания Руководство музыкальным образованием в городе было распределено между музыкальным отделом Наркомпроса (Музо) и музыкальной секцией Горотнароба, в его ведение была передана и двухступенная городская музыкальная школа, а несколько позже она была объединена с ЦВВМШ.

Консерватория была в ведении Музо Академического Центра Народного комиссариата по просвещению АТССР. В положении есть примечания: Консерватория содержится на средства Татнаркомпроса. Основатель Центральной Восточной Музыкальной Школы становится первым директором Восточной консерватории. Директором ЦВВМШ в 1921 г. был В. М. Айонов.

на началах народной музыки... Приготовлять музыкально образованных деятелей во всех областях музыкального искусства и преимущественно в области восточно-музыкального творчества. Самым широким образом популяризировать музыкальное творчество народов Востока» [416. Оп. 1. Д. 2. Л. 7, 7 об., 8]. В составе консерватории было исполнительское отделение со специализацией фортепиано, скрипка, виолончель, контрабас, арфа, духовые инструменты, сольное пение, теория музыки. В структуру консерватории входили а) филиальное отделение в татарской части города, б) научная музыкальная этнографическая ассоциация, состоящая из специалистов по соответствующим дисциплинам, в) редакторско-издательская комиссия (издающая научные труды, как в виде отдельных произведений, так и особых журналов на русском и восточных языках), г) музей, д) библиотека (ученическая и фундаментальная).

Для приезжих был организован интернат.

Педагогический состав консерватории – это почетные члены, директор консерватории, заведующие отделениями, профессора и преподаватели, концертмейстеры, технические служащие. В состав художественного совета входил представитель научного отдела Комиссариата Просвещения. Неполный список преподавателей Центральной Восточной музыкальной школы, трудившихся в годы гражданской войны и послевоенной разрухи, представлен в архивных документах разных лет, это В. Айонов, Г. Окороков, Е. Окорокова, К. Киров, Я. Прохоров, М. Наумова, Е. Касриэльс, О. Дикова, В. Жакович, А. Ариан, (следующая фамилия написана невнятно – Л.Т.), А. Рожновский, Н. Никольский, Н. Катанов, А. Сахаров, В. Киреевская, Е. Соколовский [416. Оп. 1. Д. 13. Л. 8], Р. Гуммерт, К. Корбут, С. Смеловская, О. Родзевич, М. Пятницкая, Е. Медведева, М. Поликарпова, Т. Пызина, К. Хурсина, О. Праксина, М. Наумова [416, оп.1, д.37, л.2]62. В январе 1922 г. педагогический коллектив консерватории составлял 69 человек, число учащихся приближалось к 800 [145, с. 33].

Другой список профессорско-преподавательского состава за 1921 – 1922 уч.г. в публикации Г. М. Кантора [145].

Для организации текущей работы консерватории был выбран президиум в составе директора, председателя художественного совета, заведующего хозяйственной частью [416. Оп. 1. Д. 2. Л. 8]. Весь учебный план разделялся на две основные части, это предметы специализации: игра на фортепиано, органе, струнных, духовых инструментах и сольное пение, к этому же разряду относилась теория композиции. Другую часть составляли обязательные для всех дисциплины:

элементарная теория музыки, сольфеджио, гармония, контрапункт и музыкальные формы, инструментоведение, история музыки, история искусств, общий курс игры на фортепиано. Для пианистов обязательным был класс инструментального ансамбля и хоровое пение (как развивающее слух), а для учащихся отделения струнных инструментов – инструментальный ансамбль (квартет, трио) и класс оркестровой игры. Для скрипачей обязательной была – игра на альте, для органистов – игра на фортепиано и класс импровизации.

В консерватории разработали программы курсов специализации и общих для всех исторических и теоретических курсов. В архивах НА РТ представлены Учебные программы Восточной консерватории за 1922 г. - программы классов скрипки, виолончели, курсов «музыкальной акустики» и «всеобщей истории музыки» [416. Оп. 1. Д. 39].

Руководство и профессура консерватории разработали по всем основным предметам учебные планы и программы, ориентированные на уровень столичных высших музыкальных учебных заведений. Директору Восточной консерватории предлагалось ввести новые классы, «с обязательной самой широкой постановкой изучения и популяризации этнографического материала и надлежащих учебников, переведенных на восточные языки» [145, с. 26 –38]. Одной из главных задач, поставленных перед вновь открытым учебным заведением, было «изучение и развитие музыкального творчества народов Востока России, приобщение учащихся к музыкальной культуре путем музыкального образования на началах народной музыки» [143, с. 202]. С этой целью в структуре Восточной консерватории была создана научная музыкально-этнографическая ассоциация, деятельность ее была сосредоточена на сборе, изучении фольклора и другого этнографического материала. В консерватории работала также редакционно издательская коллегия, издававшая научные труды на русском, татарском и чувашском языках. Преподаватели (а это были лучшие научно-преподавательские и музыкальные силы города) работали с надеждой на дальнейшее развитие консерватории, и для осуществления этих планов в двадцатые годы прошлого века имелись достаточные основания: в Казани к этому времени сложились свои культурно-исторические и музыкально-образовательные традиции;

в оперном театре, музыкальном училище и других учебных заведениях города работало значительное число профессиональных музыкантов – «старых спецов», готовых к творческой и педагогической деятельности в музыкальном академическом вузе в реалиях нового времени;

на начальном этапе работы консерватории положительным фактором явилось наличие территориальной и инструментальной базы;

определяющим условием для становления и развития консерватории была поддержка государственными структурами проекта высшей музыкальной школы с восточным этническим компонентом. Однако, несмотря на динамичное начало и имеющийся потенциал, направление деятельности консерватории не отвечало реалиям времени, не совпадало с набиравшей силу идеологией, ставившей перед российским образованием задачи краткосрочной подготовки инструкторов массовой культуры и искусства. В этот же период (начало двадцатых годов) университетские профессора, сотрудничавшие с Восточной консерваторией, Музо и академическим отделом Наркомпроса подверглись гонениям (одни были высланы за пределы России, другие – осуждены). Вследствие всех названных причин, а также финансовых и организационных сложностей консерватория прекратила свою деятельность и как высшее учебное заведение не успела подготовить ни одного выпуска дипломированных музыкантов-специалистов.

Восточная консерватория была реформирована и объединена с Государственной (впоследствии Городской) двухступенной музыкальной школой и вскоре решением Татглавпрофобра преобразована в Восточный музыкальный техникум (апрель 1922 г.). Музыкальное высшее образование, основанное на системном, длительном и «затратном» обучении, на определенном историческом этапе оказалось невостребованным, первый опыт создания высшего музыкального учебного заведения в Казани не увенчался успехом, «строительство»

консерватории и других высших музыкально-образовательных учреждений в Татарской республике сдвинулось во времени на несколько десятилетий.

В эти годы и в последующие два десятилетия основные задачи музыкального (академического и общего) образования в Поволжье решало среднее специальное музыкальное учебное заведение – Восточный музыкальный техникум, директором которого в 1922 г. был назначен крупный музыкант и известный деятель российского музыкального образования Александр Александрович Литвинов (1861 –1933). А. А. Литвинов окончил Московскую консерваторию, где занимался по классу скрипки у чешских музыкантов, профессоров Фердинанда Лауба и Ивана Войцеховича Гржимали, по теоретическим дисциплинам – у П. И. Чайковского. Блестящие успехи А. А. Литвинова были отмечены Н. Г. Рубинштейном и П. И. Чайковским, великие музыканты назначили его своим стипендиатом. Московскую консерваторию А. А. Литвинов окончил с серебряной медалью. В дальнейшем одаренный музыкант совершенствует свое исполнительское мастерство в Петербургской консерватории у известного скрипача Л. С. Ауэра, посещает занятия по теории и композиции у Н. А. Римского-Корсакова. Окончив Петербургскую консерваторию со званием «свободного художника», он выдерживает конкурс в оркестр Большого театра «на место 1 скрипки» (концертмейстер оркестра). Позже, увлекшись дирижированием, А. А. Литвинов занимается у известного дирижера Артура Никиша. С 1886 г. начинается активная дирижерская деятельность А. А. Литвинова с оркестровыми коллективами Москвы, он активно гастролирует во многих городах России – в Петербурге, Киеве, Ростове н/Дону, Кисловодске, Харькове, Нижнем Новгороде, Казани [416. Оп. 5. Д. 35. Л. 91, 92,]. «Русская музыкальная газета» (1914 г., № 2) писала о А. А. Литвинове как об одном из лучших русских дирижеров [179]. С А. А. Литвиновым сотрудничали многие известные музыканты, его жизнь была наполнена творческим общением с выдающимися русскими и зарубежными композиторами и исполнителями, среди них С. Рахманинов, А. Скрябин, Н. Метнер, Ф. Шаляпин. В 1921 г.


А. А. Литвинов, уже будучи полностью состоявшимся музыкантом и в зрелом возрасте, получает приглашение в Казань, где ему предлагают возглавить единственное музыкальное учебное заведение ТАССР и, таким образом, регионе 63.

руководить профессиональным музыкальным образованием в Неутомимый просветитель, великолепный музыкант, преданный всей своей жизнью музыкальному искусству, А. А. Литвинов внес огромный вклад в развитие татарской музыкальной культуры. В годы его директорства в Восточном музыкальном техникуме были сосредоточены лучшие музыкальные силы Казани, здесь работали выпускники Московской и Петербургской консерваторий, объединившиеся вокруг А. А. Литвинова. Среди них Р. Л. Поляков, Л. М. Юрьева, М. А. Пятницкая, К. А. Корбут, О. О. Родзевич, выпускники Казанского музыкального училища Е.Р. Касриэльс, С. И. Смеловская, А. А. Бормусов, известный казанский хоровой дирижер И. С. Морев. А. А. Литвинов был инициатором создания симфонического оркестра в ТАССР. В национальном архиве РТ сохранились документы, в которых нашла отражение кропотливая работа директора музыкального техникума по организации симфонического оркестра и его дальнейшей деятельности [416. Оп.1. Д.21. ЛЛ.2, 2 об., 3]. Сцена Восточного музыкального техникума являлась творческой площадкой для многих музыкантов. Среди ярких событий тех лет – концерт всемирно известных музыкантов В. Горовица и Н. Мильштейна (Приложение № 24. Том 2. С. 48). В Казани в исполнении симфонического оркестра под управлением А.А. Литвинова прозвучали сочинения Бетховена, Бородина, Вагнера, Глазунова, Глинки, Грига, Листа, Калинникова, Моцарта, Римского-Корсакова, Чайковского (Приложение № 29. Том 2. С. 53). Благодаря присущим А. А. Литвинову организаторским и профессиональным качествам ему удалось осуществить концертные постановки оперных спектаклей («Фауст» Гуно, «Аида» Верди, «Русалка» Даргомыжского и др.), под руководством А. А. Литвинова увидела свет рампы первая татарская опера «Сания» (1925 г.), авторами которой являются В. Виноградов, С. Габаши, Г. Альмухамедов. Несомненно, что музыкантский авторитет А. А. Литвинова способствовал интересу международной прессы к этому событию. Отдавая много сил творческой работе, А. А. Литвинов активно занимался педагогической Очерк творческой биографии А.А. Литвинова написан внучкой музыканта: Э.Б. Литвинова Выдающийся деятель русской музыкальной культуры А. А. Литвинов // Вопросы истории, теории музыки и музыкального воспитания. Казань: КГПИ, 1975. С. 31-49.

деятельностью, в годы его директорства в Восточном музыкальном техникуме получили основательную профессиональную подготовку первые татарстанские музыканты – исполнители, композиторы, педагоги. Профессиональные советы А. А. Литвинова способствовали формированию С. Сайдашева как дирижера.

А. А. Литвинов, как заботливый хозяин, уделял также внимание материально технической оснащенности техникума, в 1923 г. Восточный музыкальный техникум переехал в другое здание, где появились новые возможности для учебной работы, организации концертной деятельности и самоподготовки учащихся, переезд совпал по времени с началом реформирования музыкального образования в стране64.

В двадцатые годы прошлого столетия Наркомат РСФСР осуществил реформы системы профессиональной подготовки в сфере музыкального образования.

Нарком просвещения А. В. Луначарский, выступая на методическом совещании по художественному образованию (6. 04.1925), говорил: «задача состоит в том, чтобы воспитать культурного художника во всеоружии знания культурной действительности. Кроме глубочайших технических знаний по своему делу, кроме прекрасного знания истории достижений в своей области, он еще должен быть раскрыт для всего человеческого путем общего образования» [184, с.185]65.

Реформы профессионального музыкального образования имели общероссийский характер. В 1923 г. в соответствии с циркуляром Главпрофобра (11.07.1923) о реорганизации музыкальных учебных заведений «в части их типизации и учебных планов» в Восточном музыкальном техникуме была осуществлена реорганизация66. Для ее осуществления под председательством начальника В здании по адресу Жуковского, 4 до революции располагалась Казанская земская управа, в советское время – отделы Наркомпроса РТ. 30.10.1923 г. здание было передано Татарскому музыкальному техникуму [416. Оп.1. Д. 2. Л. 65].

Вместе с тем, выступая на открытии методического совещания, А. В. Луначарский высказал сомнения в успехе столь сложной программы: «я думаю, что она невозможна в наших учебных заведениях» [184].

В 20-е годы прошлого века проводилась так называемая «типизация школы», под которой подразумевалось разделение всей системы музыкального образования на три ступени:

начальную, среднюю и высшую – соответственно, музыкальную школу 1 степени, музыкальный техникум и высшее учебное заведение. Одновременно программа музыкального образования (для всех музыкальных специальностей) дополнялась общеобразовательными предметами, обязательным изучением педагогики, методики и педагогической практикой. Эти Татглавпрофобра тов. Кочкарина была создана комиссия, в состав которой вошли А. Литвинов, С. Габаши, Р. Поляков [416. Оп. 1. Д. 2. Л. 11, 25, 26, 27, 81].

Известное в Поволжье музыкальное учебное заведение должно было выполнять учебные планы, утвержденные ГУСом (9.09.1922 г.) и ориентированные, главным образом, на инструкторско-педагогическое и научно-теоретическое отделения.

Директивы Наркомпроса «инициировали» перемены в учебных планах и программах, в техникуме открылись подготовительные курсы, постепенно менялась профессиональная ориентация учреждения, увеличивался план по выпуску специалистов. Не отменяя исполнительское и оркестровое отделения, циркуляр предписывал «учащихся без виртуозных данных перевести в инструкторско-педагогическое отделение» [416. Оп. 1. Д. 2. Л. 47]. В соотвествии с традициями были разработаны основные правила жизнедеятельности техникума, они нашли отражение в «Уставе Казанского музыкального техникума, курсов общего музыкального образования для взрослых и музыкальной школы 1 ступени» (1923 г.). Устав гласил: «техникум есть среднее профессиональное учебное заведение, имеющее целью подготовку среднего руководительного или исполнительного персонала во всех отраслях музыкального искусства» [416.

Оп. 1. Д. 4]. В этом же документе сказано, что техникум призван был готовить не только «эстрадных, оперных певцов и солистов-инструменталистов, исполнителей в ансамбле, исполнителей в симфонических и оперных оркестрах», но и решать задачи широкого общего музыкального образования, готовить к работе «клубных инструкторов, дошкольных воспитателей и преподавателей в трудовые школы 1 и 2 ступеней», а также «преподавателей в музыкальные школы 1 ступени по всем исполнительским специальностям и по музыкально теоретическим предметам». Техникум должен был готовить определенную часть учащихся к дальнейшему образованию в вузе «по линии исполнительской и педагогической», а также заниматься просветительской деятельностью среди населения, распространяя «специальные и практические знания в области музыкального искусства».

реформы не находили полной поддержки в среде профессоров и преподавателей консерваторий и средних музыкальных учебных заведений.

Для поступающих в музыкальный техникум, так же как и для абитуриентов других учебных заведений Татарской республики, были разработаны «Правила приема в техникумы ТАССР» (7 июня 1926 года № 9710). Лица, поступающие в техникум, должны были обладать общей музыкальной грамотностью, а пианисты, скрипачи и виолончелисты – специальной подготовкой в объеме музыкальной школы 1 ступени. Все поступающие кроме общепринятых для всех других техникумов испытаний должны были пройти проверку «на наличие а) данных, достаточных для профессиональной работы в области музыки, б) общего художественного развития» [416. Оп.1. Д. 8. Л. 5]. Вместе с традиционной проверкой музыкального слуха, ритма, памяти испытаниям подвергались также:

музыкальная активность (пение или игра на своем инструменте подголосков к данной мелодии;

импровизации простейших музыкальных фраз голосом или на инструменте);

речь, ее дефекты и достоинства (для певцов, инструкторов, педагогов);

мимика (для сценической деятельности). Предлагалось к приемным экзаменам привлекать врача для выявления физических дефектов, несовместимых с профессией музыканта – исполнителя и педагога. Для инструменталистов необходимо было пройти испытания по музыкальному исполнению. В инструкции по приемным экзаменам было сказано, что «прослушивание заранее приготовленных музыкальных произведений… дает очень много для учета общих музыкальных данных поступающего, но, в то же время, трудно при этом отделить его собственную работу от работы преподавателя, руководителя и т.д.» В связи с чем приемной комиссии было рекомендовано больше внимания уделять исполнению по слуху и общей музыкальности [416. Оп. 1. Д. 8]. В примечаниях к требованиям был указан предельный возраст для поступающих на первый курс техникума на различные отделения музыкального техникума:

по специальности фортепиано, скрипка, виолончель, арфа или орган – не старше 18 лет;

по игре на духовых инструментах – не старше 21 года;

по пению – не моложе 16 – 17 лет и не старше 25 лет для женщин, не моложе 17 – 18 лет и не старше 26 лет для мужчин.

Комиссия должна была тщательно производить «оценку поступающих в музыкальные техникумы, чтобы, с одной стороны, предостеречь тех из них, кто не имеет данных для профессиональной музыкальной работы, от напрасной траты времени и энергии, а с другой стороны – суметь уследить природные художественные данные в тех, кто не имел возможности развить их упражнением и выявить на испытаниях в привычных формах. Последнее очень важно принять во внимание при воспитании лиц пролетарского (!) происхождения, не имевших возможности в прежние годы получить начатки музыкального образования и выросших в среде, далекой от музыкальной культуры» [416. Оп.1. Д. 8. Л. 5 об.].

Последнее предписание в «Правилах приема» воспринимается как некоторое заблуждение или уступка определенным идеологическим установкам. Принимая в музыкальный техникум абитуриентов без всякой подготовки, приемная комиссия не могла ожидать от учащихся серьезных результатов в процессе дальнейшего обучения. Вместе с тем можно привести примеры, когда одаренные и способные к обучению личности, не имея профессиональной подготовки при поступлении, становились со временем широко известными музыкантами. Эти исключительные примеры, как известно, подтверждают общие правила.

Для приемных комиссий были изданы другие, дополнительные циркулярные документы: «Наказ местным приемным комиссиям» и «Принципиальные указания», которые представляли собой определенный регламент поведения членов комиссий и указывали на основные критерии отбора абитуриентов. В этих документах членам приемочной комиссии предлагалось «с момента формирования… самым решительным образом поставить себя вне каких-либо сторонних воздействий при приеме тех или иных лиц, а также сторонних соображений (материального, родственного и др. порядка)». В соответствии с этими документами единственным основным критерием должен был «служить классовый принцип» для массового отбора, прежде всего, рабоче-крестьянской молодежи. (Приложение № 28. Том 2. С. 52). В «указаниях» было четко прописано, что «привходящими (!), но существенными критериями должны быть знания и мыслительные навыки, обнаруженные на испытаниях, национальность (исключительное внимание к татарской молодежи и национальным меньшинствам), состояние здоровья и возраст, соответственно требуемым нормам» [416. Оп.1. Д. 2. Л. 45]. В этих циркулярах указывалось на допущенные ошибки предыдущего приема «злоупотребления в виде приема по протекции, «по знакомству», «по личному усмотрению», а также на слабо проводившуюся предварительную кампанию, в результате чего «в профшколы влилась в подавляющем проценте совершенно не та молодежь, которая была бы единственно ценна и необходима для Рабоче-Крестьянской Республики...» [416.

Оп. 1. Д. 2. Л. 43].

Срок обучения в техникуме равнялся 4 годам (с разрешения президиума техникума возможно было удлинение или сокращение срока пребывания в техникуме, в зависимости от индивидуальности учащегося). Учебная работа осуществлялась на основании типовых учебных планов и программ, утвержденных Государственным ученым советом (ГУСом) и акдемическим центром ТНКП (Татнаркомпрос) [416. Оп. 1. Д. 4. Л. 1 об.]. Учащиеся, выполнившие учебный план музыкального техникума, получали соответствующее удостоверение, выдаваемое Президиумом техникума. Лица, окончившие техникум, могли совершенствоваться в своей специальности, продолжая образование в высшем учебном заведении. Выпускники техникума, прошедшие установленную практическую стажировку, получали соответствующую квалификацию: преподавателя в музыкальной школе ступени, преподавателя в трудовой школе 1 и 2 ступени, дошкольного воспитателя, клубного инструктора, исполнителя (эстрадного, оперного, солиста инструменталиста, исполнителя в симфонических, оперных оркестрах) [416.

Оп. 1. Д. 4. Л. 5].

В техникуме учредили предметные комиссии, в ведении которых были:

разработка программ (на основе типовых), обсуждение методов преподавания, доклады преподавателей «о способах прохождения курсов и об их результатах»;

установление порядка контроля над выполнением учащимися учебного плана;

распределение курсовых дисциплин между преподавателями;

мотивированные заключения о кандидатах на преподавательские должности. Предметные комиссии собирались для обсуждения текущих дел не менее двух раз в месяц. К отбору педагогического состава относились критически, предъявляя высокие профессиональные требования. К преподаванию в техникуме кандидаты допускались только после того, как дадут «ряд пробных занятий» [416. Оп. 1. Д. 4.

Л. 4, 4 об].

Желая привлечь в стены музыкального техникума татарскую молодежь, в Восточном музыкальном техникуме открыли подготовительные татарские классы сроком обучения один или два года. Для работы с татарским контингентом в педагогический коллектив музтехникума пригласили талантливого преподавателя «коренной» национальности С. Х. Габаши, занимавшегося с учащимися музыкальной грамотой, сольфеджио и хоровым пением на татарском языке 67.

(Приложение № 25. Том 2. С.49). В 20-е гг. прошлого века в техникуме появились первые учащиеся-татары, среди них известные в будущем татарские композиторы, исполнители, ученые-музыковеды, педагоги – Н. Жиганов, Х. Булатова-Терегулова, З. Хабибуллин, М. Рахманкулова, И. Гумеров, Ф. Яруллин, в эти же годы в Восточный музыкальный техникум поступают учиться композиторы Ю. Виноградов, А. Ключарев – все они продолжили музыкальное образование в столичных консерваториях и в дальнейшем вернулись трудиться в музыкальные учреждения Казани.

При техникуме были открыты курсы общего музыкального образования для взрослых и музыкальная школа 1 ступени для детей [416. Оп. 1. Д. 4. Л. 1] (Приложение № 26. Том 2. С. 50). В «Уставе курсов общего музыкального образования для взрослых», действовавших на основании общего положения утвержденного Главпрофобром (24.06.1924), было записано, что продолжительность обучения на курсах 3 года (для лиц, музыкально одаренных и Султан Хасанович Габаши (1891 – 1942) получил домашнее музыкальное образование, его интерес к искусству воспитывался в кругу семьи – отец был большим любителем музыки и поддерживал музыкальные склонности сына, приобрел для него рояль и пригласил для занятий педагога Н. В. Соколову. В 1913 – 1915 гг. Габаши создает первые оригинальные композиции («Кукушка», «Вальс», «Пикник»), активно участвует в музыкально-культурной жизни татарского общества. Музыкальная одаренность С. Габаши ярко проявилась в работе над первой татарской оперой «Сания» (1925) в содружестве с комозиторами В. Виноградовым и Г. Альмухамедовым, дирижером А. А. Литвиновым. Композитор отдавал много сил делу организации татарского музыкально-педагогического образования в Казани и Арске [М. Н. Нигмедзянов. Султан Габяши / // Композиторы и музыковеды советского Татарстана.

Казань. Татар. кн. изд-во.1986. С. 39–44.].

имеющих некоторую подготовку, возможно 2 года) На 1 курс принимали лиц обоего пола в возрасте от 16 лет и старше, обладавших общими знаниями и подготовкой в объеме программы 1 ступени ЕТШ (единая трудовая школа, четырехлетка). Курсы существовали на средства, отпускаемые государством по сметам Наркомпроса и платы учащихся за обучение. Учебная работа осуществлялась на основании типового учебного плана и программ, разработанных Главпрофобром и увержденных Государственным ученым советом (ГУС). «Все поступающие на курсы общего музыкального образования должны были пройти специальные испытания «для установления наличия достаточных данных для профессиональной работы в области музыки» [416. Оп. 1. Д. 4. Л. 8].

На курсах осуществляли подготовку по специальностям: игра на фортепиано, игра на оркестровых инструментах, пение. Для окончания курсов необходимо было сдать зачеты по всем входящим в учебный план предметам. Учащиеся, выполнившие все требования учебного плана, получали удостоверения от Совета курсов по утвержденной Главпрофобром форме [416. Оп. 1. Д. 4. Л. 8].

Музыкальная школа 1 ступени при Восточном техникуме для детей ставила целью дать общемузыкальное образование, а также специальную подготовку для поступления желающих в музыкальный техникум. Музыкальная школа для детей состояла в ведении Татглавпрофобра. Принимали в школу детей от 8 до 15 лет.

Продолжительность обучения в музыкальной школе 1 ступени составляла 5 лет.

Учебная работа проводилась по типовым планам и программам, разработанным Главпрофобром и утвержденных ГУСом. В школе обучали детей по исполнительским специальностям – фортепиано, скрипка, виолончель, духовые инструменты. В Национальном архиве РТ представлены учебные программы по дисциплинам детской музыкальной школы 1 ступени за 1927 – 28 уч.г. Среди них представлены программы по ритмике68, слушанию музыки, музыкальной грамоте, Занятия ритмической гимнастикой были особенно популярны в 20 – 30-е годы прошлого века, ритмика преподавалась повсеместно. В Москве в 1919 – 1924 гг. работал институт музыкально-ритмического воспитания, созданный по инициативе А. В. Луначарского.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.