авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |

«В.В. БИРЮКОВ, Н.В. РЫСАК ИНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ПРОСТРАНСТВЕННАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ ЭКОНОМИКИ РОССИИ Омск ...»

-- [ Страница 6 ] --

2) окончательная примитивизация сибирской экономики и ее полная зависимость от конъюнктуры на мировых рынках сырья и полуфаб рикатов;

3) уход сибирских участников внешней торговли в «тень» и уси ление в этой связи криминализации данной сферы;

4) низкие темпы разви тия экономики Сибири, низкая инвестиционная активность, прогресси рующая деструкция сферы жизнеобеспечения – и далее по кругу, см.

пункт 1 [120].

Россия как и другие пережившие второй демографический переход развитые страны тоже нуждается в привлечении мигрантов, испытывая мощный демографический напор перенаселенных соседних стран. При этом важно реально оценивать объективные границы миграционной емко сти страны. Они связаны не только с меняющейся ситуацией на рынке труда в результате структурных преобразований экономики, но и адапта ционной способностью механизмов социально-экономической и культур ной интеграции иммигрантов в принимающее общество. Миграционная емкость России, как и любой другой страны, эластична, она может быть увеличена путем осуществления адекватных реалиям мер. Но меры эти способны лишь в той или иной степени изменить границы миграционной емкости, но не могут их устранить.

Для осуществления благоприятных социально-демографических и экономических изменений в России важно переосмыслить сложившиеся в институциональных преобразованиях подходы. В конце ХХ в. после попы ток механического применения зарубежных методов институциональной модернизации страна оказалась перед фактом формирования основ неэф фективной модели далекого прошлого, т.к. вновь предпочла сбалансиро ванному и упорядоченному по времени процессу системной трансформа ции попытку революционного скачка в новый порядок. В связи с этим воз никает потребность выбора стратегии социально-экономических и техно логических преобразований как на национальном уровне, так и на уровне регионов, исходя из осознания сильных и слабых сторон национальной экономики и культурно-исторических традиций народа.

2.4. Интерактивный потенциал пространственно-экономических структур и его использование в ходе трансформации Процесс институционально-технологической трансформации рос сийской экономики связан с пространственной уникальностью последней, влиянием ресурсной, технологической и институциональной неоднородно сти. В практическом аспекте подобное влияние воплощается в формирова нии институциональных и технологических барьеров процесса, воспроиз водстве неэффективных взаимодействий и практик.

Рассматривая процесс институционально-технологической транс формации в соотношении Затраты-Результаты следует отметить, что факторы неоднородности обусловливают в России более высокий уровень трансакционных издержек, чем в других странах [134]. Соответственно, вопрос условий развертывания процесса трансформации в аспекте высоких ТАИ актуализирован, что делает необходимым выявить дополнительные ракурсы в содержании проблем российской экономики в ходе трансформа ции. Вместе с тем, эффективность трансформаций связана как с достиже нием результата «сжатия» экономического времени в хозяйственных про цессах, в том числе более высокого порядка скоростей в технологических и организационных инновациях, так и с предотвращением дисфункций в прогрессивных изменениях и выбранных направлениях.

Одним из наиболее значимых инструментально-конструктивных способов решения поставленных задач является своевременное распозна вание и уход от «трансформационных ловушек», которые являются ре зультатом циклически воспроизводящегося превышения издержек над ожидаемым эффектом вследствие возобновления неэффективных условий, ресурсов, взаимодействий и структур трансформационного процесса.

Содержание исследуемого понятия предстает в следующей логике раскрытия. Поскольку неоднородной экономике России одновременно присуще наличие элементов и структур из различных ТЭУ, постольку ин ституционально-технологическая трансформация, помимо базовых тен денций, способствует развертыванию и противоположных (стихийных и управляемых) процессов. Подобное противоречие, имманентно связанное с ходом процесса, проявляется в формировании институциональных и тех нологических барьеров. При этом процессы преодоления возникающих барьеров в силу внешней радикальности, зачастую трактуются как тенден ции деструктивной природы.

Важно выявить и разделить этапы в развертывании «трансформаци онных ловушек», что позволит обеспечить своевременную и адекватную управленческую реакцию в ходе хозяйственных реформ (рис. 7). Институ циональный и технологический барьеры предстают в виде препятствий, имманентно возникающих в процессе трансформации независимо от до минирующего ТЭУ. При этом факт их преодоления знаменует собой акти визацию процесса, так как организуются новые формы взаимодействий.

Последнее обстоятельство находит свое воплощение в двух тенденциях:

если возникающие формы взаимодействий оказываются эффективны в сложившемся контексте, то есть трансакционные издержки покрываются полученными выгодами, то вкупе с аккумулированными положительными результатами они являют синергетический эффект, выступая катализато ром процесса трансформации (на схеме отражено в виде черной стрелки).

В противном случае, если новые формы взаимодействий оказываются не эффективными по отношению к развертываемому процессу (ТАИ превы шают экономические результаты изменений), то генерируется процесс воспроизводства неэффективных практик.

Технологические и Институционально институциональные технологическая Процесс бесконечно малых барьеры трансформация изменений Преодолимые Непреодолимые Новые формы взаимодействий Эффективные Неэффективные Воспроизводство Воспроизводство неэффективных эффективных рутин Синергия Синергия практик и взаимодействий Аккумуляция Аккумуляция результатов результатов неэффективных воспроизводств Затухающие Ловушка трансформации Рис. 7. Механизм развертывания «трансформационных ловушек»

Подобное положение дел реализуется в «раскручивании» дилеммы затухания-активизации вокруг «оси» неэффективности, более того, в формировании цикла, в котором неэффективные взаимодействия закреп ляют неэффективные практики. Аккумуляция результатов таких процес сов при отсутствии необходимых управленческих воздействий приводит к возникновению контрпродуктивной синергии, воплощающейся в «ловуш ке», которая оказывает демпфирующее влияние на процесс трансформации (белая стрелка на схеме). Выделение роли «барьеров» в процессе институ ционально-технологической трансформации, продуктивно в плане пони мания их стимулирующего значения для повышения эффективности управления процессом. В данной связи обоснованным будет утверждение, что, преодолевая «барьеры», система в целом повышает свою устойчи вость, свои «валентности».

В свою очередь, «трансформационные ловушки» не просто закреп ляют прежний уровень воспроизводства нерационального использования ресурсов, условий, неэффективных взаимодействий, но с учетом фактора потерянного, «заторможенного» в этом случае времени, влекут за собой суженный экономический результат, усугубляя потери на каждом после дующем витке процесса воспроизводства. Соответственно, циклический характер «ловушек» становится своеобразной «ахиллесовой пятой» про цесса трансформации, и тогда одним из вариантов нивелирования влияния «ловушки» на указанный процесс становится выявление и ликвидация ин ституциональных структур, воспроизводящих ее.

Важно отметить, что решение задачи нахождения «критериев» для типологии «ловушек» следует искать в пространстве институциональных взаимодействий. Соответственно, в качестве критериев типологии «лову шек», правомерно выделить следующие: критерий преодолимости (непре одолимости) институциональных и технологических барьеров;

критерий эффективности-неэффективности новых форм взаимодействий, а так же установившихся практик;

критерий цикличности указанных процес сов;

и, наконец, критерий аккумуляции результатов неэффективных вос производств.

На основании классификации, представленной в табл. 14, становится возможным дать «проблемную» оценку хода процесса институционально технологической трансформации в российских условиях, а также эффек тивности организации хозяйственных реформ. Под эффективностью пони мается показатель, характеризующий соотношение затрат-результатов в трех аспектах: в деятельностном процессе, в финишных контрапунктах и в реально просматриваемой перспективе. Вместе с тем, для целей «перево да» в плоскость практического использования, требуется конкретизация содержания «ловушек».

Таблица Виды «трансформационных ловушек»

Пространственные А. Институциональные Б. Техногенные В. Ресурсные аспекты трансфор- (в аспекте структур (в аспекте структур (в т.ч. природные, мации и взаимодействий) и взаимодействий) трудовые, финан совые) I. Отраслевой АI. Возобновление не- БI. Перманентное ВI. Воспроизвод эффективной геомет- отраслевое воспро- ство и использо рии взаимодействий изводство неэф- вание неэффек в хозяйственной фективных техно- тивных ресурсов, практике логий и технологи- либо их устойчи ческих структур вый дефицит II. Территориаль- АII. Возобновляющее- БII. Циклическое ВII. Стабильно ный ся развертывание не- воспроизводство неэффективное эффективных взаимо- неэффективных распределение действий на каждом элементов произ- ресурсов через из уровней водственно-техно- собственные ме логических систем ханизмы в контурах струк тур Выявление содержания «ловушек» становится возможным только с учетом влияния неоднородности. При этом обнаруживаются как минимум два возможных аспекта в исследованиях: первый основан на содержатель но неразделяемой целостности понятия пространственной неоднородно сти;

второй – на применении процедуры выделения временного аспекта неоднородности. Тогда соответствующий момент найдет отражение в це почке Ресурсы – Процессы – Результаты, в которой, первому и третьему факторам присуща неоднородность, а центральному – неопределенность.

Кроме того, проявляет себя следующее обстоятельство – предлагаемая классификация объединяет «ловушки» разной природы, которые находятся в причинно-следственной и функциональной зависимости друг от друга, позволяя раскрыть механику торможения хозяйственных процессов, неоче видную на поверхности.

Уточнение содержания квадрантов АI, АII основывается на перво причинно институциональной природе российских трансформационных ловушек, генезис которых связан, во-первых, с взаимными несоответст виями институтов реального и трансакционного секторов экономики (см.

рис. 1), во-вторых, с конструктивными разрывами в целях, процессах и ре зультатах институциональных взаимодействий в ходе трансформаций, в третьих, с институциональной неоднородностью российской экономики.

Следует отметить, что в процессе анализа обнаруживается следующее: вы явленное содержание «ловушек» в зависимости от ракурса анализа, спо собно к многовариантному раскрытию и, соответственно, формирует воз можность использования в зависимости от контекста. При этом исследова ние институциональных ловушек (квадранты АI, АII) выстраивается на изучении отраслевого и территориального аспектов. Анализ «ловушек»

может проводиться в зависимости от исследовательских задач и приорите тов, институциональные «ловушки» рассматривались в работе сквозь призму конкурентоспособности (КСП). Последнее обстоятельство выделя лось на том основании, что процессы конкуренции обладают различной степенью эффективности, варьируясь в зависимости от состояния рыноч ной среды и факторов институциональной организации, тем самым усили вая аспект неопределенности в процессах взаимодействий. Соответствен но, в результате конкурентной борьбы может возобладать в общественно значимых масштабах худшая практика – техногенная, организационная, социоментальная (аспект неоднородности). Таким образом, отраслевой ас пект «ловушки» конкурентоспособности (квадрант АI) предстал в следую щем виде:

Разрыв в конкурентоспособности на трех уровнях хозяйственной системы: секторов, отраслей, и предприятий внутри отрасли – перелив капиталов в высокодоходные сектора, отрасли, предпринимательские структуры – локальная концентрация капитала, одновременно закреп ляющая неоднородность – устойчивый дефицит эффективных хозяйст венных практик, позволяющих сокращать дифференциации в КСП, – вос производящийся и углубляющийся разрыв в КСП («ловушка»).

Следует отметить, что повсеместная дифференциация в доходности, рентабельности, в ценах и тарифах, проявляясь на каждом из уровней хо зяйственной системы России, во многом связана с многослойностью, про тиворечивостью трансформации. Сформировавшаяся в результате модель двухсекторной ресурсоемкой экономики с разрывом в доходности в десят ки раз основана на падении объемов производства в традиционных сферах хозяйства при одновременном разукрупнении и росте количества предпри ятий в промышленности (в 18,2 раза), сельского хозяйства (11,8 раз), транспорта (в 2,5 раза) без соответствующего повышения эффективности взаимодействий.

Критически высокие уровни дифференциации, обуслов ленные отраслевой принадлежностью, обнаруживают себя как в процессах промышленной концентрации в нефтегазодобывающей – 63,7%, топлив ной – 44, 5% нефтеперерабатывающей – 44,9% отраслях, так и в оттоке вы сококвалифицированных кадров из реального сектора (37% от общей чис ленности), достигшего фактически трехкратного уровня 1990 г. Всего же в промышленности за период 1995–2005 гг. произошло абсолютное сокра щение численности работников на 2050,1 тыс. чел. Следует отметить, что разрыв в рентабельности между добывающими и обрабатывающими от раслями промышленности составляет порядка 5–9 раз и поскольку офици альные данные не отражают всей полноты реального контекста, в том чис ле, реальные доходы сырьевого сектора, постольку есть основания предпо ложить еще более значительную дифференциацию. О направленной кон центрации капитала свидетельствуют и показатели производства продук ции крупнейшими предприятиями в низкорентабельных отраслях: так лишь 16,1% продукции машиностроения выпускается восемью крупней шими предприятиями и 13,6% предприятиями легкой промышленности.

В территориальном аспекте содержание институциональной «ловуш ки» (квадрант АII), рассматриваемое через призму конкурентоспособности предстанет в виде цепочки:

Разрыв в КСП между центром и периферией РЭП – дифференциация в доходах – социоментальные барьеры и нехватка денежных средств на периферии для формирования взаимодействий нового типа – дефицит ин новативности на периферии – неспособность хозяйственной системы к аккумуляции положительного эффекта на периферии – воспроизводство неэффективных структур, состояний и связей в институциональных взаи модействиях центра и периферии.

Помимо сохраняющейся независимо от социально-исторического контекста неоднородности геопространства России в обеспеченности де мографическими, территориальными, природными ресурсами (на европей ской части, занимающей 23,2% территории проживает 73,1% населения, расположено 71,5% городов) в период 1990-х гг. получили развитие и уси лили свое влияние на дифференциацию в конкурентоспособности террито рий факторы рыночной природы – соотношение цен и доходов, инфра структурная обеспеченность, доступ к благам материальной культуры и др.

Качественным образом изменилось распределение денежных доходов по округам и регионам в сравнении с дореформенным периодом – «вес» сме стился из районов Севера в столичный регион. При этом возрос уровень территориальной дифференциации в доходах, достигнув к 2007 г. в целом по России 11,2 раз, внутри округов – от 2,4 в Приволжском до 6 раз в Цен тральном ФО, внутри регионов (между региональными столицами и пери ферией) – от 2 до 4,5 раз.

В свою очередь выделение техногенных «ловушек» связано с неэф фективностью российских технологических процессов, которым присущи неожиданные сочетания структур, состояний и взаимодействий из разных технологических укладов, фрагментарность, высокая ресурсо-, энергоем кость. Развертывание соответствующей «ловушки» (квадрант БI), в аспек те неоднородности будет выглядеть следующим образом:

Нерациональное использование ресурсов в технологических процессах и циклах – неуклонно снижающаяся рентабельность производства – де фицит инвестиций – неспособность к оптимизации условий использования ресурсов – воспроизводство неэффективных производственно-технологи ческих условий – закрепление практики неэффективных технологий и тех нологических структур с эффектом нарастающих потерь («ловушка»).

Содержание подобной ловушки в отраслевом аспекте раскрывается во взаимосвязи производительности труда, которая в российской промыш ленности составляет порядка 40% от уровня развитых стран и проблем не дозагрузки производственных мощностей, нерационального использования ресурсов при одновременной тенденции увеличения расходов на них. Так, четырехкратный с 1990 г. рост расходов реального сектора российской эко номики на массовые ресурсы – электроэнергию, отопление и воду в общем объеме издержек привел к резкому снижению рентабельности в промыш ленности с 12,0 в 1990 г. до 8,7 в 2005 г. Кроме того, резко увеличилась дифференциация в уровнях рентабельности как по отраслям – в 4,5 раза (от 7,0 в легкой промышленности до 30,0 в отраслях ТЭК), так и внутри от раслей – до 24 раз, тогда как в 1990 г. соответствующие величины варьиро вались в пределах 6–7 раз. При сокращении производства продукции на предприятиях машиностроения и легкой промышленности с 1990 г. на 40%, по некоторым позициям – в несколько раз, потребление электроэнер гии снизилось лишь на 14%, что свидетельствует о возобновляющейся практике использования неэффективных технологий. То есть отраслевой аспект развертывания технологической ловушки предстает результатом взаимодействия факторов, воплощающих в себе проблематику сегодняш него дня, а также результаты зависимости от траектории прошлого («path dependent» по Д.Норту).

В свою очередь, техногенную ловушку квадранта БI становится воз можным представить в аспекте неопределенности в следующем виде:

Убыточное производство в отрасли – мультипликативные расходы на массовые ресурсы, их «дутая» стоимость в ДС продукции – процессы вытеснения инновационных элементов – себестоимость продукции перма нентно выше требуемой рынком – возобновление неэффективных техно логий и технологических структур.

Так, в 2004–2005 гг. 40,9% предприятий промышленности, в том чис ле 35,7% предприятий машиностроения были убыточны. «Дутая» величина массовых ресурсов в добавленной стоимости продукции возникает по не скольким причинам. Так, неизменно снижается содержание оплаты труда в добавленной стоимости (за 5 лет на 10%), уступая место расходам на дру гие ресурсы. Вместе с тем, число предприятий, производящих массовые ресурсы, возросло с 1990 г. в среднем в 3 раза (например, в отрасли элек троэнергетики число предприятий возросло с 849 в 1990 г. до 2465 в 2005 г.), соответственно, обстоятельства, связанные с разукрупнением, дроблением в отраслях, производящих массовые ресурсы вызвали резкое увеличение трансакционных издержек. Последние с помощью рыночных механизмов перманентно перекладываются на основных потребителей по добных ресурсов – предприятия реального сектора экономики. В итоге, стоимость массовых ресурсов оказывается несоразмерной, непропорцио нально весомой по отношению к другим компонентам в объеме добавлен ной стоимости промышленных предприятий, генерируя формирование «убыточной цепочки».

Содержание рассматриваемой техногенной ловушки в территориаль ном аспекте проявляется в результирующей структурной неоднородности ВРП: «вклад» в ВРП отраслей, производящих товары и услуги изменился по сравнению с 1990 г. в обратных пропорциях;

производство товаров в це лом по России сократилось с 55% в 1990 г. до 43,8% в 2005 г., а доля отрас лей, производящих услуги, заметно выросла и составляет по результатам трансформации 49,9%. При этом, дифференциация значительна: реальный сектор занимает в настоящее время от 27,9% в высокоукладном ЦФО до 59,5% в УФО с «тяжелой» промышленной структурой.

Уточняя содержание ресурсных «ловушек» (квадранты ВI, ВII), в де мографическом «ключе» в качестве предпосылки необходимо отметить, что социальным взаимодействиям имманентно присуще не случайное, а закономерное «переплетение» факторов неоднородности и неопределенно сти, так как индивид выступает субъектом и объектом в указанных взаимо действиях.

В отраслевом аспекте (квадрант ВI) ресурсно-демографическую «ло вушку» представляется целесообразным выделить в цепочке:

Дефицит требуемых отраслевой спецификой кадров – нерациональ ное использование в отрасли трудовых ресурсов – низкая производитель ность труда – снижение уровня заработной платы в отрасли – отток квалифицированных кадров + отсутствие материальной базы для под готовки новых – воспроизводство неэффективных трудовых ресур сов(«ловушка»).

Раскрывая содержание данной ловушки, необходимо отметить сле дующие моменты:

с каждым годом возрастает потребность в квалифицированных ра ботниках разных отраслей, официально заявленная организациями, и в этой связи важно отличать рост заявок, обусловленных развитием отрасли (связь, торговля) и рост, вызванный сокращением квалифицированного персонала в результате деградации отраслей. Так, в частности, по данным Росстата, в 2004 г. нехватка квалифицированных трудовых ресурсов в про мышленности составила 158,4 тыс. чел. (по сравнению с 86 тыс. в 1995 г.), в том числе 111,6 тыс. квалифицированных рабочих;

в сельском хозяйстве 48,9 тыс. чел. (по сравнению с 12,5 тыс. в 1995 г.);

выявленная динамика по распределению специалистов в отраслях экономики в 2002–2004 гг., свидетельствует о фактически неизменной по отраслям численности «управленцев» при одновременном оттоке специа листов «среднего звена» из низкорентабельных отраслей. Так, численность АУП («управленцев») в промышленности за два года в среднем выросла на 2%, а по отдельным отраслям (например, электроэнергетика) за 4 года на 7,5%. Одновременно сократилась численность высококвалифицированных рабочих и мастеров, зарплата которых напрямую зависит от количествен ных и качественных показателей труда: в промышленности с 32,1% в 2002 г. до 25,3% в 2004 г. Конкретизируя указанный вывод по отраслям, необходимо отметить сокращение численности рабочих в машиностроении за период с 2000 по 2004 гг. на 13,2%, в легкой промышленности – на 30%.

Рассчитанная динамика и соотношение заработной платы по отрас лям промышленности к среднему уровню (табл. 15) позволяет сделать вы вод, что связь между производительностью труда и уровнем заработной платы в российских условиях опосредуется, во-первых, факторами истори чески сложившейся хозяйственной практики низкой оплаты труда, обу словленной частыми и глубокими периодами восстановлениями народного хозяйства. Во-вторых, факторами неопределенности, в том числе, изменчи вой экспортной конъюнктурой, состоянием институционального контекста, который воспроизводит практику «теневых» доходов и позволяет работода телям оплачивать квалифицированный труд в пределах минимальной по требительской корзины.

Таблица Динамика и соотношение заработной платы по отраслям промышленности 1990 г. 1995 г. 2000 г. 2005 г.

Промышленность, руб. 311/ 100% 528,8/100% 2735,7/100% 8684,8/100% Электроэнергетика, % 117,7 186,4 146,7 136, Топливная, % 143,7 228,9 242,2 243, Машиностроение, % 98 76,2 77 84, Легкая промышленность, % 80 50 44 43, Рассчитано по данным Росстата [115].

Вместе с тем, уровень заработной платы, оставаясь функционально связанным с производительностью труда в отраслевом и территориальном аспектах, коррелирует с факторами неоднородности, что находит выраже ние во влиянии как стационарной (природно-ресурсной) неоднородности на интервал варьирования ставок заработной платы, так и результирующей неоднородности – сформированной, воспроизводящейся и усиливающей ся – в пространственно-структурном, инновационно-технологическом, ин ституционально-организационном аспектах.

Подобным же образом раскрывается содержание ресурсно-демогра фической «ловушки» в территориальном аспекте:

Дифференциация в условиях использования и воспроизводства тру довых ресурсов – отток трудовых ресурсов в центральный город – устой чивый дефицит качественных ресурсов на периферии – воспроизводство механизмов неэффективного перераспределения трудовых ресурсов меж ду центром и периферией.

Содержание представленной ловушки становится в современных ус ловиях универсальным вне любого контекста, так как отражает общеми ровые тенденции развития. Вместе с тем, в координатах национальной экономики описываемое содержание дополняется циклически воспроизво дящейся проблематикой собственно российской природы, что позволяет выявить специфику и расставить значимые с позиций влияния на ход со бытий акценты:

фактор урбанизации, неразрывно связанный с современными соци ально-историческими процессами, дополняется в российских условиях тенденциями усиливающегося разрыва в КСП территориальных структур;

так, анализ данных по внутрироссийской миграции позволил обнаружить следующие закономерности: во-первых, прирост городского населения в последние годы происходит, как правило, за счет прилегающей периферии;

в частности, динамический аспект выявляется главным образом, в масшта бах федеральных округов (с 2001 по 2004 гг. прирост городского населения за счет сельского составил порядка 730 тыс. чел.). Во-вторых, согласно рас четам, за тот же период численность населения в крупных (до 1 млн) горо дах выросла на 20,7%, в городах-миллионерах сократилась на 12% (за ис ключением г. Москва +2,8%), что свидетельствует о разрыве КСП городов в национальной иерархии;

по экспертным оценкам, различия в уровнях жизни городского на селения (подразумеваются региональные центры) и периферийной терри тории достигают в контурах некоторых пространственных структур поряд ка 3–7раз, что не может не вызвать развитие тенденций «оттока ресурсов»;

устойчивый дефицит ресурсов на периферии проявляется, во первых, в более высоких тарифах (тарифы на электро-, тепловую энергию на периферии превышают городские в 2–3 раза);

во-вторых, в перманент ном оттоке квалифицированных ресурсов. Так, только за период с 2000 по 2004 гг., численность квалифицированных работников сельского хозяйства сократилась на 1235 тыс. чел.

Поскольку ход трансформационного процесса связан с возникнове нием институциональных и технологических «барьеров», постольку обна руживает себя уникальность российской ситуации, усложненная фактора ми пространственной неоднородности, при которых неэффективная прак тика приобретает самовоспроизводящийся характер, развертываясь в «ло вушку». Вместе с тем обозначился широкий спектр и глубина последствий этих обстоятельств для экономики России, в контурах которой процессы преодоления барьеров и развертывания ловушек различаются значительно как по характеру концентрации и возникающих противодействий, так и по степени влияния на ход трансформации.

Сказанное позволяет заключить, что институционально-техноло гическая трансформация экономики России помимо формирования нега тивных тенденций воспроизводства «ловушек» в условиях пространствен ной неоднородности, подпитывается многоукладностью хозяйственного пространства страны. В силу того, что компенсаторные механизмы рас смотренных процессов не включены, дефицит ресурсов в условиях неод нородности становится системным фактором – «усеченные» воспроизвод ственные циклы, каждая стадия которых недополучает ресурсы, способны сформировать тенденцию «истощения» в трансформационном потоке, в ре зультате чего, каждый последующий этап развертывания процесса будет давать картину на порядок хуже ожидаемой.

Таким образом, исследование «ловушек» трансформационного про цесса в контексте развертывания хозяйственных реформ позволяет конкре тизировать стратегическую цель их мониторинга: обеспечить интенсивный поток прогрессивных преобразований, а также выработать новые интерак тивные подходы к управлению процессом.

Вектор институционально-технологической трансформации эконо мики России является результирующей величиной взаимовлияния факто ров базисного слоя, включая технологические и институциональные струк туры, накопленный потенциал преобразований, пространственную органи зацию хозяйственной жизни, а также ограничителей развития, среди кото рых особо выделяется пространственная неоднородность экономики. Ре альное содержание хозяйственного контекста пространственно-экономи ческих структур, сквозь который «прорастают» элементы нового, прогрес сивного, одновременно способно наиболее глубоко концентрировать и воспроизводить проблематику трансформационного периода, соответст венно, исследование пространственно-экономических структур предпола гает выявление, оценку и использование их потенциала.

Следует отметить, что социальный опыт трансформаций XX в. ак туализировал значение фактора сочетаемости национальной экономиче ской политики с развитием пространственных структур различного уровня, обозначив следующую тенденцию: результаты процессов развития накап ливаются на уровне территориальных сообществ [111], фактически прояв ляясь в функционально-деятельностных ритмах и социальном «климате»

указанных структур. На основании этого, исследование интерактивного потенциала пространственно-экономических структур (от англ. interactive – взаимодействующий) предполагает выявление доминирующего типа эко номических взаимодействий, определение их роли в ходе трансформации и нахождение способов влияния на их интенсивность, направленность и вза имность.

При этом предложенные координаты способны выступить крите риями оценки уровня интерактивного потенциала пространственно экономических структур (ПЭС). Учитывая, что доминирующим типом экономических взаимодействий в контурах ПЭС выступают конкурентно кооперационные, в качестве объекта анализа выбирается их территориаль ный аспект. Подобный анализ призван обнаружить комплементарный, взаимообусловленный, противоречивый характер конкурентно-коопера ционных взаимодействий, связанный как с качественным переходом части процессов конкуренции-кооперации из социально-экономической сферы в институционально-политическую, так и с концентрацией на каждом из уровней хозяйственной системы результатов указанных взаимодействий, опредмечиванием их в институционально-сетевых конфигурациях [52, 110, 135].

Поскольку конкурентно-кооперационные взаимодействия, разверты вающиеся между территориальными структурами – городами, регионами, периферийными территориями – в своей позитивной компоненте предста ют как результаты совершенствования экономической координации, по стольку под влиянием включения элементов пятого технико экономического уклада, накопления положительных результатов, в про странственно-экономических структурах периодически возникает синерге тический эффект, способный при благоприятных условиях к распростра нению. С подобных позиций, основываясь на предпосылке, что интерак тивный потенциал свойственен пространственно-экономическим структу рам любого типа и уровня, становится возможным выявить зависимость между характером и величиной такого потенциала с одной стороны, и ка чеством хозяйственной деятельности субъектов, эффективностью конку рентно-кооперационных взаимодействий, социально-значимым положи тельным эффектом от деятельности новых структур для общества в целом, с другой.

Выделяемые в работе приоритеты эффективной организации реформ в ходе трансформации российской экономики выстраиваются на том по ложении, что процессы прогрессивных изменений, образуя совокупный поток и взаимодействуя в нем, способны формировать более скоростные институциональные, технологические режимы и затем реализовываться в них. При этом фактор времени в период трансформации приобретает ста тус особого экономического ресурса, выявляющего эффективность изме нений, их социальную «цену» и допустимую вариабельность при переходе с макро- на микроуровень. Реальные хозяйственные процессы обнаружи вают своей влияние в ходе трансформации, с одной стороны, в воспроиз водящейся неоднородности, с другой, в эффективности формируемой кон курентной среды, представая либо «тормозом», либо «локомотивом» раз вития. Соответственно, раскрытие интерактивного потенциала простран ственно-экономических структур предполагает активизацию конкурент ных преимуществ с одновременным нивелированием негативных послед ствий конкуренции и пространственной неоднородности, в результате ко торых способны возобладать неэффективные структуры, технологии, ор ганизационные практики. Таким образом, значимыми управленческими задачами с позиций раскрытия потенциала пространственно-эконо мических структур становятся: создание активизирующего, предельно возможного однородного контекста;

рациональное структурирование взаимодействий, направленное на снижение влияния пространственной неоднородности;

институционализация, предвосхищающая развертывание «ловушек» трансформации.

Важно отметить, что качественное содержание и широта диапазона интерактивного потенциала российских пространственно-экономических структур обусловлены, во-первых, действием противоречивых трансфор мационных потоков, во-вторых, масштабными проявлениями феномена неоднородности, и, в-третьих, концентрацией и взаимоусилением на ис следуемом уровне региональной, городской, сельской проблематики. В со временных условиях, когда актуализирована проблема продолжающейся дифференциации в уровнях развития пространственно-экономических структур, интенсивные конкурентно-кооперационные взаимодействия ста новятся одним из способов повышения эффективности институционально технологической трансформации.

Экономика пространственных структур в период трансформации на ходится под влиянием многократно возросших скоростей и интенсивности хозяйственных процессов, их поливариантных взаимосвязей;

общесистем ные потоки и тенденции, преобразуясь в зависимости от контекста в процессы генерирования, аккумуляции и затухания, проявляются в резуль тирующих эффектах кульминации и демпфирования преобразований. По следнее находит свое отражение в динамике лидеров и аутсайдеров про странственно-экономических структур. Так, из 20 регионов, лучших по сводному рейтингу в 2000 г. по результатам трансформационного процес са, 14 попадают в двадцатку лучших и в 2005 г. Вновь вошедшие в группу лидеров в 2005 г. Омская, Свердловская области и Чукотский АО, как «на бравшие импульс развития за 2000–2005 гг.», по прогнозам ученых долж ны усиливать свои позиции [137, с. 83].

В качестве значимых тенденций современного периода выступают неравноправные конкурентно-кооперационные взаимоотношения, склады вающиеся в дихотомии центр-периферия, асимметрия которых усиливает ся в российских условиях влиянием естественной пространственной неод нородности: и в группе лидеров и в группе аутсайдеров трансформации между центром и периферией нарастает диссонанс. Отрыв центра от при легающей периферии в показателях развития составляет от 4 до 6 раз, при чем с повышением уровня развития диссонанс сохраняется, что можно проследить как на примере г. Москва, так и федеральных и региональных центров – о чем свидетельствуют расчеты по федеральным округам с вы делением лидеров и их доли. На основании приведенных расчетов стано вится возможным сделать вывод, что неравноправный характер конку рентно-кооперационных взаимодействий ПЭС во многом обусловлен как асимметрично «распределенным» по территории хозяйственным потен циалом, так и глубинной неоднородностью в обеспеченности ресурсами.

При этом центральный город, как концентрирующий в себе качественные ресурсы, обладает более высоким преобразовательным потенциалом и способен вовлечь городские предприятия в собственные проекты. Так, со гласно результатам опроса, 18,4% городских предприятий ощущают под держку со стороны региональных властей [58].

Усилившиеся за период постсоветских реформ противоречия между диверсифицированной структурой отраслей в региональных центрах и преимущественно моноотраслевой структурой периферии в условиях не однородности, а также непрерывные тенденции «откачивания» ресурсов привели к разрыву воспроизводственных «цепочек» и усечению циклов в пространственно-экономических структурах. По оценкам специалистов «усечение» воспроизводственных циклов приняло в настоящее время хро нический характер, при этом недополучение ресурсов составляет в регио нах-лидерах порядка 2–6%, в аутсайдерах – 14–17% [115].

К числу современных российских тенденций относится перманент ное усложнение расселенческой, техногенной и организационной струк тур, что проявляется в аспекте конкуренции-кооперации в противоречивых тенденциях: с одной стороны, по результатам опроса городских промыш ленных предприятий 25,9% из них испытывают сильное давление конку рентной среды, не создающее предпосылки для активизации, с другой, 17,7% считают уровень конкуренции низким [56], что также не способст вует формированию взаимодействий.

Сложившиеся диспропорции в развитии города и села выражаются в настоящее время не только в процессах деградации сельскохозяйственной сферы, производительность которой составляет 50% от уровня 1990 г., но и в снижении потребления качественных продуктов питания горожанами, повлияв прямо и косвенно на социальную сферу. Результатом подобного является разрыв в конкурентоспособности центра и периферии, как участ ников внешней конкуренции – если город-лидер способен к реализации инновативных функций, преобразованию своих пространственных струк тур, то прилегающая периферия находится в зависимости не только от ры ночных факторов, но и создаваемых искусственно благоприятных условий институционально-организационного характера. Усиление дифференциа ции в уровнях развития центра и периферии связано с тенденциями ослаб ления периферийных взаимосвязей, центральный город зачастую не вы полняет по отношению к ним объединяющих и организующих функций:

по результатам выборки 46,8% респондентов склонны оценивать влияние указанного фактора как отрицательное [57]. В результате возрастает нега тивная составляющая конкурентных отношений между периферийными территориями, основанная на получении финансовых ресурсов, любого вида бюджетной «ренты», а не с реализацией предпринимательской функ ции.

В российской ситуации негативные тенденции ослабления взаимо связей в контурах пространственно-экономических структур способны на растать по причине неразвитой объединяющей институциональной плат формы. В настоящее время фактически не реализуются общенациональные проекты в инновационно-технологическом секторе, а принятым законам (в частности, «о технико-внедренческих зонах») и развертываемым про граммам присущ локальный, фрагментарный, дискретный характер;

вместе с тем, проведенный авторами анализ исторического опыта развития и вос становления народного хозяйства – планы ГОЭЛРО, реализация теории экономического районирования, показывает, что в процессе институцио нально-технологической трансформации необходимо развертывание на циональных, широкомасштабных программ развития реального сектора.

Исследование соотношения институциональной и рыночной компо нент в российских процессах конкуренции-кооперации позволяет расста вить в данном случае акценты, выделив приоритет институциональной компоненты и указав на то, что в условиях отсутствия объединяющих программ развития в контурах пространственно-экономических струк тур получает распространение явная и скрытая экспансия центра по от ношению к периферии. Указанное явление воплощается в снижении интен сивности внутренних экономических взаимодействий, перераспределении результирующих ресурсных потоков, что приводит к нецелесообразной с позиций развития самих структур переориентации внутрирегиональных конкурентно-кооперационных связей на внешних субъектов (подобное от мечают 34% директоров предприятий).

Подобная практика, с одной стороны, является результатом односто ронне «вялого» институционального контекста, не создающего условий для активизации взаимодействий со стороны периферии, с другой, связано с результатами постсоветских реформ, а также со становлением компонен тов и структур информационной экономики. На фоне указанных процес сов, сформировалась устойчивая (повсеместная для российских регионов) тенденция фокусирования в центре положительных результатов процес сов конкуренции-кооперации, при одновременной аккумуляции «негатива»

на периферии. В контексте вырабатываемого подхода предполагается, что указанные противоречия будут «сняты» в ходе прогрессивных преобразо ваний, что на сегодняшний день требует гармонизация экономических взаимодействий в пространственных структурах различного уровня.

Так как город-центр является субъектом властных полномочий в ре гионе, концентрируя ресурсы более высокого порядка, чем периферия, ре гиональное социально-экономическое развитие во многом определяется стратегией, которой придерживается центральный город. В случае если го родом-центром проводится политика, направленная на активизацию фак торов развития, и в результате которой усиливаются взаимодействия меж ду центром и периферией, то подобный город необходимо классифициро вать как город-предприниматель. Для города-предпринимателя процесс развития также важен, как результат. Как показывает опыт Европей ского Союза эффективная мобилизация государственных, частных и мест ных ресурсов, развитие институциональных сетей между различными субъектами экономической деятельности, формирование инновационной среды позволяют городу-предпринимателю решать не только свои соци ально-экономические проблемы, но и проблемы региона в целом [111]. И, напротив, в случае, если меняется характер процессов конкуренции кооперации, т.е. они перестают выступать носителями инновационных свойств, преобладают неэффективные взаимодействия, закрепляются эле менты недобросовестной конкуренции и оппортунистического поведения в кооперационных связях, то становится возможным утверждать, что город не выполняет своих активизирующих функций ни в плане собственного развития, ни в отношении периферии [156].

Исследование конкурентно-кооперационных взаимодействий между российскими городами позволяет сделать вывод о возрастании энтропий ных тенденций в сложившейся иерархии городов. Указанные тенденции проявляются, во-первых, в появлении городов-лидеров, как правило, это центры экспортоориентированных и лоббируемых федеральной экономи ческой политикой регионов, которые могут инициировать и поддерживать высокий уровень экономического развития и создавать условия для повы шения качества жизни населения. Как правило, в каждом из федеральном округов выделяются 2–3 города-лидера, которые ведут между собой борь бу за ресурсы. Так, в частности в сфере инвестирования, лидерами в ЮФО выступают города Краснодар и Ростов-на-Дону, в УФО – Екатеринбург, Тюмень, Ханты-Мансийск. Во-вторых, ряд городов укрепили свои позиции за счет концентрации управленческих функций и региональных финансо вых ресурсов, и вместе с тем не выполняют в целом обязательств разви вающего центра (например, Нижний Новгород в ПФО). В-третьих, в связи с открытостью национальной экономики ряд городов ослабили внутрирос сийские взаимосвязи, и ориентируются в своем развитии на международ ные отношения, обедняя тем самым экономические взаимодействия с прилежащей к ним периферией – города Владивосток, Иркутск.

В-четвертых, усилились различия в темпах развития городов, в качестве городской среды, в результате чего происходит отток населения из одних, и диспропорциональный в перспективном плане, приток в дру гих(например, города Тюменского Севера), в настоящем сопровождаясь такими негативными явлениями, как рост бытовых преступлений и прочие.

В настоящее время влияние факторов урбанизации (70% российского населения сосредоточено в городах, в целом, за период с 1970 по 2005 гг.

численность городского населения выросла на 73%) усиливается переход ными процессами, актуализировавшими три основных вопроса:

1) проблемы и перспективы развития городов;

2) определение роли и места отдельного города в общероссийской иерархии, выработанной с учетом перспектив развития в контексте миро вых процессов;

3) асимметрия взаимоотношений между разрозненными городами миллионерами, далеко отстоящими друг от друга (в среднем около 800 км) и фактически обладающими унифицированным ресурсным, промышлен ным и проблемным потенциалом, и Москвой, роль которой имманентно усилена столичными функциями. В настоящее время г. Москва концентри рует в собственных институциональных структурах порядка 25–30% рос сийских финансовых активов, около 8% населения страны [115], поэтому трудно оспорить тот факт, что возможности отдельных, пространственно разобщенных периферийных городов (даже миллионеров) не могут высту пать противовесом подобной концентрации по сути;

фактически перифе рия страны выступает своеобразным (весьма нерациональным), инвесто ром столицы, одновременно сужая собственные горизонты развития.

В соответствии с этим, важнейшими становятся вопросы иерархии (как оптимальной, так и сложившейся): между городами в регионах, между городами-центрами субъектов федерации, между городами федерального значения, между столицей и городами-миллионерами. При этом конку рентная борьба между российскими городами реализуется по таким пози циям, как получение федеральных средств на совершенствование город ской инфраструктуры, в том числе транспортной;

проведение культурных, спортивных и других мероприятий национального и международного уровня;

формирование более высокого уровня жизни населения;

поддер жание экологической сферы на уровне, достаточном для дальнейшего раз вития. Результаты конкурентной борьбы связаны с положением города в системе российских городов, основанном на сложившемся «имидже» го рода и его руководителя, а также на финансовом статусе города и региона в целом. На основании вышеизложенного, представляется обоснованным и необходимым выделить основные направления развития процессов конку ренции-кооперации между городами:

- в цепочке капитал–инвестиции–предприятия, в том числе формиро вание инновационно-технологических взаимосвязей на этапах создания и использования технологий;

- взаимодействия, связанные с использованием трудовых ресурсов, как миграция рабочей силы (в ее классическом понимании), так и новые формы организации высококлассных специалистов;

- институционально-организационные взаимодействия, конституи рующие процессы политической, культурной, спортивной жизни.

Применительно к российским условиям развития городов, необхо димо отдельно выделить факторы внеэкономической конкуренции, такие, как конкуренция за отношения с центром, за получение привилегий, за международное признание. В подобном аспекте, активизацию конкурент но-кооперационных взаимодействий между городами необходимо исполь зовать в процессе институционально-технологической трансформации как средство достижения более высоких показателей развития городов, улуч шение качества жизни городского населения, повышения эффективности воспроизводственных процессов.

Исследование процессов конкуренции-кооперации позволило автору сделать вывод, что формирование эффективных институционально сетевых факторов трансформационного процесса в пространственно экономических структурах способствует значительному снижению тран сакционных издержек, одновременно повышая интенсивность, реципрок ность и плотность экономических взаимодействий.

Вместе с тем, конкуренция в процессе взаимодействия пространст венных структур задает возможные направления преобразований, среди которых следует отметить такие, как сохранение технологического потен циала предприятий реального сектора;

получение средств государственной поддержки для предприятий регионов;

привлечение инвестиций, в том числе иностранных;

организацию транзитных коммуникаций (грузопото ков, энергоресурсов);

получение иностранных ресурсов на безвозмездной основе;

сохранение и совершенствование территориальной инфраструкту ры.

Следует отметить, что ограниченность набора конкурентных пре имуществ, обусловленная факторами ЭГП, является особенностью части российских процессов конкуренции. Проведенный анализ конкурентно кооперационных взаимодействий, развертывающихся в пространственно экономических структурах, позволяет сделать вывод о том, что эффектив ность процессов конкуренции-кооперации на каждом из исследуемых уровней подпитывается помимо экономических факторов, процессами другой, нерыночной природы, например, административной. Так, 19% ру ководителей пространственных структур периодически проводят в отно шении конкурентно-кооперационных связей политику противодействия [113], что позволяет достигать эффекта более прозрачной деловой среды.

К общесистемным моментам в означенной связи необходимо отне сти то, что, российским процессам конкурентно-кооперационных взаимо действий на уровне пространственно-экономических структур свойствен на «многослойность», основу которой составляют, с одной стороны, трансформационные потоки институционально-организационных, куль турно-ментальных, инновационно-технологических факторов, а также факторов распределения прав собственности, с другой, критическая дифференциация в уровнях развития регионов и городов, достигшая в на стоящее время уровня в 40 раз.


Анализ специфики взаимодействий в пространственно-эконо мических структурах различного уровня, а также выявление противоречи вой природы процесса институционально-технологической трансформации российской экономики позволяет сделать следующий вывод: необходимым условием эффективной организации преобразований является связь теку щих оперативных целей каждого из развертываемых направлений транс формации с долгосрочными тенденциями развития пространственно экономических структур. Опираясь на положение, что основные принципы развития пространственно-экономических структур на современном этапе составляют социальная ориентация, устойчивость, сбалансированность [72, 123, 147], под устойчивостью в контексте технологической трансфор мации понимается сохранение в течение длительного временного интерва ла условий для воспроизводства подсистем экономики;

под сбалансиро ванностью – сохранение определенных пропорций в развитии подсистем, оптимизирующих комбинацию направлений достижения целевых ориен тиров.

Особенностью трансформационных процессов в условиях неодно родности российской экономики становится проблема синхронизации дея тельностных ритмов на каждом из уровней территориальной организации страны. Подобная ситуация способна разрешиться путем формирования инновационно-технологических сетевых конфигураций различного уровня, которые в отраслевом аспекте реализуются через кооперационные воз можности сети, в территориальном – путем вовлечения производственной и непроизводственной сфер экономики, накопления потенциала кластери зации.

Анализ связей между центром и периферией позволил выявить по всеместно доминирующую в России форму институциональных взаимо действий, предстающую в виде «институционального зонтика», в которой взаимосвязи выстраиваются по цепочке: столица – региональные столицы;

центр – периферия, исключая при этом взаимодействия между периферий ными структурами. С позиций вырабатываемого подхода, подобная форма организации взаимодействий не может быть отнесена к эффективным структурам исследуемого уровня;

требуется принципиально новая про странственно-сетевая организация, обусловленная задачами развертывания эффективного процесса институционально-технологической трансформа ции. В данной сетевой структуре конкурентно-кооперационные взаимо действия будут формироваться напрямую (без опосредования центром) в соответствии с соображениями эффективности, а узлы, ядра и потоки предстанут факторами активизации.

Другим значимым направлением повышения эффективности конку рентно-кооперационных взаимодействий между центром и периферией яв ляется пространственная концентрация, которая будет «подпитываться» в процессе институционально-технологической трансформации рядом зна чимых тенденций. Так, с одной стороны, несмотря на развитие техниче ских коммуникаций, сохраняется необходимость личных контактов между людьми, что предполагает социальную концентрацию – профессиональную и обусловленную бизнес-интересами. С другой, концентрация производст ва в обособленных «ядрах» пространства минимизирует воздействие на экологическую подсистему территории в целом, создавая предпосылки для кластеризации экономики [103]. При этом процессы концентрации в цен тре и на периферии могут иметь различные направления специализации, способствуя усилению экономических взаимодействий, обеспечивая эко номию ресурсов, энергии и информации в процессе пространственно технологической трансформации, снижая затраты на управление преобра зованиями.

В соответствии с вырабатываемым подходом, решение названных вопросов требует формирования совокупности эффективных программ, которые позволят сделать пространственную организацию российской экономики более эффективной, тем более что в мировой практике сущест вуют прецеденты решения подобных вопросов [135, 156]. Так, исследуя сложившийся успешный опыт Европейского союза [111] становится воз можным утверждать, что пространственно-экономические структуры с равным уровнем развития могут быть вовлечены в устойчивые, взаимовы годные конкурентно-кооперационные взаимоотношения, укрепленные ин ституционально-структурной организацией. При этом государственное участие предполагается только на первоначальном этапе, когда формиру ется институциональный каркас подобных взаимодействий.

В свою очередь, взаимоотношения между пространственно-экономи ческими структурами с разными уровнями развития требуется регулиро вать и контролировать органами госуправления на всех этапах, постепенно расширяя равноправную среду общих интересов.

В свете сказанного, выделение особого значения конкурентно кооперационных взаимодействий в процессе технологической трансфор мации обосновывается на основании присущего им созидательного потен циала;

указанные взаимодействия рассматриваются в качестве определен ного рода «ткани», в которой генерируются и активизируются факторы, определяющие тенденции развития пространственно-экономических структур. В данных условиях, процесс институционально-технологической трансформации развертывается в пространственном аспекте в сочетании сознательно управляемых воздействий и стихийно возникающих тенден ций, конституируясь стержневыми структурами и социальными средовыми образованиями.

Специфика современных тенденций мировой экономики основыва ется на «фантастической» (по меркам 30-летней давности) скорости и ин тенсивности использования фактически всех ресурсов, на вовлечении их в «воронку» транснационального воспроизводственного процесса при одно временной избирательной включенности стран и регионов в международ ное разделение труда. Формируется своеобразный, изменчивый контекст, в рамках которого повторное использование в ходе преобразований ранее успешно применяемого инструментария способно сопровождаться закреп лением «худших» институционально-организационных и инновационно технологических практик [111]. Соответственно, развертывание преобра зований необходимо осуществлять с учетом не только пространственной уникальности, но и специфики проявлений феномена времени.

Вместе с тем, трансформационный процесс как имманентно связан ный с функциями саморазвития и самоорганизации актуализирует пробле мы повышения конкурентоспособности пространственно-экономических структур, которая выступает одной из основ самосохранения в глобализи рующемся мире. Поскольку диалектика нового международного разделе ния труда проявляется в продолжение традиции индустриального уклада, еще более жестко закрепляя социально-экономическое положение стран и регионов, постольку приоритеты развития в пространственно-экономи ческих структурах развитых стран все более опираются на увеличение объемов переработки и передачи информации, производства услуг при од новременном снижении доли физических объемов производства [116]. По следнее осуществляется за счет переноса материало-, энергоемких, неэко логичных секторов промышленности за границы «золотого миллиарда».

Таким образом, достигается одновременно несколько целей: бескризисное расширение производственных возможностей транснациональных компа ний на полупериферии мирового хозяйства – «экономика фабричных труб»

по Э.Тофлеру;

развитие новых рынков сбыта;

концентрация финансовых результатов в развитых странах, позволяющая им мощно «питать» разви тие собственных инновационных технологий.

В настоящее время формирование эффективной конкурентной сре ды, процессы конкуренции относятся не только к экономическим приори тетам, но и к идеологическим императивом стран-лидеров. Однако эконо мика развитых стран в значительной степени определяется деятельностью транснациональных корпораций, которые «поделили между собой более трети мирового рынка труда, более половины рынка капитала, и более двух третей общего объема продаж наукоемкой продукции» [116, с. 7]. В подобном свете вопросы конкурентоспособности пространственно экономических структур, активизации конкурентно-кооперационных взаимодействий в российской экономике становятся особо значимыми в условиях «поляризованного мира».

Таким образом, выявление противоречивой природы конкурентно кооперационных взаимодействий, развертывающихся на разных уровнях российской экономики, позволяет сделать вывод, что закономерности воз никновения новых свойств и элементов в контурах пространственно экономических структур, содержат как свой собственный момент как тен денции трансформационного периода, так и инновационно-реформа торский потенциал городов и периферийных территорий: научно инновационный, образовательный, креативный, который в синергии с воз можностями рационального использования выручки от реализации при родных ресурсов выступает возможным «трамплином» для осуществления прогрессивных инновационно-технологических преобразований [69].

В качестве вывода следует отметить, что процессы конкуренции кооперации не могут рассматриваться в качестве стратегической цели раз вития (в том числе выступать панацеей), их роль сводится к формирова нию эффективной среды, активизирующей прогрессивные элементы и тен денции трансформационного периода. Вместе с тем, важно учитывать, что в процессе институционально-технологической трансформации конку рентно-кооперационные взаимодействия могут становиться «неспособны ми к самоподдержанию» [90, с. 124].

Пространственная уникальность российской экономики, обуслов ленная факторами неоднородности противоречива: предполагая разнооб разие в использовании подходов и инструментов, одновременно ограничи вает использование опыта других стран и выбор моделей развития, в ко нечном счете, усиливая неопределенность процессов преобразований. По следнее требует учета принципов обоснованности, пространственно временной согласованности, а также инструментально-конструктивной со четаемости выбираемых направлений реформ, в основу реализации кото рых необходимо заложить эффективную форму организации.


Глава 3. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ РОССИИ 3.1. Институционально-структурная компонента трансформации как организационно-экономический стержень процесса Процесс институционально-технологической трансформации рос сийской экономики, проявляясь в противоречивом единстве объективно формируемого и сознательно управляемого потоков, несет в себе совокуп ность свойств: протяженность во времени, интенсивность, направленность, последовательность, характер зависимости от среды, реактивность. В по добном ракурсе преобразуемая составляющая трансформации рассматри вается как результат комбинирования и взаимовлияния факторов процесса, обоснованных направлений развития и управленческих воздействий в ус ловиях совершенствуемого институционального контекста.

Вместе с тем, варианты развертывания процесса институционально технологической трансформации в режиме практической реализации огра ничены неравномерностью в распределении наличных ресурсов, многоук ладностью российской экономики, а также циклическим характером про цессов развития. В процессе трансформации важно избежать как избыточ ных затрат, способствующих «искусственному продлению жизненного цикла устаревающих институционально-технологических структур и по зволяющих получить высокие темпы роста лишь в рамках кратковремен ного периода», так и вложений в «…проекты форсированной модерниза ции крайне узкого количества сегментов экономики на основе передовых технологий в ущерб развития всех других сегментов и экономики в целом»

[64, с. 139]. В подобном свете, на этапах подготовки и развертывания про цесса институционально-технологической трансформации ставится слож ная задача, с одной стороны, не «соскользнуть» в плоскость конъюнктур ных решений, продиктованных только требованиями сегодняшнего дня и краткосрочной перспективы, с другой, не «увязнуть» в чрезвычайно за тратных долгосрочных проектах, связанных (по российской традиции) с высокими общесистемными и социальными издержками. При этом актуа лизируется вопрос приоритетов различного уровня в трансформационном процессе – их соотношения, сочетаемости и соответствия социально историческому контексту.

В системе национальных приоритетов каждой страны, укрепляющей свою целостность, государственные приоритеты должны доминировать, и вместе с тем не диссонировать в территориальном и отраслевом аспекте.

Соответственно, на этапах подготовки и реализации процесса институцио нально-технологической трансформации ставится задача как выделения, так и сочетаемости приоритетов в зависимости от уровня и функциональ но-целевой составляющей. Так, требуется отделять приоритеты, связанные с национальной безопасностью (оборона, территориальная целостность) и угрозами социально-экономическому, экологическому развитию, от при оритетов, развивающихся на основе субъективных тенденций в политиче ской сфере. Кроме того, поскольку граждане государства проживают на территории регионов и являются членами регионального сообщества, по стольку приоритеты развития пространственно-экономических структур в большей степени соответствуют желаниям и устремлениям проживающих в них сообществ.

Однако исторически сложилось, что в России в каждый трансформа ционный период происходило столкновение системы приоритетов госу дарства и регионов, в то время как для достижения эффекта минимизации социальных издержек приоритеты различного уровня должны быть гармо низированы [111]. Столкновение приоритетов проявлялось в советское время в существовании командно-административной системы, когда все решения спускались сверху, в политике подчинения территориальных ин тересов отраслевым, в формальной роли местных Советов, их зависимости от решений партийно-хозяйственных структур. В настоящее время, когда тенденции экономической самостоятельности в пространственно экономических структурах различного уровня приобретают центростреми тельный характер, проблема приоритетов получает иное звучание. Для вы деления приоритетов в процессе институционально-технологической трансформации необходимо, прежде всего, формирование определенной системы ценностных и целевых установок.

В процессе институционально-технологической трансформации происходит дивергенция целей, задаваемых искомым процессом, а также целей развития пространственно-экономических структур различного уровня при одновременном ранжировании стратегических и тактических, кратко-, средне- и долгосрочных целей. Подобная совокупность целей в ходе хозяйственных реформ предполагает выделение приоритетов разви тия на основании следующих положений. При этом выделяются три уров ня целей: общенациональные;

цели пространственно-экономических струк тур;

и цели, оформляющиеся в ходе институционально-технологической трансформации. Взаимодействие между ними формирует определенную идеологию, изменяя институциональный контекст. В данной связи требу ется отметить, что акцент на формировании приоритетов и целей связан также с мировой практикой институционально-технологических преобра зований, с ее выводом о том, что результат зависит не столько от суммы вложений в соответствующие сферы, сколько от эффективной подготовки и управления в период преобразований [111].

Представив цели каждого уровня в виде своеобразных потоков, ста новится возможным охарактеризовать последние. На первом уровне (госу дарственные цели), поток целей широкий, неплотный, при этом образую щиеся противотенденции не способны его изменить. Степень неопреде ленности на общегосударственном уровне (по причине высокой неодно родности) трудно поддается оценке, цели не конкретизированы в про странственно-временном аспекте, а носят общий характер, задавая некие контуры и ориентиры.

На уровне пространственно-экономических структур поток целей более упорядоченный, не столь широк, но плотность его выше, так как це ли здесь конкретизированы, уточнены по времени и месту. Влияние про странственной неоднородности на этом уровне снижается в силу объек тивных факторов (локализация), а также в результате выравнивания по средством вовлечения в сетевые конфигурации.

Цели второго уровня имманентно связаны с энергоресурсным, инно вативным потенциалом пространственно-экономических структур, имеют объектно-субъектную «привязку», что делает более сложной их коррекцию в соответствии с целями других уровней в ходе процесса трансформации.

Третий уровень потока целей (то есть самого преобразовательного процесса) – узкий, очень плотный, так как конкретизируются ход, факторы и результаты процесса в пространственно-временных координатах;

неоп ределенность на этом уровне варьируется в зависимости от этапа развер тывания преобразований.

В подобном свете, основываясь на предположении, что каждый пре дыдущий уровень потока целей накладывается на следующий, усиливая или ослабляя те или иные целевые установки, можно сделать вывод о су ществовании некоторой совокупности целей, которая удовлетворяет всем трем уровням и послужит основой для выделения приоритетов в ходе трансформации.

На основании вышесказанного, предлагается схема, иллюстрирую щая взаимосвязь целевых установок и приоритетов развития на уровне на циональной экономики и пространственно-экономических структур в про цессе институционально-технологической трансформации экономики Рос сии (рис. 8).

Во взаимосвязях целей и приоритетов становится возможным вы явить следующие закономерности: во-первых, установки и приоритеты способны формировать энергоинформационные потоки, содействуя про цессам развития или ослабляя их. Во-вторых, особенности формирования совокупности целей и приоритетов обусловлены их сущностью. Целевые установки, объективно вырабатываются более длительно, но быстрее рас пространяются в информационном пространстве. Приоритеты, напротив, вырабатываются быстрее, но обладают инерционностью распространения, и сложностью закрепления в определенных структурах. Причина подобно го видится в том, что, образуя в совокупности единый энергоинформационный Поток Поток целей Поток целей общегосударственных реформ в процессе пространственно целей технологической экономических трансформации структур Подготовка и развер Устойчивое социально-экономическое развитие тывание эффективного процесса Экономика с преоблада- Активизация экономических Активизация процесса нием нового ТЭУ взаимодействий, трансформации кластеризация Экономическая Реализация инновационно Обеспечение воспроиз и экологическая технологических и экологи водственных функций безопасность ческих направлений Стабилизация: частичное Повышение уровня Предотвращение дис преодоление развития, снижение функций процесса, уси неоднородности ление прогрессивной дифференциации и неопределенности компоненты Система приоритетов Система целевых развития установок Необходимость обеспечения процессов развития Основа Адекватность реальной ситуации и потенциалу Взаимная согласованность, увязанность;

системность, Принципы комплексность, поэтапность достижения реализации Распространение и закрепление в системах и компонентах, Возможности институционально-сетевых структурах;

достижение поло жительного кумулятивного эффекта, синергии Пространственно-временные, национально-политические, Ограничения институционально-правовые Приоритеты и цели развития экономики России в контексте устойчивого развития Рис. 8. Цели и приоритеты развития в процессе институционально-технологической трансформации экономики России поток, целевые установки являются компонентой системы управления, а приоритеты – компонентой институциональной системы. Соответственно, целевые установки связаны с процессами управления, деятельностным со держанием процессов развития;

в свою очередь, система приоритетов – с процессами разработки идей, идеологий, развитием социокультурных эле ментов. В-третьих, эффективность влияния энергоинформационного по тока, создаваемого целями и приоритетами развития на реализацию от дельных направлений и программ зависит от степени их декларативности, интенсивности распространения, привлекаемых для этого средств. Как по казывает практика, даже самые благоприятные для определенного этапа преобразований цели и приоритеты, могут не поддерживаться или встре чать сопротивление в социуме и производственно-технологической сфере без усиления компонентами позиционирования.

Эффективность осуществления и приоритетов каждого уровня нахо дится под влиянием внешнего контекста (мирового, национального). Раз витие кризисных ситуаций должно демпфироваться на каждом из уровней, при этом более высокий уровень выполняет функцию сорбента;

в частно сти, в отношении идей сепаратизма, национальных конфликтов.

В свою очередь, эффективность энергоинформационного потока це лей и приоритетов, связана с их взаимной согласованностью в пространст венно-временном аспекте. В подобном аспекте, стабильность целевых ус тановок и приоритетов в определенном интервале времени является осно вой для повышения эффективности преобразований, способствует сниже нию влияния факторов неопределенности и риска для субъектов социаль но-экономических отношений;

целевые установки и приоритеты развития адекватны процессам, развивающимся в контурах национальной экономи ки, пространственно-экономических структур, процесса трансформации, имеют реальную основу для достижения.

Цели и приоритеты развития обладают различной степенью инерци онности распространения в отношении систем и структурных элементов экономики, что снижает функциональную эффективность энергоинформа ционного потока. В подобной связи, для снижения влияния факторов инерционности и демпфирования необходима реализация принципа сис темной взаимоувязанности между целевыми установками и приоритетами развития на каждом из исследуемых уровней.

Стремление субъектов каждого уровня к минимизации целей и инст рументов в их достижении воплощается в совокупные потоки при одно временном возрастании энтропии в отсутствие корректирующих воздейст вий. Указанные потоки, подпитываясь возобновляющимся влиянием фак торов неоднородности и неопределенности, формируют стихийные тен денции пространственно-временной неуправляемости, что приводит к снижению эффективности преобразований в целом.

Таким образом, значение принципа системной взаимоувязанности целей и приоритетов, возрастает в процессе реализации направлений раз вития на каждом из уровней. Особая роль в данном случае отводится «ка тализаторам» процесса трансформации, развертываемого в контурах про странственно-экономических структур различного уровня. При этом выра ботанные целевые установки и приоритеты развития должны иметь способность диффундировать во всех слоях российской экономики.

В настоящее время, опираясь на разнообразие проявлений россий ского трансформационного процесса, становится возможным утверждать, что в прогнозах и сценариях развития национальной экономики [69, 107], предлагаемых российскими учеными четко не просматриваются социально ориентированные целевые установки: как отмечают западные ученые, «по прежнему предлагается потерпеть сегодня, для того, чтобы завтра полу чить сполна» [134], что делает процесс выработки приоритетов и целей одним из важнейших на подготовительном этапе преобразований. В этой же связи требуется отметить, что изжить практику «бегства капиталов» (в 2006 г. соответствующая сумма по расчетам Г.Фетисова составила 20, млрд долл., по расчетам С.С.Губанова – 167 млрд долл.) в современных российских условиях не представляется возможным без выработки универ сальной системы целей, которая станет ментально-близкой для большинст ва.

В свою очередь, институционально-структурная компонента, высту пая как организационный стержень трансформационного процесса, спо собна увязать приоритеты и цели с этапами процесса, его содержанием (факторами, слоями), функциями и направлениями развертывания. Пред ставая в качестве одного из эффективных способов сочетания системных принципов управления, организации интерактивного мониторинга, «встраивания» практических рекомендаций, процедур и инструментов в процесс трансформации посредством институционального проектирова ния, институционально-структурная компонента процесса трансформации призвана реализовывать императив ухода от «трансформационных лову шек».

При этом, интерактивный мониторинг, выступая одним из значимых контролирующих моментов процесса трансформации, предполагает управ ление энергоинформационным пространством преобразований, в том чис ле, адекватную интерпретацию результатов. Последнее положение про диктовано, с одной стороны, контекстом сегодняшнего дня, который про является зачастую в краткосрочных конъюнктурных целях, усложняя ана лиз результатов;

с другой, отсутствием прецедентов выработки обоснован ных и подтвержденных практикой критериев «нормальной» цены дости жения результатов, соотнесения последней с реально складывающимися социально-экономическими издержками. Под «нормальной» ценой пони мается некий интервал варьирования, в пределах которого можно конста тировать достижение намеченных результатов в процессе трансформации без ущерба для весомых компонент и значимых характеристик экономиче ской системы.

В широком смысле целями технологической трансформации россий ской экономики выступают, с одной стороны, «сжатие» экономического времени в воспроизводственных циклах, с другой, многократное ускорение и мультипликативное распространение технологических и организацион но-институциональных инноваций. В условиях многоукладности нацио нального хозяйства необходим перманентный учет совокупности воспро изводственных (фактических) затрат и трансакционных издержек процесса трансформации, в том числе в реализации отдельных направлений развер тываемого процесса.

Предложение организации хозяйственных реформ в контексте ин ституционально-технологической трансформации экономики России в ин терактивном режиме требует выявления соответствия искомого процесса системным принципам пространственно-временной непрерывности, обу словленной направленности, целесообразной последовательности, обосно ванно выбранного характера реагирования (про-, ре-, интерактивного).

На рис. 9 представлена схема, иллюстрирующая взаимосвязи институцио нально-структурной компоненты с принципами организации преобразова ний в ходе пространственно-технологической трансформации.

Предложенная схема отражает лишь «костяк» содержательного на полнения преобразовательного процесса. Последнее обстоятельство обя зывает выявить и специфически содержательные моменты, принципиаль но важные в организационном поле институционально-технологической трансформации экономики России.

Поскольку выбранный исследовательский ракурс предполагает двойной аспект институционально-технологической трансформации: тер риториальный и отраслевой, постольку фактическим воплощением подоб ного подхода становятся новые формы конкурентно-кооперационных взаимодействий, в том числе региональный кластер, создаваемый в усло виях достаточного промышленного потенциала, разнообразия форм хозяй ствования, практики решения экологических проблем, необходимого ин ституционального контекста.

Институционально-структурная компонента процесса технологиче ской трансформации экономики России предполагает выработку и поэтап ную реализацию обоснованных направлений в синтезе территориального и отраслевого аспектов, максимальную сочетаемость институционального инструментария со стратегическими целями, оперативными задачами и интерактивным мониторингом результатов. Указанное обстоятельство, в первую очередь подразумевает рационализацию содержания институцио нально-структурной компоненты, основанной на фактическом состоянии реальных активов в контурах пространственно-экономических структур.

Институционально-структурная компонента пространственно технологической трансформации Анализ пространст- Выявление субъектов Подготовка венно-структурного и институционального реформ отраслевого аспектов контекста Организация Интерактивное управ- интерактивного инсти ление процессом тех- Развертывание туционального сопро нологической транс- преобразований вождения формации в условиях неоднородности Формирование эффективного Формирование институционального Целевые национальной иннова- контекста функции:

ционной системы жесткие (НИС), РИС, ОИС и Управление потоками гибкие информации. Раннее Создание диагностирование и регионального уход от «ловушек»

«кластера»

Организация ин Активизирующие Позиционирование ституциональных функции пространственно- коридоров и их управляемая кон экономических структур вергенция Пространственно Внедрение выработан Стабилизирующие временная и взаимная ных императивов и функции согласованность про- норм в процесс цессов, методов, ин- трансформации струментов Контролирующие функ ции: интерактивный мони торинг Рис. 9. Схема функциональных взаимосвязей институционально-структурной компоненты процесса пространственно-технологической трансформации Так, важнейшим условием эффективной трансформации на практике пред стает развитая региональная инфраструктура, воплощенная в материаль ном (транспорт, дороги, связь), и в нематериальном секторе (наличие управляемых финансовых, информационно-знаниевых потоков, интенсив ность коммуникаций). В этом же ряду по значимости находится процесс развертывания строительно-инвестиционных циклов, поскольку воспроиз водственные циклы в пространственно-экономических структурах имма нентно «подпитываются» ресурсами строительно-инвестиционных циклов.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.