авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Ю.Л. Говоров АЗИИ ИСТОРИЯ СТРАН И АФРИКИ В СРЕДНИЕ ВЕКА ОСНОВЫ ЛЕКЦИОННОГО КУ РСА ...»

-- [ Страница 2 ] --

- поддержание постоянной нормы эксплуатации крестьянства - физической основы суще ствования продовольственно напряженного общества (кроме общественных работ), детализация кре стьянских повинностей. Скудость ресурсов вынуждала правящий класс Востока в большей степени, чем в Европе, согласовывать свои аппетиты с интересами других слоев: так, среди основных задач государства было создание страховых запасов продовольствия для переброски их по мере необходи мости по принципу "оттуда, где много - туда, где мало".

4. Дешевизна рабочей силы в связи с ее переизбытком и отказ от ориентации на рост и, следо вательно, на развитие, способствовали остановке на Востоке научно-технического прогресса (НТП) как силы, способствующей общему прогрессу общества в целом. Парадокс: в малонаселенной Анг лии НТП приводил к тяжелым социальным последствиям в виде луддизма, а что было бы с перенасе ленным Востоком, если бы там еще в средневековье прижился НТП? С этой точки зрения Востоку повезло, что его основная рисовая монокультура не требовала хозяйственных усовершенствований, иначе десятки миллионов людей оказались бы без средств к существованию (перефразируя факт анг лийской истории, можно сказать, что на Востоке "технический прогресс съел бы людей").

Дело в том, что рисоводство нуждается в совершенствовании не орудий, а средств труда, т.е.

технологии производства:

- постройка дамб глубиной до 20 м и высотой над поверхностью 5-6 м, создание террас дело трудоемкое, но не требующее механизации;

- для обеспечения практически вечной и бесперебойной работы ирригационных систем достаточно их правильной эксплуатации ручным трудом (перекачка воды на нижний уровень по бам буковым желобам и на верхний уровень по бамбуковым трубам успешно решалась с помощью водя ных насосов, приводимых в движение ногами или руками человека);

- проточная илистая вода (до 9ЗЗ кг ила на 1 куб. м воды) в значительной мере выполняла роль удобрения, а отсутствие отходов животноводства из-за принципиального отсутствия последнего вообще компенсировалось внесением на поля городских нечистот, покупаемых или обмениваемых крестьянами на зерно и зелень. В 1 в. Чжан Жун установил зависимость между скоростью течения воды и выпадением ила, что способствовало становлению научной организации удобрения полей;

- роль гербицидов на чеках выполняла рыба (карп, толстолобик), бывшая также и допол нительным "мясным урожаем".

Роковую роль в истории стран Дальнего Востока и ЮВА сыграло отсутствие лошади в качестве тягловой силы. Применение лошади было не только нерентабельно на малых площадях и в отсутст вие пастбищ (зерно могло потребляться только людьми), но и прямо осуждалось после того, как Юань Чжень изобрел в X в. тяжелый плуг для шести человек, а государство наладило массовый вы пуск таких плугов. В эпоху Мин в Китае даже знать не ездила на лошадях. Простолюдины заменили лошадь на полях как тягловую и на дорогах как транспортную силу (в Европе именно лошадь сделала с/х эффективным и базой ПНГ).

Таким образом, АТП - трудоизбыточный интенсивный тип земледельческого производства, при котором общество развивается циклами соотношения населения и природных ресурсов. Чрезмерная человеческая нагрузка на землю вызывает социально-политические катаклизмы как стихийные регу ляторы (голод, восстания, эпидемии, войны), которые могут лишь временно восстановить пропорцию общественных потребностей и природных возможностей. Поэтому все слои восточного общества при ведущей роли государства еще в древности поставили перед собой задачу, а в средние века ее выпол нили - апробировали на практике сознательное регулирование взаимоотношений с природой посред ством приспособления общества к природе (Китай исчерпал возможности экстенсивного развития еще в 1 в. до н.э., тогда как Европа - в ХIХв., Россия - в конце XX в.).

Благодаря комплексу целенаправленных мероприятий дальневосточно-конфуцианская и индо буддистская цивилизации смогли выжить на пределе - грани с природой (другие цивилизации вос точного типа - Египет, Майя, Вавилон, не сумели соотнести себя с природой и погибли). Однако под покровом культурно-традиционной стабильности продолжало расти население и ухудшался природ но-экологический фактор - это вело к политической нестабильности из-за борьбы за передел общест венного продукта - постепенное накопление благ сверху при обеднении снизу периодически лишает устойчивости пирамиду власти. Правящие круги стран Востока реагировали на эти подспудные про цессы не реформированием АТП в целом, но дальнейшим усилением внеэкономического принужде ния. Жесткий порядок и культурно-традиционная стабильность обеспечили странам АТП возмож ность выживания, но не могли обеспечить им возможностей качественного развития - однако Восток почувствует это только с наступлением Нового времени при столкновении с экспансией гораздо бо лее динамичного европейского типа производства (ЕТП).

4. СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АЗИАТСКОГО И ЕВРОПЕЙСКОГО ТИПОВ ПРОИЗВОДСТВА В эпоху средневековья Восток и Запад вступили с традиционными обществами, ориентирован ными в экономической сфере на удовлетворение только первоочередных потребностей, и не более того. Как отмечает А.Я.Гуревич, "идея развития производительных сил чужда средневековью, ибо не расширенное производство, а простое воспроизводство является нормой и идеалом". Однако уже в раннем средневековье эти общества существенно отличались одно от другого по ряду важнейших параметров:

- азиатские земледельческие общества пошли по пути укрепления и совершенствования древневосточных структур с приматом государства над обществом и общества над личностью, с принципиальной установкой на стабильность за счет качественного роста. Разрушительные регрес сивные последствия для Азии имело противоборство совершенно разнотипных АТП и КТП;

- европейское общество зрелого феодализма характеризовалось постепенным усилением античных традиций и ценностей, качественным отбором наиболее жизнестойких социально политических институтов в условиях политической децентрализации и духовного плюрализма (дихо томия светской и духовной власти) и соревнования однотипных государств и типов производства. В отличие от Азии, Европа не испытала страшного воздействия своей первобытной периферии - евро пейцы смогли освоить ее территориально и переработать экономически, социально и духовно, поэто му социально-экономически и культурно-идеологически европейские народы развивались относи тельно единообразно-синхронно, без резких стадиальных контрастов. Воздействие же азиатской пер вобытной периферии Европа по настоящему испытала только в начале средневековья;

- азиатские общества развивались замедленно-эволюционно по линии приспособления мо нокультурного сельского хозяйства к высокопроизводительному природному фактору, а европейское общество - по линии преодоления многоотраслевым сельским хозяйством малопроизводительного природного фактора. Многоотраслевое с/х гораздо более устойчиво к воздействию на него социаль но-политических и природно-климатических катаклизмов. Таким образом, средневековые европей ское и азиатское общества изначально базировались на принципиально различных культурных и со циально-политических основаниях и противоположных типах производства.

В отличие от азиатского, европейский тип производства характеризуется избытком земли и не достатком рабочих рук. Здесь рост населения компенсируется увеличением запашки и переселением на новые, неосвоенные в хозяйственном отношении земли, что при худшем почвенно-климатическом факторе затруднено без технического прогресса. Если Азия накапливала избыточное население, то Европа - технический потенциал. В Европе доход приносил труд человека - и богатство феодала из мерялось "в душах", в Азии доход приносила земля и богатство измерялось ее площадью и качест вом. Следовательно, в Азии главным условием производства был природный фактор, а в Европе человеческий труд при минимальной роли природного компонента.

Возможность получения больших урожаев при минимальной затрате труда на Востоке породи ла в конечном счете зависимость азиатского общества от высокопроизводительного природного фак тора - они не дошли даже до паровой системы и трехполья, т.к. основой урожайности было не вос создание, а сохранение почвенной структуры. Если естественное плодородие и изобилие тропиков сдерживало инициативу азиатского земледельца, то условия умеренного пояса подталкивали евро пейцев на хозяйственно-технические эксперименты, ставшие основой сельскохозяйственной револю ции: замена двухполья трехпольем, переход к севообороту и ликвидации паров;

освоение новых с/х культур - картофеля, маиса, капусты, моркови, томатов;

новый способ удобрения земли зелеными удобрениями, сохраняющими плодородие полей - викой, люпином, бобовыми;

отказ от использова ния в качестве тягловой силы коров, быков и волов в пользу лошади, отказ от перегонного скотовод ства в пользу стойлового содержания скота;

организация искусственных лугов с кормовыми травами для развития молочного животноводства;

селекция новых сортов растений и пород скота;

расшире ние обрабатываемых с помощью новых технических приспособлений земель;

повышение удельного веса интенсивных отраслей земледелия - огородничества, виноградарства, садоводства, технических культур... Только после внедрения указанных и других нововведений в крестьянских хозяйствах Ев ропы стало возможным производить от 25% до 50% продовольствия свыше личного потребления.

Таким образом, возможность получения только малых урожаев при больших затратах дефи цитного труда стимулировало НТП и поиски новых форм организации производства и общественной жизни в Европе (восточное общество склонно к канонизации старых форм и уклоняется от измене ний, подрывающих желанную стабильность).

Избыток населения на Востоке обесценил труд и, следовательно, его носителя. Недостаток тру да в Европе возвысил его и, следовательно, человеческую личность. Труд Европы динамичен - земля Востока консервативна. Поэтому средневековая Европа дала миру предприимчивых людей, изобре тателей, землепроходцев, исследователей, а для Азии были характерны инерционность, косность и забота о пропитании.

В эпоху Раннего Нового времени (ХIV-ХV - ХVII вв.) традиционное европейское общество трансформировалось в общество современного типа, ориентированное в экономической сфере на на копление и рост. С отказом европейского общества от традиционных ценностей прибыль впервые в человеческой истории (кроме евреев) была открыто признана и религиозно освящена как основной принцип поведения, оправдывающий действия людей, а ЕТП принял свою законченную форму. Ази атскому типу производства были совершенно чужды подобные поведенческие установки. Т.о., в Ран нее Новое время АТП и ЕТП, как материальная основа двух основных путей развития человечества, превратились в полные противоположности.

Подводя итоги теме влияния природного фактора на развитие восточного общества в средние века, можно утверждать:

1. Природно-географический фактор - способствует возникновению цивилизаций, и не случай но это произошло именно на Древнем Востоке.

2. Социально-политический фактор - способствует существованию жизнеспособных цивилиза ций, умеющих выжить в данном природно-экологическом окружении. Восточные цивилизации сред невековья сумели выжить за счет ограничений и самоограничений личной свободы и, следовательно, творческого потенциала подданных и качественных параметров развития.

3. Технико-экономический фактор - способствует развитию жизнестойких цивилизаций, спо собных критически-позитивно относиться к своим и чужим новациям, как источникам собственного развития. Этим фактором общества с АТП не смогли воспользоваться, т.к. он был блокирован небла гоприятным для НТП социально-политическим фактором, ограничившим творчески предпринимательские потенции личности и общества.

СПЕЦИФИКА РАЗВИТИЯ ВОСТОКА В СРЕДНИЕ ВЕКА 1. ЭВОЛЮЦИЯ АЗИАТСКОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА (АСП) Переход азиатских охотничье-промысловых человеческих сообществ к земледелию оказался возможным благодаря общинной организации труда, позволявшей успешно решать сложные и трудо емкие задачи строительства и обеспечения функционирования ирригационных систем. Часть произ водимого валового продукта члены общины отчисляли в общинный страховой фонд. Распорядители страховых фондов (общинная верхушка) использовали их не только по прямому назначению в инте ресах всех общинников, но также для укрепления своего собственного материального благосостояния и повышения социального статуса. "Слуги общины" превратились в правящую верхушку, организо ванную по иерархическому принципу сначала внутри каждой отдельно взятой общины, а затем и над всем обществом, в качестве носителя коллективной формы правления и эксплуатации социально од нородного общинного крестьянства.

Община - слишком трудный объект для эксплуатации извне: с этой задачей могла справиться только сильная государственная власть в лице коллективного собственника основного средства про изводства - земли. Сильная государственная власть - это еще и возможность создания крупного госу дарства, способного противостоять нашествиям кочевников. Утвердившийся еще в древности АСП по своему основному содержанию был государственным способом производства. В средневековую эпоху этот строй лишь усовершенствовался, облагородился культурно-правовыми традициями и принял свои законченные классические формы и очертания.

Почвенно-климатическая благодать Востока изначально обеспечивала азиатскому крестьянину меньший по сравнению с Европой объем необходимого продукта (для функционирования крестьяни на как трудовой единицы). Природа Востока давала населению дополнительный источник питания и позволяла обходиться минимальными расходами на жилье, одежду, топливо. Соотношение необхо димого и прибавочного продукта изначально было много выгоднее для владельца земли, чем в Евро пе. Поэтому в древневосточном обществе достаточно было 20-30% произведенного продукта для со хранения устойчивости крестьянского хозяйства. Соответственно, государственная рента могла дос тигать 70-80%. Отражением такого положения, сложившегося в древности и сохранившегося с из вестными вариациями в средневековье, стала пятичленная схема издольной эксплуатации крестьян ства, в соответствии с которой доля крестьянина в произведенном им продукте исчислялась исходя из того, какая часть технологической цепочки принадлежала ему самому (труд самого крестьянина, орудия труда, тягло, земля, вода).

К началу средневековья ситуация с нормой эксплуатации крестьянства уже кардинально изме нилась. Встречные параллельные процессы роста населения и уменьшения земельной площади на душу нас, превратили издольщину в систему хуже крепостнической: в условиях нехватки земли кре стьянину просто некуда было податься. Государство же, не взирая на усиление демографического давления на землю, стремилось, по-возможности, к сохранению прежде зафиксированных объемов ренты, как основы своего могущества. В Китае к.1 тыс. н.э. при прожиточном минимуме 0, 8 га на душу деревенского населения на 1 крестьянина приходился всего 1 га, а рента государству составля ла 40% производимого продукта, а в конце эпохи Цин физически возможной была выплата только 10% ренты. Т.о., в средневековую эпоху "почва" в буквальном смысле слова постепенно уходит из под ног АСП. Подобная тенденция могла привести либо к загниванию АСП с непредсказуемыми со циально-политическими катаклизмами, либо к его разложению как основе для утверждения нового способа производства.

Разложение АСП могло произойти либо под сильным внешним воздействием более прогрес сивного способа производства (в средневековую эпоху до этого еще не дошло - наоборот, земледель ческая Азия страдала от экспансии менее прогрессивного КТП), либо в результате существенного усиления частнособственнической тенденции в ущерб монопольным позициям государства в эконо мике со всеми отсюда вытекающими последствиями для мощи государства и положения крестьянст ва.

Историческая наука давно уже отказалась от господствовавшего в европейском сознании 18- вв. представления о тотальном огосударствлении основных средств производства на Востоке. Однако отголоском указанных представлений является тезис сравнительно-исторических сопоставлений, в соответствии с которым:

- для Востока характерно господство государственной собственности;

- для Европы - господство частной собственности;

- для России - сочетание государственной и частной собственности в экономике и, соот ветственно, восточных и западных традиций в политико- идеологической сфере.

При всей своей простоте, которая сама по себе привлекательна, вышеуказанная формула боль ше вводит в заблуждение, чем ведет к истине:

- по подсчетам В.Непомнина, в сер.19 в. удельный вес податных казенных крестьян в Рос сии составлял 63%, а помещичьих крепостных - всего 37%;

в Китае же того времени почти наоборот.

Чисто количественный подход приводит к тому, что Россию следует считать более азиатской стра ной, чем Китай.

- она игнорирует влияние типа производства - хозяйствования, т.к. в России явно не гос подствовал АСП. В поиске степени азиатской компоненты следует учитывать не только и не столько соотношение государственной и частной собственности, сколько статус этих видов собственности.

Уступая на том или ином этапе развития АСП по размерам частному сектору, государственный сек тор экономики как субъект производственных отношений неизменно оставался в привилегированном статусном положении как основа устойчивости общества и мощи государства.

Частный сектор землевладения, "теневая экономика" АСП, появился в результате превращения условного земельного держания за службу государству части чиновничества в фактическое земель ное владение (это было возможно в эпохи ослабления государственной власти в целом и способство вало дальнейшему усугублению этой тенденции) с одной стороны, и как следствие подспудных неза конных процессов приватизации государственных земель обедневшей части крестьянства т.н. "силь ными домами", с другой стороны.

Поскольку главное богатство в обществе с АСП не собственность как таковая, которой можно лишиться в любой момент, а престиж и власть, дающие законное право распоряжения и контроля общественных и природных ресурсов и процессов, то "сильные дома" стремились во все времена обеспечить себе гарантии как минимум покупкой на корню членов госаппарата и, как максимум, проникновением в правящий слой. Таким образом, в истории восточных обществ периодическое уси ление частнособственнической тенденции происходит за счет встречных движений - бюрократизации частника и приватизационных процессов в бюрократической среде. Усиливаясь экономически и вне дряясь прямо или косвенно в сферу государственного управления, "сильные дома" коррумпируют ее, т.к. на первый план ставят не общегосударственные, а личные интересы. Чрезмерное усиление част нособственнической тенденции крайне негативно отражается на положении надельного крестьянства.

По сложившейся на Востоке традиции государственным налогом-рентой облагается земля как глав ная ценность, а не обрабатывающие ее крестьяне независимо от их численности. Процессы незакон ной приватизации земли могли быть успешными только при условии, если в государственную казну продолжала поступать рента в прежнем объеме. Выгода частника от приватизации земли заключается в разнице между прежним объемом ренты с нее в пользу государства и повышенным объемом ренты с крестьянства приватизированных земель в пользу приватизатора (в Китае I тыс. н.э. это соответст венно 40% и 50%, т.е. частник кладет в карман 10% производимого продукта). Повышение и без того высокой нормы эксплуатации на 10% ставило крестьянство приватизированных земель на грань фи зиологического выживания.

От приватизационных процессов в с/х страдало и государство, т.к. между ним и платящим на логи крестьянством появлялся посредник: прибавочный продукт, делимый ранее между крестьянст вом и государством, теперь делится между тремя его собственниками. По мере укрепления своего экономического и политического влияния на местах этот посредник начинает скрывать от налогооб ложения новые с/х угодья и занижать качество приватизированных земель, увеличивая тем самым свою долю присвоения прибавочного продукта. Государственная казна, испытывая недобор средств, уже не может выполнять свои традиционные функции в прежнем объеме (ирригационные проекты, страховые фонды, оборонные мероприятия). Ослабевшее государство, неспособное (или не желаю щее по причине его коррумпированности) поставить частника на место, также повышает ставки на логообложения с крестьянства - это ведет к восстаниям с требованием восстановления прежней спра ведливой попранной нормы эксплуатации "как в старые добрые времена", чем пользуются кочевники для масштабных и на этот раз успешных вторжений.

Усиление частнособственнической тенденции встречало яростное сопротивление со стороны большей части членов госаппарата, боровшихся за сохранение своего монопольного положение кол лективного собственника всего земельного фонда и максимально возможной части всего прибавоч ного продукта. Т.о., в противодействии частнику и крестьянство и государство занимали внешне кон сервативную позицию, что лишало частнособственническую тенденцию в деревне всякой перспекти вы (к тому же, ее победа вела к гибели государства и вторжению кочевников, и в итоге "победитель" - частник терял вообще все, т.к. становился первой жертвой восставших крестьян и жадных до грабе жа кочевников). В совместной борьбе с частником крестьянство выступало в роли опоры государст ва, олицетворявшего собой АСП, а государство - в роли защитника эксплуатируемого им "по правилам" крестьянства от неумеренной эксплуатации его "сильными домами".

Вышеуказанные факторы, особенно боязнь остаться один на один с бунтующими против нару шения традиционного статус кво спаянными крестьянскими общинами, побуждали землевладельцев Востока в лице их наиболее дальновидных представителей из чувства самосохранения признавать ведущую статусную роль государства в экономике и в политике (независимо от соотношения госу дарственного и частного секторов в деревне). К тому же, открытый характер господствующего класса на Востоке делал для частновладельцев гораздо белее выгодным участие в коллективной эксплуата ции. История свидетельствует, однако, что она делается отнюдь не всегда именно дальновидными представителями тех или иных классов.

Не следует заблуждаться и на основании европейского опыта развития с прогрессивной ролью частной собственности строить выводы, что "однозначно консервативные" восточное государство и крестьянство пресекли "исторически прогрессивную" частновладельческую тенденцию в деревне. На самом деле землевладелец на Востоке - социальный паразит, живущий в городе за счет обкрадывания крестьянства и государства посредством ренты-оброка и непосредственного участия в с/х производ стве не принимающий. Восток не испытал революционизирующего воздействия барщинного хозяй ства на развитие с/х производства и производственных отношений вообще, поскольку аграрное пере население делало гораздо более выгодным взимание оброка с принадлежавших владельцу земель. К тому же, отсутствие системы майората в большинстве стран Востока способствовало быстрому рас пылению земельной собственности (в эпохи Суй-Тан в Китае даже члены императорской фамилии имели не более чем по 10 тыс. му земли (15 му - 1 га) и на полученный с этой площади доход в 60 т зерна могли содержать 20-30 семей обслуги, т.е. двор среднего русского помещика 19 в. Через два три поколения наследники принца оставались (уже без титула) с правами на жалкие части некогда крупного по китайским стандартам хозяйства). Аналогичные процессы происходили и в нетитуло ванной землевладельческой среде, отчасти компенсировавшей свое обнищание увеличением поборов с крестьянства.

Если роль частника в восточной деревне можно однозначно квалифицировать как паразитиче скую, то в городе рентные накопления землевладельцев могли превратиться (теоретически) в капи тал, соединившись с дешевой рабочей силой вынужденных сельских мигрантов (если в Европе коли чество ремесленников зависело от общественных потребностей в их продукции, то для Азии характе рен их переизбыток в связи с перенаселенностью и пауперизацией дерерни). В отличие от сельской местности, где государство враждебно относилось к частнику, подрывающему устои, развитие за его счет городского ремесленного и мануфактурного производства могло (по логике европейца) считать ся общественно полезным и не опасным для государства делом. Попытки подобной производитель ной реализации рентных накоплений на Востоке имели место и наиболее поучительной из них была первая в мире дискуссия о возможности перехода от государственной к рыночной городской эконо мике, проведенная в Китае в 81 г. до н.э. и вошедшая в историю как "Дискуссия о соли и железе" (Яньтелунь).

Яньтелунь Хотя ханьский Китай уже исчерпал возможности экстенсивного развития (Европа такие возможности потеряет в ХIХ в., Россия в к. ХХ в.), проблема форм собственности в городе не была столь острой, т.к. Китай был самой могущественной державой Азии того времени и не испытывал внешнего давления и разлагающих социально-политический организм импульсов со стороны более развитых цивилизаций. Поэтому дискуссия проходила в лучших китайских традициях "на самом вер ху" с благословения императора в форме спора мудрецов, апеллирующих к классическим произведе ниям древних.

Китайская цивилизация и культура носит проектный характер. Это выражается в превалирова нии в ней идеальных (духовных, морально- этических) моментов над материальными, в отведении материальному роли средства достижения идеального, а Идеал Китая - Стабильность, доходящая до принципиальной застойности. Проблема форм собственности в городе также решалась исходя из то го, насколько они обеспечивают сохранение стабильности и порядка. Участники дискуссии решали вопрос: кто - государство или частник - должен заниматься городской экономикой и, соответственно, как произведенная продукция достигнет потребителя - через систему государственного распределе ния или посредством купли- продажи в частной торговой сети?

Сторонники государственной городской экономики (в основном из числа чиновников) со зна нием дела предупреждали, что "если весь доход проходит через один канал, то такое государство не победимо;

а если через несколько, то государство обречено". Эти апологеты твердой законности и сильной государственной власти также апеллировали к уравнительней психологии масс.

Рыночная оппозиция в лице ученых-конфуцианцев требовала упразднения государем "казен ных учреждений, ведающих добычей и производством соли, железа и опьяняющих напитков". Оппо зиция заявляла, что "чиновники кишмя кишат", используя свои возможности в системе государствен ного производства и распределения указанной продукции для собственного обогащения. Конфуциан цы предлагали отказаться от государственного регулирования торговли дефицитом в пользу расши рения частного производства и торговли для ликвидации всех и всяческих дефицитов.

Победителями из дискуссии (которая, по крайней мере теоретически, могла изменить фунда ментальные основы и будущий ход развития китайского общества) вышли государственники, сумев шие доказать, что замена государственной экономики на рыночную может привести только одно су щественное положительное изменение - рост производства, но много отрицательных последствий, угрожающих самому существованию общества и государства:

- во-первых, это ускоренный процесс социальной дифференциации (признаваемое массами экономическое неравенство по должности между подавляющим большинством населения и ничтож ным количеством чиновничества заменилось бы гораздо более существенным неравенством по ре зультатам экономической деятельности с перспективой социальных потрясений и подрыва стабиль ности);

- во-вторых, произошло бы изменение отношений государства как ведущей силы и общества как силы ведомой. Часть общества, преуспевшая в экономической деятельности, скупила бы на кор ню ослабевший госаппарат для достижения своих узкозгоистических интересов, что в условиях Ки тая равносильно катастрофе. Сильная государственная власть всегда была первым объективным ус ловием выживания китайского общества, а не просто прихотью действительно жадных до власти и привилегий чиновников.

Завершая анализ дискуссии Яньтелунь, как одной из любопытнейших страниц в истории Под небесной, хочется отметить традиционное китайское стремление к консенсусу: хотя солидной соци альной опоры у рыночников не было, государство на всякий случай серьезно изучило возможную альтернативу развития страны и ее последствия;

целью участников дискуссии был поиск оптималь ного пути развития китайского общества той эпохи. И выбор, сделанный ими, оправдал себя по край ней мере на полторы тысячи лет вперед. Что касается судьбы рыночной конфуцианской платформы:

по мере превращения конфуцианства в государственную идеологию и вхождения конфуцианцев во власть их оппозиция государственному способу производства и распределения "соли, железа и опья няющих напитков" существенно уменьшилась.

Таким образом, не только паразитическая частновладельческая тенденция в деревне, но и эко номически плодотворная частнопредпринимательская деятельность в городе подрывали АСП, осно ванный на стабильности и для стабильности. Частнопредпринимательская инициатива на Востоке ограничивалась не только вышеуказанными высокими мотивами, но и рядом конкретных препон и ограничений:

1. В отличие от Европы, восточные города возникали не как торгово- ремесленные центры, а как оплоты военно-административной мощи.

2. С точки зрения экономической они были больше торговыми, чем производственными цен трами. Масштабы городского потребления превышали масштабы его производства.

З. Городская торговля была в основном транзитной.

4. Торговые гильдии возникли раньше цехов ремесленников и имели больший вес.

5. Ремесленные цехи (там, где они были) не имели функции защиты своих членов и конкуриро вали между собой. Дешевизна рабочей сипи из-за ее избытка препятствовала внедрению технических усовершенствований.

6. Казенные мануфактуры препятствовали развитию частной инициативы.

7. Государство обирало торговые гильдии и цехи, находившиеся на городской земле, принад лежавшей государству (обязательный бесплатный госзаказ, обязательная продажа государству части производимой продукции по заниженным ценам, фиксация цен, обилие таможенных перегородок).

8. Государственная монополия на полезные ископаемые держала потенциального частного предпринимателя "на поводке" у чиновничества.

9. Концентрация правящего класса (с челядью) в городах помешала им стать "вольными" в ев ропейском понимании этого слова. Поскольку торгово- ремесленное население не составляло боль шинства горожан, то городские "движения" в средневековую эпоху практически отсутствуют.

Совокупность вышеуказанных факторов позволяет говорить об "огосударствлении" города на Востоке. В отличие от европейских городов, "катализаторов перемен", восточные города при всей их внешней кипучести, оставались "хранителями традиций". В таком консервативном городе, по словам К.Маркса, могли существовать только "допотопные" формы капитала, присущие всем докапитали стическим обществам:

- ростовщический капитал, обладающий "способом эксплуатации", характерным для капитала, но без характерного для него способа производства;

- торгово-купеческий капитал, "непосредственный предшественник" капитала промышленного этак в него и не превратившийся (по крайней мере, до втягивания Востока в мировое капиталистиче ское разделение труда с сер. ХIХ в.).

Таким образом, не только государство и крестьянство, но и города на Востоке в средние века консервативны: индивидуальная социальная мобильность была - классовой мобильности не было.

ВЫВОДЫ: в средние века, вопреки теоретическим штампам, "реальный" АСП включал в себя, хотя и боролся с ней, частную собственность в качестве "теневой экономики". Поэтому история ази атских обществ характеризуется борьбой пассивного центростремительного государственного и ди намичного центробежного частного начал внутри имущего класса, часть которого олицетворяла со бой власть, а другая посягала на ее основы. Следовательно, к традиционным государственным функ циям контроля крестьянства добавляется еще и функция ограничения и подавления частнособствен нической тенденции, что делало неизбежным превращение государственной власти в деспотическую.

Так возникает основное противоречие АСП - между объективной необходимостью централизации государственной власти и неизбежным ее перерождением в деспотическую. Особенно это характерно для инонациональных правящих династий, пришедших к власти в результате побед кочевников над земледельческими цивилизациями: им необходимо подавлять чуждое этноконфессиональное населе ние в условиях многослойности имущего класса.

Частнособственническая тенденция на Востоке была блокирована деспотической государст венной властью сверху при поддержке крестьянства снизу. Это сделало АСП нереформируемым из нутри - традиционализм оказался сильнее спорадических предпосылок капитализма. Поэтому трудно говорить не только о развитии, но даже об эволюции АСП - их заменила циклическая повторяемость этапов движения по кругу (социальная стабильность при неоспоримом господстве государственной собственности - социальная нестабильность при ослаблении государственной собственности и власти - гибель государства - восстановление государственной собственности и мощи государственной вла сти).

2. ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ВОСТОКЕ В отличие от Европы с ее четкими классовыми критериями и стадиально-формационным деле нием развития история Востока характеризуется цивилизационной и формационной многоукладно стью в форме переходности и межформационности, т.е. сохранением социальных отношений и поли тических институтов прежних эпох. Среди них следует особо выделить институты деспотической власти и корпоративность.

В СИЭ (т.5, 1964, ст. 131) деспотия определяется как форма древневосточного государства, где "вся полнота власти, не ограниченной законом, принадлежит одному властителю... и отличается про изволом власти и бесправием населения". Парадокс заключается в том, что становление деспотиче ской власти происходит в борьбе не столько с народными массами (для них деспотия означает гаран тию социально-политической стабильности, эксплуатацию "по правилам" и ограничение произвола "сильных домов"), сколько со знатью, аристократией и клерикальными кругами, отстаивающими свои узкосословные (групповые) интересы.

Признаки и предпосылки установления деспотической власти:

1. Отсутствие экономических ограничений государственной власти, т.к. она сама является субъектом производственных отношений и осуществляет бюрократическое управление хозяйствен ным процессом или его результатами.

2. Отсутствие социальных ограничений государственной власти в обществе с предельно упро щенной социальной структурой, состоящем из:

- социально однородной массы управляемых;

- социально неоднородного и принципиально открытого класса управляющих (шэньши в Китае через систему государственных экзаменов, бывшие рабы и янычары могли стать чиновниками и правителями в Индии, Багдадском халифате, Османской империи). Класс управляющих нестаби лен: чиновная элита бродит по минному полю капризов деспота, не имея личных прав и наследствен ных привилегий. Перед деспотом все равны - а именно равны нулю. В Индии это отразилось даже на терминологии - всякий нижестоящий по отношению к вышестоящему - гулям (раб). Политическая смерть чиновника обычно равносильна его физической смерти. Главный способ политического вы живания - рептильность членов правящего класса.

3. Отсутствие идеологических ограничений верховной власти, носящей теократический харак тер. Клерикальные круги могут конфликтовать с конкретным носителем деспотической власти по принципиальным вопросам, жизненно важным для религии и церкви, но не оспаривают сам принцип верховенства деспотической власти.

4. Отсутствие механизма корректировки ошибок в виде сдержек и противовесов из-за рептиль ности нижестоящего чиновничества (в какой-то степени их роль выполняют интриги, заговоры, вос стания, мятежи и смерть самого деспота, выполняющая важную политическую функцию). Поэтому постепенное накопление ошибок в деле управления государством и обществом до критической массы ведет к неожиданным социально-политическим катаклизмам. В деспотической системе предсказуема только непредсказуемость.

5. Отсутствие реального механизма передачи власти, побуждающее наиболее дальновидных восточных деспотов не следовать известной формуле "После меня хоть потоп", а во избежание разва ла созданных ими империй сознательно отправлять под топор собственных детей (Указом турецкого султана Мехмета II от 1478 г. предписано: "Тот из моих сыновей, который вступит на престол, вправе убить своих братьев, чтобы был порядок на Земле").

Парадокс: восточное общество, построенное на гуманно-этических принципах поддержки сла бого за счет ограничения сильного (частного собственника), пожертвовавшее экономической эффек тивностью во имя сохранения социальной стабильности, могло обеспечить это только за счет пого ловного бесправия всех слоев населения в деспотической системе. Степень этого бесправия можно проиллюстрировать поэтическими сопоставлениями. А.С.Пушкин писал о далеко не самом гуманном Законодательстве Российской империи:

"Законы поднялись Хватая в когти зло..."

О том же предмете в Китае из Ши Цзина:

"Законов сеть и день и ночь Ждет жертв и нечем им помочь..."

Европейское сознание, в принципе правильно понимающее суть деспотической системы прав ления, в то же время несколько упрощенно понимает механизм функционирования системы и осо бенно роль самого деспота как неограниченно самовластной политической фигуры. На самом деле Верховный владыка в своих действиях должен был считаться со множеством ограничивающих его реальную власть факторов:

- право на деспотическую власть предполагало соблюдение носителем этой власти тради ций государственного управления и сохранение сложившихся до него устоев жизни общества. Не соблюдавший эти условия властитель отторгался Системой с такой же жестокостью, как и другие ее рабы - подданные, нарушившие правила функционирования системы. Кроме того, в соблюдении "правил" был кровно заинтересован бюрократический аппарат - от этого зависело не только полити ческое, но и физическое выживание его членов.

Владыка, управляющий по правилам, сложившимся и освященным задолго до него, также не был абсолютно самостоятельным и полновластным:

- кадровые перестановки по всей бюрократической вертикали он мог производить только в начале своего правления, а впоследствии только с подачи и при поддержке аппарата;

- властитель регулировал только верхи бюрократической структуры, а ее низы саморегу лируются по сложившимся правилам. На практике властитель царствует, но "не может позволить" утруждать себя недостойными его высокой особы деталями и мелочами государственного управле ния. На деле деспотическая власть у Системы, а сам властитель является носителем Священновла стия - он Символ деспотическо-бюрократической системы. Разумеется, в этом качестве он может по зволить себе капризы и развлечения типа битья министров бамбуковыми палками за нерадивое ис полнение ими их обязанностей, что внешне выглядит доказательством его неограниченной власти;

- в различных звеньях государственно-бюрократической структуры всегда идет борьба по вертикали местнических и по горизонтали групповых интересов. Если европейские монархи могли практически бесконечно балансировать между разнонаправленными интересами различных классов, сословий и групп, то восточный правитель в конечном счете обязан был принимать конкретные, и не всегда безопасные лично для него, решения.

Между правителем, всегда стремившимся к усилению самовластья, и аппаратом, сторонником ограничения участия правителя в управлении рамками символичного священновластия, всегда суще ствовало скрытое противостояние. Стремясь освободиться от бюрократической опеки, опасной не только с политической точки зрения, правитель усиливает роль своего придворного окружения, не связанного с аппаратом. В этом причина появления на политической арене специфической категории евнухов:

- они были выдвинуты лично правителем;

- будучи приближенными к священной особе, они были заинтересованы в ее благополучии и долгом царствовании, и враждебно относились к аппарату;

- они не обременены семейными узами и мало связаны общепринятыми морально этическими нормами. Им можно доверить интимную жизнь священной особы и ее безопасность в гареме (гарем - крупный общественный феномен Востока. Оказал стимулирующее влияние на разви тие производства предметов роскоши. Один из центров политических интриг. Затраты на него порой превышали военные расходы - например, в Иране). Евнухов всегда можно заменить, т.к. желающих попасть "наверх" или отправить туда своих детей было достаточно.

При всех достоинствах евнухов в качестве приближенных у них все таки есть недостаток - они люди, и хотят посредством усыновления детей обеспечить свое старческое будущее;

они воруют и интригуют, и боятся неизбежной кары за это от своего властителя-благодетеля. Поэтому деспот мог найти свой конец в гареме в результате удушения его шелковой подушкой руками верного евнуха.

Аналогичную евнухам антиаппаратную роль в руках правителя играет дворцовая гвардия, на бираемая из не имеющих корней в данном обществе рабов и иностранцев. Однако и здесь существо вала опасность превращения правителя в "дворцового пленника" гвардейцев, янычар, гулямов. Одна ко смена правителя и даже династии означает всего лишь смену Символа деспотической системы, основу которой составляет не личность правителя, а нормы взаимоотношений госаппарата с общест вом, основанным на АСП.

Корпоративность Высшая степень централизации, унификации, регламентации и контроля всех сфер (не только формы, но и содержания) жизни - все это ставило перед миллионами подданных восточных деспотий задачу обеспечения самозащиты от всепроникающей роли государства. В условиях Востока такая самозащита могла быть успешной только при условии ее коллективно-группового характера. Поэто му атрибутом восточного общества является корпоративность - система вертикальных связей (и) замкнутых групп (кланы, касты, секты, землячества, общины, гильдии, тайные общества...), противо поставленных всесилию государственного деспотизма.

Задачи корпорации: борьба за выживание в продовольственно напряженном обществе, защита прав и привилегий ее членов, сохранение в общественной структуре гарантированной ниши для дан ной корпорации.

Орудия корпорации: групповая солидарность, с которой вынуждено считаться государство и чужаки из других корпораций;

монопольное влияние в какой-либо сфере производства (касты в Ин дии).

Сила корпорации в том, что ее члены, поступаясь частью своих индивидуальных прав, делеги руя их в распоряжение корпоративной верхушки в обмен на защиту с ее стороны, придают этой вер хушке экономическое и политическое могущество.

Поскольку корпорация является вертикальной структурой, она объединяет представителей раз личных имущественных слоев - слабые могут рассчитывать на определенную материальную под держку более состоятельных, а последние - на массу физической поддержки снизу в обществе, где богатый всегда находится под подозрением государства и общества. Вертикальная корпоративная структура противоречит процессам становления классового самосознания. Корпоративность - пове дение человека, продиктованное преимущественно его принадлежностью к корпорации, независимо от того, совпадает ли оно с его классовыми интересами. Корпоративность сглаживает классовые ан тагонизмы и делает их второстепенными, т.к. на первом плане в корпоративном обществе - враждеб ность к "чужакам", а не социально-имущественный критерий.

В корпоративном обществе индивид - не личность сама по себе, а всегда член определенного коллектива, от которого зависит его выживание, и не выходит за его пределы (это прерогатива кор поративной верхушки). Обязанности перед корпорацией подавляют индивидуальные наклонности (если они бесполезны ей): человек оценивается не по тому, какой он есть, а по тому, насколько он соответствует своему месту в коллективе корпорации.

Глава корпорации рассматривается ее членами как благодетель, выступающий в роли посред ника между ними, с одной стороны и чужаками и государством, с другой стороны (на Востоке редкий контакт с чиновником обходился как минимум без "чаевых" или без наказания бесправного поддан ного). Поскольку главами корпораций могли стать, в основном, люди влиятельные (относительно бо гатые и образованные), то корпоративная верхушка в опоре на групповую солидарность имела реаль ные возможности воздействия на чиновничество нижнего и среднего звена. Это позволяло верхушке попутно решать и собственные проблемы материального и иного характера посредством сделок с коррумпированным чиновничеством.

Т.о., корпоративная солидарность обеспечивала рядовым членам минимальные гарантии безо пасности, а корпоративной верхушке - политическое влияние и рост материальноге благосостояния.

Гибель государства не подрывала корпоративную микроструктуру общества, которая сохранялась без выхода из докапиталистической формации. Деспотическому государству была выгодна корпоратив ная структура общества - благодаря ей государство могло иметь дело при сборе налогов на местах и при решении других вопросов не со всем населением, а с его представителями в лице глав корпора ций, т.е. с неформальным неофициальным местным и групповым самоуправлением. Такое удиви тельное сочетание "самоуправления" внизу и открытости правящего класса вверху при деспотиче ской системе дало К.Марксу основания говорить о наличии на Востоке "демократически деспотических" начал.

Опасаться силы корпораций у государства не было оснований:

- они разъединяли, а не объединяли низы общества, добиваясь только своих узкокорпора тивных целей;

- они смягчали бесправие подданных и, следовательно, их недовольство;

- корпорации не столько противостояли деспотизму, сколько приспосабливались к нему.

Они имели не наступательный против государства характер, а оборонительный (кроме тайных об ществ, с которыми государство вело ожесточенную борьбу по принципиальным соображениям - они были вне сферы государственного контроля);

- главы корпораций, больше всех выигрывавшие от их существования, были заинтересова ны в сохранении сильной государственной власти как гарантии их ниши в социально-политической и экономической структуре общества.

Государство имело рычаги воздействия на корпорации:

- при государственной монополии на природные ресурсы оно могло их фондировать по принципу "угодным дам, а неугодным не дам", что отражалось на поведении корпораций и особенно их верхушки;

- при отсутствии государственной монополии на ресурсы и производство той или иной продукции государство может регулировать их в ту или иную сторону, т.е. с корпорациями можно было вести державный диалог средствами административно-командной системы;

- при отсутствии должной уступчивости руководства корпораций государство могло про изводить "отстрел" неугодной корпоративной верхушки, заменить которую всегда было много же лающих из числа рядовых корпорантов.

ТАКИМ ОБРАЗОМ, если в Европе права и свободы обеспечивались институтом частной собственности, то на Востоке бесправие только смягчалось корпоративностью. Корпорации - антипод гражданских институтов Европы (гражданские институты открыты, индивидуальны, конкурсны, подконтрольны обществу - корпорации же являются закрытыми коллективными структурами, позволявшими человеку не подняться с колен бесправиями, а только приспособиться к нему). Если буржуазная идеология сочетает интересы личности и общества (рынок + право), то корпоративная идеология сочетает интересы группы и государства в отсутствие гражданского общества как такового (без рынка и без права).

СХЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ в обществе с "чистым" АСП, т.е. с тотальной ролью государства в экономике и политике.

- фиксированный объем ренты от крестьянина к госу дарству;

- государство - распорядитель всего прибавочного про дукта;

- социальная стабильность;

- военная мощь отпугивает кочевников.

СХЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ в обществе с "реальным" АСП, т.е. с частным секто ром в экономике и корпоративной структурой обще ства - между частью крестьянства и государством есть по средник - частный землевладелец;

- прибавочный продукт разделен между крестьянством, частником и государством;

- государство слабеет, нарушается социальная стабиль ность: усиление противоречий между государством и частником. Крестьянские восстания за восстановление "справедливой" нормы эксплуатации провоцируют вторжение кочевников...

3. РЕЛИГИОЗНО-КУЛЬТУРНЫЙ ФАКТОР В РАЗВИТИИ СТРАН ВОСТОКА У каждого народа свой угол зрения на мир, свое понимание вещей, так как различные условия бытия предопределяют различие образов мышления, которые, в свою очередь, оказывают обратное воздействие на бытие. Не только социально-политические и экономические, но и духовно- культур ные факторы влияют на динамику и доминанту общественного развития. Анализ соотношения и роли этих факторов в средневековую эпоху затруднен тем, что базис и надстройка в докапиталистическом обществе не могут быть четко разграничены. Однако сопоставление результатов развития Востока и Запада показывает, что у них противоположность способов производства сопровождается и дополня ется противоположностью мировоззренческих моделей, основанных на различных системах духовно культурных ценностей: на Западе - общечеловеческие ценности на базе приоритета прав отдельной личности и ее суверенитета;


на Востоке - общенациональные цивилизационные ценности на базе приоритета национально-государственных, общественных, корпоративных интересов перед правами индивида (Востоку вообще чуждо понятие прав человека).

Превращению Запада и Востока в мировоззренческих антиподов, помимо природных и соци ально-экономических факторов (и параллельно их воздействию на развитие общества), прежде всего способствовали религиозные системы как основа миропонимания в древних и средневековых обще ствах. Средние века стали эпохой утверждения на Востоке в качестве господствующих новых рели гий и учений (конфуцианство, индуизм, ислам).

Внешне жизнь и история азиатских обществ средневековья пропитаны и пронизаны религиоз но-церковным влиянием. Параллельно светскому "классу управляющих" делами АСП существовало особое духовно властвующее сословие - номинально более авторитетная неполитическая несобст венническая элита (конфуцианские книжники, индусские брахманы, буддийские монахи, исламские улемы). Правители Востока формально соглашались, что "цари правят людьми, а ученые - царями".

На словах в восточном обществе соблюдался примат религии и церкви над светской властью. На деле же "ученые управляли царями" лишь по части соблюдения последними традиций и охраны ими "ус тоев" общества, в т.ч. и религиозных (в должностные обязанности цензоров в Китае входило "увеще вать" императора "править но канонам"). В результате на Востоке религиозная и светская власть со существовали по принципу взаимодополняемости:

- религия легитимизировала светскую власть;

- светская власть подавляла ереси, секты и другие отступления от установившихся норм, подрывающие социальную стабильность и церковно- религиозный официальный авторитет.

Поэтому характерной чертой Азии стала теократия - соединение (формальное в Китае или не формальное на мусульманском Востоке) духовной и светской власти, позволявшая чиновничеству сохранять политическую, а духовенству - идеологическую монополию. В результате подданный вос точного государства, власть которого освящена религией и церковью, с молоком матери воспитывал ся рабом существующего строя, не помышлявшим о его изменении (максимум о его совершенствова нии и, следовательно, укреплении).

Европейская дихотомия светской и духовной власти подрывала ощущение святости социально го строя и позволяла ставить вопрос о его изменении - на Западе право власть имущего на власть все гда под вопросом. Ставить же такой вопрос могла только свободная европейская личность, стоящая "на двух ногах", имеющая простор для сомнений, поиска истины и сознательного выбора в политико идеологическом зазоре между двумя авторитетами - светской и духовной властью. В противополож ность духовно раскрепощенному, стоящему на двух ногах европейцу, восточный подданный был об речен на отсутствие сомнений в святости авторитета государства, подпираемого церковью, и являлся человеком "на одной ноге".

Не следует заблуждаться относительно кажущегося противоборства духовенства и государства в мусульманских странах. Поскольку ислам родился в предгосударственной среде, он никогда фор мально не признавал разделения религии и власти: светское управление должно осуществляться на основе Священного Закона, а интерпретация этого Закона - прерогатва духовенства. Поэтому свет ская власть в странах ислама (особенно шиитского толка) находится "под гнетом религии", доби вающейся слияния религии и политики, что сужает динамику общественного развития. Правоверный мусульманин является свидетелем не борьбы двух властей, а их соревнования за право монопольной интерпретации все того же мусульманского вероучения в постоянно меняющихся условиях бытия (без выхода за пределы исламского мировоззрения). Поэтому правоверный мусульманин тоже стоит на одной "исламской" ноге. При этом исламизация сопровождается усилением роли государства, по скольку кроме своих традиционных функций оно вынуждено обеспечивать соблюдение подданными предписаний Пророка и законов Шариата.

Вышеупомянутые предписания и законы превращаются в оковы социально-экономического развития мусульманских стран, препятствуют выходу их за пределы докапиталистической стадии.

Поскольку ислам является коллективистским вероисповеданием, правоверный не может обойти его каноны, не порывая при этом с религией и обществом. Поэтому он вынужден подчиняться социаль но-экономической политике мусульманского государства, принципиально враждебного частной соб ственности (кроме собственности, созданной личным трудом и законного наследства), и не дающего ей четких правовых гарантий (поскольку статус частной собственности - дискуссионная религиозная проблема). Поскольку ислам осуждает в принципе инициативу, предприимчивость, риск, авантюру, конкуренцию как проявления "греха и сатанинского наваждения", государство навязывало мусуль манскому обществу:

- негибкие нормы, стандарты, цены, условия;

- запреты спекуляции (требование эквивалентного обмена);

- запрет посредничества (продавай сам или через определенные гильдии за определенные комиссионные);

- запрет накопления и ростовщичества "риба", поскольку копить деньги - грех;

а деньги, не израсходованные в течение месяца - абсолютное зло;

- осуждение роскоши и богатства и конкретные меры для распыления крупных состояний, имеющие силу религиозного закона (правоверный мусульманин должен, особенно при получении наследства, внести закят на общественные нужды и оказывать материальную поддержку членам ре лигиозной общины). Институт закята (жить скромно и помогать ближним) - кошмар богатых му сульман, вынужденных складывать свои богатства в сундуки и кубышки, а не в производство (или заниматься ростовщичеством под чудовищный процент, "оправдывающий" нарушение запрета). Как говаривал халиф Омар, "жилье у мусульманина должно быть скромным, самое большее из трех ком нат" - поэтому богатые мусульмане строили себе дома-дворцы принципиально долго под предлогом "нехватки средств", дабы не подвергнуться осуждению правоверных и конфискации государством незаконного с религиозно-правовой точки зрения богатства.

Особенностью индуизма является его равнодушие к политической системе и консервация им корпоративно-кастового социального строя Индуизм освятил от имени Богов кастовую систему, ко торая низвела подавляющее большинство верующих в самый низ социальной лестницы и лишила их перспективы и права перейти "в этой жизни" в более высокую касту. Профессионально экономическая монополия каст блокировала социально-экономический и технический прогресс, вос препятствовала развитию общественных связей по горизонтали и способствовала неуклонному нако плению в обществе кастовых предрассудков.

Поучительный пример противоположного влияния религиозно- этических воззрений на разви тие общества дает сопоставление основных постулатов конфуцианства и христианства в его протес танстком варианте - конфуцианство способствует рациональному приспособлению к жизни, а христианство ее рациональной реорганизации, что стимулировало развитие естественных наук и формальной логи ки. Протестантство полагает богоугодным делом не уход в духовное, а добросовестное выполнение мирских обязанностей: труд как долг, призвание и божественное предопределение - все это способст вовало становлению в Европе эффективной капиталистической системы;

- христианин всегда проявляет интерес к отвлеченным проблемам, для него истина важна независимо от ее пользы и он может пойти на костер за отвлеченную истину (вертится ли Земля и какой она формы?). И, как правило, впоследствии выясняется огромная практическая выгода знания некогда отвлеченной истины. Конфуцианец же связывает истину с пользой и не интересуется отвле ченными проблемами, впоследствии проходившими в Китае под грифом "западные науки". В конфу цианстве абстрактное мышление как метод познания вообще отсутствует, у них нет философских систем типа гегелевской - китайская мысль предельно практична и приземлена. Конфуцианцу не за что идти на костер, кроме долга и "сохранения лица": у них нет инквизиции, но нет также Гусов, Бруно, Галилея, Коперника;

- верующий христианин, учитывая неопределенность путей "спасения души", спасается как может самостоятельно и сам отвечает пред собой и Богом за сделанный им выбор. Конфуцианец же, изначально находящийся в плену окостеневшей этики и ритуала, прекрасно знает - его спасение в следовании древним канонам и прецедентам;

- христианство полагает, что в прошлом нет ничего хорошего, и устремляет своих адептов в будущее: ниву господню надо возделывать своими руками и по собственному разумению, соответ ственно складывающимся обстоятельствам, которые постоянно меняются. Поэтому христианское общество футуристично, динамично, экстравертивно. Для конфуцианца будущее, в лучшем случае, повторение прошлого, а в худшем случае - отклонение от него. Поэтому от будущего не следует ждать ничего хорошего - не нужны, следовательно, и радикальные преобразования.

Таким образом, сопоставительный анализ христианства как религиозно-психологической пред посылки трансформации традиционного европейского общества в современное буржуазное, и вос точных религий приводит к выводу, что важнейшие элементы всех восточных религий препятствова ли разложению АСП и трансформации традиционного восточного общества в аналогичном Европе направлении.


Христианско-протестантская этика, наложившись на античное наследие, способствовала фор мированию свободной самостоятельной личности (землепроходцы, мореплаватели, исследователи, изобретатели). Такая личность смогла воспользоваться эффективно свободой горизонтальных обще ственных связей, существовавших в западноевропейской цивилизации благодаря ее раздробленности государственными границами и дихотомии светской и духовной власти.

На Востоке крупные деспотические государства- цивилизации и корпоративная структура вос препятствовали развитию горизонтальных общественных связей, а консервативные религиозные сис темы сформировали стандартного азиатского подданного, идущего по жизни "с головой, повернутой назад", опутанного государственными законами, религиозными предписаниями, корпоративной мо ралью.

Легенда гласит, что халиф Омар сказал о книжных сокровищах Александрийской библиотеки:

"Если в них то же самое, что в Коране - они бесполезны. Если они противоречат Корану - они вред ны". И, хотя это всего лишь легенда, она отражает общее отношение Востока ко всему, что не соот ветствует и противоречит его ценностям: теократическая власть (союз клерикалов и чиновников) противилась появлению "пагубных и ненужных знаний", что вело к удушению творческих потенций общества и личности.

Характерной чертой древности был расцвет философии, доступной узкому кругу избранных (интеллектуалов и состоятельных). Средневековая эпоха характеризуется господством религиозной веры широких масс: духовный мир возобладал над материальным, первичная внутренняя перестрой ка человека - над внешним преобразованием материального мира. Постепенно религиозная филосо фия все больше отдалялась от практических потребностей: в сфере идей продолжали господствовать иллюзорные представления о мире (при этом рай и ад были понятиями белее определенными, чем Азия в представлениях европейцев и наоборот), в сфере практической деятельности люди средневе ковья руководствовались более реальными представлениями.

Увлечение схоластическими рассуждениями и отвлеченными проблемами способствовало раз витию догматической логики, что дало импульс развитию математики - здесь Восток опережал Запад.

Однако обуржуазивавшаяся Европа опередила Восток, соединив догматическую логику с экспери ментом и получив логику науки, основанную на опыте, мере, числе и знании дела. Как отмечал Ф.Бэкон, только опытная наука "позволяет познать истинную сущность природы и созданий челове ка". В основу нового европейского мировоззрения легли достижения классической механики (через точные приборы, механизмы, машины, оружие). Благодаря НТП в Европе, как отмечал Николай Ку занский, "рассудок явно поднимался над воображением". ВГО дали европейцам не только простор воображению, но и пути к новому миропониманию.

На Востоке же наука осталась на "донаучном уровне". Как отмечал Ф.Юкити, "восточная наука слепо верит в древность и установившийся порядок вещей, в то время как западная наука полна со мнений и ищет заблуждения древних". Характерными чертами средневековой восточной науки были:

- локализация, несистемность, преобладание наблюдения над экспериментом, схоластич ность в отличие от практичности западной науки, отсутствие скачков в научном понимании мира;

- приоритетное внимание гуманитарным исследованиям в ущерб естественнонаучным, теологичность гуманитарного знания под воздействием религии и церкви, схоластическое комменти рование канонических текстов как наиболее распространенная форма интеллектуальной жизни;

- традиционализм направлений научного познания в естественно-научной сфере (в биб лиографии естественных наук Индии VIII-ХIХ вв. из 10 тыс. наименований на медицину и астроно мию приходится соответственно 5 тыс. и 3 тыс.). По сравнению с древностью больше внимания уде лялось математике. Однако, как отмечает американский историк науки О.Нейгебауэр, "математика и астрономия практически не влияли на обычную хозяйственную жизнь", а потребности в математике "не выходили за пределы элементарной домашней арифметики". Избыток населения на Востоке вос препятствовал развитию там механики. В результате техобеспечение хозяйственной деятельности остановилось на уровне древневосточной стадии развития.

Изобретения, сделанные на Востоке в древности и средневековье, из-за их невостребованности статичным обществом рассматривались там как забавные, интересные, но бесполезные диковины.

Таковыми они и оставались до тех пор, пока их не переняли и не использовали в своих интересах, в том числе и против Востока, европейцы. Научно-технические открытия и изобретения не адаптиро вались восточной экономикой, сверх меры обеспеченной дешевой рабочей силой. Любопытно, что большинство изобретений и техусовершенствований, внедренных в производство, были сделаны слу чайно простолюдинами в процессе хозяйственной деятельности, а не образованной прослойкой вос точного общества. Таким образом, наука и производство на Востоке развивались параллельно, не оказывая друг на друга плодотворного влияния, как в Европе.

Комплекс недостатков в сфере естественно-научного и гуманитарного знания обезоружил Вос ток перед лицом грядущей европейской экспансии не только в научно-техническом, но и в морально психологическом плане, и создал почву для появления впоследствии комплекса "неполноценности" Востока, чрезвычайно выгодного колонизаторам.

Специфичный религиозный фактор наложил свой неизгладимый отпечаток на культурные про цессы средневекового Востока. Азия не знала такого упадка культуры в начале эпохи, как Европа.

Культурное развитие продолжалось, но в традиционных направлениях, т.е. без новаций европейского масштаба в этой сфере. Вопреки концепции "повсеместности Ренессанса" он на Востоке во всей пол ноте так и не наступил:

- у европейских и восточных "возрожденцев" были разные социально-политические и культурные ориентиры (гармоничная свободная личность в Европе, идеал чиновника-мудреца в Ки тае), типологически разной была и древность, к которой они обращались;

- не было, как и в науке, размежевания с религиозным мировоззрением;

- агрессивный традиционализм глушил новаторство: новое не приходило на смену старо му, а лишь приживалось к нему и дополняло его, не меняя его основы;

в лучшем случае новаторство было формой пассивного протеста против мертвящих догм и канонов. Европейцам же из Евангелия было хорошо известно, что "не вливают... вина молодого в мехи ветхие;

а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и меха пропадают. Но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается и то и дру гое";

- ренессанс на Востоке оказался намного ограниченнее по степени своего влияния на раз витие общества в сравнении с европейским, закончился угасанием и не имел соответствующего про должения.

Восточный ренессанс (обновление у арабов, возврат к древности в Китае, Муромати в Японии, Золотой Век в Турции) был только слабым подобием европейского, его усеченным вариантом в дру гой цивилизации и с другойй ролью. Сходство форм не означало сходства содержания и, самое глав ное, последствий. Если европейское Возрождение способствовало изживанию традиционного миро воззрения, то восточный ренессанс был всего лишь яркой культурной вспышкой, несколько облаго родившей традиционное восточное общество. Как парадоксально пошутил исследователь духовно культурной жизни Востока Б.Ерасов, средние века там наступили "после ренессанса".

Ущербность и неполнота восточного ренессанса в сравнении с европейским не означает оста новки культурного прогресса и отсутствия существенных сдвигов в культурной сфере в средневеко вую эпоху. Среди них можно отметить:

- взлет и упадок ряда универсальных языков (санскрит, пали, фарси, арабский, вэньян);

- становление новых национальных языков и литератур (персидский, байхуа);

- взлет японской культуры под влиянием китайской культурной прививки (китайское часть японского, но глубже его;

японское - шире китайского...);

- становление исламской культуры;

- расцвет культуры Индии в результате взаимодействия исламской и традиционной индий ской культуры;

- становление и развитие синкретических культур (Р.Киплинг все-таки не прав в своем ут верждении, что"Востоку и Западу никогда не сойтись": в древности - эллинистическая, в средневеко вье - византийская, арабо-андалузская и российско-православная культуры были основаны и внесли свой вклад в историю мировой культуры благодаря соединению восточной и западной компонент).

Наряду с вышеуказанными и другими процессами в культурной сфере в средние века все больше проявляются особенности восточной культуры:

- в деспотической теократической системе личность могла проявить себя творчески только в литературе и искусстве. Однако над литературной прозой довлеют нормы взаимоотношений в вос точном обществе, где человек - "раб" государства, церкви, корпорации и других объективных обстоя тельств. Будучи человеком-функцией "с непроницаемым восточным лицом", восточный подданный и в литературе выглядел таким же, как и в реальной жизни (его душевные переживания оставались и в прозе скрытыми от остальных). К тому же, иероглифическая письменность способствует преимуще ственно образно-дискретному восприятию мира и простой передаче знаковой информации, чем эмо ций и ощущений. В силу вышеуказанных причин литературная проза Востока отличается дидактич ностью сюжетов, ходульностью и схематичностью образов героев. Однако, как и везде на огромном Востоке, здесь тоже были существенные отличия: японская литература, например, больше настраива ет на переживание, чем китайская;

японской "женской литературой" на слоговой азбуке хирагане, позволявшей передавать интимность, втайне зачитывалась мужская часть населения, обычно пользо вавшаяся иероглификой;

- задавленная нормами, ограничениями и запретами душа восточного подданного находи ла отдушину в поэзии, в которой благодаря ее интимности эстетика способна преодолеть этику Вос тока. К тому же, всесильное государство и консервативная религия не препятствовали творческим изысканиям в интимно-эстетической сфере, не видя в них для себя угрозы. Поэтому создается впе чатление, что на Востоке стихи пишут все, по крайней мере все грамотные (может быть потому, что "лепестки слов вырастают из семени человеческого сердца", а сам поэт - "флейта, через которую слышно дыхание бога"?);

- в отличие от экстравертивных европейцев, людей голоса, интравертивные азиаты - люди зрения (мудрость Востока - мудрость битых, иметь свой голос - опасно). Не отсюда ли увлечение каллиграфией - "геометрией духа", живописью (западная живопись - живопись взгляда, восточная живопись идей), пейзажной живописью как компенсацией отсутствия изведенной еще в древности дикой природы, миниатюрами и малыми формами (европейцы даже называли Японию "цивилизаци ей пустяков");

- находившиеся в географической изоляции не только от остального мира, но и друг от друга, восточные цивилизации "варились в собственном культурном соку". Их верхушка по этой причине испытывала острый духовный голод, так как могла наслаждаться только тем, что было соз дано ее народом. Привилегированные классы, как и другие слои населения, задавленные этическими нормами, искали духовного отдохновения в эстетической сфере и не жалели средств для придания культуре элиты отточенно совершенной формы. Поэтому ремесло и искусство Востока в большей степени, чем в Европе, ориентированы на удовлетворение элитарных потребностей " наслаждения жизнью, доведенного до крайних пределов";

- совершенство элитарной культуры азиатских цивилизаций на фоне культурно отсталого кочевого окружения способствовало формированию в древности и укреплению в средневековье ком плекса этнокультурного высокомерия по отношению к последним, перенесенного и на весь осталь ной мир (китаецентризм, японоцентризм, культурный индоцентризм). Высокомерие Востока, истори чески обусловленное и имевшее под собой реальные основания в древности и средневековье, сыграло с ним дурную шутку на рубеже Нового времени при встрече с Западом;

- степень культурной ксенофобии Востока оказалась столь высокой, что на стыке всемир но-исторических эпох вместо восприятия научно-техничесческих и духовно-культурных ценностей Запада Китай и Япония предпочли уйти в добровольную самоизоляцию от него, что усугубило их общекультурное отставание. Становление же европейской средневековой культуры происходило на основе синтеза культурных достижений прошлых эпох и других народов, что создало благоприятный общекультурный климат для прогресса традиционного европейского общества и его буржуазной трансформации.

РАЗДЕЛ II.

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ В СРЕДНИЕ ВЕКА КИТАЙ ОСОБЕННОСТИ КИТАЙСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ Муравьиное царство в дупле дерева, теократическое государство с медитирующими чиновни ками, идеалы "Великого равновесия" и "Великого единения" - как это все не похоже на Икарию или Город Солнца, идеи свободы и братства - отметил очарованный Китаем историк. Но тем интереснее познакомиться с непривычным для нас миром, эталоном АСП, и его особенностями.

1. ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА В КИТАЕ Огромность населения Китая - первое, что бросается в глаза европейцу. В отличие от большин ства других древних и средневековых обществ Китай всегда знал, сколько подданных в нем прожи вает - регистрации населения в этой стране 4 тыс. лет, т. к. государство всегда хотело знать, сколько у него налогоплательщиков и потенциальных воинов. На рубеже нашей эры население Китая составля ло 60 млн. чел. (30% нас. Азии и 20% нас. мира), в 1102 г. - 100 млн. чел., в 1450 г. - 60 млн. чел., в 1700 г. - 205 млн. чел. (50% нас. Азии и 30% нас. планеты). В земледельческом китайском обществе демографический режим всегда характеризовался:

- высоким естественным приростом населения;

- малой продолжительностью жизни из-за тяжелого труда и недостаточно полноценного, почти исключительно вегетарианского, питания;

- половозрастными диспропорциями (молодых возрастов больше пожилых, мужчин боль ше женщин вследствие изношенности женского организма из-за тяжелых трудовых нагрузок и час тых родов);

- скачками и перепадами в результате погодных стихийных бедствий (например, неодно кратное изменение русла реки Хуанхэ) и социальных катаклизмов (восстания и вторжения извне).

Кроме того, на стыках династий обнаруживался "демографический подлог" ("сильные дома" в конце династического цикла скрывали от налогообложения не только принадлежавшие им земли, но и работающих на них крестьян).

В связи с напряженным демографическим режимом сельское хозяйство Китая уже к началу средневековой эпохи стадо его ахиллесовой пятой. Эта страна находится в наихудших условиях с точки зрения количества используемых и пригодных к освоению земель по сравнению с Индостаном и ЮВА. В Индии, имеющей природные условия гораздо более благоприятные, чем в Китае, в наше время на душу населения приходится земли больше, чем в старом Китае. Возможности экстенсивного развития китайского с/х были исчерпаны еще до наступления средневековой эпохи. Видимо, поэто му, у них слова "есть" и "есть рис" синонимы, а вместо "здравствуйте" можно услышать "А Вы уже поели риса?".

2. КОНФУЦИАНСТВО И ЛЕГИЗМ Народ можно заставить повиноваться, но нельзя заставить понимать, почему?

Конфуций Продовольственно-демографическая напряженность китайского общества делала проблема тичным его выживание в условиях социально-политической раздробленности и борьбы, алых разме ров государства и слабости государственной власти. Поэтому китайцы столетиями апробировали ме тоды и способы цементирования общества и укрепления государства: внешне это выглядело как борьба легизма и конфуцианства.

Символ легистской социально-политической тоталитарной доктрины император Цинь Шихуан попытался превратить народ "в груду песка", исходя из того, что "народ - трава, правитель-ветер: ку да дует ветер, туда гнется и трава". Легисты полагали, что человек от природы алчен и правитель должен направить алчность подданных на два полезных для государства дела - земледелие и войну.

На определенном этапе развития Древнего Китая легизм и его методы сыграли исторически прогрес сивную роль, т. к. способствовали становлению императорской системы с верховной ролью государ ства, четкой градацией чиновничества, систематическим обновлением госаппарата, цензорским над зором, круговой порукой...

Насильственные методы правления, не подкрепленные идеологией, признаваемой всем обще ством, в конечном счете доказали свою неэффективность. Гораздо более эффективным с точки зре ния цементирования китайского общества оказалось универсальное морально-этическое учение Кон фуция (иероглиф "цзяо", применяемый для обозначения конфуцианства, переводится как "учение" и "религия", сам же Конфуций традиционно именовался как "учитель и пример для десяти тысяч поко лений").

Целью созданного Конфуцием учения было примирение в обществе, "стоящем по колено в крови".

Основные идеи конфуцианства:

1. В основе общества лежит деление на верхи и низы, т. е.: признается и идеологически обосно вывается социально-имущественное неравенство 2. Необходимо смягчать объективно существующее неравенство через:

- соблюдение правил этикета-ритуала-церемониала. В результате житель старого Китая превращался в "автомат", соблюдающий до 300 видов церемоний и 3 тысяч правил поведения (пра вила распространялись даже на интимную сексуальную жизнь китайцев);

- выполнение долга, предполагающее повиновение низов верхам и заботу верхов о низах (народ - лошадь, правитель - всадник, который должен правильно взнуздать и содержать ее);

- морально-этическое воспитание подданных, в т. ч. путем внутреннего самосовершенст вования. Поскольку лучшим средством воспитания в старом Китае считалась история, историк зани мал важное место не только в обществе, но и в государственной структуре. Характерная черта китай ского народа - высокий уровень исторического знания и самосознания. Особенность Китая - тесная связь истории и политики, история на службе политике как традиция "использования древности на службе современности". Обращаясь к историческому факту и интерпретируя его соответствующим образом, политик-чиновник в Китае всегда встречает подготовленную к восприятию подобной ин терпретации аудиторию.

Как всякое крупное общественно-значимое учение, классическое конфуцианство подвергалось различным интерпретациям. Мэн Цзы (III в. до н. э.) утверждал, что "самое ценное в стране - народ, затем - власть, и наименьшую ценность имеет правитель". Такая трактовка способствовала укорене нию в китайском обществе представления о правомерности свержения правителя, нарушающего конфуцианские каноны и потерявшего тем самым "Мандат Неба" на управление Поднебесной импе рией. Однако официальной идеологией средневекового Китая стало неоконфуцианство как сплав ле гизма и конфуцианства (кнута и пряника). Сначала оно стало идеологической основой империи Хань (III в. До н. э. - III в. н. э.), а затем претерпело определенную трансформацию в сунскую эпоху под влиянием деятельности Чжу Си, сделавшего акцент на обязанностях низов и правах верхов китайско го общества (именно в форме чжусианства конфуцианство утверждается в соседних с Китаем странах южных морей, Корее и Японии). Соответственно, социально-политическая система средневекового Китая была синтезом:

- реалистического легизма с идеей искусственного поддержания порядка в обществе си лой, законом;

- конфуцианского идеализма с идеей поддержания естественного общественного порядка гуманными методами воспитания у всех членов общества, независимо от их социального статуса, осознания своего места и соответствующих этому месту обязанностей перед остальным обществом.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.