авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Б.И.АЛЕХИН ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОЛГ ПОСОБИЕ ДЛЯ СТУДЕНТОВ АКАДЕМИИ БЮДЖЕТА И КАЗНАЧЕЙСТВА Москва – 2007 Б.И.Алехин. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Рисунок 1-2. Рикардианская эквивалентность П П С С’ Д Д+З И0 И1 И Никто не потрудился над рикардианской эквивалентностью так основательно, как Роберт Барро. В своей статье Are Government Bonds Net Wealth? он не только четко изложил аргументацию Рикардо, но и предвосхитил многое из того, что было написано в дальнейшем, разобрав причины, по которым рикардианская эквивалентность может не соблюдаться. Барро структурировал рикардианскую эквивалентность как ряд логических шагов в анализе бюджетного ограничения государства и детерминантов поведения частных потребителей. Бюджетное ограничение подразумевает, что профинансированное займами снижение налогов сейчас означает повышение налогов в будущем. Допустим, государство снизило налоги на 1000 руб., и чтобы не Barro, Robert, "Are Government Bonds Net Wealth?" Journal of Political Economy, 1974, N 6, pp.

1095-1117.

менять расходы, заняло на один год 1000 руб. под 10% годовых. Для возврата кредиторам 1100 руб. в следующем году государство должно собрать в следующем году налогов на 1100 руб. Текущая стоимость экономии от снижения налогов (дополнительного дохода потребителей) равна 1000 руб., и текущая стоимость налогов следующего года (дополнительного убытка потребителей) равна 1000 руб. [1100 руб. / (1+ 0,1)]. Сложив эти текущие стоимости, получаем ноль. Ноль дает и ситуация без снижения налогов. Профинансированный займами дефицит изменил распределение налогов во времени (сейчас их меньше, в следующем году - больше), но текущая стоимость налогов не изменилась.

Затем Барро взялся за факторы, определяющие поведение частных потребителей. Потребители смертны, а государство с его долгом бессмертно. И надо было объяснить, как должны курсировать ресурсы во времени, чтобы попасть к тому поколению, которое обязано заплатить налоги, требуемые для обслуживания долга. Так в анализе рикардианской эквивалентности появился межпоколенческий альтруизм - механизм, сопрягающий во времени налоговые обязательства будущих поколений и ресурсы для их выполнения. Ресурсы - это имущество (деньги, ценные бумаги, недвижимость), которое предки оставляют в наследство потомкам.

Межпоколенческие трансферты образуют «оперативную цепь, связывающую текущее поколение с будущим» и превращают смертных потребителей в членов одной бессмертной семьи.

У Барро дальновидные граждане не просто планируют свое потребление через весь жизненный цикл, а делают это как законченные межпоколенческие альтруисты. Они равно заботятся о собственном благе и благе потомков, полностью учитывают собственные ресурсы после уплаты налогов и ресурсы потомков после уплаты налогов. Тогда неестественно ожидать от «отцов» расширенного потребления за счет «детей». Решает не отдельный потребитель, проживающий конечное число лет, а бесконечно живущая семья. Здравствующий член семьи решает, сколько потреблять, с учетом не только собственного дохода, но и дохода будущих членов семьи. Тем самым сохраняется рикардианская эквивалентность: финансируемое займами снижение налогов может повысить доход отдельного потребителя в течение его жизни, но постоянный доход семьи не меняется. Вместо того чтобы «проесть»

прибавку к доходу от снижения налогов, член семьи сберегает ее и передает в виде наследства потомкам, которым предстоит выплачивать налоги, требуемые для обслуживания возникшего сейчас долга.

Сделав эти шаги, Барро получил следующий результат. Государство может профинансировать свои расходы налогами и/или эмиссией ГЦБ.

При неизменных расходах снижение налогов сегодня означает рост налогов в будущем. Рикардианская династия полностью возмещает своим будущим членам убыток от уплаты налогов, необходимых для удовлетворения претензий владельцев ГЦБ. Поскольку выбор между налогами и займами не влияет на чистую стоимость династии, частное потребление не реагирует на эмиссию ГЦБ. Следовательно, частные сбережения увеличиваются, полностью компенсируя сокращение государственных сбережений, и внутренние инвестиции не меняются:

СбереженияГосударства + ЧастныеСбережения = ВнутренниеИнвестиции. (1.10) Рикардианскую эквивалентность можно суммировать очень просто.

Дефицит не влияет на совокупный спрос в экономике, так как налогоплательщики знают, что дефицит придется финансировать, и в предвидении роста налогов в будущем увеличивают свои сбережения за счет экономии от снижения налогов сейчас. Такая реакция частного сектора сводит на нет попытки государства стимулировать экономику через рост расходов или снижение налогов. У государства нет причин занимать и погашать долг. Долг не является проблемой.

Или как в статье Барро Are Government Bonds Net Wealth? Для владельцев ГЦБ эти бумаги являются активом, а для налогоплательщиков – обязательством. Финансируемое эмиссией ГЦБ снижение налогов – словно подарок тем, кого это снижение касается. Такой подарок делает владельцев ГЦБ богаче, а налогоплательщиков беднее на ту же величину, и в чистом виде новое богатство не возникает. Поскольку домохозяйства после выпуска ГЦБ не богаче, чем до выпуска, они не меняют потребление в ответ на снижение налогов. Если не меняется потребление, то не меняются и инвестиции. А если не меняются инвестиции, то не меняется и национальный доход. «При данных расходах фискальные операции, меняющие сравнительные объемы налогового и долгового финансирования, не оказывают никакого влияния на совокупный спрос, процентные ставки и капиталовложения». Стоит подчеркнуть, что рикардианская эквивалентность не отметает бюджетную политику как бесполезную. Если государство снижает налоги сегодня, и домохозяйства ожидают, что это снижение будет уравновешено снижением расходов, то постоянный доход и потребление домохозяйств возрастут, а их сбережения сократятся. В этом случае профинансированное дефицитом снижение налогов ведет к снижению национальных сбережений. Но заметьте: не снижение налогов, а ожидаемое снижение расходов бюджета стимулирует потребление. Ожидаемое снижение расходов бюджета меняет постоянный доход домохозяйств, а с ним – и потребление, потому что оно подразумевает пониженные будущие налоги, даже если текущие налоги постоянны.

Первым критиком рикардианской эквивалентности был сам Рикардо.

Он признавал, что если сберегается не вся экономия от снижения налогов, то потребление возрастает, а инвестиции сокращаются и, следовательно, Barro, Robert, “Are Government Bonds Net Wealth?” Journal of Political Economy, 1974, N 6, p.

1116.

займы неэквивалентны налогам. Так что при неизменных расходах бюджета и росте потребления инвестиции должны сократиться. Причина в том, что экономия от снижения налогов частично расходуется на покупку очередных порций долга.

Ранний Рикардо расценивал разные источники финансирования расходов как эквивалентные, но поздний Рикардо не считал долг мелкой проблемой и сомневался в практический значимости рикардианской эквивалентности. Поздний Рикардо выступил за финансирование войн дополнительными налогами на имущество (а не займами, полагая, что последние увеличат военные расходы) и тем самым «порвал» с рикардианской эквивалентностью.

Бьюкенен обратился к рикардианской эквивалентности, пытаясь опровергнуть «новую ортодоксию». В классической теории долга рикардианская эквивалентность торчала как заноза в пальце, и надо было это исправить. Среди строгих допущений Рикардо одно показалось Бьюкенену особенно уязвимым. У Рикардо бремя долга целиком ложится на нынешние поколения в момент возникновения долга только потому, что после возникновения долга граждане дружно списывают текущую стоимость своих будущих налоговых обязательств. Это все равно, что дружно заплатить сейчас налоги, равные заемным средствам. В обоих случаях чистая стоимость активов сразу уменьшается на одну и ту же сумму.

Бьюкенен вспомнил, что рикардианская эквивалентность активно обсуждалась в итальянской литературе по фискальной теории. Итальянцы пришли к выводу, что граждане - прежде всего те, которые не имеют активов, - не полностью дисконтируют будущие налоги. И вот приговор Бьюкенена с учетом итальянского вывода: «Представители текущего поколения несут… бремя государственного долга только в той мере, в какой они способны правильно предугадывать свою роль и роль своих потомков в качестве налогоплательщиков и снижать текущую стоимость своего капитала путем списания будущих налоговых платежей. Если же временной горизонт индивидов ограничен и будущих индивидов можно считать концептуально отделенными от настоящих, то какой-то перенос… бремени на будущие поколения неизбежен». Бьюкенен критиковал рикардианскую эквивалентность как новый классический экономист. Он сохранил ей «жизнь», признав, что «какой-то перенос» неизбежен. Разительным контрастом этой «мягкой» критики являются попытки новых кейнсианцев дезавуировать рикардианскую эквивалентность и убедить общественность в том, что дефицит провоцирует фискальное вытеснение и необходим очередной раунд полемики о дефиците.

Но обе стороны отмечают, что рикардианская эквивалентность базируется на слишком строгих допущениях. Бессмертная семья, бесконечный временной горизонт, межпоколенческий альтруизм, осведомленность, рациональность и прозорливость потребителей, зависимость потребления от постоянного дохода, отсутствие ограничения по ликвидности, совершенный кредитный рынок, - все это плохо вяжется с действительностью.

Межпоколенческие трансферты связывают поколения экономически, но их совпадение с дефицитом бюджета по времени случайно, так как время смерти наследодателей неизвестно. Предки могут использовать свое имущество для навязывания потомкам каких-то форм поведения, а не для передачи по наследству на случай возникновения у потомков дополнительных налоговых обязательств. А если нет уверенности в отношении будущих расходов, трансфертов или процентных ставок, то люди не будут знать, какое имущество они смогут оставить потомкам. В Buchanan, James. Public Principles of Public Debt. A Defence and Restatement, Richard D. Irwin, 1958, pp. 44, 45, 46.

свете этих соображений идея о межпоколенческом альтруизме выглядит уж больно эксцентричной.

Далее, кредитный рынок далеко несовершенен;

не все его участники могут занимать по одинаковым ставкам. Для государства ставки ниже, для домохозяйств – выше. Домохозяйствам с некачественным имуществом (для залога) кредит обходится еще дороже или вообще недоступен. Их потребление плохо описывается гипотезой о постоянном доходе, так как оно особенно чувствительно к изменениям текущего располагаемого дохода, Сам Барро выдвинул пять «основных теоретических возражений против выводов Рикардо. Во-первых, люди не живут вечно и поэтому не беспокоятся о налогах после их смерти. Во-вторых, рынок частного капитала «несовершенен», и для частного лица реальная ставка дисконтирования выше, чем для правительства. В-третьих, будущие налоги и доходы непредсказуемы. В-четвертых, налоги не уплачиваются одной-единственной суммой, так как они обычно зависят от доходов, расходов, богатства и тому подобного. В-пятых, полученный Рикардо результат предполагает полную занятость». Не отвергая концептуальной значимости всех этих возражений, сторонники рикардианской эквивалентности рассматривают их как эмпирически второстепенные. Рикардианская эквивалентность остается, по их мнению, хорошим приближением первого порядка к реальным последствиям долга.

1.5. Долг и мертвый груз налогообложения Когда государство занимает, оно пренебрегает налогами на занятую сумму, но потом повышает налоги, чтобы обслуживать долг. Займы – Barro, Robert, “The Ricardian Approach to Budget Deficits,” Journal of Economic Perspectives, 1989, N 2, p. 40.

отложенные налоги, и выбор между налогами и займами – это по существу выбор времени изменения налогов. Даже дефолт следует считать налогом на держателей номинального долга. Налоги искажают стимулы к инвестициям, производству, труду и потреблению. В результате многие виды деятельности не так развиты, как хотелось бы обществу. Кроме того, уклонение от уплаты налогов масштабнее при высоких ставкам, чем при низких, а значит, и ресурсов теряется больше. Собираемость налогов снижается с ростом ставок. Все это именуется искажающим эффектом налогообложения. 98% налогов являются искажающими.

Искажающий эффект транслируется в избыточное налоговое бремя.

«Вызванное налогами снижение экономической эффективности известно как мертвый груз налогообложения или избыточное налоговое бремя, – пишут Алан Ауэрбах и Джеймс Хайнс. - C ростом доходов от налогообложения налогоплательщик и общество несут дополнительные потери, искажающие экономические решения... Оптимальной является такая налоговая система, которая сводит искажения от налогов к минимуму при ограничениях, налагаемых необходимостью для государства получать доходы и поддерживать справедливое налоговое бремя». Вставка 1-4. Избыточное налоговое бремя «Налоги должны как можно меньше обременять людей», - учат классики. Впервые графическую формулировку эффективных налогов дал Жуль Дюпюи. Разрабатывая в 1840-х годах концепцию кривой спроса, он изобразил чистый убыток от налогов в виде треугольника, который после Альфреда Маршалла стал стандартным «портретом» избыточного Если долг индексирован по инфляции, то дефолт нельзя считать налогом.

Auerbach, Alan, and James Hines, “Taxation and Economic Efficiency,” NBER Working paper 8181, March 2001, p. 1.

налогового бремени. У Дюпюи этот убыток прямо пропорционален квадрату налоговой базы.

Пусть на конкурентном рынке встречаются потребитель (покупатель) и производитель (продавец). До введения налога сделка между ними совершается по цене производителя Ц *. Ей соответствует К * - некое количество товара. После введения налога цена для потребителя повышается до Ц ', потребление сокращается до К ', а государство получает доход ( Ц ' Ц *) К ' (прямоугольник А ). А - справедливое налоговое бремя (рисунок 1-3).

Маршалл показал, что потребительский излишек, генерируемый покупками на таком рынке, есть пространство под линией спроса С между К = 0 и К = К *. Тогда убыток потребителя от введения налога равен A + Б, или Б дополнительно к справедливому налоговому бремени. Для случая с одним налогом Б – мерило избыточного налогового бремени.

Рисунок 1-3. Избыточное налоговое бремя Ц Справедливое налоговое бремя Избыточное налоговое бремя Ц’ Ц* Б А К' К* К Избыточное налоговое бремя возникает, потому что налоги не только сокращают доходы налогоплательщиков, но и вынуждают их потреблять меньше или не то, что они хотели бы. Налог препятствует купле-продаже К * К ', так что потребитель не реализует чистую выгоду от сделки (чистая выгода – это стоимость того, что он могли бы потребить, не будь налога).

Налогоплательщики выиграли бы, если бы налоги просто «съедали» часть их дохода, не меняя сравнительных цен.

В США избыточное налоговое бремя оценивается в 13-24 цента на каждый доллар государственных доходов или 5% ВВП, а в Канаде - в 30 50 центов на каждый дополнительный доллар налоговых поступлений.41 В США общее увеличение ставок личного подоходного налога создает мертвый груз налогообложения в размере 76 центов на каждый доллар доходов. Но это еще не все. Ведь нам надо связать избыточное налоговое бремя с долгом. Пусть государство удваивает ставку «нашего» налога, чтобы достать деньги на обслуживание долга. Цена товара для потребителя повышается до Ц ' ', а объем потребления падает до К ' '. Избыточное налоговое бремя увеличивается вчетверо (рисунок 1-4). В общем, оно прямо пропорционально квадрату ставки налога. Эта зависимость именуется «правилом квадрата». Чем выше ставка, тем неэффективнее ее следующий прирост с точки зрения пополнения государственной казны и тем разрушительнее влияние прироста на экономику.

Рисунок 1-4. «Правило квадрата»

Ballard, Charles, John Shoven and John Walley, “The Total Welfare Cost of the United States Tax System: A General Equilibrium Approach,” National Tax Journal, June 1985, pp. 125-140;

Dahlby, Bev, “The Distortionary Effect of Rising Taxes.” In Deficit Reduction: What Pain, What Gain? W. Robson and W. Scarth (editors) C. D. Howe Institute, 1994, pp. 43-72.

Feldstein, Martin, “The Effects of Taxes on Efficiency and Growth,” NBER Working Paper 12201, May 2006.

Ц Ставка удвоилась, а избыточное налоговое бремя учетверилось.

Ц'' Ц’ А Б Ц* К'” К' К* К Конец вставки 1- Требуемые для обслуживания долга налоги ложатся бременем на экономику. В случае внутреннего долга «мы должны сами себе», и эти налоги - просто внутренние трансферты. Но они, как и многие другие налоги, таят в себе избыточное налоговое бремя. Чем больше долг, тем тяжелее мертвый груз налогообложения. Этот груз может стать таким тяжелым, что экономика остановится из-за отсутствия у людей стимулов к хозяйственной деятельности. Нечто похожее произошло, например, в Европе, где займы предвоенных и военных лет обернулись суверенным дефолтом и коллапсом государственных финансов сразу после второй мировой войны.

Итак, в дискуссии о бремени долга мы можем остановиться на том, что:

• долг ложится бременем на экономику в виде мертвого груза налогообложения;

• долг государства отличается от частного долга тем, что он таит в себе избыточное налоговое бремя;

• внутренний долг и внешний долг одинаковы в своем влиянии на экономику: оба несут с собой избыточное налоговое бремя и потому сокращают национальное богатство;

внутренний долг – в меньшей мере («мы должны самим себе»), внешний долг – в большей («мы должны иностранцам»).

1.6. «Здоровые финансы» и «функциональные финансы»

Кем бы ни был заемщик – гражданином, фирмой или государством, он должен соблюдать некие «правила приличия», если хочет, чтобы ему давали в долг снова и снова. Прежде чем познакомиться с этими правилами, полезно вспомнить о делении теории на позитивную и нормативную. Позитивная теория показывает долг, каким он есть, без одобрений и осуждений. Нормативная теория показывает, каким долг должен быть. Например, следующее заявление является нормативным:

«Люди стали бы жить лучше, если бы государство финансировало свои инвестиции только займами». В этом заявление содержится норма, правило, предписание тем, кто управляет долгом.43 Если мы хотим узнать, какую пользу теория приносит государству, то необходимо выделить из нее нормативные положения. Ведь что означает термин «бюджетная политика»? Принципы, правила и основанные на них решения о расходах государства и источниках их финансирования. Затем необходимо узнать, следуют ли государственные мужи этим нормам. Если следуют, значит, теория – полезная. В противном случае либо норма – ложная, либо государственные мужи некомпетентны.

Классические правила поведения ответственного суверенного заемщика именуются «здоровыми финансами». По словам президента Как писал Джон Невилл Кейнс, «позитивная наука... - совокупность систематических знаний, относящихся к тому, что есть;

нормативная или регулятивная наука... - совокупность систематических знаний, относящихся к тому, что должно быть». Подробнее о позитивной и нормативной теории см.:

http://revolution.allbest.ru/economy/00001548_0.html.

США Вудро Уилсона, «финансы – не просто арифметика. Финансы – это великая политика. Без здоровых финансов не может быть здорового правительства;

без здорового правительства не может быть здоровых финансов». Правило № 1 «здоровых финансов» – сбалансированный бюджет.

«Государство, имеющее очень большие профициты, управляется так же плохо, как государство, имеющее очень большие дефициты. Наилучшее практическое правило – стремиться к незначительному превышению доходов над расходами, чтобы не оставить дефициту и шанса»45, утверждал Бастебл.

Правило № 2 – откладывать бюджетные излишки в специальный фонд на случай войны, которая ведет к быстрому росту долга. После войны долг надо выплатить, «распечатав» отложенный фонд.46 «Превышение доходов над расходами – единственный реальный фонд погашения публичных долгов»47, - писал отец-основатель первого американского отложенного фонда Александр Гамильтон. Статутная увязка налогов с расходами на обслуживание долга через фонд уменьшает опасность нецелевого использования профицита.

Правило № 3 – назначать источники финансирования с учетом продолжительности и объема расходов. «Вероятная продолжительность экстраординарных расходов – важный элемент принятия решения о том, как их финансировать, – читаем мы у Бастебла. - Неожиданный крупный спрос в данном году вполне можно обеспечить займами…, так как нежелательно беспокоить с этой целью всю налоговую систему. А если Приводится по: Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, p. 1, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html.

Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph I.I.8, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html Другие названия этого фонда – амортизационный фонд, фонд (досрочного) погашения, фонд выкупа (ценных бумаг).

Приводится по: Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph V.VII.5, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html.

возникает перспектива длительных расходов большего масштаба, то разумный курс – повысить налогообложение с самого начала».48 Это правило стало зерном, которое в 1970-х годах проросло знаменитой идеей Барро, Роберта Лукаса и Нэнси Стоки о выравнивании ставок налогов.

Правило № 4 - назначать источники финансирования с учетом деления расходов на текущие и капитальные. «Государственная политика может предусматривать строительство крупных общественных зданий, фортификационных систем, железных дорог и каналов… Подобные расходы... относятся на капитал, а не на доходы, и, конечно, являются экстраординарными. Единственное правило в этом случае – покрывать экстраординарные расходы экстраординарными доходами, каковыми являются доходы от займов, или, иначе говоря, превращать экстраординарные расходы в этом году в обычную выплату процентов по долгу в следующем году».49 А это правило со временем превратилось в «золотое правило» государственных финансов: покрывать текущие расходы налогами, а капитальные - займами.

Вслед за Бастеблом Бьюкенен советует прибегать к займам только в тех случаях, когда расходы «скучены» во времени либо из-за таких экстраординарных событий, как чрезвычайное положение и природная катастрофа, либо из-за крупных инвестиционных проектов. Займы абсолютно неприемлемы как источник финансирования краткосрочных, «потребительских» проектов! В этом случае выгоды от расходов целиком достаются текущим поколением, а затраты на обслуживание долга несут будущие поколения. И наоборот, покрытие расходов только налогами ведет к решениям, ослабляющим внимание государства к инвестициям.

Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph V.V.37, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph I.VIII.5, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html Для каждого займа должен составляться график амортизации. Когда долг возникает из-за инвестиций в основной капитал, амортизация должна совпадать по времени со сроком службы (производительного использования) элементов основного капитала, то есть инвестиционные проекты должны быть самоликвидирующими. Государство может занять, чтобы построить, например, скоростную автомагистраль, но при условии, что займы подлежат амортизации в то время, когда автомагистраль будет приносить пользу жителям страны или доход государству. Такая «целевая»

инвестиционная программа наводит на мысль о создании специального бюджета, в котором капитальные расходы балансируются займами, а налоги отсутствуют. Правило № 4 означает, что только перспектива получения выгод в периоды, следующие за периодом расходов, оправдывает перенос в будущее издержек по добыче денег для покрытия расходов. В этом правиле нет ничего, позволяющего думать, что издержки каким-то образом исчезнут из-за того, что выгоды причитаются будущим поколениям.

Экстраординарными являются и расходы государства в военное время. Здесь можно говорить о двух случаях. Первый случай (классический) – добровольная передача ресурсов в государственное пользование. Тут действуют правила № 1 и № 2: в мирное время бюджет сбалансирован, а лучше слегка профицитен, чтобы создать отложенный фонд;

в военное время экстраординарные расходы финансируются займами. Второй, случай (неклассический) – вынужденное финансирование экстраординарных расходов коммерческими банками.

Размещение ГЦБ в банковской системе является скрытой денежной эмиссией. Реального перевода ресурсов из частного сектора в государственный не происходит, и выплата процентов по «военным»

займам совершенно необязательна. Классическая теория советует просто печатать деньги и не выпускать номинальные ГЦБ, если только государство не стремится использовать долг для перераспределения доходов. Это правило № 5.

Классическая теория содержит и предписания стабилизационного характера. Эти предписания сформулированы «поздними» классиками в середине XX в. и дополняют «здоровые финансы» с той стороны, которую «ранние» классики не исследовали. Они касаются таких неклассических проблем, как безработица и инфляции.

Классическая теория постулирует, что идеальным источником финансирования расходов во время депрессии является денежная эмиссия.

Это правило № 6. Привлекая «безработные» ресурсы за новые деньги, государство не создает фискального беремени, аналогичного расходам на обслуживание долга. Стоимость изготовления денег намного меньше выручки от их продажи коммерческим банкам, то есть расходы покрываются сеньоражем - прибылью от государственной монополии на производства денег.

Займы должны быть альтернативой денежной эмиссии, а не плохим ее эрзацем. Во время высокой инфляции единственная цель займов – стерилизация избыточной ликвидности в банковском секторе. Если критерии стабилизации указывают на целесообразность сокращения покупательной способности частного сектора, то классическая теория рекомендует продажу ГЦБ с положительной доходностью. Это правило № 7.

Когда займы используются для борьбы с инфляцией, классическая операция «займы – расходы» проходит наполовину. Вырученные от продажи ГЦБ деньги не расходуются государством, не увеличивают контролируемые им ресурсы, а возвращаются из небанковского сектора в центральный банк для изъятия из обращения. Результат – дефляция (по крайней мере, по сравнению с ситуацией без займов). Затраты на обслуживание «антиинфляционного» долга несут будущие поколения.

Вероятность безответственного поведения выше, если заемщиком является не частное лицо или фирма, а государство. Ведь только государство собирает налоги и печатает деньги;

только оно может выдержать «наезд» кредиторов в случае дефолта. Вот почему классическая теория требует накладывать на долг государства более строгие ограничения. Без строгих ограничений классическая теория предсказывает рост долга без равноценного роста активов государства. Вместо активов под долг закладывается будущий доход работоспособного населения. При таком сценарии будущие поколения столкнутся с фискальным бременем, которое возникает только из-за расточительности предыдущих поколений и представляющих их политиков.

Рассмотрим теперь нормативные положения стабилизационной теории дефицита. Многие соратники Кейнса, в том числе Элвин Хансен, возражали против длительного дефицита и считали его ликвидацию достойной политической целью в духе «здоровых финансов». Однако Лернер утверждал, что бюджетная политика должна строиться на «функциональных», а не на «здоровых финансах». Он предложил три принципа «функциональных финансов»:

1. Собирать и тратить налоги так, чтобы производство росло при полной занятости и без инфляции (а не с целью «повышения доходов» или «ликвидации дефицита»).

2. Занимать и отдавать деньги только для того, чтобы изменить соотношение денег и ГЦБ на руках у людей (а не с целью «привлечения средств» или «погашения долга»).

3. Печатать и уничтожать деньги только для увязки принципов № 1 и № 2.

Лернер показал, что опасности, которые предстояло преодолеть с помощью «здоровых финансов», либо иллюзорны, либо уже преодолены с помощью «функциональных финансов». Аргументы в пользу бремени долга неубедительны, и бремя долга – иллюзия. Дефицит не переводит ресурсы между поколениями, а перераспределяет покупательную способность внутри поколения. Далее, следование принципу № устраняет опасение, что долговое финансирование и/или рост денежного предложения усилит инфляцию. Наконец, следование принципу № устраняет опасение, что государство вытеснит частных заемщиков с кредитного рынка.

У Лернера налоги и расходы, займы и ссуды, покупки и продажи государства суть инструменты государственного влияния на экономику.

Главное, что должно волновать государство, - как сделать это влияние предельно благотворным. Критерии оценки государственной политики должны отражать только ее функциональные аспекты. И неважно, растет долг или сокращается. Это не означает, что долг не влияет на экономику.

Он переводит доход от налогоплательщиков к держателям ГЦБ, но бюджетное сальдо само по себе не должно беспокоить государство и быть предметом политических дебатов.

Лернер считал, что объем и структура государственной деятельности могут прямо или через существующие стимулы менять объем и структуру выпуска и государство должно пользоваться этим для борьбы с величайшим злом современного капитализма - безработицей и недогрузкой производственных мощностей. А дефицит и долг могут увеличиваться без текущих или будущих потерь для экономики. Если следовать принципам «функциональных финансов», то автоматически сработает тенденция к бюджетной сбалансированности в долгосрочном плане. Главное – не финансировать расходы налогами. Налоги можно использовать только для сокращения расходов в инфляционные времена. Lerner, Abba, “The Burden of the National Debt.” In Income, Employment, and Public Policy, New York, W.W.Norton and Company, 1948.

«Функциональные финансы» не требуют сводить бюджет с крупным дефицитом. Они лишь выставляют бюджетную политику и управление долгом средствами достижения экономического процветания и потому не предлагают a priori никакой конкретной увязки расходов с доходами или желательного долга в абсолютном и относительном выражении. Главное – судить о расходах, налогах, займах и денежной эмиссии по тому, как они функционируют в экономике, какой дают результат, а не с точки зрения традиционных доктрин вроде «здоровых финансов».51 Расходы и налоги должны быть такими, чтобы ВВП можно было реализовать при полной занятости по текущим ценам. Если для этого потребуются займы или денежная эмиссия, то их нельзя считать плохими или хорошими;

они лишь средство повышения занятости и стабилизации цен. Таким образом, «функциональные финансы» ничего не говорят о бюджете до экономического анализа. Если экономический анализ показывает, что в данной ситуации сбалансированный бюджет является лучшим средством достижения экономического процветания, то даже он, сбалансированный бюджет, не противоречит функциональному подходу к государственным финансам. «Здоровые финансы» расходятся с «функциональными финансами» только в том, что они видят в сбалансированном бюджете самоцель, а не средство достижения цели.

Настаивать на сбалансированном бюджете (или профиците ради погашения долга) при очевидном отрицательном экономическом результате – это даже не функциональные, а «дисфункциональные финансы».

При таком подходе налоги и займы перестают быть источниками финансирования расходов. Собирать налоги и занимать государство Принцип оценки по результатом используется во многих областях человеческой деятельности, где его называют научным методом в противоположность схоластике.

Lerner, Abba, “Functional Finance and the Federal Debt”, Social Research, 1943, N.1, p. 354.

должно не потому, что ему нужны деньги для платежей частному сектору.53 То, что налоги и займы дают государству деньги, не имеет никакого значения, раз деньги можно напечатать. Единственное предназначение налогов – влиять на поведение граждан и частных фирм, а единственное предназначение займов – управлять банковскими резервами и процентными ставками денежного рынка во время дефицитного бюджета. Лернер не мог обойти стороной дискуссию о бремени долга и вреде дефицита.55 Он не разделял ни «ястребиную» точку зрения (дефицит повышает уровень процента, усиливает инфляцию, провоцирует фискальное вытеснение и перекладывает бремя долга на будущие поколения), ни «голубиную» точку зрения (если бы государство отделяло капитальный бюджет от текущего и иначе измеряло дефицит и долг, то проблема не была бы такой серьезной). Его точка зрения отличалась от этих двух. Например, по лернеровской «железной» логике выходило, что займы должны следовать за расходами, а не предшествовать им (тогда следует сомневаться в точности термина «заимствование» и применимости его к продаже ГЦБ), а дефицит толкает процентные ставки не вверх (как принято считать), а вниз.

«Функциональные финансы» шокировали даже Кейнса.56 Многие экономисты выразили возмущение циничной теорией бывшего марксиста.

Но очень скоро Кейнс, а за ним и вся его «рать» успокоились и поддержали Лернера. Ведь его предложения устраняли две главных интеллектуальных преграды для долгового финансирования – правило № «здоровых финансов» и перспективу фискального вытеснения. А Lerner, Abba, “Functional Finance and the Federal Debt”, Social Research, 1943, N.1, pp. 354, 355.

Lerner, Abba. The Economics of Employment, New York: McGraw-Hill, 1951, pp. 10-11.

Например, Lerner, Abba, “The Burden of Debt”, Review of Economics and Statistics, May 1961, pp.

139-141.

«Аргументы Лернера, - писал Кейнс, - безупречны. Но пусть господь поможет тому, кто осмелится изложить их простому смертному на этой стадии эволюции наших идей».

отрицание переноса бремени долга на будущие поколения (безотносительно к вопросу и желательности или нежелательности займов как источника финансирования расходов) означает невозможность безответственного поведения суверенного заемщика. Все логично.

1.7. Постскриптум «Ранние» классики Хьюм, Смит и Риккардо считали, что долг плохой, потому что он усиливает государство и разрушает капитал.

«Поздние» классики Адамс, Бастебл, Леруа-Болье и Бьюкенен считали, что долг может принести пользу обществу, если заемные средства идут в инвестиции. Неоклассик Барро, формально показав, что экономике «все равно», как государство финансирует свои расходы, разошелся с «поздними» классиками, но не вернулся к «ранним» классикам. После рикардианской эквиалентности по версии Барро в академической литературе не появилось ничего принципиально нового о долге.

Рисунок 1-5. Слева направо: Адам Смит, Давид Рикардо, Джон Мейнард Кейнс, Абба Лернер, Джеймс Бьюкенен и Роберт Барро Мальтус, Пигу, Кейнс, Лернер, Домар, Масгрейв (если назвать несколько очень громких имен) олицетворяют альтернативную, стабилизационную теорию дефицита. Дефицит полезен в контексте экономической стабилизации, а долг не угрожает государственным финансам в долгосрочном плане. Поэтому в первые послевоенные десятилетия стало хорошим тоном теоретизировать по поводу бюджетной политики без оглядки на дефицит и долг. Что объединяло классиков и кейнсианцев, так это тревога по поводу фискального вытеснения.

В 1970-х годах стабилизационная теория разделила судьбу классической теории и оказалась на обочине академических исследований.

Нокаутирующий удар ей нанесла «суровая реальность» в облике стагфляции. Кейнсианцы не знали, какой должна быть бюджетная политика в случае сочетания стагнирующего бизнеса, высокой безработицы и высокой инфляции. Еще одна причина снижения академического интереса к стабилизационной теории – прогресс новой классической экономики. Рикардианская эквивалентность не была единственным вызовом кейнсианству. Одновременно с ней на свет появилась теория рациональных ожиданий, тесно связанная с монетаризмом и названная философией (!) новой классической экономики.

Эта теория изображала ожидаемое государственное вмешательство в экономику неэффективным и даже вредным, поскольку на совершенном рынке рациональные работники и работодатели систематически не ошибаются в своих прогнозах.57 Так что атаке подверглась не только стабилизационная теория, но и вся идейная основа кейнсианства.

Нападение было столь успешным, что к 1990-м годам пропало всякое ощущение того, что у бюджетной политики могут быть теоретические подпорки. Важно отметить, что это не было возвратом (и даже поворотом) к классической модели с ее бюджетной сбалансированностью. Это была очередная революция в экономической науке под лозунгом «Все решает рынок».

В 2000-х годах взгляды экономистов на бюджетную политику в лучшем случае можно назвать хаотическими. Среди «академиков»

мейнстрима стабилизационная бюджетная политика пользуется плохой Подробнее об этом см.: Теория рациональных ожиданий и «новая классическая экономика», http://rudiplom.ru/lekcii/economika/econom_history/24.html.

репутацией по теоретическим и практическим причинам: если она и срабатывает, то не вовремя. Некогда популярные кейнсианские воззрения уступили место формальным моделям, мало пригодным для разработки бюджетной политики.

Утратив интерес к бюджетной политике, «академики» (и макроэкономисты) на долгие годы увлеклись денежной политикой с ее центральным банком и процентными ставками. С денежной политикой они стали связывать надежды на эффективную стабилизацию. В эпоху монетаризма оформилась фискальная теория цен, связывающая инфляцию с дефицитом. Центральный банк под давлением государства, накопившего крупный долг, может удешевить заемные средства (частично аннулировать долг) посредством денежной эмиссии. Если центральный банк запускает печатный станок именно с этой целью, то, как отмечают Томас Сарджент и Нил Уоллес в памятной работе 1981 г., инфляция становится явлением фискальным (а не денежным, как настаивал Фридман).58 Если государство откажется от крупных займов, а центральный банк – от чрезмерной денежной эмиссии, то инфляция быстро снизится. Вслед за Сарджентом и Уоллесом принято считать, что в странах с фискальным господством государство над частным сектором и устойчивым дефицитным финансированием печатный станок рано или начнет производить инфляцию. Хотя дальнейшие исследования выявили другие механизмы усиления инфляции, дефицит остается в центре большинства теоретических построений. Фискальная теория цен особенно популярна в литературе о странах с развивающейся и переходной экономикой. В этих странах низкая собираемость налогов, политическая нестабильность и ограниченный доступ к внешнему кредиту Sargent, Thomas and Neil Wallace, "Some Unpleasant Monetarist Arithmetic," Quarterly Review, Federal Reserve Bank of Minneapolis, Fall 1981.

Sargent, Thomas, "The Ends of Four Big Inflations." In Inflation, Robert E. Hall, ed., Chicago:

University of Chicago Press, 1983, pp. 41-93.

оборачиваются сравнительно малыми издержками сеньоража, что усиливает их зависимость от инфляционного налога и сдерживает экономическую стабилизацию.

Вставка 1-5. Дефицит усиливает инфляцию Используя данные по 23 странам с возникающим рынком за 1970- годы, Луис Катайо и Марко Терронес обнаружили, что:

• дефицит оказывает сильное положительное воздействие на инфляцию в долгосрочном плане (снижение доли дефицита в ВВП на 1 пункт влечет за собой снижение инфляции на 1,5-6 пунктов);

• долгосрочная зависимость инфляции от дефицита хорошо просматривается во многих странах через национальные особенности краткосрочного плана;

• только глобальная инфляция и рост цен на нефть усиливают инфляцию независимо от дефицита. Конец вставки 1- Фискальная теория гласит, что уровень цен определяется бюджетным ограничением государства:

УровеньЦен = НоминальныйДолг / ТекущаяСтоимостьРеальногоПрофицита. (1.11) Поскольку номинальный долг известен, уровень цен должен измениться так, чтобы реальный долг (в неизменных ценах) сравнялся с текущей стоимостью будущего реального профицита:

НоминальныйДолг / УровеньЦен = ТекущаяСтоимостьРеальногоПрофицита, (1.12) где НоминальныйДолг / УровеньЦен - долг за вычетом инфляции.

При неизменной текущей стоимости будущего реального профицита рост долга должен сопровождаться ростом уровня цен, если государство Catao, Luis and Marco Terrones, “Fiscal Deficit and Inflation: A New Look at the Emerging Market Evidence,” IMF Working Paper, May 2001, p. 1.

хочет сохранить свою фискальную устойчивость. И наоборот, чтобы уровень цен не менялся, а номинальный долг рос, государство должно наращивать текущую стоимость будущего реального профицита.

2. Причины долгового финансирования государственных расходов Перенесемся теперь из университетов с их «академиками» в государственный аппарат, где бюджет верстают правящие политики и профессиональные чиновники. Настольной книгой верстальщиков является бюджетный кодекс, а не сборник трудов по фискальной теории.

Документооборот, бюрократическая волокита и текущие экономические проблемы тоже отвлекают от чтения умных книг. Да и голос «академиков»

в бюджетном процессе (если он вообще различим) легко тонет в хоре тех, кто прямо или с помощью лоббистов сражается за куски бюджетного «пирога». Так что фискальная практика может намного расходиться с фискальной теорией.

Даже макроэкономисты признают низкую практическую отдачу своей работы. «Печальная истина состоит в том, - пишет Манкив, - что макроэкономические исследования трех последних десятилетий мало повлияли на практический анализ денежной и фискальной политики… То, что современный макроэкономический анализ мало используется разработчиками практической политики, доказывает prima facie его непригодность для этой цели». Чем тогда руководствуются государственные мужи, принимая решения о займах и долге? Ведь занимают повсеместно и помногу, хотя, как следует из главы 1, долгосрочное влияние долга на экономику нельзя назвать положительным. Оно либо отрицательное (стандартная парадигма), либо никакое (рикардианская эквивалентность). Значит, есть у займов какие-то преимущества перед налогами и денежной эмиссией.

Поиску этих преимуществ посвящена глава 2.

Mankiw, Gregory, “The Macroeconomist as Scientist and Engineer,” May 2006, p. 19.

Верстая свой бюджет, государство сначала определяет расходы, а потом подбирает источники их финансирования. Повсеместно и по праву главным источником считаются налоги. В марте 2007 г. они дали 91% всех доходов российского правительства.62 Но довольно часто государство обнаруживает, что для реализации всех расходных программ доходов не хватает. Тогда оно может:

• сократить расходы, чтобы избежать дефицита (доходов);

• собрать больше налогов, чтобы расходы не сокращать;

• оставить в покое налоги и покрыть дефицит средствами из других источников, чтобы расходы не сокращать;

В главе 2 допускается, что расходы нельзя сократить, чтобы избежать дефицита. Это позволяет представить займы как альтернативу налогам и денежной эмиссии. Выбор между займами, налогами и денежной эмиссией рассматривается в контексте «здоровых финансов», «функциональных финансов» и других нормативных положений экономической теории. Мы все-таки надеемся засвидетельствовать, что эти положения приносят пользу верстальщикам бюджета.

Таблица 2-1. Ссылки на «здоровые финансы» и «функциональные финансы» в главе 1. Фискальный Правило № 1 «здоровых финансов»: в мирное консерватизм время иметь сбалансированный, а лучше слегка профицитный бюджет.

Правило № 2 «здоровых финансов»:

откладывать профицит в фонд погашения долга.

2. Избыточное налоговое Правило № 3 «здоровых финансов»:

бремя финансировать экстраординарные расходы займами.

Правило № 5 «здоровых финансов»:

финансировать войны денежной эмиссией.

Министерство финансов, Russia: Economic and financial data, http://www1.minfin.ru/sdds/nsdp.htm.

3. «Золотое правило» Правило № 4 «здоровых финансов»:

государственных финансировать текущие расходы налогами, а финансов капитальные – займами.

4. Займы вместо Правило № 7 «здоровых финансов»: выпускать денежной эмиссии ГЦБ с положительной доходностью для снижения инфляции.

7. Краткосрочная Правило № 6 «здоровых финансов»: во время стабилизация депрессии финансировать расходы денежной эмиссией.

Принципы «функциональных финансов».

2.1. Фискальный консерватизм Современные авторы часто приводят сформулированные Адамом Смитом правила налогообложения. Налоги должны быть 1) справедливыми, то есть пропорциональными благосостоянию налогоплательщиков, 2) определенными, а не произвольными, 3) удобными для уплаты и 4) экономичными в администрировании. Смит видел в государстве грубую силу, нарушающую экономический порядок, и своими правилами хотел ее обуздать. Он считал, что налоги должны быть единственным источником денег для государства и советовал ликвидировать всякую государственную собственность, чтобы государство не могло получать ничего, кроме налогов. Ничего, кроме налогов, - это правило № 1 «здоровых финансов».

Государство никогда не разделяло фискальный аскетизм классической модели. Оно не только взимает налоги, берет в долг, печатает деньги, но и является крупным собственником. Независимо от относительных размеров государственной собственности экономисты считают налоги первичным источником доходов государства, а займы и денежную эмиссию – вторичными. Налоги иногда именуют инструментами ординарных государственных финансов, а займы и денежную эмиссию - инструментами экстраординарных государственных финансов. Недаром в фискальных конвенциях многих стран налоги фигурируют как вид доходов, а займы – как источник финансирования дефицита (явления вполне экстраординарного). Денежная эмиссия в этом качестве там не фигурирует, поскольку прямое кредитование государства центральным банком и даже скрытое кредитование путем покупки ГЦБ на первичном рынке – самое последнее дело.

Вставка 2-1. Бюджетный кодекс России об источниках финансирования дефицита «Источниками финансирования дефицита федерального бюджета, читаем мы в статье 94, - являются:

1) внутренние источники в следующих формах:

кредиты, полученные Российской Федерацией от кредитных организаций в валюте Российской Федерации;

государственные займы, осуществляемые путем выпуска ценных бумаг от имени Российской Федерации;

бюджетные кредиты, полученные от бюджетов других уровней бюджетной системы Российской Федерации;

поступления от продажи имущества, находящегося в государственной собственности;

сумма превышения доходов над расходами по государственным запасам и резервам;

изменение остатков средств на счетах по учету средств федерального бюджета;

2) внешние источники в следующих формах:

государственные займы, осуществляемые в иностранной валюте путем выпуска ценных бумаг от имени Российской Федерации;

кредиты правительств иностранных государств, банков и фирм, международных финансовых организаций, предоставленные в иностранной валюте, привлеченные Российской Федерацией». Как видим, займы и денежная эмиссия – не единственные источники покрытия дефицита. Но остальные источники, даже взятые вместе, «мелочь». Не только в том смысле, что суммы мелкие, а еще и в том – что некоторые из них являются производными от налогов, займов и денежной эмиссии. Например, чтобы продать имущество, нужно его иметь, а чтобы его иметь, нужно собрать налоги, занять или напечатать деньги.

Конец вставки 2- Если иметь в виду Великобританию, то и во времена Смита правило № 1 и неразлучное с ним правило № 2 не были «железными». А если добавить США и континентальную Европу (не говоря уже о других частях света), то правилом было скорее отступление от этих правил, чем их соблюдение. Ведь до второй мировой войны только Великобритания имела политическое устройство и налоговую систему, способные удержать государство от дефолта по крупному долгу. Только Великобритания с ее глобальными интересами испытывала стойкую неприязнь к чреватому дефолтом кризису международного доверия. И где еще кроме Великобритании водились столь влиятельные экономисты.

Вставка 2-2. «Здоровые финансы» - географически узкая концепция До середины XX в. британская бюджетная политика хорошо вписывалось в рамки «здоровых финансов». За 1919-1938 гг. бюджет раз сводился с профицитом, единожды – с нулевым сальдо и дважды ( г. и 1932 г.) – с дефицитом. После 1688 г. британское правительство не Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31.07.1998 N 145-ФЗ. Статья 93, http://www.consultant.ru/popular/budget/56_16.html#p1228.

прибегало к дефолту.64 В рамках «здоровых финансов» оставалась и американская бюджетная политика, хотя Великая депрессия 1930-х годов побудила правительство США обратиться к долговому финансированию.

За 1919-1938 гг. бюджет 11 раз сводился с профицитом и 9 раз (1919 г. и 1931-1938 гг.) – с дефицитом.65 Правительство США также не прибегало к дефолту.

На этом фоне Германия выглядела фискальным «хулиганом». Из-за архаичной налоговой системы (не сравнить с британской) и частых войн с их репарациями и контрибуциями Германии было не до «здоровых финансов». «В истории германского долга с 1830-х годов, - пишет Альбрехт Ритшль, - не было ни одного случая, когда отношение долга к национальному доходу снижалось иначе, чем путем дефолта». К 2011 г., после 42 «дефицитных» лет германское правительство представит сбалансированный бюджет. (Последний раз профицит был в 1968 г.) Но «здоровые финансы» здесь не причем. Дефицит изчезнет в основном из-за роста налоговых поступлений, вызванного экономическим восстановлением Германии. Россия своим фискальным поведением напоминает Германию. Вот основные вехи «большого пути»: отказ большевистского правительства уважать царские обязательства перед иностранными и отечественными кредиторами;


20-летний «хрущевский» мораторий на расчеты с держателями «сталинских» облигаций и «ельцинский» дефолт 1998 г. Три суверенных дефолта за один век!

Ritschl, Albrecht, “Sustainability of High Public Debt: What the Historical Record Shows”, 1996, p.

22.

Office of Management and Budget, Budget of the United States Government Fiscal Year 2008, Historical Tables, http://www.whitehouse.gov/omb/budget/fy2008/.

Ritschl, Albrecht, “Sustainability of High Public Debt: What the Historical Record Shows”, 1996, p.

17.

Financial Times, July 1, 2007, http://www.ft.com/cms/s/50a8d4ec-27e5-11dc-80da 000b5df10621.html.

А вот характерная сценка из фискальной жизни России конца XIX в.

«Став министром финансов, Витте получил в наследство российский бюджет с дефицитом в 74,3 миллиона рублей, - пишет Авенир Корелин. -.

Первое время он носился с мыслью получить дополнительные средства просто за счет усиления работы печатного станка... Новый министр скоро понял ошибочность такого шага к оздоровлению бюджета. Теперь ликвидация дефицита связывалась им с повышением рентабельности промышленности и транспорта, пересмотром системы налогового обложения, с ростом прямых и особенно косвенных налогов. Немалую роль в увеличении статьи доходов сыграло введение с 1894 года государственной монополии на продажу винно-водочных изделий, дававшей до четверти всех поступлений в казну». Век спустя проблема та же. Все 1990-е годы были «дефицитными».

Перефразируя Корелина, можно сказать, что, став в 2000 г. министром финансов, Алексей Кудрин получил в наследство российский бюджет (за 1998 г.) с дефицитом в 155 млрд. руб. В 2000 г. доходы почти удвоились, и бюджет был сведен с профицитом в 138 млрд. руб. «Здоровые финансы»

здесь не причем. На этот раз спасла не государственная монополия на продажу алкогольной продукции, а стремительный рост цен на нефть.

Конец вставки 2- В последующие десятилетия на правило № 1 стали смотреть все больше как на мягкое долгосрочное бюджетное ограничение. Это означает, что в доходы государства официально включены поступления из источников финансирования дефицита, а сбалансированный бюджет «идеальное состояние государственной экономики»69, цель, к которой Корелин Авенир. Сергей Юльевич Витте. Россия на рубеже веков: исторические портреты. - М., 1991, http://az.lib.ru/w/witte_s_j/text_0080.shtml.

Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph I.I.8, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html.

можно идти долгие годы. Радикальный отход от классического лозунга «Ничего, кроме налогов».

Вставка 2-3. Принцип сбалансированности бюджета в России «Принцип сбалансированности бюджета, - говорится в статье Бюджетного кодекса, - означает, что объем предусмотренных бюджетом расходов должен соответствовать суммарному объему доходов бюджета и поступлений из источников финансирования его дефицита».70 «Резиновый»

принцип.

Конец вставки 2- «Здоровые финансы» и здоровая экономика – не одно и то же.

Правило № 1, возведенное в ранг закона, становится «прокрустовым ложем» антициклической бюджетной политики, так как бюджет надо балансировать (или сводить с профицитом) каждый год независимо от состояния экономики, а это очень проблематично. Во время спада деловой активности налоговые поступления сокращаются, расходы, особенно на социальные нужды, растут, и дефицит расширяется. Следуя правилу № 1, государство должно повышать налоги и сокращать расходы. Это прямо противоположно тому, что надо делать, чтобы стабилизировать экономику по-кейнсиански. Правило № 1 приближает и углубляет рецессию, не позволяя государству наращивать совокупный спрос путем займов. Иначе говоря, оно обостряет естественный цикл деловой активности. Вот почему его можно назвать проциклическим. Вот почему большинство экономистов, выступающих за жесткие меры по сокращению дефицита, встречают в штыки возведение правила № 1 в ранг закона.

Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31.07.1998 N 145-ФЗ. Статья 33, http://www.consultant.ru/popular/budget/56_6.html#p499.

Правило № 1 сверх меры ограничивает государственные инвестиции с длительным сроком окупаемости. Нулевое или слегка профицитное сальдо бюджета означает, что капитальные расходы должны финансироваться главным образом текущими доходами (налогами). Это не позволяет распределить расходы на инвестиционный проект между теми поколениями налогоплательщиков, которым он принесет выгоду. Отсюда два результата:

• Государство теряет интерес к крупным долговременным начинаниям, генерирующим отложенные выгоды и значительный разрыв между текущими доходами и текущими расходами.

• Интерес теряется особенно быстро во время сокращения дефицита:

упомянутый разрыв увеличивается при неизменности инвестиций и остается увеличенным до тех пор, пока сокращение процентных расходов, вызванное сокращением долга, равно сокращению дефицита.

Затрудняя приток денег в казну - и даже ликвидацию непродуктивных налоговых льгот, - правило № 1 изменяет бюджетную политику в пользу богачей с хорошими связями в государственном аппарате. Оно повышает затраты на обслуживание долга, а с ними и избыточное налоговое бремя.

Оно повышает риск суверенного дефолта, не позволяя исполнительной власти требовать у законодательной власти повышения годового лимита заемных средств или сильно осложняя эту процедуру. В свете этих претензий правило № 1 выглядит «смирительной рубашкой» для государства, исповедующего активную бюджетную политику.

Вставка 2-4. Американцам сбалансированный бюджет не нужен БОК спрогнозировал изменение реального подушевого дохода американцев за 1996-2030 гг. при ежегодном умеренном дефиците (1,5% ВВП) и ежегодном сбалансированном бюджете.71 В первом случае доход вырос на 41%, во втором – на 43%.72 Разницы между двумя случаями практически нет. Значит, «устойчивая политика не требует сбалансированного бюджета, пока дефицит остается умеренным», заключил директор БОК Джеймс Блюм. Конец вставки 2- Сказанное о правиле № 1 относится и к правилу № 2. Отложенный фонд формировался из профицитных денег на основе специального закона.

Использовался он для погашения долга и возмещения сопутствующих издержек. Оплаченные ГЦБ тут же аннулировались. Если для погашения очередной порции долга денег не хватало, то дефицит покрывался другими средствами бюджета. И наоборот, если долговая книга не предусматривала очередного погашения, то погашались ГЦБ, чей срок еще не вышел. Если и после досрочного погашения в фонде оставались деньги, то их вкладывали в надежные, высоколиквидные активы. Для большей прозрачности и лучшего контроля фонд числился на отдельном счете бюджетного учета.

Управляла фондом комиссия, составленная из высших государственных чиновников. Классики видели в отложенном фонде механизмом автоматического погашения долга. Каким бы крупным ни был долг, отложенных денег должно хватить на полные и своевременные расчеты с кредиторами.

Вставка 2-5. Отложенный фонд в Великобритании и США Мандат БОК предписывает снабжать конгресс 1) объективным, беспристрастным и своевременным анализом для принятия экономических и бюджетных решений и 2) информацией и оценками, требуемыми в бюджетном процессе.

Congressional Budget Office. The Economic and Budget Outlook: Fiscal Years 1997-2006, May 1996, Chapter 4.

Statement of James Blum, Deputy Director of the Congressional Budget Office, on "The Long-Term Budget Outlook and Options," before the Senate Budget Committee, January 22, 1997, pp. 16-17.

«Я наполовину помешан на проекте, который превратит наши запасы в чудодейственное средство сокращения долга», - так в 1783 г. английский премьер-министр Уильям Питт выразил свой энтузиазм по поводу отложенного фонда, ставшего тогда модой в государственных финансах.

Впервые введенный Робертом Уолполом в 1716 г, отложенный фонд не раз опустошался политиками, искавшими деньги на другие проекты, что подмочило его «репутацию». Но, как писал Бастебл, «это было первым появлением системы, которая в дальнейшем и в разных формах считалась самой эффективной системой снижения долга». В начале 1770-х годов Ричард Прайс восстановил отложенный фонд в качестве недорогой и быстродействующей панацеи от «крупнейшего долга, который государство когда-либо могло сотворить…». По настоянию Питта парламент в 1786 г. принял Закон о сокращении национального долга, утвердил отложенный фонд в размере 1 млн. фунтов стерлинга ежегодно и передал его под контроль Комиссии по сокращению национального долга. Инициатива Прайса вызвала широкий резонанс в США, где государство тоже накопило крупный долг. В 1795 г. Континентальный конгресс принял Закон об отложенном фонде. «Закон… стал важным событием в финансовой истории страны, – писал Джон Керни. - С его принятием закончилось создание нашей системы кредита. Были публично провозглашены и закреплены в этой системе три существенных принципа, соблюдение которых предотвращало непрерывное накопление долга: во первых, он закреплял определенные средства для выплаты процентов по долгу и погашения основной его суммы в определенный период;

во вторых, он связывал эти средства только с долгом, и, в-третьих, он Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph V.III.4, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html Swanson, Donald and Andrew Trout, “Alexander Hamilton's Hidden Sinking Fund”, The William and Mary Quarterly, January 1992, pp. 108-116.


закладывал кредит доверия общества под обязательство правительства изыскивать и выделять закрепленные средства до тех пор, пока весь долг не будет погашен». Британский отложенный фонд прекратил свое существование как независимый институт в 1829 г. после затяжной дискуссии, в которой с критикой фонда участвовал и Рикардо. Классик утверждал, что при сбалансированном бюджете отложенный фонд с его комиссией становится обузой для государства и теряет изначальный смысл. Зато как независимый институт, обладающий активами (профицитными деньгами), он приобретает весьма опасный новый смысл. Фонд не раз использоваться пронырливыми политиками в качестве обеспечения новых займов! Но отмена фонда в 1829 г. вовсе не означала отмены правила № 2. По словам Бастебла, «Когда отбросили теорию отложенного фонда, старое правило использовать излишки, остававшиеся к концу каждого финансового года в казначействе, для погашения долга сохранилось». Мало что осталось от первоначального мандата Комиссии по сокращению национального долга. Закон 1968 г. о национальных займах устранил все пережитки классической концепции отложенного фонда. С 2002 г. статутные обязанности комиссии выполняет Офис управления долгом Соединенного королевства.

Конец вставки 2- В наши дни некоторые правительства переводят бюджетные излишки в специальный фонд с целью погашения долга и вообще на «черный день».

Это, например, канадский Чрезвычайный резерв, итальянский Отложенный фонд, норвежский Правительственный нефтяной фонд и Приводится по: Buchanan, James and Richard Wagner. Democracy in Deficit: The Political Legacy of Lord Keynes. Liberty Fund, Inc. 2000. Library of Economics and Liberty, http://www.econlib.org/library/Buchanan/buchCv8c2.html.

Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph V.III.17, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html.

российский Стабилизационный фонд (из которого в 2007 г. был выделен Резервный фонд). В случае Норвегии и России фонд относительно велик из-за того, что он пополняется налогами на экспорт дорогой нефти.

Стабилизационный фонд России, читаем мы в справке Министерства финансов (Минфина), «…призван обеспечивать сбалансированность федерального бюджета при снижении цены на нефть ниже базовой». Успешные попытки Кудрина спасти фонд от растаскивания на хозяйственные и социальные нужды – это в духе «здоровых финансов».

Единственное достоинство отложенного фонда как позитивного института заключается в том, что государство обязано переводить в него установленные законом суммы. Но это достоинство недешево обходится государству в прямом и переносном смысле. Во-первых, государство несет расходы по «содержанию» фонда, его контролеров и агентов, что должно особенно беспокоить при дефицитном и сбалансированном бюджете, когда в фонд ничего не поступает естественным путем. Во-вторых, фонд обычно слишком мал для удовлетворения претензий, чей срок истек, и государству приходится компенсировать этот дефицит. В-третьих, возможно нецелевое использование фонда, например, в качестве залога под новые займы.

Таким образом, вера в отложенный фонд как в механизм автоматического погашения долга основана на фикции. В-четвертых, важным практическим эффектом отложенного фонда является завышение профицита и доходов государства в ущерб доходам населения. В-пятых, как показывает дискуссия вокруг российского Стабилизационного фонда, население плохо реагирует на такие «заначки» государства, не понимая, почему нельзя трансформировать профицит в пониженные налоги и/или повышенные расходы.

Министерство финансов, «О Стабилизационном фонде Российской Федерации», http://www1.minfin.ru/stabfond_rus/stabfond_rus.htm.

Видимо, по этим причинам многие правительства ассигнуют профицитные деньги на погашение долга, не переводя их в специальный фонд. С фондом или без фонда, единственный способ избавиться от долга – получать больше, чем тратить. В хорошо организованной финансовой системе профицит направляется на погашение долга, и повторение этой процедуры дает надежду на полное избавление от долга. Другой вопрос:

нужно ли государству такое избавление.

2.2. Избыточное налоговое бремя Из семи правил «здоровых финансов» практически универсальным является только правило № 3. Всегда и везде воюющее государство накапливает крупный долг. «Бережливость в мирное время создает необходимость в накоплении долга в военное время»79, - писал Смит.

Займы позволяют осуществить быстрое и масштабное перераспределение ресурсов в пользу государства с наименьшими социальными и политическими издержками в критический период жизни страны. Ведь покупка ГЦБ – дело добровольное. Такое использование займов не предусмотрено моделью Масгрейва.

Фискальный стресс при переходе от мира к войне так силен и продолжителен, что выручить могут только займы. В военное время расходы государства намного увеличиваются, но намного увеличивать налоговое бремя государство опасается. Почему военная машина государства должна работать только на текущих налогах? Почему не разделить это тяжкое бремя c будущими поколениями? Ведь в случае победы они оказываются главными выгодоприобретателями. Государство так и поступает, размещая «военные» облигации с расчетом выплатить долг из налогов будущих поколений (рисунок 2-1).

Bastable, Charles. Public Finance. Macmillan and Co., Limited. 1917. Library of Economics and Liberty, Paragraph V.3.4, http://www.econlib.org/library/bastable/bastbPF0.html.

После второй мировой войны многочисленные «локальные» войны стимулировали рост долга. Значительную часть этого роста можно отнести на счет холодной войны с ее гонкой вооружений. А в XXI в. «питательной средой» займов стала война с терроризмом. Например, вскоре после событий 11 сентября 2001 г. правительство США выпустило «патриотические» облигации, пользовавшиеся у населения такой же высокой популярностью, как и «военные» облигации.

Трудно сказать, соблюдает ли воюющее государство более узкое правило № 5. Оно не только открыто печатает деньги, чтобы оплатить свои «военные» счета, но вопреки этому правилу поощряет коммерческие банки по-крупному вкладываться в ГЦБ, что означает скрытую денежную эмиссию плюс процентные расходы.

Рисунок 2-1. Слева направо: «военные» облигации России (1916 г.), Японии ( г.), Канады (1942 г.), Германии (1936 г.), Советского Союза (1944 г.) и «патриотические» облигации США (2001 г.) Вставка 2-6. Размещение «военных» облигаций в банковской системе США Вот один из самых известных эпизодов вынужденных сбережений ради победы над врагом. За годы второй мировой войны долг правительства США возрос с 18,4 млрд. долл. до 115 млрд. Этот прирост в пропорции 1:4 поделили между собой окружные резервные банки, образующие Федеральную резервную систему США (ФРС), и коммерческие банки-члены ФРС. Заняв прироста у ФРС, коммерческие банки скопили достаточно избыточных резервов для покупки ГЦБ на остальные. Государство не только напечатало деньги под эти расходы, но и обязалось выплачивать банкам проценты по «военным» облигациям (правда, низкие). Поощряемое государством участие банковской системы в финансировании расходов путем покупки ГЦБ явилась главной причиной усиления инфляции после войны.

Конец вставки 2- Правило № 3 получило дальнейшее развитие в современной неоклассической литературе. Сопоставляя займы с налогами, необходимо всегда иметь в виду такое страшное общественное зло, как избыточное налоговое бремя. Оно – порождение налоговой политики. Какой должна быть налоговая политика, чтобы искажающий эффект налогообложения был минимальным? Неоклассики Барро, Лукас и Стоки предложили сглаживать, стабилизировать налоговые ставки во времени. «Идея о налоговом сглаживании заключается в том, - считает Барро, - что если в разные периоды не происходит ничего особенного, то оптимальные государственные финансы диктуют неизменность ставок налогов… из года в год. Мы же не хотим хаотического изменения ставок, так как этот хаос крайне осложнил бы нашу жизнь. С данной точки зрения, нежелательно иметь сегодня очень низкие ставки, основанные на дефицитном финансировании, а потом очень высокие».80 Эта идея нам интересна потому, что она отводит займам важную роль в бюджетной политике.

Выражение Барро «не происходит ничего особенного» означает, что не происходит ничего такого, что требует раз и навсегда кардинально изменить расходы. Например, к власти не пришла левая партия, исповедующая огосударствление экономики. Тогда государство имеет дело с обычными по историческим меркам колебаниями своего бюджета.

Можно выделить три причины этих колебаний (три элемента бюджетной политики):

• автоматические стабилизаторы (некоторые налоги), реагирующие на колебания выпуска продукции и других макропеременные без явного вмешательства чиновников;

• правила «поведения» бюджетной политики в ответ на изменения окружающей экономической среды;

• временные шоки, то есть непредсказуемые, независящие от наблюдаемых экономических условий события, например, недобор налогов, природные и техногенные катастрофы.

Вставка 2-7. Временные шоки для бюджета правительства США Ниже показаны колебания доходов и расходов правительства США, оставшиеся после эконометрического выделения колебаний, связанных с двумя первыми элементами бюджетной политики (рисунок 2-2). В расходной части хорошо заметны отрицательные шоки, связанные с принятием в 1985 г. Закона о сбалансированном бюджете и контроле над чрезвычайным дефицитом. В 1990 г. из-за бюджетного соглашения президента США с конгрессом доходы «испытали» положительный шок, а The Region, September 2005.

расходы - отрицательный. Повышение налогов в 1993 г. положительно «шокировало» доходы. В 1990-х годах имели место и другие сюрпризы.

Рисунок 2-2. Остаточные колебания доходов (синяя кривая) и расходов (красная кривая) правительства США, в % ВВП Источник: Auerbach, Alan, “American Fiscal Policy in the Post-War Era: An Interpretive History”, University of California, Berkeley, Revised, March 2005, Figure 7.

В 2000-х годах бюджетная политика была особенно нестабильной.

Снижение налогов в 2001 и 2003 гг. и война в Ираке обернулись крупными отрицательными шоками в расходной части. Доходы и расходы колеблются не только из года в год и из месяца в месяц, но и чаще.

Верстальщики бюджета не знают, каким и когда будет очередное остаточное колебание.

Конец вставки 2- Статистики назвали бы колебания бюджета под воздействием временных шоков случайным блужданием. «Случайно блуждающий»

бюджет действительно вызвал бы хаос в нашей жизни, если бы на каждый временный шок можно было бы ответить только изменением налоговых ставок. Ставки, а следом за ними и наши семейные бюджеты, тоже будут «случайно блуждать».

Для данной текущей стоимости будущих налогов стабильные ставки не так сильно портят нам жизнь, как нестабильные. Поэтому на временные шоки следует отвечать не изменением ставок, а займами. Если предстоит заплатить на 1 руб. больше или поступит налогов на 1 руб. меньше, то следует занять 1 руб., а не собрать налогов на 1 руб. больше. Когда шок пройдет и экономика возвратится на прежний уровень, долг можно погасить. Налоговые ставки не изменятся, «правило квадрата» не сработает, и мертвый груз налогообложения не станет тяжелее.

Другое дело, когда шок не временный, а постоянный, и расходы кардинально повышаются раз и навсегда.81 Тогда государство теряет способность занимать «под» шок, поскольку раз и навсегда кардинально повышается текущая стоимость будущих налогов. Тут не обойтись без повышения ставок.

Итак, выравнивание отражает стандартную логику: временное увеличение расходов финансируется займами, а постоянное – повышением ставок налогов. То, что рост избыточного налогового бремени можно сдержать, выравнивая ставки во времени, является основным выводом современной фискальной теории. Когда мы вводим этот результат в дискуссию о долге, мы смотрим на долг с позиции экономической эффективности, сведенной к избыточному налоговому бремени.

2.3. «Золотое правило» государственных финансов Следующий аргумент в пользу займов основан на двух замечательных классических идеях: бремя долга переносится на будущие поколения, и В отличие от временных шоков, обычно возникающих со стороны спроса, постоянные шоки чаще возникают со стороны предложения. Они вызывают падение производства и рост цен.

налоги платят те, кому расходы государства приносят выгоду. Объединяя эти идеи в одну фразу, можно сказать, что будущие поколения должны финансировать нынешние расходы бюджета в той мере, в какой эти расходы им выгодны. Текущие расходы им выгоды не приносят. Это расходы государства на само себя, например, на оплату труда государственных служащих. Выгоду будущим поколениям приносят капитальные расходы. Это расходы на оказание услуг обществу, а если строго - на приобретение вновь произведенных активов, являющееся частью валовых инвестиций в текущем периоде.

Тут уместно вновь вернуться к модели Масгрейва, взятой нами за путеводную нить в лабиринтах бюджетной политики. Сейчас важна не модель, а ее расхождение с действительностью. Масгрейв предупреждает, что модель основана на упрощенном представлении о том, как выявляются общественные потребности и цели распределения доходов. В частности, сильным упрощением является предположение о том, что ОРР балансирует налогами только текущие расходы. В действительности государство покупает и активы, то есть несет капитальные расходы. Вслед за «поздними» классиками Масгрейв заявляет, что финансировать капитальные расходы следует займами, а текущие налогами. Он обозначил этот принцип термином «плати и пользуйся».

«Принцип “плати и пользуйся” приобретает значение в свете того факта, что предоставленные государством объекты часто потребляются несколькими поколениями налогоплательщиков... Принцип “плати и пользуйся” прямо следует из налогообложения по принципу “платит тот, кому выгодно”, и чтобы распределить издержки между поколениями, необходимо долговое финансирование». Musgrave, Richard. The Theory of Public Finance. A Study in Public Economy, McGrow Hill Book Company, 1959, pp. 36- Musgrave, Richard. The Theory of Public Finance. A Study in Public Economy, McGrow Hill Book Масгрэйв приводит следующую числовую иллюстрацию (таблица 2 2). Пусть имеется объект, чьи «услуги» доступны равными частями пяти поколениям на протяжении трех периодов. Каждое поколение проживает все три периода, и население стабильно. И пусть заемные средства, предоставленные каждым поколением, должны быть возвращены ему до конца его существования.

Таблица 2-2. Займы и равенство поколений Период Источник Платежи каждого поколения Все средств1 платежи 1 2 3 4 за период 1 Налоги 11,1 11,1 11,1 † † 33, Займы... 33,3 33,3 † † 66, Погашение......... † † C -8,3 -8,3 -8,3 † † -25, I -2,8 -36,1 -36,1 † † -75, 2 Налоги † 11,1 11,1 11,1 † 33, Займы †...... 16,6 † 16, Погашение † 33,3 16,6... † 49, C † -8,3 -8,3 -8,3 † -25, I † 30,5 13,8 -19,4 † 25, 3 Налоги † † 11,1 11,1 11,1 33, Займы † † Погашение † † 16,6 16,6... 33, C † † -8,3 -8,3 -8,3 -25, I † † 13,8 13,8 -2,8 25, 1-3 Налоги 11,1 22,2 33,3 22,2 11,1 100, Займы... 33,3 33,3 16,6... 83, Погашение... 33,3 33,3 16,6... 83, C -8,3 -16,7 -25,0 -16,7 -8,3 -75, I -2,8 -5,5 -8,4 -5,5 -2,8 -25, C – изменение потребления, I – изменение инвестиций, † - неродившиеся и умершие. Источник: Musgrave, Richard. The Theory of Public Finance. A Study in Public Economy, McGrow Hill Book Company, 1959, p. 564.

Company, 1959, pp. 558, 562-563.

В первом периоде объектом пользуются поколения 1-3, во втором – поколения 2-4 и в третьем – поколения 3-5. Что внести свой вклад в создание объекта стоимостью 100 долл., поколения 1 и 5 должны оплатить по 1/9 всех затрат, поколения 2 и 4 – по 2/9, а поколение 3 – 3/9. Ради упрощения иллюстрации проигнорирует распределение процентных расходов. Все 100 долл. надо найти и потратить в первом периоде. 33,3 долл.

дают налоги, равно поделенные между поколениями 1, 2 и 3. Остальное приносят займы у поколений 2 и 3. Поколение 1 не может дать взаймы, так как заемные средства не будут возвращены ему до конца его существования.

Во втором периоде налоги опять дают 33,3 долл., и уплачиваются они поколениями 2, 3 и 4. Долг поколению 2 погашается целиком. 16,6 долл.

заимствуется у поколения 4 для возврата части долга поколению 3.

В третьем периоде 33,3 долл. дают налоги, уплаченные поколениями 3, 4 и 5. Они идут на окончательное погашение долга поколениям 3 и 4. В ретроспективе 100 долл. поделены между пятью поколениями в соответствии с полученной ими выгодой от объекта. Займы позволили не только прокредитовать налогоплательщиков, но и распределить 100 долл.

между поколениями, что невозможно при одном только налоговом финансировании. Что касается изменений в распределении ресурсов частного сектора, пусть 75% налогов идет из частного потребления и 25% - из частных сбережений. Поскольку мы имеем дело с системой, где запланированные сбережения становятся инвестициями, 25% есть вычет из частных капиталовложений. Допустим также, что сбережения неэластичны по Процентные расходы распределяются между поколениями пропорционально их долям в отложенных платежах, так что по дают поколения 2 и 4 и половину - поколение 3.

Сочетание налогового и долгового финансирования исключает налоговую дискриминацию поколений. В любом периоде налог распространяется одинаково на всех членов всех поколений.

уровню процента. Тогда все займы государства уменьшают капиталовложения, а погашение долга увеличивает их. В последней колонке таблицы 3 мы видим, что в соответствии с принципом «плати и пользуйся» потребление сокращается на 25 долл. в каждом периоде.

Капиталовложения сокращаются на 75 долл. в первом периоде, увеличиваются на 25 долл. в каждом из оставшихся периодов и в целом сокращаются на 25 долл. Таким образом, затраты на сооружение объекта делятся между потреблением и капиталовложениями в соответствии с предельной склонностью к потреблению. Ведь мы допустили, что сбережения неэластичны по уровню процента. Если это допущение снять, то появление государства на рынке заемного капитала может вызвать рост уровня процента, а с ним и рост сбережений. Тогда часть затрат может «уйти» в потребление. Итак, несправедливо по отношению к нынешним поколениям финансировать строительство железной дороги, которая будет служить и будущим поколениям, исключительно налогами. Будущие поколения не должны «эксплуатировать» нынешние, перекладывая на них бремя капитальных расходов. Но и оплачивать текущие расходы, приносящие пользу только нынешним поколениям, они тоже не должны.

Будущие поколения не могут заплатить налоги сейчас, но у них можно взять деньги в долг. Долг нужен, чтобы распределить бремя капитальных расходов между поколениями. Займы сейчас означают дополнительные налоги в будущем, что и вовлекает будущие поколения в финансировании нынешних инвестиций. Если инвестиционные проекты отобраны непредвзято, то есть все экономические причины использовать займы для их финансирования. Чистая стоимость государства не меняется, Musgrave, Richard. The Theory of Public Finance. A Study of Public Economy, McGrow Hill Book Company, 1959, pp. 563-565.

и расходы на такое финансирование разумно распределяются между поколениями выгодоприобретателей.

Таково «золотое правило» государственных финансов - занимать, чтобы инвестировать. «Золотое правило» соблюдать проще, если разделить бюджет на текущий и капитальный. Центральная идея двойного бюджета – финансировать текущие расходы налогами, а капитальные – займами.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.