авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Д. И. ФЕЛЬДМАН, Г. И. КУРДЮКОВ

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ

ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

КАЗАНСКОГО

УНИВЕРСИТЕТА

1974

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ......................................................................................... 4

МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ................................ 4

ГЛАВА ВТОРАЯ....................................................................................... 38 ВОЗНИКНОВЕНИЕ СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА 38 ГЛАВА ТРЕТЬЯ....................................................................................... 58 СТРУКТУРА ПРАВОВОГО СТАТУСА И КЛАССИФИКАЦИЯ СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА........................................ 58 ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ............................................................................... 81 ПРАВОВЫЕ ФОРМЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА................................................................ ГЛАВА ПЯТАЯ........................................................................................ МЕЖДУНАРОДНАЯ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТЬ И ПРОБЛЕМА ПРИЗНАНИЯ ЭМИГРАНТСКИХ ПРАВИТЕЛЬСТВ И ТАК НАЗЫВАЕМЫХ ПРАВИТЕЛЬСТВ...................................................... В ИЗГНАНИИ........................................................................................... ГЛАВА ШЕСТАЯ................................................................................... КРИТИКА БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЙ О ПОЛОЖЕНИИ ФИЗИЧЕСКОГО ЛИЦА В МЕЖДУНАРОДНОМ П Р А В Е......... Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Казанского университета Научный редактор доцент Н. С. Захаров В монографии рассматриваются актуальные проблемы международной правосубъектности. Значительное внимание уделяется освещению влияния основных тенденций развития современного международного права на теорию и практику международной правосубъектности. Видное место отводится таким малоисследованным проблемам, как возникновение субъектов международного права, их структура, классификация, функции и формы их осуществления. При анализе связи между правосубъектностью и признанием правительств, приводится обширный материал из истории признания так называемых правительств в изгнании во время второй мировой войны.

Завершается книга критикой современных буржуазных концепций международной правосубъектности физических лиц.

Книга рассчитана на студентов, аспирантов и научных сотрудников юридических факультетов и институтов, студентов Института международных отношений, а также на практических работников в области международных отношений и международного права.

Глава первая ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА И ПРОБЛЕМА МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРАВОСУБЪЕКТНОСТИ Проблемы международной правосубъектности всегда занимали и в настоящее время занимают ведущее место в науке международного права. И это вполне естественно, поскольку международное право регулирует отношения между субъектами международного права, круг которых, будучи связан с важнейшими политическими явлениями международной жизни различных эпох, не оставался неизменным.

В современную эпоху, когда решающее воздействие на все процессы мирового развития оказывают революционные силы, когда изменения в международном праве неразрывно связаны с последствиями развернувшейся в последние десятилетия научно технической революции, удельный вес проблем международной правосубъектности среди основных теоретических вопросов науки международного права неизмеримо возрастает. Подводя итоги четвертьвековой деятельности Комиссии международного права и намечая ее программу на будущее, Генеральный секретарь ООН в Рабочем докладе на первое место поставил проблемы международной правосубъектности и прежде всего освещение роли государств — основных субъектов международного права в современном международном праве1. В докладе эти вопросы рассматриваются в первую очередь, даже раньше, чем такая остроактуальная проблема, как «Роль права в обеспечении международного мира и безопасности». Однако характеристика основных тенденций развития международной правосубъектности государств дана в докладе в значительной степени описательно, без анализа тех коренных причин, которые влияют на сам процесс прогрессивного развития международного права. Это в известной мере объясняется тем, что сами кодификаторы «представляют различные мировоззрения, являются сторонниками Survey of International law, Working Paper prepared by the Secretary General in the light of the decision of the Commission to review its programme of work, Distr. General A/CN.—4/245 23 April 1971, pp. 13—48.

различных юридических доктрин и школ, воспитаны и обучены в странах с различным общественно-политическим строем»1.

Кроме того, в докладе изложены и другие аспекты международной правосубъектности, такие, как ответственность государств, правопреемство государств и правительств и т. д.2.

Основные элементы международной правосубъектности государств, рассматриваемые в докладе, в той или иной степени несут на себе отпечаток изменений, происшедших в международном праве, общая линия развития которого определяется закономерностями общественного развития. А соответствие принципов и норм международного права закономерностям общественного развития составляет, как верно заметил Г. И. Тункин, к р и т е р и й их п р о г р е с с я в н о г о з н а ч е н и я 3. И то, что Рабочий доклад начинает освещение проблемы положения государств в международном праве с вопросов суверенитета, независимости и равноправия государств,— яркое этому доказательство.

Из доклада явствует, что проблема международной правосубъектности играет большую роль в идеологической борьбе на международно-правовом фронте. Между тем, важнейшие институты международной правосубъектности до сих пор не кодифицированы. Некоторые из них находятся в Программе работы Комиссии международного права и для кодификации их сделано немало (правопреемство, ответственность), однако другие даже не включены в Программу на ближайшие годы (признание государств и правительств и т. д.).

В этих условиях, имея в виду коренные изменения, которые происходят в международном праве, учитывая идеологический элемент, присущий вопросам международной правосубъектности, а также практическую важность кодификации международной правосубъектности, исследование основных тенденций развития международной правосубъектности приобретает важное теоретическое и, несомненно, практическое значение.

В коллективной монографии «Международная правосубъектность (Некоторые вопросы теории)», вышедшей в 1971 году, были поставлены и рассмотрены важнейшие теоретические аспекты этой актуальной темы. Однако даже тот комплексный подход к исследованию международной правосубъектности, который был предпринят в этой книге и отмечен рядом рецензентов4, все же не А. П. М о в ч а н. Кодификация и прогрессивное развитие международного права. М., «Юридическая литература», 1972, стр. 133.

Survey of International law,.. pp. 84—108.

Г. И. Т у н к и н. Теория международного права. М, «Международные отношения», 1970, стр. 331.

П. М. К у р и с. Комплексное исследование международной правосубъектности. — «Правоведение», 1972, № 2, стр. 114—115;

Panstwo i prawo, 1972, № 5, S. 133—137;

Staat und Recht, 1972, Heft 7, S. 1180— позволил коснуться целого ряда теоретических 1184;

Casopis pro mezinarodni prawo, 1971, № 4;

Sprawy miedzynarodowe, 1972, № 10 и др.

аспектов международной правосубъектности, которые еще ждут своего решения.

Данная монография продолжает исследование уже поставленных в международно-правовой литературе вопросов, связанных с международной правосубъектностью, и в то же время ставит новые проблемы, делая упор на основные тенденции развития международной правосубъектности в современном международном праве. Ей тоже присущ комплексный подход, хотя и в несколько ином аспекте, чем коллективной монографии о международной правосубъектности.

Понятие комплексности исследования не однозначно. Комплексность имеет место и в том случае, когда одна и та же проблема рассматривается с различных сторон специалистами одной и той же отраслевой юридической науки — в данном случае науки международного права.

Вопросы международной правосубъектности должны составить важный элемент общей части науки международного права. Ибо в такой же степени, в какой общая теория государства и права служит теоретической и методологической основой всех юридических наук, в такой же степени советская наука международного права, как отраслевая юридическая наука, должна иметь общую часть, играющую методологическою роль по отношению к своей же особенной части.

Современное международное право исследует и изучает наука международного права, занимающая особое место в системе общественных наук.

Как известно, общественные науки классифицируются по-разному.

Так, в частности, (полагают, что для всестороннего познания общественной жизни во всей ее сложности и многообразии необходимы три группы наук:

а) общесоциологическая теория о развитии общества как единого целого — философская наука об обществе;

б) познание истории общества в целом (конкретного процесса развития стран, народов и государств) — группа исторических наук;

в) познание конкретных общественных явлений, представляющих собой различные стороны общественной жизни со специфическими особенностями и закономерностями, как «частей» общественного организма — группа конкретных общественных наук1.

К последним и относятся юридические науки, в том числе наука международного права. Разумеется, юридические науки связаны с первой и второй группами наук. Первая группа служит В. Ж. К е л л е, М. Я. К о в а л ь з о н. К вопросу о классификации общественных наук.— В кн.: Методологические вопросы общественных паук М., Изд-во МГУ, 1966, стр. 49.

теоретической основой всех общественных наук, в том числе и юридических, которые тесно связаны и со второй группе: — историческими науками.

Вопрос о месте юридической науки в системе других общественных наук мало исследован и является спорным. В литературе дискутируется вопрос о политической науке и ее связи с юридической наукой. По мнению Д. И. Чеснокова, наука о государстве и праве настолько разрослась, что следует говорить о государствоведении как самостоятельной отрасли, входящей со сфе рой внешнеполитических отношений в особую политическую науку1.

Г. С. Остроумов подчеркивает, что в изучении политических явлений усиливается роль теории государства и права и что в настоящее время открываются необозримые перспективы ее развития как политической науки2.

Однако в этих и некоторых других исследованиях, посвященных классификации наук, мало говорится о месте науки международного права в системе общественных наук. В своем докладе «О классификации наук о государстве и праве» О. Ф.

Иваненко относит науку международного права к числу специальных правовых наук3. Между тем, в науке международного права есть ряд проблем, которые не укладываются в строгие рамки специальной правовой науки и выходят за ее пределы. Например, соотношение международного права с внешней политикой и дипломатией представляет собой одну из тех проблем, которые имеют весьма серьезное методологическое значение для науки международного права4 и не менее важное значение для теории международных отношений, а также для теории государства и права.

Известно при этом, что теория государства и права на основе изучения государства и права всех времен и народов, всех областей и направлений государственно-правовой действительности определяет их общие и специфические закономерности развития, их основные признаки и существенные, характерные черты5.

Важным методологическим вопросом является и проблема системы юридических наук, а также место науки международного права. Одна из моделей такой системы была предложена в монографии «Международное право: проблемы методологии», Д. И. Ч е с н о к о в. К вопросу о соотношении общественных наук. — Методологические вопросы общественных наук, стр. 13.

Г. С. О с т р о у м о в. Теория государства и права как политическая наука. — «Советское государство и право», 1968, № 2, стр. 29.

О. Ф. И в а н е н к о. О классификации наук о государстве и праве. — Итоговая научная конференция Казанского государственного университета за 1965 год. Краткое содержание докладов. Серия общественных и юридических наук. Казань, Изд-во КГУ, 1966, стр. 59.

Курс международного права. Т. I. M., «Наука», 1967, стр. 237.

Д. А. К е р и м о в. Философские проблемы права. М., «Мысль», 1972, стр. 19.

в которой все юридические науки делятся на четыре группы: а) общетеоретические;

б) историко-правовые;

в) специальные;

г) прикладные1. При этом необходимо отметить, что в большинстве конструкций система юридических наук в той или иной степени отличается соотношением науки международного права с другими юридическими науками.

Тесная связь советской науки международного права и так называемых отраслевых юридических наук объективно отражает соотношение международного и внутригосударственного права с учетом специфических признаков международного права как особой отрасли и особой системы права.

Исследование вопросов международной правосубъектности с точки зрения общей теории государства и права, а также других юридических наук, дает возможность прийти к широким теоретическим выводам и обобщениям. Общая теория государства и права выступает своего рода теоретической основой правовых дисциплин и выполняет некоторые методологические функции по отношению к ним, в том числе и к международному праву. Ее методологический характер можно рассматривать в единстве двух сторон: выработки понятий и категорий, новых способов исследования государственно-правовых явлений и их непосредственного применения2. В своих теоретических выводах теория государства и права охватывает многообразие и специфику отдельных отраслей права. Выступая как бы их опорой, она позволяет выявить особенности рассматриваемых проблем.

Анализ различных аспектов доктрины международной правосубъектности показывает, что весь процесс исследования проблем международного права, включая вопросы международной правосубъектности, базируется на нерушимой основе — материалистической диалектике. Только этот метод исследования открывает возможность правильного теоретического решения сложнейших проблем международной правосубъектности, впрочем, как и всех других проблем современной науки Ю. Я. Б а с к и н, Д. И. Ф е л ь д м а н. Международное право: проблемы методологии. М., «Международные отношения», 1971, стр. 5.

Возражения против этой схемы были выдвинуты А. А. Тилле и Г. В.

Швековым в их монографии «Сравнительный метод в юридических дисциплинах» (М., «Высшая школа», 1973, стр. 180). А. А Тилле и Г. В.

Швеков ошибочно обвиняют авторов книги «Международное право: проблемы методологии» в отрицании непосредственной связи любой юридической науки с диалектическим и историческим материализмом. Предложенная Ю. Я.

Баскиным и Д. И. Фельдманом на стр. 5 о схема не может рассматриваться изолированно, но должна быть поставлена в связь со схемой на стр. 14. Суть дела состоит в том, что на первой из этих схем показана степень общности (обобщенности) з н а н и я, а на второй — связь философских м е т о д о в (и философии как науки) с методами более частными (и, соответственно, науками более частного характера).

По мнению Д. А. Керимова общая теория государства и права является единой специальной общественной наукой об общих закономерностях развития сущности, содержания, внутренних и внешних форм государственно-правовой жизни общества. См. Д. А. К е р и м о в. Философские проблемы права, стр. 15.

международного права. Другие методы (общенаучные, специальные, частнонаучные) также должны применяться, но лишь при одном непременном условии: любой из них должен основываться на материалистической диалектике, как главном методе исследования 3.

Применение буржуазными учеными общенаучных методов в так называемом «чистом» виде приводит к несостоятельным выводам. В этом отношении особенно примечателен системно-функциональный анализ, модный в современном буржуазном правоведении. В качестве примера достаточно сослаться на известную работу В. Фридмана «Изменяющая структура международного права», в которой автор, применяя структурно-функциональный метод, доказывает, что международные юридические отношения распространяются за пределами государств и охватывают не только международные организации, но и частные корпорации, отдельные группы и индивидов. Ратуя за усиление монополистических корпораций на международной арене, В. Фридман одновременно отрицает юридическое значение принципа суверенитета в международном праве4.

Значительное место в буржуазной доктрине международного права отводится концепции международной правосубъектности физических лиц. Теории «радикального монизма» (Дюги, Ссель, Политис), «интернационализации международного права» или «индивидуализации» (Ф. Джессеп), «персонификации международного правопорядка» (О'Коннелл), обосновывая международную правосубъектность индивидов и других образований, расширяют понятие международной правосубъектности, распространяя ее на все лица, попадающие под действие норм международного права.

Реакционность теории «интернационализации международного права» (транснационального права) состоит в том, что субъектами международного права помимо индивидов объявляются различные межимпериалистические объединения и даже агрессивные блоки.

Авторы подобных концепций пытаются узаконить практику империалистических государств, которая не соответствует основным принципам и нормам международного права. При этом они отрицают государственный и национальный суверенитет, объявляя его анахронизмом.

Гносеологические корни подобных теорий лежат в неправильном, идеалистическом толковании соотношения международного и внутригосударственного права, согласно которому право суверенных государств хотя является важной частью международного права, но все же только частью. Выступая в поддержку См. об этом подробно: Ю. Я. Б а с к и н, Д. И. Ф е л ь д м а н. Между народное право: проблемы методологии, стр. 19—62.

W. F r i e d m a n n. The Changing structure of International law. New Jork, Columbia University Press, 1964, p. 368.

концепции превращения международного права в «транснациональное право», И. Кунц толкует само понятие международной правосубъектности. Касаясь влияния на международное право интеграционных процессов, особенно западноевропейской интеграции, он ставит вопрос о международно-правовом статусе как международных корпораций, так и служащих различных западноевропейских учреждений. При этом И. Кунц полагает, что именно системный подход в науке международного права может по новому осветить глобальные изменения в современном международном праве и по сути дела обосновать международную правосубъектность новых элементов в современном международном праве.

Подход ряда буржуазных юристов-международников к вопросу о возникновении новых государств — субъектов международного права свидетельствует о кризисе буржуазной теории международной правосубъектности, кризисе, носящем хронический характер.

Подтверждением этого, в частности, является модная на Западе конститутивная теория признания, извращающая действительно существующую юридическую связь между правосубъектностью нового государства и его международным признанием.

Конститувизм живет не только в концепциях отдельных буржуазных юристов (Г. Лаутерпахт, Г. Кельзен, С. Патель, Г. Бликс и др.), он лежит в основе некоторых институтов, применяемых в практике буржуазных государств, например, в принципе обратной силы признания. Если в признании новых правительств обратная сила акта признания имеет известные основания, то в признании новых государств обратная сила признания есть не что иное, как конститувизм.

Конститувизм был призван теоретически обосновать зависимость образования правосубъектности новых государств от произвольного усмотрения группы великих держав. Теперь эта теория развенчана.

Коренные изменения, происшедшие в мире, не могли не отразиться на праве, регулирующем международные отношения, не могли и не коснуться целого ряда теорий, в том числе и конститутивной теории признания. В некоторых случаях конститувизм облекается в форму концепции взаимозависимости (Г. Шварценбергер), которая есть не что иное, как обеспечение буржуазными юристами решающей роли метрополии в определении международной правосубъектности своих бывших колоний.

Разумеется, классовые интересы требуют от современной буржуазной науки международного права обобщения новых явлений в международно-правовой жизни, которые не могут быть объяснены с позиций конститувизма. Отсюда не удивительно и то, что нередко конститутивная теория признания критикуется и представителями буржуазной доктрины международного права. В то же время конститутивная теория перекликается с различными концепциями мирового государства, мирового правительства, мирового права. Особенно наглядно этот стык между конститувизмом и космополитическими теориями замены международного права мировым правом заметен у Г. Кельзена.

С одной стороны, Г. Кельзен сожалеет, что не в пример развитому национальному праву международное право не учреждает специальных органов, которые имели бы право устанавливать при помощи юридической процедуры существование конкретных фактов. С другой стороны, он утверждает, что эволюция международного права приведет к созданию мирового государства1. И конститувизм, и концепция замены международного права мировым правом пронизаны политической идеей мирового господства империализма.

Империалистический характер конститутивной теории отчетливо выявился после образования первого в мире социалистического государства. Непризнание его рассматривалось правящими кругами империалистических государств как важное средство изоляции и как юридическое «основание» для своих интервенционистских действий против Советского государства. Империалистические политики и юристы рассматривали тогда наше государство не как субъект международного права, а как географическое понятие. Такой вывод непосредственно вытекал из основных постулатов конститутивной теории: нет признания — нет субъекта международного права. Этим самым конститутивная теория была призвана легализировать любой произвол империалистических государств, любое их выступление против мирного сосуществования государств с различным социальным строем.

Впоследствии конститувизм направлялся против других социалистических государств, а также государств, образовавшихся на международной арене в результате кризиса колониализма.

Реакционность конститутивной теории определяется не только тем, что она извращает действительное назначение признания. Она игнорирует тот факт, что государство еще до признания пользуется правами и обязанностями, возникающими из его суверенитета, и ставит права и обязанности каждого вновь возникшего государства в зависимость от воли старых членов международного общения.

Теория и практика современного международного права отрицают конститутивный характер института признания.

Опыт образования новых независимых государств после второй мировой войны показывает, что проблема становления субъектности таких государств решается теперь иначе. В условиях, когда важнейшее воздействие на все мировое развитие Критику концепции Г. Кельзена и других буржуазных концепций мирового государства см.: Г. И. Т у н к и н. Теория международного права, стр. 412—419.

оказывает мировая система социализма, подавляющее большинство новых государств, появившихся на международной арене, активно участвует в международной жизни. Эти государства становятся полноправными субъектами международного права даже тогда, когда те или иные западные державы отказывают им в признании. Ярким примером служит, в частности, выход на политическую арену независимого государства Бангладеш.

Вопрос о том, действительно ли на международной арене появилось новое государство — субъект международного права, решается при помощи так называемых критериев. Основное условие состоит в том, что появление нового образования, претендующего на международную правосубъектность, не должно нарушать принципа самоопределения. Важнейшим показателем правосубъектности при этом является политическая независимость.

Современная буржуазная международно-правовая идеология оказалась не в состоянии решить важнейшие аспекты проблемы международной правосубъектности.

Одной из тенденций, характерных для буржуазных юристов, является пропаганда мирового права, мирового государства и т. п.

При этом, естественно, затрагиваются различные стороны международной правосубъектности. Так, например, американские юристы Мак-Дугал, Лоусвел и Райзман в своем исследовании «Мировой конституционный процесс принятия властных решений»

оправдывают установление вместо международного права мирового права. Оказывая, что они понимают под действующим международным правом, полагая, что в своей основе «международное право — это процесс, посредством которого люди мира вносят ясность и внедряют их общие интересы в создание и распределение материальных ценностей», авторы довольно откровенно характеризуют участников этого процесса, то есть субъектов международного права. Они предлагают особое место для тех, кто обладает более высоким национальным доходом, и резко выступают против того положения, что новые государства, образовавшиеся на месте бывших колоний, являются полноправными субъектами международного права. Эта концепция мало чем отличается от взглядов Кларка и Сона, предлагающих превратить Генеральную Ассамблею ООН в мировой парламент и наделить ее законодательными функциями. По шкале Кларка и Сона, в реформированной Генеральной Ассамблее большинство голосов должно принадлежать представителям империалистических государств — членов агрессивных блоков2. А согласно точке зрения Мак-Дугала, Лоусвелла М. S. М. с. D o u g a l, H. D. La s w e l l, W. M. R e i s m a n. The world constitutive process of authoritative decision.— «Journal of legal education», vol. 19, № 3—4, 1967, p. 277.

G. C l a r k and L. S о h n. World Peace through World Law. London, 1967, p. 26.

и Райзмана, мировой конституционный процесс должен направляться экономически могущественными государствами капиталистического мира. Разница по сути дела не существенна, хотя в другой работе Мак-Дугал и Лоусвелл солидаризируются с критикой концепции Кларка и Сона1, предпринятой В. Фридманом в его книге «Изменяющаяся структура международного права»2. В.

Фридман, рассматривая сущность суверенитета, полагает, что нет якобы четкого разграничения между национальным и международным суверенитетом(!?), что различие между ними сводится лишь к комплексу разно образных отношений3. Не случайно В. Фридман один из разделов своей книги так и озаглавил — «Анахронизм национального суверенитета». Анализируя международное право в разных измерениях, В. Фридман включает в круг субъектов международного права не только государства и международные организации, но и частные корпорации, группы физических лиц и отдельных индивидов. Более того, так называемое горизонтальное расширение международного права приводит В.

Фридмана к выделению особой категории субъектов международного права за счет государств незападной цивилизации4.

Свойственное буржуазным юристам противопоставление западной и незападной цивилизации, западной и незападной демократии, как в общих вопросах международного права, так и при анализе проблем международной правосубъектности, характеризуется стабильной тенденцией: любое решение самой сложной юридической конструкции предлагается всегда в одном аспекте — представить закономерности международных отношений капитализма как всеобщие закономерности международных отношений5. Отсюда и особое внимание, которое уделяется в общетеоретических работах буржуазных юристов правосубъектности корпораций, особенно тех международных монополий, которые связаны с нефтью, химией, электричеством, никелем или алюминием6. Между тем, здесь и надо искать причины общей тенденции, характерной для буржуазной доктрины международного права, стремящейся всячески расширить круг субъектов международного права. Тот же В. Фридман, касаясь ряда консультативных заключений Международного Суда ООН, М. S. M с. D о u g a l, W. M. R e i s m a n. The Changing structure of International Law, unchanging theory for inquiry.— «Columbia Law Review», vol. 65, 1965, p. 834.

W. F r i e d m a n n. The Changing structure of International Law, New York, Columbia University Press, 1964.

Ibidem, p. 113.

Ibidem, p. 368.

Г. И. Т у н к и н. Идеологическая борьба и международное право М., «Международные отношения», 1967, стр. 86.

W. F r i e d m a n n. Legal Theory, Sourth edition. London, 1960, p. 551.

признававших за межправительственными организациями качества субъекта международного права, сожалел, что такое же качество не было признано за частными корпорациями, и выражал надежду, что этот пробел будет восполнен Судом в будущей его деятельности1. Концепцию множественности субъектов международного права активно развивает французский международник Пьер Вилла. Наряду с государствами он относит к субъектам международного права территории под международным контролем, международные организации, наконец, индивидуумов. К территориям под международным контролем Вилла причисляет подопечные территории, а также такие территории, которые ранее находились под международным статусом, как Саар, Данциг и Танжер2.

Однако, выделяя среди всех видов субъектов международного права государства, Вилла подчеркивает, что если раньше в признаки государства включались два элемента: физическая способность capacite physique (территория, население, организация власти) и осуществление международной компетенции (l’exercsu de competences Internationales),— то теперь, в связи с появлением малых государств, лишенных достаточных людских и материальных ресурсов, понятие государства изменяется и остается якобы лишь одно условие: осуществление международной конпетенции3.

Таким образом, получается, что для определения сущности государства — субъекта международного права не существует объективных критериев, что сама субстанция государственности зависит от появления на международной арене тех или иных видов новых государств, в данном случае — так называемых мини государств.

Такой подход не может быть признан научным, во-первых, потому, что критерии государственности являются объективными;

во-вторых, потому, что сами малые государства являются полноправными субъектами международного права. Некоторые буржуазные юристы (Р. Фишер, Э. Браун, П. Блэр и др.) пытаются доказать, что в случае образования на месте малых зависимых территорий новых государств последние не смогут выступать на международной арене в качестве полноправных субъектов международного права4. Однако такой подход несовместим W. F г i e d m a n n. The International Court of Justice and the evolution of International Law.— «Archiv des Vlkerrechts», 14 Band, Heft N. 3/4, 1970, S.

311.

Обстоятельный анализ консультативных решений Международного Суда о правосубъектности межправительственных организаций, см.: Е. А. Ш и б а ев а.

Правовой статус межправительственных организаций. М., «Юридическая литература», 1972, стр. 23—28.

V e l l a s P i e r r e. Droits international public, Institution internationales. 2 ed. Paris, 1970, p. 220.

Ibidem, p. 226—226.

Г. Ф. Калинкин обстоятельно критикует концепции различных буржуазных юристов-международников, отрицающих правосубъектность за малыми государствами. При этом он показывает и несостоятельность самого отрицания международной правосубъектности, и несостоятельность предло жений западных держав об ограничении допуска малых государств в ООН.

Следует согласиться с определением подобного подхода буржуазных юристов и дипломатов к юридическому статусу малых государств как д и с к р и м и н а ц и о н н о г о. См. Г. Ф. К а л и н к и н. Малые государства — полноправ ные субъекты международного права. — «Советское государство и право», 1973, № 2, стр. 76, 78—79, 80.

с общепризнанными принципами международного права, и прежде всего с принципом суверенного равенства государств. Являясь полноправными субъектами международного права, малые государства, пользуясь терминологией того же Вилла, должны включать оба элемента государственности, хотя сама конструкция Вилла о сущности этих элементов спорна.

Концепция множественности субъектов международного права, по мнению некоторых советских юристов (В. Шуршалов), ведет к отрицанию международного права и, что особенно опасно, всецело направлена против государственного суверенитета, противопоставляя его одним своим острием отдельным физическим лицам, а другим — монополиям. Причем последнее противопоставление ведет фактически к верховенству монополий в международном общении и ставит их над государственным суверенитетом, особенно, когда речь идет о международных консорциумах. Классовое назначение подобных концепций не вызывает никаких сомнений, какими бы мотивами не руководствовались отдельные буржуазные юристы международники. Поскольку подавляющее большинство доктрин множественности субъектов международного права рассматривается на фоне всевозможных планов мирового права (у Фридмана — мировой федерации), то убедительная критика, которая дана этим планам в работах советских международников, бьет одновременно и по концепции мирового права. Следует отметить, что порой концепции буржуазных юристов о мировом праве настолько утонченны, что не выступают против государственного суверенитета, хотя по существу направлены против него. Другие буржуазные юристы (например, И. Кунц) не отрицают государственный суверенитет, но настолько подчиняют его международно-правовому порядку, что очень трудно провести грань между защитой государственного суверенитета и его отрицанием.

Так, в частности, И. Кунц утверждает, что наравне с любой правовой нормой, нормы международного права имеют социальную, правосубъектную, территориальную и материальную сферу действия;

они являются обязывающими в отношении суверенных государств и высшими по отношению к национальному праву.

Суверенные государства, продолжает И. Кунц, могут применять нормы международного права и за пределами сфер действия государств. Если государства так поступают, то они применяют не истинное международное право, а международное право по аналогии5.

J. K u n z. The Changing law of nations. Columbus, 1968, p. 392.

При ближайшем рассмотрении оказывается, что так называемое международное право по аналогии есть не что иное, как разновидность нормативистской концепции международного права, назначение которой не вызывает никаких сомнений. Не случайно многие ревнители доктрины мирового права заимствуют аргументы в пользу своих взглядов из арсенала нормативистов.

Таким образом, важнейшие аспекты международной правосубъектности играют большую роль в идеологической борьбе.

Теоретическая разработка этой проблемы имеет важное значение не только для исследования понятия, видов, функций субъектов международного права, но и для других отраслей, подотраслей и институтов международного права, органически связанных с вопросами международной правосубъектности.

* * * На современном этапе развития международных отношений, который справедливо называют переломным, роль международного права все более возрастает. И это закономерно. Созданное после Великой Октябрьской социалистической революции, новое международное право принципиально отличается от «старого»

международного права, регулировавшего международные отношения так называемых «цивилизованных народов», признававшего право на войну, аннексии, неравноправные договоры и другие принципы международных отношений дооктябрьской эпохи.

Воздействие нового общественного строя на всю систему международных отношений не могло не изменить коренным образом принципы и нормы, регулирующие эти отношения. С одной стороны, возникло качественно новое международное право;

с другой — новое международное право оказывает большое влияние на развитие международных отношений. И далеко не случайно, что в последнее время наиболее важные итоги международных политических отношений все чаще и чаще облекаются в договорно правовую форму. Советско-американские соглашения, договоры СССР и Польской Народной Республики с ФРГ и многочисленные многосторонние соглашения служат наглядным тому доказательством.

Однако современное международное право, несмотря на его качественное отличие от международного права, которое действовало до общего кризиса капитализма, несмотря на наличие в нем новых, подлинно демократических принципов и норм, служащих международной безопасности, равноправию и независимости народов, нуждается в дальнейшем развитии, неразрывно связанном с теми революционными процессами, которые оказывают решающее влияние на весь ход мировой истории.

На XXIV съезде КПСС отмечалось непреходящее значение того исторического факта, что уже на протяжении более четверти века на Земле прочно установился мир. В этом проявилось торжество ленинских принципов мирного сосуществования между народами.

Разумеется, не может быть речи о мирном сосуществовании там, где разгорается классовая и национально-освободительная борьба.

Но невозможность применить принцип мирного сосуществования к отношениям между угнетателями и угнетенными, между колонизаторами и жертвами колониального гнета нельзя распространять на отношения между государствами двух противоположных систем, как это порой делают ревизионисты и догматики. Надо всегда твердо помнить о закономерностях, действующих в сфере межгосударственных отношений, одной из которых и является принцип мирного сосуществования.

Мирное сосуществование — это не только отсутствие войны.

Программа КПСС, раскрывая содержание принципа мирного сосуществования, естественно, на первое место выдвинула отказ от войны как средства решения спорных вопросов между государствами. Но наряду с этим она подчеркивает и такие аспекты мирного сосуществования, как решение спорных вопросов между государствами путем переговоров, равноправие, взаимопонимание и доверие между ними, учет интересов друг друга, невмешательство во внутренние дела, признание за каждым народом права самостоятельно решать вопросы своей страны, строгое уважение суверенитета и территориальной целостности всех стран, развитие экономического и культурного сотрудничества на основе полного равенства и взаимной выгоды.

Речь, таким образом, идет о системе принципов мирного сосуществования. Советская дипломатия всегда вела напряженную борьбу за то, чтобы эти принципы стали обязательными для всех государств на земном шаре. Большие успехи в этом направлении были достигнуты на XXV юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи, на которой принята Декларация о принципах международного права, касающихся установления дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН. Данный документ представляет собой по сути дела кодификацию принципов мирного сосуществования.

Эта Декларация и другие документы, принятые Генеральной Ассамблеей ООН по инициативе СССР и других социалистических государств, служат ярким доказательством того, что международное право после Великого Октября развивалось и развивается под решающим воздействием идей ленинизма.

Внешнеполитическая деятельность СССР после XXIV съезда КПСС приобрела еще более активный, всеобъемлющий характер:

широко развиваются двусторонние связи, предпринимаются общие шаги по обеспечению безопасности и по разоружению и т. д.

Внешнеполитические акции Советского Союза, отличающиеся возросшей действенностью и высокой принципиальностью, носящие долговременный перспективный характер, направлены на выполнение Программы мира, принятой XXIV съездом КПСС и осуществляемой СССР в отношениях со странами всех континентов.

В эпоху перехода от капитализма к социализму мирное сосуществование государств с различным общественным строем является объективной необходимостью дальнейшего развития человеческого общества. Следует отметить, что в капиталистическом мире все более обостряются противоречия между наиболее воинственными группировками, делающими ставку на войну, и теми, кто считается с ростом могущества социалистических стран, более реалистически подходит к международным проблемам и склонен решать их в духе мирного сосуществования государств с различным социальным строем. На это явление специально обратило внимание международное Совещание коммунистических и рабочих партий 1969 года.

В принятом на Совещании историческом документе «Задачи борьбы против империализма на современном этапе и единство действий коммунистических и рабочих партий, всех антиимпериалистических сил» отмечалось, что «политика мирного сосуществования препятствует попыткам империализма преодолевать свои внутренние противоречия на путях нагнетания международной напряженности и разжигания очагов военной опасности»1. Там же говорилось, что политика мирного сосуществования способствует развитию классовой борьбы против империализма в национальном и всемирном масштабе. Отсюда неодолимы и процесс классового расслоения, и новая расстановка классовых сил в капиталистических странах.

За время, прошедшее после Совещания, в капиталистическом лагере все шире становится круг заинтересованных в политике мирного сосуществования и все уже круг приверженцев политики агрессии и войны. И это естественно, поскольку ныне в сферу международной политики все активнее включаются народные массы, революционные силы современности.

Все это, в частности, нашло отражение уже в факте принятия Декларации о принципах международного права. Несмотря на компромиссный характер и некоторые недостатки Декларации, в целом в ней проявилась жизненность политики мирного сосуществования, проводимой социалистическими странами2. Будучи документом, в котором изложены основные принципы Международное совещание коммунистических и рабочих партий. М., 1969.

Изд-во «Мир и социализм», Прага, 1969, стр. 8—44.

В. И. Кузнецов, Р. А. Т у з мухаметов, Н. А. У ш а к о в. От Декрета о мире к Декларации мира. М., «Международные отношения», 1972, стр. 8—9.

международного права в наши дни1, Декларация органически связана с рядом институтов международного права, в том числе и с международной правосубъектностью. Так, в отношении принципа невмешательства Декларация специально отмечает, что вооруженное вмешательство и другие его формы или всякие угрозы, «направленные против правосубъектности государства или против его политических, экономических и культурных основ, являются нарушением международного права2. Более того, Декларация специально подчеркнула, что «каждое государство обязано уважать правосубъектность других государств»3.

Как известно, это положение было включено в шестой пункт Декларации, провозглашающий суверенное равенство государств. При выработке этого принципа представители западных держав высказали мнение, что понятие суверенного равенства и идея о том, что государства являются субъектами международного права, дополняют друг друга. Иначе говоря, по мнению западных дипломатов, суверенное равноправие предполагает международный порядок, в котором государства являются субъектами международного права и сообразуются с ним4.

Представители СССР показали несостоятельность идеи подчинения суверенитета государств международному праву5. Хотя поправка Великобритании о том, что каждое государство должно осуществлять свои отношения с другими государствами в соответствии с международным правом и что суверенитет каждого государства подчинен примату международного права, была отклонена, тем не менее сама дискуссия показала, что тенденция западной доктрины навязать концепцию примата международного права и в вопросах принципов международного п р а ва живуча, но в то же время она противоречит основным линиям развития международного права в эпоху суверенных государств. Следует согласиться с мнением Г. В. Игнатенко, который, анализируя различные концепции примата международного права, замены международного права мировым правом, подметил, что подобные концепции содержат в себе не только посягательство на государственный суверенитет и внутригосударственное право, но и попытку ликвидации самого международного права. Г. В. Игнатенко совершенно прав, когда пишет, что буржуазная доктрина трансформации международного права в «мировое право» не имеет ничего общего с универсализацией международного права6.

А. П. М о в ч а н. Кодификация и прогрессивное развитие международного права, стр. 175.

Док. ООН, А/1 600, 24 октября 1970 г., стр. 12.

Док. ООН, А/1 600, 24 октября 1970 г., стр. 15.

В. И. Кузнецов, Р. А. Тузмухаметов, Н. А. Ушаков. От Декрета о мире к Декларации мира, стр. 114.

Там же, стр. 114—115.

Г. В. И г н а т е н к о. Международное право и общественный прогресс. М., «Международные отношения», 1972, стр. 124—125.

Современное международное право можно назвать правом всемирным только в том аспекте, в каком международное право обслуживает систему мировых связей государств, в каком принцип универсального участия государств во всеобщих международных договорах и организациях все больше утверждается в международно-правовом общении1. Последнее обстоятельство немаловажно и для международной правосубъектности.

Одним из элементов универсализации международного права является расширение субъектной сферы его действия. Помимо того, что международное право включило в свою сферу большое количество государств, что его субъектами стали международные организации и народы, борющиеся за независимость и создание национальных государств, универсальное международное право «устанавливает социально необходимое поведение его субъектов»2.

Если согласиться с тем, что социальное назначение международного права в настоящее время состоит в обеспечении мира, мирного сосуществования и в активном содействии социальному прогрессу3, то нетрудно проследить не только воздействие международного права на международную правосубъектность, но и обратную связь. Расширение круга социалистических и развивающихся государств, прогрессивные решения, принимаемые международными организациями, — все это не может не отразиться на процессе нормообразования и на эффективности современного международного права.

Так, например, известно то значение, которое придавалось институту признания до Великой Октябрьской социалистической революции. Когда в России после Февральской революции образовалось Временное правительство, почти немедленно признанное Соединенными Штатами и другими ведущими державами, то посол США в Петрограде Фрэнсис писал в своей книге «Россия из американского посольства»: «Если бы не признание Временного правительства, то большевистская революция, которая свершилась в ноябре, произошла бы в марте 1917 г.»4.

Американский дипломат не сомневался в том, что международно правовой институт признания мог затормозить революционный процесс. И это соответствовало тогдашнему пониманию социальной роли международного права. Вот почему, 8 ноября, на второй день победы Великой Октябрьской социалистической революции, выражая точку зрения правящих кругов ведущих И. И. Лукашук. О некоторых тенденциях развития универсального международного права.— «Советское государство и право», 1969, № 2, стр. 82— 83.

Там же, стр. 85.

Г. В. И г н а т е н к о. Международное право и общественный прогресс, стр. 53.

Цит. по кн.: Д. Н. С т а ш е в с к и й. Прогрессивные силы США в борьбе за признание Советского государства. Киев, «Наукова думка», 1969, стр. 12.

капиталистических государств, английская консервативная газета «Морнинг пост» писала: «Союзники н и к о г д а (разрядка наша. — Д.

Ф., Г. К.) не признают русское правительство»1. Такая позиция вполне соответствовала антиреволюционной направленности дооктябрьского международного права.

Несмотря на все усилия буржуазной дипломатии, в 1924 году наступила полоса официального признания Советского социалистического государства. Это было предопределено и объективной экономической необходимостью;

и возросшей ролью Советского государства в международной жизни, особенно после образования СССР;

и движением народов капиталистических стран и, прежде всего, рабочего класса за признание Советского государства;

и гибкой, принципиальной и твердой политикой молодого Советского государства. С этого времени институт признания навсегда утратил те черты, которые были ему свойственны как институту старого международного права. Более того, именно в практике признания первого в мире социалистического государства институт признания приобрел новые черты и особенности. Прежде всего здесь следует отметить кризис конститутивизма. Непризнание не могло помешать установлению контактов по различным линиям между первым в мире социалистическим государством и другими странами, которые вынуждены были считаться с правосубъектностью молодого советского государства. Обанкротилась и практика так называемого условного признания, категорически отвергнутая советской дипломатией. Выявилась подлинная сущность деления признания на де-юре и де-факто. Правящие круги буржуазных стран применяли признание де-факто тогда, когда полное признание считалось для них преждевременным, а непризнание — уже не выгодным. Как справедливо отметил профессор М. И. Лазарев, в вопросах признания Советского государства утверждалась доктрина и практика мирного сосуществования государств с различным социальным строем, решались проблемы будущих международно-правовых отношений первого в мире социалистического государства со старыми, государствами2. Среди этих проблем капиталистическими заслуживает внимания вопрос об обязательном признании новых государств (правительств), возникших в результате социальных революций3. Точка зрения, доказывающая наличие такой обязанности, приобретает особое См. об этом подробно: С. Оленев. Международное признание СССР. М., Изд во социально-экономической литературы, 1962, стр. 9—14;


Сб. «Ленинская дипломатия мира и сотрудничества. Установление дипломатических отношений между СССР и капиталистическими странами в 1924— гг.». М., «Наука», 1965, стр. 7—36.

М. И. Л а з а р е в. Международно-правовое признание Советского государства и его значение.— «Ленинская дипломатия мира и сотрудничества...», стр. 239.

Р. Л. Б о б р о в. Основные проблемы теории международного права, М., «Международные отношения», 1968, стр. 259—260.

значение в свете Декларации принципов международного права.

Важное место в этой Декларации занимает принцип сотрудничества государств в соответствии с Уставом ООН. Этот принцип предполагает активные взаимоотношения государств, разнообразное сотрудничество между ними, а не пассивное сосуществование бок о бок, как это пытаются изобразить западные социологи, юристы и дипломаты1. Основное положение этого принципа заключается в том, что государства, независимо от их политических, экономических и социальных систем, обязаны сотрудничать друг с другом в различных областях международных отношений с целью поддержания международного мира и безопасности и содействия международной экономической стабильности и прогрессу, общему благосостоянию народов и международному сотрудничеству, свободному от дискриминации2. Еще при выработке данной Декларации делегация Чехословацкой Социалистической Республики предлагала включить в нее обязательство признания новых государств. Хотя в данном тексте Декларации такая обязанность прямо не сформулирована, но она предполагается, поскольку трудно представить осуществление «обязанности государств сотрудничать друг с другом в соответствии с Уставом ООН» применительно к новым государствам без признания таковых. Учитывая взаимосвязь всех принципов Декларации, следует считать, что непризнание новых независимых государств несовместимо с основными принципами международного права3. Крах доктрины Хальштейна, повсеместное признание Республики Бангладеш являются иллюстрацией этого положения в международно-правовой жизни.

Выход на международную арену новых независимых государств, возникших в результате национально-освободительной борьбы, имеет важные последствия для всего прогрессивного развития международного права. Вместе с социалистическими государствами они выступают за такое развитие норм международного права, которое отвечает назревшим потребностям международной жизни4.

Таким образом, мирное сосуществование противоположных социальных систем, кризис колониализма, внедрение в международное общение новых принципов воздействует на международно-правовую субъектность, влияет и на ее структуру, и на функции международной правосубъектности.

Важной тенденцией развития современного международного права является влияние на его нормы и институты научно-технической См. об этом: А. П. Мовчан. Кодификация и прогрессивное развитие международного права, стр. 171.

См. Док. ООН, А/1 600, 24 октября 1970 г., стр. 15.

Международная правосубъектность (некоторые вопросы теории). М., «Юридическая литература», 1971, стр. 115. См. также Report of the Fifty second Conference Held at Helsinki, 1967, pp. 558—559.

А. П. Мовчан. Кодификация и прогрессивное развитие международного права, стр. 13.

революции. В области международного права научно-техническая революция, как верно заметил А. П. Мовчан, содействует расширению сферы применения общепризнанных принципов международного права, возникновению и становлению новых международно-правовых принципов и норм, созданию новых отраслей международного права1.

В то же время научно-техническая революция отражается и на сложившихся институтах международного права.

Касаясь влияния научно-технического прогресса (понятие научно технической революции шире.— Д. Ф., Г. К.) на международное право, авторы Курса международного права делят действующие принципы и нормы на две категории: 1) не связанные непосредственно с техническим прогрессом (принципы суверенитета, невмешательства, ненападения, равенства и взаимной выгоды, мирного сосуществования и др.);

2) прямо или косвенно связанные с развитием техники2.

Судя по предложенной классификации, для международной правосубъектности в этом аспекте могут представлять интерес принципы и нормы первой категории. Однако вряд ли с этим можно согласиться, поскольку и принципы и нормы, прямо или косвенно связанные с развитием техники, также влияют на международную правосубъектность. Так, например, международное атомное право безусловно относится ко второй категории принципов и норм, однако и оно предполагает, в частности, деление государств — субъектов международного права на ядерные государства и неядерные с конкретным объемом прав и обязанностей по целому ряду многосторонних договоров, например, по Договору о нераспространении ядерного оружия. Вот почему следует согласиться с другим положением Курса международного права, по которому в связи с научно-техническим прогрессом не только возникают новые международно-правовые вопросы, но и по-новому ставятся многие старые. Среди последних, несомненно, находятся и проблемы международной правосубъектности.

Такой важнейший атрибут государства как субъекта международного права, каким является суверенитет, испытывает на себе воздействие научно-технической революции. По мнению Э.

Кузьмина, это влияние следует рассматривать в двух аспектах. Во первых, в плане укрепления суверенитета в результате совершенствования оборонного фактора, непосредственно связанного с развитием науки и техники. Во-вторых, в аспекте расширения сферы действия суверенитета с точки зрения территориального верховенства (космическое право, проблема континентального А. П. М о в ч а н. Кодификация и прогрессивное развитие международного права, стр. 14.

Курс международного права в шести томах. Том V. Основные институты и отрасли современного международного права. М., «Наука», 1969, стр. 263.

шельфа и др.)1. Первая линия органически связана с проблемой разоружения. О взаимосвязи между разоружением и суверенитетом четко говорилось в монографии С. А. Малинина, где специально подчеркивалось, что решение проблемы разоружения на основе соглашения между государствами «вытекает из необходимости строгого соблюдения их суверенитета», тем более, что малейшее злоупотребление эффективными мерами контроля над разоружением «неизбежно приведет к нарушению суверенитета государств»2. Для того, чтобы общепризнанным принципам международного права соответствовали конкретные формы и методы контроля над разоружением, они должны строиться «на основе суверенного равенства участвующих в них государств и функционировать таким образом, чтобы их деятельность не нарушала неотъемлемых прав государств и не была направлена на вмешательство в их внутренние дела»3. Вторая линия касается, прежде всего, таких актуальных проблем космического права, как определение высотного предела государственного суверенитета, ответственности за вред, причиненный космическими объектами, вопросов спасения космонавтов и др. Разумеется, все они теснейшим образом связаны с международной правосубъектностью и ее важнейшими элементами:

суверенитетом, кругом субъектов международного права, видами и формами международно-правовой ответственности государств и других субъектов международного права4. С этой же линией связана и группа норм международного морского права, регулирующая правовой статус континентального шельфа и других пространств дна мирового океана.

Обстоятельно анализируя связь этих норм с научно-техническим прогрессом, профессор М. И. Лазарев интересно ставит вопрос о том, что хотя иногда в международных отношениях правовая норма должна идти впереди технического прогресса, однако это не всегда приносит пользу. При этом М. И. Лазарев доказывает, что нет необходимости «авансом связывать государства, их отношения, вызванные техническим прогрессом, применительно к Мировому океану новыми, наспех принятыми нормами до того, как созреют все предпосылки и окончательно определится материальная, экономико-техническая сторона этой проблемы»5. Следовательно, влияние научно-технического прогресса на международное право, в том числе и в тех аспектах, Э. Л. К у з ь м и н. Мировое государство: иллюзии или реальность. М., «Международные отношения», 1969, стр. 95—96.

С. А. М а л и н и н. Правовые основы разоружения. Л., Изд-во ЛГУ, 1966, стр.

32.

О. В. Б о г д а н о в. Разоружение — гарантия мира (международно-правовые проблемы). М., «Международные отношения», 1972, стр. 29.

Тенденции развития космического права. М., «Наука», 1971, стр. 125 и др.

Океан, техника, право. Отв. редакторы М. И. Лазарев, Л. В. Сперанская. М., «Юридическая литература», 1972, стр. 129.

которые соприкасаются с международной правосубъектностью, иногда может лишь наметить контуры развития международного права, но не всегда должно немедленно сопровождаться нормообразованием.

Среди западных юристов наметилась тенденция вновь гальванизировать концепцию мирового права, на этот раз со ссылкой на научно-технический прогресс, и форсировать создание конкретных отраслей такого мирового права. Точку зрения буржуазных юристов о переходе к системе единого воздушно-космического права и одновременного отказа от принципа государственного суверенитета на надземное пространство подверг убедительной критике А. С. Пирадов, правильно отметивший, что, пока на земле существуют две противоположные социальные системы, принцип государственного суверенитета имеет большое значение. Отказ от принципа государственного суверенитета на воздушное пространство повлек бы за собой отказ от принципа государственного суверенитета в целом, что имело бы пагубные последствия — и политические, и юридические1.


Теоретическая несостоятельность и политическая реакционность всевозможных буржуазных планов создания мирового государства и мирового права определяются несостоятельностью самой буржуазной методологии. Концепции мирового права затушевывают реакционный характер империализма, направлены на ликвидацию государственного суверенитета, против прогрессивных социальных движений, дезориентируют народы как во внутреннем, так и в международном плане 2.

В наш век — век суверенных государств международные организации межгосударственного типа представляют собой наилучшую форму международной организации3. Сейчас уже не вызывает споров вопрос, являются или не являются международные межправительственные организации субъектами международного права. Обстоятельно исследовав эту проблему, Е. А. Шибаева отмечает, что, признавая за международными организациями возможность быть производными субъектами международного права, их следует считать субъектами права особого рода4. Своеобразие правосубъектности международных организаций заключается в том, что они могут быть участниками лишь строго определенных видов правоотношений;

соглашения могут заключаться ими лишь по определенному кругу вопросов;

нормы, содержащиеся в этих соглашениях, являются нормами вторичного порядка по сравнению с нормами, устанавливаемыми государствами. Своеобразно и их международное Тенденции развития космического права, стр. 12.

См. об этом подробнее. Г. И. Т у н к и н. Теория международного права, стр.

419—425.

Г. И. Т у н к и н. Теория международного права, стр. 435.

Е А Ш и б а е в а. Правовой статус межправительственных организаций, стр.

58.

представительство и использование ими дипломатических привилегий и иммунитета. По-особому применяются к международным организациям институты признания, правопреемства и ответственности. Несмотря на эту специфичность, советская доктрина признает субъектами международного права ООН, специализированные учреждения ООН и МАГАТЭ.

Признание правосубъектности этими международными организациями соответствует объективной действительности и практике международных межправительственных организаций2.

Естественно возникает вопрос: могут ли интеграционные процессы, которые не проходят бесследно для международного права, отразиться на круге производных субъектов международного права, в частности, могут ли выводы, связанные с анализом международной правосубъектности международных межправительственных организаций, быть применимы к некоторым региональным организациям? Не предрешая эту проблему в целом, нельзя не согласиться с Е. А. Шибаевой, которая считает, что выводы, сделанные на основе обобщения опыта международной правосубъектности ООН, специализированных учреждений и МАГАТЭ, можно применить к межгосударственным организациям социалистических государств, которые еще будут созданы и поставлены в договорную связь с СЭВ3.

Разумеется, основные тенденции развития современного международного права, включая принцип мирного сосуществования, кризис колониализма, возрастающую роль социалистических норм и огромное воздействие научно технической революции на международное право, не ведут к безграничному расширению круга субъектов международного права. И не только потому, что это привело бы к отрицанию международного права, как считает В. М. Шуршалов4, а потому, что конструкция новых субъектов любой отрасли права, в том числе международного, это не результат субъективных пожеланий тех или иных авторов, а категория объективная, строго регулируемая соответствующими нормами. Нельзя, ссылаясь на специфику международного права, утверждать, как это делает В. М.

Шуршалов, что индивид якобы выступает как субъект конкретных правовых отношений, не являясь, однако, субъектом международного права5. Хотя при этом автор говорит об отдельных и Е. А. Ш и б а е в а. Правовой статус межправительственных организаций, стр. 64, 65, 67 и др.

Г. И. М о р о з о в. Международные организации. Некоторые вопросы теории. М., «Мысль», 1969, стр. 106.

Е. А. Ш и б а е в а. Правовой статус межправительственных организаций, стр. 173.

В. М. Шуршалов. Международные правоотношения. М., «Международные отношения», 1971, стр. 45.

Там же, стр. 79.

исключительных случаях (или о строго исключительных случаях)6, тем не Там же, стр. 80.

менее он допускает конструкцию, при которой субъектом правоотношения может быть не субъект права, т. е. высказывает мысль о возможности индивида быть субъектом отдельных международных отношений, и вместе с тем отрицает возможность индивида быть субъектом международного права. В. М. Шуршалов утверждает, что «во всех таких ситуациях индивид выступает не через посредство своего государства, а от своего имени, как носитель прав и обязанностей, вытекающих из конкретных международных соглашений»1. Он заявляет, что такие важнейшие международные акты, как Всеобщая декларация прав человека, Конвенция о геноциде, Декларация ООН о ликвидации всех видов расовой дискриминации и некоторые другие, «не могут быть реализованы во всей полноте без признания определенных, крайне ограниченных, но сугубо необходимых прав индивида»2.

Примерно такую же позицию, правда, не в отношении индивида, а в отношении общественных организаций, занял Б. В. Кравченко в статье, опубликованной в журнале «Советское государство и право». Он также полагает, что «субъект международного правоотношения не обязательно должен быть субъектом международного права»3.

Один из основных тезисов В. М. Шуршалова заключается в том, что физическое лицо не может быть субъектом международного права, но является субъектом международного правоотношения.

Однако, с точки зрения общей теории права, невозможно такое положение, чтобы лицо было субъектом правоотношения, не будучи субъектом права. Каждое правоотношение— это конкретная реализация тех прав и обязанностей, которые принадлежат субъекту права. Поэтому, чтобы стать субъектом правоотношения, надо прежде всего быть субъектом права. Профессор С. Ф. Кечекьян отмечал, что «под субъектом права следует понимать: а) лицо участвующее или б) могущее участвовать в правоотношении»4.

Чтобы стать субъектом правоотношения, надо обладать определенной правоспособностью и дееспособностью. Но для того, чтобы обладать правоспособностью и дееспособностью, чадо быть субъектом права. Поэтому нельзя быть субъектом правоотношения, не будучи субъектом права.

Хотя международное право и обладает рядом специфических особенностей, указанные положения общей теории права полностью распространяются и на международное право. «Субъекты В. М. Шуршалов. Международные правоотношения, стр. 77—78.

Там же, стр. 79.

В. В. К р а в ч е н к о. Советские общественные организации как субъекты международных отношений.— «Советское государство и право», 1973, № 5, стр.

86.

С. Ф. К е ч е к ь я н. Правоотношения в социалистическом обществе.

М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 84.

международного права,— говорит И. И. Лукашук,— это участники международных правоотношений»1. На неразрывную связь международной правосубъектности и возможности быть участником международных правоотношений справедливо обращал внимание Р.

Л. Бобров: «Как бы ни строить определение субъекта международного права,— пишет он,— в нем должны получить отражение органически связанные между собой два элемента: 1) способность к участию в международном правоотношении и 2) участие в таковом»2. Количество подобных высказываний можно бы значительно умножить3.

Ссылки В. М. Шуршалова на то, что некоторые международные договоры якобы наделяют индивидов непосредственными правами и обязанностями по международному праву, явно не основательны. С.

В. Черниченко довольно убедительно показал, что когда международный договор наделяет физических лиц определенными правами и обязанностями, то договаривающиеся государства берут на себя обязательство предоставить тем или иным лицам конкретные права и наложить на них конкретные обязанности.

Наделение заинтересованных лиц этими правами и обязанностями непосредственно осуществляется каждым договаривающимся государством4. Таким образом, индивиды не являются субъектами конкретных международных правоотношений.

Даже будучи допущенными в международные суды в качестве истцов или ответчиков, они не приобретают международной правосубъектности. И несмотря на общую антидискриминационную направленность международно-правовых принципов и норм, не следует приписывать международному праву то, чего в нем нет — И. И. Л у к а ш у к. Некоторые вопросы кодификации и прогрессивного развития права международных договоров. — «Советский ежегодник международного права». 1966—1967. М., «Наука», 1968, стр. 58.

Р. Л. Б о б р о в. Основные проблемы теории международного права. М., «Международные отношения», 1968, стр. См., например, А. П. Мовчан. Международная защита прав человека, стр.

34;

С. В. Ч е р н и ч е н к о. Допуск индивидов в международные суды и международная правосубъектность.— «Советский ежегодник международного права», 1968, М., «Наука», 1969, стр. 271. Последний, в частности, писал: «Можно быть субъектом международного права и не быть субъектом, т. е. участником конкретного международного правоотношения, но нельзя быть субъектом международного правоотношения и не быть субъектом международного права».— Там же.

С. В. Ч е р н и ч е н к о. Допуск индивидов в международные суды и международная правосубъектность, стр. 271.

международной правосубъектности индивидов и физических лиц как участников конкретных правоотношений5.

Бурное развитие международного права в современную эпоху— знамение времени. В обращении Генерального секретаря ООН к сессии Комиссии международного права отмечалась Критика буржуазных концепций о международной правосубъектности физических лиц дана в шестой главе.

важность роли международного права в современной жизни. Он подчеркнул, что без строгого соблюдения норм международного права и основных принципов, сформулированных в Уставе ООН, невозможно обеспечить мир и содействовать развитию общего благосостояния народов1. В этих условиях возрастает теоретическое исследование актуальных аспектов международной правосубъектности, соответствующей основным тенденциям развития современного международного права. Особенно четко это соответствие прослеживается при анализе возникновения субъектов международного права, их структуры, классификации, функции и форм их осуществления.

Address ly the Secretury. — General, p. 2.

Глава вторая ВОЗНИКНОВЕНИЕ СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА Всякий предмет есть единство строго определенных свойств и сторон. В субъекте международного права одним из таких свойств является правосубъектность, содержание которой выражается в правовом статусе. В правовой статус входят социальные, экономические и политические права, а также совокупность прав и обязанностей, установленных нормами международного права.

В настоящее время все большее внимание обращается на юридические аспекты субъекта международного права. Но все таки (и в этом особенность международной правосубьектности) субъект не есть строго носитель международных прав и обязанностей, определяемых в целом международным правопорядком. Субъекты международного права — прежде всего политические образования. Поэтому их существование обусловлено политическими процессами возникновения и становления. В этой связи либо говорят и пишут о фактическом образовании государств, лежащем за рамками международною права1, либо по происхождению делят субъектов на естественных и правовых2.

Однако вряд ли можно из этой позиции делать абсолютный вывод, пре обладающий над юридическим смыслом. Вполне понятно, что международное право возникло благодаря существованию de facto государств, но при соотношении фактического и юридического аспектов «нельзя ставить само существование юридической способности в зависимость от фактических обстоятельств»3.

Нормы современного международного права в какой-то степени регулируют процесс образования субъектов, и сейчас уже устарела позиция о безразличии международного права к возникновению В. М. Ш у р ш а л о в. Международные правоотношения. М., «Международные отношения», 1971, стр. 57.

Vgl. J. G. Starke. An introduction to international Law. London, 1963, p. 53.

Г. В. И г н а т е н к о. Международная правосубъектность борющихся за независимость нации. —Международная правосубъектность. М., «Юридическая литература», 1971, стр. 80.

субъектов. Все субъекты международного права имеют юридическую основу возникновения. Правда, это положение трактуется по разному. Буржуазные авторы, как правило, пишут о том, что международный правопорядок создает субъектов права, объединенных определенным субстратом статуса пра воспособности1. Разумеется, международный правопорядок оп ределяет права и обязанности субъектов, но ему не полностью принадлежит функция наделения единиц международной правосубъектностью. В связи с этим в правопорядке должна быть найдена норма, которая предоставляла бы определенным единицам качество быть носителем международных прав и обязанностей2.

Основная особенность развития международной правосубъектности состоит в том, что в связи с новым типом международных отношений произошли структурные и функциональные изменения в правовом регулировании и положении субъектов международного права. В этом можно убедиться на примерах возникновения новых государств — субъектов международного права, а также многих международных организаций, вызванных к жизни в результате научно-технического прогресса3.

Марксистско-ленинская теория международного права исходит из того, что международная правосубъектность социально и исторически обусловлена. Появление новых государств на современном этапе связано с закономерным и поступательным процессом национально-освободительного движения. Главная закономерность социального обновления мира XX века состоит в возникновении социалистических государств и государств, появившихся в результате распада колониальной системы империализма. Основной путь возникновения этих государств — социалистическая и национально-освободительная революции.

Новые государства существенным образом повлияли на формирование структуры международного сообщества. Прежде всего отмечается общая тенденция к увеличению числа новых государств и возрастанию их роли в международных организациях4.

В разные исторические эпохи менялось количество субъектов международного права. Сейчас же проблема в том, что новое государство качественно отличается от государств прошлых исторических периодов. Качественный аспект Д. Анцилотти. Курс международною права. Т. 1. М., ИЛ, 1961, стр. 124;

Wrterbuch des Vlkerrechts. Bd. 3. Berlin, 1963, S. 665.

Vgl. M. Rоb1es. Vlkerrechtliche Probleme der bei Gewrung der Unabhngigkeit abgeschlossenen Vertrge. Mnchen, 1969, S. 93.

В данной главе речь пойдет о возникновении новых государств В Декларации по случаю 25-й годовщины ООН указывается: «Значи тельное увеличение числа членов Организации с 1945 г. свидетельствует о ее жизнеспособности». —«Международная жизнь», 1970, № 12, стр. 149.

состоит в том, что «международное право претерпело серьезные изменения с точки зрения юридической оценки таких процессов»1.

Возникновение государств в целом как процесс, а не только как результат, имеет антиимпериалистическую направленность.

Возникновение нового государства может повлечь изменение политических и правовых отношений на уровне локальном и континентальном. В Латинской Америке, например, кубинская революция и возникновение социалистического государства Республика Куба привели к качественному повороту в отношениях между латиноамериканскими странами и США.

Что же оценивает международное право? Во-первых, правомерность образования государств в соответствии с принципом права наций на самоопределение;

во-вторых, поскольку государства возникают в условиях развитой международно-правовой системы, то международному праву не безразличны вступление нового государства в сферу мировой политики и права, его позиция по отношению к международному праву и характер осуществляемых внешних функций.

Международное право, таким образом, оценивает социальную, политическую и правовую ориентацию и ее правильный выбор возникшим государством. В этом ценность международного права, закрепившего принципиальные перемены в международной жизни.

Оно дает понимание нового общественного характера международных отношений. В своих принципах и нормах право закрепило историческое место государств и наций, право на самоопределение, невмешательство во внутренние дела, обязанность осуществления миролюбивой политики.

В настоящее время возникновение нового государства регулируется правом наций на самоопределение2. Этот принцип представляет также «ту политическую и юридическую основу, на которой или с учетом которой только и возможно решение международных, социальных и национальных проблем, встающих сегодня перед молодыми государствами»3.

Международное право закрепляет право выбора и смены общественно-политического устройства, право наций на отделение и образование самостоятельного государства. Рождение нового государства — сложный и трудный процесс. В основе образования государства лежат внутренние факторы, которые не регулируются международным правом, и не имеется соответствующего Н. Bokor-Szeg. The New States and International Law.— «Questions of international Law». Budapest, 1968, p. 8.

В преамбуле Декларации о принципах международного права записано, что принцип самоопределения народов «является существенным вкладом в современное международное право».

Г. Б. С т а р у ш е н к о. Нация и государство в освобождающихся странах. М., «Международные отношения», 1971, стр. 7.

международно-правового механизма. Ни одна международная организация не может подменить внутреннюю ситуацию и действия народов, в противном случае появилась бы возможность открытого или прикрытого вмешательства во внутренние дела. Международное право запрещает принудительные действия против национально освободительного движения. «Только народу дано решать вопросы своего внутреннего развития, определять, по какому пути идти. Никто извне не вправе указывать ему такую дорогу. Это краеугольное положение международного права, Устава ООН»1.

Международное право не имеет решающего влияния на движение и возникновение определенных процессов, тем не менее оно устанавливает меру их законности2, что вообще присуще праву.

Известно, например, что ликвидация колониализма является не внутренним делом какого-либо одного колониального государства, а международно-правовой проблемой, касающейся интересов всех государств, международных организаций, так как колониальная система запрещена международным правом. Тем самым образование новых национальных государств происходит в рамках международного права.

«Современное международное право рассматривает вопрос о возникновении нового государства не только с момента появления его как члена международного общения, а задолго до этого»3.

Одной из функций международного права является определение юридических фактов, а появление нового государства есть, несомненно, юридический факт, влекущий установление, изменение или прекращение международных правоотношений, причем факт, имеющий непосредственное значение не для какого-то уже существующего государства или группы государств, а для всего международно правового сообщества в целом4.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.