авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«В.П.Плосконосова ИЗМЕНЕНИЕ ОБЛИКА ПРАВЯЩЕЙ ЭЛИТЫ И СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОМ КОНТИНУУМЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Принципы справедливости в идеальном государстве Платона реализуются на основе преодоления раскола общества на богатых и бедных, ограничения частной собственности, установления предела бедности и богатству и обеспечения социальной стабильности. Он отмечал, что в существующих условиях в каждом государстве заключены два враждебных между собой государства: одно – бедняков, другое – богачей;

и в каждом из них опять-таки множество государств, они не являются чем-то единым. Платон предлагает отличить «геометрическое» равенство от «арифметического», «ибо для неравных равное стало бы неравным, если бы не соблюдалась надлежащая мера».

Выступая за умеренную имущественную дифференциацию, Платон предлагал распространять систему частной собственности лишь на класс производителей. В его проекте справедливость устройства власти достигается путем совмещения демократического принципа арифметического равенства (выбор по большинству голосов), аристократического принципа геометрического равенства (выбор по заслугам и достоинству) и принципа законности. В государстве правят лучшие и благородные должностные лица и органы власти, избираемые путем многоступенчатых выборов, которые обязаны соблюдать законы. Платон предлагает установление справедливых законов ради общего блага. Ибо там, где законы установлены в интересах нескольких человек, речь идет не о государственном устройстве, а только о внутренних распрях. По Платону, социальное движение имеет циклический характер и сопровождается сменой государственного устройства.

Аристократическому (идеальному) государству он противопоставляет другие его виды: тимократию, олигархию, демократию и тиранию, характеризующие последовательные фазы цикла деградации государственности из-за внутренних противоречий и злоупотреблений. В противоположность радикальному подходу Платона Аристотель (384–322 гг. до н.э.) заложил традиции построений умеренно-либеральных концепций организации власти и общества.

В его представлении социальное и государственное устройство общества основывается на естественно-природных началах, ибо человек «по природе своей существо политическое». Экономику, политику и право Аристотель тесно связывает с этикой.

Благоустроенное общество основывается на справедливости, он выделяет два ее вида: уравновешивающую и распределяющую.

Уравновешивающая справедливость исходит из принципов «арифметического равенства», которые позволяют регулировать отношения, связанные с возмещением ущерба, наказанием, осуществлением гражданско-правовых сделок и т.д.;

распределяющая справедливость позволяет реализовать принцип «геометрического равенства» и обеспечивает распределение благ по достоинству и заслугам отдельных граждан. Он отмечал, что ныне во всех государствах существует три класса: класс очень богатых, класс очень бедных, а также – средний класс;

последний для него наилучший. Ученый критиковал стремление Платона сделать государство чрезмерно единым, вместе с тем он считал важным установление справедливых отношений между частно-рыночными субъектами, поэтому Аристотель был занят решением практической проблемы выведения формул справедливого обмена и справедливой цены [14, с.155–156].

Аристотель отвергал как чрезмерное богатство (как результат использования противоестественного способа обогащения), так и чрезмерную бедность;

он осуждал хремастику как вид деятельности людей, позволяющий получать огромные прибыли в сфере обращения, рассматривал процент по займам как противоестественную форму дохода. Для него справедливое устройство экономики предполагает использование частно-рыночных и государственных регуляторов. Основными задачами государства являются предотвращение чрезмерного накопления имущества и чрезмерного обеднения. Выдающийся мыслитель указывал на необходимость деления земли на две части: на государственные и частные земельные владения.

По Аристотелю, формы государственной власти различаются не только количественно (один, немногие, большинство властвующих), но и качественно – в правильных формах правление подчинено достижению общего блага, в неправильных – личного блага. Он рассматривал политию как лучшую форму государства, которая соединяла в себе достоинства олигархии и демократии, позволяя доминировать среднему слою во властвовании и обеспечивать господство умеренных нравов и средний достаток свободным людям.

Потрясения в государстве ученый связывает с нарушением относительного равенства и политической справедливости. Разделяя представления Сократа и Платона о совпадении справедливого и законного, он разрабатывает концепцию естественного и условного (волеустановленного) права. Всякий закон, по Аристотелю, должен соответствовать справедливости и предполагает своего рода право;

отступление закона от права превращает его в средство насильственного подчинения граждан правящей элите вопреки праву.

В эпоху эллинизма происходит крушение полисной социальности.

Важнейшим признаком кризиса греческого полиса стало появление «младших тираний», которые вытесняли уже не олигархические и аристократические режимы правления элит, а демократии. Они становились переходной ступенью, ведущей к образованию империй [185, 186, 10]. Походы Александра Македонского приводят к объединению всех полюсов монархии и эллинизации Востока. С образованием крупномасштабных государственных образований обнаружились ограниченные возможности воздействия человека на социальный мир. Необходимость обоснования нового положения человека и идеалов свободы в огромном социальном пространстве, поиск путей духовного и социополитического обновления принципов связи власти и общества с атомических позиций находят свое выражение в учениях Эпикура и Полибия.

Эпикур (341–270 гг. до н.э) в соответствии с возросшим в эпоху эллинизма интересом к человеку придавал большое значение этическому учению для понимания проблем социального устройства, взаимосвязи человека и государства, власти и свободы. Высшим благом для него являлось наслаждение, которое состоит в удовлетворении естественных потребностей, достижении душевного равновесия, и тем самым счастья, и отличается от его вульгаризированных сибаритских интерпретаций. Он рассматривает появление власти и государства как следствия договора людей между собой об их общей пользе – взаимной безопасности, непричинения вреда друг другу. Развивая представления о справедливости, Эпикур рассматривал ее как договор о полезном;

применительно к каждому месту и времени возникает свое естественное представление о справедливости. Она реализуется через законы;

предпочтение им отдается умеренной демократии, при которой господство законов сочетается с максимально допустимой свободой.

С крушением обозримого античного полиса разрушается уверенность в его институтах и гражданской этике, опирающихся на нравственно-рационалистический подход, и предпринимаются попытки установить общемировой сверхчеловеческий абсолют, благодаря которому соединяется распадающийся социальный мир и в нем устанавливается порядок. Альтернативным эпикурейскому учению выступил стоицизм (основатель – Зенон (336–264 гг. до н.э.)), в котором исходя из пантеистического понимания бога складывается детерминистский, вплоть до фатализма, характер концепции миропонимания и этики. В стоической морали акцент делается на подчинение человека необходимости и судьбе. Между добром и злом, добродетелью и грехом у них существует категорическое различие, нет переходных состояний. В связи с этим стоическое понимание социального устройства и власти диаметрально отличается от эпикурейского;

государство является естественно-природным, а не договорным образованием. Это позволяет стоикам обосновывать космополитические представления о равенстве всех людей как граждан единого мирового государства (космополиса), которые подчиняются действию универсального и справедливого естественного закона. Универсальный подход сочетается у стоиков с игнорированием смысла и роли отдельных институтов общественной и политической жизни (семей, школ, судов, торговли, денег и т.д.).

Осуждая рабство как явление, они обращали внимание прежде всего на духовно-этические, а не социально-политические аспекты.

Переинтерпретируя стоическое понимание общего закона и судьбы, Полибий (210–123 гг. до н.э.) [147] связывает возникновение и эволюцию властных отношений с исторической судьбой как внутренней закономерности единого циклического общественного процесса. Кругооборот форм государственной власти (царская власть, тирания, аристократия, олигархия, демократия, охлократия) объясняется свойственной ориентацией каждой из форм правления лишь на какое-то одно начало. Для повышения устойчивости государства и подчинения правления общему благу он предлагает использовать смешанную модель государственного устройства с разделением полномочий трех властей. В Римском государстве ему видится наилучшее устройство, которое позволяет путем разделения власти консулов, сената и народа реализовать соответственно царское, аристократическое и демократическое начало, минимизировав злоупотребление властью.

Цивилизационная модель античного мира в наиболее чистом виде была представлена в Древней Греции и Римском государстве, конец республики и начало империи которого стал периодом его наибольшего расцвета. Культура и социальное устройство римского общества развивались в иных условиях, чем те, которые были несколько столетий назад в Греции. Для римлян характерным является желание обогатиться лучшим из того, с чем они сталкиваются, стремясь к мировому господству. Римские походы, направленные на территории как древних цивилизаций, так и варварских племен, способствуют формированию широких рамок для римского мышления. Институализация культурного и социального порядка в Древнем Риме происходила в условиях рационализации религиозно-мифологического мышления и напряженной борьбы между разными социальными силами – патрициями и плебеями, богатыми и бедными, оптиматами и популярами, свободными и рабами.

Процесс социального структурирования пошел на Западе в отличие от Востока по иному пути. Разложение соседских общин и образование Римского государства сопровождались более резким проявлением классовых различий, этому способствовало социокультурное своеобразие и широкое производительное применение труда рабов. Социальная структура была весьма неоднородна. В римском обществе выделялись рабы и рабовладельцы, патриций и плебей, свободные граждане и в разной степени несвободные – патроны и клиенты, аристократы и простолюдины, люмпен-пролетариат и т.д. Эволюция античного общества выражала процесс поиска в изменяющихся условиях путей и форм разрешения проблем полезности, справедливости и легитимности социального устройства. Тип обновления институционально-технологических систем античного общества определялся структурой властных отношений, особенностями формирования в нем напряженности и конфликтов, характером взаимодействия правящих сил с различными социальными слоями и группами. В структурной дифференциации и интеграции античного общества выражался сложный процесс сосуществования различных социальных укладов, разделения властных полномочий между людьми и их взаимодействия на основе поиска рациональных комбинаций типов и форм собственности.

Социальная стратификация античного общества складывалась под влиянием нового миропонимания и была связана с формированием более гибкого способа социального структурирования, распределения власти и прав собственности. В античный период у небольших государств-полисов существовала всеобщая воинская обязанность. Каждый служил за свой счет в том роде войск, который соответствовал его материальному положению.

В свою очередь только воин считался гражданином и приобретал право на земельный участок. В связи с этим в античном обществе часто осуществлялись реформы военно-экономического характера, учитывающие разделение всех граждан по имущественному признаку для несения военной службы. Так, по реформе Солона (594 г. до н.э.) в Афинах вводилось четыре разряда, по реформе Сервия Туллия в Риме (середина VI в. до н.э.) – шесть разрядов [3].

Трансформацию раннеримского строя военной демократии в республику определяла во многом борьба плебеев за справедливое уравнивание своего положения с патрициями. Начало переменам, занявшим целую эпоху (VI–III вв. до н.э.), положили реформы Сервия Туллия, в результате которых плебеи вошли в состав римского народа, разделившегося по имущественному признаку на пять разрядов, получили право участвовать в народном собрании и на долю в общественной собственности, но они не были уравнены с патрициями. Борьба плебеев за равноправие продолжалась более чем два столетия и завершилась устранением различий между ними и патрициями с юридической точки зрения. Выдающиеся лидеры движения плебеев братья Тиберий и Гай Гракха выступали за усиление демократических начал и ограничение власти аристократии, за конфискацию излишков земли и передачу их безземельным гражданам, а также предлагали другие меры, направленные на улучшение положения основной части римских граждан.

На культурные и социополитические представления противоборствующих сил римского общества заметное влияние оказали труды выдающихся мыслителей Греции, социально политический опыт и достижения. В своих социополитических построениях римские авторы опирались на учения об общем благе и справедливости древнегреческих мыслителей, о связи справедливости с законами и политикой, о формах государственной власти, о «смешанной» модели правления и т.д. Вместе с тем они значительно развили их с учетом условий римского общества.

Около 300 г. до н.э. в Древнем Риме юриспруденция начинает освобождаться от понтификов и превращаться в светскую. Для правопонимания древнеримских софистов характерным является разработка аксеологических проблем права. Правовые нормы являются для них конкретным преломлением и выражением справедливости (justitia) применительно к изменяющейся социальной реальности. Справедливость социального устройства несет в себе момент равенства, меры, эквивалентности (aegui), поэтому юридическая практика исходит из противопоставления aeguum jus (равного и справедливого права) и jis iniguum (праву, не соответствующему требованиям равной справедливости). То, что установлено вопреки смыслу права, не может обладать юридической силой. Благодаря творчеству юристов возник высокий уровень культуры римской юриспруденции. Они разрабатывали вопросы как публичного плана (полномочия властных органов и должностных лиц, граждан, институтов государственного и административного права), так и цивильного (собственности, семьи, договоров, завещаний, правовых анализов личности и т.д.).

Выдающийся римский мыслитель Цицерон (106–43 гг. до н.э.), исходя из идей предшественников, поднял на новую ступень теорию государственного устройства, стал у истоков идеи правового государства. Он рассматривал государство (respublica) как дело народа, но не являлся сторонником широко распространенного в то время представления о договорном его характере;

для него государство возникает не по произволу людей, а на основе божественного начала, всеобщего разума и справедливости, все люди подобны и равны друг другу как граждане всего мира, единого града.

Справедливое устройство общества, по Цицерону, предполагает соединение правового равенства граждан с наличием разных ступеней в общественном положении. Отвергая уродливые виды властвования (тирания одного лица, клики и толпы), Цицерон критиковал простые формы правления за их односторонность и неустойчивость, выступал за смешанную модель государственного устройства с равномерным распределением прав, обязанностей и полномочий, позволяющих согласовывать интересы и обеспечивать общий правопорядок для общего блага. Он считал, что присущая космическому порядку справедливость является основой естественного права, она воздает каждому свое и сохраняет равенство между ними. Законы должны воплощать справедливость и право;

соответствие и несоответствие законодательных актов естественной природе и праву являются критерием их справедливости и несправедливости. Цицерон разделяет частное и публичное право;

для него первое требование справедливости состоит в том, чтобы никто никому не вредил, если не будет на это спровоцирован несправедливостью, затем, чтобы все пользовались общей собственностью как общей, а частной – как частной. Он обращал внимание на то, что каждый гражданин не только не должен совершать несправедливые деяния, но и оказывать помощь несправедливо потерпевшим и трудиться для общего блага.

Под действие закона должны попадать все, следует устанавливать не только меру власти для магистратов, но и меру повиновения для граждан [186].

В Римской республике для кризисных ситуаций было предусмотрено введение диктатуры как экстраординарной формы магистратуры, которая использовалась в V–III вв. до н.э. в период перехода к крупномасштабным империям. В Риме она была временной формой правления (с законодательными ограничениями с 300 г. до н.э.) в условиях, когда коллегиальная власть, характерная для республики, обнаруживала свою низкую дееспособность и процедура её установления предусматривала одобрение народными собраниями (куриатных комиций) одного из консулов в качестве диктатора по рекомендации Сената, что предполагало наличие высокого уровня общественного согласия. В период кризиса и падения Римской республики происходит переход к иному институту диктатуры, с неограниченными сроками и законами. Он становится способом легимитизации власти, поддерживаемый с помощью военной силы. Как и «младшие тирании», в Греции институт диктатуры является формой перехода от замкнутой полисной системы к режимам правления, свойственным открытым имперским системам (принципам) [185, 186].

С экспансией Римской империи и с укреплением власти принцепсов и цезаризма возрастает кризис прежней полисной идеологии и полисных ценностей. В этих условиях римские стоики сконцентрировались на проблемах спасения личности и этических добродетелей космополитизма, основываясь на позициях фатализма и социально-политической пассивности. Сенека (3–65 гг.), Эпиктет (ок.

50–140 гг.), Марк Аврелий Антоний (121–180 гг.) и другие, отстаивая идеи равенства и свободы людей в этическом плане, акцентировали внимание на неспособности их изменить мировые отношения, которые устанавливаются «законом судьбы»;

порядок в мире утверждается на основе подчинения и соподчинения, и этому должны следовать люди в соответствии со своим долгом.

Общественное устройство в античный период приводило к появлению разнообразных проблем социальной зависимости и личной несвободы. Объем личной свободы в эпоху античности по сравнению с восточным обществом хотя и увеличился, однако имелись разнообразные формы ее ограничения. Дело состоит не только в общем ограничении личной свободы, налагавшей на свободного гражданина его связь с государством и родной общиной, к которой он был «прикреплен» и в которой он мог быть привлечен к несению личных и натуральных повинностей. Но возникала и иная социальная зависимость, в которой находилась большая часть населения от господствующих слоев общества, в том числе и зависимость клиентов от своих патронов. Клиенты не только в разные периоды, но и в одну и ту же эпоху составляли весьма пеструю массу.

Патроно-клиентистские отношения возникали между различными категориями населения. Разными были характер личной зависимости клиента от патрона и объем личной свободы клиента. На этой основе, например, сложился обычай завещать значительную долю имущества в пользу влиятельного лица, который в императорскую эпоху превратился почти в правило: завещать большую часть наследства в пользу императора, главным мотивом соблюдения такого правила являлась угроза, в противном случае, конфискация императором всего наследуемого имущества. Патрон выступал как покровитель зависимых от него клиентов и как их защитник, патронат становился и системой материальной зависимости клиентов от патрона, способствующей приобретению политического влияния.

Если в азиатских типах общества существовала потребность макромасштабного объединения усилий людей прежде всего для ведения ирригационного земледелия, то для античных обществ производственно-технологической необходимости подобного объединения не было. На Востоке общину консолидировала дисциплина ирригационного земледелия, что ограничивало возможности развития частного хозяйства в античном мире. В античном мире значительные результаты давал эффект простой кооперации и мотивации труда работника в собственном. Однако данный эффект, формирующийся на микроуровне, дополнялся и макроэффектом, возникающим в результате кооперации на основе разделения труда в масштабе общества и развития рыночных связей.

В античной экономике товарный сектор был хотя и ограниченным, но более значителен по сравнению с восточной, где он обслуживал преимущественно куплю-продажу предметов роскоши. В связи с этим в античном обществе возрастает макросоциальный эффект от кооперации на основе разделения труда в масштабе общества и развития рынка.

Полисная организация общества основывалась на античной форме собственности, соединившей в себе государственную и частную собственности. Полис как объединение граждан обладал правом верховной собственности на землю, в свою очередь, собственниками земли могли выступать лишь граждане полиса.

История развития римской земельной собственности является ярким примером как образования частной собственности, в том числе на землю, так и генезиса собственности Римского государства сначала в пределах общины, затем в пределах Италии, а позднее в завоеванных Римом вне Италии провинциях. Вместе с тем было бы упрощением рассматривать процесс трансформации в античный период властных отношений и собственности на ресурсы как одномерный процесс замещения устаревших патриархальных форм и частной формы. В античном обществе в результате взаимодействия и борьбы разных социальных сил происходило изменение структуры власти и состояния властного поля, формировалась система собственности и землепользования, ориентированная на прагматическое решение проблем справедливости социального устройства и его полезности, на улучшение общественного благосостояния, рациональное сочетание частных и общественных интересов с помощью многообразия и плюрализма форм собственности. Иерархическая структура власти в античном обществе основывалась на иерархической системе землевладения и землепользования, но эта система уже не была столь жесткой, как в восточном обществе.

В античном обществе наряду с типичными формами коллективной и государственной собственности в виде собственности populus Romanus на ager publicus и частной собственности римского гражданина существовали разнообразные переходные и смешанные формы. Общинно-государственная собственность в античном обществе отделена от частной собственности, этим оно радикально отличается от восточного общества. На раннем этапе античности государственная земельная собственность существует как бы в двойной форме. В позднюю эпоху частная собственность на землю освобождается от связывающих ее общинно-государственных пут, когда оккупированные римскими гражданами участки ager publicus превращаются в их свободную частную собственность ager privati.

Заключительным актом данного процесса стал аграрный закон 111 г.

до н.э., предоставивший право свободного распоряжения этими оккупированными участками земли (право отчуждения, залога, завещания).

В античном обществе значительную роль играла собственность самого государства на землю, рудники, рабов и другие объекты.

Античное государство использовало систему мер регулирования положения разных категорий населения, в том числе бедных и рабов.

Специфическими формами проявления коллективности было разделение между афинскими гражданами доходов от Лаврийских рудников и их вознаграждение за исполнение государственных обязанностей, выдача неимущим гражданам особого пособия, или «зрелищных денег», бесплатная раздача хлеба в Риме. На данной основе возникали сложные проблемы сочетания задач государственной поддержки неимущих и малоимущих граждан с задачами укрепления вооруженных сил, поощрения развития земледелия, торговли и ремесла. При этом даже в критические периоды истории античных государств их правящим элитам требовалось большего мужества и усилий, чтобы противостоять сильному стремлению граждан к непосредственному разделу государственных доходов, противодействовать сокращению «зрелищных денег» и т.д.

Античное общество основывалось не только на значительном расширении автономности личности, но и изменении способа организации власти между правящими и неправящими группами и взаимодействия людей на базе развития солидаристских отношений и повышения ответственности личности за устанавливаемый социальный порядок. Власть в античный период не только строится на принципах личной свободы граждан, но и на формировании каналов влияния на власть, элиту, распределение ресурсов и доходов государства. Для преодоления внутренних и внешних угроз и трудностей создавался институт прямого и непосредственного участия афинских и римских граждан в использовании общинно государственной собственности, а также в доходах, получаемых государством от эксплуатации объектов государственной собственности, рабов, чужестранцев, зависимых народов и общин.

Это обеспечивало правящей элите активную поддержку различными группами граждан, укрепляло солидаристские отношения и коллективное сознание в античных государствах-городах [191].

Римское право резко ограничивало право собственности как от владения, так и от внешних прав на чужую вещь. Утверждение правомочий частной собственности в античный период выражало сложный процесс взаимодействия частных, общественных и государственных интересов. Государственные меры иногда были связаны с ограничением права свободно распоряжаться частной собственностью, но часто в конечном счете они были направлены к лучшей защите интересов граждан. Даже такой сторонник частной собственности в Афинах, как Исократ, сопровождал ее защиту в IV в.

до н.э. оговорками об «общем пользовании» её для «всех нуждающихся из числа граждан». Грань между государственной и частной собственностью в античном обществе была весьма подвижной и изменялась на разных этапах его развития. Подвижен был и сам состав государственной и индивидуальной собственности.

Этому способствовали, с одной стороны, частые конфискации частной собственности в Афинах и Риме, завещание в пользу римских принцепсов и императоров, литургии и широкие раздачи античных богачей, с другой стороны, раздача императорами конфискованных у противников латифундий своим сторонникам, ассигнация участков государственных земель ветеранам и другим гражданам.

В античный период впервые в истории возникает система хозяйствования, которая, являясь многоукладной, основывалась на свободной деятельности экономических единиц разного размера.

Отсутствие уникальных природных условий и эффекта ирригационной сети компенсировалось, с одной стороны, заведомо большими возможностями развития товарных связей специализации и кооперации на основе некомандных, а частно-рыночных связей, с другой – большим вниманием к генерированию и использованию человеческой энергии, мотивационных ресурсов при работе на собственном наделе. Однако античное общество было таково, что рыночный сектор экономики не обладал возможностью к значительному расширению и неизбежно представлял собой относительно небольшую часть натурального по своей основе экономического пространства. В развитии античного общества все более обнаруживались социальные ограничители, определяющие пределы его динамики. Господствующий характер власти, правящих элит, парцелярная собственность на землю и раздробленное сельскохозяйственное производство порождало непреодолимые барьеры на пути углубления специализации и развития производительных сил. Дифференциация общества не дополнялась мощными конкурентными механизмами в экономике и политике, хотя их роль и стала больше.

Динамика социальных процессов античного общества во многом определялась структурированием характера власти элит и развитием отношений, складывающихся в основной отрасли народного хозяйства – в сельском хозяйстве, в котором на протяжении всей истории Римского государства большая часть продукции производилась крестьянскими наделами. Крестьянское землепользование основывалось либо на прикреплении земли в частной собственности, либо на аренде земли у государства или частных землевладельцев, либо на прекарном землевладении.

Большая часть земель в Италии и ее провинциях была собственностью государства, но находилась в фактическом владении оккупировавших ее крестьян, не имевших документального засвидетельствованного права на нее. Как отмечает В.И.Кузицин, «крестьянское хозяйство было мало связано с рыночными отношениями по своей внутренней основе. Крестьянский двор был обеспечен собственной рабочей силой…;

основные и несложные орудия труда делались самим владельцем или его соседями» [122, с.48–50]. В силу этих обстоятельств «крестьянский двор не был экономическим конкурентом рабовладельческой виллы или какому нибудь другому виду поместья, он напоминал «нейтральный газ» в сложной системе газов, существовал с другими компонентами, почти не вступая с ними в соединение» [122, с.45]. Крупные земельные хозяйства были в тот период не столько источником стремительного увеличения доходов аристократии, сколько средством надежного вложения капиталов. Ни одно гигантское состояние в те времена не было нажито в сельском хозяйстве [210]. Наибольшие доходы приносили ростовщичество, финансовые спекуляции, откуп налогов, т.е. кредитно-финансовая и торговые сферы. Римские правители стремились контролировать процессы распределения власти и изменения положения основных социальных слоев и групп.

Императоры, начиная с Августа, использовали разнообразные меры для поддержки мелкого производства (от введения пошлины на импортируемый хлеб и уменьшения размера раздаваемого продовольственного запаса до скупки земли и раздаче ее малоимущим при Нерве и представлении беспроцентных кредитов для приобретения земельных участков при Александре Севере).

Однако процесс разорения мелких землевладельцев продолжался, хотя и с разной скоростью и масштабами, обратной его стороной был процесс концентрации богатства и власти. Ограничениями роста крупных землевладений часто являлись демографические факторы, вызывающие раздел латифундии между наследниками.

В стратификационной структуре античного общества происходили значительные перемены в связи с социально экономическими изменениями. Ученые расходятся в определении пропорций между численностью свободного населения и рабов в период классической античности. Существует мнение, что во II–I вв.

до н.э. самым многочисленным классом римского общества были рабы, а труд свободных и полусвободных работников играл подчиненную роль [108, с.33]. Французский историк А.Валлон считал, что соотношение рабов и свободных людей в Италии во II–I вв. до н.э. составляло 1:1, т.е. было 50 % рабов и 50 % свободных людей. Однако более убедительной является позиция ученых, указывающих на то, что римское общество основывалось на труде свободного и полусвободного населения, а труд рабов не играл доминирующей роли. Американский историк У. Уестерман полагал, что соотношение между свободными и рабами составляло 1:2 (33 % рабов и 67 % свободных), близкие оценки приводит и немецкий историк Ю.Белох [108, с.33]. В античный период рабство не являлось господствующей формой отношений, на протяжении многих веков главной фигурой был свободный землепашец. Доля рабов в населении составляла: 2–7 % – в Египте во II в. до н.э.;

10–15 % – в Италии в III в. до н.э.;

25–33 % – в Италии в I–IV в. до н.э.;

3–10 % – в Китае в IV–I в. до н.э., лишь в Аттике в I–IV вв. она составляла в разное время 33– 66 % [35, с.54–55].

В период с I в. до н.э. по I в. н.э. рабовладельческие хозяйства выступали преимущественно в виде специализированного и работающего на рынок поместья среднего размера – виллы доходили до 200–300 югеров [123, с.154]. Работы римских авторов, в первую очередь Катона, Варрона и Колумеллы, свидетельствуют о значительном потенциале эффективности рабовладельческих вилл. В связи с этим Е.М.Штаерман считает, что «бытовавшая у нас раньше точка зрения на исконную несовместимость рабского труда с рациональным, интенсивным хозяйством не подтверждается фактами» [210, с.34]. Прогрессивные и регрессивные черты противоречиво сочетались в рабовладельческом хозяйстве. Хотя производительность труда индивидуального земледельца, работающего на своем небольшом наделе, превышала производительность труда раба в аналогичных условиях в 1,5–2 раза, однако в рабском хозяйстве товарного типа за счет кооперации и специализации могла достигаться, как свидетельствуют римские авторы, при рациональной организации и стимулировании труда, производительность в 3–4 раза выше средней.

Рабовладельческая вилла основывалась не только на эксплуатации рабов, но и привлечении свободных крестьян, численность последних часто была примерно равной числу рабов. В I в. до н.э. – в I в. н.э. в результате разорения мелких землевладельцев в сельском хозяйстве Рима возникают крупные основные единицы рабовладельческого землевладения, которые изменяют свою внутреннюю структуру на основе развития арендных отношений.

Этому способствовала и политика Римского государства, при которой государственные чиновники и военноначальники награждались крупными земельными участками. В латифундиях обеспечивалась более совершенная организация труда и производства по сравнению с традиционными виллами, что способствовало росту производительности. В них централизованное хозяйство сочеталось с децентрализованным арендным производством, позволяющим использовать личную заинтересованность арендаторов, денежные формы арендной оплаты усиливали рыночную ориентацию экономики и разделения труда. Росла внутрипоместная специализация, ремесленное производство приобретало в них все более распространенный характер. Латифундии подрывали условия, способствующие благополучию мелких землевладельцев и мелких вилл, а также уменьшали спрос на ремесленную продукцию.

Во время расцвета римского ремесла, который приходится на период II–I вв. до н.э., оно основывалось на труде свободных ремесленников, а также ремесленников-рабов, занятых в ремесленных эргастериях и в мастерских латифундий. Римское ремесло являлось сектором хозяйства, которое преимущественно было ориентировано на поставку продукции для высших слоев из-за бедности средних слоев. Низкий покупательный спрос основной части населения ставил социальные пределы производству, которое не могло выйти из состояния ремесла и подняться до ступени крупной промышленности.

Все это способствовало поглощению ремесленных мастерских латифундиями, формированию автаркически замкнутых хозяйств.

Римская торговля при всей ее развитости не могла перейти грань, определенную социоструктурным характером античного общества. Рабовладельческий тип хозяйства способствовал развитию частно-рыночных отношений до тех пор, пока не стал подрывать основы римского общества и хозяйства, непосредственно связанные со свободным производством. В Римском государстве роль внешней торговли была в определенном смысле более существенной, чем внутренней. Вместе с тем потоки продуктов земледелия и ремесла часто не являлись рыночными потоками. Значительную часть своих податей и налогов провинции выплачивали собственной продукцией.

Однако природно-климатические различия способствовали сельскохозяйственной специализации и рыночному обмену.

В позднеримский период экономическая и социально политическая структура римского общества претерпела качественные изменения. Основные направления этих изменений связаны с перераспределением власти в пользу правящих элит с унификацией форм социальной зависимости, понижением степени свободы граждан и заменой рабства более мягкой формой зависимости на основе распространения разных видов колоната и вольноотпущеничества, активного прикрепления работника к земле.

Это было ответом элит на сокращение притока рабов, увеличение роста их стоимости в связи с повышением производительности труда и уменьшением их предложения, необходимостью предотвращения запустения земель в провинциях и в самой Италии. Одновременно с этим наблюдалась тенденция роста крупных форм землевладения, сокращения сферы частно-рыночных отношений и усиления хозяйственной замкнутости. Экономический прогресс был куплен ценою закрепощения свободных граждан.

В Римской империи, начиная со II в. н.э., происходят радикальные социально-экономические изменения, крупномасштабное прикрепление сельского населения к земле, широкое распространение колоната на имперских и частных землевладениях. Колонат был специфическим институтом, по всей совокупности своих характеристик он не дополнял рабовладельческие порядки, а представлял собой непосредственный процесс феодализации римского общества [163, с.24]. На основе развития колоната происходило сближение рабов и свободных людей в ходе формирования единого класса, зависимого от имущих классов населения. Как отмечали многие авторы, колонат имеет древние корни и существовал не только во времена ранней Римской империи, но и даже на начальных этапах Республики. Однако масштабы, роль и формы проявления данной модели властных отношений претерпели радикальные перемены. Колонат возник на основе трансформации властных отношений путем превращения жесткой формы личной зависимости рабов в более мягкую, переходам к разным формам личной зависимости бывших свободных мелких собственников и арендаторов, а также захваченных в плен, покоренных и посаженных на землю варваров.

Римские колоны вначале были обычными арендаторами, заключившими арендный договор с собственником земли или обрабатывающими оккупированный участок без особого договора на условиях, выработанных практикой и закрепленных в традициях. В римских провинциях колоны являлись особенно пестрой массой с различным объемом прав на землепользование. Так, в Африке колон, захвативший земельный участок и ежегодно его обрабатывающий, становился пожизненным его пользователем, а если он засаживал участок многолетними растениями (фруктовыми, оливковыми и пр.), то превращался в наследственного его владельца. Положение таких колонов было весьма противоречиво, если учесть, что между ними и собственником провинциальной земли (государством, императором) находился крупный арендатор-откупщик (conductor). Такой колон оккупант соединял в себе и субарендатора – итальянского типа восточного государственного крестьянина – и наследственного владельца своей парцеллы.

Государство активно участвовало в регулировании процесса трансформации властных отношений и землепользования. Оно вначале ввело порядок принудительного возвращения беглых колонов, затем запретило продавать землю без колонов и колонов без земли. Колоны становились «рабами самой земли», с неразделенной частью прав собственности на нее. Преемник диаметрально противоположных классов свободных землевладельцев и рабов явился одновременно и предшественником средневековых крепостных. К III в. н.э. эволюция социоэкономических и политических структур и господствующих духовно-нравственных представлений приводит к новым формам землепользования и изменению социальной структуры на основе унификации и расширения форм зависимости непосредственных производителей от имущих элитных классов. Колоны из свободных граждан, имевшие свободу передвижения и свободу заключения контрактов с землевладельцами, с течением времени утрачивают эти свободы, их законодательно прикрепляют к наделам, и они переходят от одного собственника к другому вместе с наделами [163].

История свидетельствует о поразительных сходствах системы землепользования, возникающих на государственных землях на Западе и Востоке, положении колонов и царских земледельцев.

Например, как в Риме, так и в Сирии государственные земли считались собственностью главы государства, крестьяне в Сирии и арендаторы римских земель платили ренту в казну;

крестьяне, обрабатывающие государственные земли на основе зависимой аренды, прикреплялись к ним и могли покинуть их лишь для обработки целинных или запустевших земель. Имеются разные версии относительно того, как возникла в Римском государстве экстерриториальность царских земель и зависимость колонов в результате заимствования с Востока или помимо него. Но это не меняет особой значимости колоната для эволюции античного общества и его превращения в феодальное.

Эволюция колоната, которая сопровождалась изменением объема личных свобод непосредственных производителей, приводила к смене форм поземельных повинностей. Если свободные в экономическом и правовом отношениях арендаторы - колоны во II в.

н.э. вносили фиксированную арендную плату, зависящую от качества и количества земли, то к концу века большое распространение получил денежный оброк. В дальнейшем широко утверждается барщина (IV–V вв.). В связи с этим появляются управляющие поместьями (conductores), которые контролируют сбор налогов и обработку барщины. Императорские колоны имели большой объем личных привилегий по сравнению с колонами, работающими на частных землях. Они получали налоговые льготы, а те, за кем был закреплен значительный участок земли (более 25 югеров), имели статус свободных граждан. Прикрепление колона к земле достаточно широко происходило вначале на государственных землях в период расцвета экономического могущества, оно в это время способствовало их подъему, росту товарного обращения и разделению труда, так как препятствовало запустению угодий;

в определенной степени в нем были заинтересованы и колоны, у которых при разумной налоговой политике были стимулы рационального хозяйствования и появлялась гарантия от потери земельного надела.

Кризис античного общества, его разложение одновременно было и процессом его феодализации. В положении класса зависимых и несвободных людей в лице колонов и средневековых крепостных имеется существенное сходство. Крепостной крестьянин, как колон, имел право землепользования на закрепленном наделе, но не был земельным собственником. Он не обладал личной свободой и был прикреплен к земле. Кроме того, согласно 142 параграфу Эдикта Теодориха, колона, как и крепостного, можно было продавать и дарить без земли. Колон в отличие от крепостного обладал ограниченной правоспособностью, однако эти ограничения часто носили иллюзорный характер. Колонат породил крепостные отношения, а прекарий стал основой феодального бенефиция [163, с.178–179].

С натурализацией производства разрушались хозяйственные связи, утрачивалась взаимозависимость отдельных хозяйств и повышалась их замкнутость. Развитие данных процессов выступило важнейшей причиной и основанием политической дезинтеграции, усилением центробежных тенденций в государстве. В данных условиях подрывалась власть императоров, которые теряли экономические ресурсы управления провинциями, претендовавшими на все большую свободу и независимость. Государство раскалывалось на части, кризис властных структур углублялся, отдельные провинции стали сами выбирать себе правителей, государственные должности часто занимали случайные люди, воспользовавшиеся поддержкой преторианцев или солдат. Как свидетельствует античная история, государственная власть в Древней Греции и Древнем Риме играла исключительно большую роль. Именно во многом благодаря политическим факторам возникла высокоразвитая экономика в период правления первых императоров. Ослабление государства и снижение его роли в хозяйственной жизни неизбежно способствовало ускорению процессов, разрушающих хозяйственную структуру античного общества и, в свою очередь, усиливало центробежные тенденции в государстве. Примечательно, что период неудачных попыток Диоклетиана, связанных с объединением империи, был и периодом наибольшего расцвета латифундийского хозяйства.

В рамках Римской империи появляется в начале нашей эры и утверждается на основе христианства как мировой религии новая парадигма понимания мира и его благоустройства. Ранние христиане выступили с идеей социальной справедливости, равенства и свободы, проповедовали принципы естественно-правовой справедливости – воздаяния равным за равное, всеобщей обязанности трудиться и вознаграждения каждого по своему труду. Многие из них клеймили порядки Римской империи, правящую элиту, нечестно разбогатевших, осуждали деление людей на свободных и рабов, богатых и бедных, отвергали частную собственность и передавали свое имущество в распоряжение религиозных общин.

Попытки изменения социальной реальности в соответствии с принципами христианства приводят к его эволюции, возникает официальное вероучение, церковь акцентирует внимание на божественной природе власти и важности обеспечения покорности властям, правящим силам, осуждала сопротивление насилию и боролась с ересью. Постепенно складывается союз церкви с государственной властью, полулегальное положение христианства во II в. сменяется официальным его признанием в 311 г. в качестве равноправной религии Римской империи, а в 324 г. христианство становится государственной религией.

Видный представитель христианской церкви и западной патристики Аврелий Августин (354–430 гг.) одним из первых предложил развернутую христианско-теологическую концепцию миропонимания в контексте небесного и земного града. Им критикуется с позиций божественного порядка земной порядок как следствие греховности природы человека, существующие в нем отношения господства и рабства, подчинения и повиновения. Он полагает, что добро и справедливость в конечном счете должны возобладать;

моральные и религиозные обязанности являются главными для правящих структур, если в государстве игнорируется право как воплощение справедливости, то оно становится гибнущим.

Однако в позднеримский период не был выработан удовлетворительный институциональный проект благоустройства общества и организации властных структур на основе переинтерпретации принципов справедливости и легитимности в соответствии с назревшими проблемами и вызовами времени.

В условиях греческой демократии и Римской республики в силу присущих институциональных ограничений культурные ориентации не приводили к институциональным формам, позитивно ориентированным на новации. Ограниченность преобразовательного потенциала Греции и Рима была связана с автономностью разных компонентов макросоциального порядка, неразвитостью демократических институтов и социальной поляризацией. Влияние этого фактора усиливалось низким уровнем разделения труда и структурной дифференциации, поэтому нововведения осуществлялись локально. Переосмысление культурно-религиозных проектов сопровождается сохранением пропасти между нормативной и инструментальной рациональностью.

Синтез властной системы на Востоке, сложившийся на базе иерархической пирамиды правления и использования корпоративных форм самоорганизации, позволял путем согласования интересов разных слоев общества адаптироваться к изменяющемуся миру, осуществляя новации в таких формах, которые не вызывали серьезных катаклизмов. Сложившуюся на данной основе модель развития называют обычно консервативной, но она позволяла на протяжении всей аграрной эпохи вплоть до начала промышленной революции обеспечивать в ведущих странах Востока уровень развития производительных сил и благосостояния населения не ниже, чем в ведущих странах Европы. По мнению В.А.Мельянцева, ханьский Китай к началу нашей эры по уровню развития, возможно, не отставал, а даже несколько опережал Римскую империю эпохи раннего Принципата. В.А.Мельянцев определяет доход на душу населения в это время в Китае в размере 340–440, а в Риме 300– международных долларов [145, с.69]. Восточный тип макросамоорганизации создавал условия и образ жизни, которые во многом удовлетворяли запросы широких слоев населения, что способствовало формированию достаточно мощных мотивов его воспроизводства. Так, более чем тысячелетняя эпоха эллинизма, романизации и христинизации Ближнего Востока (IV в.до н.э. – VII в.н.э.) привела к формированию производственно-экономического, социально-политического и цивилизационно-культурного симбиоза, оказавшегося удивительно непрочным.

Утвердившийся дихотомный подход к рассмотрению цивилизаций, основанный на исключении и противопоставлении их отдельных признаков, не принимает во внимание внутреннего многообразия макросоциальных ценностей и противоречивости движущих сил. Хотя нельзя не учитывать и того обстоятельства, что противоположные характеристики в разных цивилизациях находятся в различных соединениях, что и определяет своеобразие сочетания общего и индивидуального блага, принципов справедливости легитимности.

С развитием ранних цивилизаций их преобразовательный потенциал складывался под определяющим влиянием комбинаций культурно-смысловых кодов, способа мышления и чувствования, присущего людям данных цивилизаций и проявляющихся в конкретно-исторической ситуации в формировании социотехнологических комплексов. При этом решающее значение имела относительная открытость разных систем кодов, их отношение к институциональному порядку. Культурные коды «доосевых»

цивилизаций формировались исходя из представлений о низкой степени напряженности между социальным и космическим порядками. Акцент делался на потустороннее решение данной проблемы даже тогда, когда признание наличия такой проблемы являлось ключевым принципом религиозной модели. В связи с этим базовые условия жизни людей рассматривались как раз и навсегда установленные и предполагающие широкое использование аскриптивных и ритуальных связей. Низкий уровень разработанности социоантропологических проблем устанавливал мощные барьеры социокультурным изменениям, затрудняя выделение важнейших аспектов социального порядка и поиск более лучших путей адаптации людей к окружающему миру.


В эпоху «осевого» времени происходит смена мировоззренческой парадигмы, переход к новому уровню разработки проблем человеческого существования, формируются универсалистские культурные ориентации, характерные в той или иной степени всем великим цивилизациям. Во-первых, возникает осознание напряженности между космическим (религиозным) и мирским порядками, необходимостью установления некоторого соответствия между ними;

во-вторых, появляется признание потребности преодоления данной напряженности путем изменения социальных практик;

в-третьих, новое понимание соотношений между космическим и мирским порядками подчеркивает необходимость соизмерения социального порядка и его институциональных форм с трансцендентной моделью, где власти несут ответственность перед представителями трансцендентного порядка. В связи с этим мифологическое время уступает религиозно рационалистическому чувству времени.

На основе нового типа миропонимания формируются две противоположные тенденции. Во-первых, правящие силы ведут поиск путей обеспечения благополучия государства, основывая властно регуляционные функции на новой парадигме и вместе с тем стремятся укрепить свои позиции в обществе путем контролирования и монополизации символики нового космического порядка. Во-вторых, переход от прежних принципов устройства социума к новым происходит под давлением широких масс, более активно отстаивающих свои интересы, часто вопреки притязаниям правящих элит.

Открытость культурных и социетальных кодов – важный фактор жизнеспособности ранних государств и их преобразовательных возможностей. Своеобразие культурных кодов, предполагающих разные подходы к разрешению проблем человеческого существования, выбор того или иного пути соединения посюсторонних и потусторонних порядков, влияют как на особенности распределения власти в разных сферах общества и социальную стратификацию, так и на механизм институализации и границы социальных изменений. Экономические условия, политическая структура и культурно-ценностные ориентации населения создавали непреодолимые барьеры на пути социокультурного развития античности и восточного обществ, лишая их огромных импульсов внутренней эволюции, которые потенциально возникали на основе концептуальной революции «осевого времени».

1.3. Изменение облика правящих элит Средневековья и социодинамика Генезис феодального общества и власти правящих элит происходил в условиях значительно более низкого общего культурно образовательного уровня большей части населения по сравнению с античностью и в разных регионах имел свои особенности как по содержанию, так и по форме, и скорости осуществления. В Европе этот процесс включал в себя четыре важнейшие фазы эволюции феодальной государственности: раннефеодальную монархию, вассально-ленную монархию, сословно-представительную монархию, абсолютную монархию. Вместе с тем в силу национально исторических особенностей не все европейские страны прошли одновременно и в полном объеме все данные фазы.

Реальность и вымысел составляют единую ткань социального бытия феодальных обществ. Религиозно-магическое миропонимание во взаимосвязи с рационально-рассудочным определяло ход истории, было его движущей силой. Волны мифов часто приводятся в движение не элитой, а обществом, возникает давление на власть, которая становилась зависимой от них. Культурные программы архаического типа, свойственные догосударственным мирам, оказывались значимыми и даже господствующими в культуре большого общества, государства в целом.

Ядром мировоззрения средневекового общества в Европе, стержнем его культуры являлась христианская религия, которая господствовала в сфере духовной жизни и во многом определяла своеобразие социокультурной динамики. Социальные науки являлись лишь отраслями богословия.

На протяжении всего Средневековья происходила напряженная борьба между светской и духовной властью за главенствующие позиции в обществе. При этом представители разных взглядов на их роль в общественной жизни обычно в целом разделяли принципы христианского вероучения и использовали схоластические приемы доказательства, обращаясь к текстам священного Писания. В дискуссиях схоластов хотя и преобладала религиозная догматика, но значительное внимание уделялось и построению логически обоснованных конструкций, что способствовало формированию предпосылок перехода к рационалистической форме мышления.

Вместе с тем в средневековой Западной Европе получили развитие применительно к новым социальным условиям ряд идей античности.

Так, были выдвинуты положения о государстве как о своеобразном организме, его правильных и неправильных формах и их кругообороте, единственном праве как норме, складывающейся исходя из природы вещей, значимости закона для устойчивого развития государства и др.

В поздней Римской империи процесс развития общества подходил к важнейшему переломному моменту – переходу к социальной организации нового типа, в рамках которой формируются экономические, политические и культурные основания для широкомасштабного распространения частно-рыночных отношений и сословно-классовой стратификации общества. Варварские завоевания внесли значительные изменения в экономические и социально политические формы процесса трансформации античного общества.

Из греческой, римской и иудео-христианского культурного наследия, соединившегося с многочисленными этноплеменными традициями, и возникли европейские цивилизации. В них сложилось переплетение конкурирующих культурных ориентаций и многообразие структурных образований в результате сложного процесса взаимодействия и борьбы разных макросоциальных групп, правящих и оппозиционных сил.

Период становления феодального общества в V–XI вв.

характеризуется разными направлениями социоэкономической эволюции, формирование которых определялось своеобразием взаимодействия римской и варварской культур. Варварские нашествия, вызвавшие разрушения крупных городов, сделали нежизнеспособными все хозяйственные структуры, основанные на широком разделении труда и привели к натурализации производства как экономического базиса феодализма, но они не уничтожили культурные коды античности, хотя и модифицировали их. Как свидетельствует история, чем сильнее испытали на себе те или иные регионы влияние римской культуры, тем полнее, как правило, реализовались основные формы, свойственные социальной организации позднеримской империи, что определяло характер и темпы становления феодализма. Так, в силу указанных обстоятельств и под влиянием благоприятных природно-географических условий в VII–VIII вв. центрами Возрождения становятся Италия, Испания и Южная Галия;

напротив, на территориях Германии, Британии и Галии, которые входили в состав Римской империи, на протяжении лишь двухсот-трехсот лет восстанавливались доримские порядки с повышенной степенью натурализации экономики.

Вопреки упрощенному представлению о развитии человеческой цивилизации как линейном поступательном процессе, в рамках которого происходят гуманизация социума и преодоление отчуждения человека от власти, переход от античного общества к феодальному в Европе сопровождался утратой личной свободы большей части населения, оказавшегося в крепостной зависимости и даже сохранившего в существенных размерах рабство.

Генезис европейского феодализма в период Средневековья неизбежно обусловлен синтезом римской и варварской культур, однако роль последней не следует абсолютизировать. Не отрицая роли и значения варварских общин в образовании феодального общества в Европе, нельзя не видеть сходства его социальной структуры и структуры позднеримского общества. Преемственность данных обществ связана во многом с тем, что колоны, ставшие средневековыми крепостными, являлись основными производителями при феодализме. Так, во второй половине XI в. согласно переписи населения Англии, расположенной достаточно далеко от Рима, реальные собственники составляли 3,3 %, свободные крестьяне – 7, %, рабы – 8,4 %, крепостные – 80,7 %, последних по своему положению можно приравнять к колонам [66, с.205]. Вопреки идеалистическим трактовкам феодального общества, в средневековой Европе существовало рабство, которое сохранялось в основных европейских государствах до XV в., последние сделки по купле продаже рабов зафиксированы в Генуе в 1677 г. В США рабство было ликвидировано лишь в XIX в. в результате гражданских войн между Севером и Югом. В раннем Средневековье доля свободных крестьян была небольшой, часто использовали жестокие формы феодальной зависимости, до XI в. в Европе сохранялись нормы римского права.

Так, в Италии по своему правовому положению сервы почти не отличались от положения римских рабов, во Франции в XIII в.

некоторые крепостные были так подчинены своим сеньорам, что эти сеньоры могли распоряжаться всем их имуществом, имели над ними право жизни и смерти, могли держать их в заключении по своей воле – за вину или без вины – и никому за них не были ответственны, кроме как самому Богу [101, с.126,129]. Тяжелое положение крепостного крестьянина не может рассматриваться как смягченное рабство, так как крестьянин обладал определенной хозяйственной свободой и собственностью.

В феодальной системе Запада сложным образом соединялись варварские традиции не только с позднеримским строем, но и с восточной моделью организации власти и землепользования. В феодальный период земля закрепляется за государством и в связи с этим формируется иерархическая система политической и экономической власти, возникает сословная стратификация. В условиях консолидации власти и собственности обладание землей предполагает и обладание той или иной политической властью, тем или иным объектом власти над зависимым населением. Вместе с тем владение землей феодалом налагает на него, в свою очередь, необходимость выполнения ряда государственных обязанностей – несение военной, придворной или иной службы. Феодально сословная иерархия является одновременно и земельной, и личной иерархией, связанной с личной зависимостью нижестоящих членов феодальной лестницы от вышестоящих. Отношения господства подчинения, личная зависимость пронизывают все слои общества и не только крепостных;


но феодалы тоже не обладают полной личной свободой. В этом определенная схожесть феодального общества с восточным.

Пребывающее на низших ступенях социальной иерархии крестьянство образует особый человеческий тип и образ жизни, является социальным основанием власти и общества и постоянным источником пополнения всех его слоёв. В социовременном пространстве имеется огромное многообразие его ликов, вместе с тем крестьянство является выражением особого социального генотипа.

Отсутствие умения у крестьянства широко использовать практично абстрактные схемы приводит к фрагментации социума, утверждению социальных связей локально-личностного типа. Ритуальность крестьянской культуры отражает высокую связь с природными циклами, нарушение которых создает угрозы ритмам жизни крестьянского сообщества;

жизнь на границе природы и общества определяется представлениями о «времени-круге» и регулируется традициями, обычаями, обычным правом. Складывающиеся на основе религиозных установок в условиях локальности агрокультуры и культурных традиций макросоциальные связи и макроинституты власти становятся внешними (трансцендентальными) по отношению к малым сообществам.

Крестьяне вырабатывают особые способы совместного существования, которые помогают снижать неопределённость и риск социотехнологических условий, зависимость от капризов погоды и своеволия властей. В связи с этим формируется множественная сложная связь, базирующаяся на личном доверии, общинном землепользовании и взаимопомощи, разделении труда и подозрительно-отчужденном отношении к посторонним лицам, культивируются представления об общем благе, социальной справедливости, которые исходят из этики выживания, из стремления поддерживать и воспроизводить партикуляристско-традиционные условия жизни. Эти представления не предполагают утверждения тотального эгалитаризма, не исключают наличия состязательности, индивидуальных различий в доходах и потреблении. «Здесь культивируются ценности и равенства не столько в смысле переделения всего и вся, но в смысле права каждого на существование, на жизнь. Не радикальная уравнительность, но взгляд, согласно которому все имеют право на жизнь на основе наличных деревенских ресурсов. Бунты происходят не от того, что много отнимают, но потому, что мало остается. Крестьянское равенство легко становится объектом критики, в особенности критики либерального толка. Но не лучше ли воспринимать его как нечто исторически величественное? Не этот ли идеал воспроизводится в современном экологическом мировоззрении, утверждающем право каждого на жизнь в пределах имеющихся ресурсов?» [117, с.57–58].

Включенность крестьян в общину позволяла снижать уровень социального риска и повышать устойчивость социальной иерархии, определяя дуальность их положения: автономность и зависимость от общины. Балансирование на грани экстремальности приводило к появлению особого типа рационального поведения, сочетающего в себе не только стремление получить текущие выгоды, но и долговременные. Решению экстремальных проблем способствует институт обмена на основе дара [150]. Данный обмен исходит не из получения сиюминутной выгоды и из равенства трудовых затрат, а предполагает обязательное получение ответного дара в аналогичной ситуации с учетом статусно-деятельностных возможностей и различий. Такого рода взаимообмен основан на стремлении выжить, соединяя общее и частное блага, уравнивая социальные издержки и страдания;

на представлениях о чести и достоинстве, удовольствии от совместной жизни и общественном признании заслуг. Вместе с тем было бы упрощением рассматривать деятельность крестьян как лишённую экономической рациональности, поскольку крестьянское хозяйство является натурально-рыночным и крестьяне участвуют в общественном разделении труда, применяя соответствующие абстракции (деньги, цены, полезность и т.д.).

Личный опыт социальных связей из крестьянских сообществ переносится на противоположный полюс социума – власть, правящие круги также строят свои отношения на личностных связях. На основе личной зависимости осуществляются властные прерогативы элиты над крестьянами. Разные слои общества, занимая неодинаковое положение в социальном пространстве и обладая различным социальным капиталом, выполняют разные социальные функции. В средневековом обществе происхождение и личные достоинства, а не богатство позволяли доминировать в обществе, богатство приобреталось через власть над лично зависимыми людьми – вассалами и крестьянами. Средневековое общество является не только обществом личной связи, но и личной зависимости. Власть подчиняет, но и защищает, и покровительствует подданным.

Правящая элита создает стили публичной жизни. Патернализм, используемый властью, является выражением ответственности власти перед народом и средством легимитизации.

В крестьянских сообществах социальные практики как бы кодифицированы, коды их поведения существуют долгое время и обычно не фиксируются в письменной форме. Медленность социальных изменений приводит к тому, что социальный выбор новаций рассматривается как решение, продиктованное сверхъестественными, божественными силами. В противоположность этому символические коды и нормы поведения высших слоёв общества более динамичны, они часто письменно фиксируются.

Правящие группы стремятся отличиться не только от непривилегированных слоев, но маркировать свои отличия от прежних поколений. Стремление элиты удержать властные позиции в сложном и изменяющемся мире способствует тому, что социальный самоконтроль осуществляется с большей вероятностью в высших сословиях, уменьшая амплитуду эмоциональных колебаний и способ их выражения. Именно правящие слои сделали целый ряд непреднамеренных социальных изобретений, изменивших облик Средневековья.

Выполнение властных функций в течение целого поколения формировало привычку к ответственности, сдержанности, уверенности в себе, правдивости и справедливости для завоевания авторитета и поддержки подданных. Социальные новации, нормы и стандарты в средневековом обществе обычно на первых порах распространялись вширь, охватывая высшие слои общества, а затем низшие слои;

социально одобряемые формы постепенно складывались на добровольной основе. Таким образом, возникают волновые колебания в области нравов и традиций. В результате волн колонизации высшие слои вовлекают низшие в свою культурную среду, которые её копируют. Впоследствии возникает волна эмансипации, при которой изменяется баланс власти, возрастает социальная значимость низших слоёв и усиливается зависимость от них высших слоёв, элиты.

Люди, пребывающие на низших ступенях социальной лестницы, не в силах изменить социальные правила, установленные правящей элитой. Долготерпение и готовность к повиновению обычно видятся как главнейшие черты их поведения. Однако повседневное их сопротивление властям, тактика молчаливой и терпеливой борьбы за своё существование позволяют низшим слоям избежать прямого столкновения с правящими структурами, используя общественное мнение и признаваемые всеми институциональные нормы. Эта тактика часто оказывает более мощное влияние на решения властей, чем восстания и мессианские движения. На этой основе возникают и непреднамеренные заранее правящей элитой социальные изобретения.

Внутрисословная стратификация была характерна не только для представителей правящего слоя, но для всех слоев феодального общества. Духовенство охраняло свои привилегии и наследственный статус не менее ревностно (высокие и прибыльные церковные должности зачастую замещались членами одних и тех же семейств, кланов, потомков которых готовили к духовной карьере).

«Генеалогический фактор» играл важную роль и в жизни городского сословия, особенно его верхушки – патрициата, власть которого приобрела характер наследственной… В среде средневекового купечества и ремесленничества… благородство происхождения определялось статусом свободного человека, членством в цехе или гильдии, размерами состояния. Не чуждо было понятие благородства и средневековому крестьянству, для которого критериями были имущественный и социальный статус, авторитет в общине, наследственное отправление должностей в общинном управлении и т.д.» [90, с.7–8].

Культурные традиции античности, основанные на понимании человека как самостоятельной личности в отношении к разным порядкам мира и ответственностью перед ними, способствуют формированию в европейских цивилизациях установок на активное отношение к социальной реальности и окружающему миру, автономного участия разных социальных групп и слоев в процессе социального конструирования, хотя при этом государство и церковь, выступающие посредниками в данном процессе, существенно ограничивали возможности реализации преобразовательного потенциала социально активных сил. Культурное своеобразие и разнородность европейских обществ привели к разным представлениям о способах разрешения проблемы противостояния между трансцендентным и мирским порядками: от посюсторонней ориентации активности в экономической и политической деятельности до потусторонне-ориентированной активности.

Комплекс культурных ориентаций в европейских цивилизациях оказался связанным со специфическим типом организационно структурного плюрализма, который существенно отличался от византийского типа, хотя и имелись многие сходные черты культурных моделей. Европейский плюрализм характеризовался динамичной стратификационной структурой. Между социальными группами происходила настоящая борьба за положение в социальном и культурном порядках, осуществление важнейших социальных функций (экономических, политических и культурных);

четкого разделения функций не существовало.

В отличие от этакратических империй феодальным системам Запада была свойственна сложная иерархия, которая не могла формировать унифицированно-жесткого порядка. Здесь появилось множество центров и подцентров власти, каждый из которых обладал своеобразными политическими, экономическими и культурными ориентациями. В данной модели не возникал монопольный центр власти, занимающий абсолютно господствующее положение. Хотя центры власти и отличались по своему положению, но каждый из локальных центров сохранял определенную самостоятельность в распоряжении местными ресурсами и имел каналы влияния на более высокие центры власти. Центры власти объединяли структурные связи, политические, экономические и культурные ориентации.

Кроме того, Западной Европе была свойственна высокая степень приверженности и правящих элит, и периферии к общим идеалам и целям. Центр требовал поддержки своей политики от периферии, а иерархия оказывала влияние на характер полномочий и структуру центра.

Понимание свойственного европейскому феодализму плюралистической природы противоречивого соединения факторов покровительства со стороны правителей и конкуренции определяет новые подходы к истории как развития, так и преодоления основ феодальной системы и создает возможность вскрыть истинные причины буржуазных революций и по-новому оценить истоки капиталистических порядков, считающиеся отрицанием феодальных, но являющиеся таковыми едва ли не в меньшей степени, чем сами феодальные порядки по отношению к основам античности.

Генезис европейского феодализма выражает сложившийся на основе культурного плюрализма процесс взаимодействия и борьбы макросоциальных сил за доступ к инструментам и ресурсам политического, экономического и культурного порядков, которые проявляют-ся в изменении структуры земельной собственности, форм и объема правомочий землепользователей, эволюции феодальной собственности, начиная от условного и пожизненного владения и кончая разнообразными ограничениями приобретения и свободного распоряжения землей с прикрепленными на ней крестьянами. Так, во Франкском государстве радикальный перелом в аграрных отношениях произошел уже в VIII в. и был инициирован сверху при Пипине Коротком и Карле Великом. С переходом от системы дарений к бенефициальной системе магнаты прочнее прикреплялись к верховной власти, получая в пожизненное пользование землю на определенных условиях, им также передавалась часть должностных функций графа округа по отношению к свободным лицам для набора свободных держателей на военную службу. В IX–X вв.

бенефициальная система трансформируется в ленную, формируя основы феодальной системы в период Средневековья.

Римская империя поддерживалась не только с помощью средств насилия, но и хозяйственными, и культурными связями.

Интернационализация экономики была вызвана разделением труда, во многом зависящим от природно-географических различий, широким распространением государственного хозяйства и крупного рабовладельческого производства. Феодальный строй европейских государств VI–X вв. был следствием значительно большего доминирования политических и культурных факторов над экономическими. Натурализация экономики порождала сильные тенденции автаркии, которые пронизывали все стороны жизни средневекового общества.

Феодальные порядки привели к формированию более унифицированного экономико-технологического пространства.

Разрушение крупных производств, доминирующих в античный период, и повсеместное распространение мелкого производства в сельском хозяйстве и ремесле создавали предпосылки для включения в частно-рыночный обмен широкой массы населения, устраняя те непреодолимые барьеры, которые порождала социально экономическая структура римского общества.

В раннефеодальный период возникают крупные, но слабоинтегрированные государства (например, империя Карла Великого), происходит превращение свободных земледельцев в зависимых крестьян, образование крупной земельной собственности и становление вассально-ленных отношений. Рост феодального землевладения сопровождается усилением военной, судебной и экономической власти сеньоров над крестьянами, расширением имущественных прав феодалов;

их власть приобретает государственный, политический характер, феодальная система основывается на партикуляризме, власть монарха не является абсолютной, он ее делит со знатью. Завершение процесса феодализации в условиях господства натурального хозяйства приводит к изменению феодальной организации общества, складываются конгломератные государственные образования, объединенные под властью слабого короля, а также мелкие политические образования. В средневековый период феодальной раздробленности ведутся ожесточенные междуусобные войны феодалов и королей.

В ХII–ХIII вв. возникает целый ряд накладывающихся друг на друга глубинных трансформаций, в ходе которых культурные и социетальные изменения, осуществляемые противоборствующими социальными силами, подкрепляя и взаимообуславливая друг друга, вызвали непрерывный поток событий, сопутствующий становлению нового типа организации власти и общества, правящих структур. В ходе трансформации религиозно-мифологического мировоззрения постепенно произошло осознание непреодолимости разделения духовно-церковной и светской властей. В результате феодальной революции утверждаются представления о наборе публично одобряемых прав и обязательств социальных групп, стоящих на разных ступенях иерархической лестницы, а также утверждается сословно-представительная монархия.

Урбанистическая революция не только привела к активизации экономической жизни, торговой и промышленной деятельности, но и вызвала широкое развитие муниципального самоуправления. В Северной Италии, являющейся частью Священной Римской империи, на основе культурных традиций и в силу ослабления императорской власти возникают города с республиканской формой правления, правительства которых формируются по образцу купеческих гильдий.

Особым типом самоуправляемых корпораций становятся университеты, обладающие частичной автономией от церкви. Это подготовило почву для интеллектуальной революции, которая проявилась как в кардинальном изменении научной деятельности, так и формировании множества эпицентров генерирования идей и институционально-культурных проектов. Крушение экуменистского порядка и возникновение в конце ХV в. территориально ограниченных государств создает новые предпосылки для перехода к современности.

Партикуляристско-сословный характер построения власти придавал большую неопределённость и свободу маневра представителям правящих и управляемых классов при формировании социальных связей в конкретной временной ситуации. Этим определялось огромное разнообразие феодальных социополитических отношений в разных странах и особенно на разных этапах развития средневекового общества. Огромное влияние на них всегда оказывали культурные ориентации, активность сословий и социальных групп в каждый данный момент. Адекватное представление о динамике социальных процессов в феодальных обществах можно получить лишь принимая во внимание реальное распределение власти в обществе и реальные возможности государства контролировать процесс выполнения подданными указов и законов монарха.

Ограниченность и слабость владения большими экономическими и военно-политическими ресурсами и неадекватность законодательства способствовали повсеместному и регулярному расхождению между средневековой практикой и законами и даже обычаями.

Сложная связь аксиологических, гносеологических, онтологических факторов приводит к значительным отклонениям богатой совокупности средневековых отношений от законов и указов монарха. Попытки ужесточения наказаний за их нарушение часто не давали желаемых результатов, правящая элита была вынуждена либо мириться с этим, либо корректировать законодательство. Вместе с тем отсутствие конкретно-правовых оснований для реализации жизненно важных для власти решений часто не останавливало монархов, которые в данном случае опирались на прерогативы их власти и потребность отстаивания интересов государства, достижения общего блага и построения социально справедливого общественного порядка. «Политическое значение государя определяется степенью, в какой он пользуется своими верховными правами для достижения общего блага, для охраны общих интересов и общественного порядка» [114, т.1, с.354].

Партикуляризм средневекового общества создал значительное пространство для социальных изобретений. Так, Фридрих Барбороса, выслушивая постоянные жалобы своих непосредственных вассалов – светских и духовных феодалов – о грубом нарушении их вассалами своих обязанностей, вынужден был вновь и вновь подтверждать и усиливать санкции за незаконную продажу ленов. Этот факт наглядно свидетельствовал о превращении в руках сильного феодала лена как условной собственности в аллод. Аналогично Карлу Великому, заменившему конфискацию земли за неявку на военную службу денежными штрафами, московские цари были также вынуждены после многолетних повторений указов и возрастающих угроз «отписки на государя» поместий и вотчин всё же ограничиться «отпиской» только части поместья или вотчины или же, отписав всю землю, возвращать её если не раскаявшемуся нарушителю, то его детям. В свою очередь, феодальные привилегии и правомочия, значительное отклонение социальных практик от законодательства способствовали тому, что монархи часто поступали аналогичным образом, апеллируя к интересам народа и государства.

Огромное разнообразие отношений между отдельными представителями средневековой иерархии наблюдается в период феодальной раздробленности, когда макросоциальные институты власти весьма слабы и власть сосредотачивается фактически на более низком уровне. Однако становление абсолютной монархии, вызвавшей трансформацию властных отношений и развитие макросоциальных институтов, не привело к полному универсализму.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.