авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

Преступность и внутренняя безопасность

в условиях позднего капитализма,

реального и постсоциализма

Валентин Гольберт

Предисловие

Предисловие

В основу этой работа легла докторская диссертация, защищенная автором

в 2001 году на факультете социальных наук г. Гамбурга и в далньнейшем

существенно переработанная. Огромную помощь в ее создании оказали ее

руководители, профессора ФРИТЦ ЗАК И КЛАУС ЗЕССАР. Без их профессио нальной и человеческой поддержки было бы немыслимым преодоление многочисленных текстовых блокад и мотивационных кризисов. Фактором, в наибольшей степени вдохновлявшим процесс и определившим результат работы, явилось восприятие научных подходов, становление которых свя зано с именем ФРИТЦА ЗАКА и его вкладом в науку. Особую признатель ность автор испытывает и в отношении КЛАУСА ЗЕССАРА, благодаря кото рому исследовательский замысел, на который существенный отпечаток на ложил экзистенциальный опыт автора в его жизненном мире, не был реа лизован исключительно в русле идеологии и политической полемики.

Вклад КЛАУСА ЗЕССАРА не ограничился некоторым охлаждением чрезмер но полемических и порой агрессивных сентенций - благодаря ему были найдены более точные формулировки этих сентенций, и порой даже дос тигнуто лучшее понимание автором своей собственной логики.

Как и оба официальных руководителя, много труда и терпения инве стировал в поддержку работы профессор ЯКОВ ГИЛИНСКИЙ из Санкт Петербурга. Многие тезисы о преступности в период реального социализ ма и подходы к работе со статистическими данными родились в ходе рабо ты под его руководством в Социологическом институте Российской акаде мии наук. Несмотря на ряд расхождений в диагнозах прошлого, настояще го и прогнозах на будущее российского общества, ЯКОВ ГИЛИНСКИЙ в про цессе систематического обмена информацией оказал неоценимую помощь в написании работы.

За техническую помощь автор сердечно благодарит коллег из уни верситета г. Гамбург - ДАНИЕЛУ ТРУНК, ВОЛЬФГАНГА КЕЛЛЕРА И ВИРО НЕ СТЛЕРА. Особая же благодарность принадлежит МАРТИНУ ВАЙНРИХУ - как за его ценные содержательные и стилистические указания, так и за самоот верженное участие в финальной фазе, протекание которой он дирижировал на протяжении нескольких бессонных ночей. И, последней в порядке упо минания, но не в порядке значимости, была финансовая поддержка Фонда ФРИДРИХА ЭБЕРТА, без которой работу над диссертацией было бы трудно себе представить даже чисто теоретически.

Предметом работы, озаглавленной как "внутренняя безопасность в соци альном контексте", может являться и внутренняя безопасность, и общест во, и отношения между обществом и его внутренней безопасностью (внут ренней безопасностью и ее обществом. Этой многозначности соответству Предисловие ет "многослойность" анализа. Каждый из "слоев", каждое измерение рабо ты обладает относительной самостоятельностью, что и потребовало до полнительных усилий по эксплицитному установлению взаимосвязей меж ду ними:

1. Первое из измерений работы - понятийно-методологическое. В нем речь идет, прежде всего, о понятии внутренней безопасности, определяе мом как инструмент изучения и конструирования реальности. Внутренняя безопасность рассматривается как предмет, процесс и продукт коммуника ции. Содержание этого предмета, процесса и продукта культурно и исто рически контингентно и изменчиво. В какой-то степени оно определяется признаками материального субстрата тех проблем, с которыми приходится иметь дело соответствующим обществам, институтам и индивидам. Этим вопрос не исчерпывается, более того: внимание социальных наук сфокуси ровано отнюдь не на "материальных признаках", а на придании им соци ального смысла. Криминалистические, физиологические, технические и т.

п. аспекты происшествий вроде лишения жизни одного индивида другим интересуют социальную науку лишь постольку, поскольку они имеют от ношение к "осмыслению" происшедшего, в какой-то степени предопреде ляя тот или иной его вариант. В результате осмысления факты материаль ной действительности и приобретают статус и значение фактов социаль ных - убийств, несчастных случаев, актов героизма и защиты высших цен ностей и т. д. Только с этого момента можно говорить о социальной реаль ности в собственном смысле слова.

Для отнесения проблем к сфере внутренней безопасности решающее значение имеет то, какой смысл они обретают в процессе коммуникации, какие субъективные мотивы влияют на их восприятие и как оформляется индивидуальная и институциональная реакция на них. "Смысловая сфера" внутренней безопасности конструируется на основе таких шаблонов вос приятия и практического действия, которые в данной работе охватываются понятием "криминализации социальных проблем". Из этого понятийного решения вытекает необходимость анализа отношений между понятиями внутренней безопасности и преступности, который и предпринимается в первой главе работы. Глава эта завершается рассмотрением некоторых ме тодологических импликаций предлагаемой понятийной схемы для социо логического исследования внутренней безопасности.

2. Следующий аналитический уровень образуется рассмотрением трех отдельных аспектов внутренней безопасности - преступности, страха перед преступностью и контроля над преступностью. Первый из названных ас пектов рассматривается в реально-социалистическом, второй в пост социа листическом и третий в позднекапиталистическом социальном контексте.

Сначала речь идет о преступности в позитивистском ее понимании как со Предисловие вокупности деяний, определяемых и объединяемых на основе материаль ных признаков. Развитие данного явления прослеживается на протяжении 50-летнего периода развития советского и постсоветского общества в Со ветском Союзе и России. Позитивистский подход в данной главе не явля ется продуктом методологических решений и предпочтений. Исходя из общего замысла работы, оказалось целесообразным, в этой ее части вычле нить в качестве предмета, прежде всего на те аспекты "преступной реаль ности", которые скорее поддаются анализу с позиций позитивизма.

Использование статистических данных в качестве источника инфор мации исключает строгое применение позитивистского подхода к "пре ступной реальности". На сегодняшний день является азбучной криминоло гической истиной, что учтенная преступность ни в коем смысле понятия репрезентативности не является репрезентативной для общей совокупно сти обладающих соответствующими признаками деяний, никак с нею не соотносится, не дает оснований судить о ее структурных параметрах либо динамике развития... Поэтому в работе учитываются и коммуникативные факторы формирования статистических картин действительности.

Последующие части работы основаны на методологических принци пах конструктивизма. Речь в них идет о таких признаках развития внут ренней безопасности, которые представляются проблематичными для раз вития общества в целом. "Постсоциалистический страх перед преступно стью" интерпретируется как болезненное самоощущение и самовосприятие общества, погрязшего в кризисных состояниях. Это самоощущение являет ся фактором развития карательных настроений, создающих благоприятную политическую конъюнктуру для репрессивных действий по изоляции и ли квидации действительных и мнимых виновников кризиса, идентифици руемых как индивидуальные лица и социальные группы. Этим настроени ям отвечает наблюдаемая нынче и в западных обществах тенденция к пре обладанию репрессивно-карательных политических стратегий.

Карательно-популистская тенденция носит тоталитарный характер и может быть определена как проявление кризиса демократии либо инфля ции ее понятия. Проблема состоит не в том, что "реальная политика и де мократия весьма далеки от идеально-типических представлений о них" (BAUMAN 2000/1999: 125). Реальный социализм тоже был весьма далек от идеально-типических принципов социальной справедливости и коллекти визма. Беда же в том, что реальная демократия с ускорением отдаляется от своего идеального типа, повторяя траекторию развития реального социа лизма на завершающей фазе его существования. В установлении и демон страции "красного смещения", удостоверяющего факт этого отдаления, со стоит одна из основных задач данной работы.

Предисловие 3. Третье измерение работы состоит в анализе общества. В центре внима ния при этом находится постсоциалистическая трансформация как фено мен и понятие:

а) Обращение к некоторым аспектам реально-социалистического прошлого в СССР имеет целью представление предыстории и исходной ситуации этой трансформации;

б) Последующий анализ касается текущих процессов трансформации - речь идет о ее настоящем;

в) Далее рассматриваются некоторые признаки определяемого как позднекапи талистическое развития. С расхожими представлениями об этом развитии принято связывать целевые представления о направлении и будущем "дого няющей модернизации" в странах бывшего восточного блока.

В приводимых рассуждениях и соображениях представлена критическая точка зрения, состоящая в (идео-)логическом противоречии с господ ствующими в настоящий момент мнениями и взглядами. Радикальный от каз от собственной традиции, стремление прервать всякую преемствен ность с социалистическим прошлым и как можно скорее и точнее воспро извести западные образцы развития не приемлется ни в качестве норма тивно-целевого представления ни в качестве дескриптивной модели реаль но протекающих процессов.

Для обоснования этого скепсиса предлагается обратить внимание на некоторые "сквозные" закономерности, проявляющиеся во всех упомяну тых выше общественных контекстах. Так, низкий уровень определенных видов преступного поведения рассматривается как одно из действительных социальных достижений реального социализма. Это достижение интерпре тируются как продукт некоторых подходов в экономической политике, ныне поспешно демонтируемых в порядке "прерывания преемственности".

Вледствие беспредельного господства противоположных подходов неоли берализма и рыночного фундаментализма чикагской чеканки, ситуация на Западе принимает в настоящее время черты, делающие ее все менее при влекательной и пригодной в качестве достойной подражания модели раз вития. В этом можно усматривать и одно из последствий вожделенной всеми фибрами души победы западного либерализма с его рыночной эко номикой над социалистическим коллективизмом с его плановым хозяйст вом. Победу эту и те и другие "приближали, как могли" - одни тужась до предела, другие расслабляясь сверх всякого предела. Вот только злые язы ки отравляют радость победителей, по-иному реконструируя реальность утверждением, что капитализм не победил, а всего лишь пережил социа лизм. Как бы то ни было, в результате открылась дорога для развития и во площения в жизнь такой модели внутренней безопасности, которая, вопре Предисловие ки всем благим пожеланиям и устремлениям, ведет к отказу от устоев и принципов, собственно и сделавших эту победу возможной.

Как бы то ни было, теперь процесс работы относится к прошлому. Возник новение ее - факт непоправимый, однако, вполне доступный для рефлек сии. Одно рефлексивное замечание представляется здесь уместным. Огля дываясь назад, автор невольно задается вопросом: что бы он сделал по иному, если бы мог начать сначала? Довольно бессмысленно было бы здесь обращаться к этому вопросу с целью предупреждения критики по принципу: "я и сам знаю недостатки своей работы лучше, чем потенциаль ные критики". Напротив, конструктивная и неагрессивная критика только приветствуется. Здесь же хотелось бы предупредить читателя о некоторых трудностях, сопряженных с чтением лежащей перед ним работы.

Эти особенности вытекают из чрезвычайно общего определения предмета и принципиального отказа от предварительного определения ме тодологических предпочтений и границ содержательной тематики. Этим была создана возможность для спонтанного и непринужденного процесса, из которого, наподобие АФРОДИТЫ из морской пены, возникал структур ный каркас работы и ее содержательные приоритеты. Затем решалась зада ча отсечения излишнего, что было процедурой очень непростой и порой болезненной. К негативным сторонам такого стиля работы относится неко торый методический эклектицизм, в котором позитивистские подходы со седствуют с конструктивистскими (чему, впрочем, приводится специаль ное обоснование в одной из глав). Кроме этого, из отдельных глав и разде лов получились самостоятельные, зачастую имеющие мало общего между собой части - единого ли целого?

Речь идет о трех совершенно различных предметах или отдельных аспектах внутренней безопасности - преступности, страхе перед преступ ностью и контроле над преступностью. Кроме этого, каждый из этих ас пектов рассматривается в своем общественном контексте: один в условиях реального социализма, другой - постсоциализма и третий - позднего капи тализма. Этой сложностью конструкции была обусловлена трудность зада чи рецензентов, которым пришлось с большими затратами труда и времени выявлять взаимосвязь между содержанием отдельных глава и информиро вать автора о найденной красной нити повествования. Понимая, что было бы наивно ожидать подобного от потенциального читателя, все же пред ставляется допустимым предоставить на его усмотрение конструкцию или реконструкцию взаимосвязи между отдельными частями работы. Это по требует значительной творческой фантазии, поскольку работа в силу ее вышеназванных особенностей относится к чрезвычайно несуггестивным текстам, допускающим высшую меру контингентности в понимании и ис толковании.

Предисловие Последнее замечание представляется необходимым в связи с событиями, имевшими место с момента завершения работы. Эти события имеют самое непосредственное отношение к тематике работы и в своей сумме образуют процесс эскалации антигосударственного терроризма и государственного антитеррора. Внесение в текст каких-либо коррективов и комментариев в отношении этих событий и процессов, однако, не представляется целесо образным. С одной стороны, работа изначально была задумана и выполне на не как анализ конкретных эмпирических случаев, а скорее поиск неких концептуальных констант, способных лечь в основу анализа отношений внутренней безопасности в различных социально-культурных и простран ственно-временных контекстах. С другой стороны, представленные в рабо те взгляды и подходы находят лишь дополнительное подтверждение в те кущем развитии, которое могло бы стать предметом целого ряда новых ра бот иного, более злободневного плана на тему внутренней безопасности.

Содержание Предисловие ……………………………………………………………… Содержание ……………………………………………………….………….… Summary ………………………………………………………………….… Введение …………………………………………………………………… А) Постановка вопроса: внутренняя безопасность в социальном контексте ….…………………………………………………………… Б) Последовательность аргументации и первый аналитический уровень: частные аспекты внутренней безопасности – преступность, страх перед преступностью и контроль над преступностью ……………………………………………….. В) Второй аналитический уровень: анализ общества – поздний капитализм, реальный и постсоциализм …..……………………….. Г) Третий аналитический уровень: "критика экономического 'разума'". Экономическая (ир)рациональность как источник проблемных тенденций развития внутренней безопасности в любых социальных контекстах …………………………………… Д) Рефлексия идеологических предпосылок данной работы:

"Whose Side Are We ON? ……………………………………………… 1. Понятийно-методические вопросы социологического исследования внутренней безопасности ………………………………………………………… 1.1. К понятию внутренней безопасности: внутренняя безопасность в узком и широком смысле ……………… 1.1.1. Понятие внутренней безопасности в узком смысле …….. 1.1.2. Широкое понятие внутренней безопасности и его слабые стороны …………………………………………………………. 1.1.3. Синтез широкого и узкого понятий: внутренняя безопасность как подлежащая наблюдению реальность и как способ наблюдения реальности ………………………….. 1.1.4. Самонаблюдение общества через призму понятия внутренней безопасности - конструкция "преступной реальности" ………………………………………………………… Содержание 1.2. Соотношение понятий преступности и внутренней безопасности ……………………………………….……………. 1.2.1. Преступность: предмет или продукт процессов криминализации? Криминализация и криминализуемость….. 1.2.2. "Внутренняя безопасность в либеральном правовом государстве" как идеологическая формула и как исторически преходящее состояние общества ………………… 1.2.3. Тоталитарные импликации селективности контроля над преступностью …………………………………………… 1.2.4. О взаимодействии материальных и процессуальных факторов криминализации ……………………………….…. 1.3. Внутренняя безопасность и "преступная реальность" с точки зрения позитивизма и конструктивизма ……. 1.3.1. Попытка ухода от конфликта между конструктивистскими и позитивистскими подходами ……………….……………. 1.3.2. Зависимость интерпретации статистических данных о преступности от специфики конкретного предмета исследования и постановки исследовательской задачи ……… 1.3.3. Статистика преступности как официальная концепция (без-)опасности и ее двойственная функциональная направленность: нагнетание паники и демонстрация достижений ……..……………………………………………… 2. Развитие статистически зарегистрированной преступности - аспект внутренней безопасности в контексте реального и постсоциализма ………………. 2.1. Аналитическая задача и метод: советское общество как предмет исследования, статистика преступности как источник информации о нем ………………….………………. 2.1.1. Понятия реального и постсоциализма …………..………... 2.1.1.1. Реальный социализм…………………………………………… 2.1.1.2. Постсоциализм………………………………………..………. 2.1.2. Представление и интерпретация статистических данных о преступности ………………………………………………… 2.2. Преступность в период реального социализма:

1956-85 гг. ……………………………………………………………… 2.2.1. Частичный демонтаж тоталитаризма и снижение уровня преступности в 1956-65 гг…………………………………… Содержание 2.2.1.1. Волна преступности в 1956-58 гг.: результаты смягчения контроля вследствие детоталитаризации или последствия амнистии?………………………………………… 2.2.1.2. "Бедный преступностью" 1956 г. – достижение социализма в области социальной политики и политики безопасности?………………………………………………… 2.2.2. Развитие преступности в условиях стагнационной фазы развития реально-социалистического общества:

1966-1985 гг……………………………………………………………… 2.2.2.1. 1966-1982 гг.: постепенный рост преступности в контексте "рыночного развития без рыночной экономики"…………………………………………………….. 2.2.2.2. Учетно-техническая и политическая подоплека роста уровня преступности в 1983 г……………………………… 2.3. Развитие преступности во время и после крушения реального социализма ……………………….. 2.3.1. Снижение уровня преступности на раннем этапе перестройки …………………………………………………… 2.3.2. Рост преступности в период поздней и постперестройки ………………………………………………. 2.3.3. Действительная или мнимая стабилизация уровня преступности во второй половине 90-х гг. ХХ века ….… 3. Страх перед преступностью: понятие и феномен кризисного самоощущения общества ………….…….. 3.1. К понятию страха перед преступностью ………………… 3.1.1. Проблемы виктимологической традиции исследования страха перед преступностью …………………………….….. 3.1.1.1. Несоответствие между объективной безопасностью и ее субъективным восприятием……………………….…. 3.1.1.2. Разночтение понятий: попытки решения проблемы как путь к ее усугублению………………………………….. 3.1.1.3. Психологический редукционизм: границы психологии в изучении страха перед преступностью как социального явления………………………………………………………….. 3.1.2. Моральная паника как феномен субъективного восприятия социального кризиса…………………………………………. 3.1.2.1. Альтернативные критерии безопасности и отношения между ними. Об иррациональности страха перед преступностью…………………………………………… 3.1.2.2. Объяснение социодемографических взаимосвязей и парадокса страха перед преступностью с точки зрения "гипотезы смещения"………………………………… 3.2. Страх перед преступностью: "Структурные Содержание причины и последствия одной проблемы" ………….. 3.2.1. Результаты исследования "Социальная трансформация и развитие преступности в крупных городах Восточной Европы" ………………………………………………………… 3.2.1.1. Краткое описание исследования…………………………… 3.2.1.2. Результаты исследования…………………………………… 3.2.2. Страх перед преступностью - кризисное самоощущение общества в условиях трансформации ……………………... 4. Контроль над преступностью в контексте позднего капитализма: тенденции, диагнозы и прогнозы …. 4.1. Развитие внутренней безопасности в условиях общества риска ……………………………………………………………..… 4.1.1. Возрастающая неадекватность репрессии как средства решения социальных проблем …………………………..… 4.1.2. Трансгрессия уголовного права за пределы своих традиционных функций - тщетные попытки приспособления к условиям общества риска ………..…. 4.1.3. Ряд комментариев к снижению адекватности уголовной репрессии в качестве средства решения социальных проблем …………..…………………………………………… 4.1.4. Границы концепции общества риска как частной парадигмы (пост)современного развития общества и его полиции ……………….…………………………………. 4.2. Признаки тенденции к частичной эрозии современных понятий демократии и правового государства ……… 4.2.1. Контингентность понятий демократии и правового государства: кризис демократии или нормативная инфляция ее понятия? …….……………………………….. 4.2.2. Противоречия между эволюционными универсалиями… 4.2.3. Современное понятие правового государства - преходящая форма обеспечения внутренней безопасности.

Правовое государство как идеологическая формула и как реальное состояние….…………………………………. 4.2.4. Признаки тоталитаризма в сфере внутренней безопасности………………………………….. 4.2.5. Тоталитарные признаки в нетоталитарных условиях …. 4.2.6. Тенденция к содержательной эрозии современного понятия правового государства…………………………… Содержание 4.3. Уголовная политика как лучшая социальная политика? Симптомы становления тоталитаризма рынка ……………………………………………………………… 4.3.1. Многообразные формы проявления тенденции к репрессивно-карательному управлению…………………… 4.3.2. Альтернативные объяснения репрессивной тенденции … 4.3.3. Отказ от некарательных криминал- и социально-политических подходов…………………….….

4.4. Карательное управление как кризис управляемости – обратная сторона неолиберальной экономической политики ……………………………………………….…………. 4.4.3. Возврат от консенсуального к принудительному модусу социального контроля - последствие экономического спада? ………………………………………………..…………. 4.4.4. Миф о всеобщем благосостоянии, период процветания и карательно-репрессивная политическая культура ……. 4.4.5. Репрессивная тенденция как оборотная сторона экономического роста………………………………………….. Заключение ………………………………..……………………………... А) Отношение между тремя аспектами внутренней безопасности – преступностью, страхом перед преступностью и контролем над преступностью………………………………….………………. Б) Экономическая акцентуация политики как источник проблем внутренней безопасности………………………………………….. Литература ……………………………………………………………….. Приложение ……………………………………………………………… Summary The topic of this book is multidimensional: firstly, it considers the relationship of Internal Security to policing society. Secondly, it is about society itself, and, thirdly, it is concerned with the relation between the Internal Security and its broader social context. The structure is complex and therefore each of these is sues is analyzed independently, the interconnections between different chapters requiring additional explanation.

The first dimension is a methodical and conceptual one: how we define Internal Security. This is considered as a matter of communication on the one hand;

and as a process and its results, on the other hand. The next dimension consists of an analysis of particular aspects of internal security – crime, fear of crime, and crime control. The first of these aspects is analyzed from a positivist point of view, as the sum of actions defined by characteristics making them criminal (in the context of a socialist society). The second and third aspects – fear of crime under conditions of post socialist upheaval and crime control in the context of late capitalism – are subjects of a constructivist analysis.

The societal – analytical dimension started from dealing with the post- so cialist upheaval:

1. To illustrate starting point of this post-socialist transformation process, some aspects of the soviet socialist past in the USSR are recapitulated.

2. Then follow considerations on conceptualising the current process of social transition for highlighting their contemporary aspects.

3. In the next step, some features of late capitalist societies are identified with the purpose of critically analysing current directions and future developments of post-socialist societies.

In doing so, a perspective is presented and explained, which is radically at odds with the hegemonic ways of thinking and the perspective of conventional mod ernisation.

In founding this scepticism attention is directed toward some "things in common" permeating relationships typical for both late capitalism and the so cialist and post-socialism periods. It is assumed, that the officially practised ‘’lowering” of crime statistics, as well as oppressive and excessive totalitarian crime control, provide only partial explanations of the astonishingly low crime rates in the former USSR. The many social accomplishments of socialism, in cluding the lower prevalence and incidence of crime, could be achieved through some approaches in social and economic policy – approaches now being hastily given up in order to break with the socialist development.

Recently, there has been an enormous and one-sided expansion of the op posite approaches typical of Western societies in late, high, or advanced moder nity. One of the consequences of this is that these societies are loosing their rec Summary ognition and legitimacy as the avant-garde of the modernization and social evo lution: "the real existing politics and democracy" are "far away from their ideal type" (BAUMAN 2000: 125), and they seem to be sailing away further and further from it. These are some collateral effects of the victory of Western liberalism with its market economy over the socialist collectivism with its planned econ omy – the victory, which the so-called democratic world has been so anxious for and trying so hard to achieve for such a long time.

This victory is accompanied by the emergence of a risk society (BECK 1986), "the journey into late modernity" (YOUNG 2002: 263), “economic terror” (FORRESTER 1998), establishment of a consumer society (BAUMAN 1998a), dis mantling of the welfare state etc. Moreover, it opened the way to the establish ment of the concept and practice of Internal Security that are contrary to the so cial and political arrangements which made the victory possible.

Введение А) Постановка вопроса: внутренняя безопасность в социальном кон тексте Вопрос о том, что можно понимать, и что понимается в данной работе под внутренней безопасностью, подлежит подробному рассмотрению в первой главе. Пока же, не вдаваясь глубоко в понятийные дебри и не исключая дальнейших возможностей решения вопроса о понятии внутренней безо пасности, можно причислить к нему как предмету работы три аспекта:

преступность, страх перед преступностью и контроль над преступно стью 1. Построение работы во многом определяется намерением, рассмот реть три названные аспекта в соответственно различных социальных кон текстах - каждый в своем:

- Развитие статистически учтенной преступности в контексте реально социалистического общества;

- Факторы возникновения и развития страха перед преступностью и его значе ние как фактора социально-политического развития в условиях общества, пе реживающего постсоциалистическую трансформацию;

- Тенденции развития контроля над преступностью в условиях, определяемых как позднекапиталистические.

С одной стороны, речь идет о влиянии, порой определяющем, того или иного аспекта на развитие общества в целом. С другой стороны - об обрат ном влиянии того или иного социального контекста и относящихся к нему факторов на преступность, страх перед преступностью и контроль над пре ступностью. Обоснование и разъяснение такой исследовательской про граммы представлено, прежде всего, во введении и более конкретно - в отношении отдельных вопросов - посвященных им разделах.

То, что здесь и далее не пишется: "преступность, страх перед нею и контроль над нею" - не случайность. Под преступностью в данной работе - и в общественном дискурсе также, только с недостаточным осознанием этого факта - понимается со всем не предмет чувства, измеряемого и обсуждаемого в криминологии как страх перед преступностью. Это же касается контроля - контроль над преступностью на правлен в действительности отнюдь не на регулирование процессов и отношений, служащих эмпирическим коррелятом понятия преступности, будь то в его обыден ном или научном значении.

Первый аналитический уровень: аспекты внутренней безопасности Б) Последовательность аргументации и первый аналитический уро вень: частные аспекты внутренней безопасности - преступность, страх перед преступностью и контроль над преступностью Понятийно-методологические вопросы рассматриваются главным образом в первой главе, и, по мере необходимости - в последующих разделах. В первую очередь подлдежит определению понятие внутренней (без )опасности, к которому относятся, с одной стороны, самые разноплано вые обстоятельства проблемного и связанного с риском характера, с дру гой стороны - их специфическое (далеко не разноплановое) восприятие и реакция на них с применением средств государственно монополизирован ного и организованного насилия. Одновременно это такая реакция, в осно ве которой лежит определение проблем как относящихся к смысловой или проблемной сфере преступности. Понятийные соображения не являются самоцелью - в последующих главах предстоит неоднократно обращаться к ним и опираться на них в содержательном анализе.

Кроме этого, в первой главе представлены методические позиции по работе со статистическими данными о преступности. В целях наглядности при этом предстоит рассмотреть две частные проблемы такой работы и решить их "несколько иным" образом, т. е. отклоняющимся от конвенцио нальных, устоявшихся, удобных и привычных криминологических пред ставлений. Одной из проблем является селективная (ин-)визуализация (/ин /визибилизация, целенаправленное включение в поле зрения либо вытес нение из него, нем.: Invisibilisierung) преступности. Другая касается отно шений между конструктивистскими и позитивистскими подходами в ис следовании внутренней безопасности. При этом будет определена и собст венная позиция в поле этих отношений либо же за их пределами - "по по воду конфликта между конструктивизмом и позитивизмом, но по ту сто рону от того и другого, с позиций наблюдения второго порядка". В этой позиции не усматривается чего-либо принципиально нового или важного просто определение ее представляется необходимым во избежание воз можных недоразумений по поводу того, что преступность в этой работе иной раз рассматривается как социальная конструкция, иной же раз как материал, из которого такая конструкция возводится.

Такие недоразумения могут возникнуть, прежде всего, в отношении второй главы, в которой относительно низкий уровень преступности бывшего советского общества интерпретируется как реальное социальное достижение. Это достижение рассматривается как (побочный) позитивный результат чрезмерного и в силу этого в целом дисфункционального подав ления рыночных отношений. Тенденция к росту преступности и прочие несообразности реального социализма могут объясняться не только этим подавлением, но и, наоборот, тем, что рыночные отношения вопреки ему пробивали себе дорогу "по ту сторону" от официально установленного по Введение рядка, паразитируя на его диспропорциях. Отсюда можно сделать вывод общего характера о диалектике и нелинейном характере взаимосвязей ме жду развитием экономики и преступности, причем как недостаточное раз витие рыночной экономики, так и ее эксцессы имеют одинаково дисфунк циональные последствия.

Для обоснования этого тезиса предпринимается анализ развития ста тистически учтенной преступности на протяжении пятидесяти лет. Не смотря на весь скепсис в отношении этих данных (и статистики в целом), они все ж таки позволяют с достаточной долей уверенности судить о нали чии нескольких сменяющих друг друга фазах роста и снижения уровня ре альной преступности. Эти фазы комментируются во взаимосвязи с син хронными им событиями и общими тенденциями развития реально социалистического общества. Для каждой из них предлагается несколько альтернативных объяснений, расположенных по большей части в конти нууме между двумя полярными решениями:

1) Изменение статистического уровня как следствие роста или снижения "ре альной преступности" и;

2) Вариации статистического уровня вследствие изменений тенденций институ циональной реакции на социальные проблемы и их статистического учета.

Третья глава начинается постановкой вопросов о понятии страха перед преступностью, его социальной обусловленности и отношений между объ ективно понимаемой (без-)опасностью и ее субъективным восприятием.

Далее будут предложены некоторые возможности ответа на эти вопросы.

Данные возможности выводятся из двух альтернативных перспектив, одна из которой имеет корни в традиции виктимологических опросов, а другая основана на концепции моральной паники. Дальнейшим шагом является сравнение предлагаемых этими перспективами решений. На базе краткой презентации полученных в 1993 г. в Санкт-Петербурге эмпирических дан ных устанавливается адекватность и эвристический потенциал того и ино го решения для анализа влияния именно условий социальной трансформа ции на развитие страха перед преступностью. В дальнейшем более под робно рассматриваются некоторые из охватываемых понятием трансфор мации условий. Страх перед преступностью интерпретируется при этом как продукт специфического восприятия кризисных аспектов реальности "переходного периода". В порядке обратной связи такое восприятие спо собствует дальнейшему углублению кризиса.

Четвертая глава представляет собой вторичный анализ литературы о тен денциях развития внутренней безопасности в условиях позднего капита лизма. Отправная точка рассуждений состоит в том, что важнейшие про блемы современного общества проявляют все меньше качеств и признаков, которые могли бы служить основанием для мнения об адекватности на Первый аналитический уровень: аспекты внутренней безопасности сильственно-карательных средств их решения. Поскольку, тем не менее, наблюдается тенденция к эксцессивному применению насилия государст вом, можно судить о противоречии между тенденциями развития проблем и подходов к их решению. Кроме этого, репрессивно-карательная тенден ция характеризуется признаками частичной эрозии правовой и социальной государственности, а также демократии. Можно ли в этом случае вместо эрозии говорить о переосмыслении этих понятий и их новом определении, является отдельным предметом обсуждения.

Далее рост репрессивности рассматривается во взаимосвязи с ры ночной либерализацией и дерегулированием, а также сложением государ ством с себя функций обеспечения всеобщего благосостояния и социаль ной помощи. Отправной точкой этих рассуждений служит выяснение от ношений между репрессивной тенденцией и кризисными фазами экономи ческого развития. Предполагается, что эти отношения оформляются как прямая взаимозависимость. В стабильной экономической ситуации, напро тив, следует ожидать более гибких и мягких, опосредованных форм сохра нения и укрепления отношений господства и осуществления власти, харак теризуемых некарательными, ненасильственными и непринудительными управленческими подходами. Продолжение и усиление репрессивной тен денции в контексте американского "экономического чуда" является "раз очарованием" этих ожиданий. Когнитивной реакцией на это разочарование представляется рассмотрение репрессивной тенденции не во взаимосвязи с рецессивными явлениями, стагнацией и падением темпов экономического роста;

и не в качестве непредвиденных и нежелательных побочных эффек тов чрезмерного развития рыночных отношений, а как одной из основных компонентов этого развития. В числе прочего это означает, что, возможно, желая жить в социальном мире с более низким уровнем репрессивности, преступности и страха перед преступностью;

с более полным и аутентич ным воплощением принципов солидарности, демократии и правового го сударства, следовало бы удовлетвориться меньшим объемом и интенсив ностью рыночных трансакций, темпами роста прибылей и потребления, оборотов, биржевых котировок, дивидендов на акции и т. п.

В заключительной части работы надлежит свести воедино содержание отдельных глав. Это достигается отчасти путем рассмотрения отношений между тремя частными аспектами внутренней безопасности - контролем над преступностью, преступностью и страхом перед преступностью. При этом выделяется одно из измерений этих отношений, которое проявляется и в реально- и в постсоциалистическом и в позднекапиталистическом кон текстах. В этом измерении особенно ярко предстает значение внутренней безопасности одновременно как продукта и как фактора социального раз вития. Особое внимание уделяется взаимозависимости между некоторыми Второй аналитическпий уровень: анализ общества аспектами экономического развития с одной стороны и преступностью, контролем над преступностью и страхом перед преступностью с другой стороны.

В) Второй аналитический уровень: анализ общества - поздний капита лизм, реальный и постсоциализм Концентрация на взаимоотношениях между различными аспектами внут ренней безопасности и ее различными же социальными контекстами пред полагает не только обращение к последним с целью объяснения и понима ния преступности, страха перед преступностью и контроля над преступно стью. Аналитический замысел имеет и обратную направленность - рас смотрение различных аспектов и тенденций развития внутренней безопас ности используется как путь более глубокого проникновения в суть того или иного социального контекста и повод для дискуссии о значении поня тий вроде демократии, тоталитаризма, рыночной экономики, социального развития и т. д. Более того, данный уровень анализа включает имплицит ные сравнения между альтернативными социальными системами и оформ ленные в виде компактных экскурсов рассуждения о смысле и протекании "постсоциалистической трансформации", а также о чертах сходства и раз личия между определяемыми как "реально-социалистические" и "поздне капиталистические" обществами. Эта аналитическая заявка предполагает выход далеко за пределы обозначенной как "внутренняя безопасность" те мы в ее узком, собственном значении, причем предметом обсуждения ста новятся более общие обстоятельства политического и экономического ха рактера.

В центре первоначального замысла находились главным образом по нятие и процесс текущей постсоциалистической трансформации. В плане социального анализа цель второй главы состоит в актуализации предысто рии этой трансформации. Не сформировав представления о реально социалистическом прошлом, невозможно сколь-нибудь обоснованно диаг ностицировать ее настоящее и прогнозировать дальнейшее протекание. Та кое представление вряд ли будет достаточно глубоким, если оно основано на взгляде на реальный социализм только извне, с позиций конкурировав шей с ним и затем победившей либо же пережившей его социальной сис темы. На таком хлипком, подведенном лишь под правую половину кон цептуальной конструкции фундаменте можно возвести лишь до неприли чия упрощенные схемы, внушающие представления о социализме как ту пике исторического развития, провале цивилизации и отклонении от не коего "правильного" пути 2. Данная историко-философская позиция по пра Такие формулы годятся для посредственного выполнения идеологических функ ций, эвристический же их потенциал находится в области отрицательных чисел. С Второй аналитический уровень: анализ общественныъ систем ву снискала себе массу нелестных эпитетов - "перевернутая с ног на голову телеология", "построенный 'от последствия' детерминизм", "старая идеоло гическая доктрина госсоциализма, взятая с противоположным знаком" и т.

д. (JOAS 2000: 67). Ставя знак равенства между понятиями реального со циализма и сталинского тоталитаризма, не видя качественных различий между различными периодами советской истории, невозможно ни осмыс лить ее текущее продолжение, ни внести какой-либо конструктивный вклад в грядущее. В данной работе осуществляется попытка реконструк ции и создания базы для более глубокого понимания реально социалистического развития через призму одного из его измерений - пре ступности реального социализма.

Через призму другого измерения - страха перед преступностью - в четвертой главе обсуждаются современные признаки постсоциалистиче ского развития. Целью при этом является, на базе анализа страха перед преступностью в условиях такого развития внести вклад в разработку по нятия трансформации и концептуальной картины ее протекания. В пятой главе речь идет о возможностях дальнейшего развития этих процессов - в той степени, в которой конвенциональные представления и пожелания в отношении этого будущего, а также стратегия реформ определяется обра зом состояний и тенденций развития, обозначаемых как позднекапитали стические. Один из векторов этих тенденций должен быть реконструиро ван посредством анализа контроля над преступностью в позднекапитали стических обществах.

Некоторый оттенок теплоты и симпатии к социалистическому про шлому в сочетании с критической позицией в отношении противопостав ляемой ему общественной системе не имеет ничего общего с ностальгиче скими настроениями автора. Недостатки реального социализма ему из вестны гораздо лучше, чем многим "критикам извне", причем из самых, что ни на есть первых рук - т. е. из собственного жизненного опыта. Это, однако, еще не является достаточным основанием для присоединения к хо представленной в данной работе точки зрения, взгляд на действительность утрачи вает последние черты научности в тот момент, когда речь заходит о некоем "пра вильном" цивилизационном пути, служащем шаблоном для суждений об уровне развития или прогресса того или иного общества. Предельно самоуверенные и про низанные (бес-)культурным высокомерием, шаблонные представления такого рода могут быть использованы лишь в идеологических целях, скажем для оправдания применения государственного насилия против стран либо режимов, определяемых как неполноценные, не(до-)цивилизованные, недемократические и т. д. Или же для развития "тонкого осязания", позволяющего вопреки всем существующим между народно-правовым нормам и соглашениям различать между "добрыми" бомбарди ровками НАТО в Косово и "злобными", к тому же далеко выходящими за пределы политической, правовой, военной и прочей необходимости военными действиями России в Чечне (JOAS 2000: 23).

Введение ру критиков социализма и адвокатов капитализма и "либерально демократического" общественного строя. Пусть пение этого хора сладко звучно и убедительно, однако же, было бы слишком тривиально, после по беды этого строя над соперником продолжать петь псалмы его преимуще ствам и недостаткам проигравшей общественной системы. В первую оче редь представители социальных наук могли бы употребить свое драгоцен ное время и интеллектуальную энергию в более целесообразном направле нии, нежели открытие истин, хорошо известных и без их грандиозных усилий. Открывая такие истины, они рискуют к тому же попасть под дик тат очевидного (нем.: Primat des Sichtbaren).

Апология реального социализма в данной работе имеет целью не от рицание его системных недостатков, а его "символическую деноминацию".

Отправной точкой для такой попытки является предположение, что реаль но-социалистическое общество и его центральные ценности - коллекти визм, равенство, солидарность, сплоченность и т. д. - подвергаются огульной, чрезмерной и несоразмерной с действительными пороками прежней системы критике. Вместе с тем, господствующая нынче мода предполагает завышение символического курса капиталистически демократического общественного строя с его ценностями свободы, инди видуализма, плюрализма, личных достижений и т. д. К действительным и бесспорным преимуществам здесь добавляются продукты идеологиче ской коммуникации: страны реальной демократии являются прогрессив ными в той мере, в которой существует вера в их прогрессивность. Данная работа призвана внести вклад в преодоление отклонений политических и идеологических котировок альтернативных концепций общества от их ре альной стоимости, в формирование более сбалансированной позиции в от ношении альтернативных ценностей.

Третий аналитический уровень: «Критика экономического ’разума’»

Г) Третий аналитический уровень: "критика экономического 'разума'".

Экономическая (ир)рациональность как источник проблемных тен денций развития внутренней безопасности в любых социальных контекстах Предметом дальнейшего анализа является еще одно проявление завышения символического курса. Похоже, что в политической коммуникации чрез вычайно переоценивается значение экономического роста и экономиче ских достижений. Фиксированность политических стратегий на экономике и усугубляемая ею неравномерность экономического развития во времени и пространстве рассматривается как один из источников проблематичных тенденций в сфере внутренней безопасности. Во времена реального социа лизма быстрые темпы роста достигались репрессивными методами, по средством принудительного включения рабочей силы в производственную систему. Крайним проявлением такой инклюзивной практики являлся ГУ ЛАГ, а более умеренным - уголовная ответственность за тунеядство. Сис темой этой обслуживались геополитические амбиции советского руково дства и самореферентные интересы мощных военно-промышленного и ка рательно-репрессивного комплекса. С одной стороны, в этом можно ус матривать макро- или государственную преступность;

с другой стороны, перманентный рост микропреступности с тем же основанием можно рас сматривать как следствие развития, значительно перекошенного в пользу экономической составляющей. Поспешное внедрение рыночных отноше ний, опять же с целью ожидаемых от них экономических успехов, поддает ся интерпретации в качестве основы кризисных состояний постсоциали стической России. Страх перед преступностью и моральные паники как продукт субъективного восприятия и переживания этих состояний пред ставляют собой, таким образом, опять же последствие осуществления фик сированных на экономики политических подходов. В позднекапиталисти ческом контексте экономический рост призван обслуживать, прежде всего, перманентно и безгранично растущие потребительские амбиции - в этом состоит условие политического успеха и шансов (пере-)избрания. Совре менная репрессивно-тоталитарная тенденция в демократиях западного об разца служит, прежде всего, обеспечению условий для экономического роста.

Таким образом, критика экономики представляет собой плоскость, в которой сводятся воедино сами по себе достаточно разнородные тезисы отдельных глав. Она представляет собой красную нить, которая то более, то менее эксплицитно проходит через все повествование и в какой-то сте пени конституирует его целостность. Предметом критики является при этом не экономика как сфера деятельности или субсистема общества, а скорее господствующая в настоящее время экономическая идеология и Введение ментальность неолиберализма. Не рыночная организация хозяйственных отношений, трансакций и интеракций, а некоторые особенности коммуни кации по этому поводу являются "красной тряпкой". К этим особенностям относится, в числе прочего, преувеличение значения экономического роста как условия всеобщего блага. В действительности, современное экономи ческое развитие протекает таким образом, что в выигрыше от него оказы ваются все более узкие круги, общее же благо сиротливо ютится на за дворках. В качестве дальнейших признаков и компонент рыночных веро ваний подвергаются критике представления о взаимосвязи рыночной эко номики и демократии;

дерегулировании как средстве стимулирования эко номики;

давлении обстоятельств, исключающем политические меры, спо собные ухудшить региональный инвестиционный микроклимат и т. д.

Д) Рефлексия идеологических предпосылок данной работы: Whose Side Are We On?

Для снятия возможных недоразумений, имеет смысл в превентивном по рядке пояснить некоторые особенности методологического осуществления представленного выше исследовательского замысла. В работе обсуждают ся различные и разнообразные темы, каждая из которых вполне заслужива ет стать предметом отдельного рассмотрения. Вместе с уже упомянутым выше выходом за собственные предметные рамки это обусловило необхо димость взгляда на материал "с высоты птичьего полета". Возможно, что это привело к снижению аналитической точности и эмпирического обос нования отдельных аргументов: свысока многое расплывается и теряется из виду. С другой стороны, претензия на анализ трех различных и не обя зательно связанных между собой аспектов внутренней безопасности - каж дого в своем контексте - ведет к тому, что четыре главы оформляются как самостоятельные тексты, содержание которых, за исключением ряда эпи зодических перекрестных ссылок, лишь в заключительной части приводит ся к общему знаменателю.

Предлагаемая работа не относится к исследованиям, направленным на установление и проверку эмпирических фактов. Такого рода исследова ния представляются чрезвычайно важными и имеют целью уточнение и конкретизацию таких фактов в различных национальных, социальных, (суб-)культурных и прочих контекстах;

их подтверждение или опроверже ние. При этом может быть найдено достаточное количество доказательств одновременно и в пользу и против того или иного утверждения;

или же одни и те же результаты могут интерпретироваться и как "pro" и как "contra". Все это остается за пределами данной работы. Эмпирические дан ные приводятся лишь изредка и не с целью сообщения фактографического знания. За цифрами, именами, датами, конкретными историческими собы Рефлексия идеологических предпосылок работы: Whose Side Are We On?


тиями, официальными документами и прочими "твердыми фактами" сле дует обращаться к другим авторам. Здесь же такого рода информация ис пользуется лишь с целью генерирования и иллюстрации концептуальных положений 3.

Если, скажем, речь идет о тенденции к росту страха перед преступ ностью, в центре внимания находятся не эмпирические аргументы в под тверждение и против такой тенденции, а также не показатели ее темпов, уровня и т. д. Вопрос состоит в том, как такую тенденцию можно объяс нить, исходя из данных условий, причем сопоставляются на предмет прав доподобия несколько объяснительных подходов - скажем, рассматриваю щих страх либо как реакцию на "рост преступности" либо как проявление "моральной паники". Поскольку темой является страх перед преступно стью в условиях социальной трансформации, и речь идет о социологиче ском (а не, скажем, психологическом) анализе. Под правдоподобием пони мается, прежде всего, пригодность к объяснению именно связанных с трансформацией социальных факторов развития данного феномена. Пе риодически рассматриваются политические и идеологические предпосыл ки и импликации альтернативных объяснений - или вопросы о том, кем и почему отдается предпочтение определенным подходам или постановкам вопросов, в то время как другие, заслуживающие не меньшего внимания, игнорируются в силу умысла или недомыслия.

Иллюстрация выдвигаемых в пятой главе тезисов преимущественно американскими примерами отнюдь не делает внутреннюю безопасность в США эмпирическим предметом работы. Этому предмету посвящен ряд ис следований, к которым предстоит неоднократно обращаться. Направлен ность данной работы отличается от таких исследований тем, что речь во обще не идет о конкретном эмпирическом случае. Предметом является концептуальная картина отношений и тенденций внутренней безопасности на современном этапе в различных контекстах и "эмпирических случаях".

Сложность этой задачи усматривается в том, что предельно трудно, если вообще возможно, сказать нечто о преступности и других аспектах внут ренней безопасности, что и действительно характеризует ее в различных общественных контекстах - и в то же время не является абстрактно пустопорожней формулой вроде утверждения об обратной взаимосвязи между интенсивностью контроля и уровнем преступности 4. Лишь для того, Поскольку в первую очередь рассматриваются не подлежащие наблюдению факты, а само наблюдение и его результаты в виде "концептуально препарированных" фак тов, можно говорить о принятии перспективы "наблюдения за наблюдением" (нем.

"Wie-Beobachtung" - LUHMANN 1995: 95).

Утверждение о такой взаимосвязи не только банально и бессодержательно, но и приводится, как правило, бездоказательно. Есть, все-таки, и в нашу постсовремен Введение чтобы эта картина не показалась совершенно оторванной от реальности, порой для ее иллюстрации приводятся примеры из того или иного контек ста. Это делается не для доказательства предположений либо установления каких-либо истин, а скорее для постановки вопросов и демонстрации при близительных направлений, в которых можно искать ответ.

Направленность критических соображений на американские приме ры не означает, опять же, что эта страна заслуживает больше критики, не жели какая-либо другая. Однако же вопросы, поставленные в пятой главе, возникли в ходе и на основе ознакомления с критической литературой, по священной главным образом проблемам преступности и контроля над пре ступностью в США. Из этого отнюдь не вытекает, что обсуждаемые в этой главе обстоятельства проблемного характера представлены только лишь в территориальных пределах Соединенных Штатов. Возможно, они лишь более ярко и однозначно выражены в этой стране, чем где-либо еще. Или же они там более доступны для вторичного анализа благодаря тому, что стали предметом более интенсивного научного осмысления и обсуждения, чем в иных регионах мира - о репрессивности контроля над преступностью в Судане или, скажем, на Тринидаде-и-Тобаго написано наверняка сущест венно меньше работ, чем о том же феномене в США. Автор данной работы не намерен изменять сложившейся традиции, в рамках которой наблюдае мые в супердержаве события и процессы являются, наряду с той или иной национальной проблематикой страны исследователя, предметом особо пристального научного и вненаучного внимания, интереса, восхищения, беспокойства, раздражения, неприятия или агрессивной брезгливости. Так или иначе, обращение к американскому материалу обеспечивает наилуч шие возможности в плане иллюстрирования разрабатываемой концепту альной модели.

Имеет смысл привести здесь еще одно обоснование для особого внимания, уделяемого в данной работе отношениям в Соединенных Шта тах. "Оставшаяся в едином числе супердержава" в силу своего гегемони ального статуса располагает наилучшими возможностями влияния на про исходящее в других регионах мира и экспорта в эти регионы собственных тенденций развития. Подобно тому, как в свое время социалистический строй и плановая экономика навязывались государствам восточного блока посредством прямых директив, в настоящее время навязывается капитали стический строй и рыночная экономика. Однако осуществляется это более тонкими методами - в частности, путем представления этих форм как "ес тественных", само собой разумеющихся, отвечающих некоей абстрактной "сущности человека" и возникающих в эмерджентном порядке без всякого ную эпоху самоочевидные вещи, которые не нуждаются в доказательствах - как в свое время факт вращения солнца вокруг земли.

Рефлексия идеологических предпосылок работы: Whose Side Are We On?

навязывания там и тогда, где насильственно не навязывается противопо ложное. В действительности же происходит экспансия шаблонных пред ставлений, а также социальных, политических, экономических технологий и организационных форм посредством символической коммуникации, экс порта материальных и нематериальных ценностей, или же экономического давления в направлении структурной адаптации, которое лишь частично оформляется эксплицитно в директивах Всемирного банка и МВФ.

Говоря о неких доминантах развития внутренней безопасности в ми ровом масштабе, можно ожидать, что в своей наиболее ярко выраженной форме она будет представлена в государстве, в наибольшей степени опре деляющем глобальные тенденции. Тем более что с момента крушения со циализма, как это принято полагать, отсутствует альтернатива этим тен денциям. Проблематичные стороны "безальтернативного" развития следу ет рассматривать на примере, который конвенционально считается аутен тичным, представительным и образцовым для такого развития, не сводя их в смысле теории реликтов и переноса к "атипичным случаям" и "особым путям" (нем.: Sonderweg), остаткам "докапиталистического, капиталисти ческого, социалистического и какого бы там ни было прошлого", влияния "враждебного капиталистического либо антидемократического окруже ния".

Представленная выше критическая позиция вкупе с аргументацией в пользу более дифференцированного взгляда на социалистическое прошлое в собственной стране (во второй главе) может быть воспринято как чрез мерная идеологизация и проявление доктринального мышления. Здесь нет возможности подробно разбирать отношения между наукой и идеологией.

Имеет смысл, однако, сказать, что абсолютно свободная от идеологии со циальная наука представляется невозможной либо же бесполезной. Если бы было возможным идентифицировать нечто как социальное знание при полном отсутствии в нем идеологических мотивов, это было бы либо "бег ством от мира во имя ценностной нейтральности" (BOURDIEU 1998: 7) либо знанием, которое не может никаким образом быть использовано или учте но в социальной практике, т. е. бесплодно (там же). В действительности же претензия на ценностный нейтралитет обозначает лишь сознательную, не сознательную либо неосознанную конспирацию идеологической подопле ки. Исходя из этого, представляется желательной рефлексия и открытое признание идеологических истоков собственных научных подходов и их роли в оформлении теоретических предпочтений. С другой стороны, необ ходимо "тонкое чутье", позволяющее различать грань между собственно наукой и собственно идеологией. В данной работе, соответственно, делает ся попытка представления идеологически значимых позиций, не пересту пая при этом данной грани.

Введение Полемическая заостренность работы связана с ее социально критической направленностью. Эту направленность можно пояснить и обосновать следующим замечанием ПЬЕРА БУРДЬЕ:

Серьезная наука предполагает решительный разрыв с очевидностями. Сле дуя же наезженной колее обыденного сознания, и идя на поводу обжеграж данского здравого смысла, мы с неизбежностью оказываемся в пространст ве нефальсифицируемой рефлексии охватывающего все мироздание эссе изма и полузнания официальной науки" (BOURDIEU 1985: 64).

К очевидностям относится, например, что США являются сверхмощным государством, что признается как их критиками, так и адептами. В разрез с этим признанием идет один из основных тезисов четвертой главы, соглас но которому тенденция к карательно-репрессивному государственному управлению есть проявление кризиса и бессилия государства: "расширение карательной практики в конце столетия отражает относительную слабость государства" (SIMON & CAPLOW 1999: 79). Если это так, то современное развитие уголовной политики и политики внутренней безопасности в США показывает, что ситуация определяется именно глубоким кризисом и бес помощностью - возможно, даже, в большей степени, нежели ситуация (бывших) противников по конкуренции систем. Это соображение наводит на мысль, что основанные на оценке военного и экономического потенциа ла того или иного государства суждения о его мощи и немощи являются такой редукцией и упрощением, которые социальная наука не может себе позволить, если желает сохранять свою аутентичность.


Социально-критический разрыв с очевидностями и последовательно рефлексивная позиция предполагают, далее, нетрадиционный подход к ди агностике "опасностей особого рода", подобных исходящей от фашизма опасности войны (FABER 2000: 274). Социальная наука не может ограни читься способностью (и желанием) распознавать такие опасности там и то гда, где и когда они вполне распознаваемы и без помощи социальных наук.

На этой фазе уже слишком поздно предлагать социально-научные диагно зы 5 - равно как и диагностицировать опухоли на финальных стадиях их Такая экспертиза оказалась бы уже запоздалой, будучи предложенной на момент времени, когда проистекающая от фашизма угроза войны недвусмысленно диагно стицировалась политиками - в частности, ЭРНЕСТОМ ТЕЛЬМАНОМ. Возможно, и ис точники угрозы следовало искать за пределами региона, в котором она непосредст венно реализовывалась, а скорее там, где эту реализацию можно было блокировать вместо того, чтобы наблюдать за нею с замиранием духа и, ведя политические рас четы - в любом случае оказавшиеся впоследствии верхом политической глупости как использовать ее в национально- и классово-эгоистических целях. Если находя щиеся у власти политики на Западе и на Востоке ничего не предпринимали для уст ранения этой опасности, объяснялось это не недостаточной информированностью их со стороны социальных наук, а скорее вопиющей переоценкой своих способно стей отведения этой опасности от себя и канализации ее на "верную" цель.

Рефлексия идеологических предпосылок работы: Whose Side Are We On?

развития или же предотвращать вовсю полыхающий пожар. Речь же скорее идет о том, чтобы уметь распознать признаки болезни во внешнем здоро вье или же признаки бури при кажущемся спокойствии.

В отношении предмета социальных наук это требует способности к распознаванию тоталитарных и ведущих к войне тенденций в развитии, которое обычно не ассоциируется с такими тенденциями или даже опреде ляется как противоположное им. Выполнение профессионального долга ученого иной раз требует умения увидеть шар там, где другие видят блин или шайбу - или же тоталитаризм там, где прочие могут или хотят узреть лишь "либерально-демократический" общественный строй6. При социа лизме, скажем, тоже следовало распознать грубое подавление националь ной идентичности именно в тех отношениях, которые официально пред ставлялись в качестве осуществления принципов интернационализма.

Желая открыть источники опасности для демократии, следует при стальнее и строже присмотреться к структурам, конвенционально опреде ляемым как демократические. Беспокойство о спасении социальной госу дарственности должно иметь своим первоочередным предметом слабые стороны кейнсианизма. Это же самое можно сказать в отношении всех возможных институтов, идеологий, учений, мировоззренческих систем и т.

п.: рыночной и плановой экономики, социализма, капитализма, либерализ ма, аболиционизма, феминизма и т. д. В частности, марксистское учение не было в достаточной степени рефлексивным, чтобы распознать собственные границы - и тем самым оно создало предпосылки для злоупотребления со бою в качестве официальной идеологии и религии тоталитарного социа лизма 7.

Здесь можно указать лишь на один признак реальной демократии, который лежит в основе ее перманентной тенденции к тоталитарному развитию. Речь идет о ее зави симости от материального благосостояния, служащей источником следующего про тиворечия: по мере стагнации либо снижения уровня благосостояния усиливается опасность, что антидемократические силы придут к власти - будут избраны - впол не демократическим путем (ср. PREUSS ср. 1997: 54 ff.).

Неспособность к распознанию собственных границ лежит в основе виктимности теоретических систем как потенциальных жертв противоестественной, чуждой соб ственно научной аутентичности, инструментализации в политических целях. Как показал опыт реального социализма, наука в таких случаях оказывается весьма пад кой на соблазн "расслабиться и получить удовольствие". На дальнейшем этапе раз вития отношений между наукой и властью для первой удовольствие в первоначаль ном смысле слова уже не играет роли - речь идет лишь об обеспечении материаль ных благ в ответ на покладистость. К этому полуприличному комментарию остает ся лишь добавить, что переход границ в сторону идеологизации делает науку уяз вимой в плане политического злоупотребления;

в сторону прагматизации - эконо мического злоупотребления ею в форме разного рода маркетинга.

Введение С помощью последнего примера можно в первом приближении на звать признаки, наблюдение которых позволяет установить факт перехода упомянутой выше границы между концептуальным и догматическим зна нием. Одним из таких признаков является идея исторического прогресса, несовместимая с признанием контингентности социального развития и ве дущая к телеологическому либо апокалиптическому видению истории. И в случае марксизма и в случае теории модернизации гипотеза прогресса ска залась роковым образом и дала все основания для суровой, но справедли вой критики обоих теоретических течений (JOAS - и 2000: 30 ff.).

Следующий признак связан с идеей прогресса, однако, значительно реже попадает в прицел рефлексивной критики. Речь идет о тенденции со отнесения "прогрессивных" признаков развития с каким-либо конкретным эмпирическим случаем, скажем, той или иной национальной или культур ной традицией - российской, европейской, исламской, либерально демократической и т. д. Избранная традиция воспринимается и объявляет ся в таком случае как в нормативном отношении предпочтительная в срав нении с альтернативными вариантами развития. Таким образом происхо дит деление мира на цивилизованные и не(-до-)цивилизованные его части 8, далее - пространственная аллокация зла, располагаемого в резуль тате за пределами традиции, определяемой как "прогрессивная". Для оп равдания гегемониально-государственного террора и антигегемониально антигосударственного терроризма эта логика подходит оптимально, одна ко она же обесценивает результаты любого научного анализа, будучи по ложена в его фундамент.

С нормативным делением мира мы получаем неотъемлемые проти воположности всех догматических систем. Однако в секуляризованном мире немодно стало облачать их в образные представления о рае и аде, чертях и ангелах. Вместо этого говорят, в частности, о тоталитарных ре жимах и демократиях 9. При этом буквально все говорит в пользу послед них и против первых: "В этой ситуации... нормативно и эмпирически все говорит в пользу того, что от демократии, правовой государственности и рыночной экономики следует ожидать лучшего будущего" (в отношении бывшей ГДР - JOAS, там же: 29;

выделение В. Г.). Лучшее будущее, таким образом, обещает нам современная рыночная экономика, которая посред ством активизации механизмов социального исключения уже сегодня во все более массовом порядке воспроизводит карательные притязания и ка рательный популизм, антидемократические симпатии электората и т. п.

В иной традиции словоупотребления - полноценные и неполноценные нации.

Впрочем, в настоящее время отходят от двоично-кодированных схем и говорят о более или менее демократических или тоталитарных обществах, локализуемых в континууме между полюсами крайнего тоталитаризма и крайней демократии (MERKEL 1999).

Рефлексия идеологических предпосылок работы: Whose Side Are We On?

Следующий догматический признак связан с амбицией объяснения всего процесса социального изменения, всего общества или же всей пре ступности с помощью единой концепции. В честолюбивом и азартном стремлении открыть универсальные истины, которые призваны дать ис черпывающую справку человечеству о его текущем состоянии и дальней ших перспективах, "полуправды" и частичные объяснения для некоторых аспектов предмета возводятся при этом в ранг тотальной правды обо всем предмете 10. Другие аспекты, доступные осмыслению скорее с альтерна тивных теоретических позиций, как и сами последние, подвергаются при этом "концептуальной резекции". К такому концептуальному обрезанию предмета привели бы, в частности, попытки рассмотрения социальной структуры на основании либо исключительно концепций вертикально иерархического структурирования, либо же исключительно с помощью та ковых горизонтально-функционального структурирования.

Безотносительно к желаниям авторов, логика социальных теорий, несущих в себе амбиции всеобщей генерализации и абсолютизации, чрез вычайно легко поддаются вульгаризации и вульгарному злоупотреблению в идеологических целях и надругательству с обезображиванием их в дог матические системы. В итоге возникают либо консервативные догмы, ин тегрированные в гегемониальный дискурс, либо же субверсивные, допол нительно его легитимирующие направленными против него аргументами сомнительного интеллектуального и морального качества - как террори стические акции палестинских экстремистов дополнительно легитимируют государственный террор Израиля и наоборот11.

Социальную функцию социальных наук, помимо прочего, можно усматривать в обращении внимания на перекосы в том или ином конкрет В этой усердной гонке игнорируются самая универсальная из всех универсальных истин - а именно, что универсальных истин нет и быть не может. И для сгущения парадоксальности - это не противоречит тому, что универсальных истин полно, но, к сожалению, открыть их не представляется возможным, так как в силу своей три виальности они все уже давным-давно хорошо известны.

Дальнейший довод против эксцессов генерализации основан на их эвристической бесплодности: тот, кто пытается объяснить разом все, как правило, не объясняет ничего - бесконечность превращается в ноль. Примером может служить теория ра ционального выбора. Если на ее основе объясняются не отдельные формы и аспек ты преступности, а вся преступность, то теряет свой смысл собственно понятие ра циональности - что-либо определить как рациональное можно лишь, рассматривая нечто как иррациональное. Подобные понятия имеют смысл лишь при наличии противоположных понятий, с которыми могут образовать бинарную оппозицию или двоичный код коммуникации. Не исключено, впрочем, что с точки зрения РО НАЛЬДА КЛАРКА, постулирующего рассмотрение всех преступных деяний как про дукта рациональных решений, противополагаемой категорией следует считать дея тельность непреступную (CLARKE & CORNISH 1986).

Введение ном варианте развития общества. Как показывает история, такие варианты, вне зависимости от их конкретного содержания, развивают опасную дина мику самоусиления, чреватого малоприятными формами социально исторического процесса вроде гражданской войны и тоталитаризма. Диа лектико-циклическая модель этого процесса ведет к достаточно банально му выводу, что одностороннее развитие в направлении свободного рынка, если оно не уравновешено противоположной тенденцией, превращается весьма болезненным и катастрофическим образом в свое alter ego - в нели митированное и насильственно насаждаемое плановое хозяйство. И наобо рот - несбалансированное господство планово-экономических отношений ведет к провалу в стихию рынка и нецивилизованной экономики. ХХ сто летие знает достаточно примеров такой инверсии, однако выводы из этого исторического опыта, вопреки своей банальности и в отличие от иных ба нальностей, не пользуется благоприятной конъюнктурой в политических дискурсах. В лучших традициях раздельного питания политики любят строить если уж социализм, так социализм;

если рыночную экономику - то рыночную экономику. Правда, односторонняя практика сопровождается и стыдливо прикрывается обещаниями совместить несовместимое - создание среднего класса с недопущением обнищания народных масс, рыночную справедливость с социальной, сытость волков с принципом физической неприкосновенности овец. Здесь, видимо, имеет место феномен, обозна ченный ПЬЕРОМ БУРДЬЕ как эффект анонсирования - не в состоянии что либо реально сделать, политика попускается такими попытками и превра щается в жизнь взаймы в процессе перманентной выдачи обязательств до биться того, чего добиться она в действительности не может и не хочет.

При этом любые меры, направленные на смягчение односторонности хозрасчет в условиях социализма и социальная защита в условиях капита лизма - приобретают, как правило, значение косметических операций, при званных создать лучший фасад и убедить таким образом всех и себя в не нужности более глубоких системных корректур - скажем, балансирования социалистического порядка за счет интеграции в него компонентов демо кратии и рыночной экономики и vice versa. Существует масса возможно стей для обоснования невозможности такой интеграции. Можно, скажем, сослаться на давление обстоятельств, или же изобрести системные качест ва там, где их нет, представляя общество как конструкцию из столь жестко взаимосвязанных элементов, что попытка устранить или заменить один из них неизбежно приведет к крушению всей конструкции (по всей видимо сти, в детстве политики слишком часто играли в карточную игру с небла гозвучным названием, вытягивая одну за другой наваленные плашмя карты из-под построенного карточного же домика). Несостоятельность такого прикладного понимания теории систем совершенно явным образом проде монстрировал восточно-азиатский вариант капитализма, где рыночная Рефлексия идеологических предпосылок работы: Whose Side Are We On?

экономика совершенно комфортно чувствует себя в условиях политиче ских систем, в которых демократию можно усмотреть, только если этого уж очень хочется и при наличии изрядной доли воображения. Ссылки же политиков на необходимость хранить идиосинкразическую целомудрен ность общественных систем и строев и прикрывать этим собственную не способность и нежелание к нахождению альтернативных путей и решений были метко обозначены ПЬЕРОМ БУРДЬЕ как принцип TINA - "у нас нет альтернативы" (англ.: There Is No Alternative).

В основе динамики саморазвития лежит очень тривиальное обстоя тельство - рычаги политической, экономической и культурно дефиниционной власти, как правило, находятся в руках тех, кто наиболее комфортно чувствует себя именно в данных обстоятельствах. Отсюда все резоны задействовать эти рычаги для сохранения и укрепления статус-кво и недопущения каких-либо элементов, чуждых якобы данной системе, культуре, традиции, а в действительности - интересам ее элит. Чем в меньшей степени осуществляется интеграция этих чуждых элементов, тем дальше продвигается односторонний вариант развития в направлении со циальной катастрофы, тем более катастрофические формы принимает про цесс развития и тем более уродливые формы он порождает. Прежняя одно сторонность имеет следствием односторонность с противоположным зна ком, вызывая именно своей перезрелостью недифференцированное и вы соко эмоциональное неприятие себя самое. Это неприятие, в свою очередь, рано или поздно приводит к бескомпромиссному устранению старого и тем самым - к возникновению столь же однобокого, не уравновешенного противоположными тенденциями нового.

Динамика самовоспроизводства поддерживается консервативной идеологией, призванной представить ту или иную господствующую тен денцию охарактеризованным выше образом - как само собой разумею щуюся, единственно возможную и наилучшую из всех возможных. Разви тие понимается при этом не как контингентный процесс, а как фиксиро ванное или, выражаясь телеологически, программированное на определен ных образцах и формах. При этом не играет роли, носят ли эти образцы ха рактер представлений о содержательных аспектах социальных отношений (марксистский вариант) или же о формальных аспектах того процесса, в котором эти отношения формируются (к чему тяготеет теория модерниза ции). Такого рода научная апологетика препятствует распознанию диспро порций того или иного развития, и тем самым способствует катастрофиче скому протеканию процесса социального развития.

Желая добра, такая наука приносит в действительности сомнитель ные плоды двоякого свойства. Во-первых, это активное идеологическое обоснование гегемониальных мифов и легитимационных клише, а также Введение моральное оправдание "страусиной" политики, построенной по принципу "все больше того же самого" (англ.: more of the same);

импотенции полити ков в социально-преобразовательной практике и их популизма. Пассивный аспект состоит в невыполнении функции оповещения об опасностях, что проявляет себя, в частности, в антидепрессивной реконструкции историче ского процесса в виде поступательного прогресса, прерываемого лишь временными и случайными помехами. Если при этом ГУЛАГ и Аусшвитц предстают как выпадающие из этого поступательно-прогрессивного дви жения "провалы цивилизации", а не ее логические и органические продук ты, то не приходится удивляться тому, что подобные явления происходи ли, происходят и будут происходить столь неожиданным образом;

что ве дущие к ним тенденции не могут быть своевременно распознаны, не гово ря уж о нейтрализации. Таким образом советская социальная наука спо собствовала снижению рефлексивности системы, и тем самым неожиданно катастрофическому, собственно и для идеологических противников неже лательному и неблагоприятному протеканию ее крушения (JOAS 2000: f.).

Лежащее в основе предлагаемого анализа понимание роли социаль ных наук располагает к концептуальному выступлению на стороне той тенденции, которая в данном контексте находится в подавленном состоя нии. Не будь это столь опасным, в Советском Союзе адекватной представ лялось бы принятие позиции на стороне рыночной экономики и ценностей индивидуализма. В сегодняшней обстановке представляется более умест ным выступление за ценности коллективизма, а также подходы и тенден ции плановой экономики. Этим определяется идеологическая подоплека предлагаемой работы.

1. Понятийно-методические вопросы социологическо го исследования внутренней безопасности Термин "внутренняя безопасность" может служить примером регионально национальной терминологической и понятийной специфики криминологи ческого знания. За пределами немецкой криминологии это понятие, по всей видимости, широкого употребления не нашло. В англоязычных ис точниках широко используется родственное понятие "policing": если тер мином "внутренняя безопасность обозначаются некие материальные при знаки ситуации или состояния - минимально возможный уровень преступ ности и страха перед преступностью, - то английский термин служит для обозначения деятельности по обеспечению и поддержанию таких состоя ний.

Под вышеназванными терминами могут обсуждаться весьма разно образные предметы. В числе прочего, речь идет о преступности и связан ных с нею рисках и опасностях. Порой в центре внимания находятся от дельные формы преступности, несущие в себе особую угрозу для общест ва, государства, их экономического и политического строя (организован ная преступность, терроризм, политический экстремизм и т. д.). Нередко сюда относят проблемы правовых основ обеспечения безопасности, техни ческого и иного оснащения субъектов этой деятельности. При этом обсуж дается, в частности, расширение полномочий полиции по контролю над частной сферой (возможности проникновения в нее с целью прослушива ния и наблюдения);

превентивность или проактивность работы полиции;

мобилизация частных (коммерческих) и коммунальных субъектов т. д. На конец, речь идет о так называемом субъективном аспекте безопасности, т.

е. ее восприятии населением. Это тематическое много- и разнообразие по рождает впечатление "некоей особой зыбкости, присущей понятиям 'безопасность' и 'внутренняя безопасность', под которыми каждый понима ет нечто свое" (WIDMER 1995: 11).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.