авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |

«Преступность и внутренняя безопасность в условиях позднего капитализма, реального и постсоциализма Валентин Гольберт ...»

-- [ Страница 9 ] --

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма оперативное закрытие данной системы, причем деятельность ее все менее управляется "извне" и ориентирована вовне. В целях собственной разгруз ки и исходя из общей политически-экономической конъюнктуры, в на стоящий момент достаточно широко используются возможности процессу альной декриминализации. Изменение конъюнктуры и сопутствующая ей инверсия внутренних приоритетов юстиции легко может привести к резкой интенсификации практики криминализации, чреватой ее эксцессами. Ны нешняя "избыточность" составов преступлений и создаваемая ей нагрузка на систему юстиции, приводимая в соответствие с потенциалом последней путем процессуальной декриминализации, создает ситуацию, при которой значительные массы населения остаются на свободе, попросту выражаясь, лишь в силу стечения обстоятельств и милости (или своекорыстных моти вов) персонала этой системы. Эти обстоятельства, милость и мотивы не могут считаться вечными, а предпосылкой тоталитаризма в его "постсов ременных" формах является скорее не пребывание значительных масс на селения под непосредственным контролем государства, а необходимость для всех и каждого считаться с постоянной и повсеместной возможностью, оказаться под таким контролем. Императивы эффективности и технически организационное развитие делают невозможным и ненужным содержание больших масс населения в пенитициарной системе. Достаточно создание перманентных оснований для препровождения туда неограниченного чис ла лиц, и оформление механизма, позволяющего ограничить все-таки это число до поры до времени, пока соображения непосредственной экономии перевешивают соображения установления прямого контроля. При измене нии соотношения между этими мотивами, необходимое количество новых тюрем может быть построено достаточно быстро, причем строители их мо гут стать их потенциальными узниками и наоборот - процесс расширения пенитициарных архипелагов обладает очень мощной динамикой автопойе зиса, как это показывает опыт нацизма, большевизма и американской вой ны с крэком и группами населения, не нашедшими себе места в легальной экономике и вовлеченными в наркоэкономику.

Последний пример позволяет также достаточно отчетливо просле дить взаимосвязь между демонтажем социальных и разрастанием репрес сивно-карательных институтов. Факты вроде утроившегося в период с 1980 по 1996 гг. числа заключенных или превышения бюджетных расходов на уголовно-исполнительную систему над таковыми на содержание школ и университетов стали уже общим местом критических работ о современной криминал-политике в США (WEITEKAMP 1999: 150 ff.). Эти факты имеют место на фоне и во взаимосвязи с радикальным сокращением финансиро вания программ медицинской и социальной помощи неимущим (Medicaid, Medicare etc.), нацеленным на консолидацию государственного бюджета, Уголовная политика как лучшая социальная политика? К тоталитаризму рынка которое якобы должно привести к оживлению динамики экономического роста.

В заключение этой главы будут высказаны робкие сомнения, дейст вительно ли экономика Соединенных Штатов обязана своим оживлением 90-ее гг. драконовским мерам по урезанию бюджетных расходов на соци альные нужды. Оживление же репрессивной системы, видимо, находится в реципрокном отношении с этим урезанием - взаимосвязь между отмирани ем социальной и оживлением карательной сферы в предельно компактной и выразительной форме была представлена в (криминал-)политической программе одного из ведущих сторонников развития от "оказывающего помощь к карающему государству" (выражение ЛУИСА ВАКАНА WACQUANT 1997). Имеется в виду РИЧАРД ПОЗНЕР, Главный Судья Апелля ционного Суда США Седьмого Округа (Chief Judge of US Court of Appeals for the Seventh Circuit). На одном дыхании он выступает за "поведенческие" (нем.: verhaltensbezogene) определения проблем и карательные подходы к их решению 171 и проповедует решительный отказ от двух альтернативных, т. е. некарательных, "структурно-контекстуальных" (нем.: strukturell kontextbezogene) стратегий. Одна из них включает попытки изменений на глубинном уровне относящихся к социальному контексту "коренных причин преступности" (англ.: root causes of crime), другая имеет целью ресоциализацию осужденных (цит. в SACK 1998: 88 f.). Первые, по его мнению, бессмысленны, поскольку либо коренные причины не поддаются достаточно точному определению 172, либо, если все же неожиданным обра зом поддаются, оказываются недоступными для целенаправленного поли тического воздействия и внесения корректур. Последняя, якобы, уже на протяжении десятилетий показала свою бесплодность, поскольку так и не привела к сколько-нибудь значительному снижению рецидива.

Эта бесплодность представляется как будто подтвержденной оценоч ным исследованием (англ.: evaluation study) программ ресоциализации, итогом которого стал один из самых знаменитых, правдоподобных и гени альных в своей лаконичности выводов криминологии - "ничто не функ ционирует" (nothing works - MARTINSON et al. 1974, ссылка в KURY 1999).

171 При этом он не является сторонником гиперкриминализации. Напротив, он предла гает широкую декриминализацию широким (преступлений против животных, ряда экономических преступлений) - более сурово и без уголовно-процессуальных про волочек он требует наказывать лишь "вечные, явные и очевидные преступления всех времен и народов", относящиеся к традиционному ядру уголовного права и крими нал-политики (ссылка в SACK 1998: 91).

172 Тезис о "невозможности определения" есть явное недо-разумение. Вопрос о "невоз можности внесения корректур" будет детально рассмотрен ниже. Пока что можно высказать предположение том, что здесь имеет место смешение модальностей: гово рится "я не могу ничего изменить", имеется в виду: "я не хочу ничего менять".

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма Интерпретация этого вывода представляется, однако, сомнительной по ря ду позиций. Во-первых, результаты подобных исследований в иных на циональных контекстах оказываются не столь однозначными - в Австралии и Германии были засвидетельствованы хоть и скромные, но все же успехи программ ресоциализации и отправления альтернативной юстиции (BRAITHWAITE 1993;

KURY 1999: 251 ff.). Во-вторых, единственно возмож ная формулировка "нечто не срабатывает" с подозрительной поспешно стью переформулируется ПОЗНЕРОМ в "ничто не срабатывает". Нельзя же, находясь в здравом уме, утверждать, что в США исчерпаны все возможные в принципе способы ресоциализации - неэффективность пусть многочис ленных и настойчивых, однако все же осуществленных в определенном культурном и пространственно-временном контексте, ограниченных в концептуальном и иных отношениях попыток не дает оснований для за ключения о неэффективности программ ресоциализации в принципе.

Показательнее же всего восприятие провала "реинтеграции в обще ство" как повода для разочарования идеей реинтеграции. Речь шла о дан ном конкретном обществе - если определенные усилия не приводят к реин теграции американских преступников в американское общество, это не значит, что подобные усилия неспособны привести к реинтеграции, ска жем, камерунских преступников в камерунское общество. Вряд ли можно считать американское общество эталоном, удачный и неудачный опыт ко торого задает масштабы для других регионов мира. Непонятным является, кстати, почему неудача с ресоциализацией в американском обществе под вигает к разочарованию в ресоциализации, а не в американском обществе.

Действительно, проблема может заключаться не в программе реинтегра ции, с которой что-то не в порядке, а в обществе, с которым что-то не в по рядке - представляется, что именно американская общественность и иду щая у нее на поводу политика страдают острой недостаточностью подоб ного самокритичного взгляда на собственное общество, в силу чего пред ложенная интерпретация криминологических и прочих данных пошла бы последнему явно на пользу. Хотя, конечно, оно само лучше знает, что ему на пользу, и есть подозрения, что это - терроризм, социальная дезинтегра ция, конфликтность и напряженность во внутринациональных и междуна родных отношениях и т. п. (см. LLOYD DE MAUSE 1987). Проблема состоит тогда только в том, что реализация этих более или менее латентных кол лективных желаний оплачивается в той же валюте, что и любая дурная по литика - индивидуальным человеческим страданием (BAUMAN 2000: 12).

Причем платят по счетам далеко не те граждане США и иных государств, что непосредственно осуществляют эту политику и выигрывают от нее.

Все эти вопросы, однако, по мнению ДЖЕЙМСА КЮ. ВИЛЬСОНА, нахо дятся за пределами предметной сферы криминологии, будучи "не имею щим отношения к преступности дисциплинарно чуждым предметом" Уголовная политика как лучшая социальная политика? К тоталитаризму рынка (нем./англ.: fachfremdes non-crime issue") 173. Вдохновляемая и одухотво ряемая этой ограничительной заповедью куцая или прагматическая крими нология имеет право заниматься, скажем, вопросом, можно ли рассматри вать любое преступное деяние как продукт рационального сопоставления его автором ожидаемых от него выгод и связанных с ним рисков 174. За пре делами предметного загона такой криминологии остается, однако, вопрос о том, как и почему данные общественные отношения таким образом детер минируют ход этого сопоставления, что его результат столь часто оказыва ется в пользу совершения преступного деяния. Признается также вопрос, как и почему оформляются нелегальные структуры возможностей (англ.:

opportunity structures). За пределами же дисциплинарной сферы прагмати ческой криминологии остается "идеологический" вопрос о том, почему то или иное общество предлагает возрастающей доле своих членов все мень ше легальных возможностей, в связи с чем они и вынуждены обращать свой взор в сторону нелегальных.

Значительный вклад в теоретическое обоснование репрессивно карательного преобразования криминал-политики и политики в целом внес также ультраконсервативный криминолог ЧАРЛЬЗ МЮРРЭЙ. На открытии о том, что социальная помощь не способствует решению криминал политических проблем, он не остановился. Дальнейшим шагом явилось от крытие, что она препятствует их решению, создавая питательную почву для развития зависимой от социальной помощи (англ.: welfare dependent) и питающей предрасположенность к криминальному стилю мышления и по ведения культуры. Базисное обеспечение существования одиноких мате рей, например, создает предпосылки для распространения "безотцовской" альтернативы традиционным формам брака, семьи и воспитания детей.

Семьи без отцовской фигуры лишены инстанции или авторитета, единст венно способной привить детям моральные ценности. (Только ли, однако, моральные? Не может ли отсутствие такой фигуры в семьях, принадлежа щих к неблагополучным кругам общества, препятствовать привитию амо ральных и а(нти)социальных ценностей? Без учета этих вопросов логика МЮРРЭЯ остается столь же куцей, как и вся прагматически-консервативная криминология, при всех ее интеллектуальных и моральных достоинствах и заслугах.) Таким образом, в результате массового оказания социальной 173 Это напоминает о нежелании специалистов ВТО заниматься экологическими и соци альными вопросами, ссылаясь на то, что речь идет о предмете, "не имеющем отно шения к торговле" (англ.: non-trade issue - WAHL 2000: 240). Похоже, что текущий процесс модернизации ведет к становлению мира, в котором значение будут иметь только вопросы преступности, борьбы с нею и вопросы торговли.

174 В более общем смысле "теории рационального выбора" (англ.: rational choice approach) речь идет о "взвешивании доходной и затратной стороны" (нем.: Kosten und-Nutzen-Kalkuel) деяния (CLARKE & CORNISH 1986).

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма помощи одиноким матерям возникает целая "безотцовская" культура, ха рактеризуемая процессами обучения девиантным и асоциальным образцам поведения, безответственности и дефициту самообладания. Кроме этого, возможность детопроизводства за пределами "порядочных" брачных от ношений поощряет (о ужас!) промискуитет, упадок нравов и сексуальный беспорядок - и, сверх того, есть именно возможность воспитания детей для "аморальных матерей" MURRAY 1984).

Впрочем, воспроизведенные в самых общих чертах изыски относи тельно "зависимой от социальной помощи культуры" и "безотцовской се мьи" как факторов развития преступности позволяют поймать консерва тивную криминологию на том, что порой она, забыв собственные запове ди прагматизма - т. е. самое себя - самозабвенно предается раздумьям о "коренных причинах преступности", причем размышления эти протекают в весьма своеобразном русле.

4.4. Карательное управление как кризис управляемости - об ратная сторона неолиберальной экономической полити ки 4.4.1. Возврат от консенсуального к принудительному модусу социально го контроля - последствие экономического спада?

Из вышеприведенных размышлений вытекает вопрос, что же запускает взаимосвязанные процессы социального упадка и карательно репрессивного развития?

В первом приближении ответ на этот вопрос дает исследование из 70-х гг., построенное на развитии идей МАРКСА и ГРАМШИ (HALL et al.

1978). Логика этого исследования может быть здесь воспроизведена только в самых общих чертах. Допуская некоторое ее упрощение, можно рассмат ривать 1) преступность и 2) контроль над преступностью как аспект клас совой борьбы по поводу соответственно 1) изменения и 2) сохранения от ношений господства. В период после Второй мировой войны классовая борьба в некоторой степени потеряла свой накал, а лежащий в ее основе конфликт между трудом и капиталом (также в некоторой степени) утратил свою остроту. Свое временное решение этот конфликт нашел в определен ном компромиссе, в котором ряд социологов вроде ДЭНИЕЛА БЕЛЛА и РАЛЬФА ДАРЕНДОРФА усмотрели повод для торжественного объявления конца идеологии и поминок по марксизму (EHRENREICH 1994: 123;

SCRATON & CHADWICK 1991: 170). Теперь, 40 лет спустя, эти прогностики имеют возможность наблюдать превращение в действительность марксистского диагноза более чем 100-летней давности (MARTIN & SCHUMANN 1996: 172).

Готовность господствующего класса к компромиссу объяснялась ря дом взаимосвязанных обстоятельств. Одним из них явились уроки Великой экономической депрессии 30-х гг., позволившей ориентированной на регу лирование спроса экономической политике кейнсианизма получить офи циальный статус в форме "нового договора" (англ.: new deal). В том же на правлении и на той же почве усилилось и, в конечном счете, увенчалось успехом давление на политиков со стороны социал-демократии и проф союзов, боровшихся за перераспределение материальных ресурсов между классами на национальном уровне. Следующий, скорее дополнительный, фактор представляла собой идеологическая конкуренция со стороны аль тернативной системы, которая как раз во второй половине 50-х гг. избав лялась от ряда своих тоталитарных черт. Частичный демонтаж системы го сударственного террора социалистическим руководством явился своего Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма рода вызовом западу к продолжению начатого уже до войны частичного демонтажа системы рыночного террора 175.

Возможно, господствующий класс осознал свой интерес в реинве стиции значительной части своих доходов в установление национального консенсуса. Обеспечение стабильности отношений господства с помощью консенсуса представилось более "рентабельным", чем решение этой задачи с помощью принуждения. Национальные правительства, ни на мгновение не теряя из виду интересов высших социальных слоев, увидели для себя возможность дистанцирования от близорукой, фиксированной на элемен тарном и возможно более быстром повышении прибыли компоненты этих интересов. Это имело следствием смещение центра тяжести в пользу более широкой и дальновидной их компоненты, состоящей в сохранении проч ности системы в долговременной перспективе.

В этих условиях и имело место общее умиротворение отношений между классами и частных аспектов этих отношений - преступности и кон троля над преступностью. Контроль в возрастающей степени осуществлял ся путем установления согласия вместо применения карательных, насиль ственно-принудительных методов. Мифы о "равенстве шансов" и "всеоб щем благосостоянии" оказались более действенным инструментом нейтра лизации субверсивных, критических настроений, чем репрессия176. Даль нейшее развитие происходило по сценарию теории цивилизации - с тем различием, что времен'ные рамки его были весьма ограничены, и в основе автономного контроля лежала самоидентификация не с универсальными 175 И на Западе и на Востоке к середине 60-х гг. сложились благоприятные условия для дальнейшей гармонизации систем. На Востоке это означало бы реформы демократи ческой и рыночной, на Западе - коллективистской и планово-экономической ориен тации. И по ту и по другую стороны железного занавеса эти шансы были упущены.

Следствием являются все менее контролируемые трансформационные процессы. На Востоке они приняли позже вполне явную и болезненную форму постсоциалистиче ской трансформации. Западу, по всей видимости, предстоит нечто подобное - в этом смысле Запад "отстает и догоняет". Одним из оснований для такой инверсии при вычных представлений о направлении "догоняющей модернизации" является дис комфортное ощущение от сужения возможностей политического контроля над си туацией в связи с жестким давлением обстоятельств, исключающих любые меры, способные иметь следствием действительное или мнимое снижение конкурентоспо собности регионов.

176 Однако они не показали особой эффективности в нейтрализации "аполитичной пре ступности" - статистика не дает ни малейших оснований для предположения о сни жении ее уровня в рассматриваемый период. Если не воспринимать статистические данные буквально, за их пределами также не видно оснований для такого предполо жения. В данной работе не разделяется тезис о преступности как форме классовой борьбы. Действие же мифа о равенстве шансов, особенно в виду его до бесстыдства нагого расхождения с действительностью, представляется скорее девиантогенным фактором.

Карательное управление как кризис управляемости ценностями, а с ценностями определенного общественного порядка 177.

В качестве аргумента в пользу идеи прогресса это можно было бы рас сматривать всерьез только при условии, что универсальные ценности на шли свое наиболее полное и адекватное воплощение в том или ином кон кретном общественном порядке (что стражи и хранители таких порядков, будь то социалистической или капиталистической окраски, неустанно и с достойным лучшего применения усердием стараются внушить своим гра жданам).

Бесспорную роль в установлении консенсуса сыграли относительно быстрые темпы роста экономики и, соответственно, уровня материального благосостояния. Можно предположить, что среднестатистический либо идеально-типический капиталист в принципе усматривает глубокую ис торическую несправедливость в необходимости отказа от части своей при были в форме инвестиций в социальную инфраструктуру и "человеческий капитал" (нем.: Humankapital) ради воспроизводства системных условий дальнейшего ее извлечения, т. е. увеличения своего капитала. Однако же этот отказ от части прибыли - относительное ее сокращение - был облегчен общим или абсолютным ее повышением. Наемному же рабочему отноше ния, по всей видимости, все еще представлялись несвободными от экс плуатации и несправедливости. Однако в условиях стабильно растущего уровня материального достатка было легче примириться и идентифициро вать себя с этими отношениями. Примирению и идентификации содейст вовало также наличие альтернативной системы, которая по части повыше ния уровня материального благосостояния значительно отставала 178. В наибольшем же выигрыше оказались правительства, которым значитель но облегчилось осуществление политики всеобщего благосостояния (нем.:

Wohlfahrtpolitik) и функций социальной помощи. Снижение уровня безра ботицы и абсолютный рост налоговых поступлений обеспечили финансо вую базу для этой политики.

Если вышеприведенные соображения верны, то от замедления тем пов экономического роста в начале 70-х гг. следовало бы ожидать обрат ной тенденции в области внутренней безопасности. Теоретически, сокра щение подлежащего перераспределению продукта должно вести к обост рению противоречий между сторонами, участвующими в распределении и претендующие на доли этого продукта. Это означает обострение классовой борьбы, разрушение социального консенсуса и с ним - мифа о "бесклассо 177 Насколько важным для системы является исправное функционирование таких меха низмов контроля, показывают состояния, возникающие вследствие их отказа - на пример, в 1968-м г.

178 Если корова дает слишком мало молока, все же есть основания быть ею довольной, когда корова соседа дает еще меньше.

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма вом обществе" как основы консенсуального модуса сохранения отношений власти и собственности. Следствием был перенос центра тяжести на кара тельно-репрессивный модус, учащение моральных паник и "крестовых по ходов", милитаризация полиции и т. д. В этом и состоит один из централь ных тезисов авторов работы, указанной в начале данного раздела.

Индивидуальные представители класса собственников проявляли все меньше готовности, жертвовать значительной частью своих сокращаю щихся в абсолютном измерении доходов ради коллективных интересов своего класса, состоящих в обеспечении структурных условий собственно го благополучия в длительной перспективе. Мотивы равномерного и ста бильного, хоть и менее интенсивного роста капитала уступают место мо тивам как можно более быстрого и обильного сверхъобогащения, безотно сительно к тому, осуществляется ли оно в формах, подрывающих условия извлечения прибыли в дальнейшем. Единственным правилом становится "обеспечение жизненной устойчивости и независимости за счет возможно быстрой аккумуляции капитала", не сбалансированное представлениями об "устойчивости за счет некоторой сдержанности в аккумуляции капитала и за счет относительной независимости от условий среды". Руководимый та кими мотивами, класс капиталистов старается взять обратно все, чем ранее он под давлением социал-демократии поступился в пользу представителей наемного труда.

Последние, в свою очередь, под действием относительной деприва ции утратили часть своего миролюбия и приверженности к формулируе мому господствующими элитами консенсусу. Выражаясь вульгарно, капи талисты готовы выложить все меньше средств для покупки "миролюбия и согласия" со стороны рабочих, в то время как рабочие требуют все более высокую цену за свое миролюбие и согласие. Действующие по принципу теории цивилизации механизмы автономного контроля путем идентифика ции с существующим общественным строем мало-помалу выходят из строя, и возникающие потери контролируемости компенсируются с помо щью внешнего принуждения. В области внутренней безопасности это оз начает обращение или возвращение полиции и юстиции к "раннекапитали стическим", более прямым и насильственно-карательным формам защиты отношений власти и собственности (исходя из того, что государство как субъект этой защиты, вне зависимости от политического профиля правя щей партии, связано с интересами господствующего класса). Отсюда сле дует ожидать, что государство все меньше будет использовать социально политические и все больше принудительно-репрессивные средства обеспе чения внутренней безопасности.

Обозначенные в разделе 4.2. процессы - развитие от помогающего к карающему государству, оформление социального контроля как системы управления отходами в США, гипертрофия уголовного права в ФРГ, тэт Карательное управление как кризис управляемости черизм в Великобритании очевидным образом подтверждают предельно кратко и абстрактно представленную выше модель, разработанную для объяснения и осмысления одной конкретной моральной паники в Англии.

На столь же абстрактном уровне эта модель позволяет объяснить тенден цию к приватизации деятельности по обеспечению безопасности. Посколь ку внутренняя безопасность как обеспечение функционирования правового государства есть нечто иное, чем внутренняя безопасность как сохранение отношений господства, следует исходить из наличия некоторой конфликт ности в отношениях между этими двумя ее аспектами: декларативно символическим и латентно-реалистически-циничным. В условиях ограни ченности ресурсов, чем больше их приходится на долю одной функции, тем меньше - на долю другой. Грубо говоря: полицейский, выдворяющий бездомного из здания вокзала, не может в это время достаточно прилежно блюсти правовые ценности. Он и сам не всегда успешно борется с соблаз ном применения силы, сопряженного с нарушением телесной целостности бездомного, обещанной тому конституцией. Ввиду такой занятости поли ции вопросами, имеющими отдаленное отношение к защите правовых ценностей, гражданин со своими проблемами безопасности оказывается в большей или меньшей степени предоставленным самому себе или вынуж ден обращаться к коммерческим службам безопасности.

Рост государственного долга все более сужает возможности легити мации государством собственного существования и взимания налогов ука занием на выполнение функций социальной помощи. Вопрос "Какой прок от государства (правительства), не способного действовать социально политическими средствами?" быстро переформулируется в вопрос "Какой прок от социально-политических методов, с помощью которых государ ство не может ничего достичь?" Традиционные социально-политические функции вроде социальной помощи, образования, воспитания лучше пре поручить отдельным лицам, семьям и иным негосударственным субъектам (CAPLOW & SIMON 1999: 80 ff.). Государство показывает в этой области двойную некомпетентность. Оно само не может ничего достичь и не спо собно создать благоприятные условия для того, чтобы нечто было достиг нуто иными субъектами. Даже искренне желая добра, социально политическими инструментами оно может создать лишь зло - например, зависимую от социальной помощи криминогенную культуру и социальную среду.

Совершенно вышел из моды государственный интервенционизм и в сфере экономики. Согласно господствующим подходам экономической политики и идеологии, от него можно ожидать только вреда. Приветству ется лишь осуществляемое государственным насилием и финансируемое из общественных средств обеспечение условий самовоспроизводства и увеличения капитала - процесса, который ведет к относительному и абсо Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма лютному обнищанию широких масс населения. От государства ожидается при этом насильственное принуждение этих масс к непротивлению этому процессу и подавление сопровождающих его явлений вроде мотивируемой нищетой преступности. Таким образом, единственные задачи, которые го сударство может выполнять в полном объеме и самостоятельно (а не толь ко создавать условия для выполнения иными субъектами) - это исконные функции государства - "воевание и государствование" (ведение войны и образование государства, англ.: war making and state making). Сфера компе тенции государства в значительной степени ограничивается обеспечением безопасности с применением насильственных средств, причем и эта функ ция в ходе приватизации и коммерциализации контрольно-карательной и уголовно-исполнительной систем частично передается негосударственным актерам.

Параллельно с эрозией социальной политики протекает разложение социально-политической культуры граждан. Они идентифицируют себя теперь не столько с "помогающим" государством, сколько с эффективным в обеспечении условий для потребления и поучения прибылей. Если же "государство всеобщего благосостояния" не справляется с этим, оно те ряет свою легитимность и признание со стороны граждан, не забивающих себе голову анализом причинно-следственных отношений. Кризис доверия испытывает при этом не идея государства, а идея всеобщего благосос тояния - она не относится более к основным категориям, вокруг которых конденсируется политическая культура (CAPLOW & SIMON, там же). На "по литической бирже" регистрируется падение символического курса "акций всеобщего благосостояния", которые приносят все меньше дивидендов в виде голосов избирателей, и это ведет к их дальнейшему политическому обесцениванию (параллельно с ростом "политических" цен и дивидендов на "акции внутренней безопасности").

В предельно наглядной форме эти инфляционные процессы отражаются в газетном интервью с БАСТИАНОМ ПАСТЕВКОЙ, одним из ведущих популяр ной телепрограммы "Еженедельное шоу" (Hamburger Abendblatt 20/21.5.2000: 19). ПАСТЕВКА предлагает в обозримом будущем отказаться от политики и политиков: все вопросы, которые до сих пор определяются как политические, должны тогда решаться непосредственно гражданами через интернет. Излишеством считает он также школьные занятия по "дис циплинам, не имеющим жизненного значения". При этом он называет био логию, из контекста же можно понять, что и уроки литературы с историей, по всей видимости, являются пустой тратой времени, отвлекая от "жизнен но необходимых предметов". К последним относятся некоторые дисцип лины экономического цикла, дающие представление об инвестициях, бир Карательное управление как кризис управляемости же и акциях - в целом, о технике приращения капитала 179. Он отрицает мо ральную релевантность коммерческих отношений - и тут же прогнозирует расцвет солидарности и взаимопомощи в мире, очищенном от каких-либо "некоммерческих мотивов" 180.

В действительности же в таком мире следовало бы ожидать скорее расцвета отношений взаимного недоверия, страха, агрессии и карательно репрессивных мотивов. ПАСТЕВКА, правда, ничего не говорит о том, как он собирается через интернет решать стремительно набирающие политиче ский вес вопросы внутренней безопасности. Однако непосильную для него задачу можно выполнить без труда, доведя до логического завершения его логически куцые прогнозы.

В первую очередь можно предположить, что деполитизация вопро сов безопасности не повлекла бы за собой в автоматическом порядке ос лабления "правой", репрессивной руки государства. Тенденция к наращи ванию ее мускулов имеет место и пробивает себе дорогу вне зависимости от карательных настроений публики и политических кругов, за пределами политического процесса.

Гарантом ее являются самореферентные интере сы влиятельных бюрократических и индустриальных кругов, представ ляющих карательно-правоохранительный и военно-промышленный ком плексы. Таким образом, она обладает мощным потенциалом самореализа ции без какой-либо политической поддержки (BAER & CHAMBLISS 1997: f.). Свой вклад в этот потенциал вносит и традиционное неравновесие ме жду различными бюрократическими ведомствами в пользу тех, в чью ком петенцию входят исконные государственные функции "воевания и госу дарствования", в силу чего они и обозначены как "правая рука". Если вы вести эту тенденцию за пределы политического дискурса и не противодей ствовать ей, она будет развиваться "самостоятельно" - здесь можно гово рить о пассивном варианте развития (на эту тему - BOURDIEU 1998: 12 ff.).

В противоположность этому, развитие "левой руки", представленной ответственными за социальную помощь бюрократиями, или же просто предотвращение ее вялотекущей деградации требует активного решения политических выступлений на ее стороне. Если социальная помощь выво дится за пределы политической сферы, она деградирует самостоятельно, без каких-либо активных усилий по ее демонтажу - например, без неоли беральных атак на высокие налоговые ставки, государственное регулиро 179 Это предложение можно приветствовать в той степени, в которой введение того или иного материала в учебную программу вызывает у учеников неприятие и реакцию отторжения именно в отношении этого материала.

180 Рассмотрение "синдрома ГЕРМЕСА" и вытеснения моральных мотивов экономиче ской логикой сопоставления доходов и издержек располагают скорее к противопо ложному прогнозу (BLINKERT 1988: 398).

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма вание и перераспределение национального дохода. Дело, видимо, в том, что интересы этой бюрократии и ее клиентов сами по себе не обладают достаточной пробивной силой, в силу чего их реализация требует особой политической поддержки и заботы. Сохранение социальной помощи и ог раничение репрессии предполагают активного решения, эти цели дости жимы лишь путем политических усилий. Для разрушения же системы со циальной помощи и экспансии карательно-репрессивных систем достаточ но просто ничего не предпринимать на политическом уровне и оставить оба вопроса за пределами открытой политической дискуссии 181. В этом и состояло бы одно из последствий деполитизации общества, которую ПАС ТЕВКА столь страстно вожделеет.

4.4.2. Миф о всеобщем благосостоянии, период процветания и каратель но-репрессивная политическая культура В дальнейшем предстоит развитие и завершение начатого в предыдущем разделе анализа взаимоотношений между рецессивной экономической ди намикой, классовой борьбой и развитием репрессивной политической культуры. Для этого следует внести ряд диктуемых современным развити ем поправок в приведенную выше модель этих взаимоотношений, осно ванную на представлениях несколько устаревшей теории классов. Можно предположить, что фазой процветания и завоеваниями социал-демократии был обусловлен ряд изменений в самовосприятии и социальной самокон цептуализации класса наемных работников - многие его представители те перь имеют основания для отнесения себя к среднему классу. Важное зна чение для обсуждаемого предмета имеет еще одно явление, сопровождаю щее рост экономики и материального благосостояния - приток рабочей си лы из-за рубежа, так называемых "работников-гастролеров" (нем.: Gastar beiter) в процветающие (нем.: prosperierende) страны.

Далее, следует учитывать расслоение рабочего класса с образовани ем следующей разграничительной линии внутри него:

- По одну сторону от этой линии находится большинство, относящее себя к среднему классу. Это большинство состоит в твердых трудовых отношени ях и занято в перспективных отраслях, в меньшей степени затронутых "со кращением и выводом рабочих мест вовне" (англ.: downsizing & outsourcing). Оно рассматривает свою занятость и свой уровень материаль ного состояния как обеспеченные в долговременной перспективе. В качест ве "участников предприятия" (англ.: stakeholders) представители этого большинства в значительной степени переориентированы с классовых ин 181 В этом свете неолиберально-неоконсервативные политические выступления за ин тенсификацию карательной практики и сокращение социальной помощи ведут лишь к усилению спонтанных и обладающих внутренней динамикой саморазвития тен денций, существующих вне и независимо от сферы политического действия.

Карательное управление как кризис управляемости тересов на интересы предприятия. В условиях корпоратистского капита лизма интересы наемных работников и их работодателей предстают со вместимыми, что дополнительно улучшает идеологическую конъюнктуру мифа о бесклассовом обществе;

- По другую сторону от этой линии находится "новый субпролетариат": не легальные работники и работники-гастролеры;

лица, состоящие в нерегу лярных и не оформленных трудовых отношениях;

занятые в низкодоход ных секторах экономики;

находящиеся под угрозой "падения в безработи цу" (нем.: Absturz in die Arbeitslosigkeit);

в занятые на убыточных и стоящих на гране банкротства предприятиях и в застойных отраслях производства.

Сознание наемных работников, относящих себя к категории среднего клас са, претерпевает трансформацию, некоторые признаки которой передаются понятием "рабочей аристократии". Это - развитие в направлении деполити зации, если не в демократическом смысле, как избирателей, то в смысле классовой теории - как организованного для защиты осознанных как соб ственные коллективных интересов "класса для себя".

- Во-первых, эти интересы предстают как обеспеченные в правовом порядке "снизу", т. е. от незаконных увольнений, снижения зарплаты и т. п. В силу этого эффективная защита их в принципе не предполагает систематической политической борьбы, разве что эпизодических забастовок, проводимых из "превентивных" соображений либо по поводу конкретных событий;

- Во-вторых, хоть помощь безработным и социальная помощь и важна для среднего слоя, исходя из общегуманистических соображений, она все же не имеет непосредственного отношения к конкретным личным ситуациям и проблемам. Либо перспектива необходимости собственного обращения за такой помощью объективно маловероятна, либо же ее просто вытесняют из сознания и не хотят воспринимать всерьез;

- В-третьих, представители среднего класса в данный момент и пока еще яв ляются не получателями-реципиентами, а "(по-)дающей стороной", финан сируя своими налогами социальную помощь и помощь по безработице;

- В-четвертых, они озабочены все более не исключением возможности па дения, а расширением возможностей подъема. Эта ориентация "наверх" ос нована на уверенности в том, что индивидуальные достижения, гибкость, сноровка в переговорах (умение набить себе цену, подать и продать себя), быстрота реакции, выносливость и готовность к выполнению задач в боль шей степени обеспечивают успех, нежели коллективные усилия по защите прав (ХАЙНЦ БУДЕ определяет этот синдром как переход от политики за щиты прав к политике обеспечения возможностей [нем.: Abloesung einer Anrechts- durch eine Optionspolitik]- BUDE 2000: 521).

Названные выше тенденции усиливаются в процессе перехода от корпора тивного к "рыночному" капитализму. Инновационные мероприятия и дере гулирование, мнимо или действительно способные ускорить динамику экономического роста в современных отраслях, приветствуются как созда ние макроэкономических условий и шансов для роста индивидуального Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма (благо-)состояния (ср. WALDENBERGER 2000: 295 ff. 182 ). То, что ускорение это может достичь (и, возможно, достигло уже) неестественных темпов, чреватых чрезмерными перегрузками;

то, что эти мероприятия создают больше рисков падения, нежели шансов подъема, остается за пределами внимания в золотой лихорадке новой экономики.

Пока продолжается экономический подъем, от ублаготворенной бла госостоянием фракции рабочего класса можно ожидать лишь вялой и пас сивной (не-)заинтересованности в вопросах социальной помощи. Кара тельные установки развиваются лишь во взаимосвязи с постматериалисти ческим переносом центра тяжести с якобы решенных проблем материаль ного обеспечения на защиту нематериальных ценностей, поскольку пред полагается осуществлять эту защиту с помощью насилия. Дополнительное усиление карательных настроений среднего класса происходит в связи с 182 Вслучае рыночного капитализма, представленного прежде всего США и Велико британией, "отношения трудовых договоров включены в контекст высокоразвитых рынков" [англ.: contractual relations are embedded in well developed markets]. В этих условиях развивается "ориентация менеджеров на держателя акций" [англ.:

shareholder orientation of managers] и "основанная на рыночных отношениях система менеджмента" [англ.: market-based system of management]. Эта система предполага ет увольнение наемного персонала, если от этого ожидается повышение прибыли в краткосрочной перспективе. Что же касается оплаты наемного труда - "обеспечивае мая рынком возможность в любой момент найти новое рабочее место является оптимальной защитой интересов работника" [англ.: the short-term exit option provided by the market is a perfect safeguard for the employee]. Если оплата ниже мено вой стоимости его рабочей силы, рынок предоставляет ему возможность, найти над лежащую оплату в другом месте (или же только искать ее?). Для корпоративного капитализма в странах вроде Германии и Японии характерна "менее развитая ры ночная среда", [англ.: less developed market environment] и здесь преобладает "ори ентация на участника предприятия" [ англ.: stakeholder orientation]. Профиль подго товки человеческого капитала [нем.: Humankapital] "подогнан" под потребности той или иной фирмы. Такой "капитал" стараются не увольнять, дабы избежать необхо димости "подгонки" нового. Уровень оплаты труда поддерживается "управленчески ми обязательствами" [англ.: managerial commitment]. Это, однако, возможно лишь пока потенциал роста в странах, следующих за пионерами индустриального разви тия, позволяет менеджменту защищать интересы и труда и капитала, приводя их во взаимосоответствие. В настоящее время этот потенциал уже исчерпан - и с ним воз можность согласования интересов. Из этого вытекает конфликтная ситуация, в кото рой менеджмент естественным образом принимает сторону капитала (или должен принять - WALDENBERGER 2000: 293 ff. Речь идет о процессах на уровне предприятия;

на уровне национальной экономики протекают аналогичные процессы - спиной к "обязательствам перед персоналом" [англ.: commitment] и лицом к "интересам ак ционеров" [англ.: shareholders interests], а защита труда предоставлена на милость рыночного регулирования, так же как и социальная помощь препоручена "цивилист ски-гражданскому обществу" [крайне неудачное выражение бундесканцлера ФРГ ГЕРХАРДТА ШРЕДЕРА - "buergerliche Zivilgesellschaft" - нечто вроде "масляного мас ла"]).

Карательное управление как кризис управляемости его "новым опытом конфронтации с преступностью" (GARLAND 2000: ff.): "Занятый в профессиональной сфере средний класс все менее склонен к поддержке некарательных и все более - карательных форм реакции на преступность" (там же: 356) 183.

Вряд ли приходится ожидать и выступлений субпролетариата в за щиту твердых трудовых отношений и политики всеобщего блага. Этот подкласс лишен как возможности, так и мотивации к такому выступлению:

- Во-первых, в условиях процветания он представляет собой политическую величину, которой можно пренебречь с чисто количественной точки зре ния;

- Во-вторых, он политически не организован. Он не развил классового само сознания, отсутствуют и условия институциональной самоорганизации, скажем, в форме профсоюзов;

- В-третьих, поскольку речь идет о "работниках-гастролерах", как полноцен ная трудовая карьера, так и социальная помощь и пособие по безработице находятся за пределами возможного, так что эти работники лишены пер спектив получить какие-либо преимущества от политики всеобщего блага, однако же, участвуют в ее финансировании.

В итоге, похоже, что на горизонте отсутствует сколько-нибудь заметная социальная сила, способная к активному и (само-)организованному поли тическому выступлению в защиту идеологии и практики всеобщего благо состояния. Это приводит, как уже было указано выше, к "пассивному ре шению вопроса всеобщего блага": идея эта и ее практическое воплощение угасают при отсутствии активной политической защиты. Они подвергают ся политической маргинализации и оказываются на периферии ценностей, служащих гравитационным центром формирования политической иден тичности граждан и политической культуры. Это открывает возможность, все более отказываться от осуществления принципов всеобщего блага в политике без риска существенных потерь в легитимации, лояльности гра ждан и голосов избирателей. Идея всеобщего блага теряет свой вес как средство аккумуляции политического капитала. "Утраченный вес" абсор бируется идеей внутренней безопасности.

Вышеобозначенные обстоятельства являют собой также частичное объяснение и обоснование, чтобы не сказать: оправдание, для ревизии тра диционной социал-демократической программы. Поскольку программа эта по-прежнему определяется интересами большей части рабочего класса, а большая часть теперь обладает статусом и самовосприятием "среднего 183 О карательных, антилиберальных и расистских настроениях американского среднего класса в 90-е гг. см. EHRENREICH 1994: 14, 16, 30, 57. Подчас эти настроения разделя лись и "научно" обосновывались именитыми представителями социальных наук вро де ДЭНИЕЛА БЕЛЛА, МАРТИНА СЕЙМУРА ЛИПСЕТА, ИРВИНА КРИСТОЛЛА, НАТАНА ГЛЭЙ ЗЕРА, БРУНО БЕТТЕЛЬХАЙМА (там же: 107 ff.).

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма класса", естественным представляется внесение поправок курса. В центр программы выдвигается, согласно высказанным выше предположениям, расширение возможностей индивидуального роста;

создание коллектив ных механизмов и гарантий против падения, напротив, теряет значение и сдвигается на периферию преследуемых целей.

Все могло бы спокойно продолжаться в том же духе при сохранении общих условий, благоприятствующих вышеназванным тенденциям классо вой реструктуризации и политической переориентации. Однако же, ничто не гарантирует сохранение этих условий - напротив, снижение темпов эко номического роста сказывается на них самым губительным образом. При этом логично было бы ожидать обратной переориентации на задачи пре дотвращения падения и возвращения идеям общего блага и социальной помощи их былого политического значения. Рост безработицы и новое ка чество неустойчивости, ненадежности и хрупкости рабочих отношений должны были бы явиться поводом для сомнений в том, так ли прочно со циальные завоевания социал-демократии вошли в плоть и кровь "индуст риально-развитых обществ" и не настали ли времена, когда падение с лест ницы становится более вероятной перспективой, нежели подъем по ней.

Эти размышления, возможно, привели бы кое-кого к выводу, что нацелен ные на расширение шансов стратегии дерегулирования должны потеснить ся в пользу минимизации рисков посредством регулирования. Процесс со циальной поляризации и эрозии среднего класса приводит к поступатель ному снижению адекватности политических расчетов, в которых учитыва ются почти исключительно лишь интересы этого класса. Социал демократии, если она занята не только охотой за голосами избирателей и накоплением политического капитала и, но и инвестициями его в соответ ствии с собственным политическим профилем, следовало бы "обратиться к истокам", т. е. в какой-то степени вернуться к традиционным социал демократическим подходам и ценностям 184.

184 Конечно,без усилий по "аккумуляции капитала" нечего было бы и "инвестировать".

Однако же, на сегодняшний день имеет место очень серьезное подозрение, что ба ланс между усилиями по накоплению и инвестированию нарушен в пользу первого проявлением этой деформации и одновременно неуклюжей попыткой скрыть ее яв ляются сетования "реальных политиков" от социал-демократии в Западной Европе и Северной Америке на невозможность сойти с неоконсервативно-неолиберального курса, взятого правительствами 80-х гг. Невозможность эта обосновывается угрозой потери конкурентоспособности регионов, их привлекательности для инвесторов, экспорта производственных мощностей и рабочих мест. Все это убедительно, однако же, никак не удается избавиться от ощущения, что конкурентоспособность и инве стиционная привлекательность все более превращаются в самоцель для социал демократических правительств, теряя качество средства к достижению высшей цели.

Политические последствия этого состоят в том, что все более стирается свой поли тический профиль социал-демократии, отличающий ее от ее политических против ников, причем это нивелирование происходит в направлении ценностей последних.

Карательное управление как кризис управляемости Сегодняшняя же политика "нового центра" (нем.: Neue Mitte) озада чилась целью, "вести граждан к структурам новой экономики" (SCHROEDER 2000) - как быков на алтарь?;

дабы они могли как можно больше и быстрее обогатиться?;

или же первое подразумевается, в то время как второе ут верждается? Что бы ни подразумевалось и утверждалось, на практике это означает продолжение сегодня политики, адекватной вчерашним услови ям. Условия эти определялись консенсусом и высокими темпами роста;

се годня нет уже ни тех темпов, ни того консенсуса 185. Сегодняшние условия скорее оформляются на основе принципов "казино-капитализма". А в ка зино, как известно, тем более вероятен проигрыш, чем более игрок одер жим идеей выигрыша. Одержимость идеями экономического роста и рас ширения возможностей извлечения прибылей при его ожидаемом наступ лении повышает скорее вероятность наступления социальной катастрофы в случае, если эти ожидания не оправдываются, чего никак нельзя исклю чить. И если катастрофа такого рода наступит в одной из так называемых индустриально развитых стран, это произойдет не в контексте т. н. "терпе ливого общества" (англ.: patient society), способного перенести быстрое снижение уровня материального благосостояния и развить изощренные В результате существенно выхолащивается предмет гордости реальных демократий воплощенная в их политической жизни "модернизационная универсалия конкурент но-демократической системы". Политика превращается в спектакль, утрачивая са мостоятельное функциональное значение в качестве субсистемы общества. В этом театральном качестве ей более пристала роль субсубсистемы в сфере субсистемы искусства - власть перестает быть специфически политическим медиумом, улетучи ваясь в иные сферы, правительства становятся марионетками в руках транснацио нальных концернов и идя на поводу у потребительских настроений электората. На смену аутентичной политике, аутентичному искусству и аутентичной экономике, науке, праву и любви приходят два универсально-гибридных медиума, похожих друг на друга как однояйцовые близнецы и являющих собой плод деградации вы шеназванных аутентичных систем - пиар и маркетинг. Происходит процесс, обрат ный описанной НИКЛАСОМ ЛУМАННОМ дифференциации символически генерализо ванных средств коммуникации (нем.: symbolisch generalisierte Kommunikationsmedien - LUHMANN 1999: 332-359).

185 Вчерашних условий - условий общества, организованного на основе наемно трудового отношения (нем.: Erwerbsarbeit) - больше нет, и нет возврата к ним. Одна ко и правительства и управляемые стараются вести себя так, как будто структуры такого общества все еще здесь и могут быть спасены. То, что это не так - тайна, ко торую знает каждый ("public secret"). Однако знание это вытесняется в целях сохра нения на какой-то период психологического комфорта. К правилам игры принадле жит конвенциональное табу: "не показывай того, что ты в курсе". Вместо поиска альтернатив и функциональных эквивалентов, политики и граждане судорожно пы таются спасти то, что более не подлежит спасению. Вся игра в целом протекает в пространствах виртуальной реальности, причем игрушки - превратившиеся в фик ции структуры истекшего этапа развития (FORRESTER 1998: 8 ff.).


Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма стратегии индивидуального и коллективного выживания без политической радикализации 186.

В 90-е гг., вследствие осуществления неолиберально-консервативной эко номической политики и процессов дерегулирования и глобализации, "суб пролетариат" уже перестает быть количественно незначительным слоем населения. Еще не затронутое напрямую процессом субпролетаризации большинство класса наемных работников находится в ситуации, в возрас тающей мере характеризуемой нестабильностью и отсутствием какой-либо уверенности в будущем. Данные изменения напрямую затрагивают инте ресы представителей социального базиса социал-демократии. Перспектива нерегулярных трудовых отношений и вливания в "резервную армию тру да" уже не является столь абстрактной (KRONAUER 1997). Возникают иные, помимо любви к ближнему и прочих соображений общегуманистического характера, основания для заинтересованности в сохранении и развитии систем социальной защиты. Будучи "авангардом", социал-демократия должна бы первой осознать и сформулировать эти новые или же хорошо забытые классовые интересы. Соответственно, она должна работать со своим базисом в просветительском плане, готовя его к новым условиям психологически, организационно и идеологически. Однако же она отнюдь не спешит этого делать - возможно, ситуация развивается так быстро, что программная работа не поспевает за этим развитием. А может быть, в этом сказывается общепопулистская тенденция современной политики. "Иду щие впереди" нынче не авангард в былом значении этого слова - они не показывают путь, не принимают на себя первые удары и не ведут за собой, а скорее сами бегут на поводу.

В нынешних условиях "поколение интернета" действительно не склонно позволять "опекать себя пребывающим в дурном настроении на родным благодетелям" (выражение ГВИДО ВЕСТЕРВЕЛЛЕ, цит. в FUHR 2000:

442). Алармистским голосам "народных педагогов", проповедующих КАНТовский категорический императив - "потребляй столько, чтобы твой уровень потребления мог бы быть принят в качестве универсального стан дарта, и выравнивание на этот уровень во всемирном масштабе не привело бы к глобальной экологической катастрофе" - никто не желает вникать. За то очень хорошей конъюнктурой пользуются народные шуты, обещаю щие народу все больше хлеба и зрелищ 187.

186 "Терпеливое общество" - концепция социолога ЖИРИ БУРИАНЕКА (BURJANEK 1998:

217), указывающая на высокий порог "фрустрационной выносливости" (нем.:

Frusttoleranz) граждан бывших социалистических стран в условиях постсоциалисти ческого социального упадка.

187 Зрелища предлагаются тут же. В этом отношении мало что изменилось со времен Древнего Рима до наших дней господства "телеполитики" - разве что, политики лич но увеселяют публику своими пиаровскими шоу.

Карательное управление как кризис управляемости Предвкушение угрозы падения ведет отнюдь не к развитию солидар ных настроений. Скорее наблюдается усталость, разочарование и диагно стицированная БАРБАРОЙ ЭРЕНРАЙХ (EHRENREICH 1994) болезнь среднего класса - страх перед падением. Никто не желает воспринимать себя в каче стве проигравшего или жертвы (синдром "я отказываюсь быть жерт вой"). Это вполне можно понять, поскольку в контексте культуры, фикси рованной на идее личных достижений и личной ответственности, понятие "проигравший" очень быстро переводится в понятие "неудачник" - да и ощущается ли сегодня грань между этими понятиями? Все знают, что име ется в виду последнее, когда произносится первое. Некритическое отноше ние к мифу о равных возможностях ведет к дальнейшему разрушению я концепции и уважения к себе, исключая либо затрудняя восприятие реаль но переживаемого или предвкушаемого падения во взаимосвязи со струк турными пороками существующего общественного строя (синдром "сам виноват").

Мрачные диагнозы и прогнозы, как и во все времена и по поводу любых мифологизируемых как прогрессивные тенденций, не заставляют себя ждать. Ожидается, что к середине XXI столетия все, что может произ водиться и потребляться, будет производиться и потребляться 20 процен тами населения земного шара (MARTIN & SCHUMANN 1998: 12). Безработица превращается из проблемы в средство решения проблемы экономического роста (CASTEL 1995: 19). Опровергая концепцию "безработного роста" (англ.: jobless growth), современное развитие в США тут же дает все эмпи рические основания говорить о "беззарплатном росте" (англ.: wageless growth). Безотносительно к тому, пойдет ли дальнейшее развитие по аме риканскому или европейскому пути - будут ли в жертву росту принесены минимальные стандарты оплаты труда или же рабочие места - становится все более актуальной перспектива дезинтеграции общества. В одном вари анте оно распадается на "включенных" и "исключенных", в другом - на принадлежащих к сферам роскошных и "голодных" стандартов оплаты труда (последний вариант, подлежащий более подробному обсуждению в дальнейшем, представляется все же более приемлемым).

В этих условиях можно было бы подумать о том, как лучше приспо собиться к условиям, в которых окажутся "нижние" четыре пятых населе ния планеты - с чисто статистической точки зрения самый вероятный сце нарий будущего для большинства как раз предполагает попадание в эту ка тегорию. Или же можно поразмыслить, как средствами политической ор ганизации и коллективными усилиями можно воспрепятствовать становле нию "общества четырех пятых" (ср. BAUMAN 2000: 17). Однако у потенци альных борцов, согласно вышеприведенным соображениям, поиссякли способности и мотивация к такой организации и таким усилиям, а тради ции борьбы в значительной мере утеряны. Вместо коллективных стратегий Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма спасения в моду вошли индивидуальные, под девизом "спасайся, кто мо жет". Это развитие можно обозначить как синдром Титаника. Перспекти ва погружения на дно общества вызывает такую панику, что не только ока зывается парализованной всякая способность к организованному и контро лируемому разумом поведению, но и подавлены мотивы сохранения лица, самообладания и любви к ближнему. Поскольку "спасательных мест" дос таточно всего лишь для 20% "пассажиров", каждый старается изо всех сил пробиться к одному из этих мест. При этом все, что выглядит как препят ствие - моральные и солидарные чувства, или же стоящие на пути лица должно быть отброшено в сторону (а думать о том, действительно ли это препятствия, некогда). Коллективный рывок к индивидуальному спасению грозит окончательно опрокинуть лодку. Хоть эффективность и сила сжатия челюстей, позволяющие "прокусаться" наверх, и являются полезными для индивидуального спасения качествами, распространение их внушает к са мому мрачному прогнозу относительно спасения социального (BAUMAN там же: 15 ff.). Собственно, мрачные пророчества общества "20 на 80" не столь ужасны, как "локтевое общество" (нем.: Ellbogengesellschaft) или "общество, где победитель получает все", (англ.: "the-winner-takes-it-all society") возникающее на путях реализации этого прогноза. Эта реализация несет в себе вероятность несколько иной комбинации цифр - а именно, не соотношения 20 на 80, а нулевого решения - в соответствии с весьма прав доподобной гипотезой, что "в мире, который уверен в том, что лишь силь нейший достоин выживания, не выживет никто" (KINGDOM 1992: 1, 118).

Обозначенные тенденции имеют самое непосредственное отношение к вопросам внутренней безопасности и росту карательно-репрессивных на строений среднего класса. Эту взаимосвязь можно не только предположить интуитивно, но и проследить аналитически. Ранее, средний слой в своем большинстве не ощущал себя под угрозой безработицы. Если число "упавших" было относительно невелико, а их шансы "вновь встать на но ги" были сравнительно высоки, отношение к ним было скорее солидарным.

В бездомном видели "собрата", вполне способного стать "таким же, как я сам" и нуждающегося для этого в помощи.

С точки же зрения находящегося под угрозой и частично уже затро нутого падением среднего класса, когда многие уже в рядах исключенных, другие на очереди и шансы на реинтеграцию ничтожно низки, вещи вы глядят в несколько ином свете. Вид бездомного будит скорее опасения, как бы "самому не стать таким, как он" - понятие "собратства" с ним прини мает несколько иной, зловещий смысл. Отношение к нему окрашивается скорее страхом, трусливой гадливостью и брезгливостью, презрением и подозрением. Вчерашние "собратья" переопределяются в "паразитов обще ства" и потенциальных конкурентов в борьбе за выживание (это переопре деление служит превосходной иллюстрацией того, как на основе одного и Карательное управление как кризис управляемости того же материального субстрата в процессах коммуникации могут быть сконструированы совершенно различные социальные реальности). Каждый является "собственной нищеты кузнецом". Те, кто выковал ее себе, явля ются не только морально неполноценным, ущербным и упречным классом неудачников, но и "опасным классом". Эти трансформации сознания обра зуют фон для рассмотренного выше замещения политической культуры, основанной на идеях всеобщего блага и социальной помощи политической культурой уголовно-исполнительной направленности. Вместо помощи, важнейшим политическим лозунгом становится "избирательное обезвре живание" (один из ведущих уголовно-политических мотивов в США, англ.: selective incapacitation). Вопросы безопасности и защиты правовых ценностей являются лишь фасадом этой культуры. В глубинах ее скрыва ется животный страх перед и желание избежать встречи с социальными типами, которые своей неэстетичной внешностью и околоуголовными формами поведения иллюстрируют социальный упадок, отравляют развле кательное настроение и побуждают к не самым оптимистичным размыш лениям о собственном будущем, о несовершенстве мироустройства и про чих экзистенциальных проблемах, от непосредственного соприкосновения с которыми человека тщательно охраняет организация социальной жизни в эпоху "поздней, или высокой современности" (англ.: high modernity, late modernity - GIDDENS 1991: 8 ff.).


Как уже отмечалось выше, (у-)павшие социальные типы вряд ли склонны и способны к политической самоорганизации и идентификации с солидарными ценностями. Они предпочитают прибегать к "стихийным" формам классовой борьбы, непосредственными жертвами которой стано вятся в первую очередь такие же, как они, и лишь опосредованной (в мар ксистской интерпретации) мишенью - несправедливый общественный строй. Они оказались в жизненной ситуации, в которой "преступное пове дение следует ожидать согласно всем криминологическим теориям (SESSAR 1993: 201) 188. Действительно, было бы нелогичным, ожидать от вытеснен ных из общества лиц соблюдения проповедуемых этим обществом мо ральных и правовых норм. Тем более что общество только проповедует, но никак не исповедует их. Эти нормы и ценности все более вытесняются и замещаются двумя абсолютными заповедями:

- Используй все, в том числе нелегальные, возможности, при которых ожи даемый выигрыш от действия (или бездействия) перевешивает связанные с этим действием или бездействием издержки;

188 Точнее, следует ожидать поддающееся криминализации - восприятию как преступ ное - поведение. В цитируемой статье достаточно убедительно показывается, что ни одна серьезная криминологическая теория не дает оснований ожидать более интен сивного преступного поведения низших, нежели высших социальных слоев.

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма - Не попадись на использовании нелегальных и аморальных возможностей.

Что касается аморальных возможностей, представленные выше настроения создают бесчисленное их количество для весьма соблазнительного поли тического бизнеса. Если реальные и потенциальные проигравшие в про цессе модернизации имеют все основания для недовольства бездумной и в высшей степени авантюрной политикой модернизации, это недовольство и вытекающие из него страхи, озлобленность, неприязнь одной социаль ной группы недовольных можно направить на другую группу и наоборот.

Тем самым достигается обезвреживание субверсивного политического по тенциала - рецепт "разделяй и властвуй" сегодня также актуален, как и в Древнем Риме.

В "развитых обществах" правящие круги в первую очередь могут ра зыграть карту страхов, озлобленности и неприязни среднего слоя в от ношении "опасного класса". В первую очередь, именно средний класс яв ляется адресатом резко набравшей политический вес и популярность темы внутренней безопасности и риторики войны с преступностью. Результи рующее из структурных деформаций экзистенциальное беспокойство сде лало этот класс чрезвычайно восприимчивым к такой воинственной рито рике и возбудимым посредством нее. Его представители лучше всего слы шат обращения на языке, семантической основой которого являются поня тия преступления и наказания и наиболее охотно принимают участие в по литической коммуникации, структурированной на основе этих понятий (SESSAR 1997a: 255 f.). Их использование позволяет политикам также со хранять видимость национального консенсуса. Многие авторы указывали на создающее консенсус и его видимость действие политики внутренней безопасности - а в условиях консенсуса или его видимости государствен ное управление становится особенно легким и приятным занятием. В отли чие от серьезных тем вроде тарифной, налоговой, экологической и т. п. по литики, вопрос внутренней безопасности не является яблоком раздора, разбивающим электорат на группы сторонников и оппонентов предлагае мых решений (например, группы наемных работников и работодателей;

арендаторов и арендодателей жилья и т. д. - ср. LEHNE 1994). За исключе нием правозащитников, эксцессивной политике карательного обеспечения законности и правопорядка не противостоит никакое лобби 189. В силу это го, политика внутренней безопасности является политическим бизнесом, 189 Даже если бы мелкие преступники - основная мишень такой политики - были спо собны к коллективной самоорганизации, вряд ли можно было бы ожидать их высту пления против нее. Определенный уровень правопорядка принадлежит к общим ус ловиям успешной мелкопреступной деятельности. Принятие же в расчет макропре ступности неизбежно ведет к понятию преступности, в свете которого сам каратель но-правоохранительный комплекс и его лобби предстают как криминальные, хоть и не поддающиеся криминализации организации.

Карательное управление как кризис управляемости менее всего сопряженным с риском коллизий с интересами политически и экономически значимых субъектов и потери голосов избирателей. Причем эта деятельность обладает мощным автопойетическим потенциалом само развития - поскольку структурные источники опасностей и беспокойств по их поводу остаются ею не затронутыми, в дальнейшем сохраняется воз можность интенсивной политической эксплуатации темы внутренней безопасности. НИКЛАС ЛУМАНН высказывал восхищение по поводу систем ных ресурсов таких тем, которые не исчерпывают себя, а лишь разраста ются в результате их эксплуатации (LUHMANN 1999: 44 ff.).

Тоталитарная тенденция развития карательного государственного управления и репрессивной политической культуры приобретает все более зрелые формы во взаимосвязи с кризисными явлениями и настроениями фазы замедленного экономического роста, пришедшей в позднекапитали стическом мире на смену послевоенной фазе расцвета с ее высокими тем пами роста. Тезис этот, однако, теряет убедительность на фоне развития Соединенных Штатов в 90-е гг., в котором репрессивно-тоталитарная тен денция сохраняется и усиливается в условиях не рецессии, а именно "ново го экономического чуда".

4.4.3. Репрессивная тенденция как оборотная сторона экономического роста В современном американском обществе тенденция к "карательному управ лению " все более отчетливо предстает в связи с высокой политической и культурной конъюнктурой экономического роста. Взаимосвязь между эко номической и репрессивной составляющими господствующей тенденции развития предельно четко и недвусмысленно вербализована в предложен ном ультраконсервативным политиком-республиканцем НЬЮТОМ ГИНГРИ ЧЕМ рецепте расширения и укрепления позиций консервативного большин ства в Соединенных Штатах с помощью "низких налоговых ставок и смертной казни" (GINGRICH, цит. в SIMON 1997: 279). Особо высоким уров нем поварского мастерства в приготовлении консервативной политической баланды из этих ингредиентов прославился РОНАЛЬД РЕЙГАН, снискавший на этом кухонном поприще беспрецедентную популярность в контексте "либерально-демократической" политической культуры Соединенных Штатов. Сменившее его администрацию либеральное правительство демо кратов, немало потешившее весь мир эротически-политическим шоу, не нашло принципиально иных подходов и ингредиентов своего политиче ского курса. Собственно, свои выборы Билл Клинтон выиграл отчасти бла годаря участию в далеко не столь веселом карательно-политическом шоу, положительно решив вопрос об исполнении приговора в отношении при говоренного к смертной казни психически больного (BAUMAN 2000: 22). В усердном следовании либерального правительства консервативным поли Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма тическим курсом следует, по всей видимости, усматривать результат "дав ления обстоятельств". Политические партии, вне зависимости от их про филя, могут делать только то, к чему их принуждает категорический импе ратив экономического роста. Шаг вправо или влево равносилен политиче ской смерти, прыжок на месте несовместим с серьезными мотивами реаль но-прагматической политики как "искусства возможного". Если экономи ческий рост требует "тоталитарных решений вне тоталитарного государст ва" или возведения "ГУЛАГа западного образца" (CHRISTIE 1995), отказа от принципов демократии и правового государства, превращения НАТО в ин станцию международной полиции и юстиции, создания на военной базе в Гуантанамо первого учреждения всемирного Министерства любви и в Пентагоне - всемирного Министерства правды 190 - так быть посему. Свя щенная цель экономического роста оправдывает любые средства и жертвы.

Беспрецедентный рост числа заключенных на 100.000 душ населения в 90-е гг. в США происходит не вопреки параллельному подъему экономи ки и не независимо от него. Скорее можно предположить отношения пря мой взаимосвязи между этими двумя процессами. Задавшись целью оты скания современных источников тоталитарно-антилиберальных тенден ций, следует несколько отвлечься от диагнозов, имеющих предметом все сильное государство, регламентирующее "оптимально организованную свободу" рыночных отношений, и обратить взор в сторону всесильного рынка, ограничивающего инструментарий политики карательными средст вами и форсирующего развитие тоталитарной политической культуры.

"Идея прослеживаемого насквозь общества - как в антиутопическом виде нии ДЖОРДЖA ОРУЭЛЛA в '1984' – уже здесь. Ирония состоит в том, что сле дящий взгляд исходит не от 'государства-большого брата', но скорее от 'св ободного' и либерального рынка (государство привлекается к участию в этом процессе, например, в виде спонсирования систем видеонадзора – го сударство, подвергаемое, тем не менее, 'сокращениям' и 'урезаниям' в духе рыночной рациональности)“ (TAYLOR 1999: 213).

Было бы наивно полагать, что "демократические наклонности большинст ва" смогут воспрепятствовать этому тоталитарному развитию (BAUMAN 1998: 97).

Выше было высказано предположение, что кризисные явления и за медление экономического роста могут пошатнуть модус поддержания от ношений господства, основанный на консенсусе и не противоречащий принципам демократии и правового государства. Современное развитие показывает, что подобный эффект может производить и образцовое эконо 190 Американскую политику традиционно не устраивает архитектура международных организаций, допускающая какие-либо элементы паритетного диалога, равноправия и демократии в отношениях между нациями. Отсюда циничный, но правдивый девиз БИЛЛА КЛИНТОНА - "с ООН, пока это возможно, без ООН везде, где необходимо".

Карательное управление как кризис управляемости мическое развитие. Детерминация тоталитарных тенденций в высшей сте пени контингентна, они генерируются взаимно противоположными об стоятельствами на уровне базисных институтов и субсистем общества. По давление рыночных отношений и экономических свобод может содейство вать этим тенденциям столь же успешно, как и рыночный фундаментализм в стиле „МИЛЬТОНА ФРИДМАНА И ФЕРДИНАНДА ФОН ХАЙЕКА". Последний вариант представляется более адекватным задаче объяснения нынешней ситуации с тоталитаризмом - турбокапитализм чреват ныне теми подозри тельными фруктами, которыми в свое время столь обильно плодоносил турбосоциализм. Эстафету государственного тоталитаризма принимает и достойно несет дальше тоталитаризм рынка.

Вне всякого сомнения, имеются и позитивные эффекты достойного всяческой зависти, и, вопреки комментариям недоброжелателей, отнюдь не "безработного" экономического роста в США в 90-е гг. Однако же, как по казывает статистика распределения доходов, далеко не все население поль зуется плодами этого роста. Согласно официальной парадигме, расшире ние возможностей получения прибыли должно через улучшение инвести ционного климата и ускорения экономической динамики способствовать созданию лучших условий и для большинства. Авторы этой схемы и те, кто поверил им, видимо, просто перепутали терминальный и инструмен тальный аспекты. Лучшие возможности извлечения прибыли деклариру ются как средство достижения общего блага. В действительности же общее благо здесь используется как легитимационная формула усилий по обеспе чению условий для повышения прибыли.

Этот же идеологический трюк применяется и в ходе осуществления рыночной реформы в России. В начале 90-х гг. с рыночной экономикой все еще ассоциировалась столбовая дорога к повышению уровня благосостоя ния населения. В качестве движущей силы и гаранта необратимости дви жения по этому пути в ходе ускоренной приватизации создавался класс собственников. При этом правительства обещали добиться улучшения эко номической ситуации для всех в результате широкомасштабного дерегу лирования и расширения возможностей получения прибыли на капитал.

Было ли это обманом или самообманом, фарсом или трагедией, однако, в конце концов, вожделенный класс собственников, обремененный поначалу золотыми цепями и не очень отягощенный культурными, интеллектуаль ными и моральными качествами, возник в прямой взаимосвязи с катастро фическим обнищанием населения и депопуляцией, сопоставимой по тем пам с состояниями военного времени. Исходные и итоговые числовые по казатели этого обнищания отличаются от соответствующих входных и вы ходных параметров американского "экономического чуда" 90-х гг., прин цип же тот же самый.

Контроль над преступностью к контексте позднего капитализма Что же касается "чуда занятости" (нем.: Beschaeftigungswunder), современ ная американская модель (почти) полной занятости также не совсем ори гинальна. Она весьма неожиданным образом напоминает о радикальном решении проблемы занятости в Советском Союзе. Занятость была не толь ко правом, но и обязанностью каждого. Пренебрежение этой обязанностью подлежало наказанию в уголовном порядке (статья 209 УК РСФСР от г.). Дилемма стояла просто и ясно: или работа или тюрьма. В США эпохи политики всеобщей занятости (англ.: workfare) предлагаются в принципе тот же самый выбор, причем урезание третьей альтернативы, а именно, со циальной помощи, представляет этот выбор во все более недвусмыслен ной, двоично кодированной (бинарно-дигитальной) редакции. Впрочем, либерально-демократический общественный порядок предусматривает еще одну возможность - голодной смерти, что в Советском Союзе не разреша лось в порядке подавления индивидуальных прав и свобод 191.

В своем более прямом и жестком советском, или же более гибком и косвенном американском варианте, принуждение к занятости еще не было ее достаточным условием. Недостаточно было и искусственного заниже ния издержек по оплате труда, реализуемого в обоих случаях разными спо собами и в разных масштабах. Этим решалась и решается только проблема предложения рабочей силы, причем далеко не само собой разумеется, что даже принудительно обесцененное предложение рабочей силы найдет со ответствующий спрос. В Советском Союзе проблема спроса решалась за счет "слива" излишней с производственной точки зрения рабочей силы в непроизводственный сектор. К этому добавлялась слабость стимулов, сни жавшая производительность, в результате чего целая бригада была занята задачей, которую в условиях и с точки зрения рыночной экономики дол жен был бы и мог бы выполнить один человек (в то время как остальные члены бригады остались бы безработными). Это называется "скрытой без 191 Сравнения между Советским Союзом и США приводятся не в смысле традиций идеологической борьбы. Они не преследуют цели оскорбить ту или иную сторону, унизительно отозваться о тех или иных подходах либо же "символически реабили тировать" их. Исходная позиция состоит в том, что как в бывшем Советском Союзе, так и в нынешних США далеко не все делается и делалось неправильно. Это касает ся дальнейших черт сходства - в "политиках" (англ.: policies) равноправия полов или "третьего сектора" в их контекстуально различных версиях;

в новой полицейской стратегии сотрудничества с населением (англ.: community policing) и старой прак тике добровольных народных дружин;

в полицейской стратегии "нулевой терпимо сти" (англ.: zero tolerance) в Нью-Йорке и жесткими методами нейтрализации и вы теснения советской милицией из поля зрения (инвизуализации) социальных проблем и персонифицирующих их лиц. О преимуществах или недостатках тех или иных ре шений можно говорить лишь конкретно и предметно, отбросив в сторону идеологи ческие представления об априорном превосходстве того - планово коллективистского или этого - рыночно-демократического системного контекста.

Карательное управление как кризис управляемости работицей". Непроизводительная и малопроизводительная занятость фи нансировалась за счет поступлений от экспорта ресурсов. Вытекающая из низких размеров оплаты труда и неудовлетворенных потребительских ап петитов фрустрация смягчалась путем общего ограничения потребитель ских возможностей в национальном масштабе. Относительная депривация измерялась не сравнением собственных возможностей с возможностями соседа, поскольку они, в общем и целом были примерно равными, а с воз можностями немногочисленных особо привилегированных сограждан, а также "классовых врагов" в капиталистическом окружении 192. Эта "отда ленность" предмета сравнения и зависти существенно ослабляла результи рующую из сравнений относительную депривацию и ее социально деструктивные эффекты.

Политическая, социальная и экономическая польза от результатов, приносимых основанными на принуждении и занижении оплаты труда подходами, превышает их негативные побочные эффекты лишь до тех пор, пока выполняется ряд дальнейших условий. Если эти условия выпадают, решение не дает ожидаемого результата или даже ведет к результату "с точностью до наоборот". В США одним из важнейших условий является нынешнее экономическое чудо, обусловленное, прежде всего бумом в вы сокотехнологичных отраслях. Повышенная экономическая динамика, в свою очередь, стимулирует спрос на неквалифицированную рабочую силу в сфере услуг 193. Как долго еще сохранится этот спрос, зависит от устойчи вости экономической динамики, в отношении чего имеют место различ ные, подчас противоположные прогнозы.

Если жесткая финансовая политика и погашение государственного долга действительно являются весомыми факторами экономического рос та, как это предполагает основанная на монетаристской логике конвенцио нальная "мудрость", прогноз будет скорее оптимистичным (BLUESTONE 2000: 274). Иной будет оценка этого фактора при рассмотрении нынешнего роста как отдаленного во времени последствия произошедших еще в 70-е 192 Возможность для сравнения была дана, скажем, в ресторанах и отелях для интури стов, где классовый враг и угнетаемые им трудящиеся из мира капитала, а также "са мые равные из всех равных сограждан" усиленно пользовались икрой, услугами про ституток и прочими деликатесами. Привилегии самых равных сограждан были есте ственно, оправданы зрелостью и крепостью их классового сознания, которое было не пошатнуть ни чрезвычайно усердным потреблением, ни прямой конфронтацией с классовым врагом.

193 В качестве "скрытой безработицы" такую занятость можно рассматривать в силу то го, что резкий рост доходов в переживающих подъем отраслях экономики позволяет занятым в этих отраслях потреблять услуги, которые они в иных условиях, т. е. при отсутствии такого роста доходов не могли бы (или не захотели бы) себе позволить.

Это условие, равно как и когда-то высокие поступления от экспорта ресурсов в Со ветском Союзе, не может быть гарантировано навечно.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.