авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Н.С.Альтшулер, А.Л.Ларионов ФИЗИЧЕСКАЯ ШКОЛА КАЗАНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА С КОНЦА 20-х до 40-х годов XX века История развития и научные достижения ...»

-- [ Страница 2 ] --

Согласно архивным документам [62], Е.К.Завойский в 1939 г. готовил докторскую диссертацию «Экспериментальное и теоретическое исследование некоторых явлений в электрических и магнитных полях высокой частоты», в которой были представлены результаты исследований по поглощению ультракоротких волн веществом. Но эту диссертацию он не стал защищать. В 30-х годах Евгений Константинович искал наиболее результативный метод использования своей наичувствительной установки, и в конце этого периода появилась новая перспектива. Связано это было со следующим обстоятельством. По воспоминаниям доцента Е.П.Харитоновой (супруги С.А.Альтшулера), в 1939 г. с докладом на научном семинаре о работах И.Раби с сотрудниками по измерению магнитных моментов протонов и дейтронов выступил физик теоретик, доцент С.А.Альтшулер, занимавшийся исследованием магнитных моментов атомных ядер. В работах группы И.Раби впервые использовался резонансный метод поглощения пучком частиц энергии переменного магнитного поля в присутствии перпендикулярного последнему постоянного магнитного поля, игравшего роль регулятора резонансной частоты. Сообщение это серьёзно заинтересовало Евгения Константиновича, решившего наблюдать подобное поглощение протонами воды и пригласившего к научному сотрудничеству С.А.Альтшулера и Б.М.Козырева. Установка была собрана и эксперименты начались весной 1940 г. Для укорочения времени релаксации (оттока энергии, поглощаемой протонами воды) были выбраны растворы парамагнитных солей и использовалась проточная система детектирования сигнала. В мае-июне 1941 г. были получены первые сигналы ядерного магнитного резонанса, однако воспроизводимость результатов была очень плохой [55, 94]. К сожалению, начавшаяся война прервала эти исследования и вынудила Е.К.Завойского с сотрудниками демонтировать установку. Как показали последующие исторические исследования конца 70-х годов, плохая воспроизводимость сигналов протонного магнитного резонанса мая июня 1941 г. объяснялась неоднородным магнитным полем старомодного электромагнита невысокого качества, использованного в этой установке [94]. По свидетельству С.А.Альтшулера, «когда образец попадал в относительно более однородный участок поля, сигнал появлялся, а на участках менее однородных он уширялся настолько, что становился ненаблюдаемым. Имей Завойский ещё 2 – 3 месяца времени для экспериментов, он без сомнения нашёл бы причину плохой воспроизводимости результатов и, таким образом, была бы получена полная уверенность в реальном существовании резонансного магнитного поглощения на протонах» [55]. Крайняя щепетильность Е.К.Завойского и его коллег не позволила им дать информацию в печати о наблюдаемых сигналах. Об этих результатах по наблюдению ядерного магнитного резонанса имелось только слабое упоминание в статье 1944 г. [95]. Таким образом, начавшаяся война лишила Казанский университет приоритета в открытии ядерного магнитного резонанса – одного из крупнейших открытий ХХ в. Официально это открытие было сделано только в 1946 г. американскими учёными Ф.Блохом и Э.М.Парселлом и было отмечено Нобелевской премией.

Е.К.Завойский в 30 – 40-х годах вёл большую общественную работу: читал популярные лекции по физике для изобретателей и рабочих, принимал активное участие в работе городского отделения физико-математического общества, был депутатом районного Исполнительного Совета. Евгений Константинович был замечательным экспериментатором, и ему удавалось продемонстрировать свои способности в различных ситуациях. В частности, в подшефном университету колхозе «Красный Пахарь» он с сотрудниками сумел установить небольшую электростанцию [62, 80].

6. История образования кафедры теоре тической физики Рождение нерелятивистской и релятивистской квантовой механики, неравновесной термодинамики и квантовой химии, разработка теорий a и b распадов атомных ядер, открытие нейтрона и позитрона – вот далеко не полный перечень выдающихся достижений физики второй половины 20-х и первой половины 30-х годов XX в. За эти годы уровень как теоретических, так и экспериментальных физических исследований в мире неизмеримо вырос. В этот период исследовательская и педагогическая работа по физике нуждалась в радикальной реорганизации и приведении ее в соответствие с новой физической наукой – квантовой механикой и теорией относительности. Велением времени было резкое увеличение числа специалистов по различным физическим направлениям, а также повышение качества их подготовки, в особенности по теоретической физике, как фундаментальной основы физического образования.

В Казанском университете требовалось и возрождение самостоятельного научного направления «теоретическая физика», которое практически исчезло в связи со смертью Д.А.Гольдгаммера. Для этого необходимо было начать серьезные исследования по теоретической физике, создать соответствующие им лекционные курсы и существенно усовершенствовать уже читаемые общие курсы. У истоков новой казанской школы физиков-теоретиков стояли молодые сотрудники – вчерашние аспиранты А.В.Несмелов (выпуск 1930 г.) и С.А.Альтшулер (выпуск 1932 г.). Следует также отметить, что в 1936/ учебном году заведующим кафедрой теоретической физики Казанского университета был профессор М.Г.Матисон, приглашенный из Польши по рекомендации А.Эйнштейна и Ж.Адамара. Мы дадим краткий обзор их научной и педагогической деятельности в хронологическом порядке начала их работы в Казанском университете.

6.1. Научная и педагогическая деятельность А.В.Несмелова Андрей Викторович Несмелов (1906 – 1951) был одним из четырех сыновей профессора Казанской духовной академии Виктора Ивановича Несмелова (1863 – 1937), автора извест-ного труда по философской антропологии «Наука о человеке» [96]. Жили Несмеловы в ныне существующем доме №52 по ул. Достоевского, духовная же академия располагалась в здании, теперь занятом городской клинической больницей № (ул.Н.Ершова, д.2), а в первые годы Советской власти там была Высшая партийная школа.

А.В.Несмелов получил хорошее образование, владел тремя европейскими языками и, по воспоминаниям его сына Евгения Андреевича Несмелова, сочинял стихи на французском языке. В 1924 – 1930 гг. он был студентом математического отделения физико-математического факультета и специализировался по теоретической физике под руководством В.А.Ульянина [97]. Вот как был описан этот процесс в его Curriculum vitae (жизнеописании):

«Профессор Ульянин не читал спецкурсов и заставлял своих студентов самостоятельно штудировать литературу по его указаниям, а затем отчитываться о проделанной работе. Таким образом Несмелов проработал классические книги:

Kirchhof’a, Helmholiz’a, Drude, Abraham’a, Poincare, Plunck’a и т.д. Кроме систематического изучения теоретической физики под руководством проф. Ульянина, Несмелов изучал и более подробно отдельные вопросы: учение о теплоемкости твердых тел, теорию дисперсии света и т.д. Обычно в таких случаях научный руководитель предлагал Несмелову проштудировать соответствующую статью в Handbuch der Physik. Затем проф. Ульянин и Несмелов намечали монографический и журнальный список литературы, подлежащей дальнейшей проработке. Результаты докладывались на заседаниях студенческого физико-математического кружка, в котором А.В. активно работал. Кроме изучения теоретических вопросов, А.В.Несмелов работал в лаборатории по специальным заданиям профессора Ульянина».

По всей вероятности, такой самостоятельный метод проработки материала был связан, во-первых, с малым числом студентов, специализировавшихся в области теоретической физики, а во-вторых, с тем фактом, что в конце 20-х годов процветал бригадный метод обучения и лекции в значительной мере вообще были отменены.

В 1931 г. А.В.Несмелов поступил в аспирантуру по специализации теоретическая физика (фото 6, 11). Это было тяжёлое время для кафедры физики: Ульянин умер, Гольдгаммер вскоре уехал;

специалистов-физиков, особенно теоретиков, в Казани не осталось. В этих условиях руководство научными исследованиями Несмелова взял на себя математик – профессор Н.Н.Парфентьев.

Научные труды А.В.Несмелова, как он сам писал, составленные им в период его учебы и работы в университете, имели отношение к различным областям экспериментальной и теоретической физики. Их перечень заимствован нами из его личного дела [97]. Тематика трудов свидетельствует о разносторонности научных интересов их автора:

а) «К выводу гидродинамических уравнений Гельмгольца» (Вестник физико математического кружка КГУ, 1929, №2);

b) «Русские книги по теории относительности» (ibidem);

c) «Новый способ определения отношения теплоемкостей Cp/Cv» (ibidem, 1929, №3);

d) «О связи высоковольтной поляризации в кальците с тепловым движением ионов»

(Ученые записки КГУ, 1931, №4;

совместно с С.И.Клоковым);

f) «К теории электропроводности ионных кристаллов» (в рукописи);

g) «Теория аномальной дисперсии света» (в рукописи);

k) «О кривизне Эйнштейновского мира» (Ученые записки КГУ, физика) [98].

В большинстве своем это работы методического или обзорного характера, опубликованные в университетской печати или оставшиеся в рукописи [88, 98, 99]. Стоит отметить характерный штрих некоторых работ А.В.Несмелова: в них указывается на «ошибки» А.Ф.Иоффе (d), Я.И.Френкеля (f), И.Е.Тамма (g), А.Эйнштейна (k).

В качестве примера рассмотрим «ошибку», найденную им у А.Эйнштейна (k). При вычислении компонент трехмерного тензора Риччи для пространства отрицательной кривизны, выполненном впервые А.Эйнштейном, в результате элементарной ошибки (невыполнения суммирования по повторяющимся индексам в формуле для производной ) А.В.Несмелов получил результат, отличный от результата Эйнштейна, на основании чего попытался сделать далеко идущие выводы, относящиеся не только к общей теории относительности, но и к термодинамике.

На защите кандидатской диссертации, происходившей на заседании Ученого Совета Казанского университета, в который входили ученые всех естественнонаучных и математических направлений (но только не физики), профессор Н.Н.Парфентьев выступал в роли и научного руководителя, и официального оппонента, что в те времена допускалось. Николай Николаевич дал блестящий отзыв на диссертацию Несмелова, особо подчеркнув ее лаконичность – она имела вид тетради в 24 листа. Вторым оппонентом А.В.Несмелова выступал метеоролог, профессор А.В.Шипчинский.

Диссертация произвела благоприятное впечатление на Ученый Совет, члены которого сочли ее серьезной, актуальной, и была названа «выдающейся» деканом физико математического факультета профессором А.В.Барановым. Сразу после защиты диссертации по рекомендации декана А.В.Несмелов был назначен и.о.доцента по специализации «теоретическая физика». Однако когда его документы и труды были рассмотрены в Ученом комитете Наркомпроса (аналог ВАКа), он не был утвержден доцентом (1935 г.). Там было установлено, что его работы ошибочны как по идее, так и в своей счетной части.

Физика к этому времени стала наукой, настолько насыщенной новыми понятиями, идеями и специализированным математическим аппаратом, что овладеть ею, не занимаясь профессионально, стало попросту невозможно. В отсутствие соответствующих специалистов профессор Н.Н.Парфентьев, ученый с широким кругом интересов, особенно в области механики и аналитических функций, хотел поддержать исследования по теоретической физике в Казанском университете. Однако не будучи глубоко знаком с бурно развивающейся физикой и прежде всего с квантовой механикой, он не смог критически оценить все тонкости проведенных А.В.Несмеловым расчетов. Определенную роль здесь сыграли, по-видимому, и особенности личности самого А.В.Несмелова.

Получив результаты, противоречащие имеющимся в научной литературе, он ни разу не довел их до сведения тех крупных ученых, труды которых он критиковал и результаты которых опровергал. Впоследствии подобные ситуации были практически исключены, так как были выработаны правила ВАКа, требующие публикации основных результатов диссертации в центральной печати и позволяющие в качестве официальных оппонентов выступать лишь специалистам в данной области, не причастным к выполнению диссертационной работы.

В сентябре 1933 г. из Наркомпроса РСФСР пришло распоряжение об организации на физико-математическом факультете специализации «теоретическая физика».

Представляет несомненный интерес докладная на имя декана факультета, составленная по этому поводу А.В.Несмеловым, которую ввиду её важности и информативности мы приводим здесь, опуская незначительные подробности.

«21.IX.1933.

Докладная декану физико-математического факультета об организации при кафедре физики КГУ кабинета по теоретической физике.

В связи с организацией по распоряжению НКП РСФСР специальности «теоретическая физика» считаю нужным сообщить Вам, что:

специальности теоретической физики у нас не существует и что называемая под этим именем специальность физики электрических колебаний является такой же отраслью экспериментальной физики, как и дoныне существующее у нас электроматериаловедение. Оба эти уклона экспериментальной физики, разумеется, включают в себя комплекс сведений по теоретической физике, но специальности последней нимало не отражают.

Развертывание самостоятельной специальности теоретической физики потребовало бы организации на физико-математическом факультете КГУ отдельной кафедры теоретической физики, как это имеет место не только в ведущих Московском и Ленинградском университетах, но даже в таких университетах, как Томский и Средне-Азиатский. Но в настоящих условиях новая кафедра не способна развернуть работу, ибо пишущий эту заметку является единственным специалистом по теоретической физике в КГУ. Было бы желательно задержать развертывание специальности теоретической физики до возвращения из Ленинграда доц.

Е.А.Вербового и окончания аспирантуры работающего под руководством автора этой записки асп.С.А.Альтшулера1, ибо характер специальности теоретической физики требует введения большого числа новых чрезвычайно трудных курсов, в стенах КГУ никогда не читавшихся.

Помимо введения самостоятельной специальности теоретической физики существующая специальность экспериментальной физики включает в себя большое число отделов теоретической физики, правда преподающихся с более служебной целью. Координация отдельных курсов теоретической физики и интересы обслуживания аспирантов и студентов требуют организации при кафедре физики специального кабинета теоретической физики в составе библиотеки и лаборатории по точным измерениям...» [97].

На следующий же день после подачи этой докладной, т.е. 22 сентября 1933 г., А.В.Несмелов был назначен исполняющим обязанности заведующего кабинетом теоретической физики при кафедре физики. С осени 1932 г. он начал читать лекции по общей и теоретической физике, причем в 1933 – 1935 гг. он вел значительную часть курсов по теоретической физике. Более детально его преподавательская деятельность будет рассмотрена в 10 параграфе этой главы.

Весной 1934 г. А.В.Несмелов вошел в состав научно-исследовательской лаборатории УКВ (по исследованию ультразвуковых волн), в которой совместно с Е.К.Завойским и Б.М.Козыревым исследовал химико-физическое воздействие ультракоротких волн на жидкости. Несмелов, по-видимому, получил выражение для максимального количества тепловой энергии, выделяемой в растворе при прохождении через него переменного тока, а также вывел коэффициент электропроводности, и, возможно, формулу для ускорения скорости химической реакции в переменном электрическом поле [88]. Летом 1936 г. А.В.Несмелов перешел на кафедру физической химии университета, а затем на кафедру физики КХТИ.

6.2. С.А.Альтшулер и его вклад в формирование кафедры теоретической физики Казанская школа физиков-теоретиков, специалистов в области физики конденсированных сред, неразрывно связана с именем С.А.Альтшулера, сыгравшего основополагающую роль в ее формировании. Она получила мировую известность в послевоенные годы. В предвоенные годы С.А.Альтшулер заложил основы новых курсов теоретической физики, отражавших самые последние достижения физической науки того времени. С середины и особенно со второй половины 30-х годов он был основным, а большей частью и единственным лектором, читавшим курсы теоретической физики на предвоенном физмате [56 – 59, 64].

Семён Александрович Альтшулер (1911 – 1983) родился в г. Витебске (Белоруссия) в семье скромного служащего (табл.7). Учиться он начал рано и в пять лет уже неплохо читал. Перипетии гражданской войны привели его семью в 1923 г. в Нижний Новгород. В этом крупном промышленном центре способный юноша встретил талантливых педагогов, серьёзно увлёкся физикой, математикой и радиоконструированием. Перепрыгивая через класс, он окончил среднюю школу в пятнадцатилетнем возрасте и получил характеристику, в которой были отмечены его «большая трудоспособность, умение критически мыслить и резко выраженное влечение к математическим дисциплинам в абстрактном виде». Год спустя (1928 г.), достигнув шестнадцати лет, С.А.Альтшулер поступил на математическое отделение физико-математического факультета Казанского университета с намерением стать физиком [64]. Учился он с увлечением, активно участвовал в общественной жизни факультета, был председателем студенческого научного общества (фото 7, 9, 10).

В январе 1932 г. C.А.Альтшулер окончил университет и как один из самых способных выпускников был оставлен в аспирантуре по специальности теоретическая физика. Его научным руководителем должен был быть А.Д.Гольдгаммер, однако спустя несколько месяцев Александр Дмитриевич уехал в Ленинград. Это было сложное время для кафедры физики – время перепутья. Целый год прошёл без темы, без определённой перспективы и в феврале 1933 г. Семён Александрович решил ехать в Москву искать научного руководителя. В столице Альтшулер никого не знал и к профессору И.Е.Тамму, заведующему кафедрой теоретической физики МГУ, обратился потому, что ему очень понравился его учебник «Основы теории электричества», впервые опубликованный в 1929 г. Многочисленные издания этой книги сыграли существенную роль в принципиальном преобразовании качества подготовки физиков нашей страны. В нём впервые на русском языке излагались основы современной электродинамики.

Вот как вспоминал С.А.Альтшулер о своей первой встрече с Игорем Евгеньевичем Таммом: «С большим волнением вошёл я в кабинет заведующего кафедрой теоретической физики МГУ И.Е.Тамма. Меня встретил очень живой и подвижный человек невысокого роста, который с редким тактом ободрил меня. Он дал мне решить пару задач, и после непродолжительной беседы согласился взять на себя научное руководство. Игорь Евгеньевич поинтересовался, чем я хотел бы заниматься – теорией металлов, квантовой химией или теорией ядра. К моему желанию заняться ядерной физикой он отнёсся с явным одобрением» [101].

Объяснялось это тем, что до 1932 г. И.Е.Таммом был проведён ряд фундаментальных исследований, преимущественно в области теории твёрдого тела. Ошеломляющий поток экспериментальных открытий в течение 1932 г. (открытие нейтрона, позитрона, сильных взаимодействий, обнаружение тяжёлых изотопов водорода) послужил причиной резкого перемещения научных интересов И.Е.Тамма в сторону теории ядра и физики элементарных частиц.

Задача, которую он поставил перед своим аспирантом, была связана со следующим обстоятельством. В начале 1933 г. Игорь Евгеньевич из письма П.Дирака узнал, что П.Блэкетт в космических лучах как будто обнаружил следы магнитного монополя – элементарной частицы, возможность существования которой была теоретически рассмотрена Дираком в 1931г. У И.Е.Тамма тогда возникла идея, что нейрон состоит из пары монополей Дирака разных знаков. Некоторые следствия, вытекающие из этой гипотезы, можно было проверить по характеру сверхтонкой структуры оптических спектров, обусловленной магнитными моментами ядер. Для этого необходимо было изучить теорию сверхтонкой структуры атомных спектров, познакомиться с другими методами определения ядерных моментов, собрать относящиеся к ним экспериментальные данные. Альтшулер занимался этими вопросами более полугода и, казалось, успешно справился с заданием, когда стало известно, что Блэкетт ошибся, следов монополей он не нашёл. Однако работа эта, как часто бывает, не пропала даром.

Собранные материалы о магнитных моментах ядер пригодились для развития новой темы.

В конце 1933 г. пришло сенсационное сообщение Штерна, Эстермана и Фриша [102, 103], измеривших методом молекулярных пучков магнитный момент протона и получивших для него величину, в 2,5 раза превышавшую теоретически ожидаемую, равную, в соответствии с релятивистской квантовой теорией Дирака, ядерному магнетону. Ланде показал, что полученные экспериментальные значения магнитных моментов ядер с нечётным числом протонов могут быть объяснены движением одного протона, если приписать ему аномально большой магнитный момент [104]. После анализа статьи Ланде у И.Е.Тамма появилась идея, что магнитные моменты ядер с чётным числом протонов и нечётным числом нейтронов обусловлены магнитным моментом нейтрона. Разработать эту гипотезу он предложил своему аспиранту С.А.Альтшулеру. Проведённый анализ и расчёты показали, что можно дать довольно хорошее объяснение экспериментальных данных для рассматриваемых ядер, если приписать нейтрону отрицательный магнитный момент, по величине равный половине ядерного магнетона. Отрицательный знак магнитного момента означает, что он направлен противоположно спиновому моменту импульса нейтрона. Полученный результат позволил сравнительно просто объяснить, почему у ядер рассматриваемого типа встречаются моменты обоих знаков. В феврале 1934 г. статья И.Е.Тамма и С.А.Альтшулера «Магнитный момент нейтрона» (илл.7) была представлена в «Доклады Академии наук СССР» академиком Л.И.Мандельштамом [105].

Гипотеза о наличии у нейтрона магнитного момента стала обсуждаться в физической литературе с 1934 г., когда, опираясь на разработанный Отто Штерном с сотрудниками метод измерения магнитных моментов молекул с помощью отклонения молекулярных пучков в неоднородных магнитных полях, были измерены магнитные моменты протона и дейтрона [102, 103]. В апреле 1934 г. на заседании Американского физического общества Эстерман и Штерн, докладывая о результатах работы [106], впервые высказали предположение, что магнитный момент дейтрона должен быть равен сумме магнитных моментов протона и нейтрона и дали оценку магнитного момента нейтрона: – (1,5 – 2) ядерных магнетона. Однако из-за низкой интенсивности существовавших тогда источников нейтронов непосредственно измерить магнитный момент нейтрона было невозможно.

Утверждение о существовании магнитного момента у электрически нейтральной частицы казалось в то время весьма необычным и вызвало резкую критику со стороны многих теоретиков. Нильс Бор, приезжавший в Москву в 1934 г., решительно отвергал эту идею. Тамм долго дискутировал с ним по этому вопросу, но так и не смог его убедить.

Тогда считалось несомненным, что элементарные частицы – точечные и электрически нейтральный нейтрон не может быть намагничен. На международном Харьковском совещании 1934 г., где И.Е.Тамм доложил эту работу, присутствовало много крупных физиков. На разных языках они старались объяснить ему нелепость его выводов. Игорь Евгеньевич спорил с коллегами: он не видел убедительного опровержения. Впоследствии предсказания Тамма и Альтшулера полностью подтвердились, были признаны крупнейшими физиками того времени, в частности В.Гейзенбергом [107], и вошли во все учебники по ядерной физике. В настоящее время широкое применение нашел метод исследования твердых тел, основанный на наличии у нейтрона магнитного момента.

Осенью 1934 г. Альтшулер был отозван в Казанский университет для чтения лекций по теоретической физике. Существенную роль в его подготовке как научного работника и лектора с широким кругозором сыграло участие в семинарах, которые проводились в теоретическом отделе Научно-исследовательского института физики МГУ. В то время, согласно [64], семинар по квантовой механике вел член-корреспондент И.Е.Тамм, по статистической физике профессор М.А.Леонтович, по теоретической механике профессор Ю.Б.Румер, лекции по теории относительности читал академик Л.И.Мандельштам, который одним из первых в нашей стране понял её значение и много сделал для её разъяснения и пропаганды. Фактически на этих семинарах рассматривались самые современные проблемы и открытия теоретической и экспериментальной физики.

Несомненно, глубокий анализ содержания физических теорий, широта охвата проблем и свобода, с которой читались эти лекции и велись семинары, оказали сильное влияние на всю последующую преподавательскую деятельность Семёна Александровича, прервавшуюся лишь один раз в связи с его уходом на фронт. Впоследствии он часто рекомендовал своим сотрудникам изучать опубликованные к тому времени лекции Л.И.Мандельштама [108, 109], а также с восхищением вспоминал лекции И.Е.Тамма по квантовой механике [101]. И естественно, участие в работе семинаров позволило Альтшулеру в короткое время заложить основы тех курсов теоретической физики, которые он ввёл и начал читать в Казанском университете. С октября 1934 г.

двадцатитрёхлетний аспирант читал лекции по теории электромагнитного поля, электродинамике, квантовой механике, термодинамике и дополнительным главам физики на физико-математическом факультете, а также курс общей и теоретической физики на химическом факультете КГУ [64]. Педагогическая нагрузка была огромной: приходилось читать по 10 лекций в неделю;

причём, неоднократно разрабатывались и готовились совершенно новые курсы и темы, никогда не читавшиеся ранее в Казанском университете. К середине 30-х годов в Казанском университете появляется специализация «теоретическая физика», и с осени 1937 г. Альтшулер практически единственный специалист-преподаватель в этой области. Согласно архивным данным, его годовая нагрузка этого периода 1018 часов [64]. Наряду с чтением лекций он руководил научно-исследовательской работой студентов. Вместе с тем, такая колоссальная нагрузка сочеталась у него с высоким уровнем преподавания.

Представляют интерес воспоминания одного из студентов той поры М.М.Зарипова ( – 1941 годов обучения) о молодом, «довоенном» С.А.Альтшулере.

«Лекции Семёна Александровича отличались тем, что в них материал излагался не как пересказ установленных истин, общепринятых законов. При объяснении сути какого-нибудь физического явления он показывал, как надо использовать уже известные законы, логические рассуждения и математический аппарат, как порой путём мучительных поисков получают объяснения явления и выводят законы. Такой стиль чтения лекций выработался, по-видимому, в связи с тем обстоятельством, что Семен Александрович физику изучал самостоятельно и освоил её путём поисков, размышлений и считал, что этому пути изучения теоретической физики надо научить и студентов, т.е. надо научить студентов творческому изучению физики. В этом, по-видимому, секрет того, что он стал одним из создателей Казанской школы физиков.

Слушая лекции Семёна Александровича, мы встретились с особой альтшулеровской манерой чтения лекций. Он говорил негромко, излагал материал не спеша. В этих лекциях не было лишнего блеска, но они подкупали слушателя ясностью, доходчивостью объяснения сути физических явлений и убеждали, что понять физику можно, только изучив теоретическую физику. Семён Александрович горячо рекомендовал нам ознакомиться с монографиями создателей новой физики – Планка, Эйнштейна, Бора, де Бройля, Гейзенберга, Дирака, Борна, Шредингера.

Очень часто после лекций мы собирались обсуждать материалы лекций с участием Семёна Александровича. Этому он уделял много времени. Нам, студентам, очень нравились эти встречи. Он внимательно слушал, когда мы высказывали некоторые свои соображения по тому или другому вопросу, своё понимание вопроса. После обсуждения этих соображений Семён Александрович некоторым студентам советовал изложить поднятые ими вопросы в виде статей – студенческих научных работ.

Семён Александрович, по-видимому, сильно различал чтение лекций от выступления с докладами. Так, помнится, весной 1941 г. в университете проводился торжественный вечер, посвящённый А.Эйнштейну. В переполненной первой аудитории физмата Семён Александрович выступил с докладом «Альберт Эйнштейн и теория относительности». Тут мы увидели и узнали совсем другого Альтшулера, его выступление было совершенством ораторского искусства, похожим на пламенную речь, полную восхищения гением Эйнштейна, и простым, но глубоким и общедоступным изложением сути теории относительности, имеющей огромное значение не только для судьбы физики, но и всего человечества. В этом выступлении проявилась многогранность таланта нашего учителя» [110].

Несмотря на большую учебную нагрузку, Семен Александрович продолжал научные исследования. Он занимался исследованиями магнитных свойств ядер и в ноябре 1934 г.

послал в редакцию ЖЭТФ статью «О магнитном спиновом взаимодействии двух частиц»

[111], в которой было дано решение нерелятивистского волнового уравнения для двух частиц, между спинами которых имелось магнитное диполь-дипольное взаимодействие.

Однако научные исследования С.А.Альтшулера в области ядерной физики не встречали должного понимания и поддержки на физико-математическом факультете КГУ.

Раздавались голоса: «Кому нужна эта ядерная физика, для чего исследовать какие-то мелкие частицы – они не принесут пользы народному хозяйству, у них не будет практического применения». Академик И.М.Франк, лауреат Нобелевской премии 1958 г.

по физике, вспоминая о первых шагах ядерной физики в Физическом институте АН СССР, приводил аналогичное мнение одной из ведомственных комиссий: «Поскольку ядерная физика – наука бесполезная, то нет оснований для ее развития» [112]. В то время на физико-математическом факультете Казанского университета и, особенно, в его администрации ещё не было достаточно эрудированных и широкообразованных специалистов-физиков, особенно физиков-теоретиков. Мнение крупнейших учёных страны Мандельштама и Тамма о важности развития ядерной физики не являлось авторитетным для этих людей.

И в то время никто даже представить себе не мог, что всего лишь десять лет спустя экспериментальные приложения ядерной физики перевернут мир и изменят судьбы целых народов. А пока перед защитой диссертации у С.А.Альтшулера возникли проблемы. Так как в Казани в то время не было дипломированного физика-теоретика, рецензировать его диссертацию поручили математику – профессору Н.Н.Парфентьеву. Новое часто пробивает себе дорогу с трудом. Так же, как и ряд физиков, рецензент не смог понять и оценить первую работу аспиранта Альтшулера о намагниченности нейтрона и по сути дал отрицательный отзыв на диссертацию. Этот факт вызвал резкое возмущение И.Е.Тамма, и как человек принципиальный и эмоциональный он высказал свое мнение о сложившейся ситуации в февральском письме 1936 г., опубликованном в монографии В.К.Завойского [80, с.122] и статье [113]. В конце концов Парфентьев отозвал свой отрицательный отзыв и дал положительный.

Диссертация «Механические и магнитные моменты атомных ядер» на соискание ученой степени кандидата физико-математических наук была успешно защищена С.А.Альтшулером в марте 1936 г. Сам Игорь Евгеньевич прислал на защиту Семёна Александровича обстоятельный положительный отзыв, подводящий итог их совместной работе. В отзыве о диссертации научного руководителя, члена-корреспондента АН СССР (с 1933 г.), профессора И.Е.Тамма (впоследствии с 1953 г. академика АН СССР и лауреата Нобелевской премии 1958 г. по физике) отмечалась «разносторонность компетенции автора в теории целого ряда разнообразных физических явлений, результаты исследования которых могут быть использованы для вычисления ядерных моментов...», а в резюме подчеркивалось, что «в диссертации не только использованы две ранее напечатанные научные работы автора, но содержатся также по крайней мере два новых весьма интересных результата (новое истолкование магнитных моментов ядер класса Ланде и доказательство зависимости ядерных сил от спина)».

К сожалению, кандидатская диссертация С.А.Альтшулера, находившаяся в Научной библиотеке Казанского университета, не сохранилась. Поскольку тематика исследований Семена Александровича, а следовательно, и содержание диссертации оказали существенное влияние на направление дальнейших научных исследований в Казанском университете, мы приводим ее оглавление, утвержденное Ученым Советом КГУ:

«I. Введение.

II. Методы определения ядерных моментов. 1) Сверхтонкая структура атомных спектров. 2) Поляризация резонансного излучения. 3) Полосатые спектры. 4) Метод Штерна и Герлаха. 5) Другие методы определения моментов ядер.

III. Ядерные моменты и строение ядра. 1) Систематика моментов атомных ядер. 2) Происхождение ядерных моментов. 3) Cпин дейтрона и силы взаимодействия протона с нейтроном» [114].

Несколько позже С.А.Альтшулер обратился к задаче о взаимодействии протона и нейтрона в дейтроне. Для решения волнового уравнения дейтрона он использовал полученный И.Е.Таммом наиболее реалистичный оператор энергии взаимодействия протона и нейтрона [115]. Статья, посвященная этому вопросу, была направлена в печать в мае 1938 г. и опубликована в декабрьском выпуске ЖЭТФ [116]. Один из основных результатов работы [116] – определение основного состояния дейтрона [117].

В 1939 г. И.Раби с сотрудниками обнаружил у дейтрона квадрупольный момент [118], что вместе с неаддитивностью магнитных моментов протона и нейтрона в дейтроне, надёжно установленной чуть позже, свидетельствовало о нецентральном характере взаимодействия нуклонов в дейтроне. Вскоре после выхода в свет статьи С.А.Альтшулера [116] Л.Альваресом и Ф.Блохом было выполнено первое точное измерение магнитного момента нейтрона [119]. Измерение это потребовало использования очень сложной техники и стало возможным благодаря разработанным к этому времени методикам. В 1936 г. Ф.Блохом было показано, что сечение рассеяния нейтронов ферромагнетиком содержит вклад, обязанный магнитному моменту нейтрона, а в 1937 г. И.Раби предложил способ изменения знака магнитной поляризации нейтронов резонансным радиочастотным методом [120]. Альварес и Блох использовали в качестве поляризатора и анализатора нейтронов намагниченные до насыщения железные блоки, а в качества устройства, перемагничивающего нейтроны, резонансный флиппер Раби.

Качественно существование аномального магнитного момента нейтрона впоследствии было объяснено наличием вокруг него облака виртуальных мезонов, при движении которых возникает круговой ток, создающий аномальный магнитный момент нейтрона.

Впервые представление о гипотетических тогда частицах – мезонах – было введено в 1935 г. Х.Юкавой для объяснения короткодействующего характера взаимодействия между нуклонами, обусловленного обменом мезонами. С.А.Альтшулер был хорошо осведомлен о положении дел в этой области, о чем можно судить по содержанию плана научно-исследовательской работы, составленного им на 1940 г. [121]:

1. Дать критический обзор существующих попыток построения теории ядерных взаимодействий, основывающихся на теории мезонов.

2. Выяснить вопрос о возможности использования теории мезонов для объяснения извлекаемых из опыта данных о магнитных моментах ядер.

После возвращения в Казань С.А.Альтшулер продолжал поддерживать тесные научные контакты с И.Е.Таммом, не закончившиеся и после защиты кандидатской диссертации. Переписка с И.Е.Таммом [113], частые командировки в Москву способствовали знакомству с новейшими достижениями в столь бурно развивавшейся в эти годы нейтронной физике. После публикации статьи [116] С.А.Альтшулер начал активно интересоваться широким кругом явлений ядерного магнетизма. Особенно заинтересовали его работы И.Раби [120] и И.Раби с сотрудниками по измерению магнитных моментов протона и дейтрона [122]. Выступление Семена Александровича на научном семинаре с докладом о работах группы Раби [122] вызвало большой интерес у Е.К.Завойского. Вместе с результатами Гортера по парамагнитной релаксации работы Раби инициировали постановку Е.К.Завойским новых экспериментов в 1940 – 1941 гг.

[123,124]. С этого времени началось плодотворное научное сотрудничество С.А.Альтшулера с Е.К.Завойским и Б.М.Козыревым. Фактически это сотрудничество явилось важным этапом для зарождения нового научного направления – магнитной радиоспектроскопии.

В 1938 г. была образована кафедра теоретической физики, и по рекомендации И.Е.Тамма должность ее заведующего была предложена С.А.Альтшулеру. Впоследствии Е.К.Завойский отмечал, что эта рекомендация имела очень важное значение для Казанского университета, для создания крупнейшей в стране и мире школы радиоспектроскопии [125].

По воспоминаниям современников, С.А.Альтшулер был очень веселым, энергичным и остроумным человеком, принимавшим живейшее участие в целом ряде факультетских мероприятий. Он часто выступал с научными и научно-популярными докладами, был организатором шахматных турниров, активным участником программ по ликвидации неграмотности и др. [126, 127]. Много сил и времени Семен Александрович отдавал организации преддипломной практики студентов-старшекурсников, особенно физиков теоретиков [64]. Понимая важность научной атмосферы, ее влияния на молодежь, он старался направлять способных студентов в ведущие научные центры страны: ФИАН, МГУ, ЛФТИ, Харьковский Физико-технический институт, где в те годы работал Л.Д.Ландау.

Весьма вероятно, что успешное начало научной деятельности Ю.П.Булашевича, Н.Д.Соколова, Ю.А.Лощилова и других связано и с этим обстоятельством.

6.3. Профессор М.Г.Матисон и его аспиранты В мае 1936 г. студенты физмата обратили внимание на появление в стенах университета худощавого человека с тонкими чертами лица и проницательными темными глазами, одетого в элегантный черный костюм (фото 23). Его облик несколько отличался от внешнего вида остальных сотрудников факультета того тяжелого времени. Это был профессор Мирон Григорьевич Матисон – заведующий кафедрой теоретической физики, приехавший в Казань из Варшавского университета [128]. В научных кругах второй половины 20-х – начала 30-х годов этого молодого талантливого физика связывают с работами по общей теории относительности. Нам известны его статьи этого периода: «Механика материальных точек в общей теории относительности» [129] и «Проблема движения в теории поля и электронные константы» [130] (табл.7).

Однако обратимся к истории этого события. В связи с тем, что о таком крупном ученом – физике-теоретике (и математике) – в Казанском университете почти ничего не известно, хотелось бы остановиться на его научной биографии подробнее. В периодической печати о М.Г.Матисоне писал Б.Султанбеков [131], однако он довольно вольно обращался с архивным и историческим материалом (в частности, называя Матисона учеником Эйнштейна), поэтому мы будем следовать документальным материалам и приведем сначала автобиографию Матисона, находящуюся в его личном деле.

«Я родился 14.02.1897 г. в Варшаве, там же окончил среднее учебное заведение (классическую гимназию) в 1915 г. В 1915 –18 гг. я был слушателем Варшавского Политехникума, по инженерно-строительному отделению. С началом русско-польской войны 1918 – 20 гг. был мобилизован. В конце 1920 года, получив возможность продолжать образование, я не вернулся в Политехникум, а поступил на физико математический факультет Варшавского Университета. Там я пробыл до конца года. В Политехникуме и университете я учился очень успешно. В 1925 – 29 гг., по необходимости зарабатывать (вследствие изменившихся семейных обстоятельств), я продолжал работу над своим научным образованием в часы, свободные от занятий, бывших моим источником заработка (по большей части, строительных вычислений), – не поддерживая связи с университетом. Моя дальнейшая судьба определилась благодаря переписке с Эйнштейном по вопросу об излучении электрона и о сверхчисленных уравнениях для электронных траекторий. Эйнштейн был рецензентом моей докторской работы (1930 г.). Два года спустя по получении степени доктора я был габилитирован доцентом Варшавского Университета и с осени 1932 г. читал лекции по разным отраслям теоретической и математической физики до моего приезда в СССР.

В моих работах по физике я занимался выводом законов движения материальной частицы из законов поля, вопросом о лучеиспускании электрона, о сверхчисленных уравнениях (тензорных дифференциальных уравнениях в частных производных. – А.Л.), при помощи которых Эйнштейн надеялся связать физику поля с квантами, о константах материальной частицы. Последний вопрос и вопросы космологии поставили меня в необходимость искать решения очень трудных математических вопросов. Эти вспомогательные исследования имели, как оказалось, самостоятельный математический интерес» [128].

Будучи приват-доцентом, М.Г.Матисон необычайно много и плодотворно работал. За три года преподавательской деятельности (1932 – 1935 гг.) им были разработаны и прочитаны 8 оригинальных курсов по наиболее актуальным проблемам современной физики того периода: основы теории квантов, кинетическая теория газов, теория групп в атомной физике, тензорное исчисление, теория относительности, космология, квантовые удары, квантовая теория химического сродства [128].

С 1925 г. по 1932 г. Матисон был в научных командировках в Германии, Франции, Румынии. Однако надо вспомнить, что к середине 30-х годов над Западной Европой нависла тень фашизма. В ряде европейских стран процветала идеология национализма.

В 1934 г. Польша заявила в Лиге Наций об одностороннем расторжении договора о защите национальных меньшинств [132]. В середине 30-х годов в стране резко усилились антисемитские настроения. Для Матисона последний фактор свел к минимуму все перспективы его дальнейшей успешной научной карьеры в Варшаве. По этой причине летом 1935 г. он едет в Париж, чтобы найти другое место работы. Два с половиной месяца он работает во Франции, его научные труды очень высоко ценят французские академики Ж.Адамар и П.Ланжевен. Жак Адамaр (1865 – 1963) известен рядом выдающихся исследований по дифференциальным уравнениям, теории функций, теории чисел и механике, а Поль Ланжевен (1872 – 1946) – созданной им статистической теорией диа- и парамагнетизма и вкладом в развитие ряда вопросов теории относительности и релятивистской электродинамики.

Адамaр и Ланжевен приняли горячее участие в судьбе Матисона. Они дали прекрасные отзывы и рекомендации на его труды. Вот, в частности, выдержка из отзыва Жака Адамара – члена Парижской Академии наук и Академии наук СССР, данного июня 1935 г.

«Я хочу выразить мою очень высокую оценку личности и научных трудов г-на Мирона Матиссона.

Этот молодой физик-математик взялся, если говорить только о вопросах чистой математики, в которой я компетентен, за проблемы исключительной трудности, относящейся к дифференциальным уравнениям с частными производными.

В одной из этих проблем, в которой до него не было достигнуто никаких успехов, он добился результатов очень важных, позволяющих рассчитывать на то, что в ближайшее время будет получено полное его решение.

Я его рассматриваю как человека, которого ожидает первоклассное научное будущее. Он, по-моему, доставит честь тому университету, который его пригласит»

[128].

Был получен также и очень хороший отзыв от Альберта Эйнштейна. Однако во Франции устроить М.Матисона на работу им не удается, очевидно, в силу канонов юридического порядка. И они обращают свой взор на СССР. Положительные моменты революционной эпохи в России продолжали еще оказывать определенное воздействие на ряд научных кругов Запада. Некоторым научным работникам Советский Союз казался местом, где они смогут реализовывать свои возможности. Получив согласие Матисона, а он первые свои двадцать лет прожил как российский подданный, хорошо знал русский язык, впрочем, как и три основных европейских языка, академик Адамар обращается в Советское посольство в Париже с целью решения этой проблемы. Вот выдержка из его письма.

«У нас в Париже молодой поляк, г-н Матисон, который проявил себя как первоклассный талант.

На родине у него, ввиду его еврейского происхождения, нет никаких видов на будущее. Здесь, к сожалению, благодаря новым законам, нельзя для него ничего сделать – ни теперь, ни позже. Он мечтает о том, чтоб научно работать в СССР.

Недавно был уже аналогичный случай: г-н Бергман, тоже польский еврей, изгнанный гитлеровцами из Германии, где он преподавал, в настоящее время профессор Томского Университета и развивает там энергичную научную деятельность.

Профессор Ланжевен и я рекомендовали Матисона (который получил также весьма лестное письмо от Эйнштейна) г-ну Дивильковскому – атташе Советского посольства в Париже по вопросам культуры. Он принял Матисона очень благосклонно.

О чем я хочу Вас просить – это, чтобы Вы нам указали, каким путем мы можем добиться, чтобы этот молодой человек с большим талантом, за ценность которого я и г-н Ланжевен ручаемся и от которого мы ожидаем крупных достижений, получил условия для научной работы, достойные тех надежд, которые он подает. Я добавлю, что он может лишь украсить тот университет, который его примет» [128].

В конце концов весной 1936 г. проблема была решена и М.Г.Матисон был направлен в Казанский университет. В решении этого вопроса приняли участие Дивильковский, атташе Советского посольства в Париже, Г.Лауэр – известный ученый, работавший в Госплане, Г.Камай – ректор КГУ того времени и Х.Габидуллин – начальник отдела Высших учебных заведений Наркомпроса. Именно Габидуллин рекомендовал Камаю срочно пригласить Матисона в КГУ для поднятия уровня физических исследований.

4 мая 1936 г. специальным приказом ректора КГУ профессора Г.Х.Камая М.Г.Матисон назначается профессором и заведующим кафедрой теоретической физики с соответствующим окладом 1000 рублей в месяц. На 1936/37 учебный год ему назначается нагрузка в 586 часов (370 часов лекционных и 216 часов практические занятия). Кроме того, приказом №6 Директора Механико-математического Научно исследовательского института КГУ профессора Н.Г.Чеботарева от 7 мая того же года профессор М.Г.Матисон назначался научным сотрудником института.

М.Г.Матисона ввели в Ученый Совет университета. С его приездом оживилось обсуждение современных научных проблем. Впервые на физфаке появился коллектив физиков-теоретиков, в который кроме зав.кафедрой входили молодые преподаватели:

С.А.Альтшулер и А.В.Несмелов. Мирон Григорьевич принимал живейшее участие в рецензировании, обсуждении и защите дипломных работ физиков-теоретиков, происходившей летом и осенью 1936 г.

Двоих из них (Ю.А.Лощилова и М.П.Чурсина) он взял в аспирантуру с осени 1936 г.

В сентябре этого же года он начал читать два лекционных курса, которые официально назывались: дополнительные главы математики и физики. Первый из них содержал главы из тензорного анализа и теорию уравнений гиперболического типа, необходимые для изучения теории относительности. А во второй курс входили основы специальной и общей теории относительности, а также самые современные для того времени достижения космологии. Эти программы, разработанные профессором Матисоном [133], мы приводим в Приложении I.

Как вспоминал Вениамин Григорьевич Копп – выпускник физмата 1937 г., М.Г.Матисон читал лекции ясно, неторопливо, без какого-либо акцента [134]. В то время его работы, касающиеся применения тензорного анализа в теории относительности, привлекли внимание профессора П.А.Широкова. Петр Алексеевич интересовался приложениями теории групп к физике, теорией квантов и т.д. Эти проблемы он и обсуждал с Матисоном [134]. Что касается научных работ польского профессора, то в периодической печати 1937 г. он писал, что ему удалось показать тесную связь между общей теорией относительности и теорией атома. Связь доказывается уравнениями динамики, вытекающими из общей теории относительности и выявляющими влияние вращения на движение электрона. Основная идея Матисона, лежащая в основе всех его известных нам работ, – получение уравнений движения частиц из эйнштейновских уравнений гравитационного поля. Наиболее значительные и яркие научные результаты М.Г.Матисона, содержащиеся в этих работах: вывод уравнения движения заряженной частицы в гравитационном поле с учетом лоренцева торможения [129];

вывод уравнения движения массивного материального тела малых размеров, обладающего вращательным моментом, в гравитационном поле, впоследствии названного уравнением Матисона – Папапетру [135].

Вторая большая задача, решенная им с сотрудниками, диффузия волн в неэвклидовых пространствах. Эта проблема была поставлена уже упомянутым французским математиком Адамаром, которому, однако, как и другим ученым, не удалось добиться ее разрешения. Большие и трудоемкие вычисления под руководством Матисона проводил преподаватель механики КГУ И.Щербаков. Под его руководством начали заниматься также два аспиранта – выпускники 1936 г. – Ю.А.Лощилов и М.П.Чурсин.

В конце мая 1937 г. М.Г.Матисон собирался в Москву, а затем в Париж докладывать о результатах своих научных исследований. В архивных документах КГУ за май 1937 г.

существует заявление с просьбой выплатить ему командировочные и отпускные вплоть до 31 августа текущего года. На обратном пути из Парижа Матисон собирался провести отпуск на родине в Варшаве. В отделе кадров университета остались его документы и диплом доктора философии Варшавского университета (илл. 8). Однако в сентябре г. Матисон в университет не вернулся. Большинство сотрудников и студентов были убеждены, что его арестовали органы НКВД. Это было страшное время повсеместных репрессий. И, как это было принято в то время, у учеников и коллег М.Г.Матисона начались неприятности: И.Щербакова отстранили от работы в университете, «вызывали»


коллегу по кафедре – доцента С.А.Альтшулера, а его аспиранта Ю.А.Лощилова в начале 1938 г. арестовали.

Ситуация была такова, что к осени 1937 г. были репрессированы все, кто помогал ему с переездом в Казань: Дивильковский, Лауэр, Габидуллин и ректор КГУ Камай [131].

Первые трое вскоре были расстреляны. Анализируя подобные факты и наблюдая за политической обстановкой в Союзе, Матисон решил не возвращаться в Казань, об этом он намекнул своим аспирантам. Мирону Григорьевичу повезло – его выпустили из страны.

В сентябре 1937 г. он направил в польский физический журнал «Acta Physika Polonica»

две статьи [135, 136]. Ссылки на какие-либо более поздние работы М.Г.Матисона в научной литературе отсутствуют, так как он не пережил Вторую мировую войну.

Результаты наших последних поисков позволили установить, что он скончался в 1940 г. в Кембридже. Некролог по поводу его безвременной кончины написал П.Дирак [137].

Заслуживает внимания и судьба двух его аспирантов-теоретиков 1936 г. выпуска:

Ю.А.Лощилова и М.П.Чурсина (фото 22). Это были талантливые молодые люди. Судьба этих аспирантов отражает трагическую жизнь их поколения и историю нашей страны.

Осенью 1937 г., учитывая невозвращение Матисона – научного руководителя, Михаил Петрович Чурсин (1912 – 1941) [138] срочно уезжает в Среднюю Азию, в Ташкент, оставляя свои университетские документы в канцелярии КГУ. Несколько позже он перевелся в аспирантуру в Днепропетровский университет. По всей вероятности этот шаг помог ему дистанцироваться от уже опального имени Матисона. Сделал он это, скорее всего, по совету своего товарища и бывшего научного руководителя дипломной работы С.А.Альтшулера. Студент-дипломник и преподаватель были почти ровесниками. Михаил Петрович хорошо играл на гитаре, пел;

вместе с Семеном Александровичем, обладавшим красивым баритоном, они составляли хороший дуэт. Кроме того, он неплохо рисовал. В семейном архиве С.А.Альтшулера и Е.П.Харитоновой сохранились их портреты, выполненные М.П.Чурсиным в июле 1937 г. Весной 1941 г. должна была состояться защита его кандидатской диссертации в Днепропетровском университете. К сожалению, Михаил Петрович Чурсин погиб на фронте, по-видимому, на Украине, буквально в первые дни войны.

Судьба второго аспиранта М.Г.Матиссона Юрия Александровича Лощилова (1914 – 1964) в определенной степени еще более сложна и драматична. По воспоминаниям его товарищей и коллег по работе, это был талантливый и разносторонне образованный человек. Он владел семью иностранными языками и способностью к скорочтению, прекрасно знал поэзию, литературу, был капитаном студенческой волейбольной команды.

Кроме того, пройдя тяжелейшие испытания, он остался прекрасным пианистом и импровизатором, так как параллельно со средней школой окончил музыкальный техникум, в котором учился вместе с композитором Н.Жигановым. Однако обратимся к документальным фактам: Ю.А.Лощилов родился в Казани, и перипетии революции оставили его без отца [139]. Его отчим – крупный казанский инженер-архитектор А.И.Гурычев заботился об его образовании. Окончив обычную казанскую семилетку, Лощилов год работал электромонтером и параллельно проходил курс двух последних классов средней школы. В университете он выбрал специализацию физика-теоретика.

Преподаватели физмата отмечали необычайные способности Лощилова, что подтверждается прекрасной дипломной работой по теме: «Связь теории электрона Дирака с нелинейной электродинамикой Борна – Инфельда» [139]. Сейчас, к сожалению, невозможно установить, кто предложил дипломнику эту тему. Вероятно, это был кто-то из сотрудников Харьковского Физико-технического института, принадлежавший к школе Ландау. Летом 1935 г. четверокурсник Лощилов проходил практику в этом институте.

Аттестационная комиссия физического отделения отметила, что впервые студент дипломник представил такое серьёзное и неординарное научное исследование, по своей ценности оно приближалось к научной диссертации. Было рекомендовано дипломную работу опубликовать. Представляет интерес рецензия на нее профессора ФИАНа К.Никонова.

«Из беседы с тов. Ю.А.Лощиловым выяснилось, что он разбирается в очень трудных вопросах современной квантовой теории и вопросах нелинейной электродинамики Борна – Инфельда. Им получены, притом совершенно самостоятельно, ценные результаты, а именно: разобрана связь между тензором энергии – материи и вариационным принципом нелинейной электродинамики Борна Инфельда. При этом выяснилось, что получается соотношение, позволяющее рассматривать теорию Дирака как теорию, эквивалентную некоторой пока еще не изученной нелинейной электродинамике. Помимо этого, тов.Лощилов занимался квантовой матричной геометрией и получил интересную, возможную геометрическую интерпретацию материи» [139]. При защите дипломной работы профессор М.Г.Матисон также высоко оценил научные результаты выпускника-физика. В своем отзыве от 4 июля 1936 г. он писал: «На кончающего в нынешнем году Ю.Лощилова обратили мое внимание Е.К.Завойский и С.А.Альтшулер. Я познакомился с его дипломной работой, в которой получены им очень интересные новые результаты по стоящему на очереди вопросу квантовой механики. Из моих бесед с ним я вынес впечатление, что человек он с очень большими способностями. Он чрезвычайно жив и подвижен, одарен очень большой исследовательской инициативой» [139]. К сожалению, трагические события в нашей стране не позволили Ю.А.Лощилову реализовать свои способности в должной мере. В январе 1938 г. он был арестован как «польский шпион». Осенью 1937 г. Лощилов решил перевестись в аспирантуру в ФИАН, и уже были сданы все испытания, пройдены все формальности, однако репрессивная машина была неумолима, как бывший аспирант польского профессора он был осужден. На долю Ю.А.Лощилова выпали тяжелейшие испытания: 6 месяцев одиночек, страшные побои, мокрый карцер. Он сидел в одной камере с ректором Г.Х.Камаем, университетским профессором-историком С.П.Сингалевичем, а также с Х.Сибгатуллиным (секретарем обкома партии). Аспирант физик был осужден на пять лет лагерей и направлен сначала на Беломорско-Балтийский канал, а в начале войны в Соликамск. В этом месте на лесоповале погибало до трехсот человек в день, однако здесь Лощилову повезло: в Соликамске сидел и руководил электростанцией профессор ФИАНа, физик-теоретик Ю.Б.Румер (московский оппонент кандидатской диссертации С.А.Альтшулера). Он услышал о заключенном- физике и забрал его в свою вотчину. С Румером в заключении Лощилов обсуждал физические проблемы. В 1956 г., после многолетних мытарств по отдаленным районам и вузам Союза, реабилитации, Юрий Александрович сделал попытку восстановиться в аспирантуре КГУ по специальности теоретическая физика. Вспоминая способного студента 30-х годов, профессор С.А.Альтшулер (в то время заведующий кафедрой теоретической и экспериментальной физики) дал согласие на свое руководство. Однако Министерство Высшего образования отклонило это прошение, поскольку соискатель превысил 40-летний – граничный предел (и никакого снисхождения к исключительным обстоятельствам!). В сентябре 1956 г. Ю.А.Лощилов был зачислен на кафедру радиофизики в научную группу доцента К.В.Костылева ассистентом, потом младшим научным сотрудником и занимался теоретическими работами по радиолокации метеоров.

По воспоминаниям профессора В.В.Сидорова, в совершенно новой области Лощилов необычайно быстро получил интересные и нестандартные результаты, подготовил за года кандидатскую диссертацию «Метеорная концепция и ее изучение радиометодами».

Работа с его непосредственным участием была выдвинута на Государственную премию.

По мнению профессора Г.М.Тептина, следует отметить чрезвычайно ясное теоретическое физическое мышление Ю.А.Лощилова. Его научные отчеты и диссертация были написаны очень талантливо и настолько прозрачно, что практически не требовалось никаких дополнительных усилий для их чтения и понимания. Работы Ю.А.Лощилова оказали очень большое влияние на дальнейший ход исследований по теории радиолокации метеорных следов в Казанском университете. Однако это был человек, сильно надломленный физически и морально. Годы заключения не прошли бесследно.

Эти факторы, по всей видимости, и привели к его преждевременной смерти в конце г.

7. Преподавательский состав физических кафедр и лабораторий.

Образование физических кафедр Как уже отмечалось в главе I, в начале 30-х годов произошла полная смена преподавательского состава кафедры физики. Связано это было как с преобразованием системы вузов нашего города, так и индивидуальным стечением обстоятельств. В этом параграфе на основе архивных материалов [140 – 145], личных дел и других источников (фото 22 – 28) собрана информация об основном преподавательском составе физического отделения. Значительная часть биографических данных представлена в таблице 7. В определенной степени, это уже были люди новой формации.

Первым из вновь пришедших на кафедру был Юлий Яковлевич Янсон (фото 6, 8). Он происходил из латышских крестьян, и кроме латышского и русского довольно хорошо знал немецкий язык [146]. После окончания пединститута и двух лет работы в школе Юлий Яковлевич продолжил образование на физико-математическом факультете КГУ. В 1930 г. по предложению профессора В.А.Ульянина Янсон был рекомендован на должность ассистента кафедры физики. Первоначально он вел различные занятия по физическому практикуму, был назначен заведующим этого практикума, а далее вел курс электрометрии, практикум по решению задач и в конце 30-х годов отдельные лекционные курсы общей физики на нефизических специальностях. Юлий Яковлевич продолжил научные исследования А.Д.Гольдгаммера по изучению электропроводности диэлектриков, которые завершились в 1940 г. защитой кандидатской диссертации (табл.7). Он проработал в Казанском университете до 1959 г.


Анатолий Яковлевич Никифоров поступил в аспирантуру кафедры физики КГУ в мае 1931г. (фото 24). После окончания педагогического института он шесть лет преподавал физику и химию в Чебоксарском педагогическом техникуме [147]. По происхождению он был из чувашских крестьян. Его специализация – экспериментальная физика и первоначально его руководителем был А.Д.Гольдгаммер. Совместно с Б.И.Смирнитским он начал эксперименты по исследованию высоковольтных разрядов в вакууме. В ноябре 1932 г. в связи с отъездом научного руководителя Никифоров был командирован на месяцев в отдел токов высокого напряжения Московского Всесоюзного электротехнического института, руководимого профессором В.И.Романовым. Там же он занимался исследованием дуговых и тлеющих разрядов в высоковольтных ртутных выпрямителях. В 1933 – 1934 гг. А.Я.Никифоров стажировался в Научно исследовательском институте физики при МГУ. Им были проработаны спецкурсы: теория атомов, статистическая физика, электрические разряды в газах, физика электронных приборов и др. В лабораториях физического института МГУ он освоил экспериментальные методы получения высокого вакуума, исследование различных характеристик газонаполненных ламп, абсорбции газов, опыты Франка и Герца и др. Срок аспирантуры ему был продлен еще на год, до мая 1935 г. С сентября 1934 г. он опять работает во Всесоюзном электротехническом институте, в техническом отделе свето вакуума, а затем в лабораториях электротехники Московского энергетического института.

Научным руководителем А.Я.Никифорова был профессор В.И.Романов. В результате проведенных исследований им была подготовлена к защите кандидатская диссертация (табл. 7), имеющая прикладные аспекты при построении и создании высоковольтных ртутных выключателей. Полученные экспериментальные результаты были опубликованы в центральной печати, в журналах «ЖЭТФ» [148], «Zs. fur Physik» [149] и «Электричество»

[150].

В 1935 г. «по предложению Е.И.Завойского было возбуждено ходатайство перед Наркомпросом РСФСР о закреплении за университетом окончившего аспирантуру Никифорова». В связи с тем, что Никифоров освоил новые для Казанского университета методики, он являлся ценным специалистом при постановке современных практических работ по физике вакуума и электрическим разрядам в газах. В частности, при его непосредственном участии на кафедре физики была создана вакуумная лаборатория (фото 16). А.Я.Никифоров преподавал в Казанском университете с 1936 г.

по 1941 г. Он вел в основном курсы вакуумной техники и спецсеминары по электрическим разрядам в газах, а также общий физический практикум. Лекции по курсу общей физики, которые он начал читать в конце 30-х годов, ему не очень удавались. По мнению спецкомиссии, они грешили существенными стилистическими погрешностями. Согласно [147], в апреле 1941 г. Никифорову было отказано в нагрузке, и с осени этого же года он принял предложение Елабужского педагогического института, предоставившего ему место и.о.заведующего кафедрой. По воспоминаниям студентов той поры, А.Я.Никифоров был тихим, застенчивым человеком.

Саид Гареевич Салихов был зачислен ассистентом кафедры физики в сентябре г. (фото 27). По происхождению он был из крестьян и в течение 4,5 лет был студентом геодезического отделения Института землеустройства [151]. Однако диплом об окончании этого института, как показали последующие проверки, он не получил. По состоянию здоровья он оставил свою основную работу по специальности в Госземтресте и стал с сентября 1931 г. аспирантом геодезического отделения Казанского университета.

Но в связи с отсутствием научного руководителя, годом позже (апрель 1932 г.) С.Г.Салихов перевелся на физическое отделение. Он занимался экспериментальными исследованиями по определению критических потенциалов серебра, ртути и других методом безэлектродного разряда, тем не менее аспирантуру он окончил без защиты диссертации. Существенный прогресс в его научной деятельности наступил, когда он начал работать под руководством Е.К.Завойского. К осени 1939 г. Салихов подготовил кандидатскую диссертацию, основные результаты которой отражены в трех статьях «Ученых записок КГУ» [151]. Он был довольно способный экспериментатор, и его преподавательская деятельность связана, преимущественно, с проведением физического практикума, в частности по оптике. В сентябре 1949 г. С.Г.Салихов был переведен на работу в Казанский филиал АН СССР, а в сентябре 1953 г. окончательно освобожден от работы в КГУ заведующим кафедрой экспериментальной и теоретической физики доцентом Л.В.Поповым. Довольно четко причины этого перехода отражены в характеристике 1949 г., подписанной ректором КГУ К.П.Ситниковым: «Доценту Салихову неоднократно поручалось чтение курса лекций (общий курс на геологическом факультете;

спецкурс «основы магнитного анализа» и др.). Однако из-за отсутствия педагогических данных и достаточной теоретической подготовки эти курсы снимались. В настоящее время доцент Салихов используется для руководства лабораторными занятиями и курсовыми работами. Он обладает большими навыками экспериментальной работы. Наиболее целесообразным было бы использование Салихова для ведения исследовательской работы в области экспериментальной физики» [151]. Он довольно активно занимался общественной работой, был парторгом физмата и являлся в военные годы сталинским стипендиатом (докторантом). Кстати, в аналогичной стипендии Е.К.Завойскому было отказано. В послевоенное время С.Г.Салихов был соавтором нескольких известных экспериментальных работ в области ЭПР, выполненных в Казанском Физико-техническом институте АН СССР [152,153].

Федор Иванович Удалов поступил в аспирантуру физического отделения КГУ в г. в возрасте 44 лет (табл.7). До этого он в течение 9 лет преподавал в различных средних учебных заведениях, а потом приблизительно столько же лет работал в профсоюзных организациях Татпрофсовета Казани [154]. В университете он продолжил активно заниматься профсоюзной и общественной деятельностью, научная работа у него не пошла и аспирантура закончилась без защиты диссертации. В дальнейшем преподавательскую деятельность Ф.Л.Удалов совмещал с административной работой в заочном секторе и других структурах КГУ.

Леонид Степанович Николаев был зачислен на кафедру физики учебным механиком в апреле 1933 г. (фото 22) [155]. Он приехал в Казань из Харькова, где окончил высшие радиотехнические курсы при Всеукраинской ассоциации железнодорожников. По воспоминаниям Е.К.Завойского, Леонид Степанович был очень талантливым экспериментатором, немало сделавшим для оборудования новых лабораторий физического практикума. По этой причине с сентября 1934 г. он работал демонстрационным ассистентом. Однако в 1937 г. на лекции Е.К.Завойского по кристаллооптике произошла очень неприятная история: по недоразумению Николаев показал опыт «спираль Айри», имеющую в поляризованном свете вид свастики. Один из студентов тотчас же донес об этом в партком [47]. По воспоминаниям Евгения Константиновича, «по университету распространился слух, что на кафедре физики ведут фашистскую пропаганду». Была создана специальная комиссия из членов обкома партии, началось расследование... В конце концов Е.К.Завойскому удалось доказать, что демонстрируемый кристалл был подарен университету еще в 1909 г. В.П.Энгельгардтом и к фашистской пропаганде отношения не имеет. Тем не менее Л.С.Николаеву пришлось уйти из университета, и в объяснительной записке указывалось на отсутствие у него высшего образования.

На факультете ощущался недостаток в преподавателях-физиках, особенно высокой квалификации. В начале 1935 г. был издан указ о необходимости назначения на посты заведующих кафедрами профессоров. И ректор университета Н.-Б.З.Векслин сделал попытку решить эту проблему на должном уровне. В начале 1935 г. в кулуарах Наркомпроса он встретил солидного человека, представившегося профессором физики К.Н.Шапошниковым и согласившимся возглавить кафедру физики в Казанском университете [156]. Согласно архивным документам [156], он был персональным пенсионером республики и сотрудником Вознесенского политехнического института.

Однако, по прибытии Шапошникова в Казань обнаружилось, что он является большим поклонником Бахуса. И это свое пристрастие он не оставлял почти все 3 месяца работы в КГУ. Кроме того, у него еще были увлечения, весьма далекие от науки и преподавания.

Шапошников читал курс термодинамики студентам 3-го курса, однако по форме и содержанию эти лекции скорее напоминали собрание баек и анекдотов на околонаучные темы. Помимо этого он отрицал современные достижения физики ХХ в., включая квантовомеханическую теорию и теорию относительности. Московские физики, сотрудники МГУ и ФИАНа (Ю.Б.Румер, С.Э.Хайкин и др.) были хорошо осведомлены о его персоне, взглядах, образе жизни и всячески дистанцировались от любых контактов с ним.

Они были удивлены, что такому человеку доверили возглавить кафедру физики в Казанском университете. С.А.Альтшулер, будучи еще аспирантом, первым выступил против кандидатуры Шапошникова. В апреле на заседании физико-математического совета был назначен контрольный доклад К.Н.Шапошникова «О принципе Допплера и оптике движущихся тел». Отзывы Е.К.Завойского, А.В.Несмелова и Н.Г.Четаева содержали обсуждение некоторых спорных моментов лекции. Тем не менее, в мае 1935 г. возник конфликт между деканом факультета, профессором В.А.Барановым и Шапошниковым, и последний вынужден был уйти из университета.

Кирилл Прокофьевич Ситников – с 1937 г. ректор или, согласно терминологии того времени, директор Казанского университета, стал заведующим вновь организованной кафедры общей физики КГУ в январе 1938 г. (табл. 7). По специальности он был агроном и у него не было физико-математического образования [157]. По происхождению он был из донских казаков. С 1918 г. К.П.Ситников красноармеец, а затем член чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией. После окончания гражданской войны он был направлен учиться в Московскую Сельскохозяйственную академию им.

Тимирязева (1922 – 1927 гг.). Аспирантуру проходил на кафедре физики Московского агрохимического института и занимался определением теплопроводности почв электрическими методами. В 1930 г. у него была научная стажировка в Брауншвейгском институте (Германия), в лаборатории электрических колебаний высокой частоты.

Аспирантура закончилась без защиты диссертации и фактически без публикаций научных результатов в печати. Далее К.П.Ситников активно занимался общественной и административной работой, что способствовало его назначению в 1931 г. заведующим кафедрой физики в Московском институте агрохимии и почвоведения, параллельно в марте 1931 г. он становится доцентом кафедры физики в Московской сельскохозяйственной академии. В те времена еще была возможность получать доцентские и даже профессорские должности без соответствующих степеней. В 1937 г.

после ареста ректора Казанского университета, профессора Г.Х.Камая К.П.Ситников был направлен в Казань и назначен сначала и.о. директора, а затем директором КГУ [157].

Что касается его преподавательской работы в КГУ конца 30-х годов на посту заведующего кафедрой общей физики, то нам не удалось найти документальный материал, подтверждающий и определяющий вид этой деятельности. Установлено только, что в 40-х годах он читал лекции на нефизических, а затем физических потоках.

Однако кандидатскую диссертацию ему все же пришлось сделать и защитить, но только в 1954 г. Она была посвящена парамагнитному поглощению в некоторых солях элементов переходных групп. Этому предшествовал приказ вновь назначенного ректора КГУ профессора Д.Я.Мартынова от 13 октября 1951 г.: «Освободить доцента Ситникова К.П. от обязанностей ректора КГУ в связи с откомандированием его в аспирантуру». Соискателю кандидатской степени было в то время 52 года.

В 30-х годах на кафедре физики была тяжелая ситуация с преподавательским составом. Для решения проблемы неоднократно приглашались преподаватели совместители, в частности, Николай Иванович Медянцев – профессор (без степени) Казанского педагогического института [158]. В 1933 – 1937 гг. он читал лекции и вел занятия по курсу общей физики на физическом, биологическом и других факультетах КГУ.

Иван Григорьевич Шапошников с сентября 1939 г. в течение 3 месяцев читал лекции по теоретической физике (термодинамике) в Казанском университете [159]. Он окончил Владивостокский педагогический институт в 1932 г. и в 1934 – 1937 гг. был аспирантом профессора М.А.Леонтовича в теоретическом отделе ФИАНа, где подготовил диссертацию по теме «Некоторые вопросы распространения звука в твердых телах и жидкостях». Довоенная деятельность Ивана Григорьевича в Казани была весьма краткосрочной, так как в ноябре 1939 г. он был призван в армию.

В конце 30-х годов физические кафедры продолжали развиваться. Студенты экспериментаторы М.П.Винокуров [160], В.С.Сластников [161], И.М.Романов [162] и Г.С.Хамитов [163], а также Т.И.Волохова [164] были оставлены в 1937 – 1939 гг. в качестве ассистентов и лекционных ассистентов при кафедрах экспериментальной и общей физики (табл. 7). Со студенческих времен они с увлечением работали в лабораториях, собирали различные радиотехнические схемы, участвовали в экспериментальных разработках, проводимых на кафедрах в научных группах Е.И.Завойского и его коллег. Став сотрудниками кафедр, они активно занялись научными исследованиями как в лабораториях ФИЗО, так и стажируясь в ведущих научных центрах Москвы и Ленинграда. Так, М.П.Винокуров имел длительные научные командировки в Ленинградский оптический институт и университет в лабораторию профессора Фриша и др. (1939 г.), а затем в ФИАН и ГОИ (1941 г.). Он начал заниматься одной из проблем молекулярной спектроскопии и изучал влияние растворителя на интенсивность линий в спектре рассеяния углеводородов [160]. По воспоминаниям современников и современниц, это были самые интересные и симпатичные молодые люди на курсе.

Игорь Михайлович Романов (1915 – 1978) родился в Казани в семье хирурга и фельдшера. С шестнадцати лет он стал работать монтером Казанской городской телефонной станции [162]. В 1932 г. он поступил на вечернее отделение КХТИ и в декабре того же года перевелся на вечернее, а затем в связи с его ликвидацией, на дневное отделение физико-математического факультета Казанского университета (фото 23, 28а). Со студенческой скамьи он специализировался в области радиофизики. После курса Романов проходил практику в Центральной Радиолаборатории Ленинграда, сначала в группе, разрабатывавшей магнитные усилители, а потом в лаборатории Е.Г.Момота, занимавшейся проблемами синхронного детектирования в технике радиоприема. Игорь Михайлович был трудолюбивым юношей, живо интересующимся радиотехническими проблемами, поэтому в 1937 г. по рекомендации Е.К.Завойского он был оставлен при кафедре экспериментальной физики лекционным ассистентом, а потом просто ассистентом. В 1940 г. у него были две длительные командировки в ФИАН, где он работал в группе распространения радиоволн под руководством старшего научного сотрудника В.В.Мигулина, впоследствии члена-корреспондента АН СССР и директора института ИЗМИРАН. Игорь Михайлович познакомился с теоретическими основами радиоинтерференционного метода, процессами распространения и приема радиоволн и соответствующей аппаратурой. В частности он принимал участие в разработке, проектировании и изготовлении передвижного радиоинтерферометра для исследования фазовой структуры электромагнитных волн 60-метрового диапазона. 25 июня 1941 г.

И.М.Романов был призван в армию.

В 1931 – 1935 гг. ассистент химического отделения Борис Михайлович Козырев (1905 – 1979) вел занятия по химии и физической химии у студентов физиков [165]. Он был сотрудником лаборатории УКВ и коллегой Е.К.Завойского в его исследованиях воздействия ультракоротких волн на химические реакции и химические вещества (1933 – 1937 гг.). Это был широко образованный человек гуманитарного склада, мечтавший после окончания школы в 1923 г. заниматься вопросами философии древних греков и лингвистикой [166], однако историческая обстановка того времени не способствовала этому. Борис Михайлович поступил на химическое отделение университета, которое окончил в 1929 г. В послевоенное время Б.М.Козырев сыграл большую роль в развитии радиоспектроскопических исследований в Казанском физико-техническом институте, начатых там Е.К.Завойским.

В январе 1938 г. произошло разделение кафедры физики. Из ее состава выделилась кафедра экспериментальной физики во главе с доцентом Е.К.Завойским, кафедра теоретической физики во главе с доцентом С.А.Альтшулером и кафедра общей физики во главе с ректором университета, доцентом К.П.Ситниковым.

В 1935 г. поступило директивное указание Наркомпроса о присуждении ученых степеней квалификационными комиссиями, упорядочивающими в определенной степени правила присуждения ученых званий доцентов и профессоров [167]. Это способствовало существенному повышению уровня подготовки преподавательского состава вузов.

8. Матема тическая и астрономическая школы физмата в 30-х годах.

Начало научной деятельности В.А.Крата, А.З.Петрова, Ш.Т.Хабибуллина Сильная математическая школа Казанского университета исследуемого периода оказывала очень большое влияние на формирование научного и образовательного уровня студентов-физиков, доказав в очередной раз, что нет ничего практичнее абстрактной теории. Основательная математическая подготовка, которую получали учащиеся физмата, способствовала успешному изучению курсов физики, в особенности теоретической. Учебные планы включали в себя много различных предметов по математике, теоретической механике, астрономии. Как уже упоминалось, на первых двух курсах студенты всех специальностей физмата: физики, геофизики, астрономы, математики, механики слушали лекции вместе (фото 6, 9, 22 – 28). Учитывая эти факторы, мы сочли необходимым привести краткую информацию о профессорско преподавательском составе Казанской школы механиков, математиков и астрономов тех лет [168, 169, 140 – 145].

Лекции по теоретической механике с 30-х годов читал выдающийся советский ученый, создатель нового направления – теории устойчивости движения – профессор, впоследствии (1943 г.) член-корреспондент АН СССР Н.Г.Четаев (1902 – 1959). Первую половину 30-х годов он сам вёл и практические занятия [71, 168]. Следует также отметить, что Н.Г.Четаев был инициатором создания Казанского авиационного института.

В 1940 г. он уехал в Москву и стал директором Института механики АН СССР. С середины 30-х годов ряд курсов механики были переданы ученикам Н.Г.Четаева доцентам Г.В.Каменкову и М.Ш.Аминову.

До 1930 г. лекции по теоретической механике читал очень крупный ученый, занимавшийся механикой подобно изменяемого тела, профессор Д.Н.Зейлигер (1864 – 1936). Он был научным руководителем Н.Г.Четаева.

С 1928 г. в университете начал работать и читать лекции создатель алгебраической школы Казани, профессор, член-корреспондент АН СССР Н.Г. Чеботарев (1894– 1947) [170]. Он плодотворно занимался алгебраической теорией чисел, вопросами теории групп Ли и другими важными проблемами. На многие годы запомнились студентам физмата его лекции по высшей алгебре, теории групп, вариационному исчислению;



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.