авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Р.Ш. Гарипов РЕГИОНАЛЬНАЯ КОЛЛЕКТИВНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ НА ПРИМЕРЕ ОБСЕ Министерство образования и науки Российской Федерации Татарский государственный ...»

-- [ Страница 3 ] --

The Netherlands: Martinus Nijhoff Publishers, 1990. – P.11.

См.: Monika Wohlfeld. The OSCE and Regional Cooperation in Europe // Regionalism in the Post-Cold War World. – GB. Aldershot, 2000. – P.108.

См.: Венская декларация Парламентской ассамблеи СБСЕ. Вена, 8 июля 1994 год // Московский журнал международного права. – 1995. - № 3. – С.174.

поддержки проводимых мероприятий всеми государствами-участниками, поэтому он и сейчас действует в Организации.

В ответ на попытки некоторых государств-участников изменить принцип консенсуса, делегацией Российской Федерации на заседании Постоянного Совета ОБСЕ 15 марта 2004 года было сделано заявление по вопросу о консенсусе, где говорится, что «Россия рассматривает консенсус в качестве основополагающего принципа деятельности ОБСЕ, безальтернативного механизма принятия решений в Организации». Принцип консенсуса имеет огромное значение, поскольку не позволяет более развитым государствам оказывать давление на менее развитые, что очень часто встречается в мировой практике. Принцип консенсуса помогает государствам находить компромисс и не оставлять недовольных участников.

А те предложения, по которым заранее известны несогласные, даже не выносятся на обсуждение. На наш взгляд, именно благодаря консенсусу в процессе принятия решений обеспечивается наиболее приемлемое содержание документов, оказывающее также ключевое значение в процессе их реализации на практике. Данный принцип во многом способствует дальнейшей трансформации политических документов ОБСЕ в юридические обязательства, приобретающих характер международного обычного права.

И для того чтобы более детально исследовать место документов ОБСЕ в системе источников международного права, необходимо подробно остановится на самом главном документе – Хельсинском Заключительном акте 1975 года.

Общеизвестна оценка Заключительного акта как документа огромного политического звучания. Возникает, однако, вопрос является ли он источником международного права, то есть актом, содержащим нормы права? Существуют два основных подхода к оценке юридической силы Заключительного акта. В См.: Заявление делегации Российской Федерации на заседании Постоянного Совета ОБСЕ по вопросу о консенсусе. Вена, 15 марта 2004 год // Дипломатический вестник. – 2004. - № 4.

– С.23.

основу первого положена посылка, что этот документ не является международным договором, хотя и признается его международно-правовое значение. Второй подход признает его договорный характер.

Согласно Веской конвенции о праве международных договоров года, договор – международное соглашение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом.161 Однако некоторые авторы выделяют неформальные международные договоры. К которым также применимы нормы Конвенции, и под которыми, согласно современной международно-правовой доктрине, понимаются письменные соглашения между государствами многостороннего характера, не содержащие положений о придании им юридически обязательной силы, но соблюдаемые заключившими их государствами, убежденными в том, что положения письменного согласованного текста для них обязательны к исполнению. Основополагающий документ ОБСЕ – Хельсинский Заключительный акт не именуется договором, хотя очевидно, что он представляет собой международное соглашение. В тоже время договаривающиеся стороны согласились не регистрировать Заключительный акт на основании статьи Устава ООН, пункт 1 которой гласит: «Всякий договор и всякое международное соглашение, заключенные любым членом Организации… должны быть, при первой возможности, зарегистрированы в Секретариате и им опубликованы». Думается, что на сегодняшний день, исходя из современных реалий, международный договор в его классическом виде не может считаться единственной формой согласования воль государств, в результате которого рождаются нормы международного права. Не говоря уже об обычае, можно См.: Конвенция о праве международных договоров. Вена, 23 мая 1969 год // Действующее международное право. Том I. / Сост. Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. – М.: Издательство Московского независимого института международного права, 1999. – С.344.

См.: Ушаков Н.А. Международное право. – М.: Юристъ, 2000. – С.213.

См.: Устав Организации Объединенных Наций. Сан-Франциско, 26 июня 1945 год // Действующее международное право. Том I. / Сост. Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. – М.:

Издательство Московского независимого института международного права, 1999. – С.31.

назвать и другие формы выражения и официального закрепления достигнутой договоренности, например, нормоустановительные постановления международных организаций.164 В свое время интересную мысль о правовой природе этих актов высказал Игнатенко Г.В., который писал, что резолюция или постановление международной организации характеризуется не только как акт международной организации, но и как специфическая форма межгосударственного соглашения, содержащая международно-правовые нормы, то есть как специфический источник международного права.165 Сегодня уже многими учеными-международниками акты международных организаций признаются в качестве источников международного права.

Однако, если в отношении постановлений международных организаций такое решение еще может вызвать какие-либо возражения, поскольку международная организация вовне выступает не как некая сумма государств членов, а как целостное образование, то применительно к актам межгосударственных конференций (например, Хельсинский Заключительный акт), даже если им не придается форма международного договора в чистом виде, данное решение справедливо, так как в основе таких актов лежит согласование воль государств, участвующих в конференции. Таким образом, можно сделать вывод о том, что Хельсинский Заключительный акт, являясь особой формой согласования воль государств-участников, является источником международного права и содержит международно-правовые нормы.

Отсутствие в Заключительном акте СБСЕ указания на то, что он подлежит регистрации в Секретариате ООН, не означает, что он не содержит в себе юридически обязательных правил поведения. Наоборот, он буквально пестрит обязательствами государств-участников по всем его трем частям и многочисленным разделам. Кроме того, государства-участники наделены См.: Малинин С.А. О правотворческой деятельности межгосударственных организаций // Советский ежегодник международного права. – М., 1973. – С.179-183.

См.: Игнатенко Г.В. Международное право. – Свердловск, 1974. – С.40.

широкими правами по осуществлению взаимного контроля (включая инспекции) за соблюдением договорных обязательств.

Юридическую силу Акта не колеблет и то, что содержащиеся в нем предписания, различны по характеру обязательности. В частности, наряду с правовыми нормами, здесь имеются и ненормативные положения. Это указание на мотивы тех или иных действий, предписания индивидуального порядка и т.д., как, например, указание на созыв 15 июня 1977 года в Белграде подготовительной встречи для организации совещания представителей государств. Но соединение в одном документе нормативных и ненормативных положений не устраняет общей его квалификации как нормативного юридического акта, поскольку нормы права в нем все же присутствуют. Так, например, Смирнов И.А., отмечая перспективу «юридизации» Хельсинского процесса писал: «Очевидно, что Заключительный акт и остальные документы СБСЕ являются нормативными документами». По мнению Игнатенко Г.В., характеристика мер укрепления доверия как нормативных положений в Хельсинском Заключительном акте, а затем в итоговом документе Стокгольмской конференции от 19 сентября 1986 года может расцениваться как совмещение юридических и политических обязательств.167 Юридический аспект обязательств выражается в следующем:

во-первых, они связаны с регулированием отношений между государствами участниками ОБСЕ.

Во-вторых, имеют общий характер и должны реализовываться во всех предусмотренных случаях.

В-третьих, используемые формулировки имеют форму долженствования («государства должны…», «будут предоставлять…», «будут обеспечивать…»).

См.: Смирнов И.А. Юридическая квалификация документов Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе // Советский журнал международного права. – 1991. - № 2. – С.119 – 120.

См.: Международное право / Под редакцией Игнатенко Г.В., Тиунова О.И. – М.: НОРМА, 2002. – С.111.

В-четвертых, предусмотрены меры контроля за соблюдением согласованных мер, инспекции.

Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе содействовал упрочению авторитета и развитию содержания принципов международного права. Например, принцип добросовестного выполнения обязательств по международному праву в Заключительном акте 1975 года содержит следующее положение: «При осуществлении своих суверенных прав, включая право устанавливать свои законы и административные правила, они будут сообразовываться со своими юридическими обязательствами по международному праву;

они будут, кроме того, учитывать должным образом и выполнять положения Заключительного акта СБСЕ». Хотя, четко различаются юридические обязательства по международному праву и положения Заключительного акта, государства договорились должным образом учитывать и выполнять эти положения, в том числе в нормотворческом процессе. В порядке выполнения своих обязательств по документам СБСЕ, а теперь и ОБСЕ государства регулярно принимают национально-правовые акты. Такие акты известны и в российской практике. В качестве примера можно выделить Постановление Правительства РФ от 7 августа 1995 года «О мероприятиях по реализации документов ОБСЕ», где сказано: «Принять надлежащие меры по отражению международных обязательств, принятых в рамках «Кодекса поведения, касающегося военно-политических аспектов безопасности», в соответствующих актах законодательства Российской Федерации». См.: Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Хельсинки, 1 августа 1975 год // Действующее международное право. Том I. / Сост. Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. – М.: Издательство Московского независимого института международного права, 1999. – С.78.

См.: Постановление Правительства РФ от 7 августа 1995 года № 798 «О мероприятиях по реализации документов ОБСЕ» // Собрание Законодательства. – 1995. - № 33. – Ст.3395.

Принципы взаимоотношений государств, закрепленные в Хельсинском Заключительном акте СБСЕ имеют особое значение для развития международного права. Состояние международного правопорядка зависит от того, как соблюдаются и признаются принципы государствами. Нарушение одного принципа влечет нарушение всей системы международного права. Принципы, закрепленные в Заключительном акте 1975 года, относятся к категории локальных норм, то есть пространственная сфера их действия ограничена рамками взаимоотношений государств-участников. Вместе с тем они носят и общий характер, являясь основополагающими установлениями.

Иначе говоря, юридически их можно квалифицировать как основные нормы регионального типа. Признание данного положения влечет за собой ряд правовых последствий, из которых можно отметить два. Во-первых, возникает необходимость неукоснительного их соблюдения в любой предметной сфере взаимоотношений европейских государств. Во-вторых, названными принципами участники Акта должны руководствоваться и при выработке всех последующих норм, касающихся их взаимоотношений.

Локальные нормы, как известно, являются составной частью международного права и, соответственно, подчиняются всем требованиям, предъявляемым к его нормам. В частности, они не могут противоречить нормам универсального типа jus cogens и, в первую очередь, основным принципам общего международного права. Не случайно, поэтому в Хельсинском документе подчеркивается, что принципы взаимоотношений участников Акта находятся в соответствии с Уставом Организации Объединенных наций и, что государства будут действовать, в применении этих принципов, в соответствии с целями и принципами Устава ООН.

Между указанными документами нет не только противоречий, но можно даже говорить о значительном их текстуальном совпадении, особенно См.: Международное публичное право / Под редакцией Курдюкова Г.И. – Казань: Центр инновационных технологий, 2004. – С.69.

положений, касающихся содержания принципов. Семь принципов, зафиксированных в Декларации 1970 года (неприменение силы или угрозы силой;

разрешение споров мирными средствами;

невмешательство во внутренние дела;

сотрудничество между государствами;

равноправие и самоопределение народов;

суверенное равенство государств;

добросовестное выполнение обязательств, принятых в соответствии с Уставом ООН), воспроизводятся и в Хельсинском Заключительном акте. Отдельные незначительные изменения формулировок не меняют сущности соответствующих принципов.

Вместе с тем, в Заключительном акте выделено в качестве самостоятельных еще три принципа: нерушимость границ;

территориальная целостность государств;

уважение прав человека и основных свобод, включая свободу мысли, совести, религии и убеждений. Необходимо отметить, что в Декларации 1970 года в той или иной форме упоминаются положения, составляющие стержень названных принципов. Однако в Заключительном акте они выражены более четко и полнее раскрыто их содержание, присутствует элемент конкретизации. Опыт Совещания с успехом может быть использован при дальнейшей работе по кодификации принципов общего международного права. Необходимо отметить, что ряд западных авторов признают юридически обязательную силу изложенных в Хельсинском Заключительном акте принципов. Итак, анализ Заключительного акта показывает, что его содержание находится в полном соответствии с Уставом ООН. В тексте Акта неоднократно подчеркивается приверженность государств-участников целям и принципам Организации Объединенных Наций. Правовой основой для выработки положений Акта, относящихся к безопасности, служит глава VIII Устава ООН – «Региональные соглашения». По мнению ряда специалистов из этого следует, что Заключительный акт, являясь собой формой согласования См.: Wolfgang Heusel. Weiches Volkerrecht. – Baden-Baden, 1991. – P.176.

государств, по своей юридической силе может быть приравнен к региональным соглашениям. Однако, на наш взгляд, более правильным видится отнесение Хельсинского Заключительного акта 1975 года к нормам международного обычного права. Так, например, Лукашук И.И. в своей работе пишет о двух видах обычных норм: а) сложившееся в практике неписанное правило, за которым субъекты признают юридическую силу и б) неписанные правила, за которыми признается юридическая сила, но создаются они не в результате длительной практики, а путем их дальнейшего признания в качестве нормы общего международного права. Ко второму виду автор относит неправовые акты, принимаемые международными органами и организациями – юридически они существуют в неписанной форме, но соответствующие международные акты, включая правовые, служат доказательством их содержания.

Они не только закрепляют уже сложившуюся практику, но и призваны ее формировать.173 На наш взгляд, Заключительный акт обладает и проверенным практикой международно-правовым значением и признанием его в качестве нормы общего международного права, которое может выражаться или путем официального акта, или молчаливого признания (отсутствие протеста).

В этой связи необходимо также выделить мнение одного известного американского специалиста Томаса Фрэнка, который заявил, что документы ОБСЕ вместе с существующей практикой могут считаться отправной точкой для нового международного (регионального) обычного права.174 Данную позицию поддерживают и ряд других специалистов, например, итальянский юрист Джорджио Сакердотти и датский специалист по международному праву Ари Блоед. Так, в частности, в одной из статей утверждается, что Хельсинские См.: Малинин С.А. Совещание в Хельсинки (1975 года) и международное право // Правоведение. – 1976. - № 2. – С.27.

См.: Лукашук И.И. Нормы международного права в международной нормативной системе. – М.: Спарк, 1997. – С.219.

См.: Thomas M. Franck. The Emerging Right to Democratic Governance // American Journal of International Law. – 1992. – P.67.

соглашения так часто упоминаются (применяются) государствами участниками, что можно говорить об их постепенной трансформации в нормы международного обычного права. Статья 38 Статута Международного Суда ООН определяет международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы.176 Говоря о нормах обычного права, необходимо обратиться к работе известного английского юриста-международника Яна Броунли, который выделяет следующие реквизиты обычая: продолжительность существования практики;

единообразие, постоянность практики;

всеобщий характер практики;

убежденность в правомерности и необходимости. Хельсинский Заключительный акт, на наш взгляд, обладает всеми указанными признаками и может быть отнесен, таким образом, к нормам международного обычного права.

Профессор Лукашук И.И. в своей работе поднимает вопрос о значении для прогрессивного развития международного права не вступивших в силу конвенций и не ратифицированных договоров (к числу которых в определенной степени можно отнести Хельсинский Заключительный акт 1975 года и другие документы ОБСЕ). Он напоминает, что эти акты были разработаны квалифицированными юристами, обсуждены и приняты представителями государств на дипломатических конференциях. И это дает основание рассматривать их в качестве авторитетных материалов практики государств, в чем определяется их роль в формировании обычных норм и в толковании позитивного права.178 Таким образом, на примере Заключительного акта См.: Arie Bloed. Institutional Aspects of the New CSCE // Legal Aspects of a New European Infrastructure. – NL. Utrecht, 1992. – P.5.

См.: Статут Международного Суда ООН // Международное уголовный суд (Сборник документов). – Казань: Центр инновационных технологий, 2004. – С.6.

См.: Броунли Я. Международное право / Перевод с английского Андрианова С.Н. Под редакцией Г.И. Тункина. – М.: ПРОГРЕСС, 1977. – С.28 – 30.

См.: Лукашук И.И. Кодификация и прогрессивное развитие международного права в XXI веке // Российский ежегодник международного права. – Санкт-Петербург, 2001. – С.29.

можно увидеть трансформацию политических документов в нормы обычного международного права.

В дискуссиях о будущей институционализации СБСЕ выдвигались требования придать договоренностям в рамках СБСЕ обязательный международно-правовой характер. «Именно СБСЕ может стать несущей конструкцией общеевропейского дома. Но для этого, по меньшей мере, необходимо, чтобы документы Совещания носили характер международных договоров, а не только политических обязательств, хотя бы и тщательно разработанных».179 Тем не менее, по мнению других специалистов, не следует стремиться к большей степени обязательности данных договоренностей.

Договоры, обладающие всеми качествами международных, могут заключаться на уровне организационных структур, непосредственно связанных с процессом СБСЕ. Так, по мнению профессора Игнатенко Г.В., речь не должна идти о тождестве актов международной конференции и международных договоров.

Что же касается тезиса о политической обязательности, использованного лишь в отдельных актах, то его интерпретация не может игнорировать реальных юридических предписаний, нормативных формулировок, содержащихся в актах ОБСЕ, а также не учитывать соотношения между этими актами и последующими международными договорами, последующей практикой государств. Итак, подводя итог, можно сделать следующие выводы: с точки зрения международного права, большинство принимаемых в рамках ОБСЕ документов, не носят юридически обязательного характера, и такой подход часто имеет негативную правовую оценку. Ведь необходимо стремиться к См.: Смирнов Н.А. Общеевропейский дом и европейское правовое пространство // Московский журнал международного права. – 1992. - № 3. – С.95.

См.: Крайкемайер А. На пути к единой системе ценностей в рамках СБСЕ // Московский журнал международного права. – 1993. - № 3. – С.65.

См.: Международное право / Под редакцией Игнатенко Г.В., Тиунова О.И. – М.: НОРМА, 2002. – С.112.

обязательному характеру принимаемых актов, так как в противном случае такие положения могут привести к их нарушению. Тем не менее, договоренности в рамках ОБСЕ имеют три преимущества:

Первое: юридически необязательный характер договоренностей может облегчить общее развитие ОБСЕ, так как обеспечивает институтам ОБСЕ необходимую гибкость.

Второе: к договоренностям в рамках ОБСЕ относятся, как правило, как к международным договорам. Они приобрели в какой-то мере обязательный юридический характер, в то время как другие межгосударственные договоренности таким качеством не обладают. Государства-участники ОБСЕ придерживаются соблюдения своих договоренностей и принимают участие в различных конференциях по проблемам имплементации. Третье: договоренности в рамках ОБСЕ оказывают стимулирующее воздействие на развитие международного права. Они способны регулировать поведение государств наравне с нормами международного права, что можно рассматривать в качестве индикатора возникновения новых международно правовых стандартов. В ряде научных источников подчеркивается важность таких соглашений в процессе становления международного права. Хельсинский процесс при помощи политических актов перестроил систему международных отношений в Европе. Если бы государства попытались добиться того же при помощи международного права, то потребовались бы десятилетия. Во многих странах парламенты едва ли ратифицировали договор с тем же содержанием, что и Заключительный акт СБСЕ.184 То есть государства участники не проигнорировали регистрацию принятых ими обязательств в См.: Bloed A. Institutional Aspects of the Helsinki Process. After the Follow Up Meetings of Vienna // Netherlands International Law Review. – 1989. - № 3. – P.342-363.

См.: P. van Dijk. The Implementation of the Final Act of Helsinki: The Creation of New Structures or the Involvement of Existing Ones? // Michigan Journal of International Law. – 1989. – Vol.10. № 1. – P.114 – 115.

См.: Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – М.: БЕК, 1997. – С.142.

рамках статьи 102 Устава ООН, а просто попытались ускорить процесс их принятия, исключив долгую процедуру парламентских слушаний.

К тому же по довольно единодушной оценке юристов-международников, регистрация соглашения в Секретариате ООН является, как общее правило, определенным свидетельством того, что соглашение является договором, в то время как не регистрация его еще не доказывает, что это соглашение – не договор. Совещание не имело своей целью создать новое международное право в Европе. Оно было призвано установить общие правила поведения и взаимоотношений между государствами-участниками для мирного сосуществования в Европе. Однако сейчас, по прошествии многих лет можно говорить об определенной трансформации данных правил поведения в нормы международного права.

См.: Nutchinson D.N. The Significance of the registration or nonregistration of an international agreement in Determining whether or not it is a treaty // Current Legal Problems. – Oxford, 1993. – V 46. – P.275.

§ 2. Реализация мер укрепления доверия и безопасности в Европе.

Официальным документом, в котором впервые появился термин «меры укрепления доверия» или просто «меры доверия», стала резолюция ООН, одобренная Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1955 года. Эта резолюция, предложенная совместно Соединенными Штатами, Великобританией, Францией и Канадой, требовала от Подкомитета по разоружению придавать первостепенное значение «таким мерам укрепления доверия, как план президента Эйзенхауэра… и план маршала Булганина…». Меры укрепления доверия в качестве института права международной безопасности представляют совокупность норм, регламентирующих военную деятельность государств посредством установления мер информационного и контрольного характера с целью достижения взаимопонимания, предотвращения внезапного нападения или несанкционированного конфликта, а также обеспечения процесса разоружения. Институт мер укрепления доверия сформировался сравнительно недавно.

Его зарождение было связано с опасностью возникновения ядерной войны. Начало юридическому оформлению этого института было положено в 60 – 70-х годах принятием ряда соглашений (об установлении линий прямой связи, об ограничении военной деятельности, о предотвращении ядерной войны в результате несанкционированных действий), нормы которых имеют своей целью устранить недоверие и предотвратить возникновение случайных критических ситуаций.

На протяжении 1980-х – 1990-х годов взгляды на роль мер доверия претерпели определенную трансформацию. Член британского парламента См.: Disarmament Negotiations and Treaties 1946 – 1971 // Keesing’s Research Report. – New York, 1972. - № 7. – P.60-61.

См.: Международное право / Под редакцией Игнатенко Г.В., Тиунова О.И. – М.: НОРМА, 2002. – С.451.

См.: Лазутин Л.А. Меры доверия в праве международной безопасности // Правоведение. – 1989. - № 5. – С.40.

Б.Джордж отмечал, что «по мере затухания холодной войны меры доверия и безопасности обрели новые задачи в новой Европе: демонстрировать взаимную решимость укреплять доверие и безопасность, а не просто достоверно свидетельствовать об отсутствии вызывающих опасения угроз, содействовать стабилизации процесса изменения взаимоотношений государств в сфере безопасности». Современное понимание мер доверия, в основном, распространяется на так называемые общеевропейские меры доверия и безопасности, берущие начало с Хельсинского Заключительного акта и получившие дальнейшее развитие на Стокгольмской конференции и на переговорах в Вене.

Термином «меры доверия» охватываются обычно такие мероприятия, как ограничение различными способами масштабов военной деятельности государств, заблаговременное оповещение о планируемых передвижениях и учениях войск, взаимное инспектирование военных объектов и приглашение наблюдателей, совершенствование связи между правительствами, взаимное предоставление военной информации согласованного объема, создание зон и коридоров с особым статусом, декларативные меры типа обязательств о неприменении силы и т.д.

Организацией, ответственной за поддержание и развитие мер укрепления доверия и безопасности (МДБ) в Европе, является ОБСЕ. Эта работа осуществляется через созданный в 1992 году Форум по сотрудничеству в области безопасности ОБСЕ.

МДБ в рамках ОБСЕ включают в себя: ежегодный обмен военной информацией;

предварительное уведомление об определенных видах военной деятельности;

наблюдение за определенными видами военной деятельности;

ограничительные положения о военной деятельности;

ежегодные совещания по оценке выполнения и т.д.

См.: George B. The Negotiations on Confidence-and Security-Building Measures: The Vienna Agreement and Beyond // NATO Review. – 1991. – February № 1. – P.15.

Из этих категорий обычно выделяют предварительное уведомление, приглашение наблюдателей и ограничения как имеющие наиболее существенное значение с точки зрения контроля над обычными вооружениями. Цель этих мер состоит в том, чтобы способствовать взаимному доверию и устранять озабоченность в отношении военной деятельности путем поощрения открытости и транспарентности. Выработка этих действующих в настоящее время положений проходила в три этапа: режим, установленный Хельсинским Заключительным актом (1975 – 1986 гг.), режим, установленный Стокгольмским документом (1986 – 1990 гг.), и режим, установленный Венскими документами (с 1990 года).

2.1. Хельсинский Заключительный акт 1975 года.

Краеугольным камнем нынешнего режима МДБ явилась «первая корзина» Хельсинского Заключительного акта, в рамках которой государства участники договорились об определенных мерах, призванных: «Содействовать уменьшению опасности вооруженного конфликта, неправильного понимания или неправильной оценки военной деятельности, которая могла бы вызвать опасение, в частности, в условиях, когда у государств-участников отсутствует ясная и своевременная информация». Представлялось, что меры укрепления доверия и безопасности будут содействовать сужению разрыва между различными подходами Запада и Востока к вопросам контроля над вооружениями. Если Запад концентрировал свои усилия над вопросами эффективного контроля за вооружениями без См.: Кафка А. Некоторые проблемы взаимодействия России и европейских международных организаций в области контроля над обычными вооружениями // Россия и основные институты безопасности в Европе: вступая в XXI век / Под редакцией Тренина Д. – М., 2000. – С.252.

См.: CSCE Final Act of Helsinki. Helsinki, 1 August 1975 // The Conference on Security and Co-operation in Europe. Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993. – P.147.

разоружения, то Восток, главным образом, заботился о разоружении без эффективного контроля. Оба подхода демонстрировали отсутствие доверия между сторонами. Преодолеть этот разрыв и были призваны МДБ первого поколения. В Хельсинском Заключительном акте 1975 года зафиксировано, что европейские государства-участники ОБСЕ будут заблаговременно (за 21 день) уведомлять о своих крупных военных учениях сухопутных войск общей численностью более 25 тысяч человек. Что касается СССР и Турции, территория которых простирается за пределы Европы, то уведомления должны даваться только об учениях, проводимых в пределах 250 километров от их границы, обращенного в сторону любого другого европейского государства участника, или общей с ним.193 Под действие мер доверия, таким образом, подпадала лишь небольшая часть европейской территории СССР.

Национальные территории США и Канады мерами доверия не охватывались.

Что касается обмена наблюдателями, то государства-участники будут приглашать другие государства-участники, в добровольном порядке и на двусторонней основе, и направлять наблюдателей для присутствия на военных учениях. Приглашающее государство будет в каждом случае определять количество наблюдателей, порядок и условия их участия. Оно будет обеспечивать соответствующие условия и оказывать гостеприимство.

В Хельсинском Заключительном акте также упоминаются вопросы, относящиеся к разоружению: «Государства-участники признают заинтересованность всех их в усилиях, направленных на уменьшение военного См.: Heinz Vetschera. Confidence-building measures (CBMs) and European security. – Wien, 1986. – P.49.

См.: Zdzislaw Lachowski, Adam Daniel Rotfeld. Success or Failure? CSBMs in the Post-Cold War Environment // OSCE Yearbook 2001. Institute for Peace Research and Security Policy at the University of Hamburg. – Baden-Baden, 2002. – P.318.

противостояния и на содействие разоружению, которые призваны дополнить политическую разрядку в Европе и укрепить их безопасность». Меры доверия и безопасности первого поколения были в последующем пересмотрены и усовершенствованы. Первым шагом на этом пути стала состоявшаяся в Мадриде вторая встреча в рамках дальнейших шагов, на которой было принято решение о созыве конференции по мерам укрепления доверия и безопасности и разоружению в Европе.195 В ходе Мадридской встречи ОБСЕ 1981 года СССР заявил о готовности распространить действие уже существующих и будущих мер доверия на всю его европейскую часть вплоть до Уральского хребта. Этот шаг Советского Союза означал, что вопросы военно-политической безопасности отныне будут решаться на территории всей Европы без каких-либо изъятий.

2.2. Стокгольмский документ 1986 года.

Следующая конференция состоялась в Стокгольме (1984 – 1986 гг.) и завершилась принятием 19 сентября 1986 года Стокгольмского документа, усилившего положения Хельсинского Заключительного акта. В нем, например, предусматривались более низкие пороговые уровни и более длительный срок предварительного уведомления об определенных видах военной деятельности, приглашение наблюдателей, а также обмен ежегодными планами военной деятельности. В соответствии с решениями Стокгольмской конференции, государства-участники ОБСЕ обязались за 42 дня уведомлять в письменном виде по дипломатическим каналам в согласованной по содержанию и форме всем другим государствам-участникам о военной деятельности своих См.: CSCE Final Act of Helsinki. Helsinki, 1 August 1975 // The Conference on Security and Co-operation in Europe. Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993. – P.147.

См.: Калядин А.Н., Назаркин Ю.К. Международные организации и разоружение.

Международный механизм рассмотрения вопросов ограничения вооружений и разоружения.

– М.: Международные отношения, 1984. – С.16.

сухопутных войск (учениях, переброске, сосредоточении) в зоне применения мер доверия. То есть в Европе от Атлантики до Урала, включая территории прилегающих морских (океанских) акваторий и воздушного пространства, если в такой деятельности участвует 13 тысяч человек, включая поддерживающие войска, 300 боевых танков (когда они организованы в дивизионную структуру или в две бригады/полка). Военно-воздушные действия охватывались мерами доверия и безопасности, если они включали в себя более 200 авиавылетов, за исключением вертолетов. Любая земноводная (амфибийная) или парашютная высадка десанта также подлежала уведомлению, если включала в себя, по крайней мере, 3000 военнослужащих.

Все уведомления должны были содержать в себе как общую, так и более подробную информацию, включая сведения о зоне военных действий и их временных рамках. Вся информация делилась на 4 категории, это:

А – Общая информация: наименование, цель, даты начала и окончания военной деятельности;

государства, участвующие в военной деятельности;

уровень командования и т.д.

В – Информация о различных видах уведомляемой военной деятельности:

общая численность войск, участвующих в военной деятельности;

количество и тип участвующих дивизий от каждого государства;

военно-морская корабельная артиллерийская и другая поддержка;

географические координаты пунктов прибытия и пунктов сосредоточения и т.д.

С – Предполагаемый район и сроки деятельности: район проведения военной деятельности, определенный географическими признаками;

даты начала и окончания каждого этапа (переброски, развертывание, сосредоточение См.: Document of the Stockholm Conference on Confidence-and Security-building Measures and Disarmament in Europe. Stockholm, 19 September 1986 // The Conference on Security and Co operation in Europe. Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993. – P.311.

войск, активный этап учения, этап возвращения);

краткое описание каждого этапа.

D – Другая информация: изменения, если таковые имеются, в отношении информации, приведенной в ежегодном плане, относительно этой деятельности;

связь деятельности с другими видами уведомляемой деятельности.

Государства-участники обязались также приглашать наблюдателей из всех других государств-участников на учения, переброски и сосредоточения войск начиная с 17 тысяч человек, за исключением земноводных (амфибийных) или парашютных высадок десанта военно-воздушными силами, которые подлежали наблюдению, если число вовлеченных военнослужащих превышало 5 тысяч человек. При этом было решено обмениваться ежегодными планами военной деятельности, подлежащей предварительному уведомлению, на следующий календарный год.

И самое главное – впервые в истории современного контроля над вооружениями в этом документе было зафиксировано положение об обязательных инспекциях как средстве проверки. Это проведение трех инспекций в год на территории любого государства-участника в ходе применения мер доверия. Представители проверяющего государства, в сопровождении представителей принимающего государства имели право доступа и беспрепятственного инспектирования любых военных объектов, за исключением некоторых ограниченных в доступе территорий, а также военно морских судов, аэродромов и т.д.

«Количество и размеры закрытых районов должны быть по возможности ограниченными… Закрытые районы не будут использоваться таким образом, чтобы это было несовместимо с согласованными положениями об инспекции.

Инспекция будет разрешена на земле, с воздуха или обоими способами». См.: Document of the Stockholm Conference on Confidence-and Security-building Measures and Disarmament in Europe. Stockholm, 19 September 1986 // The Conference on Security and Co Международные инспекции ознаменовали собой начало качественно нового этапа в развитии переговоров, относящихся к контролю над вооружениями, укреплению безопасности и доверия, поскольку ранее СССР категорически отказывался от проведения инспекций на местах на своей территории, мотивируя это широкими возможностями для легального шпионажа и вторжения в самые чувствительные области, относящиеся к безопасности страны. Ввиду этих улучшений и более широкого охвата названные меры стали рассматриваться как МДБ второго поколения.

Еще одним чрезвычайно важным фактором в развитии мер доверия и безопасности стало признание того, что этими мерами будут охватываться только сухопутные войска и ВВС. Ранее СССР настойчиво предлагал распространить действие мер доверия на военную деятельность ВМС в прилегающих к Европе морских (океанских) акваториях. Однако это предложение было категорически отвергнуто США и другими странами НАТО.

2.3. Венский документ 1990 года.

На третьей встрече в рамках дальнейших шагов, состоявшейся в Вене (1986 – 1989 гг.), было принято решение продолжить переговоры об МДБ параллельно с переговорами об обычных вооруженных силах в Европе. В ее итоге был принят Венский документ переговоров о мерах укрепления доверия и безопасности 1990 года, принятый на саммите ОБСЕ в Париже он вобрал в себя все основные положения Стокгольмского документа, а также содержал ряд принципиально новых.

В документе были расширены рамки обмена информацией и проверки и введены новые меры, касающиеся связей и консультаций и предусматривающие, в частности: пункты для контактов в случае опасных инцидентов военного характера, сеть связи, способную передавать operation in Europe. Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993. – P.317.

компьютеризированную информацию, а также экстренные встречи для прояснения необычной военной деятельности.

Для поддержания контактов стороны решили установить сеть прямой коммуникации между их столицами для передачи любой информации, относящейся к мерам укрепления доверия и безопасности в течение 24 часов в сутки. Стороны Венского документа 1990 года согласились обмениваться информацией, касающейся организации вооруженных сил, личного состава, основного вооружения и оборудования. Информация должна предоставляться в согласованной форме не позднее 15 декабря каждого года.

Она будет действительна до 1 января следующего года, и будет включать:

информацию об организации командования военных сил с указанием наименования и подчиненности всех формирований и боевых частей. Боевыми частями являются пехотные, танковые, механизированные, мотострелковые, артиллерийские, инженерные части и части армейской авиации, а также боевые части, которые являются аэромобильными или воздушно-десантными.

Также наименование и подчиненность;

являются ли регулярными или нерегулярными;

численность личного состава по штатам мирного времени;

а также основные штатные системы вооружения и техники, с указанием количества каждого типа (боевых танков;

вертолетов;

боевых бронированных машин;

пусковых установок противотанковых управляемых ракет, являющихся неотъемлемой частью бронированных машин;

самоходных и буксируемых артиллерийских орудий;

минометов и реактивных систем залпового огня, калибра 100 мм. и выше;

танковых мостоукладчиков).

А также информация по каждому авиационному формированию, боевой авиационной части военно-воздушных сил, авиации ПВО и морской авиации См.: Heinz Vetschera. European Conflict Prevention: The Role of the CSCE // The Art of Conflict Prevention / Edited by Werner Bauwens and Luc Reychler. – GB. London, 1994. – P.84.

постоянного наземного базирования до авиакрыла/авиационного полка или эквивалентного уровня. Теперь требовалось давать информацию о военных бюджетах, сообщать о необычной военной деятельности вооруженных сил вне мест их обычного расположения в мирное время, в отношении которой государство-участник выражает озабоченность, связанную с его безопасностью. Сообщать об опасных инцидентах военного характера, приглашать раз в пять лет наблюдателей на одну из своих авиабаз (посещение которых должно проходить не менее 24 часов). Сторона, выражающая озабоченность необычной или незапланированной военной деятельностью соседа имеет право потребовать объяснений. Ответ должен быть дан в течение 48 часов. Запрашивающее государство также может потребовать встречи с отвечающим государством или проведения совещания всех государств-участников мер доверия.

Что касается опасных инцидентов военного характера, то государство обязано сообщить и прояснить суть происходящего, для того чтобы предотвратить непонимание сторон и смягчить ситуацию. Так, например, летом 1991 года Австрия и Венгрия, ссылаясь на Венский документ, потребовали объяснений со стороны Югославии, относительно их военной деятельности. Были введены ограничительные положения: «Каждое государство участник будет сообщать в письменном виде всем другим государствам участникам к 15 ноября каждого года информацию в отношении военной деятельности, подлежащей предварительному уведомлению, в которой участвует более 40 000 человек». См.: Vienna Document 1990 of the Negotiations on Confidence-and Security-Building Measures. Paris, 21 November 1990 // The Conference on Security and Co-operation in Europe.

Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993.

– P.524.

См.: Zdzislaw Lachowski. Implemantation of the Vienna Document 1990 in 1991 // SIPRI Yarbook 1992. – Oxford, 1992. – P.486.

См.: Vienna Document 1990 of the Negotiations on Confidence-and Security-Building Measures. Paris, 21 November 1990 // The Conference on Security and Co-operation in Europe.

Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993.

– P.517.

Кроме трех инспекций в год, которые могут осуществляться на территории любого государства-участника, теперь предусматривалось проведение и так называемых посещений по оценке информации, то есть формирований и частей в местах их обычного расположения в мирное время.

Наконец, государства-участники договорились о проведении ежегодных совещаний по оценке выполнения МДБ для обсуждения их реализации.

По сравнению со Стокгольмским документом 1986 года в Венском документе значительно улучшились условия для наблюдения. Принимающая страна обеспечивала наблюдателей необходимой аппаратурой. Наблюдателям было позволено также использовать их личные бинокли, карты, фото и видеокамеры, диктофоны и т.д. В конце каждой проверки наблюдатели имели возможность встретиться с официальными лицами страны для обсуждения проведенной проверки. Стороны также поощряли присутствие средств массовой информации на проверяемых военных объектах.

2.4. Венский документ 1992 года.

На саммите ОБСЕ в Хельсинки в 1992 году была принята новая редакция документа по мерам доверия – Венский документ 1992 года. Документ объединил в себе новые меры с теми, которые содержались в предыдущем. По сравнению с подобным документом 1990 года была расширена и кодифицирована информация о вооружениях, которая должна предоставляться, было рекомендовано организовывать на добровольной основе посещения для устранения озабоченностей в отношении военной деятельности, демонстрировать новые типы основных систем вооружений и техники.

Проведение крупных учений (свыше 40 тысяч человек или 900 танков) было ограничено: одно учение в два календарных года. В течение года запрещалось проводить более 6 учений с участием 13 тысяч человек или боевых танков. В рамках этих 6 учений разрешалось проводить не более трех раз в год более крупных мероприятий, с привлечением 25 тысяч человек или 400 танков.202 К ежегодно обмениваемой информации было решено добавить сведения об основных системах вооружений и техники с их фотоснимками.

Согласно новым условиям, приглашенное для визита авиабазы государство могло направить туда как военный персонал, так и гражданский, аккредитованный принимающей стороной. Планы для таких визитов на следующий год или годы могли обсуждаться на ежегодных совещаниях по оценке выполнения. Ни одно государство-участник не будет обязано организовывать более одного такого посещения в любой пятилетний период.

И как сказано в Венском документе 1992 года: «Ответы с указанием, принимается приглашение или нет, будут даваться не позднее, чем через день после направления приглашения». Параметры для уведомления о военной деятельности были изменены.

Например, любая деятельность с привлечением 9 тысяч военнослужащих (включая поддерживающие войска) или 250 боевых танков подлежала обязательному уведомлению.

Новым также явилось положение о том, что разрешалось наблюдение за любой военной деятельностью с участием, по крайней мере, 300 боевых танков или 13 тысяч человек. За исключением случая либо амфибийной высадки, либо парашютного десанта воздушно-десантных войск, которые будут подлежать наблюдению в тех случаях, когда численность участвующих войск достигает или превышает 3 500 человек.

См.: Vienna Document 1992 of the Negotiations on Confidence-and Security-Building Measures. Helsinki, 10 July 1992 // The Conference on Security and Co-operation in Europe.

Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993.

– P.674.

См.: Vienna Document 1992 of the Negotiations on Confidence-and Security-Building Measures. Helsinki, 10 July 1992 // The Conference on Security and Co-operation in Europe.

Analysis and Basic Documents, 1972 – 1993 / Arie Bloed (Ed.). – Dordrecht/Boston/London, 1993.

– P.682.

2.5. Венский документ 1994 года.

Переговоры об МДБ были продолжены на Форуме по сотрудничеству в области безопасности. И привели к принятию 28 ноября Венского документа 1994 года, который расширил предыдущий режим МДБ, введя в него дополнительные пороговые уровни в отношении уведомления и наблюдения, а также положения, касающиеся планирования в области обороны и контактов по военной линии.

Был дополнен список параметров подлежащих уведомлению военной активности. Так, например, любые мероприятия с участием, по крайней мере, 250 танков, 500 боевых бронированных машин или 250 самоходных и буксируемых артиллерийский орудий, минометов и реактивных систем залпового огня (100 мм. калибра и выше) подлежали обязательному уведомлению. Что касается ограничений военной деятельности, то: «Ни одно государство-участник не будет проводить в течение трех календарных лет более одного подлежащего предварительному уведомлению мероприятия военной деятельности, в котором участвуют более 40 000 человек или боевых танков либо 2000 боевых бронированных машин (ББМ).

Ни одно государство-участник не будет проводить в течение одного календарного года более шести подлежащих предварительному уведомлению мероприятий военной деятельности, в каждом из которых участвуют более 13 000 человек или 300 боевых танков либо 500 ББМ…». Однако в декабре 1994 года в России началась первая военная кампания на территории Чеченской Республики, вследствие чего, по мнению некоторых зарубежных авторов, Российской Федерацией были нарушены ряд обязательств, принятых ею на себя в рамках Венского документа 1994 года. В См.: Vienna Document 1994 of the Negotiations on Confidence-and Security-Building Measures. Vienna, 28 November 1994 // OSCE Yearbook 1995/1996. Institute for Peace Research and Security Policy at the University of Hamburg. – Baden-Baden, 1997. – P.451.

См.: Там же. P.460.

свою очередь Россией было заявлено, что это внутреннее дело РФ и что вся эта военная деятельность нисколько не угрожает безопасности других государств участников. 2.6. Венский документ 1999 года.

16 ноября 1999 года, накануне Стамбульской встречи на высшем уровне, Форум по сотрудничеству в области безопасности на своей встрече в Стамбуле принял Венский документ 1999 года. Документ был принят в свете концентрации войск НАТО на Балканах и увеличения контингента вооруженных сил России на Северном Кавказе, в связи со второй военной кампанией на территории Чечни. Новая очередная редакция Венского документа по мерам укрепления доверия и безопасности еще более расширила сферу его деятельности в плане укрепления и как подчеркнуто в Хартии европейской безопасности: «взаимного доверия и транспарентности в военной области»208, хотя новых качественных параметров документ не приобрел.

Важными дополнениями и изменениями явились следующие положения:

в области обмена информацией были снижены пороговые уровни;

был определен трехмесячный срок, в течении которого необходимо было представить информацию о военном бюджете (в рамках ежегодного обмена) со дня его утверждения компетентными органами;


разногласия между реальными затратами и ранее предоставленной информацией о военных бюджетах должны См.: Zdzislaw Lachowski, Adam Daniel Rotfeld. Success or Failure? CSBMs in the Post-Cold War Environment // OSCE Yearbook 2001. Institute for Peace Research and Security Policy at the University of Hamburg. – Baden-Baden, 2002. – P.323.

См.: Zdzislaw Lachowski. Confidence-and Security-building Measures in Europe // SIPRI Yearbook 2000. – Oxford, 2000. – P.615.

См.: Charter for European Security (Istanbul, November 1999) // OSCE Yearbook 2000.

Institute for Peace Research and Security Policy at the University of Hamburg. – Baden-Baden, 2001. – P.434.

быть объяснены;

государства, не имеющие собственных вооруженных сил, были обязаны предоставить так называемые «нулевые доклады».

Поощрялось проведение государствами периодических военных семинаров на высшем уровне в рамках ОБСЕ. А также других контактов по военной линии, таких как: обмен визитами военных кораблей и авиаподразделений;

обмены и контакты между учеными и экспертами в области военных исследований и в связанных с нею областях;

издание совместных научных публикаций по вопросам безопасности и обороны;

спортивные и культурные мероприятия с участием представителей их вооруженных сил и т.д.

Стремясь облегчить выполнение положений Венского документа, государства-участники создали сеть прямой связи между своими столицами для обмена сообщениями, касающимися МДБ. «Государства-участники будут использовать сеть связи ОБСЕ для передачи сообщений, касающихся согласованных мер, содержащихся в настоящем документе. Эта сеть используется в дополнение к дипломатическим каналам». Каждый год, в рамках ОБСЕ, происходят встречи стран-участниц, где обсуждаются вопросы, относящиеся к процессу выполнения МДБ.

Первый, полный, год выполнения Венского документа 1999 года прошел гладко, не потребовав внесения каких-либо крупных изменений. Тем не менее, делегации обсудили ряд уточнений к нему.

За 2001 год в соответствии с Венским документом 1999 года государства участники осуществили следующие меры укрепления доверия и безопасности:

- шесть посещений авиабаз;

- 56 посещений по оценке (из них 18 на основе двусторонних соглашений);

- 70 инспекций (из них шесть на основе двусторонних соглашений);

- пять демонстраций новых типов основных систем вооружений и техники;

- пять посещений военных объектов и военных формирований;

См.: Vienna Document 1999 of the Negotiations on Confidence-and Security-Building Measures. Vienna, 16 November 1999 // The Arms Control Reporter. – 1999. – P.402.D.196.

- пять посещений с целью наблюдения за определенными видами военной деятельности в соответствии с двусторонними соглашениями. Итак, подводя итог, можно сделать следующий вывод: институт мер укрепления доверия и безопасности является важнейшим элементом в системе права международной безопасности, и значительную роль в процессе становления и развития МДБ сыграла и продолжает играть Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Как говорится в лозунге Генерального секретаря ООН, с которого начинается каждый его доклад: «Даже самое большое путешествие берет свое начало с одного первого шага».211 Именно этим шагом на пути военно политической разрядки и явились МДБ. Процесс по мерам укрепления доверия и безопасности, стартовавший во времена конфронтации Восток – Запад и угрозы развязывания новой мировой войны, явился реальным вкладом в ослабление напряженности между двумя военно-политическими блоками.

Сейчас, в новых геополитических условиях, МДБ продолжают играть роль важного стабилизирующего фактора, важность которого трудно переоценить.

Распад Советского Союза как одной из сторон межблочного противостояния вызвал некоторое уменьшение интереса к важности мер доверия в Европе. Но совершенствование процедур уведомления и обмена информацией;

снижение порогов военной деятельности, подлежащей уведомлению и выработка более совершенных мер наблюдения и оценки придали мерам доверия и безопасности новое значение.

И хотя безнаказанность, с которой официальные власти бывшей Югославии игнорировали политические обязательства предоставлять военную информацию государствам-участникам ОБСЕ, позволяет некоторым См.: Ежегодный доклад за 2001 год о деятельности ОБСЕ (1 ноября 2000 года – октября 2001 года). – Вена: ОБСЕ. Генеральный секретарь, 2001. – С.113.

См.: Heinz Vetschera. Confidence-building measures (CBMs) and European security. – Wien, 1986. – P.114.

специалистам заявлять о необходимости трансформации МДБ в юридически обязательные положения, что поможет более эффективно бороться с нарушителями,212 на наш взгляд существование комплекса мер доверия и безопасности в форме договоренностей не мешает государствам выполнять принятые на себя обязательства. Что касается Югославии, то с таким же успехом можно было бы проигнорировать и юридические обязательства, однако все мы прекрасно знаем последствия нарушений политических обязательств МДБ для руководства бывшей Югославии.

Благодаря мерам укрепления доверия и безопасности был осуществлен огромный прорыв в сторону добрососедских взаимоотношений между государствами-участниками ОБСЕ. Венскими документами был определен район мер доверия – от Атлантики до Урала, значительно расширился перечень видов военной деятельности, о которых необходимо заблаговременно уведомлять друг друга. Помимо крупномасштабных учений и передвижений в него вошли переброска войск и любое их сосредоточение свыше 9 тысяч человек. В этих случаях дается уведомление в письменном виде всем членам ОБСЕ по дипломатическим каналам за 42 дня или более до начала военной деятельности. До 15 ноября каждого года предусмотрен обязательный обмен ежегодными планами военной деятельности. Положения Венских документов по мерам укрепления доверия и безопасности уже достаточно полно охватывают обмен информацией, уведомления, наблюдения, обмен планами, соблюдение, проверку и т.д.

Однако, по мнению ряда специалистов, потенциал мер доверия в том виде, как он существует сейчас, практически себя исчерпал. Для того чтобы вдохнуть новую жизнь в дальнейший процесс разработки мер доверия, надо внести новые (или хорошо забытые старые) См.: Jozef Goldblat. Arms control. The new guide to negotiations and agreements. – London, 2002. – P.265.

См.: Колосов Ю.М., Кривчикова Э.С. Международное право. – М., 2000. – С.394.

См.: Шелепин М. Равная безопасность для стран ОБСЕ // Международная жизнь. – 2000. № 2. – С.74.

предложения. К их числу, прежде всего, относится вопрос о распространении мер доверия на действия ВМС в морских (океанских) акваториях, прилегающих к Европе. Только в последние годы на переговорах в Вене он вновь был поднят, и Россия предложила внести в новую редакцию Венского документа некоторые элементы по предоставлению информации, относящейся к военной деятельности ВМС. Представляется целесообразным в будущем активно и в полном масштабе ставить вопрос о распространении действия мер доверия на море, тогда и флот был бы втянут в обсуждения как одна из важных составляющих уравнения военно-политической безопасности.

Также следует распространить действие Венского документа на территории всех государств-участников ОБСЕ, включая национальные территории США, Канады и азиатской части России. Расширение зоны действия Венского документа будет лишь способствовать укреплению режима мер доверия.215 Это тем более важно, поскольку теперь признано, что существует общее пространство безопасности от Ванкувера до Владивостока, а потому исключение вообще упомянутых территорий из-под действия мер доверия неправомерно со всех точек зрения.

Было бы целесообразно также в той или иной форме распространить меры доверия на полувоенные силы (силы внутренней безопасности, пограничные войска и т.д.), поскольку в них может находиться больше людей, чем в вооруженных силах, а их вооружения также представляют собой значительную силу, влияющую на общий военный потенциал того или иного государства-участника ОБСЕ. Некоторыми авторами даже предлагается распространить меры доверия на область тактического ядерного оружия. Дальнейшее расширение горизонтов мер доверия и безопасности как в области видов вооруженных сил и их деятельности, так и в сфере См.: Wolfgang Ischinger. Nicht gegen Russland. Sicherheit und Zussamenarbeit im Ostsee Raum // Internationale Politik. – 1998. - № 2. – P.39.

См.: Zdzislaw Lachowski, Adam Daniel Rotfeld. Success or Failure? CSBMs in the Post-Cold War Environment // OSCE Yearbook 2001. Institute for Peace Research and Security Policy at the University of Hamburg. – Baden-Baden, 2002. – P.329.

территориального действия МДБ приведет к более эффективным механизмам контроля и наблюдения за вооруженными силами.

До тех пор, пока не будет достигнут вечный мир в межгосударственных отношениях всегда будет место для мер доверия и безопасности, чтобы совершенствовать механизмы международной безопасности путем снижения шансов для войны и расширения шансов для мира.

Прежде всего, МДБ призваны построить прочную систему доверия, а их вклад как в укрепление стабильности и безопасности в Европе, так и усиление мира и безопасности во всем мире является вторичным. Те результаты, которых добились за годы действия мер доверия и безопасности можно потерять, если постоянно не вести по ним переговоры и не подстраиваться под меняющиеся условия окружающего нас мира. И главный результат – это доверие между государствами-участниками, которое было достигнуто путем долгих и тяжелых переговоров. Огромный скачок был сделан со времен холодной войны и недоверия 90-х годов до сегодняшних дней.

Благодаря мерам доверия и безопасности мир приобрел беспрецедентные возможности по контролю за вооружениями, их оценке и ограничению.

И если ранее информацию о вооружениях (не всегда достоверную) получали с помощью разведданных, то теперь она предоставляется согласованно и добровольно. Предупредив за 2 дня можно выехать в любую страну-участницу и проверить любую военную базу. Раньше об этом приходилось только мечтать.


Работа по мерам доверия и безопасности постоянно ведется, и еще существуют перспективы их совершенствования. Если сначала добились получения информации о крупных военных учениях, потом о средних, то в ближайшем будущем, возможно, любая военная активность (включая мелкие учения) будет объектом пристального внимания государств-участников.

Необходима прозрачность и доступность любой информации, относящейся к См.: Heinz Vetschera. Confidence-building measures (CBMs) and European security. – Wien, 1986. – P.57.

военной области, как залог добрососедских отношений, мира и стабильности во всем регионе действия мер доверия и безопасности.

В следующем параграфе нами будет рассмотрен еще один важнейший документ ОБСЕ, действующий в сфере военно-политического измерения безопасности – Кодекс поведения, касающийся военно-политических аспектов безопасности 1994 года. Данный документ укрепляет режим, установленный МДБ и формирует новые качественные параметры европейской безопасности.

§ 3. Кодекс поведения, касающийся военно-политических аспектов безопасности 1994 года.

Кодекс поведения, касающийся военно-политических аспектов безопасности, принятый на Будапештской встрече на высшем уровне 5 – декабря 1994 года, является одной из важных вех в процессе формирования концепции безопасности, основанной на сотрудничестве. Увеличив предсказуемость и транспарентность поведения вооруженных сил, Кодекс был направлен на снижение риска возникновения конфликта от Ванкувера до Владивостока.

С одной стороны, в Кодексе вновь излагаются и подтверждаются руководящие принципы Хельсинского Заключительного акта, а также другие принятые в рамках СБСЕ обязательства, касающиеся военно-политических аспектов безопасности.

С другой стороны, в нем впервые в истории был сформулирован ряд норм, касающихся, в частности, роли вооруженных сил в демократическом обществе, то есть внутри государств-участников, а также были отражены некоторые принципы, относящиеся к контролю над вооруженными силами.

Кодекс можно рассматривать как первый в истории документ, отражающий концепцию контроля над вооруженными силами, необходимость которой много раз упоминалась до этого в различных источниках. Идея выработки Кодекса поведения, касающегося военно-политических вопросов, была впервые выдвинута в Хельсинском документе 1992 года в рамках Программы немедленных действий Форума по сотрудничеству в области безопасности. Главы государств и правительств уполномочили Форум провести консультации в целях укрепления роли СБСЕ на основе разработки Кодекса поведения, регулирующего их взаимоотношения в области безопасности.

См.: Heinz Vetschera. International Law and International Security: The Case of Force Control // German Yearbook of International Law. – Berlin, 1982. – Vol. XXIX. – P.144.

Первоначально идея выработки подобного документа обсуждалась в рамках НАТО, но Соединенные Штаты Америки во главе подавляющего большинства своих союзников по Альянсу высказались против принятия такого соглашения.

Лишь некоторое время спустя было выдвинуто Французско-Германское предложение о принятии подобного документа, политически обязательного, в рамках СБСЕ. И вопреки американскому скептицизму данный проект был поддержан на Форуме по сотрудничеству в области безопасности, где на протяжении с 1992 года по 1994 год шли переговоры по принятию Кодекса поведения.

На Будапештской встрече был принят окончательный вариант документа.

Кодекс поведения, касающийся военно-политических аспектов безопасности, не был формально открыт для подписания его главами государств и правительств, но был официально включен в текст Будапештского документа (Глава IV).

Переговоры и принятие Кодекса базировались на трех различных позициях: это предложения Польши, Австрии и Венгрии;

Европейского союза и Турции. То есть не было предоставлено четко выраженных взглядов и содействия со стороны США и России. В результате чего документ, по мнению некоторых специалистов, приобрел некоторую размытость. В целом, документ явился отражением произошедших военно политических изменений в Европе. Впервые ОБСЕ попыталась кодифицировать нормы, относящиеся к поведению государств в области военно-политических аспектов безопасности.

Кодекс можно рассматривать с трех главных сторон: это межгосударственные отношения, внутригосударственные отношения и вопросы выполнения.

См.: Victor-Yves Ghebali. Introducing the Code // Cooperative Security, the OSCE, and its Code of Conduct / Edited by Gert de Nooy. – Kluwer Law International, 1996. – P.6.

Что касается межгосударственных отношений, то в Кодексе вновь подтверждается решимость государств-участников действовать в духе солидарности в случае нарушения норм и обязательств, принятых в рамках СБСЕ. А также облегчать выработку согласованных подходов к решению трудных задач в области безопасности, с которыми они могут столкнуться в результате этого и при отстаивании своих общих ценностей.

Была подтверждена неделимость безопасности, безопасность каждого государства неразрывно связана с безопасностью всех остальных государств.

Участники обязались не укреплять свою безопасность за счет безопасности других государств. Отношения взаимной безопасности будут основаны на сотрудничестве. Участники обязались немедленно консультироваться с государством, нуждающимся в помощи при осуществлении своего права на индивидуальную или коллективную самооборону. Они совместно рассматривают характер угрозы и действия, которые потребуются для целей защиты их общих ценностей. Упоминается обязанность бороться с терроризмом во всех его формах и выполнять требования международных соглашений о судебном преследовании или экстрадиции преступников. Данное положение Кодекса поведения является особенно актуальным в связи с последней волной захлестнувшего мир терроризма. Уже тогда государства-участники предвидели новые вызовы их безопасности, поставив вне закона террористические акты.

Были подтверждены обязательства в области контроля, разоружения и усиления мер доверия и безопасности.

В Кодексе также говорится об обязательстве не оказывать содействия государствам, прибегающим к применению силы или угрозы силой против территориальной целостности или политической независимости какого-либо другого государства. Он обязывает государства-участники поддерживать лишь такой военный потенциал, который соизмерим с законными индивидуальными См.: Лукашук И.И. Международное право. Особенная часть. – М.: БЕК, 1997. – С.227.

или коллективными потребностями в области безопасности, и подчеркивает право каждого государства-участника свободно определять свои интересы безопасности и выбирать способы обеспечения собственной безопасности, включая договоры и союзы. Было закреплено право государств принадлежать или не принадлежать к каким либо международным организациям и заключать или не заключать двухсторонние или многосторонние соглашения, также как право на нейтралитет.

В Кодексе также содержится напоминание о том, что государства могут размещать свои вооруженные силы на территории другого государства участника только в соответствии с соглашением, выработанным ими на добровольной основе в ходе переговоров, а также в соответствии с международным правом. Другие варианты размещения вооруженных сил за рубежом, то есть насильственное размещение, произведенное в результате давления, шантажа и так далее, не допускаются.

Данные положения представляют особый интерес в связи с процессом расширения НАТО на восток.

В документе закрепляется обязанность во время вооруженного конфликта способствовать эффективному прекращению военных действий и создавать условия благоприятного политического разрешения конфликта, также как обязанность сотрудничать в области предотвращения страданий гражданского населения во время боевых действий.

Что касается внутригосударственных отношений, то в этой области Кодексом сказано новое слово – сформулированы нормы, касающиеся роли вооруженных сил в демократическом обществе.

По мнению заместителя главы Постоянного Представительства ФРГ при ОБСЕ Ортвина Хеннига, Кодекс не предлагает какую-либо определенную модель демократического контроля над вооруженными силами. Он лишь задает рамки, необходимые для поведения государств. Кодекс выступает в качестве гида на пути развития данного процесса, он знаменует собой начало длительного политического диалога между государствами относительно роли их вооруженных сил в обществе. С одной стороны, Кодекс обязывает государства-участники постоянно обеспечивать и поддерживать эффективное руководство и контроль над своими военными и военизированными силами и силами безопасности со стороны конституционно учрежденных органов власти, а также обеспечивать выполнение такими органами положений международного гуманитарного права и их политический нейтралитет.

Одно из ключевых положений Кодекса гласит: «Государства-участники рассматривают демократический политический контроль над военными и военизированными силами, силами внутренней безопасности, а также разведывательными службами и полицией как незаменимый элемент стабильности и безопасности. Они будут содействовать контролю гражданского общества над своими вооруженными силами как важному направлению демократии. Каждое государство-участник будет постоянно обеспечивать и поддерживать эффективное руководство и контроль над своими военными и военизированными силами и силами безопасности со стороны конституционно учрежденных органов власти, обладающих демократической легитимностью». Итак, речь идет о том, что вооруженные силы и другие военизированные организации (МВД, разведка, контрразведка, пограничные войска, жандармерия и т.д.) должны постоянно находиться под демократическим политическим контролем и выполнять распоряжения конституционных органов. Самостоятельные действия вооруженных сил и военизированных организаций, а тем более их возможные намерения стать во главе государства См.: Ortwin Hennig. The Code of Conduct on Politico-Military Aspects of Security // OSCE Yearbook 1995/1996. Institute for Peace Research and Security Policy at the University of Hamburg. – Baden-Baden, 1997. – P.289.

См.: Code of Conduct on Politico-Military Aspects of Security. Budapest, 6 December 1994 // The Conference on Security and Co-operation in Europe. Basic Documents, 1993 – 1995 / Arie Bloed (Ed.). – Kluwer law International, 1997. – P.164.

или играть особую роль, диктовать свою волю конституционным органам власти недопустимы. Поэтому любые попытки совершения военного путча, переворота, захвата власти, самостоятельных действий должны пресекаться в корне. Вооруженные силы, подчеркивает Кодекс, должны сохранять политический нейтралитет.

Следующим важным положением Кодекса является вывод о том, что государства-участники не будут допускать существования сил, неподотчетных их конституционно учрежденным органам власти или не контролируемых ими, и не будут поддерживать такие силы. То есть с другой стороны, Кодекс обязывает каждое государство-участник, направляющее свои вооруженные силы для выполнения задач в области внутренней безопасности, обеспечивать, чтобы эти задачи ставились и выполнялись под эффективным контролем конституционно учрежденных органов власти и с соблюдением принципа верховенства закона. Он гласит, что если обойтись без применения силы невозможно, то ее применение должно быть соизмеримо с имеющейся потребностью в принудительных действиях.

Кроме того, он запрещает использовать вооруженные силы в целях ограничения мирного и законного осуществления гражданских прав лицами, действующими в личном качестве либо в качестве представителей групп, или в целях лишения этих лиц их национальной, религиозной, культурной, языковой или этнической самобытности.

Положение Кодекса о том, что каждое государство-участник будет обеспечивать, чтобы любое решение о направлении его вооруженных сил для выполнения функций внутренней безопасности принималось в соответствии с конституционными процедурами, представляется достаточно весомым, особенно в свете последних событий в Чеченской Республике. Из этих положений прямо вытекает, что вооруженные силы могут привлекаться для решения проблем, связанных с поддержанием внутренней безопасности. Таким образом, положения Кодекса прямо говорят о том, что использование вооруженных сил России для наведения конституционного порядка в Чечне было абсолютно законным. Поэтому ни во время боевых действий в Чечне, ни сейчас Запад не оспаривал и не оспаривает в принципе правомерность использования вооруженных сил в этом регионе. Однако в зарубежной литературе можно встретить негативное отношение к проводимым в Чеченской Республике военным операциям. В частности отмечается, что начавшаяся спустя несколько дней после принятия Кодекса военная операция в Чечне полностью противоречила принятым в рамках Кодекса поведения договоренностям.224 Некоторые авторы говорили о неподконтрольности вооруженных сил официальным властям, в частности упоминался случай с бомбардировкой Грозного, которая продолжалась и после приказа верховного главнокомандующего Ельцина Б.Н. о ее прекращении. В качестве примера нарушений документа также приводится вторжение турецких вооруженных сил в Ирак в марте 1995 года и их массовое нарушение прав человека курдского населения. Другой случай – это военные операции испанского правительства против баскских сепаратистов в восьмидесятые годы двадцатого столетия.

В документе прописывается обязанность обеспечивать законодательное утверждение оборонных затрат и обеспечивать публичный доступ к информации, относящейся к вооруженным силам.

Обязанность гарантировать то, чтобы военизированные (полувоенные) силы занимались выполнением только своих обязанностей и воздерживались от приобретения военных функций.

Обязанность проводить призыв или набор в органы вооруженных сил или военизированные структуры в соответствии с обязательствами уважать права См.: Шелепин М. Равная безопасность для стран ОБСЕ // Международная жизнь. – 2000. № 2. – С.67.

См.: Gert de Nooy. Cooperative Security, the OSCE, and its Code of Conduct. – Kluwer Law International, 1996. – P.1.

См.: Michael Lucas, Oliver Mietzsch. OSCE and Security in Russia and the CIS: the Decisions in Budapest and the Challenge of their Effective Implementation. – Bern, 1995. – P.21.

человека и основные свободы, а также рассмотреть вопрос о введении практики освобождения от военной службы или прохождения альтернативной службы. И обязанность обеспечивать соблюдение прав человека и основных свобод личного состава военных и военизированных сил и сил безопасности.

В Кодексе поведения подтверждается неизменная действительность руководящих принципов, содержащихся в актах ОБСЕ, выражающих ответственность государств в отношении друг друга и правительств в отношении своих народов.

В Кодексе поведения, касающегося военно-политических аспектов безопасности не закреплены механизмы обеспечения всех изложенных норм, по которым стороны пришли к согласию. Данный момент, по мнению некоторых авторов, является большим упущением, который ослабляет значение документа. Однако в Кодексе содержится положение о том, что органы, механизмы и процедуры ОБСЕ будут использоваться для оценки, обзора и, в случае необходимости, улучшения выполнения Кодекса. «Каждое государство участник несет ответственность за соблюдение настоящего Кодекса. В случае поступления соответствующей просьбы государство-участник будет предоставлять надлежащие разъяснения относительно выполнения им положений Кодекса». Кодекс также призывает государства-участники обеспечить отражение сформулированных в нем конкретных обязательств в их соответствующих внутренних документах и процедурах, а также, в надлежащих случаях, в их документах правового характера.

См.: Jozef Goldblat. Arms control. The guide to negotiations and agreements. – London, 2002. – P.270.

См.: Кодекс поведения, касающийся военно-политических аспектов безопасности.

Будапешт, 6 декабря 1994 год // Проблемы войны и мира в ХХ веке. Хрестоматия. Том IV.

Часть 2. / Сост. Хохлышева О.О. – Нижний Новгород, 2000. – С.384.

11 и 12 декабря 1995 года во Дворце Мира, в Гааге, проводился семинар по оценке и значению Кодекса. В нем приняли участие около представителей военных, политиков и ученых из разных стран. Эти два дня дали прекрасную возможность прямого обмена идеями и критикой между представителями различных ведомств. Были освещены все достоинства, а также недостатки и недоработки Кодекса поведения, касающегося военно политических аспектов безопасности.

Следующий семинар состоялся в мае 1996 года в городе Кобленз, Германия. Эта встреча позволила сторонам провести оценку выполнения документа и обсудить его возможности. Среди некоторых зарубежных авторов также высказывались идеи вынесения рамок действия Кодекса за пределы территории стран-участниц ОБСЕ. Например, распространить действие документа на страны Центральной Америки, где зачастую можно наблюдать неподконтрольность вооруженных сил конституционно учрежденным органам власти и частое нарушение ими прав гражданского населения. В сентябре 1997 года государства-участники ОБСЕ провели конференцию в рамках дальнейших шагов для рассмотрения возможных путей и способов улучшения соблюдения Кодекса. В ходе состоявшейся дискуссии делегации рассказали о существующей в их странах практике выполнения Кодекса и представили предложения и соображения, направленные на обеспечение более строгого соблюдения Кодекса, а также его более широкого и последовательного применения.

К 15 апреля 2001 года состоялся обмен информацией о выполнении Кодекса поведения (FSC.DEC/4/98). 7 – 8 июня 2001 года при содействии Координатора проектов в Украине представитель Группы поддержки Форума по сотрудничеству в области безопасности выступил в ряде военных и научных учреждениях Киева с серией докладов о Кодексе поведения. Наконец, 2 – См.: Jonathan Dean. The OSCE “Code of Conduct on Politico-Military aspects of Security”: A Good Idea, Imperfectly Executed, Weakly Followed-up // OSCE Yearbook 1995/1996. Institute for Peace Research and Security Policy at the University of Hamburg. – Baden-Baden, 1997. – P.298.

сентября 2001 года правительство Швейцарии провело у себя в стране семинар – практикум по Кодексу поведения. В числе последних мероприятий также следует выделить проводимую в сентябре 2002 года в рамках Форума по сотрудничеству в области безопасности конференцию, связанную с выполнением обязательств, взятыми на себя государствами-участниками по Кодексу поведения, касающегося военно политических аспектов безопасности. В параграфе 39 Кодекса содержится положение, как во многих других документах ОБСЕ, что обязательства, закрепленные в настоящем Кодексе, носят политически обязательный характер и соответственно Кодекс не подлежит регистрации согласно статье 102 Устава ООН.

В семидесятые и восьмидесятые годы, политически обязательные документы СБСЕ представляли собой первые шаги на длинном пути разрядки.

В 1977 году польский юрист международник Скубизевски, который впоследствии стал министром иностранных дел Польши, заявлял, что процесс разрядки должен строится именно на подобных обязательствах.231 Несколько лет спустя немецкий юрист Михаэл Босе также поддержал точку зрения, что процесс разрядки в Европе должен строится на политически обязательных документах.232 Французский юрист Виралли утверждал, что по сравнению с юридически обязательными положениями политические носят более обязательный характер и играют наиважнейшую роль в поведении государств. См.: Ежегодный доклад за 2001 год о деятельности ОБСЕ (1 ноября 2000 года – октября 2001 года). – Вена: Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе.

Генеральный секретарь, 2001. – С.113.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.